Читать онлайн Бизнес по-женски. Как опираться на других и на себя бесплатно

Глава 1

глава 1.1

Родом из детства

Что определяет жизненный путь человека: воспитание, среда из которой он вырос, которая сложила понемногу его личность от базовых убеждений до мелких привычек, или собственный талант и способности, то врожденное, с чем мы приходим в этот мир? А может быть всем управляет высшая сила, судьба? Помните Форреста Гампа и его коробку конфет с разными начинками? Как на самом деле устроена жизнь? Все предопределено или мы сами выбираем каждую минуту, на каждой развилке тропинку, на которую свернуть? И если все-таки человек сам кузнец своего счастья, то что толкает его сделать тот или иной выбор?

Мне часто приходилось справляться с серьезными проблемами, разочаровываться, терять силы и уверенность, но сегодня я по-настоящему твердо стою на ногах, ощущаю связь с землей, на которой тружусь и с людьми, которые выбрали идти вместе со мной. И кажется, основания жизнестойкости человека, совсем как у дерева – в его корнях. Чем старше я становлюсь, тем прочнее осознаю, как много силы и возможностей получила из детства, из семьи, из всего того богатого источника, который называется родина. Я вспоминаю себя совсем девчонкой и вижу в той Галинке многие черты, которые сделали меня Галиной Ивановной Ковалевой, успешной деловой женщиной, хозяйкой крупного бизнеса, главой большого и дружного семейства, уважаемым человеком в обществе.

Эта книга, во многом – благодарность той девочке, ее родителями, дедам, прадедам и стране, в которой она выросла.

***

Я родилась в послевоенные годы, в нелегкие времена, когда наша родина залечивала раны. Люди мало думали о самореализации, самосовершенствовании, а «личные границы» примерно совпадали с государственными. Для моих родителей, так же как для большинства взрослых той поры, «быть на стороне ребенка» означало не давать спуска, глядеть в оба, чтобы он не связался с дурной компанией и главным образом – выжил. Немногие родители мечтали о высшем образовании для своих детей, потому что едва сводили концы с концами.

Мой отец, Иван Васильевич Новожилов, родился в Пермском крае, в крестьянской семье. Помню обтянутый потертым плюшем семейный альбом, в котором хранилась фотография отцовских родителей. Дед был похож на героя русских былин: мощный, широкоплечий крестьянин из тех, на ком держалась Россия. Нельзя было не залюбоваться. И рядом бабушка, с натруженными, сложенными на коленях руками и суровым взглядом женщины, которая мало что видела в жизни кроме неустанного труда. Фотография эта сегодня хранится только в моем памяти, потому что альбом был утрачен во время одного из переездов.

После войны отец приехал в деревню Желнино, под Тюменью, работал бригадиром в колхозе, там и присмотрел себе невесту, мою маму, Любовь Федоровну. Вся родня по маминой линии у нас из Тюменского края, там родился мой старший брат Анатолий, а потом я и младший брат Виктор, так что я считаю себя коренной сибирячкой.

Родителям приходилось работать с раннего утра и до позднего вечера, по двенадцать часов в сутки, и мы с братьям часто были предоставлены сами себе, придумывали игры, возились с Жуликом, черненькой вертлявой собачкой, которую я обожала. Огромного Пирата отец брал на охоту, а мы запрягали в санки, и пес катал малышей.

Ясли и садики – это не про детей 50-60-х годов. Я и в лагере ни разу не была. С раннего возраста приходилось быть самостоятельными.

Наша семья переезжала несколько раз. В школу я пошла уже в Запорожской области, где мы жили в маленьком украинском домике с глиняными полами, которые мама не мыла, а время от времени мазала новым раствором глины. А заканчивала первый класс в Северном Казахстане, куда по призыву партии со всей страны отправлялись труженики для освоения целинных земель. Затем мы переехали в теплую Киргизию. Время было трудное, но отец всегда искал лучших возможностей для семьи, и потому несколько раз мы начинали все с самого начала. Наверное отсюда у меня смелость к переменам, я всегда готова стартовать с чистого листа.

***

В Казахстане мы жили в небольшом поселке Дмитриевка, в домике, насквозь продуваемом степными ветрами. Переехали зимой и сразу почувствовали на себе суровый климат. Семье с тремя детьми, младшему из которых едва исполнилось четыре года, пришлось тяжело. Нередко снежные бураны заметали наш домишко под самую крышу, так что утром выйти на улицу было просто невозможно. Спасибо соседям, которые откапывали двери и высвобождали нас из снежного плена. Но нам, ребятишкам, низкая температура и метели были только в радость. В школе отменялись занятия, а мы целыми днями катались на санках, строили крепости и играли в снежки.

В старых фильмах о стойкости советских людей, которые сообща преодолевали бытовую неустроенность и принимали тяжелые обстоятельства как должное, – вся правда жизни, которую я впитала с самого детства, на которой выросла. Стране пришлось пройти через такие испытания, что мужество и терпение стали, кажется, частью характера всех, кто взрослел в те времена. И моего тоже.

Дети рано становились взрослыми. Сызмальства родители приучали к домашнему труду. Мы умели не только мыть посуду, но и полоть огород, ухаживать за домашними животными, которых всегда было предостаточно: и коровы, и свиньи, и куры, и утки. Наверное поэтому школа была скорее отдушиной, окном в новый мир, местом общения, чем принудиловкой.

***

Я любила учиться. Перед глазами часто встает картинка: мы заходим в класс, снимаем валенки, мокрые носки и варежки, развешиваем их у металлической печки и босые садимся за парты. Вникали в премудрости русского языка, ломали головы над математическими задачками, и верили, что если хорошо учиться, то счастливая жизнь дальше сложится сама собой.

Я помню Нину Николаевну. Мне кажется, она была эталоном первой учительницы: основательная, рассудительная, аккуратная и бесконечно терпеливая. Она подружила нас с книгами и научила радоваться узнаванию мира. Для каждой маленькой школьницы учительница началки – не просто наставница, но обожаемый пример женственности: образец в манере себя вести и одеваться. Однажды я случайно столкнулась с Ниной Николаевной на улице, она была в повседневной одежде, и я надолго была шокирована: мне казалось, что учительница и дома ложится спать в элегантном костюме, не расплетая сложную аккуратную прическу.

***

Родители держали нас в строгости, дисциплина была ключевой добродетелью. Но в то же время они растили нас самостоятельными, поручая разные домашние хлопоты, потому что сами постоянно работали. И попробуй что-то не выполнить!

Детей шестидесятых годов не баловали подарками и развлечениями, наверное поэтому мы по-настоящему умели радоваться праздникам, с нетерпением ждали Нового года, Рождества, Пасхи и, конечно, дней рождения. Мы знали, что будут конфеты, фрукты, а главное – наконец сможем побыть дома все вместе.

Мама всегда старалась что-то приготовить. Зимой били скот, и чтобы сохранить мясо, делали несметное количество пельменей, замораживали их в мешках и ели всю зиму. Это были самые умопомрачительные пельмени в мире, мне кажется, сейчас я в точности соблюдаю рецепт, но повторить тот вкус не удается. А ещё мама часто пекла шаньги с самой разной начинкой: и с морковью, и со свёклой, и творожные, и картофельные. В эти дни ставили самовар, все садились вокруг стола, и за беседой, за смехом, за шутками, прибаутками устраивали пиршество. Мама не была великой кулинарной мастерицей, для этого не было ни времени, ни сил, ни продуктов вдосталь, но те шаньги, незабываемый вкус детства, для меня и сейчас самое желанное лакомство. А временами у нас по неделям не было мяса, мы ели супы и каши.

***

И совершенно особенным удовольствием были походы с друзьями в кино. В клубе холодина, не топлено. Но нам все нипочем, ноги обматывали газетой – и в валенки, на руках – рукавицы, прижимались друг к дружке, чтоб теплее стало, так и смотрели любимые картины.

