Читать онлайн Незабудки в тумане бесплатно

Глава 1

Лето, которого я не жду.

Лето я проведу у бабушки. Эта новость вызывала у меня грусть с того момента, как родители объявили о своем решении, а точнее, просто поставили меня перед фактом.

Мне не давало покоя, что никто не поинтересовался, хочу ли я этого. Грустно вздохнув, я стала смотреть в окно, снова прокручивая в голове слова родителей: «Лето проведешь у бабушки, это не обсуждается!» Несправедливо! Я хотела провести лето с друзьями, как обычно. Я подняла глаза. У доски что-то нудно рассказывала классная, вернее, повторяла одно и то же; её унылые речи и монотонный голос вгоняли в сон. Ей не стоит преподавать – интересно провести урок и заинтересовать она не может. Словно в знак солидарности грациозно прикрыв рот аккуратной ручкой, зевнула соседка по парте, по совместительству лучшая подруга. Снова прокручивая приговор, я невольно поникла. Кристина уедет на лето с родителями, это немного утешало перед предстоящим отъездом.Трудно поверить, что эти каникулы мы проведём порознь; такого не случалось со второго класса, если не считать двухнедельных отпусков. Как только я с родителями переехала в этот поселок, мы стали не разлей вода. Каждые каникулы проводили вместе. А теперь… Снова прокручиваю в голове… Хватит давить на эту болячку! Отец обещал приехать за мной в середине августа, чтобы я смогла адаптироваться в новой квартире, всё обустроить так, как я хочу, в новой комнате. Я успокоила себя. Может, так и правда будет лучше: пока бригада рабочих делает ремонт, отсижусь там с бабушкой. Пыль, неприятные запахи, инструменты везде. Тем более родители будут жить у друзей. Мне там места конечно не нашлось. Как так-то? Несправедливо!

Кристинка ткнула меня локтем в бок.

– Эй, слышишь? Земля вызывает Ладу, – сказала она, – Поздравляю вас с окончанием учебного года, хороших каникул.

Это были последние слова Юлии Валерьевны, означающие, что классный час закончился и мы можем идти. Она говорила их каждый год. Одна и та же нудная речь, как под копирку. Каждый. Год.

Я встала из-за парты, потрепала по голове спящего сзади Пашку. Он потер заспанные глаза и показал большой палец.

– Классная речь, Юлия Валерьевна! – крикнул он учительнице, и по классу прокатились смешки.

– Ну что ты! Не грусти, – попыталась подбодрить меня Кристина, – скорее всего, ты отлично проведёшь лето с бабулей: научишься печь пироги, вязать крючком, полоть грядки…

Она похлопала меня по плечу, а затем обняла. Последнее точно было сказано зря. Не хочу ковыряться в земле. Я обняла её в ответ.

– Мне не нравится последний вариант, – я покрутила перед её лицом пальчиками, демонстрируя свежий маникюр.

– Ты будешь мне звонить? – спросила подруга, с наигранной печалью надув нижнюю губу, будто сейчас заплачет. Какая милашка.

– Конечно, возможно, даже спишемся. Отец сказал, что там есть интернет, хоть и не очень хороший. Он купил мне новую симку с более широким покрытием. Узнаю, какая лучше работает в той глухомани, и напишу тебе.

– Обещаешь?

– Конечно, – заверила я её и направилась к выходу из класса. Будто мне будет, чем ещё там заняться.

Возле школьных дверей толпились одноклассники, обнимаясь и фотографируясь. Все они были воодушевлены тремя месяцами без домашки и унылых нравоучений Юлии Валерьевны.

– Лада, Кристина, может, фотку на память? – крикнул нам Пашка.

– Почему бы и нет, – пожала я плечами и поправила волосы.

Мы встали под пышно цветущий куст жасмина, который разросся за последние годы. Наш завхоз заботился о растении, и его сладкий аромат привлекал ос и пчел к белоснежным цветам, которые опасно кружили над нашими головами. Помню, как мы с Пашкой отпрашивались с урока под предлогом похода в туалет, но на самом деле бегали к кусту жасмина, где только начали распускаться молодые зелёные листочки. Мы рвали их, а потом на перемене заваривали кипятком. Это был самый вкусный чай, так мне тогда казалось. Нужно было попробовать заварить и цветки. Мы обнялись, Пашка расположился справа от меня, вытянул руку с телефоном.

– Улыбаемся, – посмеялся он сквозь зубы, и мы подчинились.

– Надеюсь, фото удачное, – пропела подруга, поправляя волосы. – Удали, если я где-то моргнула, пожалуйста.

Кристина состроила щенячьи глаза, но тщетно.

– Всё увидишь в соцсетях, – подмигнул ей одноклассник.

– В каких? – обиженно спросила девушка.

– Я тебя отмечу, чтобы все знали, кто на фото, – подмигнул ей ещё раз Пашка и отвернулся к парням, стоящим сзади.

Я тихо хихикнула, надеясь, что подруга этого не заметила.

К нам стало присоединяться всё больше и больше людей. Когда фотосессия была окончена, ребята начали расходиться. Кристина взяла меня под руку, и мы направились к калитке школы. Всю дорогу до дома мы болтали, смеялись, пародировали Юлию Валерьевну и, конечно, обещали друг другу писать. Дойдя до подъезда, веселье поубавилось, подруга тоже немного поникла.

– Сколько ты не видела бабушку? – вдруг поинтересовалась она.

– Ммм… – я призадумалась. А, действительно, сколько? Я её совсем не помнила, общалась по телефону пару раз, в основном это делал отец, хотя бабушка по линии матери. – Лет 13-14, мне кажется.

– Как долго! – воскликнула одноклассница. – Она будет ужасно рада тебя видеть.

– Надеюсь… Хотя все эти годы она практически не поддерживала связь. Разве что звонила на дни рождения или изредка на Новый год, сухо поздравляла. Отец говорил, что она даже пыталась отправлять мне подарки, но они так и не доходили. Будто где-то терялись по дороге, как и наше общение.

– Ну… – я замялась, отводя взгляд в сторону. – Ничего. Вернее, я особо и не спрашивала… Ну, знаешь, как-то неудобно было. Может, не хотела лишний раз тревожить, а может… – я пожала плечами и улыбнулась, пытаясь сгладить момент. – Боязно, наверное, как-то в эту тему влезать.

Я опустила глаза и стала водить носком балетки по асфальту, вычерчивая трещины. Подруга положила подбородок мне на плечо и обняла. Сразу стало легче и теплее на душе. Всё будет хорошо.

– Всё ок? – спросила Кристина, демонстрируя белые ровные зубки и показывая жест, который я называла «колечко», когда большой и указательный палец образуют круг.

– Да, – тихо произнесла я и улыбнулась уголками губ.

– Ну и славно! – обрадовалась Кристина. – Пойду, завтра рано вставать, да и тебе тоже выезжать чуть ли не в ночь. Сообщи мне, как доехала, я буду ждать.

– И ты напиши, как долетела, – попросила я.

Кристина пошла к подъезду, но у самой двери остановилась, обернулась и, чмокнув ладонь, легонько дунула на неё. Я прищурилась, будто стараясь уловить, как её воздушный поцелуй летит ко мне издалека. Когда он оказался совсем рядом, я подпрыгнула, поймала его и прижала кулак к сердцу. Мы весело захохотали, Кристина махнула мне на прощание и скрылась за дверью. Мы жили в соседних домах, наши подъезды находились друг напротив друга. Не представляю, что могло бы быть иначе.

В прихожей меня ждали. Отец держал в руках огромный букет тюльпанов, а мама – торт.

– Поздравляем!!!! – прокричали они в один голос и засмеялись.

– Спасибо большое, – воскликнула я, прижимая руки к груди, – мне так приятно.

Я взяла цветы и вдохнула их аромат. Обожаю тюльпаны. Мама протянула мне торт, я с благодарностью забрала его, под ним, у нее на ладони, лежала яркая коробка. Цветные полосы и иностранные буквы бросались в глаза, вызывая интерес и предвкушение к ее содержимому. Вот это да! Я хорошо вела себя весь год? Или они так подмазываются?

– Это тебе, телефон должен ловить лучше, когда приедешь к бабушке, и он на две симки, чтобы не пришлось переставлять, – проинформировала меня мама.

– Спасибо большое! Не ожидала, – честно призналась я, лучезарно улыбнувшись и сгребая обоих родителей в охапку.

– Ура, чай пить! – воскликнул отец с воодушевлением и рванул на кухню, явно предвкушая долгожданный торт.

– Хорошо, через пару минут, – ответила я, отправляясь в свою комнату. Мне нужно было достать вазу, которая, вероятно, покрылась пылью. Цветы я получаю редко, почти никогда, только от Кристины и родителей. Набрав в вазу воды, я поставила её на письменный стол. Здесь цветам будет светло, и они смогут доживать свои дни. Возможно, поэтому букеты мне дарят так редко – не видят радости на моем лице. Но это традиция, хотя в ней и мало смысла. Закончив с цветами, присела. На кровати лежал раскрытый чемодан, как напоминание о неминуемости поездки. Пришло время решить, что взять с собой. Средство от комаров. Ненавижу комаров. Флакон полетел внутрь. Теплая кофта, еще одна, пара джинс, шорты, сарафан, топ, шлепки, кеды, кроссовки, платье, бейсболка, пару футболок, нижнее белье, да побольше. Что еще? Кажется, там есть озеро. Тогда купальник, а лучше два. Хотя в такой глуши вряд ли будет кому его оценить. Возьму один, вот этот, цвета слоновой кости, и небесную тунику к нему. Пижама, как без нее.

В комнату вошел отец.

