Двадцать шестой

Вспомнила своёдетство в начале девяностых. До сих пор удивляюсь, как родители справлялись. Ни работы, ни жилья, ни продуктов.

Очень хорошая и какая-то прям добрая книга! Окунулась в детство…теперь хочется найти и прочитать еще что-то подобное. Огромное спасибо автору за ностальгию!!!

Очень понравилась книга, язык очень хороший, и содержание, это же просто про мое детство, постоянно ловила себя на этой мысли. Поколению 80х обязательно читать!!!

Я немного младше героев книги, но меня она тронула до глубины души. Пусть под моими окнами и не бегал двадцать шестой трамвай, но вот эти осколки 80-х вернули в детство, которое у моего поколения было довольно похоже на описанное. С нехваткой продуктов, с какими-то нехитрыми развлечениями, уроками и секциями.
Конечно, книга не детская, она как раз заинтересует именно тех, кто в те времена вырос, они вспомнят что-то теплое из своего детства.

Всё так и было…Теплая история о детях конца прошлого столетия без обид на сложное время, но со светлой надеждой. Спасибо!!!

Чудесное чтение. На одном дыхании. Светлая, тёплая книга. И очень точная. Я только клубничной газировки в автоматах не помню, а в остальном - всё так и было. За рассказы, где главные герои Наташа и её мама, отдельное спасибо автору

Очень нудный сборник нытья про проклятый Советский Союз. Какие-то вычурно несчастные люди муторно страдают от начала до конца книжки. Всё у них плохо и живут они в аду. Свет жизни только на митингах за развал проклятой империи, в остальном сплошной ужас, несправедливость, проклятая пропаганда, жуткие воспитатели в детском саду, учителя в школе, врачи в поликлиниках. Евреи хотят срочно свалить в Израиль, а лучше в США. Не имеющие нужной крови русские медленно захлёбываются в тоске посреди Москвы, отмывая чужое дерьмо с полов общественных туалетов. Пионеры не хотят быть пионерами. Комсомольцы комсомольцами. Врачи врачами. Учителя учителями. Дети детьми. Все хотят, чтобы срочно стало иначе, то есть свободы. Они её получат в 91-м году, про последствия в книжке почти ничего нет, но всю дорогу чувствуется, как автор счастлива по поводу развала проклятого совка. Вообще автором проделана серьёзная работа по сбору воспоминаний. Всё это было, конечно. Был и блат. И магазин "Берёзка". И унизительное желание части населения съездить за границу. И дефицит был. И замотанные врачи тоже были. Всё это, но, конечно же, ничего этого не было в такой концентрации. И, конечно. созданный автором образ несчастного и неэффективного общества с разваленной экономикой раздражающе лжив. Ну либо автор просто радосто отдался в плен своих промытых мозгов. Что хорошего в книжке так это демонстрация уродливых форм семейного насилия над детьми, когда мальчики и девочки вынуждены реализовывать мечты своих родителей, бабушек и дедушек, порой не имея возможности сбежать из этой ласковой семейной тюрьмы. Но эта форма издевательства над своими отпрысками никакого особенного отношения именно к Советскому Союзу не имела — так везде, в том числе сейчас в России и где угодно ещё, это просто так человеческая психика работает. После книжки, несмотря на яркость и реалистичность слепков с советской реальности, которые вызывают уважение за писательский труд, хочется помыться. Так сильно испражняться на голову самим себе умеем, кажется, только мы — народ-богоносец, мы народ-победитель. Как говорится, будем резать друг друга, а вы поглядите, как мы режем друг друга за всеобщее счастье.