Я до сих пор обожаю фильм «Высота», напряжение эпизода, когда герой в непогоду доваривает последний шов и водружает флаг, рискуя жизнью. Как ясно такие моменты обнажают суть людей: кто-то, стиснув зубы, не просто выполняет долг, а совершает подвиг, а кто-то отказывается взять на себя даже положенную часть ответственности. И конечно, это фильм о способности человека меняться, расти, обретать цельность. И еще – о чести, достоинстве, силе духа. Образы главных героев вдохновили не одно поколение подростков Советского Союза.

А вторая любимая кинолента с детства, которую до сих пор пересматриваю, а иногда и сыном – «Девчата». Думаю, я во многом похожа на искреннюю, горячую Тосю: не принимаю предательства и в то же время умею стойко держать удары судьбы.

Оба эти фильма возвращают меня в то время, когда в тяжелых, подчас невыносимых условиях люди работали, добивались целей и умели от души радоваться друг другу.

***

Когда в 1967 году мы переехали в Беловодск, в Киргизию, мама словно бы расслабилась в теплом климате и организм дал сбой. Она тяжело заболела, оказалась в больнице, и на полгода я, двенадцатилетняя, осталась за хозяйку в доме. Анатолий еще в Казахстане поступил в техникум, и жил отдельно, отец по-прежнему много и тяжело работал, так что забота о младшем Викторе легла на меня. Вот тогда-то я и научилась топить печку, варить еду, убирать, стирать и белить стены. А еще ухаживать за братишкой, помогать ему с уроками.

Однажды ранней весной недалеко от школьного двора мы пускали кораблики. Тогда в деревнях дети играли все вместе – и малыши, и постарше. Кто-то толкнул маленького Виктора, он пытался защититься, но обидчики только пуще распускали руки. Мне пришлось вмешаться. Сейчас это кажется чем-то невообразимым, но у школьников тех времен часто имелось такое грозное оружие, как кастет. Жгучая обида и страх за Витьку затопили настолько, что я пустила кастет в ход. Испугалась, только когда увидела у мальчишки кровь из носа и губы. Больше никогда в жизни я не брала оружие в руки.

Когда маму выписали из больницы, она была долгое время слаба, ей нужна была постоянная помощь, отец пошел в школу и попросил освободить меня от общественных нагрузок, которые я брала на себя с удовольствием.

Учитывая тяжелое материальное положение семьи и желание иметь хоть какие-то личные деньги, после шестого класса я начала каждое лето работать. В время в Киргизии было много питомников по выращиванию клубники, винограда, фруктов. Все лето я жарилась на южном солнце, насыщалась витаминами. И училась терпеть трудное.

***

А вот учеба давалась мне очень легко, я с охотой занималась в кружках, участвовала в самодеятельности. Как ни удивительно, оставаясь примерной ученицей и активной общественницей, я очень дружила с одноклассниками, была заводилой в школьном коллективе, озорной и смелой девчонкой, которая вместе с мальчишками весной в степи выливала из нор сусликов и затевала другие проказы.

Вспоминаю один случай. Была зима, на уроке физкультуры нам не хватило времени покататься, вот и решили продолжить удовольствие – устроить в лесу гонки на лыжах. Прогуляли два следующих по расписанию занятия, заставили поволноваться всю школу. Вернулись через два часа – мокрые и счастливые. Конечно, попало. Кто придумал? Галя Новожилова. Мне, конечно, сделали строгий выговор, но то, что зачинщицей массового прогула оказалась «девочка на хорошем счету» – спасло всех от сурового наказания.

Мне нравилось помогать отстающим ребятам с уроками. Пока объясняла, а это получалось хорошо, – сама начинала понимать предмет лучше, так и получалось, что к экзаменам и контрольным готовиться почти не приходилось. Наверное, потом этот навык выручал меня на любом поприще: вгрызаться в самую гущу нового, непонятного, раскладывать все по полочкам , помогать осваивать неизведанное другим – так незнакомое и чужое становится простым и близким. Знаете такое слово – «осваивать», делать своим? Именно так всегда поступала и с информацией, и с опытом.

Восьмилетку окончила с похвальной грамотой, но моей мечте стать учителем не суждено было сбыться: педагогический техникум был далеко от места, где мы жили, и родители не отпустили меня.

***

Детство научило меня не бояться невзгод, быть стойкой и верной своим словам и решениям, радоваться мелочам, поддерживать близких, прощать ошибки, ценить время и добиваться целей.

Наверное, из всех родных я больше всего тянулась и равнялась на старшего брата, Анатолия.

Помню, когда он ещё учился в школе, у нас была этажерка, на которой у каждого ребенка была своя полочка. Там мы там хранили свои учебники, тетради, разные мелочи. Верхнюю полку занимали принадлежности старшего брата, среднюю – мои, а Виктор занимал нижнюю. Я все время мечтала, что когда Толя окончит школу, я стану старшей и мне достанется верхняя полка.

Я почему-то хорошо помню эту сколоченную отцовскими руками этажерку, отшлифованную и покрытую олифой. Для меня это был некий символ того, как я расту, учусь новому, словно бы зримый и осязаемый результат, шкала прогресса. Вы наверное улыбнетесь, но тогда эта верхняя полка казалась мне пределом желаний.

Пожалуй, и по сию пору это для меня осталось важным: быть на своем месте, уверенно занимать пространство, до которого доросла сегодня, но все время держать перед мысленным взором перспективу, ту ступеньку, на которой хочу оказаться в будущем. И обязательно окажусь.

Глава 2

Начало: от бригадира до директора производства

Студенчество

После восьмого класса я поступила в Кара-Балтинский техникум пищевой промышленности, в котором готовили технологов и механиков для сахарных заводов, мясо-молочного, хлебобулочного и кондитерского производства, пивзаводов. Теперь он называется «Технико-экономический колледж имени Ибрагимова» в честь бывшего директора Кара-Балтинского сахарного завода.

Глубокого осмысленного профориентирования в те времена не было, поэтому техникум я выбрала ближайший к дому, а специальность – и вовсе наобум. Послушайте, как звучит – «технология сахаристых веществ»! Я решила, что выпускники занимаются производством конфет и шоколада, и не раздумывая подала документы на самое «сладкое» отделение. А ведь с аттестатом отличницы могла выбрать любую специализацию.

В действительности сахарное производство с его длительным технологическим циклом – одно из самых трудоемких в пищевой промышленности. Учиться этой специальности тоже оказалось нелегко: программа содержала множество технических дисциплин, таких как теоретическая механика, сопротивление материалов, теплотехника. Но самым тяжелым испытанием для шестнадцатилетней девчонки стала практика на сахарных заводах, которая включала и ночные смены.

Техникум находился в сорока километрах от нашего поселка, и все три с половиной года я жила в общежитии. Особенно тоскливым был для меня первый семестр на первом курсе. Каждую неделю я приезжала домой, рыдала, что не вернусь больше в техникум, где мне так сложно одной. Мама жалела, но уговаривала, складывала сумку еды на неделю и отправляла обратно. С собой давали ровно три рубля десять копеек: рубль и пять копеек на автобус в техникум, столько же на обратную дорогу, да еще рубль на жизнь. В первые дни мы съедали всю еду, которую привозили из дома, а потом приходилось питаться как как придется: ходили в столовую, тарелка вермишели стоила пять копеек. К субботе студентам, проживающим в общежитии, есть обычно было уже нечего.

Стоит ли говорить, что на одежду денег совсем не оставалось, но мы, молодые девчонки, изо всех сил старались быть красивыми. Перед глазами картинка: читаю на уроке литературы у доски «Мцыри», на мне ярко-красный вельветовый сарафан, желтая цыплячьего оттенка блузка, вязаная кофта, синие, вернее, даже голубые колготки и коричневые туфли. Я читаю стихи и чувствую, что сногсшибательно выгляжу.