– Чайник вскипел, идем есть торт, – он взглянул через мое плечо на чемодан и нахмурился. – Лада, бабушка сказала, что вода в озере не пригодна для купания, не думаю, что купальник тебе понадобится.

– Ясно, – грустно ответила я.

– Возьми это, позагораешь за домом, – отец протянул мне большое пляжное полотенце и крем от загара. В дверном проеме показалась мама, она подошла к нам и чмокнула меня в лоб, заправляя прядь волос за ухо.

– Обязательно используй крем от загара, у тебя такая светлая кожа, сгоришь, – обеспокоенно проговорила она, разглядывая мои белые плечи.

– Хорошо, тогда и купальник, думаю, понадобится. Не в нижнем же белье мне так щеголять, – я взяла у отца тюбик и сунула его в карман сбоку.

– Торт уже нарезан. Пора за стол! – объявила мама и вышла из комнаты.

Я кивнула и направилась следом за ними.

Торт был очень вкусный, с желе и клубникой, как я люблю. Я съела половину, пообещав себе, что когда вернусь, съем такой же вместе с Кристиной, в знак долгожданного воссоединения. А лучше два. Когда с тортом было покончено, мы еще немного поболтали о всякой ерунде. Родители взяли с меня обещание писать и присылать фото. Я охотно согласилась. Затем мы посмотрели кино, которое показывали в это время по какому-то местному телеканалу. Я приняла душ с моим любимым гелем, чтобы поднять себе настроение, его я, пожалуй, тоже возьму, и направилась в комнату. Я долго расчесывала мокрые волосы, смотря в окно на опускающееся солнце. Закат сегодня был по-настоящему живописным: верхушки маленьких деревьев утонули в розовых и малиновых оттенках, а их ветви оживали от мелодичных трелей птиц. Наверное, было бы здорово разбираться в пернатых, только услышав их пение. Я закрыла глаза и попыталась представить, кому принадлежит это длинное стрекотание или эта короткая звонкая трель. “Кар! Кар!” – резкий звук выделился из остальных. Ну кто это, я уж точно знаю. Начало положено. Когда я открыла глаза, на горизонте горела ярко-красная полоса – последнее, что оставалось от этого дня, словно художник провел кистью финальный мазок. Я открыла окно и села на подоконник. Прохлада мягко окутала меня, принося долгожданное облегчение в это знойное время. На улице стало тише, и звуки природы приобрели большую ясность: кузнечики весело стрекотали под окнами, комары настойчиво бились о москитную сетку в надежде на лакомый кусочек, где-то далеко лаяла собака, а кошки занимались своими кошачьими разборками. Я любила эту какофонию. Понемногу все засыпало. Думаю, лучше оставить окно открытым на ночь. Рядом дзинькнул телефон. СМС от Пашки: “Удачной поездки, пиши если что, буду рад.” Я ответила коротко “спасибо”. Пора ложиться. Удобно устроившись под одеялом, я стала рассматривать потолок. Сон никак не шел. Пришло время считать овец. Я представила себе, как пушистые милые создания толпятся возле деревянной перегородки, терпеливо дожидаясь своей очереди, чтобы наконец перепрыгнуть через нее. Бедные. С кухни доносился смех и звяканье посуды. Какое-то время я прислушивалась к этим звукам, и они начали убаюкивать. Затем в коридоре загорелся свет, и сон как рукой сняло. Надо будет обклеить стеклянную часть двери, когда приеду. Я услышала неразборчивый шепот отца.

– Верея Платоновна не хотела, чтобы Лада приезжала. Я еле…

– Можно не отправлять ее к бабушке, если ты… тогда… сам… – зашептала мама в ответ, раздраженным тоном. Я села на кровати и прислушалась.

– … не знаю, правильно ли мы поступаем, – голос у отца был поникший, это заставило меня беспокоиться.

– Если ей там не… тут же поедем и… я переживаю за нее не меньше твоего, – ответила мама, все также шепотом. На мгновение мне показалось, что в ее голосе прозвучала обида.

Замечательно! Бабушка не хочет меня видеть. Вот такая поездочка мне предстоит. Что я ей сделала? И зачем туда ехать, раз даже она против? Я сколько просила оставить меня здесь, но родители были непреклонны. На вопрос, почему мы не можем поехать все вместе, отвечали, что будут следить за ходом ремонта. Прекрасно. Я ощутила внезапный всплеск ярости, смешанный с обидой, все это смачно разбавляла жалость к себе. На глаза навернулись слезы. Нужно пойти и расставить все точки над «и», пусть они мне все объясняют. Я имею право знать. Яростно отбросив одеяло, вскочила с кровати и направилась к двери. Взявшись за ручку, я замерла. Холодный металл поубавил пыл. Что я им скажу? А главное, скажут ли они мне правду, когда я потребую? Я еще немного помялась. Лучше я уеду, не хочу находиться с ними и вынашивать это в себе. Захотелось написать Кристине. Кто выслушает, если не лучшая подруга? Но, взяв телефон, писать все-таки не стала, спит ведь она уже. Не буду будить. На душе заскребли кошки. Я развернулась спиной к двери, выдохнула. Нужно успокоиться. Не тут-то было. Мне стало так грустно и одиноко, хотелось убежать, далеко-далеко, на край света и жалеть себя день и ночь. Может, они говорили не обо мне? Закрался во мне росток надежды. “Они называли твое имя,” – шипящим голосом, словно кошка, прошептала Обида. Пусть все будет, как будет. Поеду. Если что, позвоню и потребую меня забрать. “А они заберут? Не переживай, я не оставлю тебя одну,” – вновь я услышала угрожающее шипение. Решительно направившись к кровати, я открыла ящик тумбочки, достала пачку успокоительного, которое мне купили накануне сдачи экзаменов, выдавила на ладонь сразу две таблетки, закинула в рот и не запивая проглотила. Они все равно на травах, хоть помогут уснуть.

Пока я лежала в кровати, беспокойные мысли не оставляли меня. Я размышляла о предстоящей поездке и о том, как трудно будет оставаться у бабушки, которая явно не рада моему приезду. Почему так получилось? Что произошло между ними? И почему они не сказали мне об этом раньше? Я пыталась разобраться, возможно, есть какие-то обстоятельства, которые мне не известны. Может быть, бабушка привыкла к одиночеству или у нее есть свои причины для недовольства. Всё это окутано тайной, и мне так хотелось приоткрыть завесу хотя бы немного, но я не знала, с какой стороны подступиться. Обидные мысли продолжали одолевать меня, и я снова вспомнила слова родителей, которые, казалось, были о чем-то важном. Возможно, они сами не до конца уверены в правильности своего решения. И эта мысль как-то успокаивала, но вместе с тем не решала проблемы. Я пыталась найти в себе силы смириться с ситуацией и настроиться на лучшее. Быть может, поездка окажется не такой уж плохой, как я себе представляю. Может быть, это станет шансом увидеть мир с другой стороны, научиться чему-то новому. Пока я углублялась в размышления, сон наконец начал одолевать меня. Я закрыла глаза, надеясь, что все будет не так уж плохо, как мне сейчас кажется.

Глава 2

2. Тайна и прощание.

На тумбочке сработал будильник. Кажется, прошел от силы час. Но назойливая трель сообщала, что пора вставать. Щелкнув по кнопке, я перевернулась на другой бок. Еще пять минут. Но, как всегда, пять минут превратились в десять. Я с силой снова хлопнула по кнопке. Может, полежать еще? Через десять минут он опять сработает. Но тогда рискую не успеть собраться. Протерев сонные глаза, я повернулась к окну. На улице снова щебетали птицы, на небе нежно-голубого цвета не было ни облачка. Несмотря на открытое всю ночь окно, в комнате не было прохладно, значит, сегодня снова будет жара. Потянувшись, я встала с кровати и поплелась в ванну, быстро приняла душ и тихонько вернулась в свою комнату, пока родители спали. Не люблю разговаривать по утрам, а после вчерашнего желания вообще нет. Я достала из коробки новенький телефон, вставила симки и включила его. Сигнал и правда был лучше. В дверь постучали. Я глубоко выдохнула и постаралась изобразить спокойствие.

– Можно? – послышался голос с другой стороны.

– Да, – беззаботно промямлила я.

В комнату вошла мама, уже полностью собранная. А я-то думала, они еще спят. Так не терпится избавиться от меня?

– Доброе утро, – сказала она, сев рядом, ласково погладила меня по голове и обняла за плечи. – Мы готовы. Сколько тебе еще нужно времени? Чтобы ты хотела на завтрак?

– Доброе. Десять минут. А торт еще остался? – с надеждой спросила я и выдавила что-то похожее на улыбку.

– К сожалению, нет. Ты ведь вчера половину съела и даже не заметила, – с мягкой улыбкой ответила она, легонько ущипнув меня за щеку. – Может, мюсли с молоком и кофе? – с заботой предложила мама.

– Просто мюсли с молоком, – коротко ответила я и уставилась в пол.

Почувствовав мое настроение, женщина быстро ретировалась.

– Хорошо, не буду отвлекать.

