Читать онлайн Одержимы бесплатно

Часть 1 «С чего все начиналось»

ГЛАВА 1 "ДЕРЕВЕНСКИЕ СТРАСТИ"

Мне семь.

— Эй, ты чего ревешь? — голос мальчишки прорезал тишину. Подняла заплаканные глаза и узнала его — Лёха-ботаник.

Каждое лето он проводил у бабушки. Интеллигентная семья. Мама рассказывала, что его отец — единственный, кто вырвался из нашей глуши. И не просто вырвался, а добился успеха в Москве. Какого именно, мне, семилетней, было неинтересно.

— Моя… моя… — я тыкала пальцем в грязную куклу, ком застрял в горле.

— Что? Кукла? — искреннее недоумение отразилось в его глазах. Они казались еще больше за круглыми стеклами очков, расположившихся на усыпанном веснушками лице.

— Конечно, кукла! Не видишь, что ли? В лужу упала! — я нахмурила лоб.

— Ну, ничего страшного…

— Ничего страшного? — перебила я. — Да это же Синди! Руки и ноги гнутся! Мама из города специально привезла!

— Помыть можно, — пожал плечами Лёха, почесывая затылок.

— Себя помой, — буркнула я и убежала домой.

Мне восемь.

— Мария, к тебе гости пришли!

Вылетела на крыльцо. И снова он — ботаник. Скривилась. Мама знает, как он меня раздражает. Почему не предупредила?

— Привет, — робко прошептал Лёха.

— Ага, — кивнула я недовольно.

— С днем рождения.

Он протянул мне куклу. Не простую, нет. В руках у него была новенькая Синди. В комплекте — заколочки и платья. Самая красивая игрушка, которую мне когда-либо дарили.

— Это… это мне? — от волнения перехватило дыхание. Еле сдерживалась, чтобы не выхватить это сокровище.

— В прошлом году ты так из-за куклы расстроилась… Решил подарить тебе новую.

Понимайте как хотите, но меня подкупили. Правда, мое расположение продлилось недолго. Всего недели две.

А еще в тот день я получила нагоняй от мамы за невоспитанность. Куклу взяла, а гостя чаем с тортом не угостила.

Мне десять.

— Чего тут сидишь? — спросила я Лёху, опираясь на ворота.

— О, привет, вышла, — он вскочил с лавочки, сжимая букет ромашек. Отряхнул их и протянул мне. — Ты… ромашки… любишь?

— Люблю… наверное, — неуверенно ответила я.

Взяла цветы. Растерялась. Не помню, чтобы когда-то кто-то дарил мне цветы.

— Пока… — тихо прошептал Лёха.

— Ах, да! — я обернулась. — Ты это… не сиди рядом с моим домом, пожалуйста.

— Почему?

— Ну, понимаешь, моя мама… она заставляет меня выходить из вежливости к тебе… а я…

— А ты?

— А я не хочу.

Мне четырнадцать.

— Ну, давай, поцелуй еще.

Я повисла на Стасе.

Первая любовь, сносившая крышу. Его разбитые коленки казались верхом крутости. Плохой парень — двоечник, что ни день, то разборки. Постоянные проблемы, похмелье и короткий ежик на голове. Думаю, дальше описывать не стоит. Ах, да, и вечная жвачка во рту.

— Малая, твоя мать смотрит, вообще-то, — сказал мой возлюбленный и сплюнул.

Я обернулась и увидела мамино лицо в окне. Она помахала рукой, показывая, что пора домой. Предки не доверяли моему выбору и устраивали слежку. На мой недовольный взгляд окно тут же задернули шторкой.

— Ну, всё, никто не смотрит, целуй.

Я закинула руки на широкие плечи Стаса и приготовилась к поцелую, как он кивнул в сторону соседского дома напротив.

— А там кто пялится?

Свет фонаря был слишком тусклым, не могла разглядеть, кто именно стоял у крыльца. Лишь пожала плечами.

Стас махнул рукой и попрощался, сказав, что мир в опасности и, если он сейчас же не начнет его спасать, мы все умрем.

