Читать онлайн Шесть сторон света бесплатно

Пролог

День клонился к закату. На западе, по правую сторону, в предсмертной агонии пылало багровое солнце. Небо, охваченное пожаром заката, манило взгляд — гипнотизирующее, прекрасное зрелище. Но задерживаться не было времени. Мне нужно было добраться до того городка... Как он назывался? Не помню. Да и какая разница? Бросив последний взгляд на почти скрывшийся за горизонт огненный диск, я зашагал быстрее. До города оставалось прилично, а ночевать у дороги четвертую ночь подряд совсем не хотелось.

— Ничего, Эйнджел, — пытался я успокоить сам себя. — Пройдешь сегодня чуть больше — зато там тебя ждет горячая еда и мягкая кровать. Потерпи, всего лишь потерпи.

Утешение было слабым, но я изо всех сил цеплялся за светлые мысли, отгоняя мрачные. Долгий путь в одиночку давал о себе знать — ныли мышцы, слипались глаза. Да и дикие звери, нападавшие на меня за эти четыре дня, оставили о себе память: один паршивец все-таки цапнул за руку. Не сильно, но сейчас, на фоне усталости, царапина жгуче напоминала о себе. Трудно думать о хорошем, когда хорошего нет. Но что поделаешь? Упасть здесь и сейчас, разревшись над своими бедами, как мальчишка? Толку не будет — только время и силы потеряю, да еще и шум навлечет новую стаю. Нет, я поступлю иначе. Сожму кулаки, стисну зубы и пойду. Так меня учил отец. «Так поступают настоящие мужчины, Эйнджел, — говаривал он. — Приучай себя к терпению сейчас, пока молод». Отец — человек уважаемый, слова на ветер не бросает. Его советам стоит следовать.

Солнце скрылось, окончательно сдав небо во власть надвигающейся ночи. В сумерках заалели первые звезды, а на горизонте наконец-то проступили темные силуэты городских стен. Я прибавил шагу, почти побежал. Ночь — время опасное, маленькие города закрывают ворота после заката. К счастью, я успел. До закрытия оставалось меньше получаса. Стража на входе провела быстрый досмотр, расспросила о цели визита и, не найдя ничего подозрительного, пропустила. У тех же стражников я узнал дорогу к казармам, поблагодарил и зашагал в указанном направлении. Мне нужно было найти капитана Маркуса, старого друга нашей семьи, которого я никогда не видел. Отец велел передать ему важную посылку и письмо — доверить такое мог только мне. Перспектива быть посыльным не радовала, но это было скорее приказом, чем просьбой. Спорить я не стал.

В казармах царило почти безлюдье. После тяжелого дня стража разбрелась по тавернам — опрокинуть кружку-другую, сыграть в карты, отдохнуть. В это время здесь оставались лишь новички, дежурные да капитан. Что ж, даже лучше — меньше лишних глаз. Кабинет капитана нашелся быстро. Маркус был на месте, но мой поздний визит явно удивил его.

— Ты кто такой? — строго спросил он, и я на миг растерялся.

— Я... Меня зовут Эйнджел. Эйнджел Найт. Я сын Брайана Найта.

— Сын Брайана? — в его голосе мелькнуло удивление. — Давно я его не видел. Что нужно?

— Отец просил передать вам это. — Я подошел к столу, снял наплечный мешок и достал тщательно завернутый в ткань и перевязанный веревкой предмет. По форме угадывалась книга, возможно, очень ценная. Положив сверток на стол, я вынул из нагрудного кармана запечатанное письмо и протянул капитану.

— «Капитану стражи в городе Трэдо», — прочел он вслух. — Любопытно. Разберусь позже. Ты, наверное, устал с дороги. Путь от столицы неблизкий, да и трактиров по пути не встретишь. Пойдем, мальчик, сегодня остановишься у меня. Возражения не принимаются! Ты сын Брайана, моего старого друга и спасителя.

Столь резкая смена тона удивила, но в животе урчало, спина горела, а в ушах все еще стоял волчий вой. Я не стал упрямиться. По дороге к его дому мы разговорились, и я немного ожил. Маркус рассказал, как во время войны отец вытащил его из плена, как они подружились. Слушать, как практически незнакомый человек называет твоего отца героем, было приятно и странно одновременно.

Дом капитана оказался не роскошным, но просторным и уютным — то, что нужно старому солдату. Нас встретила его жена, добрая женщина, которая тут же принялась причитать над «бедным мальчиком, загнанным в такую даль». Быстро накрыв ужин, она отправилась готовить мне комнату, а мы с Маркусом принялись за еду. Боже, каким же блаженством после долгих дней сухого пайка и воды были этот горячий густой суп, запеченное мясо и свежий, еще теплый хлеб! Капитан уже собрался расспрашивать меня о жизни, но жена его остановила: «Дай парню с дороги отдохнуть, успеешь еще».

Истинное счастье накрыло меня, когда я наконец погрузился в мягкое ложе. После трех ночей на голой земле под вой волков кровать казалась раем. Да, жизнь вне города — не для меня. Вот если бы я был путешественником... но виноват ли я, что за все годы ни разу не покидал родных стен?

В комнате было тепло и сухо, за окном тихо шумел ночной город, в голове остались лишь добрые мысли. Я обработал ту злополучную царапину и вскоре забыл о ней. Усталость взяла свое, и я провалился в сон мгновенно.

Проснулся я уже поздним утром, но усталость все еще висела на мне тяжелым плащом. Такие путешествия, с непривычки, выматывают намертво. Оглядевшись, я увидел на стуле свою одежду — чистую и сухую. Сердце ёкнуло от благодарности. Дом был наполнен ароматами готовящегося завтрака, и это добавляло радости. Я встал, оделся, мельком глянул в зеркало — выглядел более-менее по-человечески — и вышел из комнаты.

Спускаясь по лестнице, я услышал за дверью сдержанный шум, и внутри всё похолодело. «Что-то случилось». Едва я ступил на последнюю ступеньку, дверь распахнулась, и в прихожую ворвались четверо стражников. Пятым, последним, вошел Маркус. Я даже рот открыть не успел, как он резко скомандовал, указывая на меня:

— Взять его!

Стража в этом городе зря хлеб не ела. В мгновение ока они оказались рядом, грубо заломили мне руки за спину и скрутили ремнями. Прошло не больше трех секунд. Осознание происходящего накрыло меня с запозданием.

— Господин Маркус, что происходит?!

— Молчи и не дёргайся. Так будет лучше.

Он кивком велел страже следовать и вышел на улицу. Двое солдат поволокли меня за собой, еще двое шли сзади. Как будто простого связывания было мало! Что за чертовщина творится? Вопросы рвались наружу, но в моем положении разумнее было слушаться. А пока мне велели молчать. Мы шли в напряженной, гнетущей тишине, словно боялись спугнуть кого-то. Хотя мы и избегали главной площади, на улицах уже появились люди. Горожане с привычным любопытством глазели на процессию, и их взгляды больно впивались в меня, будто я был диковинным зверем, пойманным для потехи толпы. Вся ситуация была невыносимо унизительной. Я был уверен, что это какая-то чудовищная ошибка, и пару раз мне даже казалось, что я все еще сплю. Но сон не кончался.

Окольными путями мы пришли к тем же казармам, где я был вчера. Теперь двор был полон народу — стража проводила утреннюю тренировку. Наша группа миновала его и направилась вглубь крепости. Через пару минут я с ужасом понял, куда мы идем. Расположение укреплений в нашей стране я знал непонаслышке — мы двигались прямиком к тюремным камерам.

Сердце заколотилось чаще. Тюрьмы я не любил, а перспектива оказаться за решеткой пугала до тошноты. Но мимо камер мы прошли, свернули и вошли в какую-то комнату. Тут уж паника вцепилась в горло ледяными когтями. Мы были в пыточной. Цепи, ремни, жуткие орудия, чьё назначение я боялся угадать — всё это встретило меня в полумраке сырого помещения. Маркус показал на стул в центре того, что показалось мне магическим кругом. Стража усадила меня, привязав к спинке, и по знаку капитана удалилась. Дверь захлопнулась. Маркус подошел, остановившись у границы круга.

Паника окончательно захлестнула меня.

— Господин Маркус, что происходит? Я ничего не понимаю!

— Это ты должен объяснить, что происходит!

— Я не понимаю, чего вы от меня хотите?!

Он помолчал, пристально глядя на меня, затем сказал:

— Прежде чем я что-то объясню, мне нужно убедиться, что ты — это ты. Рассказывай мне всё о себе, начиная с самого детства. Затем — что случилось неделю назад. А там посмотрим.

— Хорошо, — нервно вздохнул я. — Расскажу. Но обещайте, что потом вы мне всё объясните.

— Обещаю. Говори.

Глава 1

Меня зовут Эйнджел Найт. Мне недавно исполнилось двадцать. Я сын капитана стражи Брайана Найта, который сейчас служит в столице Великого Миддейна, Флаеморе. Моя мать, Лиана, — целительница в одном из столичных храмов. А еще у меня есть младшая сестренка. Я сам родился и вырос в Флаеморе. Отец учил меня всему, что знал сам: владению оружием, верховой езде, грамоте и счёту. Он мечтал, чтобы я пошел по его стопам в армию, но этому не суждено было сбыться, во многом по моей вине.

Когда родилась сестра, все родительское внимание досталось ей. Я почувствовал себя брошенным и пустился во все тяжкие в поисках приключений. Иногда это были безобидные шалости — драки с друзьями, передразнивание стражников. Порой заходило дальше. Нет, я не горжусь этим, но прошлого не изменить — я был глупым мальчишкой. Отец знал, как меня усмирить: он загонял меня на тренировках в три раза сильнее обычного. На пару дней это помогало, а потом я снова влипал в историю.

Но всему приходит конец. К пятнадцати годам ко мне наконец-то пришло какое-то подобие ума, и я поутих. Мне, как и любому парнишке в этом возрасте, хотелось себя проявить, поучаствовать в настоящем деле. Отец это заметил и хотел отдать меня в рекруты. Возраст подходящий, навыки — благодаря постоянным тренировкам— отличные. Но его планы рухнули. В корпусе уже давно наслышались о моих «подвигах», а репутация для них значила много. Меня отказались принимать. Даже шанса не дали себя проявить.

Сказать, что отец разозлился — значит ничего не сказать. Мне же было нестерпимо стыдно. Мы тогда здорово поссорились. И я решил во что бы то ни стало вернуть его расположение. Решил сделать ему подарок — хороший меч. Бывший солдат должен был оценить. Но где взять на него деньги? Нужна была работа, приличная и честная. К счастью, друзья не отказали в помощи и после долгих поисков один приятель позвал меня в кузницу, которой владел его отец. Уверен, помощник был нужен больше ему, чем мастеру, но это был лучший вариант. Сам кузнец поначалу отнесся ко мне без энтузиазма, но всё-таки согласился принять меня в помощники.

Я надеялся подзаработать на меч, но не ожидал, что в последствии стану учеником! Особым талантом к кузнечному делу я не блистал, но вкладывался с головой. Через пару лет уже мог выковать неплохой клинок. Отец был счастлив узнать, что сын «взялся за ум». Пусть не гвардеец, но занимаюсь добрым делом, да и мастер хвалил за упорство. Мы с отцом помирились. Конфликт исчерпался, но свое намерение я не оставил. И вот, спустя время, я выковал клинок, который не стыдно было бы вручить такому воину, как мой отец. Не самый лучший в его жизни, но хороший, честный. В него я вложил кучу сил, времени и денег на материалы. Наставник тогда сказал, что такими темпами я скоро превзойду его мастерство. Это была первая по-настоящему высокая оценка. Я понял — это тот самый меч. И, едва вернувшись домой, вручил его отцу.

К моему удивлению, это сработало. Он был тронут. Я долго извинялся за свое ужасное поведение, говорил, что осознал ошибки. Он ответил, что давно простил меня, потому что я его сын и он меня любит, а то, что я нашел дело по душе, радует его больше всего. Но меч... меч он не взял. Не потому, что не понравился. Просто решил, что владеть им должен я.

— Ты создал этот клинок, — сказал он. — Ты вложил в него душу. Тебе им и пользоваться. Пусть он будет не только защитой, но и напоминанием: любую ошибку можно исправить, если упорно трудиться.

Так у меня появился отличный меч, и я поклялся больше не огорчать старика. Я был счастлив! Кузнечное дело мне полюбилось, и я продолжал заниматься им до недавнего времени. Пока неделю назад не произошло кое-что.

Я возвращался домой после долгого дня в кузнице. Уже стемнело, и я спешил — знал, мать начнет волноваться. Чтобы срезать путь, свернул в переулки. Признаться, ходить по ним мне не доводилось. Через некоторое время я понял, что заблудился, и решил вернуться. В этот момент неподалеку раздался крик. Первым порывом было бежать. Но прозвучал второй крик — женский. И во мне вспыхнуло желание помочь. Сейчас, оглядываясь, я жалею, что не сбежал тогда. Но в тот миг в голове были иные мысли: «Чего бояться? У меня есть меч, а впереди — опасность!» Я помчался на звук, воображая, как спасаю прекрасную девушку из лап бандита, как беру ее на руки, как она осыпает меня благодарностями... Эти картинки гнали меня вперед.

На месте я увидел жуткое зрелище: молоденькая девушка лежала на земле, а над ней клубилось... привидение! Эти неживые твари бродят среди нас, охотясь на души. По книгам, они чаще нападают ночью, на спящих. Но вокруг больших городов стоят защитные барьеры! Как эта нечисть оказалась здесь? Я оцепенел от ужаса, не в силах пошевелиться. Чудовище, видимо, высосав жизнь из несчастной, озиралось в поисках новой жертвы. Его взгляд упал на меня. Оно поплыло в мою сторону. Я хотел бежать, но ноги стали ватными, взгляд приковало к приближающемуся полупрозрачному силуэту. Когда призрак преодолел половину расстояния, я услышал чей-то голос. Существо замерло, а через миг растворилось в воздухе.

К девушке подошел человек. Похоже, это его голос я и слышал. Он осмотрел лежащую, и лишь потом заметил меня. Наши взгляды встретились. Я был парализован страхом. Он сказал тихо, почти беззвучно:

— Не волнуйся. Она просто от испуга в обморок упала.

Я вздрогнул. В его голосе было что-то отталкивающее — ледяное и чуждое. Может, это был просто страх. Постояв, он так же неторопливо, как тот призрак, направился ко мне. Шаг за шагом. Я в ужасе наблюдал, не смея двинуться. Он встал вплотную и начал разглядывать меня с нескрываемым любопытством. Я сквозь пелену страха тоже вглядывался в него.

Мужчина средних лет, высокий — на голову выше меня. На нем был полный комплект церемониальной брони, украшенной рунами, через плечо перекинут алый плащ. Длинные черные волосы собраны в хвост. Простые люди так не одеваются — передо мной был явно благородный господин, возможно, даже из королевской семьи. Что ему нужно в этих трущобах? Он заметил мой взгляд и прервал молчание:

— Здравствуй, Эйнджел.

Я не мог вымолвить ни слова, лишь беззвучно шевелил губами.

— Понимаю, — продолжил он. — Ты в недоумении. Но наша встреча предрешена. Сейчас я не могу рассказать всего. Знай лишь одно: с этого момента твоя жизнь изменится. Эта встреча запустит цепь событий, и в них тебе уготована главная роль.

— Я не понимаю...

— Поймешь со временем. А сейчас просто знай: твоя главная миссия в этом мире началась.

Он что-то прошептал. У меня перехватило дыхание, внутри всё похолодело, мир поплыл и потемнел...

Очнулся я уже дома. Сначала подумал — кошмар. Ан нет! Оказалось, я пролежал без сознания два дня. Бедная мать с ума сходила от волнения. Как я позже узнал, в ту ночь полчища призраков заполонили улицы. Стража с инквизицией кое-как отбили атаку, а в той самой подворотне отец нашел меня. Он решил, что я стал жертвой нежити, и перепугался насмерть, но жрецы не нашли следов темной магии, да и сам чувствовал себя отлично, потому решил отцу ничего не рассказывать. Инквизиторов я терпеть не мог, а они терпеть не могли всех, кто хоть как-то связан с магией. Расскажи я — и дорога в их логово была бы мне заказана. Я солгал. Обрезал историю на встрече с незнакомцем, сказав, что наткнулся на грабителя, который оглушил меня. Отец отнесся к рассказу с подозрением, но допытываться не стал.

Не прошло и дня, как отец снова вызвал меня. Я уж было решил, что он вернется к ночным событиям, но опасения не оправдались. Вместо этого он дал поручение: доставить важную посылку его другу, капитану стражи города Трэдо. Я удивился: почему бы не послать кого-то еще? Но отец настаивал. Злить его снова не хотелось, да и это был шанс сбежать от столичных волнений. Я согласился. Путь из Флаемора в Трэдо занял у меня неполных четыре дня. А дальше вы знаете.

Глава 2

Я закончил и замолчал. В пыточной повисла тишина, которую нарушал лишь прерывистый звук моего дыхания. Капитан обдумывал услышанное. Конечности онемели от неудобной позы, но я боялся пошевелиться. К счастью, заговорил первым Маркус.

— Да, Эйнджел, — тяжело вздохнул он. — Твой рассказ многое прояснил.

— О чем вы? — не выдержал я. Нервы были на пределе. — Вы обещали объяснить всё, если я расскажу! Я рассказал. Теперь ваша очередь.

Он усмехнулся. Связанный парень, конечно, не выглядел угрожающе. Капитан медленно достал из кармана листок, развернул его.

— Это то самое письмо, которое ты мне доставил. Оно от Брайана, я узнаю почерк. Сегодня утром я решил прочесть его в первую очередь. И его содержание заставило меня арестовать тебя и привести сюда.

Я все еще не понимал, что там могло быть такого. Маркус, видя мое недоумение, начал читать вслух:

«Дорогой друг Маркус!

Пишу тебе по делу крайне серьезному и тяжелому. В нашей семье случилась беда, и я надеюсь лишь на твою дружескую помощь.

Два дня назад Флаемор атаковала армия призраков. Не знаю, как быстро вести дойдут до Трэдо, но надеюсь, к моменту получения письма ты уже будешь в курсе. Мы с тобой знаем, что набеги нежити на деревни и малые города — дело привычное, но чтобы на столицу... Впервые. Сейчас мои люди вместе с инквизицией ведут расследование. Подозреваю магическое вмешательство.