Как только она скрылась за дверью, я достала из комода фен. Интересно, успеют ли мои черные волосы выгореть на солнце, пока я буду у бабушки, или я так и не выйду за порог? Закончив с прической. Я оглядела комнату и решила взять несколько книг. Почему раньше не подумала? Захвачу парочку – точно лишними не будут. Только какие? Закрыв глаза, я провела пальцем по корешкам. Остановилась, открыла глаза: "Мемуары гейши". Проделала то же самое снова: "Джейн Эйр". Отлично! Эти я точно хотела бы перечитать снова. Так мы с Кристиной выбирали книги по очереди – в библиотеке или в магазине, а потом читали их наперегонки. Кажется, я уже скучаю по ней. Но сейчас не время об этом думать, нужно собираться. Надев легкие хлопковые штаны бледно-салатового цвета и свободную майку с милым щенком на груди, я покрутилась у зеркала. Сиреневые кеды сюда очень подойдут. Отыскав их в шкафу, я бросила их в коридор, дожидаться своего часа. Нам предстоит долгое путешествие. Придя на кухню, я не обнаружила отца – видимо, он уже пошел готовить машину к поездке на вокзал. Мама задумчиво смотрела в окно, а на столе меня ждала одинокая тарелка. Наспех съев свои мюсли, я быстро почистила зубы и вышла в коридор, где уже ждал отец.

– Доброе утро. Готова? – спросил он, перебирая в руках ключи от машины. Его лицо было непроницаемым, словно маска, скрывающая внутренние переживания.

– Доброе. Да, – улыбнулась я ему, будто мечтала об этой поездке весь год.

– Давай вещи.

Я посмотрела на большой темно-синий чемодан у кровати. "Ты не забыла? Они что-то утаивают от тебя," – ядовито прошептала вчерашняя Обида. Нет, пожалуйста, только не сейчас. Я мгновенно пересекла комнату, выкатила чемодан за дверь и резко захлопнула её, словно это могло удержать пакостницу внутри. «Всю дорогу будешь думать», – не унималась Обида. Иди куда подальше! Обида – это путь к саморазрушению, это не мой путь. Я протянула отцу ручку чемодана, и он подкатил его к себе. Мы вышли на улицу в полном молчании.

Деревья раскинули свои густые кроны, защищая наш двор от палящего летнего солнца, но даже их тень уже не спасала от нарастающей жары.

– Какая жара будет на вокзале, – вздохнула мама.

– Спрячемся внутри. Главное, чтобы в автобусе был кондиционер, а то Лада сознание потеряет.

На лавке у подъезда спала дворовая кошка. Как она без меня? Мама, проследившая за моим взглядом, пообещала, что будет кормить ее. Я благодарно улыбнулась. Подойдя к багажнику машины, услышала знакомый скрип двери подъезда напротив. Вышел мужчина высокого роста, с широкими плечами. На нем был стильный черный пиджак, застегнутый на две пуговицы, и темные джинсы, подчеркивающие его стройную фигуру. Коротко стриженные волосы и легкая щетина придавали ему небрежный вид. За ним вышла его жена – изящная и грациозная. Среднего роста, утонченная, с аккуратно уложенными волосами. Её платье плавно ниспадало до пола, подчёркивая фигуру и добавляя образу элегантности. Максим Юрьевич и Жанна Олеговна. Как будто не в отпуск на море едут, а на деловую встречу. За ними, зевая и потирая глаза, шагала Кристина. Вот в кого она такая красотка. Увидев меня, подруга расплылась в улыбке и побежала навстречу. Я сделала то же самое – мы обнялись и рассмеялись.

– Я думала, ты уже уехала, – сказала она, обнимая меня.

Я отстранилась, разглядывая ее новый сарафан.

– Покружись.

Кристина раскинула руки и завертелась, и юбка ее сарафана распахнулась, как яркий зонт, демонстрируя рисунок: крупные красные цветы с черными сердцевинами и птицы, держащие золотые веточки пшеницы на нежно-желтом фоне. Всё это придавало ее лицу невероятное сияние. Интересно, кто станет тем счастливчиком, который завоюет ее сердце?

– Тебе очень идет! – восхитилась я.

– Спасибо, Ладочка, так приятно, – Кристина протянула мне руки, и я ответила тем же. – Буду скучать, – грустно сказала она и снова обняла меня.

– И я.

Жанна Олеговна помахала мне и позвала дочь. Кристина направилась к родителям, открыла заднюю дверь машины и, обернувшись, послала мне воздушный поцелуй. Я, как обычно, поймала его и прижала к сердцу. Проводив взглядом уезжающий автомобиль, я грустно вздохнула и побрела к родителям. Мама уже сидела спереди, а отец заботливо держал для меня открытую дверь на заднее сиденье. Устроившись поудобнее, я стала смотреть в окно и размышлять о бабушке. Как с ней себя вести? Вдруг она старая злобная карга? А может, наоборот – божий одуванчик? Эти мысли почему-то забавляли меня. Несмотря ни на что, я проведу это лето офигенно.

Сегодня обещают солнечный день, небо без единого облака, а синоптики предсказывают 29 градусов. Наверное, стоило выбрать юбку или платье. На телефон пришло сообщение, от которого я невольно улыбнулась: "Удачной поездки, подружка. Я планирую провести время в пути с удовольствием." И фото. Кристина сидит с романом “Джейн Эйр”. Мне стало жаль, что моя книга лежит в чемодане в багажнике – я бы тоже отправила ей фото. Мы так похожи. Я быстро набрала: «Не удивлена. И тебе удачной поездки.» Убрав телефон в сумку, я поставила её рядом и откинулась на спинку сиденья. Время смотреть в окно. Это занятие мне всегда было по душе.

Кто-то нежно погладил меня по коленке. Я неохотно открыла глаза.

– Хорошо поспала? – поинтересовалась мама, не дождавшись ответа, продолжила: – Мы приехали. Папа пошел за билетом.

Я вылезла из машины – воздух уже значительно прогрелся. Не хочу мучиться от жажды всю дорогу.

– Пойду куплю воды, – сообщила я маме и направилась к ларьку.

На двери вокзала висела табличка: "Закрыто на ремонт". В тени здания от жары не укрыться: все скамейки вдоль фасада заняты, а те, кому не досталось места, жались под навесами остановок. Люди, изнемогающие от жары, использовали все подручные средства в качестве вееров: газеты, рекламные листовки, книги и даже пакеты, чтобы хоть как-то справиться с духотой. В воздухе витали недовольные возгласы, еще больше накаляя окружающую обстановку: "Ну где этот автобус? Опять опаздывает." Надеюсь, в моем автобусе будет кондиционер. Я подошла к ларьку и купила самую большую бутылку воды. Полтора литра должно хватить. Из-за угла появился ярко-зеленый "Икарус" с надписью "Забери с собой – спаси планету" и картинка с мусором под ней. Будущие пассажиры торопливо покидали скамейки и направлялись к автобусу, образовав длинную очередь, оставив после себя груду мусора на скамейках. Как сложно поддерживать порядок, когда людям всё безразлично. Вернувшись к машине, я увидела маму и чемодан, стоящий рядом. Так не терпится избавиться от меня? Даже чемодан сама достала. Ладно, я спокойна. Вдох. Выдох. Сглотнула ком в горле и попыталась сосредоточиться на том, чтобы не дать эмоциям овладеть мной.

– Ну что, готова? – спросила она с улыбкой. Улыбкой!

– Готова?! Как будто у меня есть выбор, – язвительно ответила я, не сумев сдержать эмоции.

Я выжидательно смотрела на маму, но она, как назло, молчала и просто смотрела на меня в ответ. Язвительность улетучилась, унося с собой и остатки смелости. Хотя… не время отступать. Не сдадут же они меня в детдом.

– Это был вопрос нериторический, – развела я руками, пока мама скрестила их на груди, ясно давая понять, что вразумительного ответа не будет.

—Лада, – строго начала она, глядя куда-то за мою спину, видимо, в ожидании папы. Но подмоги не прибыло. Не дождавшись его появления, она принялась поправлять волосы, как всегда, когда нервничала. Я напряглась, готовая к обороне. – Мы уже говорили об этом, так нужно, понимаешь? – ее тон резко смягчился. Я оторопела от такой перемены настроения. Отступив, осмотрела женщину. Что-то здесь не так. Ее подменили?

– Если честно, не понимаю. Объяснишь?

Мама замялась.

– Тебе лучше поговорить об этом с папой.

Кажется, я перестала улавливать суть.

– Но я же еду к твоей матери. Почему ты не можешь мне объяснить? – не скрывая удивления, спросила я.

– Дело в том, что мы с бабушкой… – мама пыталась подобрать слова, но ничего не выходило, – я не знаю, как тебе это объяснить. Лада, прости меня. Это не моя тайна.

Я глубоко вздохнула, собравшись с мыслями, и неуверенно произнесла:

– Прости.

Мама не ответила сразу, продолжая теребить свои волосы. Ее молчание было тяжелым и тянулось бесконечно. Я смотрела на нее, чувствуя, как с каждой секундой в груди нарастает боль и тревога. Тишина между нами стала почти осязаемой, как барьер, разделяющий нас. Я понимала, что нужно сказать что-то еще, чтобы прервать эту неловкую паузу, но слова не находились.

Наконец, она тихо пробормотала:

– Лада, это не твоя вина. Просто… есть вещи, которые я не могу объяснить сейчас.

Ее голос дрожал. Я почувствовала, как слезы подступают к глазам, и попыталась сдержать их.

– Хорошо, – коротко ответила я.

Она кивнула, и в ее глазах мелькнула благодарность.

– Ты все запомнила? – неожиданно спросила мама. Обескураженная, я уставилась на нее, пораженная ее самообладанием. На ее лице не осталось и следа от неприятного разговора. Как всегда собрана и серьезна. Я быстро ответила:

– Да, выйду на конечной, пройду по дороге вдоль леса примерно километр. Волков и медведей нет, охотников тоже. У первого дома меня встретит бабушка. Зовут ее Верея Платоновна. Все просто. Это не первая моя поездка без вас, все будет хорошо. – заверила я ее. Хотя это была первая моя самостоятельная поездка к бабушке. После того, как меня с мамой совсем крохой забрал оттуда отец, я не возвращалась туда больше никогда.