Наверное я назвала бы себя упорной. Это слово означает для меня упрямую готовность идти напролом, не замечая усталости, а иногда, к сожалению, пренебрегая опасностью и рискуя здоровьем. Мне всегда важно оставаться в строю, невзирая на обстоятельства. В юности казалось, что телесный дискомфорт и даже боль существовали словно бы отдельно от меня. Только с возрастом я научилась слышать потребности организма и беречь себя. Но тогда словно какой-то голос призывал: «Давай, вперед, не останавливайся, не давай себе спуска, ты сможешь». И меньше всего я щадила себя в плане физических нагрузок.

Осенью на первом курсе мы бежали двухкилометровый кросс. Я сдала норматив за себя, а потом, воспользовавшись тем, что нас еще плохо знали в лицо, еще за одну девочку под ее фамилией. На втором курсе во время соревнований по баскетболу в первый же день сыграли несколько матчей подряд. Следующим утром вся баскетбольная команда не вышла на поле, мышцы у нас свело настолько, что мы еле могли двигаться. Физруку досталось по полной, но интересно, что ни одна из нас не роптала.

Однажды мы всей группой приехали кататься на горную турбазу. Сели впятером на огромные сани и помчались вниз. Визжим, хохочем, ветер в лицо, снег слепит глаза. Вдруг выезжаем совсем близко к дороге, и на всем ходу делаем вираж, чтобы не врезаться в столб электроосвещения. Девчонки закричали, посыпались с этих саней, как горох. Я сидела последняя и решила упасть назад, но неудачно зацепилась за металлический выступ на санках и разорвала насквозь всю одежду, распорола теплые зимние штаны и сильно поранила бедро. Что делать? Поехали в ближайший поселок, нашли какой-то медицинский пункт. Дежурный фельдшер говорит: «Нет, я зашить такую рану не смогу, это очень сложно. У меня нет для этого ни инструментов, ни медикаментов. Надо ехать в районный центр». И что вы думаете? Мы попросили обычную иголку с ниткой, зашили мне штаны поверху, и… снова вернулись на базу.

Еще в Казахстане я научилась стоять на беговых лыжах, но для горного спуска в экипировке 60-70 х годов нужна особая техника, сложная для любого новичка, тем более для раненой девушки. Не знаю, почему для меня это было так важно, но целый день я упорно старалась научиться кататься на лыжах, оставляя при каждом падении кровавый след на снегу. Дотянула до вечера, вернулась домой, и только тогда наконец попала в скорую помощь, где мне зашили рану, которая заживала несколько дней.

Так же настойчиво сражалась с математикой, теплотехникой и гидравликой. Эти сложные предметы давались мне, окончившей всего восемь классов, нелегко по сравнению с вчерашними десятиклассницами. Контрольная, зачет, провал, новая попытка. Я не сдавалась и побеждала.

И, конечно, бесконечные кружки: вокальный, драматический, хор. На всех студенческих вечерах была ведущей. Скучать не приходилось и ко второму курсу совсем втянулась в самостоятельную жизнь с ее нагрузками, домой приезжала все реже, выходные были заняты поездками на соревнования и конкурсы в различные районы республики.

Первые шаги на производстве

После окончания техникума я уехала работать на Каиндский сахарный завод в одноименный поселок городского типа.

Как-то сразу меня, девятнадцатилетнюю девчонку, назначили бригадиром клеровочного цеха, в котором тростниковый сахар-сырец растворяли до определенной плотности, чтобы затем направить этот сироп на основное производство. Меня проинструктировали, представили работникам, взрослым мужчинам и женщинам, с которыми мне поначалу было очень страшно просто разговаривать, а не то, чтобы руководить.

Технология была несложная, но довольно ответственная: самосвалами подвозили коричневый кубинский сахар-сырец, взвешивали, высыпали в бункер и затем транспортером подавали к клеровочную мешалку, емкость с лопастями, добавляли необходимое количество воды определенной температуры, размешивали и аккуратно, не допуская разливов, перекачивали в основной цех завода. Важно было поддерживать нужную температуру и плотность сиропа, тщательно избегая карамелизации сахара.

Начало моей трудовой деятельности совпало с заключением торгового соглашения между СССР и Кубой, поэтому предприятие перерабатывало тростниковый сырье, хотя для выпускников техникума такая технология была в новинку, ведь нас учили только переработке сахарной свеклы. На выручку пришла моя коммуникабельность, готовность слушать и слышать опытных рабочих. Я спрашивала, сколько нужно сахара засыпать в эту мешалку, какая вода должна быть? Кто должен проверить эту плотность этого сиропа и какую температуру поддерживать? То есть весь технологический цикл получения сиропа я узнала не из учебников, а из уст людей, которые освоили производство можно сказать на ощупь, на глаз, своими руками.

Директор завода и главный инженер каждое утро обходили все участки и разговаривали с работниками. Они заметили мою заинтересованность и уже через две недели доверили более ответственный участок, я стала работать сменным химиком в главном корпусе.

Здесь я контролировала исполнение технологического режима во всех цепочках производства, а в подчинении у меня непосредственно были уже все сотрудники лаборатории, которые работали в моей смене. Отбор проб на разных этапах производства, выполнение анализа, регистрация показателей в журналах и на стендах, – все эти задачи требовали аккуратности и внимания. Со мной трудилась Лида Краюшкина, которая окончила наш техникум двумя годами раньше меня и была к этому времени опытным производственником. Лида стала нашей наставницей, образовалась дружная компания, мы проводили время вместе и после работы. Позже Лида переехала в Москву, спустя годы нам удалось найти друг друга и мы с удовольствием общаемся по сей день.

Потом меня назначили заместителем главного технолога, это оказался новый уровень сложности, связанный с контролем работы всего коллектива завода, к который входило около тысячи сотрудников.

И все-таки самые волнительные воспоминания связаны у меня с теми восемью рабочими в клеровочном цехе, первым маленьким коллективом, которым мне доверили руководить. И первым бесценным опытом ответственности не только за себя, но и за других взрослых людей. Я думаю, что мой дальнейший успех в бизнесе, основанный во многом на умении работать с кадрами, начинался с этого взаимного доверия, благоприятной поддерживающей среды, в которой мне повезло оказаться в роли молодого специалиста.

За тринадцать лет я выросла от бригадира до заместителя главного технолога завода. И очень быстро поняла, что самае интересная часть профессии для меня – стезя организатора, работа с человеком. Со временем я стала лидером профсоюза, секретарём партбюро завода.

Мой рост был бы невозможен без поддержки и признания этих самых людей, от директора завода, который увидел мой потенциал и дал возможность продолжать обучение в институте, до самого простого рабочего, который голосовал за мою кандидатуру на должность председателя профсоюзной организации предприятия.

В институте

Материальные проблемы нашей семьи не дали мне возможности окончить десять классов, а затем поступить в вуз. Но высшее образование всегда было моей мечтой, наверное, благодаря школьным и техникумовским учителям, а потом людям, которые меня окружали и за которыми хотелось тянуться: руководители подразделений завода, мои новые подруги – молодые специалисты, прибывшие по направлению выпускницы краснодарских вузов. Знаете, как это бывает, когда хочется быть на равных с теми, кто вызывает уважение.

Первое высшее образование я получила во Всесоюзном заочном институте пищевой промышленности. Встала перед дилеммой: поступать на экономический факультет или инженерно-технологический? Прислушалась к совету и жизненному опыту Веры Васильевны Терещенко, сменного инженера и моей старшей подруги, которая сказала, что знания по экономике более универсальны и пригодятся в любой сфере деятельности. Так я стала студенткой факультета «Экономика и организация перерабатывающей промышленности» по специальности «Планирование промышленности».

Я училась заочно, первые сессии сдавала во Фрунзе и снова сражалась с высшей математикой, преодолевая сильное желание бросить институт после каждого несданного зачета. Но снова приходило на помощь мое упрямство и стремление «не сдаваться вопреки всему»: вытирала слезы, садилась, переделывала, снова отправляла. Однажды я решала контрольную с интегралами, билась, билась – ничего не выходит. Не стала хитрить, списывать, просто добавила в конце тетрадки: «А дальше я не знаю как решать», да так и отправила. Наверное за мою честность работу зачли. После каждой победы за спиной вырастали крылья!