Но пишу я не об этом. После того как мы отбили атаку, я бросился домой, дабы удостовериться, что с семьей все в порядке. По дороге, на глухой улице, к своему ужасу, я нашел своего сына Эйнджела. Он лежал без сознания, сжимая в руках какую-то книгу, которую я тогда рассмотреть не успел. Я испугался, что он стал жертвой нежити, но жрецы не нашли и следа скверны.

И все же я знаю: с моим сыном что-то не так. Умоляю, проверь, не омрачен ли его разум проклятьем. Попроси рассказать о себе. Я регулярно писал тебе о семье, ты знаешь, каким должен быть его рассказ. Выясни, что случилось с ним в ту ночь на самом деле. Уверен, он скрывает это от меня, боясь инквизиции, но в том, что произошло, скорее всего, виноват я. Прошу отнестись с пониманием к тому, что напишу дальше, и рассказать моему сыну эту историю. Но только после того, как убедишься в том, что он чист.

Произошло это много лет назад, через пару месяцев после рождения Эйнджела. В столице бушевала эпидемия. Лиана дни и ночи проводила в храме, помогая больным. Возвращалась лишь покормить младенца и поспать. Испытание для нас всех было тяжким. Война только закончилась, денег было в обрез. И когда Лиана сама слегла, я оказался бессилен: нужных снадобий не достать. Жрецы в храме были, но их искусство — детская забава по сравнению с даром моей любимой. Я отчаялся. Больно и обидно было смотреть, как она с каждым днем угасает. Я хоронил горе в кружке.

И вот однажды, возвращаясь из таверны пьяным в стельку, я столкнулся со странным человеком. Обличья его не помню, но броня, украшенная рунами, резала глаз. И, похоже, только мой. Он предложил любую помощь в обмен на кое-что с моей стороны. Я, пьяный и озлобленный, решил над ним подшутить. Повел его к себе, подвел к ложу умирающей жены и сказал: «Исцели ее. Сию же секунду. Тогда проси чего пожелаешь». На чудо я не надеялся — просто хотел посмотреть, как он будет отнекиваться. Но незнакомец не смутился. Протянул руку, коснулся лба Лианы... и произошло невозможное! Кожа порозовела, дыхание выровнялось. Она исцелилась у меня на глазах.

Я протрезвел мгновенно. Решил, что передо мной беглый маг, отвергший учение, опасный и непредсказуемый. Испугался, что он навредил Лиане, хотел выгнать его, но тот и не думал уходить. В этот момент проснулась Лиана. К моему изумлению, она заявила, что чувствует себя прекрасно. Хотела бежать обратно в храм, но я уговорил ее отдохнуть.

Все это время незнакомец стоял у стены, возле колыбели. И словно бы был невидим для Лианы! Меня это насторожило, но я решил, что так даже лучше — меньше волнений для жены. Когда она снова уснула, я подошел к гостю — время платить по долгам. Был безмерно благодарен и сказал, чтобы просил чего хочет, но то, что он потребовал…

Он попросил у меня Эйнджела.

Точнее, он сказал, что сейчас ему малыш не нужен, но через какое-то время он явится за ним, и тогда моему сыну предстоит стать частью великого события, что изменит мир.

Я был в шоке. Какой-то странный тип излечивает жену и требует моего сына «на потом»! Я попытался отказаться, но он не слушал: «Ты согласился на сделку, когда пригласил меня в дом». Он протянул руку к колыбели, погладил младенца по голове, развернулся и исчез, не сказав больше ни слова.

Прошли годы. Я почти забыл тот случай — мало ли что померещится в пьяном бреду? Но события той ночи всё вспомнили. А именно — та книга в руках Эйнджела. Под обложкой я нашел клочок бумаги: «Настало время вернуть долг». Саму книгу прочесть не удалось — она зачарована. И я понял: в ту ночь тот человек (если это был человек) приходил за моим сыном.

Эйнджелу опасно оставаться в городе. Если инквизиция узнает, беды не миновать. Да и тот тип, полагаю, все еще здесь и снова придет за ним. Умоляю, Маркус, помоги моему мальчику разобраться. Я отправляю его к тебе с книгой и этим письмом под предлогом важного поручения. Надеюсь, ты поймешь серьезность ситуации и поможешь.

С уважением,

Брайан Найт, капитан стражи Флаемора.»

Маркус сложил письмо и убрал его в карман. У меня в голове всё перепуталось. Очень хотелось верить, что это ошибка, но факты говорили сами за себя.

— Поэтому, — снова начал капитан, — я привел тебя сюда. Ты сейчас внутри круга правды. Он определяет, лжешь ты или нет. Связывать тебя было необязательно, но для отвода глаз. Попробуй солгать — круг воспламенится, даже если ложь продиктована проклятьем. Поступим так: я развяжу тебя, ты медленно выйдешь из круга, и мы посмотрим на его реакцию.

Он обошел стул, развязал веревки и снова встал у границы. Я поднялся, ноги одеревенели, и медленно переступил через мерцающую линию. Никакого сопротивления. Я вышел, и круг погас. Маркус нахмурился. Что-то было не так.

— Ну что? Я вышел, и со мной всё в порядке? — спросил я первым, в голосе прозвучала надежда.

— Отчасти, — капитан поднял взгляд от потемневшего круга. — Но в чем-то ты ошибаешься. С тобой явно что-то не так.

— Что вы имеете в виду?! — возмутился я. Ситуация снова начинала бесить. — Вы же сами сказали: выйду — значит, чист!

— Ты прав, ты чист. Но не совсем.

— Это как?

— Когда ты вышел, круг погас. А не должен был. Насколько я знаю, такая реакция — если рядом маг.

— Разве такое возможно? Я родился без магических способностей.

— Не уверен, — протянул Маркус, глядя на погасшую пентаграмму. — Может, это какое-то проклятье? В любом случае, надо выяснить. Магия — штука опасная, и кто знает, как это аукнется.

Глава 3

Если раньше приключения были желанной игрой, то теперь они настигли меня против воли, и это было отвратительно. Тот человек, кем бы он ни был, оказался прав — с той злополучной ночи моя жизнь перевернулась с ног на голову. Узнав правду, я не желал возвращаться домой. Я чувствовал себя преданным. Отец, в сущности, продал меня когда-то давно первому встречному за дешёвый фокус, даже не задумавшись, что, возможно, отдаёт своё дитя нечисти. Как можно было совершить подобное и молчать все эти годы?

Признаться, в замешательстве пребывал и сам господин Маркус. Как выяснилось, он знал эту историю, но в куда более приглаженном виде: матушка действительно тогда тяжело заболела, но позднее пошла на поправку, и отец списал её выздоровление на крепость духа и милость Создателя. Маркусу, впрочем, было не до тонкостей — он прекрасно понимал мою боль и позволил мне остаться у него на неопределённый срок, не тревожа рану свежими расспросами. К тому же, он не хотел отпускать меня, пока не разберётся с этим проклятием. Сам он, конечно, ничего сделать не мог, но пообещал помочь найти нужного человека или обряд, который вернёт всё в норму. Подавленный и сломленный, я принял его помощь.

После случившегося прошло около трёх недель. Я понемногу приходил в себя, но написать домой всё ещё не решался. За меня это сделал Маркус, отправив весточку, что со мной всё в порядке и я просто решил погостить у друга семьи. Капитан, кстати, начинал мне нравиться — не такой суровый, как отец, но требовательный и справедливый. Он проводил время с подчинёнными то на тренировках, то в патрулях, а порой и в таверне за кружкой эля. Солдаты относились к нему с неподдельным уважением — вероятно, потому что и он видел в каждом личность, а не расходный материал. Если у кого-то случалась беда, он закрывал глаза на отсутствие, но позже требовал отработать потраченное время. Это было честно, и никто не роптал, отправляясь в вечерний патруль после пропущенной дневной смены. В общем, Маркус был уважаемым человеком, и заслуженно.

За время, проведённое вместе, мы кое-что выяснили. Например, что наложение проклятий не проходит бесследно — при должных знаниях можно узнать, чья именно магия стоит за ним. Книгу мы тоже пытались прочесть, но не продвинулись дальше отца. Буквы расплывались, едва я пытался сложить их в осмысленную строку; урывчатые фразы не давали целостной картины. Значение книги оставалось тайной, и мы решили не тратить на неё силы.

Главной же проблемой оставалось проклятие. Неясность его природы делала поиск противоядия почти невозможным. Я не чувствовал недомогания, вокруг не случалось ничего странного. Какое-то глупое, бесполезное проклятие, не дающее ни урона, ни преимуществ. Проблема усугублялась тем, что в городах магов было мало — их недолюбливали. Считалось, что сила магии — антипод силе божественной, а сами волшебники заключают сделки с демонами ради могущества. Лишь те, кто воспитывался при храме, могли практиковать открыто. Они отреклись от всего тёмного и посвятили свою силу добрым делам, как того требовал Создатель. Но такие маги в проклятиях не смыслили ничего. Снимать их умели от силы десять человек на всю страну. Значит, помощь нужно было искать у тех, кто растил свой дар не под святыми сводами, а в тени и тайне. Проще говоря, нам требовался волшебник, знакомый с чёрной магией не понаслышке.

Найти такого — задача не из лёгких. Люди подобного толка редко афишируют свои способности. Хорошо, что я искал не один. У Маркуса в городе были связи, и уже через неделю нужные люди вышли на след одной ведьмы. Мы решили не тянуть и назначили встречу. К моему удивлению, она согласилась почти сразу и попросила прийти к ней домой ближе к полуночи. Весь день я провёл на нервах, преследуемый смутным предчувствием, что что-то пойдёт не так. Маркус же, напротив, вёл себя как обычно — или просто умел не показывать волнения. Когда настала ночь, капитан молча накинул плащ, бросил «Идём» и зашагал вперёд. Я последовал за ним.

Хоть я и жил в Трэдо уже две недели, узнать его поближе мне так и не удалось — всё время уходило на поиски информации в книгах. Поэтому теперь я лишь старался не отставать, петляя за Маркусом по тёмным улочкам, освещаемым лишь редкими факелами стражников и тусклым светом из окон. В такой час порядочный человек на улице не появлялся — каждый угол мог скрывать вора или бандита. Но куда страшнее была возможность встретить призрака. От вора откупишься парой монет; встреча с нежитью могла стоить души. Почему подобное всегда происходит ночью, в этой давящей, почти физической темноте? Успокаивало лишь, что сегодня было полнолуние, да и шли мы недолго. Пройдя несколько кварталов, мы оказались у маленького, бедного домика. Краска облупилась, ставни висели криво, крыша проседала. Именно таким, по рассказам стариков, и должно было быть логово ведьмы — жутковатое, неприветливое. Я, конечно, давно не ребёнок, но от этого места всё равно стало не по себе.

Дверь открылась, и на пороге нас встретила миловидная девушка с длинной русой косой, одетая в скромное чистое платье. Она и оказалась той самой «ведьмой». Сначала я внутренне усмехнулся своей глупости — поверил сказкам! — но потом вспомнил, что беглые маги хитры и могут принять любой облик, так что решил не терять бдительности. Хозяйка пригласила нас внутрь. В доме не было ни черепов, ни магических шаров, ни сушёных лягушек — лишь чистый стол и белая скатерть. Пока я пересказывал ей свою историю, чёрный кот запрыгнул ей на колени, свернулся клубком и замурлыкал. Наконец-то! Хоть одно доказательство, что она колдунья. Хотя у Маркуса дома тоже был чёрный кот, так что, возможно, я и ошибаюсь.

Выслушав нас, девушка задумалась, а потом спросила:

— Книга при вас?

— Да, — ответил Маркус, кладя её на стол.

— Очень хорошо, — протянула она, с интересом разглядывая красную, украшенную золотом обложку. — Господин Маркус, прошу вас выйти и оставить нас с господином Эйнджелом наедине. Подождите снаружи.

Мне это не понравилось, но капитан без лишних слов повиновался. Мы остались одни. Ведьма ещё немного смотрела на книгу, а затем медленно перевела взгляд на меня:

— Дай мне руку. И постарайся расслабиться.

Я, с опаской, протянул ей ладонь. Она накрыла её своей и начала шептать заклинания. Воздух сгустился, наполнившись внезапным всплеском магической силы. Она закрыла глаза, продолжая бормотать, словно ведя тихую беседу с кем-то невидимым. У меня в ушах начался гул — сначала тихий, но нарастающий, заглушающий её шёпот. Становилось невыносимо. Я дёрнул руку, пытаясь прервать сеанс.

Колдунья вздрогнула, словно очнувшись от тяжёлого сна. Гул прекратился, но неприятное ощущение осталось.

— Ну? — нетерпеливо начал я. — Что выяснили? Это проклятие? Сможете снять?

Она помолчала, приходя в себя, и затем медленно ответила:

— Не могу сказать, что это. Но точно не проклятие и не одержимость. С таким я не сталкивалась. За тобой следует некая магическая сущность, но природа её мне не ясна. Всё, что удалось понять — она не желает тебе зла. Скорее, стремится помочь.

Объяснение было туманным. Я требовал конкретики, но ведьма, похоже, и сама была в недоумении.

— Эта сущность преследует тебя, — сказала она. — Тебе следует встретиться с ней лицом к лицу. Это твоя судьба. Ты прервал меня, но из того, что я успела узнать, тебе нужно отправиться в Храм Чистых Вод. Он к западу от Трэдо. Иди туда как можно скорее. Один. И возьми книгу — она важна.

Я спросил, может ли она прочесть её, но она покачала головой: сущность запретила ей касаться книги. Разобраться предстояло мне самому. Больше ничего внятного добиться не удалось.

Мы вышли. Маркус заплатил и дал слово хранить молчание. По дороге домой я передал ему слова ведьмы. Капитан пребывал в таком же замешательстве, что и я. Единственное, что ему показалось разумным, — последовать совету. Храм был местом силы, а значит, там наверняка могли помочь.

Я не знал ни одного города, возле которого не было бы какой-нибудь святыни. У каждой — своё предназначение: хранить реликвии, проводить ритуалы, служить местом паломничества. Храм Чистых Вод был общедоступным и безопасным — дорога к нему хорошо натоптана паломниками. Маркус согласился отпустить меня одного — в конце концов, я мог за себя постоять, а угрожать могли разве что дикие звери. Интуиция, однако, шептала, что всё может быть не так просто. Но делиться дурными предчувствиями я не стал — не хотел, чтобы он счёл меня трусом. На следующее утро я был готов. Жена Маркуса, успевшая ко мне привязаться, собрала мне в дорогу еды. Маркус попытался отчитать её за излишнюю опеку, но та и ухом не повела. Она обняла меня на прощание, взяв слово быть осторожным; капитан пожал руку и пожелал лёгкой дороги. И я вышел за городские ворота.

Погода стояла отменная. Ночной дождь намыл воздух до хрустальной свежести. Солнце уже взошло, и капли росы на траве поблёскивали, переливаясь в его лучах. Путь предстоял недолгий, и я решил не спешить, представив, что иду на прогулку. По правую сторону раскинулся зелёный, дышащий жизнью лес, из которого то и дело выпархивали птицы или выбегали зайцы. Завидев меня, они мгновенно скрывались в чаще, но само это движение говорило: лес живой. Своеобразный зелёный город со своими обитателями — большими и малыми, опасными и безобидными. Только стены у него были не каменные, а из листвы и стволов, защищавших своих жителей и без башен. Через час дорога свернула влево. Теперь справа расстилалось пшеничное поле, а слева бежала неширокая речка. Мне стали встречаться торговые повозки, крестьяне, патрульные. К счастью, паломников не было. Я всё ещё не понимал до конца, зачем иду в святилище, но было ясно: там могло произойти что угодно, и лишние свидетели были ни к чему.

Ещё через пару часов я наконец добрался до Храма Чистых Вод. Это была сеть из трёх водопадов, окруживших небольшое озеро. Вид и впрямь завораживал — тенистая прохладная роща, ведущая к зеркальной глади воды. Я ещё ни разу не видел священного места в уродливом уголке. Они всегда были прекрасны, заставляя верить в их волшебную природу. Храм Чистых Вод исключением не был. Я понял это, подойдя к озеру: вода была прозрачна, как воздух, и дно просматривалось в мельчайших деталях.

У берега стояли каменные скамьи и алтарь, испещрённый рунами. Подобные я видел и раньше. Паломники оставляли на нём пожертвование, касались символов наверху и загадывали желание. Может, и мне стоит попробовать? Я не знал, какое подношение здесь уместно, но оно должно быть ценным. Самое ценное, что у меня было — мой меч. Не королевский, не священный, но дорогой сердцу. Расставаться с ним из-за непонятного проклятия не хотелось, но и жить с этой загадкой дальше было невмоготу. Будь что будет!

Я вынул клинок, аккуратно положил его на холодный камень алтаря, коснулся рун, закрыл глаза и произнёс:

— Оставляю здесь свою наибольшую ценность. Взамен прошу Создателя исполнить моё желание. Хочу во всём разобраться и положить конец этой истории!

Несколько мгновений я стоял неподвижно, ожидая чуда. Но ничего не произошло. Я открыл глаза: меч по-прежнему лежал на алтаре.

— Видимо, этот кусок металла не считается весомой ценностью, — горько пробормотал я себе под нос.

— Нет, — раздался голос сзади. — Меч довольно хорош. Просто Создатель не в силах исполнить твоё желание.

Я замер. Этот голос... Он был до боли знаком! Медленно, словно боясь спугнуть мираж, я обернулся и понял, где слышал его раньше.

Передо мной стоял человек с длинными чёрными волосами, собранными в хвост, в церемониальной броне и с алым плащом, перекинутым через плечо.

Глава 4

Опять он! Как чёрная метка, как злой рок, от которого не спрятаться. Всё, чего я касался с момента нашей встречи, превращалось в хаос. Гнев и страх сплелись внутри в тугой горячий клубок.

— Чего тебе от меня нужно?! — вырвалось у меня, и я отпрыгнул на пару шагов, будто от ядовитой змеи. Нервы, уже измотанные до предела, звенели тонкой струной. — Как ты нашёл меня в священном месте, да ещё средь бела дня? Впервые вижу беглого мага, который разгуливает по святыне, словно по бульвару!