– Как тебе телефон? – снова мастерски она сменила тему.

– Пока не разобралась во всем, но телефон супер, спасибо, – я фальшиво улыбнулась и отвернулась, в надежде, что отец вот-вот вернется и нам не придется продолжать эту странную сцену лжи и притворных улыбок. Нужно занять себя. Достав смартфон из сумки, я сфотографировала здание вокзала и огромную очередь около него, нажала “поделиться” и подписала фото: “Спрятаться от жары не выйдет, вокзал закрыт на ремонт, берите с собой зонтики и холодную воду.” Потом сделала пару селфи на фоне и тоже выложила, вместо надписи нашла эмодзи солнца и мороженого. Моё фото сразу лайкнул Пашка, как всегда молча, без комментариев. Через минуту – Кристина. Я сделала еще одно фото, на котором изображала грустную мину, подписала “Назад пути нет” и отправила Кристине. Мне тут же пришел ответ: “Не грусти, может, там не так уж и плохо.” Верно! Поля, леса, озеро, в котором нельзя купаться, туалет на улице… Все очень плохо. Туалет просто добивает. Последняя капля. Я кисло улыбнулась. Интересно, какой там душ?

Из-за угла показался папа, весело размахивая дорожным документом.

– Купил! – обрадованно сказал он, протягивая мне билет.

Я едва удерживалась от того, чтобы не разорвать, растоптать, смять и выбросить эту цветную бумажку. Автобус отправляется через семь минут. Эмоции накатывали все сильнее, и слезы подступали к глазам. О, нет! Только не сейчас. Папа обнял меня и чмокнул в макушку, словно чувствуя мое настроение.

– Лада, прости, но так нужно. Эта поездка важна для всех нас.

В его голосе звучала неподдельная грусть. Я хотела что-то сказать, но, увидев его покрасневшие, влажные глаза, передумала. Кажется, для него это не легче, чем для меня. Хотя кому эта поездка нужнее, я бы поспорила.

– Ты взяла зарядник, средство от комаров, крем от загара… – «тампоны» добавила я про себя, – теплую пижаму? Бабушка сказала, что ночи там холодные.

– Да, пап, все нормально.

Отец снова меня обнял, погладил по голове, затем вдруг отстранился, потянулся к заднему карману и, вытащив оттуда небольшой предмет, протянул мне.

– Еще один маленький подарок, – сказал он.

Я раскрыла свою ладонь, и он вложил в нее силиконовую накладку на новый телефон. На ней был изображен рыжий кот, выглядывающий сбоку.

– Какая прелесть, спасибо, – сказала я, расплываясь в благодарной улыбке. Взяла смартфон из сумки и аккуратно надела накладку. Она сидела идеально.

Тем временем из-за поворота показался мой автобус. Ну, кондиционера там точно нет. Это был старый, ржавый ПАЗ грязно-желтого цвета. Не думала, что такие еще на ходу.

Отец недовольно причмокнул, но промолчал. Мама развела в сторону руки, приглашая меня для объятий, и я тут же подалась ей навстречу. Отец обнял нас обеих, поцеловал сначала меня в лоб, потом маму в щеку.

– Обязательно напиши, как доедешь, и намажься кремом перед выходом из автобуса, – попросила мама, и я заметила, что ее руки дрожат. Отец обнял ее за плечи, и она положила голову к нему на грудь.

– Все будет хорошо, не переживайте за меня, – попыталась я успокоить родителей, натянув на лицо самую лучезарную улыбку из своего арсенала “фальшивых улыбок”. Утешать здесь должны меня.

– Лада, помни, что тебе до конечной, скорее всего, все выйдут раньше, в поселке, – крикнул мне напоследок папа. Я кивнула и направилась к автобусу.

Меня ждали изношенные коричневые сиденья, в далеком прошлом искусно имитирующие кожу, с торчащими нитками, протертыми дырами. Ржавые поручни скрипели при малейшем прикосновении, а окна, запачканные и тусклые, создавали унылый полумрак внутри автобуса. Генеральную уборку тут не делали… эм, да вообще, никогда. В нос ударил запах какого-то масла. Надеюсь, окна открываются. Помимо меня в автобусе было еще трое человек: две женщины в возрасте и мужчина средних лет. Невостребованный рейс. Сев ближе к центру, я помахала родителям на прощание, и автобус тронулся.

С последнего разговора с мамой в голове бурлило множество мыслей. Почему она так нервничала, когда говорила о бабушке? Что она имела в виду, когда сказала, что не может объяснить все сейчас? Мысли о тайне не покидали меня. Я чувствовала, что за этим скрывается что-то серьезное. Чем больше я обдумывала слова мамы, тем больше вопросов возникало. С одной стороны, я понимала, что у родителей могли быть свои причины, и это не обязательно что-то плохое. Но с другой стороны, недосказанность оставляла меня наедине с этими трудностями, вызывая ощущение брошенности. Я чувствовала, как страх, злость и любопытство смешиваются в голове, создавая невидимый клубок эмоций. Оставалось только одно – принять ситуацию такой, какая она есть. Но как это сделать, когда внутри только вопросы и ни одного ответа?

Глава 3

Глава 3. Дорога к бабушкиному дому.

Автобус выехал из города, и за окном замелькали леса, поля, небольшие деревеньки. Чем дольше мы ехали, тем меньше их становилось. Интересно, долго ли до места? Папа говорил, что часа три-четыре. Надо бы посмотреть в интернете. Достав телефон, я увидела значок “непрочитанного сообщения”. СМС от Кристины: “Что ты имеешь в виду?” Ну конечно, она бы спросила. Я улыбнулась, положила телефон рядом и полезла под сиденье, куда сунула чемодан. Сделав небольшую щель в молнии, просунула руку и стала наощупь искать книгу. Наконец пальцы скользнули по гладкой обложке, я потянула. "Мемуары гейши." Не та. Повторив попытку, наконец, нащупала знакомую красно-коричневую обложку с золотым тиснением. Удовлетворенно достав ее, я разместила указательный палец под названием, как бы мысленно говоря Кристине: "Смотри, у нас одинаковые книги" и сфотографировала. Отправив сообщение подруге, стала ждать ответа, но значок, указывающий на то, что оно доставлено, так и не загорелся, хотя связь была отличной. Видимо, она уже в самолёте. Надеюсь, всё будет хорошо. На мгновение я запереживала, но тут же одернула себя. Всё будет в порядке – и с ней, и с её родителями. Не стоит накручивать себя без причины. Я попила воды и сделала несколько снимков пейзажа за окном. Затем открыла навигатор, вбила точку отправления и место прибытия, выбрала общественный транспорт и нажала на поиск. Телефон тут же показал: "Время в пути: 3 часа 43 минуты." Тем временем за окном поля сменились лесом. Какая красота! Интересно, у бабушки в деревне так же красиво? Солнце припекало плечо, и я достала солнцезащитный крем. Намазав все открытые участки толстым слоем, выдвинула чемодан из под сиденья, сунула тюбик на место и сложив обратно книги, увидела мою синюю бейсболку. Как хорошо, что взяла её – больше не придется щуриться от солнца. А то, ранние морщины и всё такое.

Мы ехали уже больше трёх часов. Поля закончились, кругом был только лес. Оглядев салон автобуса, я поняла, что кроме меня и водителя никого больше не осталось. А я и не заметила, как все вышли. Вдалеке показалась синяя железная конструкция. Наверное, это местная остановка. Водитель затормозил у неё и дверь старого автобуса со скрипом открылась, приглашая меня в неизвестность. Это интриговало. Я быстро закинула сумку на плечо, вытащила чемодан и двинулась к выходу, на всякий случай спросив:

– Подскажите, это конечная?

Пожилой мужчина внимательно посмотрел на меня. Его рот растянулся в странной ухмылке, седые усы разъехались по впалым щекам, глаза сузились до маленьких щелочек. По моей спине пробежали мурашки.

– Да, она самая. Не задерживайся по пути, знаю вас, молодёжь – начнете цветочки да кустики щелкать.

– Спасибо большое, – поблагодарила я, и на его лице снова появилась эта странная ухмылка. Видимо, это просто его манера улыбаться, успокоила я себя.

Встав на обочине, я осмотрелась. Дорога была просторной, но местами её покрывали глубокие выбоины. Остановка представляла собой четыре выкрашенные в синий трубы с плотным металлическим листом сверху. Урны не было, скамейки тоже, но кто-то предусмотрительный поставил здесь два пенька. Автобус развернулся и уехал обратно. Когда он исчез за поворотом и гул мотора стих, я закрыла глаза и прислушалась. Летний ветерок играл с кронами деревьев, где-то глубже в лесу пели птицы и стрекотали кузнечики. Ничего лишнего. Мне нравится! И запах совсем не такой, как в городе. Очень нравится! Открыв глаза, я заметила тропинку сбоку от остановки. Видимо, мне туда. Надеюсь, колесики чемодана не отвалятся, как в Турции. Я медленно двинулась вперёд, тропа уводила меня глубже в лес. Как только я оказалась под густыми кронами деревьев, сразу почувствовала прохладу. Меня окружило пение птиц, но завидев меня, пернатые замолкали и перелетали на ветку подальше. Через пару минут впереди показался просвет, и я оказалась на просеке. Она тянулась куда-то вдаль и конца ее не было видно. Легкий ветерок взволновал безмятежное поле ромашек и васильков, и до меня донесся аромат полевых цветов. Не осознавая, я потянулась за телефоном. Надо сфотографировать. Какая красота! Уже открыв камеру, я вспомнила предостережение водителя. Почему предостережение? Это же просто совет. И почему он сказал не задерживаться? Я отогнала эти мысли и принялась фотографировать всё подряд. На новом телефоне получались очень яркие снимки. Он мне нравится. Я аккуратно сорвала василёк, сняла кепку, позволяя своим волосам растрепаться на ветру. Осторожно вложила цветок в прядь над ухом и, с легкой улыбкой на губах, сделала селфи. Выбрав трёх абонентов – папу, маму и Кристину – отправила фото с подписью: "Я доехала, всё хорошо." Снова накинув бейсболку, зашагала дальше. Здесь было безумно красиво – столько полевых цветов я еще никогда не видела. И почему мы не приезжаем сюда каждое лето? Тропа всё время шла прямо, потом стала уходить вниз и заворачивала вправо. Вдалеке показались первые дома, и я заволновалась. Какой будет наша первая встреча за столько лет? Я совсем не помнила, как выглядит бабушка. Это не мудрено, что я могла запомнить в младенчестве. Наверное, маленькая седая женщина в платочке и старомодном сарафане.