Учиться и работать одновременно было нелегко. Но как же были вознаграждены мои усилия, когда на третьем курсе обучение продолжилось в Москве, куда каждые полгода я приезжала на сессию. Новые знакомства, новые впечатления давали столько радостной энергии.

Столица поразила меня, деревенскую девчонку, своим масштабом, потоком людей, изобилием и благополучием. В магазинах меня настигало острое чувство, что желанный коммунизм уже наступил. С первой сессии я привезла из Москвы невероятно красивую одежду, качественную обувь. А апельсины, мандарины! Я ежедневно съедала по килограмму и отправляла бесконечное множество посылок домой.

Но самое драгоценное приобретение – новые друзья. Надо сказать, что общежитие заочникам не представлялось, вопрос с проживанием надо было решать самостоятельно. В те годы жители Москвы и Ленинграда несли негласно установленную «общественную нагрузку»: считалось вполне нормальным, что кто-то из их дальних родственников, едва знакомых людей мог отправить к столичным жителям своих приятелей. Кто-то снабдил и меня чьим-то адресом, сказав, что там меня примут. Прилетела в аэропорт, назвала таксисту улицу и номер дома. Открыли дверь какие-то люди, увидели девочку незнакомую. Долго длилась минута молчания. Потом они все же решились пригласить меня в квартиру и позволили переночевать одну ночь.

Утром я поехала в институт. Нашла в фойе стенд с расписанием занятий. Обрадовалась хоть какому-то ориентиру, начала чуть ли не пальцем водить по строчкам, искать, где занимается наша группа. Рядом стояли две девочки, увидели мои большие растерянные глаза, перестали щебетать, и спрашивают:

– Вы будете учиться в этой группе?

– Да, – отвечаю.

– Мы тоже. Давайте знакомиться.

– Давайте, – радуюсь я, —меня зовут Галей.

Тут девчонки переглянулись и давай хохотать. Оказалось, что мы все трое – тезки, одна Галина из Челябинской, вторая из Орловской области, третья, я – из Киргизии. Больше мы не расставались до конца учебы, нас так и звали «Галя в кубе». Мои новые подруги снимали угол у какой-то старушки, потеснились, взяли меня в комнатку третьей, и все следующие сессии мы жили в этой коммунальной квартире на Таганке.

К сожалению, с Галинками мы потерялись: развал Союза, все мы многократно меняли место жительства, а современных способов связи тогда не было. Но вдруг одна из них прочтет эту книгу!

Я отлично сдавала сессии, обошла все главные музеи, кинотеатры, побывала в Кремлевском дворце съездов, слушала Пугачеву, Лещенко, Кобзона. Не по телевизору, а живьем! Мне казалось это каким-то чудом! Но вот на спектакль Большого театра я так и не смогла попасть, купила билет на балетные гастроли балетной труппы из Казахстана. Восхищение от встречи с театром помню до сих пор.

После защиты диплома мне предложили писать диссертацию, но я уже вышла замуж, и аспирантура показалось мне уже непосильной нагрузкой.

Семья

Мне было двадцать лет, когда я познакомились с Петром, моим первым мужем. Он окончил тот же техникум, что и я, жил в Каинде с родителями, уже отслужил в армии. Петр казался мне самым лучшим мужчиной в мире, мы стали встречаться, а через два года поженились.

Мои родители переживали, что замужество помешает мне окончить вуз, но я справилась во многом благодаря поддержке Петра и моей свекрови, Любови Степановны.

С родителями Петра мы жили совсем не долго, вскоре мне, как молодому специалисту, дали однокомнатную квартиру. Это было великое счастье: иметь собственное жилье, строить самостоятельно семью, принимать гостей, обустраивать быт по своему вкусу, быть независимой! Квартирка с маленьким коридорчиком, совмещенным санузлом и небольшой кухней располагалась в старом двухэтажном доме. На деньги, подаренные на свадьбу, мы купили мебельный гарнитур: диван, два кресла, обеденный стол с шестью стульями, журнальный столик и шифоньер. Мои родители подарили небольшой холодильник и ковер. Свекровь хорошо шила и смастерила отличные портьеры. Сразу стало уютно. А когда в кредит купили телевизор и радиолу, устраивали настоящие праздники с музыкой и танцами под пластинки.

Комната была большая, у нас всегда собиралось много друзей. У одной молодой семьи был сынишка, когда он валился с ног, мы ставили кресло за шкаф и укладывали его спать, а сами продолжали веселиться.

В 1979 году нас родилась дочь, но, к несчастью, прожила совсем недолго. За утратой пришла радость – через два года появился на свет мой сын и второе высшее я получала уже став мамой.

В те годы у меня появилась близкая подруга Вера Усикова, которая приехала к нам по институтскому распределению из Краснодара. Мы были одной семьей, особенно когда у нас обеих появились дети, у меня сын Игорь, а у Веры дочь Надюша. Сейчас это взрослые люди, которые с теплом вспоминают уютную атмосферу нашего дома: пельмени на маленькой кухне, домашние торты и душевные посиделки за полночь, когда никому не хотелось расходиться. С Верой мы сохранили дружбу на годы и до сих пор дорожим друг другом.

В браке с Петром мы прожили четверть века. Муж поддерживал мое стремление строить карьеру, учиться, получить два высших образования. Мои родители жили в другом поселке, и я очень благодарна свекрови, Любови Степановне, которая частенько забирала внука из яслей-сада, кормила, присматривала, пока я не возвращалась с работы. Крепкий семейный тыл дал мне возможность продолжать развиваться, учиться дальше.

Для страны и для людей

Я всегда остро сознавала, что самый ценный ресурс на любом предприятии – не технологии, не сырье, не финансирование, а сотрудники, их заинтересованность, настрой, потребность в самореализации и признании. И умела увидеть в работниках, коллегах живых людей со своими чувствами, болями, мечтами, принципами. Поэтому меня еще со школьной поры привлекала общественная работа. Долгое время я была секретарем партийной организации завода. На заседаниях бюро райкома, конференциях не отмалчивалась, выступала порой остро, меня заметили и зачислили в кадровый резерв, а потом предложили предложили перейти работать в райком.

Я согласилась, но новая стезя потребовала новых знаний. В тридцать семь лет получила второе высшее образование, окончив Алма-Атинский институт политологии и управления.

А еще раньше я стала председателем профсоюзного комитета завода. Это была достаточно серьезная общественная работа, потому что коллектив был большой и в ведомстве предприятия находилось множество цехов, подразделений, своя тепловая электростанция, небольшая железная дорога, строительные мастерские, и даже теплицы и подсобное хозяйство.

Избрание на этот пост совпало с моим декретным отпуском, за время которого на заводе сложились две группировки. Одни хотели, чтобы я продолжила свою профсоюзную деятельность на предприятии, а другие предлагали альтернативную кандидатуру. Борьба была не на жизнь, а на смерть. На руках у меня грудной полугодовалый ребенок, но домой приходили делегации от трудового коллектива и просили, чтобы я все-таки согласилась занять эту должность. Договоренности учитывать мои семейные обстоятельства были забыты на следующий день после вступления в должность: мне приходилось ездить в столицу республики на совещания, участвовать в собраниях коллективов, цехов, не говоря уже о заседаниях бюро райкома партии. Все это происходило поздними вечерами, и пожалуй, только мой муж и свекровь могли все это выдерживать, не упрекая.

Профсоюзная организация в советские времена была мощной силой, призванной заботиться о людях. В круг задач профсоюза входили оптимизация работы столовой, детских садов и яслей, организация культурного досуга, отдыха, распределение путевок в санатории, дома отдыха, пансионаты. Работы хватало, в первую очередь, потому что это были времена тотального дефицита. Нельзя было просто пойти и купить квартиру, автомобиль, даже если удалось скопить денег, очередь на предметы роскоши и бытового потребления распределялась тоже силами профсоюзов. Именно поэтому так важно было, чтобы здесь работали люди неподкупно честные, справедливые, с безупречной репутацией, те, кому доверяют другие.