Незнакомец лишь усмехнулся — холодной, беззвучной усмешкой, от которой по спине пробежали мурашки. Он сделал шаг ближе, слегка наклонился, и его дыхание, холодное, как зимний ветер, коснулось моего лица.

— Будь я беглым магом, мне бы не позволили проникнуть в город, не говоря уж о встрече с тобой.

— Но тогда…

— Для начала, — отрезал он, отступая на прежнюю дистанцию с королевской неспешностью, — позволь представиться. Меня зовут Фелмор. Вернее, когда-то звали. Можешь обращаться так и теперь. Я не человек, не призрак и не демон. Я — Хранитель.

— Хранитель? — я недоверчиво выдохнул. — Что это вообще значит?

— Это значит, что я оберегаю одну из реликвий в этой части света, — его голос прозвучал торжественно и отчуждённо. — А ещё это значит, что я избрал тебя претендентом на роль следующего Создателя.

В его словах не было ни капли безумия, лишь ледяная, неопровержимая уверенность. От этого становилось ещё страшнее.

— Я… ничего не понимаю…

— Тебе следует уяснить кое-что, — он сделал плавный жест рукой, приглашая присесть на ближайшую скамью. — Мир меняется. Всё вокруг преображается, и нам с тобой суждено стать причиной величайших из этих перемен.

— О каких переменах ты говоришь? — меня начало раздражать это напыщенное блуждание вокруг да около.

— О тех, что случаются циклично, раз за разом, перерождая саму суть бытия, — ответил он, и на его губах заиграла загадочная, малоприятная улыбка.

— Говори понятнее! Я не мастер разгадывать ребусы. Ближе к сути!

Фелмор тихо рассмеялся — сухим, безжизненным смехом, в котором не было ни капли веселья. Сквозь эту странную улыбку он начал свой рассказ:

— Малыш, этот мир близок к своему завершению. Не к гибели — к перерождению. Ты же знаешь, кто такой Создатель? — я молча кивнул, не в силах выдавить ни слова. — Полагаю, ты, как и все в этом мире, думаешь, что это некое божество, сотворившее всё сущее? На самом деле правда куда интереснее. Никто не знает, когда и кем был создан этот мир. Но управлять им, землями, морями, небесами и судьбами людей всё равно кто-то должен. Вот этим и занимается Создатель. Им становится человек, рождённый в этом мире. Но он не правит вечно. В конце каждой эпохи нынешнего правителя должен сменить другой. А как выбрать нового бога? Для этого и было придумано состязание, в конце которого ждёт главный приз — шанс стать самим Создателем. Я здесь, чтобы сообщить: ты — один из участников этой гонки. И она вот-вот начнётся.

— Что ты имеешь в виду?! — не выдержал я. — Не припоминаю, чтобы я соглашался на что-либо подобное!

— Твоё согласие мы обсудим позднее, — отмахнулся он. — Для начала позволь рассказать о твоей роли. Ты — один из шести человек, избранных Хранителями шести сторон света. Я — Хранитель западной звезды. У каждой стороны — свой Хранитель и свой избранник. Наша задача — выбрать человека, который однажды, возможно, станет новым богом. Выбор всегда остаётся за Хранителем, но ключевую роль играет возраст претендента: это должен быть младенец, которому ещё не исполнился год. Иначе есть риск, что печать не ляжет. Эта самая печать, которую я когда-то оставил на тебе, — метка. По ней каждый Хранитель может найти своего избранного, когда придёт час. Спешу сообщить — этот час настал. Я и разыскал тебя в твоём городе, но поговорить нам помешала некстати появившаяся армия духов. Теперь тебе всё ясно?

Я слушал, затаив дыхание, не в силах прервать этот бредовый поток. Его слова звучали слишком дико, слишком невероятно, чтобы быть правдой. В голове не складывался ни один вопрос — лишь хаос из обрывков фраз: «Хранители», «избранные», «Создатель-человек» …

— Это звучит невероятно, — наконец выдавил я, тщательно подбирая слова. — Но допустим, ты говоришь правду. Тогда что тебе нужно от меня сейчас?

— Твоя первостепенная задача — найти реликвию, что покоится здесь, в Миддейне.

— Реликвию? — перебил я. — Ты про те волшебные вещи, что хранят в храмах?

— Нет. В нашем контексте реликвии — это мощнейшие магические артефакты, вмещающие в себя силу, что я бы назвал божественной, — кратко пояснил Фелмор. — Активировать их могут лишь избранный и его Хранитель, связанные особым образом. В каждой из шести сторон света — своя реликвия. Но заполучить их все суждено лишь одному. Поэтому всем шести претендентам, создав связь, должно быть ясно: им предстоит либо устранить других избранных, либо пасть самому. И не обязательно делать это вручную — достаточно просто первым добраться до реликвии. Тот, кто соберёт все артефакты и, как следствие, аккумулирует их силу… Станет новым богом этого мира.

Он замолчал, внимательно наблюдая за моей реакцией. Его взгляд, тяжёлый и пронзительный, будто сверлил меня насквозь. В голове всё смешалось. По его мнению, я должен был сорваться в неизвестность, ринуться в смертельную гонку с незнакомцами только потому, что некий странный тип назвал меня «избранным»? А его слова о неизбежном противостоянии, где ставка — жизнь… И кульминация — стать Создателем? Бред! Ни в одном священном писании не упоминалось, что судьба мира зависит от шестерых человек.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы хоть как-то переварить сказанное. Шесть Хранителей. Шесть кандидатов. Шесть реликвий. Шесть сторон…

— Почему ты говоришь, что сторон света шесть? — наконец спросил я. — Их всего четыре.

— Нет, шесть, — твёрдо парировал Фелмор. — Запад, восток, север, юг. А также небо и земля.

Мне показалось это натянутой трактовкой. Если следовать такой логике, сторон могло быть и больше. Небо — сторона света? Стороны нужны для ориентирования. Глядя на восток, понимаешь, где восходит солнце. А что даст взгляд вверх или вниз?

Я поделился сомнениями. Хранитель, не задумываясь, ответил:

— Сверху — Рай, на который люди ориентируются в жизненном пути. Снизу — Ад, которого они стремятся избежать. Это тоже направления, Эйнджел. Не в пространстве, но в духе.

— То есть, помимо бега по земле, мне придётся каким-то чудом попасть на небеса и в преисподнюю? — с горькой иронией в голосе спросил я.

— Не совсем так, — задумчиво ответил Фелмор. — Но в целом… да. Нам предстоит посетить миры небесный и подземный.

После этих слов последние остатки веры в реальность происходящего рухнули. Наверное, это кошмар. Я встал, дошёл до озера и принялся умываться ледяной водой. Резкий холод обжёг кожу, прояснив сознание. Это было реально. Закончив, я оглянулся: Хранитель сидел на своём месте, с нескрываемым интересом наблюдая за моими потугами прийти в себя. Может, я схожу с ума? Мать рассказывала о безумцах, что слышали голоса и творили ужасные веса по их велению.

Чтобы убедиться, я снова подошёл к нему и хлопнул ладонью по наплечнику его брони. Раздался глухой, вполне материальный стук по металлу. Фелмор изумлённо поднял бровь, словно спрашивая о смысле этого жеста. Я молча развернулся, отступил к алтарю и прислонился к нему спиной. Дикое, сдавливающее грудь осознание: всё это — не сон.

Хранителю, видимо, надоело это представление.

— Не очень понимаю, чего ты добиваешься, — сказал он сухо. — Но твои действия смущают. Давай забудем эту сцену и перейдём к той части, где ты соглашаешься создать со мной магическую связь.

Я чувствовал себя выжженным и опустошённым, но слова его прозвучали на удивление ясно, будто эхом отозвавшись прямо в черепе. Это неприятное ощущение заставило меня вздрогнуть.

— Я ещё ничего не соглашался! И не собираюсь! Я отказываюсь. Ищи себе другого дурачка для своих игр!

Прозвучало грубо, но какое мне было дело до чувств этого существа? Вскочив на ноги, я уже направился к выходу из рощи, но Фелмор молнией встал на моём пути. Его голос потерял налёт снисходительности, став стальным и не терпящим возражений.

— Подумай хорошенько. Если другой кандидат заберёт твою реликвию, ты умрёшь. Хочешь ты того или нет, но ты связан с ней с того самого мига, как я оставил на тебе свою печать.

— Так перенеси её на кого-нибудь другого! А меня оставь в покое! — в отчаянии выкрикнул я.

— Пока ты жив — это невозможно. Печать нельзя снять. Найти другого претендента я смогу лишь в случае твоей смерти.

Эти слова вогнали меня в ступор. Почему он не сказал этого сразу? Горький ком подкатил к горлу. От этой безысходности стало физически дурно.

— Можно мне подумать? — слабо спросил я. — Решение не из лёгких. Мне нужно время взвесить всё.

— Можно. Но я должен услышать твой ответ сейчас. Ты не уйдёшь отсюда, пока не решишь.

«Сделать выбор». Какой тут выбор? Либо умереть, либо попытаться выжить, заплатив за это жизнями как минимум пятерых незнакомцев. Пожертвовать собой ради них? Но я их не знаю! Я не герой, не мученик. Я просто не готов принять, что смерть может настигнуть меня в любой миг. От этих мыслей голова раскалывалась. Я снова отошёл к озеру, сделал глоток воды. Освящённая влага придала слабую, призрачную уверенность.

С одной стороны — отказ и ожидание внезапного конца. С другой — долгий, смертельно опасный путь, о котором, возможно, буду жалеть. Но одного я знал точно: умирать сейчас, когда моя жизнь только-только началась, не увидев и малой доли мира… Нет.

— Ладно, — тихо сказал я после долгой, мучительной паузы. — Одно я знаю точно — умирать мне пока рано.

— Итак, твоё решение? — переспросил Хранитель, и в его глазах мелькнула искра — то ли удовлетворения, то ли простого любопытства.

— Скорее всего, я об этом пожалею… Но да. — Я выпрямился, стараясь вложить в голос твёрдость, которой не чувствовал. — Я согласен создать связь. Кстати, что именно ты подразумеваешь под «связью»?

Фелмор улыбнулся, но на мой вопрос не ответил. Его явно порадовало моё согласие, тогда как я пребывал в полной прострации. «Будь что будет», — слабо подумал я. Хранитель подошёл к алтарю и взял мой меч, о котором я позабыл. Осмотрев клинок, он кивнул:

— Всё-таки неплохое оружие ты выковал. Уверен, оно ещё не раз спасёт твою шкуру. Возьми. Убери в ножны, чтобы потом не забыть.

Я покорно подошёл, взял меч. Лезвие блеснуло в солнечном свете холодной сталью. Я вложил его в ножны — привычное, успокаивающее движение.

— Хорошо. Теперь приготовься, — сказал Фелмор, приближаясь почти вплотную. — Чтобы создать связь, мне придётся трансформировать печать. Это… не самый приятный процесс. Не знаю, сколько займёт времени, но помни: это почти безопасно.

Его слова не вселяли уверенности, но отступать было поздно. Он что-то прошептал — древнее, ползучее заклинание. И у меня начало темнеть в глазах. Возникло то самое, знакомое чувство из той ночи в переулке. Что бы это значило?

Дальше я уже не мог думать. Тьма, густая и вязкая, поглотила сознание. Я чувствовал, как всё моё тело наполняется чужой, мощной силой. Она вливалась волнами, каждая — ярче и болезненней предыдущей. Временами всплывали видения — чужие воспоминания, пронзительные и живые. Видения сменяли друг друга, приятные и кошмарные, по мере того как магическая энергия входила в меня, становясь частью самой плоти. Они становились всё ярче, насыщенней, а потом — резкий, болезненный обрыв. Забвение начало таять, непроглядная тьма отступала, уступая место смутным бликам. Я потихоньку приходил в себя, осторожно открыл веки.

Был уже полдень. Солнце в зените ударило в глаза ослепительным молотом. Я поморщился, с трудом приподнялся на локтях. Фелмор сидел рядом, на земле у алтаря, и наблюдал за мной с выражением ожидания на лице. Увидев, что я очнулся, он спросил:

— Как самочувствие?

Собраться с мыслями после этого калейдоскопа было нелегко.

— Странно… Мне казалось, прошло немного больше времени.

— Больше времени? — Хранитель усмехнулся. — Ты бы лучше радовался, что на создание связи ушло чуть больше суток. А мог бы тут и неделю проваляться.

— Суток? — я резко сел, и мир на мгновение поплыл. — Я думал, прошло всего несколько часов!

— Создание связи — не детская забава, — отозвался Фелмор, поднимаясь. — Теперь наши судьбы, да, пожалуй, и души, тесно переплетены. На расстоянии я смогу чувствовать, где ты. Развив связь, сможем общаться мысленно. Но главное — только так мы впоследствии сможем воспользоваться найденной реликвией.

— Последний вопрос, — не удержался я. — Когда ты начинал обряд… у меня были те же ощущения, что и при первой встрече. Ничего не хочешь объяснить?

— Ну… — Хранитель неуверенно потянул, и в его глазах мелькнула тень. — Давай обсудим это в пути. Нас ждёт дорога.

С этими словами он развернулся и направился к выходу из рощи. Я вздохнул, почувствовав тяжесть нового бремени на плечах, и поплёлся следом.

Приключения — тогда, в тот миг, — только начинались.

Глава 5

Мне всё ещё не верилось, что я решился на эту безумную авантюру. Первые несколько часов я просто плелся за Фелмором, уткнувшись взглядом в его спину и погрузившись в собственные, невеселые думы. Господин Маркус, наверное, уже забеспокоился, заметив мое долгое отсутствие. С другой стороны, он мог бы давно послать кого-нибудь на поиски. Раз не послал — значит, пока всё в порядке. А может, просто занят? Или думает, что я всё ещё пытаюсь избавиться от проклятия в святилище? Рано или поздно он хватится, напишет отцу: «Прости, друг, Эйнджел ушел в святое место и не вернулся». Ну и что? Возвращаться домой я всё равно не собирался, да и смысла теперь в этом не было. Конечно, исчезнуть вот так, не попрощавшись, — нехорошо. Но думаю, отец поймет, почему я ушел. Если, конечно, захочет понять.

Тяжёлый, безрадостный вздох вырвался у меня, когда я вспомнил о матушке. Узнав, что сын пропал, она сокрушалась бы. Наверное, единственное, ради чего я бы вернулся, — сказать ей, что со мной всё в порядке. Она-то уж точно ни в чём не виновата. Уверен, узнай она, что некий Хранитель потребовал её дитя в обмен на её жизнь, она бы без раздумий отказалась, предпочтя смерть разлуке. Но теперь ничего не изменить. Приди я домой и расскажи всё как есть — сделаю только хуже. Да и печалиться ей будет некогда — нужно выдавать замуж сестру. Да, моей сестрёнке недавно исполнилось пятнадцать, самый что ни на есть брачный возраст. Не уверен, что мама мгновенно найдет ей жениха, но лет через пять у неё уже будут собственные дети, а к тому времени все забудут о моём исчезновении.

Я буду скучать по маме больше, чем по кому-либо. Пускай она частенько ворчала на меня за шалости и задиристость, я всегда знал — в её сердце живёт лишь любовь и тревога. Мне будет не хватать её нравоучений, её вечных расспросов о том, когда же я найду себе достойную невесту и обзаведусь семьёй. Жаль, что ни невесты, ни семьи она, скорее всего, уже не увидит. Я даже не знал, сколько мне ещё отпущено, что ждёт завтра. Со спутницей жизни дела обстояли ещё призрачнее. Странно, но я только сейчас задумался: а ведь я ни разу даже не влюблялся. Девушек в столице было много, но все они казались мне слишком нарядными, жеманными и… фальшивыми. Большинство, конечно, видело во мне лишь выгодную партию — сына капитана стражи. А как же чувства? Мне хотелось, чтобы меня полюбили за то, кто я есть, а не за предполагаемое наследство.

Мои родители полюбили друг друга после того, как мама исцелила отцу тяжёлую боевую рану. Он был благодарен, она — очарована молодым, отважным воином. Пока отец пребывал в храме, они договорились: она будет ждать его в столице, а если он вернётся с войны героем, станет его женой. Отец сдержал слово, вернувшись с медалями и неплохой суммой в кошельке. Сам король вручал ему награду. Мама тоже сдержала обещание. И вот они живут, душа в душу, уже много лет, пронеся свою любовь через все тяготы. Да, я бы хотел такой же любви. Но найти своего человека — задача не из лёгких. Что ж, надеюсь, и мне когда-нибудь повезёт.

Мои размышления прервало громкое, предательское урчание в животе. Я понял, что со вчерашнего дня во рту не было ни крошки, и в тот же миг голод набросился на меня, острый и неумолимый.

— Стой, — хрипло сказал я спине Хранителя. — Давай передохнём.

— Передохнём? — обернулся Фелмор. — Не прошло и часа, а ты уже хочешь привала?

— Я голоден. Со вчерашнего дня ничего не ел. Ты это прекрасно знаешь. Остановимся. — Я сказал это сердито, почти рыкнул. Голод всегда портил мне настроение.

Фелмор, явно недовольный, но всё же согласился. Мы присели в тени раскидистого дуба у самой реки, вдоль которой шли. Я снял наплечный мешок с провизией. Слава всем богам за щедрость жены Маркуса! Достал хлеб и принялся жадно есть. После второго куска острота голода наконец начала отступать, сменяясь приятной теплотой сытости.

Фелмор наблюдал за этим процессом с таким видом, будто впервые видел, как едят. Его молчаливый, изучающий взгляд заставил меня почувствовать неловкость. Нужно было прервать это тягостное молчание.

— Ты так и не ответил на мой вопрос. Почему, когда мы встретились в столице, я почувствовал то же самое, что и во время ритуала?

— Потому что тогда я тоже пытался создать связь, — спокойно, будто речь шла о погоде, ответил он. — Но не успел.

Я чуть не подавился. От неожиданности и от того, с какой безмятежностью он это произнёс.

— То есть ты хочешь сказать, — медленно, впитывая смысл, проговорил я, — что ты и не собирался спрашивать моего согласия?

— Да. Но потом, проследив за тобой и увидев, как тебя ранил поступок отца, я решил дать тебе шанс. Пусть и довольно однобокий.