До ближайшего дома, который я мысленно окрестила "первым", оставалось всего несколько шагов, но никто не пришел, чтобы меня встретить. Может, я свернула не туда? Вышла не там? Водитель же сказал, что это конечная, идти больше некуда. Поставив чемодан, я зашла под крону старой березы, чтобы спрятаться от солнца, и осмотрелась. "Первый" дом был ярко-зеленого цвета. На некоторых окнах ставни были плотно закрыты, а на оставшихся я заметила старинные занавески с цветами, вышитыми крючком, Сейчас, пожалуй, мало кто так умеет – без канвы и схемы. Сбоку от дома стояла ветхая, но высокая изгородь с заостренными досками, как зубцами. Палисадник пестрел цветами разных оттенков, но больше всего там было голубых. Подойти ближе посмотреть, каких именно, я не решилась. Несмотря на глубокое утро по деревенским меркам, здесь было удивительно тихо. Может, все на огородах? Поливают или полют грядки? Я представляла себе деревню иначе. Мне казалось, что с первыми лучами солнца здесь жизнь должна кипеть. Краем глаза я заметила, как дрогнула шторка в окне "первого" дома. Значит, кто-то точно есть. Через минуту раздался скрежет двери, которую я не видела – она располагалась с другой стороны. Из-за угла показалась худощавая женщина средних лет. Она замерла, разглядывая меня, вытерла руки о фартук и поспешно двинулась ко мне. Её седые волосы были собраны в тугой хвост, на концах отливая медным оттенком – так переливается на солнце давно смывшаяся хна. На фартуке красовалось грязное, засаленное пятно, а цветы по краям давно выцвели от частых стирок. Из одежды – старомодное платье и галоши. Никаких старинных сарафанов и кокошников. Я улыбнулась своей наивности. Женщина подошла ближе, и я разглядела глубокие морщины на её лице, густые брови с проседью и васильковые глаза.

– Привет, Ладочка, – сказала она, обратившись ко мне по имени, чему я была поражена.

Хотя бабушку я почти не помнила, представляла её совсем другой и гораздо старше.

– Здравствуйте, – я сглотнула и спросила: – Вы моя бабушка?

– Нет, милая, я Тамара, мы с Вереей Платоновной соседи по деревне, – женщина снова заулыбалась, и я немного расслабилась. Видимо, бабушка рассказала ей, что я приеду. – Я знала твою маму, – добавила она, и это почему-то меня насторожило. Тамара чуть поникла и опустила глаза.

– Не подскажете, куда мне идти? – спросила я, оглядывая деревню.

– Ох, да, – женщина снова привычно вытерла руки о фартук и махнула в сторону узкой тропинки. – Идешь прямо по этой тропе до конца, не сворачивая. Последний дом, бежевый, мимо не пройдёшь.

Я поблагодарила её и пошла в указанном направлении. Чемодан ехал тяжело, постоянно застревая в траве. Приходилось останавливаться, чтобы распутывать колёса. Услышав уведомление о входящем сообщении, я остановилась и поняла, что уже порядком выдохлась. Интересно еще долго? Достав из сумки телефон, прочла сообщение. Кристина писала, что нормально долетела и восхищалась, присланными мною фото. Я не знала, что ответить, и уже собиралась убрать телефон, как он завибрировал в руке – входящий звонок от отца. Вздохнув, я ответила, чувствуя, как сбито дыхание. Будто стометровку пробежала.

– Алло, – выдохнула я в трубку.

– Лада, как доехала? Уже у бабушки? Как она тебя встретила? Мы с мамой переживаем за тебя, – в голосе отца слышалась забота. – Там так красиво, присылай больше фото, – услышала я мамин голос на заднем плане.

Я присела на траву и, облокотившись на чемодан, ответила:

– Спасибо, мамуль. Доехала нормально, но дом пока не нашла.

– А бабушка тебя не встретила? – снова послышался голос отца.

– Нет, не встретила. Мне дорогу подсказала женщина из первого дома, зелёного, – ответила я.

– А почему не позвонила бабушке? У тебя же есть её номер, – отец был явно обеспокоен.

В самом деле?! Почему?! Наверное, потому, что вы отправили меня к почти чужой женщине, которая, похоже, не особо рада меня видеть. Как тебе такой ответ, пап? – подумала я, зло сопя в трубку.

– Не сообразила.

– Позвони ей, она точно выйдет тебе навстречу, – отец говорил с улыбкой, и мне стало немного легче.

– Пусть мама позвонит. А ты лучше расскажи, как идёт ремонт. Стены в моей комнате уже покрасили?

В трубке повисла тишина, и я на секунду подумала, что связь прервалась, но вскоре услышала торопливый шёпот. Включив громкую связь, я прислушалась, но разобрать ничего не смогла.

– Хорошо, сейчас позвоним. А ты пока передохни, – сказал папа, после чего снова что-то зашептал.

– Уже, – пробормотала я, поняв, что разговор окончен. С досадой клацнула по иконке отбоя.

Разговор показался мне странным. О чем они шептались? Может, они у друзей и это они шептались, чтобы не мешать разговору? Или это как-то связано с моей просьбой? Я попыталась вспомнить, сколько раз мама говорила с бабушкой по телефону, но не вспомнила ни одного раза. Всегда разговаривал отец. Может, мама с ней в ссоре? Тяжелое детство, старые обиды… Надо было спросить. Но это ведь проще сказать, чем сделать. Вдруг маме неприятно об этом говорить? Ладно, при удобном случае спрошу у бабушки. Которая не только не ждет меня, но и наглядно это продемонстрировала, не встретив.Так, Лада, стоп. Не накручивай себя. Возможно, всё не так, как тебе кажется. Хотя… нет, всё именно так!

Попытки успокоить себя не увенчались успехом, и я решила продолжить путь. Тропа уходила влево, позади остались всего несколько домов. Если это только начало деревни, то идти ещё далеко. Она, похоже, не такая уж маленькая.

Впереди показалась развилка. Я встала по центру и посмотрела в обе стороны. Справа дорога уходила куда-то за лес, а слева, в нескольких десятках метров, виднелась небольшая беседка. Наверное, здесь по вечерам собирается местная молодежь, если она вообще здесь есть. Должна быть, иначе поселение уже вымерло бы, если здесь не остались одни старики, печально доживающие свой век. На последнем издыхании я продолжила путь, обещая себе, что по возвращении в город обязательно займусь спортом.

Я снова остановилась, чтобы перевести дыхание. Справа стоял жёлтый дом с выцветшей на солнце краской, кое-где потрескавшийся слой рассказывал о том, какого цвета дом был раньше. Сквозь щели высокого забора я увидела кучно растущие голубые цветы. Подошла ближе и с любопытством пригляделась. Какая любовь к незабудкам… Хотя и правда, очень красиво. Сделав пару кадров, я снова окинула взглядом забор – от кого можно прятаться за такой высоченной оградой? Или живущие здесь люди что-то скрывают? А вдруг здесь медведи или волки? Хотя отец уверял, что таких крупных хищников здесь не водится. Но по спине побежали предательские мурашки, и я поежилась – восхищение окружающей природой немного поубавилось.

Я двинулась дальше, тщательнее присматриваясь к мелочам. У следующих домов картина повторялась: высокие заборы, за которыми всё те же незабудки. Это немного странно, хотя и очень мило. Мне однозначно нравилось. Может это местная традиция или обычай – все усаживать этими цветами.

Когда впереди показалась большая ива, под которой пролегал деревянный мостик, я уже было направилась к нему, но снова заметила голубой цвет. Ещё один дом окружён незабудками. Улыбнувшись такой любви к цветочкам, я все же направилась к мостику. Под ним текла кристально чистая речушка, или скорее ручеёк. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву деревьев, озаряя золотистый песок на дне и создавая игру света и теней, словно сотни маленьких искр, пляшущих на воде. Я наклонилась, чтобы погрузить пальцы в воду, она приятно холодила кожу. Первым порывом было сесть и свесить ноги в ручей, но я сдержалась, понимая, что потом придётся идти в мокрой обуви. Но это было отличным местом для новых фото, проявив всю свою природную грациозность и фантазию, я облокотившись на перила спиной, максимально выгнулась в пояснице, закрыла глаза и сфотографировала себя сверху, будто парю над водой. Кадр получился удачным, и я заменила им старую аватарку, сделанную три года назад в Турции.