Мне казалось, что поток обязанностей и дел был нескончаемым. Я болезненно переносила критику в свой адрес. Помню, как пришлось распределять очередной дефицит – ковровые покрытия, паласы – по спискам из цехов. Все желания не удавалось удовлетворить, люди срывались в обвинения. Я рыдала, когда сотрудницы одного из цехов заявили, что я забираю все товары в личное пользование. Потом эти женщины извинились, но стресс я перенесла немалый.

Сейчас роль профсоюзов должна быть другой. Например, в сфере оценочной деятельности, стоило бы защищать членов профессионального объединения от произвола чиновников, нарушения прав, но фактически у профсоюзной организации сегодня нет административного ресурса, возможностей реального влияния, и это очень жаль.

***

Я благодарна судьбе, своим наставникам и близким за то, как много я успела, как многому научилась в первые годы своей трудовой деятельности: получила два высших образования, выросла как специалист промышленного производства и даже была рекомендована на должность директора завода, но выбрала путь общественного лидера.

Казалось, мечты сбываются и самые смелые ожидания от жизни воплощаются в реальность. Но страна стояла на пороге глобальных перемен и мы, ее граждане, даже не предполагали, какие испытания пройдем вместе с нею в следующие десять лет.

Глава 3

глава 1.3

Вместе со страной: начало 90-х

На сломе эпох

К моменту, когда политическое устройство страны перевернулось с ног на голову, я уже несколько лет полностью посвятила себя партийной работе. Деятельность, которая еще вчера вызывала уважение и признание стала считаться чуть ли не зазорной. Такое скоропостижное обесценивание ключевых государственных ориентиров оказалось критическим для многих людей и в первую очередь для тех, кто был на острие этой работы, кто избрал служение общественным идеалам коммунизма не просто призванием, потребностью духа, но и своей профессией.

Для меня годы перестройки стали поворотным и морально сложным периодом в жизни, поэтому я хочу рассказать о нем подробнее, возможно для того, чтобы расставить все точки над i и для самой себя. Большое видится на расстоянии, и сейчас уже можно по-настоящему оценить события тех лет.

Десять лет назад в России была предпринята попытка возродить общественно-государственное детско-юношеское движение, которое, кажется, никогда не достигнет уровня и масштаба Всесоюзной пионерской и комсомольской организации. Во времена моего детства школьную форму нельзя было представить без алого пионерского галстука, и я уверена, что многие мои ровесники, да и представители младших поколений помнят, как их принимали в пионеры. Торжественное принесение клятвы и повязывание галстуков было впечатляющим ритуалом особенно для тех ребят, которых как меня можно было назвать маленькими идеалистами, кому хотелось быть похожими на пионеров-героев, кто стремился достичь в жизни большего, чем было дано на старте.

В комсомол я тоже вступала в школе, в восьмом классе. Нас принимали в члены ВЛКСМ 22 апреля, в день рождения Ленина, но мне не повезло, мой день рождения случился на пять дней позже, чем у вождя мирового пролетариата. Я со слезами просила, чтобы меня приняли в нарушение правил, досрочно, и мне пошли навстречу, приняли в комсомол именно 22 апреля. Я не знаю, почему это было так важно для меня, но помню, как торжествовала от сознания, что могу преодолеть все преграды на пути к цели.

Звание комсомолки я никогда не воспринимала как пустую формальность. И в школе, и в техникуме, и на заводе была в гуще событий, не просто активно участвовала во всех мероприятиях, но и сама их затевала, заводила, вдохновляла других, долгое время возглавляла комсомольскую организацию завода, но в райком комсомола не пошла, в тот момент мне казалось важнее окончить институт и расти в профессии на производстве.

Партия

В партию вступила в двадцать три года, а когда секретаря партбюро завода рекомендовали на должность заведующего промышленным отделом райкома партии, я заменила его на оставленном посту.

Сейчас трудно представить, какую мощную силу, управляющую не только общественной жизнью, но и экономикой большой страны представляла собой коммунистическая партия. Каждое движение огромной государственной машины вдохновлялось, одобрялось, организовывалось посредством партийной организации. В роли секретаря партбюро завода мне приходилось руководить работой первичных партийных ячеек в каждом цехе, подразделении, участвовать в многочисленных собраниях, которые по уставу проводились ежемесячно. На собраниях обсуждались решения пленумов, съездов, в соответствии с высшими постановлениями намечались местные планы, и, конечно, нужно было потом следить за выполнением этих планов. Кроме того каждая партийная организация отвечала перед вышестоящей за так называемый моральный облик своих членов: партийный человек не мог себе позволить пьянство, внебрачные связи, неуважительное отношение к коллегам и самое главное – подвергать сомнению правильность решений, принятых на высшем партийном уровне.

Мне приходилось быть во всех цехах, самой смотреть и слушать, о чем говорят наши члены КПСС, то есть постоянно держать руку на пульсе общественных настроений большого предприятия. Райком партии в свою очередь жестко за это спрашивал: вся машина не должна была давать сбоев особенно в вопросах идеологического воспитания коллектива.

Я серьезно относилась к своим обязанностям на этом поприще, поэтому неудивительно, что в 1986 году меня пригласили работать инструктором в районный комитет Коммунистической партии Советского Союза. Это была для меня новая ступень, новая должность, новые отношения, новая ответственность. И конечно – большая честь, как и последующее направление в Высшуй партийную школу.

Начинала я свою учебу в в 1989 году, когда страна полным ходом шла по пути перестройки, гласности и демократизации, а окончила в 1991 году, разом оказавшись вместе со всем народом словно бы на другой планете.

Институт находился в Алма-Ате и первые два года я училась очно, было очень трудно, потому что Игорь оставался с отцом и бабушкой. На третий год я перевелась на заочное отделение и стала продолжать работу в должности заведующего организационным отделом райкома партии, меня избрали членом бюро и в этой должности я трудилась до самой до ликвидации Коммунистической партии Киргизии и Советского союза.

Получается, что я окончила учебу одновременно с тем, как была распущена коммунистическая партия, а еще через полгода случилось и вовсе немыслимое – была принята декларация о прекращении существования Союза Советских Социалистических Республик.

Сказать, что это был переломный момент в моей жизни, значит ничего не сказать. Все, на что были нацелены стремления, намерения, усилия мои и множества людей в единый миг оказалось не только ненужным, но даже запрещенным. Особенно глобальные перемены произошли в жизни тех, кто как и я связал свою профессию с общественно-идеологической работой.

Утром секретарь райкома собрал всех членов бюро, инструкторов, секретарей партийных организаций и объявил о роспуске комитета. Когда он первый положил на стол партийный билет, мне показалось, что весь мир раскололся надвое, а жизнь – на ДО, когда я свято верила в идеи коммунизма и в руководителей партии, и ПОСЛЕ, в которой, казалось, не на что было опереться.

Все сотрудники райкома находились в шоковом состоянии. Я вернулась в кабинет и стала собирать вещи, табличку со своей фамилией срывала со стены с кровью. Это не образное выражение: снимала ее голыми руками и сильно поранилась.

Тем же вечером мы, вчерашние работники партийного аппарата и партийные активисты района, те, на кого равнялись жители города, от чьих решений зависела работа заводов, учреждений, а также карьеры, и иногда судьбы сотрудников этих предприятий – собрались вместе в полной растерянности, чтобы принять какое-то общее решение. Долго обсуждали произошедшее, не расходились до глубокой ночи, но, конечно, понимали, что сделать уже ничего невозможно, что страна совершила какой то огромный и необратимый шаг в неизвестное будущее.