— Ты… следил за мной? С каких пор?

— Я не отходил от тебя ни на шаг с момента той встречи, — улыбнулся Хранитель, и в его улыбке не было ни капли раскаяния.

Одно откровение сменялось другим, каждое невероятней предыдущего. Великолепное начало сотрудничества, нечего сказать. Я, конечно, требовал объяснений, но, похоже, он и сам собирался всё рассказать. Оказалось, в ту ночь он действительно начал ритуал, но помешали призраки. Создание связи порождает мощный всплеск магической энергии, который привлекает нежить как мёд — мух. Продолжи он тогда, вся орда духов ринулась бы на нас. Единственное, что успел сделать Фелмор, — «пустить трещину» в печать и передать мне крошечную долю силы. Но и её хватило, чтобы вырубить меня на два дня.

После той ночи он неотступно следовал за мной, охраняя от опасностей, но делал это так искусно, что я ничего не замечал. Тогда же у него созрел план, как направить меня в подходящее для завершения ритуала место. Деталями он не поделился, лишь намекнул, что ту самую ведьму нашёл именно он. Ему требовалось место с сильным энергетическим полем. Столица, с её сгустком людских жизней, подходила идеально — там можно было бы закончить всё на любой улице. Но я слишком быстро её покинул. К его счастью, я прибыл в Трэдо, неподалёку от которого было святилище — почти совершенное место для ритуала. Вот только Маркус, прочтя письмо отца и испугавшись одержимости, задержал меня. Фелмор был рядом и тогда. Увидев мою реакцию на историю с отцом, он в последний момент и решил дать мне тот самый «выбор».

— Клянусь, откажись ты — и я бы ушёл, чтобы никогда больше не тревожить твой покой, — закончил свой рассказ Хранитель.

Честно говоря, я не знал, как на это реагировать. С одной стороны, да — этот тип поступил подло, пытаясь силой втянуть меня в свою игру, да ещё и шпионил. С другой — он вроде как попытался исправиться и даже поклялся. Но верить ли его клятвам? Нет, он мне определённо не нравился. И это глухое чувство неприязни тянулось с самой первой встречи.

— И что же, — нарушил я затянувшуюся паузу, — все хранители вот так, не спрашивая, ломают людям жизни? И мне, выходит, «повезло» хоть что-то решить самому?

Фелмор проигнорировал вопрос. Он откинулся назад, прислонившись к дереву, и тяжело вздохнул. Потом посмотрел на меня серьёзно, почти устало.

— Зачем ты донимаешь меня этими глупостями? Если тебе так интересно — посмотри ответ в книге.

Я на миг растерялся, не поняв, о чём он. Потом до меня дошло: та самая книга! Она лежала в мешке, а я о ней позабыл. Но погоди, он же ничего о ней не рассказывал!

— В этой книге есть ответы?

— Эта книга, — так же серьёзно продолжил Фелмор, — подарок тебе от предыдущего Создателя. Он оставляет по одной каждому Хранителю, чтобы избавить нас от головной боли в виде вопросов новоявленных избранных. Точного названия не знаю, но всегда называл её «Справочником». В ней — всё, что может пригодиться в нашем путешествии и даже больше.

Я отлично помнил, что раньше не мог разобрать в ней ни слова. Но вдруг её секреты открываются только после создания связи? Осторожно открыв кожаную обложку с позолоченными узорами, я надеялся, что догадка верна. Увы — текст по-прежнему был неразборчивым месивом.

— Но она заколдована! Как мне её прочесть?

— Удивлю тебя, — ответил он с лёгкой иронией. — Её надо расколдовать.

Значит, пока не найдётся кто-то, способный развеять чары, книга бесполезна. Или…

— А ты можешь снять заклятье? — спросил я.

— Могу, — кивнул Хранитель, и в его глазах мелькнул интерес.

— Тогда сделай это, пожалуйста.

— Нет. — Его губы снова растянулись в улыбке. — Ты должен сделать это сам.

— Сам?! — я оторопело уставился на него. — Но у меня нет магических способностей!

— Ошибаешься, — спокойно парировал он. — Твоя мать от рождения была одарена магическим даром. Тебе он, насколько я знаю, не передался, верно? Однако ты предрасположен к магии от рождения. Вот почему ритуал прошёл так быстро — ты почти мгновенно адаптировался к силе, которую я тебе передал. Пришло время впервые ею воспользоваться.

Его слова снова застали меня врасплох. С детства мне твердили обратное: магия — редкий дар, данный от рождения. Многие учёные считали её опасной, поэтому храмы отлавливали и учили магов с детства, чтобы они не навредили, не научившись контролировать силу. Магов рождалось мало, и многие из них, не желая проходить суровое обучение, сбегали. Таких называли «беглыми». Они уединялись в лесах или примыкали к бандитам. Я слышал, живут они недолго — неумение контролировать силу в конце концов уничтожает их самих.

И теперь Фелмор утверждает, что не только передал мне этот дар, но и заставляет использовать его здесь и сейчас?

— Даже если это правда, я не смогу, — пробормотал я. — Я не знаю ни одного заклинания!

— Сейчас они и не нужны, Эйнджел, — сказал он, поднимаясь с земли. — Тебе нужно лишь направить свою силу в книгу. Этого будет достаточно.

Он сел напротив, сложил руки на груди и уставился на меня, словно высеченный из камня идол. Спорить, как мне показалось, было бесполезно. Но разве можно научиться такому за миг?

— Мы можем просидеть тут несколько дней, а то и месяцев, пока у меня получится, — сказал я, надеясь отложить урок.

— Тогда тебе не стоит терять время на разговоры. Давай, приступай.

Он продолжал смотреть. Этот взгляд напомнил мне отца, когда тот заставлял меня читать вслух, и я, запинаясь, водил пальцем по строчкам. Да, сейчас мне тоже предстояло прочесть книгу. Но сначала — расколдовать. А как? Я не чувствовал в себе никакой особой силы. Во время ритуала сквозь меня проходила некая энергия, но сейчас я не мог её уловить. Разве можно управлять тем, чего не чувствуешь?

Я взял книгу обеими руками и закрыл глаза. Может, надо её представить? Пусть и так, но воображаемым управлять куда легче, чем неосязаемым. Я представил, что магия — это волна, расходящаяся из глубины грудной клетки. Как ни странно, через несколько минут я действительно начал чувствовать лёгкую пульсацию, едва уловимое движение под кожей! Оно было странным, чужим, но — реальным. Эта энергия казалась нежной и стойкой одновременно, холодной, но с обжигающим, как пламя, ядром. Она могла принять любую форму — стоило лишь приказать. Но сейчас моя задача была проще: направить её.

Я сосредоточился. Всей силой воли начал гнать эту едва уловимую волну сначала в руки, потом в кончики пальцев, к самой коже, соприкасающейся с переплётом. Сначала энергия не слушалась, была вязкой и ленивой. Но постепенно, с упорством кузнеца, бьющего по раскалённому металлу, я подчинил её своей воле. Она потекла в книгу — и там столкнулась с другой силой. Колдовством, что скрывало тайны под кожей и золотом. Я подал чуть больше энергии, направил её остриём. И почувствовал, как чары тают, отступая под натиском. В конце концов от них не осталось и следа.

Заклятье было снято.

Я открыл глаза и увидел, что вокруг моих рук мерцало слабое сияние, исчезнувшее в тот же миг, как я прекратил концентрацию. Фелмор, сидевший напротив, улыбнулся — на этот раз почти одобрительно.

— Справился чуть больше чем за час. А говорил — дни или месяцы. Конечно, силу можно расходовать экономнее, но для первого раза — более чем достойно. Талант у тебя есть, парень.

Я сам не верил, что только что впервые сознательно использовал магию. Оставалось проверить результат. Открыв книгу, я обнаружил не только внятный, чёткий текст, но и рисунки: чертежи, карты, изящные руны, зарисовки растений и существ. Это и вправду было чудо.

Я уже хотел погрузиться в чтение, но Фелмор ловко выхватил книгу у меня из рук, захлопнул её и поднялся.

— Почитаешь потом. Нам идти.

— А куда? — спросил я, вставая. — Ты не называл конкретного места.

— Мы идём в Сайденс — крупнейший город Миддейна. Там покоится нужная нам реликвия.

Он развернулся и зашагал прочь, не оборачиваясь. Я вздохнул, бросил последний взгляд на уютную поляну у реки и поплёлся следом, навстречу новым, ещё неизвестным опасностям.

Глава 6

Путь до Сайденса не сулил быть ни коротким, ни лёгким. По моим скромным расчётам, мы могли добраться туда в лучшем случае недели через две, если не три. Почему реликвия должна была находиться именно там, было вполне очевидно: Сайденс располагался у западной границы Великого Миддейна. Город был крупным, знатным — некогда он даже носил столичный титул, пока много лет назад центр власти не перенесли в Флаемор. При других обстоятельствах я бы, возможно, даже обрадовался такой поездке — увидеть легендарный город! Но всё портило одно «но».

Мой спутник.

Тип этот продолжал вызывать у меня глухое, необъяснимое раздражение, особенно после его откровений о первоначальных планах. Да и в целом в нём было что-то отталкивающее — холодное, надменное, не от мира сего. Я с первого же дня пути начал жалеть о своём решении, и виной тому был во многом он. Общих тем для разговора у нас не находилось. Хотя он, судя по всему, любил поговорить, но любая наша беседа заходила в тупик, упираясь в его снисходительные полуулыбки и моё молчаливое раздражение.

Вторым камнем преткновения был его внешний вид. Он и в дороге не снимал свою церемониальную броню! Ходить в таком виде было не то что неудобно — неприлично. Такие доспехи созданы для парадов, турниров и королевских приёмов, а не для пыльных трактов. Они наверняка жутко тяжёлые, неудобные и защищают разве что от косого взгляда. Зачем он их носит? По пути нам встречались редкие путники, и все они с нескрываемым любопытством и опаской разглядывали моего экстравагантного спутника. Это выводило меня из себя. Нам следовало быть как можно менее заметными, ведь мы и так шли навстречу опасности. Но Фелмора это, похоже, забавляло. Напротив — ему, казалось, нравилось быть центром всеобщего внимания. Черта, совершенно неподобающая для человека, пытающегося избежать лишних неприятностей.

Я не выдержал и попросил его сменить броню на что-то менее вызывающее. Он выслушал, подумал и заявил, что не станет этого делать. Во-первых, потому что это самая настоящая боевая броня, а не парадная бутафория. Во-вторых, носить «какое-то облезлое тряпьё» ему не хочется. Меня такой ответ не удовлетворил, и я продолжил настаивать. И тогда он предположил, что я… завидую. Это предположение, произнесённое с лёгкой, язвительной усмешкой, стало последней каплей.

Я высказал ему всё, что думал. Что он — самовлюблённый, легкомысленный, неприятный тип, с которым ни один здравомыслящий человек не станет водиться. В ответ он холодно заметил, что я — трусливый, завистливый ребёнок, не желающий брать на себя ответственность даже за собственную жизнь. Перепалка переросла в настоящую ссору. В итоге мы два дня шли в гробовом молчании. Воздух между нами сгустился, стал вязким и тяжёлым, словно перед грозой. Но на третий день случилось то, чего я, в общем-то, ожидал: у нас закончилась еда.

Точнее, у меня. Фелмору, как выяснилось, пища была не нужна в принципе, как и сон. Это давало ему повод ворчать на мои «человеческие слабости». По его мнению, не трать я драгоценные часы на сон и еду, мы бы уже были на полпути к цели. Ему, вечному, было не понять, что такое усталость, голод и потребность в отдыхе. Согласно книге, все Хранители некогда были людьми, избранными предыдущим Создателем. Интересно, знал ли Фелмор того избранника, который смог дойти до конца, лично? В любом случае, это было так давно, что сами Хранители, наверное, забыли, каково это — быть смертным.

Фелмор и слушать не хотел о необходимости сделать привал для поисков пропитания. Согласился он лишь после того, как я прямо заявил, что если упаду в голодный обморок, тащить меня до Сайденса придётся ему на собственном горбу. И то не факт, что я доживу. Нехотя он сообщил, что к вечеру мы будем проходить мимо небольшого городка и сможем остановиться там. Но с условием: не больше одной ночи. Спорить я не стал — и сам не видел смысла задерживаться. Ответил лишь очередной колкостью, и мы снова погрузились в молчание.

Ещё один день, проведённый в тягостном безмолвии, — и вдали, наконец, показались зубцы городской стены. Городок и впрямь был крошечным, и я удивился, зачем вокруг такого захолустья возводить такие серьёзные укрепления. На входе нас, как водится, встретили стражники, которых наша странная пара явно заинтриговала.

— Кто такие? Цель визита? — спросили они напрямую, без лишних церемоний.

Я уже готов был что-нибудь соврать, но Фелмор меня опередил. Он представился странствующим рыцарем, совершающим паломничество по святым местам в компании своего оруженосца. Дескать, в городе мы лишь переночуем, чтобы пополнить припасы. Как ни странно, стражников этот ответ удовлетворил, и нас пропустили. Узнав, где находится таверна, мы зашагали по пустынным вечерним улочкам.

Меня, однако, задели его слова — «рыцарь и оруженосец». Конечно, это была ложь. Но если вдуматься… На данный момент я действительно являюсь ведомым. С одной стороны, главная роль в этой истории, казалось бы, моя — ведь это мне предстоит стать Создателем, если повезёт. С другой — пока что именно Фелмор определяет направление, да и без него я бы никуда не двинулся. Кто же тут главный? Надо будет поискать ответ в книге.

Пока я размышлял, мы уже подошли к цели. «Весёлый призрак» — красовалось на вывеске. Странное название. Призраки не бывают весёлыми. С тем же успехом можно было назвать таверну «Добрый демон». Фантазия у хозяина была своеобразная. Я толкнул дверь и вошёл внутрь. Фелмор — следом. Внутри таверна ничем не отличалась от сотен других: грубые столы, табуретки, дым от очага, липкий от пива пол, стойка, за которой маячил хозяин, и снующие с подносами девушки. В столице таких заведений было навалом, но сейчас, после дней пути в тягостном обществе сверхъестественного существа, это место показалось мне оазисом тепла и жизни. Народу было уже порядочно. В углу, сдвинув столы, устроились парень с девушкой — местные барды. Их простая, задушевная мелодия, знакомый мотив… Мне вдруг дико захотелось присоединиться, подпеть, ощутить себя просто человеком среди людей.

Я подошёл к стойке, заказал еду и спросил о свободной комнате. Комната, как и ожидалось, была — в такой глуши путники редкие гости. Хозяин кивнул на свободный столик в углу, сказав, что еду принесут. Я послушно отправился туда и сел. Краем глаза заметил, как Фелмор о чём-то негромко говорил с хозяином, а затем подошёл и устроился рядом. К его молчанию я уже привык.

Спустя несколько минут к нам подошла одна из служанок, поставила передо мной тарелку с едой, хлеб и пару яблок. Я уже собрался поблагодарить её, но она вдруг метнулась в сторону кладовой и через мгновение вернулась с бутылкой вина и двумя кружками.

— Извините, я этого не заказывал, — удивился я.

— А это и не тебе, — сердито буркнул Фелмор, жестом отпуская девушку.

Он взял бутылку, откупорил её и сделал длинный глоток прямо из горлышка. Картина повергла меня в лёгкий ступор.

— Как это понимать? Ты же говорил, что еда тебе не нужна.

— Для выживания — нет. Но я вполне могу её употреблять. С тех пор как стал Хранителем, ни разу не пробовал. Интересно, какой эффект от этого будет, — ответил он и снова приложился к бутылке.

— Но почему именно вино? — не унимался я.

Фелмор сделал ещё один глоток, резко поставил бутылку на стол и повернулся ко мне. Надменная улыбка тронула его губы.

— Потому что алкоголь — самый верный способ проверить, осталось ли во мне что-то человеческое. Да и возраст мой, в отличие от некоторых, позволяет.

Последние слова он произнёс вполголоса, но я расслышал их отчётливо. Внутри всё сжалось от обиды и досады. Это была чистой воды провокация. Он намекал, что я слабак, мальчишка, боящийся выпить. По правде говоря, я никогда не был охотником до хмельного, но сейчас это не имело значения — была задета гордость. Взяв полупустую бутылку, я одним решительным движением опрокинул её в себя. Горьковатая жидкость обожгла горло, желудок сжался в протесте, но я сдержался. Потерпев пару мгновений, я повернулся к Хранителю с победной, хоть и вымученной улыбкой:

— Вино? Это развлечение для девиц на выданье. Настоящий мужчина пьёт что-то посерьёзнее.

С этими словами я встал, подошёл к стойке и попросил чего-нибудь покрепче. Хозяин, усмехнувшись, протянул мне глиняный кувшин с резким, едким запахом. Я сам отнёс его к столу. Фелмор смотрел на меня с нескрываемым удивлением, но я знал — его гордость не позволит отступить. Так же, как не позволила моей.

Однако на его лице промелькнула тень сомнения — а выдержит ли его нынешняя природа такое испытание? Я решил, что это мой шанс. Первым налил себе полную кружку и залпом выпил. С первого же глотка я пожалел о своей браваде. Это пойло было таким крепким, что слёзы выступили на глазах. Как можно получать от этой гадости удовольствие? Стиснув зубы, я допил. Фелмор, не заставляя себя ждать, осушил свою кружку ещё быстрее. Да, опыт у него был явно больше.

Отступать никто не собирался. Осушив первый кувшин, мы заказали второй. Со вторым мне пришлось туго. Мысли начали путаться, в глазах поплыло, по телу разлился неприятный жар. На третьем кувшине я капитулировал. Фелмор, к моему удивлению, не стал злорадствовать.

— Неужели так сложно было удержаться и не начинать эту дурацкую гонку? — спросил он, и в его голосе сквозь лёгкую хрипотцу пробились нотки чего-то, похожего на дружеское участие.

Судя по всему, алкоголь таки подействовал и на него. Мой же разум с трудом цеплялся за реальность.

— Сам виноват! — выпалил я, с трудом выговаривая слова. — Постоянно бесишь меня, ведёшь себя про-во-ка-ци-он-но! Я просто не мог не воспользоваться шансом!