Ещё немного полюбовавшись миниатюрной речушкой, я убрала телефон и взглянула на тропу. Вдалеке виднелся её конец, и я с облегчением увидела бежевый дом. Впереди, как и у остальных домов, раскинулся настоящий ковер из незабудок. В предвкушении окончания пути я зашагала бодрее. Широкая часть тропы заканчивалась у самых первых цветов, дальше вела узкая дорожка из камня до самого крыльца. По обе стороны от меня, вместо газона простиралось голубое море. Это выглядело настолько необычно и красиво, что я остановилась на мгновение, пораженная видом. Цветы словно опоясывали дом со всех сторон, создавая атмосферу уюта и нежности.

Я убрала ручку чемодана и покатила его боком, стараясь не повредить хрупкие растения.Дверь в дом была приоткрыта, но путь преграждала белая занавеска, едва колыхавшаяся от ветра. На балках козырька висели пучки сушеной травы, а на ступеньках лежали забытые совок и старый веник.

Поставив ногу на первую ступеньку, услышала, как она скрипнула. Мне стало не по себе, словно я собираюсь прокрасться в чужой дом. Внутри послышались торопливые шаги, и через мгновение из-за занавески выглянула женщина.

Широко улыбнувшись, она бросила взгляд сначала на меня, потом на что-то внутри дома, и поспешила ко мне навстречу.

– Ладочка, – бабушка радостно потянулась к моему чемодану, – давай, помогу.

Она с ловкостью подхватила чемодан, и он с легким стуком приземлился на ступеньки. Поставив его у двери, бабушка широко распахнула руки, её улыбка была такой же тёплой, как и этот летний день. Я почувствовала, как внутри поднялась волна неловкости, хотелось спрятаться, отвернуться, но я шагнула вперёд. Её объятия были мягкими, почти невесомыми, но в них чувствовалась сила. Меня окутал теплый, знакомый аромат: запах теста, яблок и травяного чая. Я положила голову ей на плечо, и вдруг вся моя тревога растаяла – я осознала, что наконец-то дома.

Глава 4

4. На пороге перемен.

Верея Платоновна взяла меня за плечи, отстранив немного от себя, осмотрела с головы до ног.

– Какая ты красавица, Ладочка, наверное, часто это слышишь, – улыбнулась бабушка, а потом грустно добавила:

– Так на мать похожа.

Я уже собралась начать задавать вопросы, но вовремя спохватилась – не хотелось так начинать нашу первую встречу спустя столько лет. Можно даже сказать, что это было наше первое знакомство, ведь за эти годы я сильно изменилась. Лет так на шестнадцать. Оглянувшись на стену, куда бабушка посмотрела, впервые увидев меня, с удивлением обнаружила там часы, которые совершенно не вписывались в обстановку. Квадратные, стеклянные, с бесшумной секундной стрелкой. Я скорее ожидала увидеть старинные часы с кукушкой, раздражающее тиканье которых могло бы помешать уснуть ночью. Слева у окна стояло старое деревянное кресло с потертой и кое-где заштопанной обивкой. На спинке висело что-то вроде вязаного шарфа со спицами, воткнутыми прямо в него. Изделие выглядело очень небрежно, словно его вязал ребенок. Разве не все бабушки умеют вязать аккуратно и красиво? В углу находилась плетеная корзина из прутьев, которые выбивались и торчали во все стороны, заполненная клубками пряжи разных цветов. Перед креслом лежал пестрый ковер с рисунком, который был почти стерт временем.

– Идем, внученька, – окликнула меня женщина. Оглянувшись, я увидела, как она катит мой чемодан. – Покажу тебе твою комнату. А здесь можешь оставлять уличную обувь, – указала она на полку позади входной двери.

Я поспешно сняла обувь и зашагала за бабушкой. Как только я переступила порог кухни, в нос ударил запах свежей выпечки. В центре стоял массивный деревянный стол, явно сделанный вручную; на его ножках были топорно вырезаны какие-то узоры, напоминающие вензеля. Справа у окна: плита, разделочный стол с ящиками, пара навесных полок и холодильник. Слева от меня проход в комнату. Мельком я успела разглядеть белое постельное бельё, старые чёрно-белые фотографии на прикроватной тумбочке и стопку старых книг. Мы прошли дальше, и моему взору предстал длинный коридор с дверями по обе стороны. Все они были закрыты, кроме одной, которая находилась прямо напротив – она вела на задний двор.

– Это гостиная или зал, как тебе больше нравится, – улыбнувшись, сказала Верея Платоновна, указывая на вторую дверь слева. – А это комната твоей мамы. Я туда редко захожу, – женщина указала на первую дверь справа.

Мы дошли до конца коридора, и меня ослепил солнечный свет, льющийся с заднего двора. Прищурившись, я увидела голубые цветы в клумбах. Снова незабудки.

– Здесь все так любят незабудки, – сорвалось у меня с губ. Женщина на миг замерла, а потом ответила:

– Верно. А знаешь, как деревня-то наша называется?

– Незабуднико, – сказала я неуверенно, вспоминая. Действительно, как я могла забыть?

– Да, соответствуем названию, – засмеялась бабушка. – Это твоя комната, – указала она на дверь слева от выхода на задний двор, и я потянулась к ручке. Толкнув дверь, вошла и огляделась. В центре комнаты лежал круглый красный ковер, вдоль стен располагались комод, шкаф с большим овальным зеркалом, одноместная кровать в дальнем правом углу и круглый столик со светильником рядом. В комнате было три окна. Два выходили на огород, а третье – на поле и лес.

– Спасибо, – сказала я, плюхнувшись на кровать. Она была в меру жесткой, как старые диваны. Бабушка поставила чемодан у кровати и направилась к выходу, остановившись в дверном проеме сказала:

– Обустраивайся пока, а потом пойдём чай пить. Пирожки почти готовы.

Я кивнула и снова оглядела комнату. Здесь всё было старым, совершенно не современным, но при этом очень уютным. Я открыла чемодан и достала самое необходимое. Пижаму бросила на кровать, крем от загара и книги разместила на комоде. Открыв верхний ящик, нашла в нем средство от комаров: прибор и жидкость, новые, ещё не распечатанные. Убрала к ним свой спрей. Положив зарядник от телефона на столик возле кровати, стала искать розетку. Вот она, между спинкой кровати и комодом. Кажется, всё. Остальные вещи достану по мере необходимости. Поставив чемодан в угол, я забралась к окну над кроватью. На подоконнике стояли два горшка с цветами – снова незабудки. Я не знала, что они могут расти не только на улице. Под окнами тоже цвели голубые цветочки, а дальше были грядки с какими-то растениями. Интересно, здесь есть фруктовый сад? Я подошла к другому окну, выходящему на поле и лес. Здесь тоже стояли горшки с цветами. Конечно, незабудками. Может, это какой-то особый редкий сорт? Хотя выглядят обычно. Оглянувшись на окно около двери, я снова увидела горшки с голубыми цветами и маленькую лейку. Что ж, обещаю их поливать.

Кажется, бабушка была рада меня видеть, и я зря так волновалась – накручивала себя без повода. Решив, что комната нуждается в проветривании, я открыла все окна, чтобы впустить в помещение свежесть. Затем, полная решимости, направилась на кухню. Пора познакомиться с Вереей Платоновной поближе. Когда я вошла, бабушка как раз разливала чай по чашкам.

– Ты во время. Садись, где тебе больше нравится, – произнесла она, отвернувшись, чтобы открыть духовку.

Я заняла ближайший стул и снова оглядела кухню. Здесь на подоконниках тоже стояли горшки с незабудками. Но всё было не так, как в домах пожилых людей, которые я видела до этого. Обычно такие места пестрят множеством разнообразных вещей: статуэтки, сервизы, фотографии в рамках, вазы, старые журналы и газеты, книги и всевозможная мелочь, которую давно никто не использует. А тут было как-то пусто, минимум вещей. Будто бабушка жила здесь совсем недавно. Я положила ладони на стол и стала разглядывать узор на клетчатой скатерти, местами затертой, с нарисованными на ней ягодами земляники в чашках. Мило. Всё здесь казалось таким родным, хотя я не помнила, как было здесь раньше. Папа упоминал, что мама жила тут со мной какое-то время. Но на любые расспросы менял тему. Я вдохнула аромат пирожков, который заполнил кухню, и желудок заурчал в предвкушении.

– Вот, угощайся, моя хорошая, – бабушка поставила передо мной тарелку и села напротив. – Твои любимые, – грустно улыбнувшись, продолжила:

– По крайней мере, были.

– Всё верно, – восхитилась я. – Обожаю пирожки с яблоками. Это отец тебе рассказал?

– Верно, кто ж ещё? – ответила Верея Платоновна и взяла пирожок. Понятно кто, мама должна была бы. Мне стало приятно, что бабушка знает о моей любви к яблочным пирожкам, хоть мы и не общались долгое время.

На языке вертелось множество вопросов, но я не решалась их озвучить. Ещё не время. А когда будет время? Надкусив пирожок, я изумилась. Такой вкусноты я никогда не пробовала.

– Бабуль, они супер, – проговорила я с набитым ртом, показывая пальцем на пирожок в руке.

– Мне приятно. Пей чай.

Я глотнула ароматный напиток и ощутила странный, неуместный травяной вкус.

– Что за чай?

Бабушка кивнула в сторону навесных полок.

– Да вон, стоит, самый обычный, рассыпной. Другого нет.

Я взглянула на стеклянную дверцу, за которой стоял бумажный пакет без опознавательных знаков, и продолжила пить. Вкус мне даже понравился.

Больше разговор не клеился. Я молчала, и женщина тоже. Нужно, наверное, как-то налаживать контакт.

– Тут есть магазин какой-нибудь? – спросила я с интересом.

Моя собеседница сделала глоток чая и покачала головой.