С приходом к власти Михаила Горбачева началось потепление в внешней и внутренней политике. Люди как будто расправили плечи, поверили в возможность развиваться, вести открытый диалог с властью, потому что управление страной инструментами коммунистической идеологии было, как я уже говорила, довольно жестким. Но надежда на перемены к лучшему быстро пошатнулась, когда повсюду заговорили о референдуме, который должен был решить судьбу нашей Родины. Стало понятно, что итогом голосования может стать распад могучей державы, Союз Советских Социалистических республик может прекратить свое существование. И для многих граждан страны этот шаг был непоправимой ошибкой. Тогда мы, вчерашние партийцы, объехали, наверное, каждый уголок нашего района, побывали в каждом ауле, в каждой деревне, переговорили не только с коммунистами, но и с обычными тружениками села, города, убеждая людей в необходимости сохранения СССР. Это был мощный порыв, нами двигало сознание личной ответственности за судьбу страны и ее народа. Я думаю, так же поступили многие бывшие райкомовцы по всей стране, и итоги референдума принесли облегчение: большинство населения проголосовало за сохранение Союза.

Но в августе произошла попытка захвата власти вчерашними партийными функционерами, и после этого события многие союзные республики, в том числе Казахстан и Киргизия объявили о независимости от СССР. К концу года с крупнейшей державой, которая противостояла западному миру и его ценностям было покончено. Признаться, я до сих пор ощущаю боль и разочарование тех дней, которые, я думаю, разделяют со мной многие представители нашего поколения.

Я и сегодня храню свой партийный билет как память о действительно важном этапе моей жизни. Может быть это говорит о какой-то склонности идеализировать прошлое, но я думаю, что хранить верность тому, что когда-то было свято – это признак нравственной устойчивости человека. Я и сама с трудом могла бы довериться тому, кто готов “переобуться на ходу”.

Через несколько лет я переехала в Россию и снова начала работать в сфере управления, в администрации города Десногорска, где большинство сотрудников во главе с мэром были активными приверженцами политики Бориса Ельцина и экономических реформ Егора Гайдара. Мне пришлось хранить в большом секрете свои убеждения и историю партийной карьеры, которой стало не принято гордиться, хотя вся моя деятельность была направлена на процветание Родины и благополучие людей.

С тех пор прошло тридцать лет, и за эти годы я не вступила ни в одно политическое объединение, эта часть меня умерла безвозвратно, не возвращаться в политику – мое осознанное и бесповоротное решение.

Конец старой жизни

Развал Союза стал тяжелым испытанием для многих семей, обострились межнациональные конфликты, кому-то пришлось менять место жительства, русскоязычные жители бывших союзных республик срочно переезжали в Россию, а кто-то за границу. Множество этнических немцев оформили вид на жительство в Германии, но конечно, не все сразу смогли хорошо устроиться. Каждый переезд, особенно в зрелом возрасте – это слом устоявшегося, финансовые потери и моральное потрясение.

Жизнь круто перевернулась в связи с изменением национальной политики. На все руководящие должности в Киргизии стали назначать представителей коренного народа. Первая ласточка прилетела еще перед распадом СССР: пройдя все собеседования, я должна была быть переведена в ЦК Компартии Киргизии в отдел пищевой промышленности, но вместо меня приняли директора мясокомбината киргизской национальности, а вскоре меня заставили снять кандидатуру с выборов третьего секретаря райкома партии.

Я с трудом верила в происходящее. Настала необходимость подумать о завтрашнем дне. Каждому из уволенных партийцев предоставили возможность не работать в течение трех месяцев с сохранением средней заработной платы, но для меня было немыслимо сложив руки ждать у моря погоды.

На следующее утро я встала пораньше и отправилась в один из совхозов, куда не так давно меня приглашал работать председатель профкома. Наверное, по-настоящему все в моей душе перевернулось, когда я получила категорический отказ там, где меня еще вчера ждали и ценили. В одни сутки из уважаемого специалиста я стала никем, словно никогда не существовала. Там, куда меня приглашали, когда я работала в райкоме, мягко отказывали, говоря, что должности уже заняты. Было больно, когда получила от ворот поворот в назначении на должность председателя Объединенного профсоюза работников сахарной промышленности республики по причине незнания киргизского языка и из-за моей русской национальности.

После нескольких безуспешных попыток устроиться на работу, я пришла в районный отдел образования, поскольку что у меня был диплом преподавателя. Меня взяли служить экономистом, а еще на полставки я стала работать учителем истории обществоведения в средней школе. Но продержалась недолго. Чтобы учить старшеклассников, мне не хватило опыта и особых навыков, а работа экономистом показалась совсем неинтересной, лишенной развития, движения, творческой энергии.

Через некоторое время я вернулась на завод. Должность, с которой я уходила в райком партии, была занята, и единственное, что смог мне предложить директор, это место бухгалтера сырьевого отдела. Я с готовностью согласилась, а уже через полтора месяца стала заместителем главного бухгалтера. Быстро освоить бухгалтерский учет помогло экономическое образование и знание производства. И снова меня выручало то, что я не стеснялась задавать вопросы специалистам, если я чего-то не знала и не понимала.

Этот период жизни показал мне, как важно уметь справляться с ситуацией неопределенности, выдерживать непредсказуемость этого мира. Я узнала, что могу, оставаясь верной себе и своим идеалам, быть гибкой, умею отпускать устоявшееся и привычное, не сгорать в огне противоречий, а видеть возможности и следовать за ними. Я знала, что не имею права опускать руки, обязана удержаться на ногах, не давать обстоятельствам загнать меня в угол, ведь за мной стояла моя семья, родители. Я с тревогой вглядывалась в будущее, но теперь еще больше была уверена, что выстою.

Глава 4

глава 1.4

Десногорск. С нуля

Испытания 90-х

Шел 1992 год. Отношение к русскоязычному населению на территории бывших союзных республик становилось все хуже, в обществе стали проявляться националистические настроения. Многие из моих русских знакомых в Каинде стали всерьез задумываться о переезде и подыскивать места в России, куда мы можно было бы перебраться с семьей.

Я не видела возможностей для такого серьезного шага, хотя и понимала, что вырасти профессионально заново в Киргизии для меня будет почти невозможно: во-первых, в связи с моей многолетней партийной карьерой, а во-вторых из-за того, что я совсем не говорила по-киргизски.

Поэтому я продолжала работать в бухгалтерии сахарного завода, доверившись судьбе, в ожидании случая, когда жизнь сама приведет к новому повороту. Так и получилось.

На заводе сложилась критическая ситуация, причем классическая для эпохи «лихие девяностые», когда любые договоренности между поставщиками, посредниками и подрядчиками нарушались так же легко, как вошедшее в поговорку обещание жениться. Если за одним из партнеров не стояла вооруженная преступная группировка, второй считал себя вправе грубо нарушать обязательства. Так получилось и у нас: завод оплатил поставку мазута, но топливо мы так и не получили. Вернуть деньги тоже оказалось проблемой, решать которую директор завода отправил не «добрых молодцев с пистолетами», а молодую женщину, бухгалтера, то есть меня.

Неслучайная командировка

Я отправилась в сомнительную командировку в Москву. Руководитель фирмы, которая получила деньги за мазут попросту игнорировал мои попытки связаться с ним. Тогда я направилась в офис. Он располагался в жилом доме, вход в который преграждал кодовый замок. Но я не сдавалась. Проникнув в подъезд вместе с жильцами одной из квартир, я позвонила в дверь офиса компании-поставщика, которую правильнее было бы именовать подставщиком.

Меня приняли, показали документы, выписки с расчетного счета. Сразу стало ясно, что с горе-партнеров взятки гладки: ни мазута, ни выплаченной суммы нашему предприятию не удастся получить. Денег на счете у московской фирмы не оказалось, имущества тоже. Подавать иск было бессмысленно, учитывая общую правовую и экономическую ситуацию в стране. Доложив об этом директору завода, я выдохнула и решила на выходные съездить к родственникам в Смоленскую область: когда еще предоставится возможность повидаться.

Сестра мужа, Валентина, жила с семьей в городе Десногорске, в трехстах пятидесяти километрах от столицы, но по сравнению с расстоянием до Киргизии это были сущие пустяки. Мы всегда дорожили любой возможностью встретиться, обнять друг друга, пообщаться, особенно в трудные моменты, как этот. За чаем я рассказала золовке о том, как неважно идут дела и как я радуюсь за всех своих знакомых, кому удается перебраться в Россию.