— На себя посмотри! — громко парировал Фелмор. — Ноёшь, как тебя, бедного, втянули спасать мир и какие все вокруг плохие, а между прочим, чем я тебе так насолил?

— А тем, что втянул! Обманул отца, заставил ввязаться! Я жил нормальной жизнью, пока ты со своим «предназначением» не пустил её под откос!

Другие посетители начали коситься на нашу перепалку, ожидая драки. Фелмор на мгновение задумался — или просто пытался собрать спутанные алкоголем мысли.

— Как будто мне самому охота была во всё это ввязываться, — тихо, почти шепотом, сказал он. — Прожить несколько тысяч лет в почти полном одиночестве… Искать нового кандидата каждый раз, когда умирал старый… А потом ещё и нянчиться с обидчивым щенком, который думает только о себе.

Я, хоть и пьяный, услышал в его словах неподдельную горечь.

— Ты живёшь… несколько тысяч лет? — осторожно переспросил я.

— Да, — горько кивнул он. — Я существую с тех самых пор, как предыдущий Создатель избрал меня Хранителем Запада. А до того… я был правителем Миддейна. Не было войны, которую я не смог бы выиграть. Захватил столько земель, что государство стали называть Великим, а меня — королём-героем. Но однажды мне не повезло. Я был смертельно ранен и уже прощался с жизнью, как ко мне пришёл тот человек и предложил вечную жизнь в обмен на служение. Я не хотел умирать. Согласился. Так я стал Хранителем и потерял всё: семью, трон, свою человеческую сущность. Я находил младенца и ставил печать. Годы шли, а конец эпохи всё не наступал. Когда мой избранник умирал от старости или болезни, мне приходилось искать нового. Это и есть проклятье Хранителей — мы не знаем, когда начнётся гонка. И вынуждены вечно быть начеку.

Меня пронзило острое сочувствие. Если он говорил правду, то передо мной сидел один из величайших королей в истории, чьим именем, если верить легендам, названа нынешняя столица. Получается, его самого когда-то так же обманули?

— А потом, — продолжил он, снова наливая, — я случайно наткнулся на твоего отца. Проживи с моё — научишься видеть людей насквозь. Я понял, что он в отчаянии. Поскольку в прошлой жизни я был магом, исцелить его жену для меня не составило труда. Но главное — цель была достигнута. Я попал в дом, где был младенец. Невинный, чистый… идеальный кандидат. Прости, что пришлось поступить так. Тебе просто не повезло, что конец эпохи наступил именно сейчас. Начнись он лет на сто раньше или позже, мы бы никогда и не встретились…

Он осушил кружку, поставил её на стол и закрыл лицо руками. Плечи его слегка содрогнулись. Мне стало нестерпимо жаль его и стыдно за свою враждебность. Получается, мы оба были жертвами обстоятельств.

— Прости меня, Фелмор, — хрипло сказал я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Ты прав… Я просто испуганный ребёнок. Если бы знал всё это раньше…

— И ты меня прости, — перебил он, глотая воздух. — Мне и впрямь стоит иногда к тебе прислушиваться. В конце концов, мы команда. Если хотим дойти до конца — должны держаться вместе!

После этих слов мы, два пьяных, несчастных дурака, разрыдались и по-братски обнялись. Глубоко внутри, сквозь алкогольную пелену и горечь, я почувствовал странное облегчение. Конфликт был исчерпан. Спустя несколько минут, утирая слёзы и допивая последние капли, мы уже хором, нестройно, но от души подпевали барду в дальнем углу.

На улице уже давно стемнело, но хмель так крепко опутал сознание, что об уходе не было и мысли. Мы веселились со всеми, смеялись, пока веселье не было грубо прервано. Музыка смолкла, голоса затихли, служанки поспешно ретировались на кухню. Я с трудом сообразил, в чём дело, и тогда увидел: в таверну уверенной, развязной походкой вошла группа молодых парней. Их вёл невысокий, но коренастый юнец со злым, наглым взглядом. Мне он с первого взгляда не понравился. И не только мне.

— Это сын нашего мэра, — прошептал мне сосед, наклоняясь. — Шайка его — «Дворовые псы» как их прозвали в народе. Появление их ничего хорошего не сулит. Не лезьте, не то беда случится.

Я и не собирался лезть. Мы с Фелмором решили просто наблюдать. Несколько человек поспешили ретироваться, что вызвало у «псов» хриплый смех. Они прогнали людей с самого большого стола, уселись сами и громко потребовали лучшего вина. Требовал, конечно, их предводитель. Хозяин таверны, на лице которого читалась привычная тревога, поспешил исполнить заказ.

Один из шайки подошёл к музыканту и грубо велел играть. Девушка, певшая с ним, неуверенно затянула весёлую песенку, но бандит прервал её, схватил за руку и потащил к столу. Её спутник сделал вид, что не замечает, отвёл взгляд и продолжил бренчать что-то бессвязное. Девушка сопротивлялась, умоляла отпустить, но это лишь распаляло компанию. У стола наглец рывком усадил её себе на колени и начал непристойно обнимать под одобрительный гогот дружков. Бедняга от страха замерла, лишь тихо всхлипывая и бросая вокруг беспомощные взгляды.

У меня сжалось сердце. Мы с Фелмором переглянулись — и без слов поняли друг друга. В его взгляде читалась та же решимость, что и в моём сердце. Опьянённый разум мгновенно отбросил всякую осторожность. Отец учил меня заступаться за слабых. Молча, в унисон, мы поднялись и, слегка пошатываясь, направились к столу хулиганов.

Те, будучи трезвее, заметили наше приближение и разом встали, кроме их главаря, который продолжал домогаться девушки.

— Чего надо? — грубо цыкнул самый крупный из них, явно выполнявший роль «горы мышц».

— Немедленно отпустите девушку! — прозвучало из моих уст куда твёрже, чем я ожидал.

— Она не желает с вами общаться! — поддержал Фелмор, стараясь придать своему голосу властные нотки.

Ответом был оглушительный, похабный хохот. Предводитель, наконец оторвавшись от своей жертвы, медленно перевёл на нас взгляд, полный презрения.

— Вам бы лучше так не разговаривать. Мало ли что может случиться с наглецами?

— Я ни тебя, ни твою шайку «облезлых дворняг» не боюсь! — выпалил я, и алкоголь придал моим словам не нужной смелости. — Не трус — реши спор по-мужски!

Парни заржали ещё громче. Да, мы и впрямь выглядели комично: двое нетвёрдо стоящих на ногах пьяниц, вызывающих на драку.

Внезапно один из них, тот самый «бугай», резко толкнул меня в грудь. Я не удержался и грохнулся на пол, опрокинув соседний стол. Хохот взметнулся к потолку, но также резко оборвался, когда я вскочил и, изо всех сил размахнувшись, врезал ему в челюсть. На этот раз уже он полетел на пол, снося ещё один стол. В таверне повисла звенящая тишина.

Главарь медленно поднялся, отшвырнул от себя девушку, и его лицо исказила злобная гримаса.

— Сами напросились, ублюдки. Ребята, в бой!

Они бросились на нас толпой. Фелмор, стоит отдать ему должное, держался превосходно. Движения его были точны и стремительны, несмотря на хмель. Он умудрился вырубить одного подонка, ловко уворачиваясь от ударов другого. Мне же достались сам бугай и сынок мэра. Пятый всё ещё лежал, оглушённый моим ударом.

Драться пьяным — занятие неблагодарное. Тело не слушается, реакции заторможены. Но спасибо отцовским тренировкам — какие-то приёмы въелись в мышечную память. Я рефлекторно знал, как блокировать, как бить. По мне, конечно, тоже попадали, но ничего серьёзного. Я держался, пока Фелмор не разобрался со своими противниками и не пришёл на помощь. Вместе мы быстро уложили оставшихся. Через несколько минут вся пятёрка корчилась на полу в разных частях таверны.

Мы собственноручно выкинули их на улицу, после чего помогли хозяину расставить мебель. Он, конечно, понимал, что проблемы из-за этого побоища теперь лягут на него, но в его глазах читалась и благодарность. Наконец-то кто-то дал отпор этим негодяям. Когда порядок был восстановлен, я вручил хозяину несколько монет и попросил показать нашу комнату. Он пытался уговорить нас уйти, пока не поздно, но я настаивал. В конце концов он сдался, но предупредил: если придёт стража, покрывать нас не станет. Мозг уже отказывался соображать — к опьянению прибавилась дикая усталость. Я едва успел скинуть сапоги и плюхнуться на кровать, как мгновенно провалился в беспамятство.

Проснулся я от адской жажды и раскалывающейся головы. Первым делом меня охватила тошнота, и я, к счастью, успел воспользоваться стоявшим у кровати ведром. Тошнота отступила, но головная боль, тупая и всепроникающая, осталась. Начиная медленно вспоминать вчерашний вечер, я понял, что похмелье — не единственная причина моего состояния. Смутно припоминался удар чем-то тяжёлым по голове во время драки — бутылкой, кажется. Я встал, подошёл к грязному зеркальцу на столе, протёр его рукавом и взглянул на своё отражение. На меня смотрел бледный, зеленоглазый парень с тёмными взъерошенными волосами и запёкшейся кровью над левой бровью. Выглядело это куда страшнее, чем ощущалось. Я поспешил умыться. Стало чуть лучше, но общее самочувствие оставалось отвратительным. Ну надо же, какой я стойкий, — мелькнула горькая мысль. Я бы, может, даже немного этим гордился, если бы не тупая, гудящая боль в затылке.

Фелмор всё ещё спал — или делал вид. Я начал беспокоиться и легонько потряс его за плечо. Он недовольно что-то буркнул, отмахнулся и начал тяжело переворачиваться на другой бок. Только вот кровать к этому моменту уже закончилась. С глухим, металлическим стуком он свалился на пол, подняв облако пыли. Конечно, в полном комплекте брони падать больно, но за то это окончательно привело его в чувство. Он медленно поднялся, держась за край кровати, и я увидел, что выглядит он не лучше меня: помятый, с синяком под глазом, волосы выбились из хвоста. Судя по тому, как он скорчился, его тоже мутило.

— Я считаю, эксперимент удался, — хрипло произнёс он, с трудом поднимаясь на ноги.

— Эксперимент? — я на секунду задумался, не сразу сообразив. — Ах, да, конечно…

Внизу послышался нарастающий шум — гул голосов, тяжёлые шаги. Поначалу я не придал ему значения, но потом, словно ледяной водой окатило, вспомнил всё. Драка. Сын мэра. Я напрягся, уставившись на дверь.

В следующее мгновение она с треском распахнулась. В комнату ворвались пятеро стражников в полном боевом снаряжении. За их спинами виднелась знакомая, теперь ещё более помятая и злобная физиономия главаря «Дворовых псов». Кто только придумал им такое идиотское название?

— Вы арестованы за нарушение общественного порядка и нападение на уважаемых граждан города! — командным голосом объявил старший. — На основании данных обвинений вы будете препровождены в темницу для дальнейшего разбирательства. Взять их!

Чёрт возьми! Только сейчас до меня в полной мере дошло, во что мы ввязались. Быть арестованным в этой дыре, в сотнях миль от дома, — этого в планы точно не входило. Я в панике посмотрел на Фелмора. Несмотря на состояние, он оценивал ситуацию с холодной ясностью. Наши взгляды встретились, и он крикнул:

— Бежим!

Одним резким движением он сбил с ног ближайшего стражника, освобождая проход. Я, не раздумывая, рванул за ним. Видимо, сопротивление при аресте было для местной стражи в диковинку — они растерялись на секунду, и этого нам хватило.

Забыв про головную боль, мы помчались по коридору, чуть не снесли с ног служанку на лестнице, выскочили вниз и ринулись в лабиринт улочек. В панике трудно было сообразить, где выход. Мы сворачивали наугад, забегали в тупики, разворачивались и бежали снова. Сердце колотилось, выпрыгивая из груди, дыхание стало хриплым и прерывистым. Фелмор, несмотря на броню, держался молодцом — если ему не нужно ни спать, ни есть, то и чувство усталости для него чуждо. И вот, наконец, в просвете между домами мелькнули ворота. У них, к счастью, стояло лишь двое караульных, и они ещё не были предупреждены. Шанс! Нужно было просто проскочить мимо и раствориться в ближайшем лесу. Сзади уже слышались крики и топот погони.

Я прибавил скорости, уже почти чувствуя вкус свободы. И в этот момент мостовая, будто назло, предательски подставила мне ногу. Я споткнулся о выпирающий из булыжника камень, потерял равновесие и с грохотом растянулся на земле, больно ободрав ладони и колени. Фелмор, уже почти у ворот, обернулся, увидел меня и остановился. Он сделал шаг ко мне, чтобы помочь подняться, но было уже поздно.

Преследователи настигли нас. Несколько крепких рук вцепились в меня, грубо скрутили за спиной. Фелмор, возможно, мог бы оказать сопротивление, но не стал. Всё было кончено. Закончив со мной, стража набросилась и на него. Он не сопротивлялся, лишь обменялся со мной коротким, тяжёлым взглядом.

Нас грубо подняли на ноги и поволокли обратно, вглубь города, под улюлюканье уже собравшихся зевак. Мы ничего не могли сделать. Только покорно идти и надеяться, что как-нибудь выпутаемся из этой новой, ещё более мрачной передряги.

Глава 7

Темница оправдывала своё название — здесь царил кромешный, почти осязаемый мрак. Но это было последнее, о чём стоило переживать. Я бы назвал это место не темницей, а сырой могилой. Воздух стоял спёртый, тяжёлый, отдающий плесенью, гнилой соломой и человеческим отчаянием. Ржавые цепи, толстые прутья решётки, в углу — зловонное ведро, к которому не хотелось подходить. Местная фауна состояла из наглых крыс и юрких тараканов. На стенах цвела сырая, мерзостная плесень. Настоящий заповедник упадка и скверны.

На фоне этого уныния лишь один предмет выглядел чужеродно и нелепо — сияющие, безупречно чистые доспехи Фелмора. Я же вписывался в интерьер идеально: избитый, в разодранной и перепачканной одежде, с головой, гудевшей от похмелья и пережитого ужаса. Хранитель же казался неуязвимым, будто не мог выглядеть иначе, хотя я отлично помнил его помятое лицо всего час назад. Когда он успел привести себя в порядок?

С горечью я вспомнил, что все мои вещи — меч, наплечный мешок с бесценной книгой — остались в таверне. Надежда, что хозяин их сохранит, была призрачной. Но сейчас важно было другое: выбраться отсюда. Я поднялся и начал осматривать камеру. Головная боль тупо пульсировала в висках, мешая сосредоточиться, но я заставил себя мыслить. Подошёл к решётке. Прутья, толстые и покрытые шершавой ржавчиной, стояли слишком близко друг к другу. Сквозь них не протиснуться даже ребёнку. «Главный вход» был заказан, пока его не откроют извне.

Может, есть другой выход? Я принялся ощупывать холодные, сырые стены, вглядываясь в полумрак в поисках хоть какой-то щели, слабого места. Фелмор поначалу игнорировал мои действия, погружённый в собственные мысли, но вскоре не выдержал.

— Чем это ты занят?

— Ищу лазейку, — пояснил я, не отрываясь от стены. — Может, кто-то уже пытался сбежать и проделал ход.

В ответ он тихо рассмеялся — сухим, безрадостным смехом.

— Я, конечно, понимаю, что в стражу часто идут те, кому не хватило ума на что-то лучшее. Но чтобы они были настолько глупы, чтобы оставить дыру в камере после побега… Вряд ли.

— Что ты имеешь в виду? — обернулся я.

— Имею в виду, что если бы лаз и был, его заделали бы после первого же сбежавшего. Даже дурак заметит пропажу заключённого и дыру в стене.

— Но бывают же потайные ходы в замках! — не сдавался я, всё ещё цепляясь за призрачную надежду. — Может, он ведёт прямо через нашу камеру!

— И что дальше? — резко оборвал он. — Куда ты пойдёшь? В самые охраняемые покои? Мы хотели выбраться отсюда, а не попасть в ловушку. Это раз. Как ты откроешь ход, который, по логике, открывается с другой стороны? Это два. И три — вероятность, что такой ход ведёт в нашу камеру, ничтожна. Ею пользуются. Она грязная, запущенная. Её не держат для побегов. Ну и напоследок хочу уточнить, что делать потайные ходы в замках, конечно, полезно, но с точки зрения архитектуры очень и очень затратно. С чего ты вообще взял что спасительный лаз приведёт в темницу?

- Я, когда-то давно, читал одну историю, в которой был описан такой проход. – неуверенно ответил я.

- Историю он читал. – буркнул хранитель. – Большинство из тех людей, которые пишут эти сказки ни разу не были в настоящем замке, а всё туда же!

Он методично разбивал мои последние надежды, и каждая его фраза звучала как приговор. Недовольно вздохнув, он опустился на ворох прелой соломы у стены и закрыл глаза. Всё, что он сказал, было безупречно логично. Но сдаваться не хотелось.

— А ты сам-то был в замках? — тихо спросил я, присаживаясь рядом.

Он возмущённо открыл глаза, будто мой вопрос был издёвкой.

— Конечно, я был. Я же был королём! Или, по-твоему, правитель должен жить в хлеву?

Ах, да. Я совсем забыл его вчерашнюю исповедь. Сейчас, в мраке темницы, она казалась ещё более невероятной. Фелмор — король? Хотя… это объясняло и броню, и его любовь к вниманию.

В голове роились новые вопросы, но уместны ли они сейчас, когда мы в западне? С другой стороны, что ещё оставалось?

— Ты говорил, что тебя сделал Хранителем нынешний Создатель, — начал я осторожно. — Значит, ты видел его? Каким он был?

Фелмор, кажется, не ожидал такого поворота. Он помолчал, обдумывая ответ.

— Не могу сказать, что был с ним знаком близко. Но я много слышал о нём. Казалось, знал всегда. Больше рассказать не могу.

— Почему? — не удержался я.

— Мне, как Хранителю, запрещено рассказывать избранному о Создателе. Таковы правила.

