Подземные

Под конец прошлого, очень непростого 2021 года независимое и очень интересное санкт-петербургское издательство «Чтиво», специализирующееся преимущественно на жанровых произведениях современных российских авторов, решило продолжить славную традицию публикации избранных произведений любимых в народе классиков контркультуры. Так, опубликовав в 2020 году «Дорогу», культовый роман знакового американского писателя Джека Керуака, издательство «Чтиво» решило вновь вернуться к трудам знаменитого писателя, но порадовать нас уже не самой известной его работой – романом «Подземные». О чем он, в чем его смысл? Объясняет поэт Андрей Янкус, написавший предисловие к этому изданию: «Название «Подземные» обманчиво и сверхправдиво, в нем заложена двойная игра. Мы ожидаем рассказа о боповом поколении – друг Керуака, поэт Аллен Гинзберг (в романе Адам Мурад) прозвал их «подземными», на что рассказчик ссылается в самом начале – но это ловушка: нас отвлекает яркая вспышка в ночи Сан-Франциско, чтобы незамеченными скрылись влюбленные; пусть они спрячутся в одной из этих бесчисленных квартир, чтобы там, за закрытыми шторами… вот кто настоящие подземные жители мира Керуака. Писатель с грустными глазами и сумасшедшая цветная девушка. Мужчины боятся Марду. С ней можно круто провести время, она экзотичная, интересная, но никто не захочет с ней длительных отношений, потому что остаться с ней – значит разделить ее безумие, внять ему. Именно этого желает Лео Персепье, очередная маска Джека Керуака. Он узнает в ней то, что чувствует сам». Как можно понять из предисловия, роман Керуака, написанный в уникальной авторской манере – без точек и с огромным количеством знаков «тире», – повествует о любви альтер-эго Керуака, битника с экзотичной фамилией Лео Персепье, к чернокожей сумасбродной девушке, погружающихся в оглушительный мир тусовок бит-поколения с их неизменными атрибутами: алкоголем, наркотиками, душевными диалогами и потрясающим джазовым ритмом, ставшим основой так называемой техники спонтанной прозы. Чтобы лучше понять, что это такое, издатели украсили книгу немного комиксными иллюстрациями, приятно удивляющей читателя верностью букве «е» и двумя эссе Керуака, которые приводятся после романа: «Основа спонтанной прозы» и «Вера и техника современной прозы». Конечно, это не эссе в классическом понимании, зато вполне в стиле Керуака: описание ключевых понятий, лежащих в основе изобретенной Керуаком техники, и список интуитивно понятных читателю предметов, которые помогают нам понять, что же автор подразумевает под техникой и верой современной ему прозы. Поражает подход Керуака – его спонтанный стиль, когда он садился и начинал писать, импровизируя, словно в джазе, не сделал автора графоманом; ведь, как объяснял писатель и поэт Андрей Щербак-Жуков, графомана от настоящего писателя отличает то, что первый нацелен на получение удовольствия непосредственно от процесса письма, а последний – от результата. Можно подумать, что Керуак действительно графоман, просто ему повезло с переводами, но нет, достаточно вчитаться повнимательнее в текст «Подземных», блестяще переведенный одним из лучших переводчиков России Андреем Щетниковым, даже подготовившим для этого издания свои собственные заметки, чтобы почувствовать этот бодрящий ритм американского джаза, настоящей поэзии, чьи мелодии дарят свободу, а слова – желание творить. Под конец хочу вспомнить строчки из рассказа Павла Селукова «Чизкейк»: «Когда пишешь, не думать как-то легче, чем когда просто живешь». Когда читаешь Керуака, понимаешь: нет, когда пишешь, не думать становится гораздо сложнее. А жить, как ни странно, гораздо проще.

Джек Керуак «Подземные» О чём эта книга? Мне кажется, для каждого она – о своём. Сюжетная линия – это небольшой участок линии жизни. Нет, не линии, а спутанного и переплетённого клубка событий, мыслей, чувств. Но обо всём по порядку. Начнём с приятного. Хотелось бы поблагодарить А. Янкиса за прекрасное вступительное слово. Мне, как человеку далёкому от творчества Дж. Керуака, было приятно не сразу «окунуться» в неизвестное, а получить некоторые вводные данные об авторе и его стиле. Да и сам текст вступления написан ярко и мелодично: он, словно красная дорожка, по которой читатель входит в пространство книги. Следующий момент – оформление. Оно очень стильно и подходяще для литературы подобного направления. Теперь – непосредственно к содержанию. С самого начала ты становишься «другом» главного героя. Ты, будто слушаешь исповедь, но не абстрактного выдуманного автора, а живого человека. Создаётся эффект глубокого погружения. Возможно, это достигается за счёт особой пунктуации: длинные абзацы, разделение тире (забудьте о точках!) – и вот ты больше не читаешь, а слушаешь, тире – передышка, пауза, – новый виток истории. Такая особенность несёт и определённые сложности: долгое чтение перегружает восприятие, а еще, если ты не вошел в ритм текста – «оставь надежду» на полное понимание происходящего. А оно – глубже, чем может показаться на первый взгляд. Живые образы создаются большим количеством чётких деталей, которые не захламляют, а наоборот – структурируют текст. Вся книга пропитана особыми бибоповскими мотивами. И ещё – ты ни с чем не спутаешь этот слог американской литературы: свободный, немного развязный, пьянящий. Вместе с героями ты тоже, будто чувствуешь хмельное веселье в своей голове. Автор пишет обо всём так откровенно, что стираются границы нравственного восприятия, и ты уже не можешь ни осуждать, ни презирать, ни остановиться. Да и как можно их осуждать? Они простые люди – уверенные, иногда злые, нахальные, грубые, эгоистичные, зависимые, с лёгкостью сдающиеся под гнётом грязных мыслей. Они – это мы. Только честнее, а потому осознаннее и чище. Чтобы ты не успевал скучать, автор подкидывает тебе множество интересных мыслей, над которыми хочется размышлять: «искусство – кратко, жизнь – длинна». А ещё – лови, читатель, прекрасные образы окружающего пространства: «ночь распахнулась», да, – все эти ночи «с ярким волнистым блеском уличных фонарей»! Конечно, у подобной литературы есть свои особенности: например, я не рекомендовала бы её любителям классики и «чистого слога». Это личный дневник, книга жизни, а, значит, в ней есть место всем человеческим грехам и порокам без прикрытия и аллегорий. Не могу не отметить заметки переводчика, которые также дополняют текст. В них даётся пояснение об особом методе «спонтанного письма» Дж. Керуака, что является разновидностью метода потока сознания. Данный метод используется в литературе достаточно давно, а сегодня применяется и в психологии. Резюмируя, скажу следующее – это книга не для всех. Но я бы рекомендовала ознакомиться с ней, как с великолепным примером (адаптированным вариантом) одного из интереснейших методов письма. В ней много красивых / (и) неоднозначных / (и) философских конструкций, однако – не на самой поверхности. Попробуйте почувствовать ритм и увидите больше и глубже.