– В округе нет никаких поселений, кроме нашей деревни. Нас окружают леса и непроходимые болота, так что будь осторожнее, когда решишь осмотреть окрестности. Если тебе что-то нужно, напиши на листок, я отнесу Всеславу. Он с сыном ездит в поселок за всем необходимым.

Верея Платоновна встала из-за стола, пошарив на холодильнике, достала оттуда вырванный из блокнота листок и положила передо мной.

– Вот, запиши сюда, что нужно, – бабушка улыбнулась мне и направилась к выходу. – Пойду зелень полью.

– О, тоже пойду, помогу, – спохватилась я.

Женщина заулыбалась. Ее лицо озарилось радостью.

– Не стоит, милая, там делов-то, – ее лицо благодарно засияло. – Окна до темноты не держи открытыми, комары тут дикие. Всегда закрывай на ночь, – уже строже добавила она.

Меня немного напрягла такая резкая смена настроения, и, не найдя, что ответить, я просто кивнула. Верея Платоновна вышла, а я пробежала глазами по списку: мука, яйца, картофель, макароны, куриные окорочка, лампочки, свечи, удобрение. Ничего необычного. А чего я ждала? Осинового кола, ожерелья из чеснока, святой воды или, может, последнего издания о всех тонкостях экзорцизма с эксклюзивными заклинаниями в золотом переплёте? Я хихикнула своим мыслям, положила список обратно на холодильник и поспешила в свою комнату. Закрыв все окна, проверила телефон. Пропущенный от папы и сообщение от Кристины. Сначала перезвоню.

Прислонив телефон к уху, я слушала гудки. Один, второй, третий. Наконец отец ответил:

– Лада, как добралась? Бабушка, не встретила тебя, потому что автобус приехал раньше. Она тебе сказала? – обеспокоенно затараторил отец.

– Пап, всё хорошо. Дом я нашла, не заблудилась. Бабушка ничего не сказала, наверное, забыла.

– Мда, – задумчиво протянул он. – Ты на неё не обижайся, она уже очень старая, с памятью плохо.

Подойдя к окну, я облокотилась на подоконник и стала любоваться полем. Как здесь красиво. Услышав странное шипение, посмотрела вниз и увидела в незабудках поливники: мощные струи воды устремлялись вверх, образуя фонтанчики. Не знаю почему, но это зрелище завораживало.

– Лада, ты ещё здесь? – вернул меня к реальности отец.

– Да, а сколько бабушке лет?

– Хм, семьдесят два или семдесят три, где-то так. Точно не знаю, спрашивать как-то неудобно, вдруг подумает, что забыл.

– Как будто это не так, – засмеялась я.

– Мама передает тебе привет, не может говорить, ей по работе позвонили. Ремонт в твоей комнате идет полным ходом, как все будет готово – пришлю фото.

– Спасибо, – поблагодарила я отца.

– Созвонимся позже, Лада.

– Хорошо… – не успела я договорить, как в трубке раздался щелчок.

Включив звук на телефоне вместо любимого вибро, я бросила его на кровать, надела кепку и поспешила помогать бабушке с поливкой.

Выйдя на задний двор, увидела удивительную картину: женщина сидела на скамейке и смотрела на огород. Везде были протянуты шланги с насадками, образующими такие же фонтанчики, как я видела из окна. А где ведра и лейки?

–А я пришла помогать, – весело сказала я, подходя к бабушке. Верея Платоновна заулыбалась и кивнула в сторону:

– Вон мой помощник, а ты отдыхать приехала.

Посмотрев в указанную сторону, я увидела колодец с гудящим насосом и шлангами, которые тянулись от него в глубь огорода и к дому. Мне захотелось осмотреться получше: вдоль дома росли незабудки, между ними дорожка из плиток, дальше – грядки с растениями, которые я, плохо знала. Возле забора густо росла малина, кажется, ягод в этом году будет много, рядом кусты смородины и крыжовник, местами заросшие крапивой. Справа стояли две постройки: одна – туалет, другая – душевая с черной металлической бочкой наверху. Рядом к дому был прибит на гвоздь рукомойник.

"Кристина!" – спохватилась я. Вернувшись в комнату, увидела мигающий на телефоне диод уведомлений. Она написала еще одно сообщение. Коротко рассказала о гостинице и прислала фото с пляжа. "Красотка!" – написала я ей в ответ. Сделала фото леса через окно и отправила с подписью "Скучаю". Почти сразу пришел ответ: грустный смайлик и "Я тоже". Мне стало тепло на душе.

Я снова погрузилась в тёплые воспоминания о прошлых летних каникулах: мы с Кристиной гуляли, катались на велосипедах, ходили в кафе и кино. Парней у нас с ней никогда не было – она всегда говорила, что ей попадаются только легкомысленные дурачки. Я смеялась, говорила, что это возраст. Подруга всегда нравилась противоположному полу, особенно тем, кто постарше: длинные ноги, карамельная кожа после многочисленных отпусков на море, бездонные серые глаза и каштановые волосы не могли оставить равнодушным. Вздохнув, легла на другой бок и стала листать наши совместные фото. Как хочется вернуться домой. Скрип половиц вернул меня в реальность. Выйдя из комнаты, я увидела бабушку на тропинке возле дома. Ей, по словам отца, около семидесяти трёх, но выглядит она бодро, как будто ей лет пятьдесят. Максимум пятьдесят пять.Тёмных волос едва коснулась седина, хотя, может, она их просто красит. Кожа чистая, без старческих пятен, походка уверенная, даже грациозная. Вот это гены. Надеюсь, мне повезло так же. Или, может, отец что-то путает? Хотя мама точно должна знать. Почему папа не спросил у неё? Ах да, она была занята. Я вздохнула и снова вернулась на кровать. Эта странная неопределенность не давала покоя. "Может, просто спросить?" – подумала я, решительно поднявшись.

– Бабуль, – окликнула я ее. Она повернулась ко мне.

– Да?

– Почему ты не общаешься с мамой? Ее взгляд потух, она поникла. На смену решительности пришло чувство вины. Но я же часть семьи, это касается и меня.

– Извини… Но мне бы хотелось понять, почему все так сложилось. Почему спустя столько лет я вдруг здесь? – выпалила я и почувствовала, как от жгучего смущения вот-вот задохнусь.

– Ничего, – сказала бабушка, обняв меня. – Ты же не знаешь всего. – Мягко отстранившись, она добавила:

– Отец твой звонил, но я не услышала, написал мне. Автобус раньше приехал, не успела тебя встретить, не серчай.

Как ловко она сменила тему! Аплодирую стоя. У них с матерью, очевидно, это семейное. Но хоть что-то прояснилось, и мне стало легче.

– Добрый день, Верея Платоновна, – послышался приятный мужской голос.

Я проследила взглядом в сторону деревянного мостика и увидела его источник. К нам направлялся высокий худощавый парень, на вид около двадцати лет. Одежда на нем болталась, как на вешалке, словно под ней ничего не было. Загорелые руки и лицо резко выделялись на фоне светлой майки, а всклокоченные коротко стриженные темные волосы придавали его внешности некую жесткость и брутальность. "А это, видимо, местная молодежь," – подумала я.

– Здравствуй, Всеслав, – поздоровалась бабушка и встала в позу с руками в боках. Это придавало ее образу напускную строгость.

Всеслав? Тот самый, который ездит с сыном в магазин? Такой молодой.

– Привет, – махнула я ему рукой и натянуто улыбнулась одной из «фальшивых улыбок на все случаи жизни». Не самой лучшей. Какая я неприветливая. Фу.

– Привет, – отозвался парень, заинтересованно разглядывая меня. – Верея Платоновна, мы с отцом собираемся в поселок. Вы написали список? – обратился он уже к бабушке.

Так это сын?Я запуталась.

– Ох, – спохватилась женщина, похлопала руками по карманам фартука, словно там и был список, и посмотрела в сторону дома. – Ладочка, иди принеси листок, тот с холодильника, – попросила она меня.

Я неохотно поплелась к дому.

– И допиши, если тебе что-то нужно! – крикнула мне вслед бабушка.

В отличие от улицы, на кухне было прохладно. Пошарив рукой по холодильнику, я достала список и прочитала его еще раз. Что мне может быть нужно? Открыв холодильник, осмотрела полки. Хочу йогурт и тетрадь. Буду вести дневник. Нужно запечатлеть время здесь по максимуму, чтобы потом перечитывать и предаваться воспоминаниям. По приезду в город можно будет распечатать фото и наклеить их на страницы будущего дневника. Получится очень здорово – целый пазл моей жизни, запечатленный на страницах тетради. Поискав глазами ручку или карандаш, я ничего не нашла. Не вилкой же мне нацарапать. Встав на цыпочки, я протянула руку как можно дальше на холодильник в поисках пишущего инструмента. Наконец, нащупав ручку, я дописала максимально аккуратным и разборчивым почерком: клубничный йогурт 3 шт., тетрадь потолще, ручка. Когда я вышла на улицу, женщина и парень резко замолчали. Значит, меня обсуждали. Протянув молодому человеку список, я сложила руки на груди и сделала вид, будто меня очень интересуют незабудки. Поболтали и хватит, не уйду. Всеслав пробежался глазами по списку, кивнул и направился к мосту.

– Красиво, правда? – спросила бабушка, глядя на цветы.

– Да, очень. А он сын или отец? – уточнила я, мотнув головой парню в след.

– Сын, – коротко ответила бабушка и пожала плечами. – Имена у них одинаковые, никогда к этому не привыкну, – махнула Верея Платоновна руками.

– Что в этом странного? Люди часто так делают, называют сыновей в свою честь.

– Это какое должно быть самолюбие! – возмутилась женщина, замотала головой, переступила через порог и скрылась за занавеской.