По его тону я понял, что тема закрыта. Время тянулось невыносимо медленно, отмеряемое редкими ударами колокола с ближайшей церкви. Прозвонило шесть раз. В животе урчало от голода, всё тело ныло от ушибов, в сыром подземелье пробирал озноб. Казалось, о нас просто забыли. Неужели даже поесть не принесут? В этот момент я почти позавидовал Фелмору: ему не нужно было ни есть, ни спать, ни греть окоченевшие конечности. Он сидел неподвижно, уставившись в одну точку в темноте, погружённый в свои вечные думы.

После седьмого удара колокола на лестнице послышались шаги. Кто-то приближался. Я подскочил к решётке. К камере подошла женщина с факелом в одной руке и подносом в другой.

— Отойди на пять шагов назад, — приказала она голосом, в котором звучала усталость.

Я послушно отступил. Она просунула сквозь прутья две миски и поставила их прямо на грязный пол. В мисках была какая-то серая, безвкусно пахнущая масса. Мой желудок жалобно заурчал. Назвать это едой язык не поворачивался, но голод был сильнее брезгливости. Я набросился на свою порцию, стараясь не жевать, а просто глотать, чтобы не чувствовать вкуса.

Расправившись, я потянулся ко второй миске, но тут же услышал резкий окрик:

— Это для твоего друга! Свою ты уже съел!

Я вздрогнул, чуть не уронив миску. В свете факела я разглядел ту же женщину. Странно, я и не заметил, что она не ушла.

— Он не будет, — сказал я, пытаясь улыбнуться.

— Нет! — так же резко парировала она. — Если не будет, пусть сам скажет.

Я пожал плечами и громко спросил:

— Фелмор, ты есть будешь?

— Не голоден. Доедай, — безразлично бросил он, не поднимая головы.

Я снова улыбнулся девушке (по голосу она была совсем юной) и принялся за вторую порцию несъедобной бурды. Закончив, я протянул пустые миски.

— Спасибо. Вы спасли меня от голодной смерти.

— Это вам спасибо, — неожиданно ответила она, принимая посуду.

— За что? — удивился я.

— Вчера, в таверне, вы спасли меня от этих… негодяев. Если бы не вы…

Я быстро прокрутил в памяти события прошлого вечера. Смутно припоминал испуганное лицо девушки, которую мы отбили. Сейчас, при свете факела, я смог её рассмотреть как следует: чуть ниже меня ростом, пышные рыжие кудри, пухлые губы и большие, выразительные глаза. Сложена она была крепко, фигура обещала стать роскошной, что, видимо, и привлекло вчерашних дебоширов. Она была весьма привлекательна, и в её взгляде читалась решимость, что только добавляло шарма. Стараясь смотреть ей в глаза, а не ниже, я спросил имя.

— Меня зовут Иветта, но все зовут Иви. Я служанка здесь, в замке Импониум.

— А меня — Эйнджел. А его — Фелмор. Мы путешественники.

— Здорово! — восторженно, пискнула она. — Не часто у нас в глуши бывают такие люди! Откуда идёте? И куда?

Дальше посыпался водопад вопросов, на которые я едва успевал отвечать. Её голос был звонким, высоким, похожим на птичью трель, и слушать его долго в каменном мешке, где каждый звук отдавался эхом, было почти мучительно. Фелмор в конце концов не выдержал. Он подошёл к решётке, стукнул по пруту и властно приказал:

— Замолчи.

Иви на мгновение замолчала, смутившись, и, казалось, собиралась уйти. Но затем вновь обрела голос, теперь уже неуверенный:

— Если я… помогу вам выбраться… вы возьмёте меня с собой? В своё путешествие?

— Поможешь выбраться? — переспросил я. — Как?

— Я живу здесь всю жизнь. Знаю всех, некоторые секреты… Могу договориться с часовыми, чтобы они смотрели в другую сторону. Или попробовать достать ключ…

— Это, конечно, заманчиво, — холодно перебил её Фелмор. — Но не думаю, что тебе удастся провернуть такое в одиночку. Точнее, уверен — любой твой план провалится. Договоришься? Украдёшь? А если поймают? Если часовой тебя сдаст? У тебя будут большие неприятности. Мы в этом участвовать не будем. Ради твоего же блага.

С этими словами он развернулся и отошёл, давая понять, что разговор окончен. Я взглянул на Иви. Она стояла, поникнув, словно её только что отчитали за шалость. Как ни прискорбно, Фелмор снова был прав — её план был чистым авантюризмом. Мне не хотелось расстраивать её ещё больше.

— Послушай, — мягко начал я. — Я благодарен за твоё желание помочь. Но пойми и ты нас. Мы вступились за тебя будучи… не в себе. Не заслуживаем такой благодарности. Иди лучше к своему другу-барду. Милой девушке не стоит рисковать из-за двух незнакомцев.

Я отошёл от решётки и прислонился к противоположной стене, надеясь, что она уйдёт. Иви ещё какое-то время стояла, беззвучно шевеля губами, словно подбирая слова, но так ничего и не сказала. Наконец, она повернулась, и свет её факела медленно отплыл в темноту коридора, оставив нас в полном мраке.

Пробило восемь раз. Я посмотрел на Фелмора. Он всё так же сидел, словно каменное изваяние. Делать было нечего. Я подсел к нему и снова попытался заговорить, чтобы развеять гнетущую тишину.

— А не мог бы ты просто… ну, взорвать эту решётку заклинанием?

— Нет, — коротко ответил он, не открывая глаз. — Я таких не знаю. А те, что знаю, разнесут тут всё в клочья, включая нас. Мы либо умрём от взрыва, либо будем завалены обломками.

— Мы? — удивился я. — Мне казалось, ты бессмертен.

— Тебе казалось, — отрезал он, и в его голосе прозвучало раздражение.

Во мне снова поднялась волна неприязни. Я пытался наладить контакт, а он отталкивал. Может, великому королю-герою не пристало беседовать с простолюдином? Я тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Лучше бы эта болтливая девчонка осталась — её щебет был предпочтительнее этой звенящей, давящей тишины. В воображении возник её образ, лихорадочно придумывающий планы побега. Картина вышла настолько нелепой, что я невольно хихикнул.

— Что там? — спросил Фелмор.

— Просто представил, как эта малышка собирается вытаскивать нас отсюда, — ответил я, и от нервного напряжения смех прорвался с новой силой.

Я снова представил эту сцену и захохотал уже истерически, не в силах остановиться. Похоже, тишина и отчаяние окончательно свели меня с ума. Фелмору это быстро надоело.

— Всё, хватит! Успокойся! — заговорил он, повышая голос.

Но это не помогало. Отчаяние, смешанное со страхом, полностью овладело мной. Мы не выберемся. Нас сгноят здесь, или тот мерзавец с дружками прикончит по-тихому. И всё из-за чего? Из-за глупой, рыжей девчонки, за которую мы ввязались в драку! Ха-ха-ха! Какая идиотская, бесполезная жертва!

— Эйнджел! Хватит! — воскликнул Фелмор, вскакивая. Он рывком поднял меня на ноги и встряхнул. — Послушай, парень. Я понимаю, ты напуган. Но держи себя в руках! Как бы безнадёжно всё ни выглядело, выход есть всегда. Но искать его мы сможем, только если сохраним рассудок.

— Я… я постараюсь, — с трудом выговорил я, делая глубокий, прерывистый вдох.

— Вот и отлично, — с облегчением сказал Хранитель.

Мы снова сели рядом. Но молчать я больше не мог — тишина сводила с ума. Если он хочет, чтобы я не паниковал, пусть говорит.

— Мне интересно, — начал я осторожно. — Почему ты так спокоен? Тебя не тревожит, что с нами может случиться?

— Тревожит, — неохотно признался он. — Но лишь отчасти. Скажу по секрету: я уже не в первый раз сижу за решёткой.

— Да ну? — я искренне удивился. — Как так вышло? Ты не похож на преступника.

— Не обязательно быть преступником, чтобы познакомиться с темницей. За решёткой часто оказываются самые честные люди, которым просто не повезло.

— И всё же… Почему один из величайших королей оказался в подобной дыре?

— Ну… — он тяжело вздохнул, погружаясь в воспоминания. — Помимо побед, на моём счету были и поражения. Я не был трусом и сражался в первых рядах. Это поднимало дух войск, но имело обратную сторону: в случае провала я рисковал попасть в плен. Если противник узнавал во мне короля, заточение моё больше походило на почётный арест — роскошные покои, слуги, свобода в пределах замка. Такое было дважды за пять моих поражений. В остальные разы — вот такие вот сырые норы. Королю не пристало валяться в грязи, поэтому я обычно находил способ сбежать через несколько дней. Это не так сложно, если всё продумать.

— Получается, нам придётся просидеть тут несколько дней? — с тоской спросил я.

— Нет, — резко отрезал он. — У нас нет на это времени.

— Тогда что?

Он задумался. Я решил не мешать. Лицо его в полумраке стало сосредоточенным, почти суровым.

— Мы сбежим сегодня. Ночью. У меня есть план.

— Отлично! — в голосе моём прозвучала надежда. — Какой?

— Слушай внимательно… — Фелмор понизил голос до шёпота и начал излагать свою задумку.

За стенами темницы церковный колокол медленно, веско пробил девять раз. Ночь, полная тревог и надежд, приближалась.

Глава 8

Мой отец часто повторял: королями не рождаются — ими становятся. Сам факт рождения в семье с армией и казной ничего не значит, когда речь идёт о троне. Главное оружие правителя — его ум, знания и навыки, которые могут пригодиться в самых неожиданных ситуациях. Настоящий король должен уметь всё. И даже больше. Чем больше я общался с Фелмором, тем яснее понимал: он и впрямь когда-то носил корону. Он не мог открыть замок магией, но в его потайных карманах всегда имелся набор отмычек. Когда я узнал об этом, моему возмущению не было предела.

— Почему ты сразу не сказал?! — прошипел я, едва сдерживая ярость.

— Потому что ты бы не отстал, — устало вздохнул хранитель. — А мне, между прочим, нужно было время, чтобы продумать план.

Я хотел возмутиться дальше, но он резко оборвал меня, приступив к изложению своего «гениального» плана. Почему гениального? Потому что всё гениальное просто. А его план был прост до безобразия.

Пока мы сидели, он просчитал время последнего ночного обхода. После полуночи патруль должен был пройти последний раз. Тогда он взломает замок, и нам нужно будет бесшумно выбраться.

— Пока нас вели сюда, я запоминал дорогу, — сказал Фелмор, прислушиваясь к звукам снаружи. — Вход в темницу — не в самом замке, а во внутреннем дворе. Это нам на руку: из замка выбраться куда сложнее. Но двор просторный и хорошо просматривается. Мы будем на виду. Хотя, сомневаюсь, что в такой час там будет кто-то, кроме сов. Нам нужно добраться до конюшни — она рядом, там можно укрыться. А от неё уже рукой подать до ворот. На улицах будет проще — будем пробираться переулками. Шансы есть. Так что соберись. — Он закончил, ободряюще хлопнув меня по плечу.

План звучал убедительно. Я бы до такого не додумался. Сомневался я лишь в том, что всё пойдёт так гладко, как он расписал. Но выбора не было. Оставалось ждать.

До полуночи оставался целый час, и время текло мучительно медленно. Я раз сто прокрутил в голове маршрут, с каждым разом вырисовывая в нем всё больше и больше деталей. В камере было темно, сыро и холодно. Я дрожал мелкой, неконтролируемой дрожью, зубы выбивали дробь.

— Слушай, Фелмор, — пробормотал я, прерывая гнетущее молчание. — Одолжи плащ.

— Что? Зачем? — удивился он.

— Укрыться. Здесь адский холод. Как ты его не чувствуешь?

— Годы тренировок делают своё, — с гордостью отозвался он. — Ладно, держи. Только смотри не порви — это самая ценная вещь, что попадала тебе в руки.

Он отстегнул пряжку и протянул мне свой алый шёлковый плащ. Я тут же укутался в него. Дрожь немного отступила, но тепла, по правде говоря, он давал мало. Видимо, королям не пристало носить что-либо, кроме шёлка. Пришлось довольствоваться.

Проблему с холодом сменила другая — голод. У Хранителя еды не было, терпеть оставалось мне. «Так поступают настоящие мужчины, Эйнджел… приучай себя к терпению сейчас, пока молод». Отец, как всегда, был прав. Интересно, догадывался ли он когда-нибудь, что его сын окажется в подобном месте? Наконец колокол пробил двенадцать раз. В коридоре послышались мерные, неторопливые шаги. Через мгновение у нашей решётки возник силуэт стражника с фонарём. Он бегло осветил камеру, убедился, что мы на месте, и удалился. Шаги затихли.

— Пора, — прошептал Фелмор.

Мы встали и подошли к решётке. Хранитель ловко извлёк отмычку и вставил её в замочную скважину. Послышались тихие щелчки. Дверь скрипнула и подалась. Первая часть плана выполнена. Я облегчённо выдохнул. И в этот самый миг на лестнице снова раздались шаги. Быстрые, лёгкие. Не патруль.

Мы с Фелмором переглянулись в ужасе. Чёрт! Если нас застукают сейчас… Хранитель оттащил меня вглубь камеры, а сам прижался к стене у двери, готовый к атаке. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

Шаги приблизились. Фелмор напрягся, готовый к прыжку. И тогда в проёме двери возникла… Иви!

— Вы что, пытаетесь сбежать? — прошептала она, широко раскрыв глаза.

— Иви? — мы хором выдохнули, не веря своему счастью и одновременно опасаясь подвоха.

— Скорее! Вся шайка «дворняг» идёт сюда! Я слышала, как они в таверне строили планы! Кажется, они хотят вас убить!

— Это плохо, — нахмурился Фелмор. — Драться на их территории — самоубийство.

— Поэтому я здесь! За мной! — она метнулась к соседней камере.

Мы последовали без раздумий. Наш гениальный план рушился на глазах — враг шёл тем же путём, что и мы. Иви отворила дверь соседней камеры жестом велела зайти, затем зашла сама и захлопнула дверь изнутри. Камера была пуста.

— Это их задержит, — сказала она, швырнув ключ в тёмный угол.

— Весь твой план — запереться в другой камере? — раздражённо спросил Фелмор.

— Нет! Мы уйдём через катакомбы! — Иви поспешила к дальнему углу и с огромным усилием сдвинула с места тяжёлую каменную плиту. Под ней зиял тёмный люк. — Скорее, сюда!

Меня долго упрашивать не надо. Я за пару секунд спустился по ветхой деревянной лестнице в холодную, пахнущую сыростью и тленом пустоту. Следом спустился Фелмор, затем Иви, успевшая захлопнуть крышку люка за собой. Хранитель, оказавшись внизу, одним точным ударом снёс хлипкую лестницу.

— Это точно их задержит, — мрачно констатировал он.

Мы огляделись. Кромешная тьма. Фелмор прошептал несколько слов, и пространство вокруг озарилось мягким магическим светом. Иви не соврала — это были катакомбы. Длинные, низкие коридоры, вырубленные в камне, заваленные пылью и хламом. Повсюду висели толстые пласты паутины, в темноте шуршали и пищали крысы. Воздух был затхлым, спёртым, с привкусом смерти и забытья.

— Отлично, мы внизу. Что дальше? — спросил я у Иви.

— Эти катакомбы под всем городом. Они должны выходить к старой святыне — она далеко за стенами. Оттуда можно будет уйти.

Мы с Фелмором переглянулись. Звучало разумно.

— Чтобы получить доступ к святыне, нужно разрешение настоятеля, — размышлял вслух Хранитель. — Вряд ли они станут искать нас там.

— Согласен, — кивнул я. — Иви, в какую сторону?

— Э-э-э… — девушка огляделась, и на её лице появилась растерянность. — Я не уверена…

— В каком смысле «не уверена»? — насторожился Фелмор.

— Я… честно говоря, никогда здесь не была и совсем не ориентируюсь, — смущённо призналась она, отводя взгляд. — Я знаю, что святыня на севере. Но как нам понять, где север, здесь, под землёй?

— Что значит «никогда не была»? — воскликнул я, чувствуя, как раздражение поднимается комом к горлу. — Зачем ты нас тогда сюда поволокла?!

— Извините! — она всхлипнула. — Я очень хотела помочь…

— Вот уж помогла, нечего сказать, — с горечью вздохнул я и отошёл в сторону, пытаясь совладать с гневом. Несколько раз глубоко вдохнув, я вернулся. — Спасибо. Но дальше мы разберёмся сами. Возвращайся назад. Катакомбы — не место для девушки.

Я старался говорить твёрдо, чтобы она не спорила. Но не тут-то было.

— Никуда я не пойду! — резко заявила она, упрямо складывая руки на груди. — Я вас спасла! Вы мне должны!

— Мы не просили тебя нас спасать!

— А я о таких очевидных вещах не спрашиваю!

— Какая же ты несносная! — вырвалось у меня, и я снова отвернулся, боясь наговорить чего лишнего.

Пока мы препирались, Фелмор тяжело вздохнул и отвернулся к развилке двух одинаково мрачных коридоров. Какой выбрать? Он немного подумал.

— Хватит грызни. Проблемы у нас серьёзнее. Раз не знаем куда — пойдём наугад. Главное — убраться отсюда.

— Подождите! — воскликнула Иви, словно что-то вспомнив. Она протянула мне мой меч и наплечный мешок! — Это же ваше? Хозяин таверны отдал. Говорил, вы в комнате забыли.

Радость, хлынувшая в меня при виде клинка, была безмерной. А когда я нащупал в мешке твёрдый переплёт книги, на душе стало совсем светло. Прикрепив ножны к поясу и закинув мешок за спину, я почувствовал себя вооружённым и почти защищённым. Она искупила свою оплошность.

— Спасибо, Иви, — искренне сказал я и улыбнулся. — Теперь точно выбираемся. Пойдём.

Я направился к левому коридору. Мои спутники, прекратив спор, молча последовали за мной. Лабиринт ждал.

Ориентироваться под землёй, в полной темноте, среди одинаковых сырых коридоров, было делом почти безнадёжным. Чтобы не заблудиться окончательно, я на каждом перекрёстке выцарапывал на стене стрелку. Это, конечно, могло помочь и погоне, но сейчас было не до того. Мы шли часами, то спускаясь вниз по скользким ступеням, то поднимаясь. Каждый раз я надеялся, что поворот выведет нас к свету, но впереди лишь зияла незрячая пасть очередного туннеля. Время потеряло смысл. Коридоры были уныло одинаковы: ниши с полуистлевшими гробами, разбитая керамика, непонятные надписи, сбитые в груды кости. Воздух становился всё тяжелее. На очередном повороте я понял, что выбиваюсь из сил. Холод проникал сквозь одежду, живот сводило от голода, а от безысходности начинала болеть голова. Что-то было не так. Что-то щемило на уровне подсознания.