– Погоди-ка, – вдруг сказала Валя, – а знаешь, ведь у нас в городской администрации требуется начальник отдела экономики, нужен человек коммуникабельный, опытный. Мне кажется, ты идеально подходишь.

– Но какой же у меня опыт? Законы я не знаю, управлять бюджетом не приходилось, да и диплом свой экономический совсем недавно сняла с полки.

– Попытка не пытка! Под лежачий камень и вода не течет, – ответила храбрая Валя и потянулась к телефону.

Вот так спонтанно я оказалась следующим утром на собеседовании с главой Администрации Десногорска, а также председателем местного Комитета по имуществу и депутатом горсовета, который оказался знакомым Валентины.

Наверное, я им понравилась: предложили должность председателя Комитета экономики, и даже пообещали обеспечить жильем.

Вернувшись из командировки, я не стала дожидаться официального вызова и начала готовиться к переезду, чтобы до начала учебного года быть уже на Смоленщине, и сын мог пойти с первого сентября в школу.

на новом месте

Кто хоть раз просто переезжал на другую квартиру, знает как это непросто. А тут, можно сказать в другую страну. Это настоящий вызов для человека – решиться оставить насиженное место, где устоялся быт и главное налажены связи с людьми. Взрослых людей толкает на это чаще всего не охота к перемене мест, а необходимость. Самым главным мотивом для нашего переезда в Россию стало, конечно, усиление националистических настроений. Мужа удалось уговорить, а сама я решилась практически сразу, не раздумывала долго, словно какой то барометр внутри меня подсказывал, что это правильный шаг, ставший возможным по счастливому стечению обстоятельств.

Но несмотря на этот внутренний голос решение о переезде далось с трудом. В Каинде мы, что называется, крепко путсили корни: квартира, дача, гараж, привычная работа, друзья и родные. Бросить все – это как нырнуть с высокой скалы в неизвестном месте. Пришел официальный вызов и сначала мы поехали на новое место вдвоем с сыном, первое время жили в семье Валентины. Через месяц приехал супруг, но обещанную квартиру мы еще не получили, поэтому пришлось поселиться в гостинице.

Муж приехал в грузовом вагоне вместе с вещами, которые удалось увезти с собой. Разместить их было совершенно негде, нам выделили какой-то домишко в соседней деревне, где мы устроили что-то вроде камеры хранения. Сейчас удивительно вспоминать: вместе с холодильником, ковром, телевизором и стареньким мопедом, предметами советской роскоши, мы привезли внушительное количество консервированных овощей и фруктов. Да, это было время, когда в магазинах исчезла, а потом резко подорожала еда, и продукты питания, особенно приготовленные южные овощи и фрукты стали вполне себе ценностью. Самое дорогое и необходимое мы забрали в гостиницу, а остальное решили хранить под замком в этой деревне. И вот однажды идем, чтобы забрать очередную часть вещей, и вдруг видим, как на нашем мопеде едет нам навстречу какой-то неизвестный дядька. Мы, оторопев от изумления, проводили его взглядом и поспешили к домику. Открываем дверь, а там уже и половины не осталось от наших сокровищ.

Вот так мы начинали свою жизнь в городе Десногорске. Без знакомых, личных связей, налаженных контактов мужу долго не удавалось найти работу, все это время мы жили на мою зарплату бюджетника, из которой три четверти приходилось отдавать за жилье. Так тяжело материально нам не приходилось никогда, может быть только в детстве. Вскоре нашли недорогую квартиру, привели ее в пригодное для жизни состояние, переехали и теперь денег от зарплаты до зарплаты стало хватать.

Я по сей день благодарна людям, с которыми быстро подружилась, которые поддерживали добрым словом и давали взаймы понемногу денег в эти самые трудные первые полгода.

Жизнь налаживается

Как же нелегко с чистого листа доказывать, что ты профессионал, завоевывать доверие, пускать корни в новой деятельности. Тяжело было вживаться в коллектив Комитета. Каждая из сотрудниц считала себя достойной претенденткой на должность руководителя, а тут вдруг «понаехали»! Я старалась не обращать внимания на недоброжелательные взгляды и порой колкие комментарии, а отвечать упорным трудом и результатами.

Но были и люди, которые сразу подставил надежное дружеское плечо. Знаете, как это происходит – встречаешь человека и сразу понимаешь: свой, родной.

С самых первых дней мне очень помогал председатель Комитета по спорту Сергей Бродников, который знал, наверное, весь город, со многими специалистами меня познакомил, неоднократно обращался к главе Администрации, к начальнику Управления строительством, чтобы мне, как специалисту, приехавшему по вызову, предоставили наконец квартиру. Во многом благодаря Сергею Бродникову мы получили жилье, но, к несчастью, этот замечательный человек в феврале 1994 года нелепо погиб в автомобильной аварии.

Я крепко подружилась с его женой Ниной, у которой на руках осталось двое детей, младшая девочка была еще грудная. Все эти годы я, как могла, поддерживала эту семью, мы стали очень близки с Ниной и сохранили эти отношения даже когда дети подросли и она перестала нуждаться в моей помощи. И хотя сегодня редко видимся, твердо знаем, что мы друг у друга есть, что всегда можем рассчитывать на сердечное тепло.

Для меня всегда важны в работе моменты достижения сложной цели. Успех в казалось бы неподъемных делах, решении задач со звездочкой окрыляет, дает веру в себя, свои силы, помогает не опускать руки.

Бюджет каждого муниципального образования, каковым являлся и наш Десногорск, имеет доходную часть и расходную часть. Доходная складывается из налоговых поступлений от физических и юридических лиц, различных сборов, штрафов и прочего. А расходная часть обеспечивает финансирование всех местных бюджетных учреждений и организаций. Эти деньги идут на содержание и заработную плату сотрудников детских садов, школ, поликлиник, больниц, полицейских участков, загсов, городской администрации. В связи с тем, что денег из доходной части не хватало, нам приходилось отстаивать каждый рубль расходной части в областной администрации. Это сложная работа, требующая не только знаний, опыта, но и твердости духа, приходилось обосновывать требования выделение дополнительных средств и расчетами, и силой убеждения. В то время в Десногорске жилье для бюджетников практически не строилось, мы приняли решение добыть в областной администрации средства на приобретение хотя бы пары квартир для семей, годами зарегистрированных в очереди. И вот – получилось! Результат этого совещания ощущала как грандиозную победу. Вернувшись из областной командировки, я с гордостью доложила главе администрации об успехе. Добавлю только, что решение этой проблемы находилось в компетенции заместителя по строительству и ЖКХ, но почему-то ее поручили мне. С другой стороны, это была хорошая школа управленческой деятельности, а кроме того отличная возможность наладить рабочие контакты в областной администрации.

Мне нравилось осваивать новые компетенции и чувствовать, как паруса моего корабля снова наполняет попутный ветер. Но в то же время, я не могла назвать должность в администрации работой своей мечты. Пожалуй, не видела здесь серьезной перспективы. Я по сути своей – «пламенный мотор», мне необходимо постоянно двигаться, развиваться, генерировать идеи. А здесь мои полномочия в качестве председателя комитета экономики были довольно ограниченными, по каждому вопросу надо было идти к главе администрации, который принимал решения по принципу «пусть бумага вылежится». Часто я чувствовала стыд перед людьми, обратившимися за решением вопроса. Тогда я поняла, что скучаю по деятельности, где от меня зависит больше.

Тем не менее, жаловаться на судьбу не приходилось. Постепенно моя коммуникабельность, уровень профессиональных знаний, желание работать, участие в общественной деятельности помогли мне завоевать авторитет в коллективе. Через полгода мы получили квартиру, и кажется, я наконец смогла выдохнуть: «Жизнь налаживается».

Но судьба снова повернулась ко мне своей темной, непредсказуемой стороной.