Я задумалась о её словах. Действительно, это немного странно, даже эгоистично. Будто говоришь ребенку: «Смотри, ты не отдельная личность, ты – продолжение меня». Еще немного поразмыслив об этом, я пожала плечами, ставя точку в этом вопросе. Мне все равно. И направилась в кухню на манящий аромат еды.

– Еще пару минут, и будет готово, – сказала мне бабушка, не оборачиваясь.

Я решила прогуляться и пошла на задний двор. Поглубже вдохнув горячий воздух, я ещё раз убедилась, что он здесь совсем не такой. Никаких лишних запахов, пахнет… летом. Подул ветерок, донося до меня аромат малины и гортензий. На бельевых веревках слегка затрепалась белая простыня, и я заметила за ней калитку. Преодолев грядки, я отодвинула тяжелую щеколду и, немного приоткрыв дверь, протиснулась в образовавшуюся щель.

Глава 5

5. Там, где бьют ключи

Передо мной раскинулась небольшая лужайка, усеянная полевыми цветами, которую пересекала узкая тропинка. Я неторопливо шла по ней, наслаждаясь буйством красок. Густо цветущая растительность касалась кончиков пальцев моих рук, словно предлагая погрузиться в мир волшебной природы. Внезапно лужайка сменилась незабудками, посаженными здесь явно неслучайно. Они были аккуратно разделены четкой полосой c другими растениями, а тропинка стала настолько узкой, что цветы постоянно касались моих ног. «Синее море», – подумала я, и это сравнение зародило во мне приятное предвкушение чего-то нового. Тропинка вела меня куда-то вниз, маня своей красотой и ощущением чего-то удивительного. И я не ошиблась – передо мной предстало поистине потрясающее место. В низине раскинулось небольшое озеро, окруженное песчаным пляжем. Я спустилась к воде, которая была абсолютно спокойной, что лишь добавляло этому месту очарования. Водоем опоясывал песчаный берег и даже на приличной глубине было видно дно. Мне стало интересно, почему здесь нельзя купаться. Недалеко справа располагался небольшой причал, а на другой стороне – какие-то заросли. Решив немного прогуляться, я сняла обувь и ступила на мягкий песок. Он был горячим, но, сделав пару шагов, ноги начали привыкать, и я направилась в сторону причала. Мне хотелось все здесь осмотреть. Старая деревянная конструкция уже доживала свое, а в прозрачной воде были видны сильно прогнившие бревна, надломленные доски и ржавые гвозди. Она выглядела ненадежно и, видимо, уже давно не пользовалась спросом, раз была так запущена. Не удержавшись, я ступила на первую доску, затем на вторую, третью, перешагнула пару дыр и оказалась на самом конце причала. Вроде ничего не скрипит и не трещит. Вода была такая спокойная и манящая, зеркально чистая. Не верилось, что она не пригодна для купания. Не удержавшись, я села и опустила ноги в воду. Лёгкая прохлада коснулась моей кожи, подарив невероятное блаженство. Вот бы искупаться! Я поплескала ногами по воде и стала смотреть по сторонам. Здесь было очень красиво. Я прилегла на причал, подложив руку под голову. Небо было таким голубым, лишь пара белых пушистых облаков укрывали меня от палящих лучей. Жаль, что я не взяла с собой телефон, получились бы замечательные кадры. Ещё немного полежав, я села и снова задумалась о маме и ее отношениях с бабушкой. Всё это казалось мне глупым и странным. Что же у них такого произошло? Жаль, что Кристины нет рядом, мы бы поговорили, и мне стало легче. Оптимизм подруги заряжал. Углубившись в воспоминания, я начала прокручивать в голове самые радостные моменты – так всегда поступала, когда накатывала грусть. Белые облака медленно плыли по небу, время от времени открывая солнце, которое безжалостно жгло кожух в это время суток. Пройдусь немного, а потом пойду обедать. Не хочу обгореть. Уже направляясь к дому, я вдруг услышал отдаленный смех, прерывающий тихую гармонию природы. Он донесся со стороны озера и, обернувшись, я увидела фигуру, сидящую на краю причала. Человек беззаботно болтал ногами в воде, нарушая спокойную гладь озера. На его макушке красовался большой пучок – приглядевшись, я подумала, что это, скорее всего, девушка, которая собрала дреды в аккуратную прическу.

– Осматривалась? – спросила бабушка, как только я вошла в дом.

– Да, бабуль. Папа сказал, что на озере нельзя купаться, но я видела там человека, – ответила я.

Верея Платоновна на мгновение замерла.

– Не стоит там купаться, это опасное место. Много людей там утонуло. Много ключей бьет, может свести ногу, и до берега не доплывешь, – сказала она строго.

– У меня хорошо получается плавать, я ходила в бассейн, – возразила я.

Бабушка крепче сжала деревянную лопатку, которой секунду назад мешала еду в сковороде, и продолжила:

– Лада, обещай, что не будешь там купаться. Вода холодная, сведёт тебе ногу, и утонешь.

– Хорошо, обещаю не купаться, но буду гулять по пляжу, – сказала я уверенно. – Природа там изумительная, – добавила я, чтобы смягчить ситуацию. Так и знала, что про заразную воду – просто страшилки.

– Конечно, милая, – обернувшись ко мне, бабушка нехотя улыбнулась. – До захода солнца можешь гулять, – добавила она, но я почувствовала, что её доброжелательность была натянутой. Как будто она чего-то опасалась.

– Что на обед? – спросила я, чтобы сменить тему.

– Картошка с грибами. Вон огурцы еще помыла, – указала бабушка на раковину.

– Что мне делать? Чем помочь? – спросила я и подошла ближе.

– Положи в тарелку, – кивнула Верея Платоновна на огурцы. Выполнив это небольшое поручение, я села за стол и стала наблюдать за ней. Её движения были размеренными и спокойными. Я не заметила ни тремора, ни других признаков старости.

– Как четверть закончила? – неожиданно спросила бабушка, прерывая мои наблюдения.

– Всё нормально. Ну, несколько троек, но в целом хорошо, – ответила я.

Я напряглась, ожидая, что сейчас начнутся лекции о том, как важно подтянуть оценки.

– Ну и ладно, это мелочи, – неожиданно задумчиво произнесла женщина. Я растерялась. Как это, ничего страшного? – Решила, куда потом пойдешь учиться? – продолжила она.

Я замялась. Через год я оканчиваю школу, но всё ещё не определилась с будущей профессией. Родители постоянно спрашивают об этом, но я избегаю разговоров.

– Если честно, не знаю, – грустно ответила я.

– Сложно в твоём возрасте решить, чему посвятить жизнь. Это не сразу приходит, – Верея Платоновна улыбнулась мне и поставила передо мной тарелку с жареной картошкой и грибами. – Ешь.

– Спасибо. Может, я хочу стать экологом или ихтиологом, – неуверенно пробормотала я.

– Решишь еще, может, вообще в другое направление пойдешь, – улыбнулась бабушка.

– А кем ты хотела быть в моём возрасте? – поинтересовалась я.

– Не думала я об этом тогда, – грустно прошептала женщина и посмотрела куда-то в окно. – Другие обстоятельства были, другая жизнь. Сейчас мне нравится жить здесь, хозяйство вести, – помолчав, добавила она. – А может, просто выбора нет.

Разговор стал каким-то тоскливым. Я задумалась о бабушкиной жизни. Что она пережила? Где мой дедушка? Немного поразмыслив, я наконец взяла вилку и начала есть. Картошка получилась отличной.

– А грибы тоже магазинные? – поинтересовалась я.

– Нет, грибы лесные, – с улыбкой ответила Верея Платоновна. – Мы с Тамарой еще осенью ходили за ними. Я их насушила, могу приготовить грибной суп завтра, если хочешь.

– Да, очень хочу! Это для меня в новинку.

– Никогда раньше не ела? – подняла бровь Верея Платоновна.

– Никогда.

– А что же вы едите?

– Борщ, щи, куриную лапшу… Много всего, но с лесными грибами никогда не пробовала.

– Можем как-нибудь сходить в лес, – предложила бабушка.

– Давай! – обрадовалась я.

– Только позже, когда пройдут дожди. На следующей неделе.

Перед отъездом я посмотрела прогноз погоды и удивилась такой уверенности в голосе женщины. Июнь синоптики обещали жаркий и сухой.

– Думаешь, будут? – спросила я с интересом. Ожидая ответа о ноющих коленях на фоне восходящей луны в приближающийся сезон дождей. Верея Платоновна закончила с обедом и встала из-за стола.

– Да, будут продолжительные ливни, несколько дней. Вот после них и пойдём, – сказала она уверенно и коротко, оставляя еще больше вопросов.

– Ох, я видела другое в прогнозе.

– Прогноз иногда ошибается, – ответила бабушка, взяв мою пустую тарелку и направляясь к раковине.

– Я помою посуду, бабуль.

– Спасибо, милая. Пойду прилягу. Вечером можем посмотреть телевизор или у нас тут в беседке молодежь собирается, может быть, сходишь?

Я немного смутилась, представив себя в толпе незнакомых людей.

– Посмотрим телевизор, – улыбнулась я.

Она вышла из кухни, и я услышала, как захлопнулась дверь в её комнату. Наверное, устала. Может быть, она не так хорошо себя чувствует, как мне кажется. Ей ведь довольно много лет. Я включила насос и подставила руку под ледяную воду. Надо было попросить у Всеслава резиновые перчатки, тогда холод не был бы таким сильным. Мои пальцы сводило, но я продолжала упорно тереть жирную сковороду. Когда с посудой было покончено, мне захотелось почитать или пойти осмотреть деревню. Завтра я обязательно это сделаю, а сегодня почитаю.