— Давайте остановимся. Я ужасно устал, — сказал я, прислонившись к стене.

— Эйнджел, мы не можем, — ответил Фелмор, но в его голосе тоже слышалась усталость.

— Я тоже не хочу тут задерживаться! Здесь жутко! — жалобно добавила Иви.

— Мы здесь из-за тебя, — устало бросил я.

— Зато мы живы, — парировал хранитель, проходя вперёд. — Воздух стал чуть свежее. Значит, выход где-то близко. Соберись, малыш.

— Не называй меня так, — буркнул я.

— Ребята, не ссорьтесь, — взмолилась Иви. — Сейчас нам нужно держаться вместе. Фелмор сказал — мы близко. Значит, так и есть. Давайте поскорее выберемся, а там и отдохнём.

Она посмотрела на меня умоляющим взглядом. Как тут устоишь? Я вздохнул и поплёлся дальше. Они были правы — отдыхать среди трупов и крыс не хотелось. Мать рассказывала, как в голодные военные годы крысы могли напасть на спящего. А кроме них, в таких местах могли водиться и другие твари — ожившие мертвецы, призраки…

Меня передёрнуло. Быть атакованным здесь означало верную гибель. Но странно — за всё время мы не встретили ни одного проявления нежити. В таких катакомбах их должно быть множество. Почему их нет? Значит…

Я резко остановился. Фелмор едва не врезался мне в спину.

— Это ловушка, — тихо сказал я.

— Что?

— Это катакомбы, да? Тогда где вся нежить?

— Наверное, нам повезло, — неуверенно ответила Иви, со страхом оглядываясь.

— Тогда другой вопрос, — так же тихо продолжил я. — Почему мы не встретили ни одного призрака?

Иви вскрикнула от одного этого слова. Фелмор хмуро кивнул.

— Эйнджел прав. В таких местах должно быть полно нечисти. Если её нет… значит, здесь обитает кто-то посильнее.

— Кто-то, кто всех их прогнал, — закончил я его мысль.

В воздухе повисла леденящая тишина. Иви с ужасом смотрела то на меня, то на Фелмора. Что делать? Идти обратно? Назад мы не дойдем — сил нет. Идти вперёд? Там ждёт неведомое чудовище.

— Придётся рискнуть, — нарушил молчание я. — Может, мы ошибаемся? Может, это влияние близкой святыни?

— Да, есть и такая вероятность, — поддержал Фелмор, но в его голосе не было уверенности. — В любом случае, назад дороги нет. Только вперёд.

Мы посмотрели на Иви. Та, бледная как полотно, энергично закивала, соглашаясь с любым решением, лишь бы не оставаться здесь. Мы пошли дальше. И с каждым шагом во мне нарастало странное чувство — не страх, а… ожидание. Я начал чувствовать магию. Она висела в воздухе густым, тяжёлым покрывалом, давила на сознание. Фелмор, видимо, чувствовал то же самое — он начал тихо читать защитные заклинания. Внезапно я ощутил прилив сил, будто кто-то поделился со мной энергией. Усталость отступила. Я удивлённо оглянулся, но Фелмор лишь пожал плечами. Иви выглянула из-за его спины и странно, почти испуганно посмотрела на меня.

Пройдя ещё немного, мы упёрлись в массивную каменную дверь, украшенную потускневшими, но всё ещё сложными узорами. Выход? Я достал меч и осторожно толкнул дверь. Она, скрипя, поддалась. Войдя внутрь, я замер. Мы добрались до святилища. Огромная естественная пещера, освещённая странным внутренним сиянием. Стены испещрены молитвами, в углу струился маленький водопад. В центре, на круглом пьедестале, лежал серебряный меч неземной красоты. Воздух был чистым и прохладным. Кошмар, казалось, позади.

— Ура! Мы выбрались! — радостно воскликнула Иви, делая шаг вперёд.

Я прошёлся по краю начертанного на полу магического круга, в центре которого стоял пьедестал, и направился к выходу. Почему-то меня не покидало чувство, что за нами наблюдают.

Я почти достиг конца круга, когда прямо у меня за спиной раздался ледяной, скрипучий голос:

— Никуда вы отсюда не уйдёте.

В тот же миг чья-то железная рука впилась мне в шею, а к горлу прижалось холодное лезвие кинжала.

Лезвие кинжала впилось в кожу у моей шеи, и тонкая, жгучая полоска боли прорезала страх. Я замер, чувствуя, как сердце на мгновение остановилось, а потом забилось с бешеной, животной частотой. Фелмор и Иви метнулись ко мне, но незнакомец — вернее, то, что держало меня, — рявкнуло:

— Ещё шаг — и ваш друг станет новым украшением этих катакомб! — Лезвие надавило сильнее, и я невольно вскрикнул, чувствуя, как тёплая кровь стекает по ключице.

— Эйнджел! — в ужасе выкрикнула Иви.

— Кто ты? — прорычал Фелмор, застыв в полушаге. Его руки сжались в кулаки, по ним пробежали слабые искры магии.

— Я? — раздалось противное, булькающее хихиканье прямо у моего уха. — Всего лишь скромный «демон из подземных глубин», как у вас принято называть мне подобных. А мэр этого захолустья — мой щедрый наниматель.

— Демон? — прохрипел я, с трудом поворачивая голову. — В священном месте?

Хихиканье переросло в отвратительный, скрипучий хохот, от которого по спине побежали мурашки.

— Ничего священного здесь не осталось! Ваш милый мэр уже давно распродал все реликвии, что охраняли эти земли. Золото в его сундуках прибавилось, а защита — исчезла. Вот тогда-то я и предложил свои услуги. — Демон снова захихикал, и его дыхание, наполненное магической энергией, обожгло мне щёку. — Разве можно отказаться от такого пиршества?

— Чего ты хочешь? — Фелмор сделал ещё полшага вперёд, и его голос зазвучал как сталь, точимая о камень.

— Чего хочу? — демон передразнил его, и лезвие чуть ослабило хватку, будто он наслаждался моментом. — Развлечься! Сидеть в этом запертом святилище, глазеть на этот прекрасный меч, который мне нельзя трогать… Ску-учно! А вы — первые гости за долгие годы. Поэтому я приготовил для вас особый приём!

Он снова вдавил кинжал, и я застонал. Боль была острой, ослепляющей.

— Сначала, — прошипел он, и его голос стал сладострастным, — я расправлюсь с этим мальчишкой. Он пахнет свежей магией, а магическая кровь… ммм… такая сладкая! Давненько я не лакомился. Потом, — кинжал оторвался от моей шеи и указал на Фелмора, — я медленно, смакуя, убью тебя. Твоя агония будет музыкой для моих ушей! А потом… — лезвие повернулось к Иви, и в голосе демона зазвенела непристойная нотка, — я позабавлюсь с этой малышкой. Такому выходцу из подземелий, как я, редко выпадает шанс заполучить такую свеженькую, чистую душонку… Эй, девочка, не смотри так испуганно! Клянусь, ты будешь стонать от восторга!

— Сейчас… — демон вернул кинжал к моей груди, и я почувствовал, как остриё впивается в кожу с новой силой. — Наслаждайтесь зрелищем, как гаснет человеческая жизнь!

Но его хохот внезапно прервался. Хватка ослабла. Я почувствовал это инстинктивно — и вывернулся, рванувшись в сторону. Меч уже был в моей руке, ножны отлетели куда-то в темноту. Я отскочил и обернулся, готовый к бою.

Картина, открывшаяся мне, была невероятной. Иви, вытянув вперёд дрожащие руки, читала заклинание. Её лицо было искажено невероятным усилием, на лбу выступил пот, но от неё исходил поток чистой, светлой энергии, сковывающей демона. Она была магом!

Демон, сражённый напором её магии, замер, словно вязнул в густом мёде. Но его сила была велика. С рычанием, напоминающим скрежет камней, он сделал шаг вперёд, разрывая чары. Иви побледнела ещё больше, но не останавливалась. Этого мига хватило. Я бросился вперёд и нанёс удар. Мой клинок, выкованный моими же руками, со свистом рассек воздух и впился демону в руку — от локтя до запястья. Но для существа это была лишь царапина. С рыком он отшвырнул меня обратно, и я, кувыркаясь, ударился о стену пещеры. Мир поплыл перед глазами.

В этот момент у Иви, видимо, кончились силы, и она рухнула на колени, не в силах больше колдовать. Демон, теперь уже свободный, с ревом повернулся к ней, но Фелмор был быстрее. Он встал между ними, и пространство взорвалось магией. Одно за другим, быстрые и резкие, он швырял в демона заклинания — ослепляющие вспышки света, хлёсткие энергетические бичи, сковывающие ледяные оковы. Демон отступал, яростно отмахиваясь, но каждый раз находил силы для нового рывка. Бой был яростным и страшным, магия с шипением сталкивалась с тьмой, заполняя пещеру смрадом гари и озоном.

Я поднялся, опираясь на стену. Всё тело ныло, в ушах звенело. Но сквозь боль и страх я чувствовал нечто иное. Внутри меня что-то дрожало, вибрировало, рвалось наружу — тёплое, живое, пульсирующее белым жаром. Магическая энергия. Сейчас она бушевала, выплёскивалась из-под контроля, подогреваемая адреналином и отчаянием. Если бы я знал хоть одно боевое заклинание!..

Но мне не нужно было знать. Сила сама рвалась наружу, просясь, умоляя быть выпущенной. Она была чистой, яростной, готовой сжечь всё на своём пути. «Просто прикажи», — пронеслось в помутневшем сознании. Да. Я могу. Я должен! Я встал во весь рост, оттолкнувшись от стены. Всё моё существо собралось в одну точку — в центр груди, где пылал этот белый огонь. Я не думал о форме, о заклинании. Я думал только об одном: уничтожить. Сжечь эту нечисть. Очистить это место. Собрав в кулак всю волю, всю ярость, весь страх, я направил эту бушующую внутри силу на демона, который, отбросив очередное заклинание Фелмора, снова ринулся к Иви. Я не кричал, а напротив почти шепотом приказал.

— Сжечь!

И тут откуда-то изнутри вырвалось пламя, но не простое — оно сформировалось в миг, слилось в сверкающую, ослепительную птицу из чистого огня. Он вспорол темноту святилища оглушительным, пронзительным криком, в котором звучала вся ярость стихии, и устремился вперёд. Демон обернулся, и на его мерзкой роже впервые мелькнул настоящий ужас. Он попытался увернуться, прикрыться тьмой, но было поздно. Огненная птица настигла его, обвила крыльями и… поглотила, вспыхнув алым светлым огнём, залившим всё пространство вокруг.

Когда свет рассеялся, на том месте, где стоял демон, осталась лишь горстка серого пепла, медленно оседающая на каменный пол. Тишина, наступившая после, была оглушительной. Давящей. Я стоял, дрожа всем телом, чувствуя, как из меня уходит последняя капля сил. Ноги подкосились, и я рухнул на колени. Сердце бешено колотилось, в глазах плыли тёмные пятна. Неужели… я это сделал?

— Эйнджел! — послышался испуганный крик Иви.

Ко мне бросились оба. Я видел их расплывчатые силуэты, слышал голоса, но не мог разобрать слов. В ушах стоял непрерывный звон.

— ...Не в порядке он! — донёсся до меня отчаянный возглас Фелмора. — Так расточительно тратить энергию… Эйнджел, держись! Не вздумай здесь умирать, слышишь?!

— Умирать? — вскрикнула Иви.

Они говорили ещё что-то, но звуки отдалялись, тонули в нарастающем гуле. Силы покидали меня с каждой секундой. Тьма, на этот раз мягкая и беззвёздная, плыла навстречу, обещая покой.

Я рухнул на холодный камень пола, и последнее, что я почувствовал, прежде чем сознание угасло, — это чьи-то руки, подхватившие мою голову, и далёкий, прерывистый плач.

А потом — только тишина и небытие.

Глава 9

Мне снился сон. Ужасный, выматывающий сон, в котором я снова и снова видел то святилище, хохот демона, отчаяние в глазах Иви и всепоглощающий белый огонь. Но потом сон сменился. Я проснулся в своей комнате, в Флаеморе. В окно лился тёплый солнечный свет, доносились привычные утренние звуки города: крики разносчиков, скрип повозок, смех. Невыразимое облегчение разлилось по душе. Всё это было лишь дурным сном.

Я вскочил с кровати, оделся и поспешил в гостиную. За столом сидели отец, мать и сестрёнка. О, как я по ним скучал!

— Эйнджел, сынок, ты почему так долго спал? Не заболел? — с обычной материнской тревогой спросила матушка.

— Нет, мама, всё в порядке, — улыбнулся я и занял своё место.

Как же было сладко слушать их обычные разговоры: о папиной службе, о маминых хлопотах, о новых ухажёрах сестры. Всё внутри наполнялось теплом и покоем, кошмар отступал, таял, как утренний туман.

— Ну а ты, Эйнджел, — внезапно, строго спросил отец, — что ты нам расскажешь?

Вопрос прозвучал неожиданно. Я насторожился.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду твои поступки, — голос отца стал холодным, как сталь. — Как ты мог с нами так поступить?

— Я не понимаю…

— Я тоже не понимаю, как тебе хватило духу бросить нас! — печально, со слезами в голосе сказала мама.

— Мама! — я бросился к ней, но она отстранилась. — Я вас не бросал! Я здесь! Я останусь с вами!

— Нет, — безжалостно произнёс отец, вставая. — Теперь ты не можешь остаться. У тебя другая жизнь. Ты бросил семью. Отправился в путешествие с тем, кто просто использует тебя.

— Меня заставили! — вырвалось у меня в отчаянии.

Мама не переставала плакать.

— У тебя был выбор. Ты его сделал, — отец подошёл ближе, и его тень упала на меня. — Ты выбрал путь избранного. Предал свою семью. Как я могу называть тебя сыном после этого?

Он ударил кулаком по столу. Сестрёнка печально опустила глаза.

— Ты мне больше не брат, — тихо, но чётко сказала она, встала и вышла из комнаты.

— И не мой Эйнджел, — сквозь слёзы прошептала мама и, оттолкнув меня, последовала за дочерью.

Я стоял, опустив руки, чувствуя, как мир рушится вокруг. Как они могут так говорить? К горлу подступил горький ком, щёки залил жар.

— Папа… прошу… не прогоняй меня, — голос мой дрогнул.

— У меня больше нет сына, — прозвучало как приговор.

Я закрыл лицо руками. Боль от этих слов была острее любого клинка. Я обожал отца, хотел быть на него похожим, а сейчас он смотрел на меня как на чужака. Не глядя, я вышел из дома. За спиной гулко, навсегда, захлопнулась дверь.

Моя семья отреклась от меня…

Я с огромным усилием открыл глаза. Сначала мир плыл, сливался в размытые пятна, и я снова зажмурился, пытаясь совладать с тошнотой и гулом в голове. Через пару минут попытка увенчалась успехом. Я лежал на кровати в незнакомой маленькой комнате. Из обстановки — шкаф, стол, ещё одна кровать у стены и три стула, два из которых были заняты. На них сидели Иви и Фелмор, тихо о чём-то беседуя. Хранитель первым заметил, что я пришёл в себя. Они оба мгновенно вскочили и подошли ко мне.

— Эйнджел! Как ты себя чувствуешь? — затараторила Иви, присаживаясь на край моей кровати. — Я так за тебя переживала! Когда Фелмор сказал, что ты можешь… что ты… я чуть не умерла от страха! Но слава богам, мы встретили господина Генри! Он нам помог, правда, здорово?

— Иви… — хрипло прошептал я. — Прекрати тараторить. Ничего не понял.

— А что тут понимать? Заставил ты нас поволноваться, парень, — устало, но с заметным облегчением в голосе сказал Фелмор. — Скажи лучше, что последнее помнишь?

— Я… кажется, убил демона. А дальше — ничего, — слабо ответил я. Говорить было трудно.

— Фактически, так и есть. Ты сотворил чудо и спас нам жизни, — начал Фелмор, садясь на соседний стул. — Правда, сам чуть не поплатился за это собственной. То, что ты сделал, зовётся «воплощением». Такие фокусы — удел лишь сильнейших и опытнейших магов. То, что ты смог усилием воли создать Феникса такой мощи, — уже чудо. Это энергия в чистом виде, и контролировать её — титанический труд. Второе чудо — то, что ты выжил, истратив почти весь свой запас сил. Хотя, — он неодобрительно покосился на Иви, — это скорее заслуга не чудес, а этой настойчивой особы. Представляешь, эта соплячка заявила, что раз вытащила нас из темницы, то мы обязаны взять её с собой. Я пытался втолковать ей, что мы не на пикник собрались, но она и слушать не стала.

— Эй! Не говори так, будто меня тут нет! — вспыхнула Иви. — Я вам за эту неделю массу пользы принесла!

— Неделю? — удивлённо переспросил я.

— Да, ты тут уже кучу дней без задних ног, — подтвердил Фелмор. — Если точнее, здесь, в этой кровати, — три дня. А ещё четыре мы сюда добирались.

— «Сюда» — это куда?

— В захолустье под названием Лесная Застава, — пояснил Хранитель. — Когда ты отрубился там, в святилище, я какое-то время тащил тебя на себе. Но ты, прости, не перышко. Да ещё и эта маленькая ведьма прицепилась. К счастью, мы вышли на тракт, где и повстречали господина Генри — торговца, который, по иронии судьбы, и является хозяином этой деревушки. Иви его так быстро заболтала, что через пять минут он свято верил, будто я — странствующий рыцарь, а ты — мой благородный оруженосец, пожертвовавший собой ради спасения девицы. Врать она мастерица, что и говорить. Часть правды, впрочем, была — ты и впрямь мог отдать концы. К счастью, у нашей подруги талант не только ко лжи, но и к исцелению — она, оказывается, была послушницей в храме. Господин Генри возвращался с пустыми повозками, так что место для нас нашлось. Иви всю дорогу над тобой рыдала и шептала заклинания да молитвы.