Глава 5

глава 1.5 Держать удар

Виктор

В конце 1992 года трагически погиб мой младший брат…

Навсегда памятный день, тридцатое декабря. Я отправилась на городскую площадь, посмотреть, как идет торговля живыми елками, организованная муниципальным предприятием «Десногорское лесничество». Запах хвои, украшенный к празднику город. Мысли о том, как получше угостить семью и друзей за новогодним столом. Настроение приближающихся каникул и никаких тревожных предчувствий.

Там меня и нашел сотрудник администрации: «Мужайтесь, Галина Ивановна, печальные новости… Сейчас позвонили ваши родители…»

Прошло какое-то время, прежде чем я справилась с первым шоком и начала думать, что делать дальше. Коллеги собрали деньги, золовка тоже дала немного на дорогу. Уехала ночным автобусом в Москву, а оттуда на самолет в Бишкек не попасть, ведь подтверждающей вызов на похороны телеграммы нет. С трудом купила авиабилет на Алма-Ату, а в Киргизию добиралась уже на автобусе.

Связи доступной тогда почти не было, выяснить толком, что произошло я не могла, и чего только не передумала за весь этот ужасный путь: «Что случилось? Может, я не так поняла? Может, это неправда и Витя жив?»

Для меня он был оставался любимым младшим братиком, даже когда вырос. Помню, как дважды приезжала к нему в Подмосковье, где Виктор проходил срочную службу в армии. Увидев его спустя три месяца после призыва, я обомлела: худой, замученный. Предпочла скрыть от мамы свои переживания. К моменту второй встречи брата было не знать: не мальчишка, а красивый, подтянутый, уверенный в себе молодой мужчина. Этот образ и встает в моей памяти сегодня.

Таких, как Виктор. называют однолюбами. Со своей будущей женой встречался еще до призыва. Наташа рано осталась без родителей, проводив суженого в армию, жила в семье брата. что называется, на правах Золушки. Однажды к ней посватался мужчина. Наши родители сообщили Виктору, и он тут же приехал в отпуск, которого добиться было очень нелегко.

Сыграли свадьбу, и наша Наташа сразу переехала с родителям на правах законной невестки, а по сути всегда была им как дочь.

После смерти Виктора она осталась с двумя ребятами на руках, Сереже исполнилось в тот страшный год шесть, а Танечке двенадцать лет. Наташа так и не вышла больше замуж и всю себя отдала детям и моим родителям.

В Каинде я обняла потрясенных несчастьем родных. Из прерываемого маминым рыданием рассказа я узнала, что трагедия произошла в стенах профессионального училища, где Виктор работал старшим мастером, был надежным товарищем, прекрасным примером для учащихся, отличным коллегой, его фотография никогда не покидала Доску почета.

Самое страшное в этой истории то, что ее обстоятельства так и остались невыясненными. Известно только, что во время новогодней вечеринки завязалась драка, Виктора просто били, пока он не потерял сознание. Рассказывали, что в скорой он был еще жив…

Дальше было совсем гадко, причастные к убийству пытались скрыть факт избиения, вынудили врачей сослаться в заключении на сердечную недостаточность. За преступление в итоге так никто и не ответил. Отец пытался найти правду, но в девяностые в бывшей республике, как и по всей стране царил полный беспредел, как во власти, так и силовых структурах. Найти виновных и добиться справедливого наказания не удалось.

Надо ли говорить, как это было невыносимо для всех нас. Сначала мы потеряли родного человека, причем родители похоронили сына без заключения патологоанатома, не добившись расследования жестокого убийства. А затем преступники начали преследовать нашу семью за попытки потребовать расследования. Родителям угрожали, обворовывали, поджигали дом.

Через полгода испытаний на прочность было принято решение переезжать на Смоленщину.

Опять с нуля

Я еще толком не стояла на ногах, старший брат жил в Казахстане, где тоже едва сводил концы с концами: металлургический завод, на котором работал Анатолий, практически остановился. Жилье в бывших союзных республиках, особенно в Средней Азии, катастрофически упало в цене из-за большого потока миграции жителей. Когда мы переезжали с мужем и сыном, продали квартиру, гараж, дачу. Этих денег только и хватило на переезд, участок для огорода, пылесос и зимнюю шапку для мужа. Вот и все.

Теперь представьте, что значит сняться с места семидесятилетним старикам и женщине с двумя детьми, лишившимся единственного кормильца в семье, главной опоры.

В поисках жилья мы с отцом объехали все окрестности Десногорска и с трудом выбрали домишко рядом с трассой. Отец оставил мне доверенность на покупку дома и уехал, но на следующий день договоренности рухнули, потому что хозяевами предложили лучшую цену. Поиски жилья начались снова.

Наконец в поселке Ворга нам предложили убогую квартирку площадью двадцать семь метров, которая была частью большого барака. Что такое барак стоит рассказать современному читателю. Это временное, самое просто жилье, которое позволяло относительно быстро и недорого дать человеку крышу над головой: с дощатыми перегородками вместо стен и без межкомнатных дверей. Такое жилище отапливалось дровами и в лучшем было подключено к холодной воде, а уборная находилась во дворе. Вот такие удобства на семью из пятерых человек с детьми, двое из которых пожилые люди, заслужившие гораздо большего покоя и комфорта за свою полную труда жизнь.

Но все-таки по сравнению с другими развалюхами, которых я насмотрелась за последние несколько дней, в этом доме была хорошая атмосфера. Здесь чувствовалась рука хозяина: чистота, деревенские половички, тепло русской печи и запах пирогов. К тому же сам барак находился в центре поселка, рядом – остановка автобуса, продуктовые лавки, а главное школа и детский сад.

В Киргизии у родителей был дом, а у Наташи двухкомнатная квартира, а в России они поселились вместе в гораздо более скромных условиях, причем средств на покупку все равно не хватило. Мне пришлось попросить зарплату до конца года и занять деньги у всех близких знакомых, которыми, к счастью, успела обзавестись почти за год жизни на новом месте.

Не могу выразить, сколько сил мне дал сам этот факт доверия. Откликнулось огромное количество людей, включая главу города. У меня был длинный список с суммами и датами, в которые мне необходимо было вернуть долг. И никто не потребовал от меня расписки. Прошло уже много лет, но вспоминая это, я всегда мысленно благодарю этих людей.

Позже в Десногорск перебрались и свекор со свекровью, и нужно было решать вопрос с жильем и для них. А еще устраивать в школу племянников, помогать искать работу невестке. Наташа пошла работать поваром в детский сад. Сейчас она уже пенсионерка, а дети стали гордостью семьи: Татьяна окончила экономический колледж, затем институт по специальности «бухгалтерский учет и аудит», а Сергей – Университет связи имени Бонч-Бруевича в Санкт-Петербурге. Оба они впоследствии получили образование в сфере оценочной деятельности и стали надежными членами моей команды, специалистами, на которых всегда могу положиться, но об этом еще расскажу позже.

Выстоять

Когда у тебя уходит из-под ног земля, трудно, очень трудно верить в то, что светлые времена вновь настанут.

Каково было моим родителям начинать все сначала в семьдесят два года? Что пережила Наташа и дети, лишившись отца? Где я нашла силы не рассыпаться на части и взять на себя по сути роль главы семьи?

Единственный ответ на эти вопросы дает сердце. Мы выжили, справились, преодолели мрак, потому что были друг у друга. Потому что чувствовали, что отвечаем не только за себя. От стойкости каждого из членов нашей небольшой семьи зависело ее общее благополучие. И еще спасала вера в людей. В близких и совсем мало знакомых, всех, кто протянул руку помощи, кого не приходилось долго просить. Эти люди поддержали в самое сложное время, поверили в меня, в то, что я справлюсь – и я как будто не могла обмануть их доверие. В сложные времена особенно ясно понимается, что человеческое сердце – неисчерпаемый источник надежды, силы и созидательной любви. Это знание всегда было со мной, но в те страшные годы по-настоящему глубоко проросло в моей душе.

Глава 6

глава 1.6

Первые шаги в коммерции. Неожиданная перспектива

Готова к следующе