Какие маршруты общественного транспорта воспеты в произведениях искусства? Я до сих пор помню слова песни про дополнительный 38-й. Берлиоз лишился головы под колёсами трамвая у Патриарших прудов. Также помню троллейбус, из которого Петров, будучи уже в гриппе, пересел в катафалк. А ещё?Теперь у нас есть книга про московский трамвай, который едет от метро Октябрьской до метро Университет. Это популярный 26-й маршрут. Если на маршрутах из первого абзаца я никогда не ездил, то по 26-му сам иногда катался. Трамвай - прекрасный транспорт, особенно, когда тебе надо попасть на Загородное шоссе. Но мой 26-й из нулевых и десятых годов, а в книге с одноимённым названием дело происходит в двадцатом веке. Может тогда это был другой маршрут. Так что полной сопричастностью похвалиться не смогу.Однако, если подойти к вопросу именно с хронологической стороны, то здесь почти в яблочко. Помню, когда читал книгу "Американха", я высчитал, что время книги полностью совпадает с моим. И несмотря на нигерийский и американский контекст, ощущал родство с героями. В "Двадцать шестом" всё начинается со смерти Черненко - это март 1985го года, я учусь в первом классе, а герои книги ещё ходят в старшую группу детского сада. Разбег по времени буквально два года. И пусть они московские дети из интеллигентных семей, а я из провинциальной пролетарской, но все реалии того времени коснулись нас всех. Или не коснулись, сравнивать тоже интересно.Это книга про детей, но я не назвал бы её детской. Она для нас - для тех взрослых, которые именно тогда были детьми. Авторский голос принадлежит им (голос ещё пока не выросшего поколения): их страданиям и горестям, радостям и влюблённостям. Ребёнок всё чувствует на полную катушку, ещё нет ни подростковых комплексов, ни взрослой усталости. И написано это именно так. Любой сюжет предстаёт как драма шекспировского размаха. Читателю надо сделать паузу и перевести дух. Это же невозможно какой накал! Маша увидела из трамвая собирающуюся очередь у мясного магазина. А дома болеющая старая бабушка, которая уже ничего не может есть кроме куриного бульона. Маша выскакивает из трамвая, оказалось, что выкинули ножки Буша. Девочка вступает в бой с обстоятельствами, чтобы у бабушки был бульон. В моём пересказе получается героическая туфта, а на самом деле это очень тёплые и проникновенные истории о детской любви к миру и борьбу (на своём детском уровне) за свой мир.Наши власти когда-то объявляли год семьи. Он уже закончился? А то я им нашёл книгу, где семья - величайшая ценность для существования каждого его члена. Современная реальность подвергает эту ячейку общества критическому разбору, разбирает и вскрывает все дисфункции. По итогу мы приходим к выводу, что все наши беды из и от семьи. (Я и сам на этом стою, чего уж.) У Марии Даниловой по-другому. У основных героев прекрасные семьи, даже у Наташи, у которой только одна мама - вечная уставшая врач-педиатр из районной поликлиники. Здесь родители любят своих детей, а дети не представляют свою жизнь без родителей. Из этой любви вырастает вся бытовая жизнь - самая обыкновенная мещанская. Допустим запахи вкусной еды - они летают по всей книге. Я задумался, и вслед за героями могу честно признаться. Если я, будучи ребёнком, приходил домой и в квартире вкусно пахло, то я испытывал гормональный всплеск - уколы счастья. Я даже могу назвать свою тройку запахов: летом матушка варила варенье и значит меня ждёт тарелка со сладкой пенкой - это бронза; холодной зимой, нагулявшись захожу домой - а тут запах жареной картошки (о рюмки я тогда ещё не мечтал, да и пахнет она так себе) - это серебро. Ну и золото - это в любое время года - запах свеженажаренной горки блинов. Ноги сами бегут на кухню.Если к этому месту вам захотелось воскликнуть "какую страну потеряли!", то в книге этого нет совершенно. Есть хорошие люди, которые дорожат своими близкими и хотят лучшей жизни для всех, есть "старые" люди, которые хотят порядка и всё как было, и есть "новые" люди, которые видят возможности и меняют своих близких на эти возможности. Разные люди были. Государство было паршивое, времена были сложные. Но многие жили с верой в лучшее будущее. Взрослые в книге ведут разговоры о Сахарове и межрегиональной группе. Для детей это самые скучные разговоры на свете. Книга заканчивается за неделю до нового года. Одноклассников сразила болезнь. Наташина мама-врач посещает всех больных по очереди до самого вечера. Они мечтают выздороветь к Новому году и зимним каникулам. А по телевизору сказали, что скоро выступит Горбачёв. Это было 25 декабря 1991 года.

Прекрасный роман, сотканный из зарисовок советского быта и детства нескольких детей и их семей конца 1980-х. Дети и их семьи – с разным достатком и положением, с разным «набором» взрослых.
Через садик в – школу, через октябрята – в пионеры, ненавистная «музыкалка», заветные жвачки со вкладышами, бесконечные очереди, иногда даже не знающие, за чем стоят. Всё это было, было. И пусть я немного старше героев книги, но я чувствовала с ними солидарность. Так же радовалась Новому году, смотрела «Поле чудес», взрослела. Вдыхала ветер перемен, не зная, что он принесёт. Двадцать шестой трамвай объединяет все истории и всех героев. Неважно, какие беспорядки творятся на улице, кто стоит у власти, куда ушёл папа и вернётся ли, – трамвай приедет. Может, задержится, но совершенно точно подхватит тебя в вечерней мгле и довезёт туда, где Дом. Эту книгу мне хотелось растянуть, насладиться ею неторопливо и обстоятельно. Спасибо автору за тёплое послевкусие. ПС Прочла в одном из комментариев, что во всём произведении лютая ненависть сквозит из детских глазок. Мда. Из глазок читателя, возможно. В глазах смотрящего, как известна, не только красота, но и всё остальное.