Любовь в стиле боп Боп. Би-боп. Слышите? Это любовь начинает пульсировать в нас, такая спонтанная, дикая, недисциплинированная и безумная, как проза Керуака. Роман «Подземные» – это скоротечная сука-любовь, автобиографичная история писателя, которую он создал за три дня. «Выдувая» буквы на бумагу, будто Чарли Паркер магические звуки из своего саксофона и оглушая читателя подобно Бадди Ричу. Вам знакомы все лучшие истории о притяжении двух полов? Как бы не так. Главные герои «Подземных» – это, пожалуй, пример того, что противоположности притягиваются. Он – воплощение харизмы, порой несмелый, но безумный творец (что сразу пробудило во мне эмпатию к нему), она – темнокожая красотка, дерзкая и опасная кошка (что сразу пробудило во мне желание к ней). Вместе они – Серж Генсбур и Джейн Биркин, Поль Гоген и его таитянка, Венсан Кассель и Тина Кунаки. «…на самом деле она хотела Адама Мурада, саму её только что холодно и подземно отверг Жюльен – она интересовалась утончёнными аскетичными интеллектуалами Сан-Франциско и Беркли, а не большими параноидальными бродягами кораблей, железных дорог, романов и всей той злобы во мне, которая так очевидна мне самому и другим тоже – хотя бы потому, что она была десятью годами младше меня и не видела ни одной из моих добродетелей, так или иначе давно погребённых под годами наркоты и желания умереть, отвергнуть, забросить всё и всё позабыть, умереть под тёмной звездой…» Как в своё время пел Пётр Николаевич Мамонов – «смотри на женщин с жадностью собаки». Именно так Лео и смотрит на своё наваждение – Марду, умную и слегка отстранённую, независимую, но притом не лишённую хрупкости девушку. «Так что я двинул домой, и несколько дней в моих сексуальных фантазиях была она, её тёмные ступни, ремешки сандалий, карие глаза, мягкое смуглое личико, щёки и губы, как у Риты Сэвидж, маленькая скрытная близость и теперь почему-то мягкое змеиное очарование, как подобает маленькой стройной смуглой женщине, склонной к тёмной одежде, убитой одежде подземных…» Любовь в стиле джаз, в стиле боп быстра и непредсказуема как водоворот, как импровизация. Но неужели лишь конец, наполненный тоской, паранойей и саморазрушением, всегда один и тот же? Ясно одно – нет в отношениях мужчины и женщины чёткого сценария. Нет идеальной формулы, которую пытался вывести Эрих Фромм. «Так что я удаляюсь от всех, от всей жизни, от всего, и засыпаю в спальне (где мы с Чарли в былые времена танцевали с Мэри голое мамбо), и обессилено падаю в новые кошмары, просыпаюсь часа через три, среди душераздирающе чистого ясного здорового счастливого дня, птицы ещё поют, а теперь и дети поют, я как паук, проснувшийся в пыльном мусорном баке, и мир не для меня, а для других более воздушных существ, более постоянных в себе и менее подверженных разладу непостоянства». Конечно, только благодаря Андрею Щетникову, который уже работал над переводом «В дороге» и вновь взялся за Керуака, читателям становятся доступны особые излучения между персонажами. Им открывается мир писателей и музыкантов, который танцует пьяным в сумасшедшем темпе, в свете ночных огней и сметает всё на своём пути словно торнадо. Только любовь, что проросла иголками сквозь подушку сердца, устоит. Да и то ненадолго. «Однажды её не будет там, когда ты захочешь, чтобы она была там, свет будет погашен, и ты будешь смотреть вверх, и в Небесном переулке будет темно, и Марду уйдёт, и это будет тогда, когда ты меньше всего этого будешь ждать и хотеть». Керуак, без сомнения, великий писатель. И вряд ли кто-то из ныне живущих сможет прыгнуть хотя бы на ту же ступень, что и он. Даже несмотря на то, что в книге присутствуют его советы, озаглавленные как «Основы спонтанной прозы» и «Вера и техника современной прозы». Но нет предела совершенству. Слушайте. Смотрите. Чувствуйте. Помните – нет времени на поэзию. Лишь на то, что сейчас.