— И ничего я не рыдала! — фыркнула волшебница, но покраснела до корней волос.

— Мы в твоих слезах чуть не утонули, — невозмутимо парировал Фелмор. — В общем, четыре дня тряски, потом три дня здесь. А теперь, как вижу, ты более-менее в форме. Так что давай-ка, поднимайся и пошли.

Последнее прозвучало как приказ. Я попытался резко сесть — и тут же пожалел. В глазах потемнело, всё тело отозвалось пронзительной болью. Я застонал и повалился обратно на подушки.

— Эйнджел, не слушай этого ворчуна! Тебе ещё нельзя вставать! — вступилась Иви.

— Да я, в общем-то, нормально, — попытался я улыбнуться, но улыбка вышла кривой и болезненной.

— Врать ты не умеешь, в отличие от некоторых, — вздохнул Фелмор. — Ладно, отдыхай пока.

— Отлично! — оживилась Иви и направилась к двери. — Я принесу тебе поесть!

Она выскочила, и мы с Фелмором остались одни. Он придвинул стул ближе и сел. Видно было, что у него серьёзный разговор.

— Я очень хочу знать, — начал он, понизив голос, — как именно ты призвал Феникса? Ты что-то читал в книге? Слышал от кого?

— Давай обсудим потом, — устало отозвался я, отворачиваясь к стене. — Сейчас тяжело.

— Нет, сейчас. Пока никто не слышит, — настоял он.

Я вздохнул и начал, медленно, с трудом подбирая слова, рассказывать. Странно, но события в святилище стояли перед глазами с пугающей чёткостью. Я помнил каждый миг: пульсацию энергии, её голос в моей голове, яростный приказ, который я ей отдал, и слепящую вспышку в ответ.

Фелмор слушал, не перебивая. На его лице читалось сосредоточенное внимание, но в глубине глаз таилось беспокойство. Когда я закончил, он несколько минут молчал.

— Повторюсь: то, что ты сделал, иначе как чудом не назвать, — наконец заговорил он. — Феникс — не простой дух. Это один из верховных призывных стражей. С ним обычно заключают договор величайшие маги, единицы в мире. Такой договор даёт право призывать его силу в критический момент, но не без должной подготовки.

— К чему ты ведёшь? — спросил я.

— К тому, что тебе помогли его призвать. Подумай. Кто из магов в твоей жизни мог это сделать?

Я задумался, перебирая в памяти знакомых.

— Маги из столичного храма знают только целительные заклинания. Моя мать — тоже. Ты… если бы это был ты, зачем бы ты спрашивал?

— То есть, — протянул Фелмор, и его взгляд стал пронзительным, — ты не знаешь, кто мог тебе помочь совершить этот призыв?

— Нет, — честно признался я. — Со мной силой делился только ты. Ну и… Иви мне тогда в катакомбах помогла, когда я силы почувствовал.

— Иви? — удивился Фелмор, и в его голосе прозвучала неподдельная заинтересованность.

В этот момент дверь отворилась, и в комнату, сияя улыбкой, вошла наша юная спасительница с подносом, ломящимся от еды. Разговор о магии пришлось отложить.

Иви, не теряя времени, поставила поднос мне на колени. Фелмор отошёл, освобождая ей стул, на который она тут же устроилась, вся — внимание и забота.

«Давай, Эйнджел, кушай побольше. Тебе нужно много сил, чтобы скорее поправиться. — Её слова полились быстрым, заботливым потоком. — У тебя хватит сил самому поесть? Или может, тебя надо покормить? Я могу!» Она схватила ложку, зачерпнула суп и с решительным видом поднесла её к моему лицу.

«Спасибо, я сам могу», — не без раздражения буркнул я, выхватывая ложку у неё из рук.

Еда была простой — похлёбка, хлеб, немного сыра, — но на вкус показалась мне пищей богов. Видимо, сказывалась неделя полуголодного существования и магического истощения. Я расправился со всем, что было на подносе, и почувствовал, как по телу разливается живительная теплота и сила. Головная боль отступила, тяжесть в конечностях сменилась просто усталостью. Иви смотрела на меня, непрерывно болтала и улыбалась. Похоже, я был её первым серьёзным «пациентом», и она радовалась успеху.

Из её болтовни, как ручейки из весеннего потока, выплыли причины её воодушевления. Первая — побег из того унылого городишки, где она была всего лишь служанкой. Вторая — я сам. Она смотрела на меня с благоговением, словно на живую легенду, и была бесконечно благодарна за спасение. Эта глупышка, не зная о случайности моего «подвига», считала меня чуть ли не архимагом с северных земель. Мне было неловко — ведь, по сути, я не сделал ничего героического, а лишь в панике выпустил наружу то, что не мог контролировать.

Её монолог прервал стук в дверь. После моего разрешения в комнату вошёл незнакомый мужчина — сухощавый, опрятно одетый, с умными, оценивающими глазами. Он окинул взглядом нашу компанию и улыбнулся, глядя на меня. «Я вижу, вашему спутнику гораздо лучше, — произнёс он приятным, бархатным голосом. — Сэр Фелмор, можно вас на пару слов?» Хранитель кивнул, и они оба вышли, оставив меня наедине с Иви.

— Кто это был? — спросил я.

— Это и есть господин Генри. Он нам помог, а мы… помогаем ему, — ответила она, и в её голосе прозвучала лёгкая усталость.

— Помогаете? С чем?

— Лично я — со всем подряд, — она тяжело вздохнула. — Убираю в доме, стираю, готовлю, подлечиваю раны местных. Работы — непочатый край, а помощников нет.

«Бедная девочка», — мелькнуло у меня в голове. Сбежала из дома, прошла через катакомбы и ужас святилища, и что в итоге? Она снова в роли служанки, только теперь одна на весь дом.

— И я тебе лишних хлопот добавил, — виновато сказал я после паузы. — Извини.

— Ничего страшного, — она махнула рукой, и её лицо снова озарилось улыбкой. — Я очень переживала за тебя и теперь безумно рада, что ты в порядке. Хотя, — её взгляд стал хитрым, — не могу сказать того же про твоего спутника. Кстати, кто он такой?

Кто такой Фелмор? Древний Хранитель, бывший король, существо, втянувшее меня в смертельную игру где на кону стоит жизнь, а призом служит возможность стать божеством… Нет, в такое она не поверит. Да и если сам Фелмор не открылся ей, значит, не стоит.

Я невольно вздохнул, но Иви приняла этот вздох за недомогание:

— Тебе нехорошо? Ты побледнел, — с тревогой протянула она руку к моему лбу.

— Нет, я в порядке. Просто задумался, — я отстранился. — Фелмор… мой товарищ. С ним мы путешествуем.

По её лицу было видно, что ответ её не удовлетворил, но развивать тему она постеснялась, лишь сердито фыркнула:

— Мне он не нравится. Накричал на меня, когда я сказала, что иду с вами. Игнорирует меня. И вообще, он неприятный и не хочет со мной разговаривать!

Она сложила руки на груди и отвернулась. Как же я её понимал — до недавнего времени я думал точно так же. Но теперь, оглядываясь на пережитое, я понимал, что моё отношение к нему изменилось за какие-то два дня. «Друг познаётся в беде» — старая, но верная истина. Да, у Фелмора тяжёлый характер: высокомерный, самовлюблённый, мастер выводить из себя. Но, возможно, таковы все, кто слишком долго носил корону? А сколько в нём положительного: он не бросил меня в драке, не оставил, когда мы бежали, успокоил в камере и теперь помогает этому самому господину Генри.

— А чем именно Фелмор помогает торговцу? — переключил я тему.

— Откуда мне знать? Он со мной не разговаривает. Только о твоём состоянии спрашивал.

— Понимаю. Мне с ним тоже бывает нелегко.

Она промолчала, и неясно было — то ли задумалась, то ли просто не хотела больше говорить. Мне тоже нечего было добавить — мы были почти незнакомы. Неловкое молчание нарушил вернувшийся Фелмор.

— У меня есть две новости, — заявил он, подходя. — И обе плохие. Первая: у нас есть работа. Вторая: её нужно выполнить как можно быстрее.

— О чём ты? — удивлённо спросила Иви.

— С тобой — ни о чём. Я говорил с Эйнджелом.

— Ты сам видишь, в каком он состоянии! — вспыхнула она. — И ты хочешь заставить его работать? Как тебе не стыдно?

— Я и без тебя это вижу! — огрызнулся Фелмор, повышая голос. — Дослушай сначала, малявка!

Иви, вся пунцовая от злости, громко фыркнула и выбежала из комнаты, грохнув дверью. Я вскочил было, чтобы догнать её, но Фелмор грубо схватил меня за рукав.

— Ты куда? Она верно сказала — тебе пока не напрягаться.

— Зачем ты с ней так?!

— Зачем? — он уставился на меня с неподдельным удивлением. — Эйнджел, нам нужно от неё избавиться!

— Я понимаю, но нельзя ли… помягче?

Уголки губ Фелмора дрогнули в хитрой, почти что отеческой усмешке.

— Ох, что это я слышу, у кого-то сердце дрогнуло? Рыженькая ведьмочка приглянулась?

— Приглянулась?! — я отпрянул, чувствуя, как кровь бросается в лицо. — С чего ты взял?

— Да ладно, видел, как ты на неё глазеть изволил: и в темнице, и сейчас.

— И что? — я смутился ещё сильнее. — Да, она симпатичная. Но это не значит, что она мне нравится. Я её почти не знаю.

— Тем более. Мы должны сделать так, чтобы она отстала. Мне будет очень жаль, если эта славная девочка погибнет из-за нас.

Я кивнул, соглашаясь. Нам с ней и вправду не по пути. Но как этого добиться? Продолжать оскорблять её, как советует Фелмор, было противно. Я не мог так поступить с девушкой, которая нам помогла. У Хранителя же, судя по всему, угрызений совести не было — видимо, «благородное» воспитание учило его, что простолюдины не стоят особых церемоний.

Я отвернулся к окну, чтобы отвлечься. Был поздний вечер. Солнце уже скрылось за тёмным частоколом леса, окрашивая небо в багровые и лиловые тона. Лес на фоне этого зарева казался ещё более мрачным и таинственным, и мне почудилось в его глубине какое-то движение — но то была, наверное, лишь птица или ветер, качающий верхушки сосен. Зрелище не принесло утешения. Я снова вспомнил свой тяжёлый сон — отречение семьи — и окончательно погрустнел. Правильно ли я поступил, уйдя? Как избавиться от Иви, не ранив её? Друг ли мне Фелмор на самом деле? Всё с той роковой ночи катилось под откос…

Я тяжело вздохнул и снова опустился на кровать. Фелмор всё ещё стоял рядом, выжидающе глядя на меня, ожидая моих мыслей по поводу «проблемы Иви».

— Завтра что-нибудь придумаем, — сказал я, давая понять, что разговор окончен.

Хранитель молча кивнул. Нам обоим действительно больше нечего было сказать.

Следующее утро, вопреки ожиданиям, началось хорошо. Я проснулся с первыми лучами солнца и с удивлением отметил, что чувствую себя куда бодрее. Только голова была слегка тяжеловата. Я обвёл взглядом комнату: соседняя кровать была пуста, но помята — там явно спала Иви. А где Фелмор?

Решив не ждать, я оделся (одежда, кстати, была чистой и заштопанной — опять заслуга Иви) и вышел в коридор. Внизу послышались голоса. Спустившись, я увидел во дворе нашу троицу: Иви и Фелмора, о чём-то говоривших с господином Генри. Они меня ещё не заметили.

— Да, я думаю, мы справимся, но дайте нам ещё пару дней! — умоляющим тоном говорила Иви.

— Милочка, ты то же самое говорила два дня назад, — мягко, но настойчиво парировал Генри. — Я понимаю, ситуация сложная. Но и ты меня пойми: я больше не могу ждать.

— Но он ещё не может… — начала Иви и в этот момент увидела меня. Её лицо выразило удивление, затем легкую досаду.

— Как я вижу, — улыбнулся Генри, — проблема разрешилась. Эйнджел, тебя ведь так зовут? Как самочувствие?

— Всё в порядке, спасибо, — ответил я, слегка улыбаясь. — Благодаря заботам одной милой девушки. — Я посмотрел на Иви. Она смутилась, покраснела и сделала вид, что очень занята изучением узора на своём платье.

— Она и впрямь славная, — подхватил Генри. — Только упрямая, как мул. Как тебе удаётся с ней справляться?

— Справляться? — я смутился теперь уже я. — Мы… мы только недавно познакомились…

Я отвел взгляд. Почему все вокруг видят то, чего нет?

— Ладно, раз ты на ногах, значит, всё в порядке, — Генри сменил тему. — И вы можете наконец выполнить моё поручение. Фелмор объяснит подробности. А теперь прошу извинить.

С этими словами он удалился в дом. Я подошёл к своим спутникам.

— Поручение, да? — спросил я. — И что нам надо делать?

— Тебе лично — ничего, — перебила Иви. — Если ему так не терпится, мы справимся вдвоём. Верно, Фелмор?

— Нет, — сухо отрезал Хранитель.

Он посмотрел на неё, ожидая возражений, но сегодня Иви была на удивление сдержанна. Она лишь тяжело вздохнула и отвернулась.

— В двух словах не объяснишь, — начал Фелмор, глядя куда-то в сторону. — Постараюсь кратко.

Он рассказал историю. В этой деревне жила старая Гадалка — настолько древняя, что помнила времена до основания самого поселения. Имени её никто не знал. Господин Генри, человек прагматичный и ценящий выгоду, выкупил всю Лесную Заставу в том числе и ради неограниченного доступа к её предсказаниям. Это было гениальной инвестицией: её прогнозы помогали ему безошибочно определять, где будет спрос на лес, где на камень, где стоит строить склады. Благодаря этому, помимо этой деревни, он приобрёл ещё несколько, разбогател невероятно и теперь метит в мелкое дворянство. Но несколько недель назад случилось непредвиденное. Гадалка внезапно лишилась дара. Не могла предсказать даже погоду. А недавно ей приснился сон: ответ, куда делись её силы, можно найти в некоем лесном святилище.

— Вот и всё, — закончил Фелмор. — Наша задача — найти это святилище или доказать, что его нет. Даже если оно и было, прошло много времени — артефакт оттуда, скорее всего, разрушен, что сильно затруднит поиски.

— Реликвии могут разрушаться? — удивилась Иви. — Разве они не дары богов, чтобы защищать людей?

— Ты воспитывалась в храме? — спросил я, улавливая знакомые шаблоны мышления.

— Да, — подтвердила она. — А откуда, думаешь, я знаю магию?

— Неважно, — оборвал Фелмор. — Важнее — как можно быстрее разделаться с этим поручением.

— Каков план? — спросил я.

— План прост. Кто-то идёт искать святилище, кто-то остаётся и расспрашивает местных о нём. Предлагаю нам с тобой отправиться на поиски, а девчонка пусть идёт болтать с народом.

— У нас даже ориентира нет? — я был в недоумении.

— Есть. Гадалка сказала: «У реки, за лесом». Больше ничего.

— Значит, прочесываем побережье, — заключил я и сделал шаг в сторону леса. — Иви, тогда ты…

— Я пойду с тобой! — она решительно подошла ближе. — Пусть Фелмор опрашивает.

— Э-э-э… — я растерялся. — Там может быть опасно. Останься.

— Я думаю, ты сможешь меня защитить, — она посмотрела на меня с такой безграничной верой, что мне стало не по себе. — Если что — я себя вылечу. И тебе смогу помочь, если станет плохо. Поэтому лучше идти мне!

Я замер, переводя взгляд с одного на другого. Фелмор вдруг сказал:

— Хорошо. Идите вместе. Но сначала, — он мотнул головой, — мне нужно переговорить с Эйнджелом наедине.

Мы отошли в сторону.

— У тебя есть шанс избавиться от неё! — тихо и быстро сказал Хранитель.

— Что?! — я чуть не вскрикнул. — Ты предлагаешь бросить её в лесу?

— О чём ты? Мы что, какие-то бандиты? — возмутился он. — Ты можешь мягко намекнуть, что она лишняя. Покажи, насколько опасным может быть наше путешествие. Я уверен, в лесу найдётся что-то, что её напугает.

Так хитрый хранитель перекладывал задачу «избавления» на мои плечи. Не могу его винить — он, должно быть, уже устал от её общества. Я кивнул и вернулся к Иви, которая терпеливо ждала у тропы.

Кажется, я снова ввязался в сомнительную авантюру. На этот раз — с целью обмануть и спугнуть девушку, которая спасла мне жизнь.

Глава10

Это был самый обычный лес у самой обычной деревни — густой, зелёный, полный привычных звуков и запахов. Ничего необычного. Ничего, что могло бы привлечь внимание или намекнуть на близость древней святыни. Мы с Иви молча шли по узкой, утоптанной тропинке, углублявшейся в чащу. Она, скорее всего, вела к лесным угодьям или пасекам, но не к реке. Впрочем, это был хороший ориентир, чтобы не заблудиться сразу. Время от времени я оставлял на стволах едва заметные зарубки — в лесу все тропинки быстро становятся похожими.

Как я и ожидал, через полчаса тропа резко свернула влево, а нам нужно было прямо, на север. Пришлось сойти в подлесок. Заросли были негустые, но колючие ветки цеплялись за одежду, под ногами хрустели сучья. Оставив ещё одну метку, я начал пробираться вперёд. Вскоре мы вышли на небольшую солнечную поляну. Я остановился, давая Иви подтянуться.

— Эйнджел, а нам обязательно идти напролом? — спросила она, с трудом отцепляя край платья от колючки. — Даже эти кусты можно было обойти.

— Лучше не сворачивать лишний раз, — ответил я, выцарапывая стрелку на коре старой берёзы. — Понятия не имею, сколько нам идти. Если будем обходить каждую кочку, к вечеру заблудимся насовсем.

В ответ она только тяжело вздохнула. Мы снова зашагали, и это молчание начало меня тяготить. Пора было приступать к неблагодарной миссии, которую возложил на меня Фелмор. Но с чего начать? Наверное, с разговора.

— Слушай, Иви, — начал я, надеясь осторожно подвести разговор к её страхам. — Я всё хотел спросить… Почему ты так рвёшься путешествовать именно с нами? Это ведь опасно.