Я печально-влюбленно смотрела ему вслед. "Походка воина" — это все, что вертелось в голове. Мои мечтания прервал голос Лёхи:

— Что ты в нем нашла?

Услышала скрип калитки и увидела, как он подходит ко мне. Все те же очки, да еще и брекеты добавились.

— Ревнуешь? — со смехом спросила я. Ответ был известен заранее. Все эти годы Лёха, как привязанный, бегал за мной, стоило ему приехать в деревню.

— Дело не в ревности, а в том, что тебя используют, глупая ты, — он подошел почти вплотную. — Твой Стас сейчас, наверняка, уже с какой-нибудь старшеклассницей развлекается на сеновале.

— Да что ты знаешь о развлечениях!

Я оттолкнула его. Слова Лёхи ранили. Как он смеет такое говорить о моей первой любви? Терпение лопнуло.

— Ты все лето сидишь с бабушкой, смотришь вечерами "Спокойной ночи, малыши" и ложишься спать. У тебя никогда не было девчонки и не будет. Да, мой Стас, может, и пользуется вниманием, он крутой. А ты обыкновенный ботаник. Ходишь за мной как собачка, а меня… меня тошнит уже от тебя! Понял!

Я не видела глаз Лёхи и не могла понять, что у него на уме. Но что-то в моих словах задело его в тот вечер. Домой, в Москву, он уехал раньше обычного. Больше я его не видела.

Спустя три года…

Прошло много времени, Лёха не появлялся. В нашей деревне не было интернета, да и телефон ловил не везде. Помнила его лишь по последней встрече. Изредка подруга рассказывала о его похождениях. Мне почему-то не верилось. Того Лёху, которого она описывала, я не знала. Он стал нарушать правила, тусил с друзьями, курил при родителях, пропускал школу. Летом теперь он выбирал не нашу богом забытую деревню, а курорты. Подруга говорила, что меняет девчонок как перчатки. Наверное, она говорила о ком-то другом. Не мог тихий ботан так измениться.

Часть 2 «Встреча»

— Подъём! — Мама распахнула шторы, впуская в комнату наглый солнечный луч. — Молока нет, а твоя сестра кашу требует.

— Сама пусть топает, — пробурчала я, с трудом разлепляя веки. Каждое слово давалось с боем, тело отчаянно сопротивлялось пробуждению. Натянув одеяло на голову, я отвернулась к стене, надеясь ускользнуть обратно в прекрасный сон.

— Просыбайся! — пропищал детский голос, и моя вечная тень, сестра-липучка, ввалилась в комнату. — Я хатю кафку!

Дальше стало просто невыносимо. Эта мелкая фурия вскарабкалась на кровать и принялась скакать по мне, словно по батуту.

Кто-то грезит о братьях и сёстрах, а я свою готова была отдать в зоопарк. Огромная разница в возрасте делала нас существами с разных планет. Родители спохватились поздно, решив, что им просто необходим ещё один ребёнок. Даша, так звали эту мелкую террористку, была долгожданным и избалованным до неприличия существом. Её капризы и истерики стали визитной карточкой нашего дома.

Как же меня это достало! Слава богу, этой осенью я намеревалась бежать из этого цирка. Университет, маячивший на горизонте, обещал долгожданную свободу и приличную дистанцию от моей деревни. Осталось сдать пару вступительных экзаменов — и здравствуй, новая жизнь! Поэтому в последнее время я ходила с глупой улыбкой на лице, и никакая Даша не могла ее стереть.

Показав сестре язык, я отправилась в направлении умывальника.

О душе или ванне в нашем доме можно было только мечтать. Мы и не подозревали, что люди живут иначе. Над старенькой раковиной висел обшарпанный умывальник, где вся семья совершала утренний ритуал и мыла посуду.

— Маша, — мама кивнула в сторону пустых вёдер, — сгоняешь за молоком и воды в баню принесёшь.

— Окей, только растопите её пораньше, мы в клуб идём с девчонками.

— А у отца отпросилась? — Мама бросила взгляд в сторону зала..

Ну вот, началось. Когда дело касалось моих развлечений, мама всегда перекладывала ответственность на отца. "Моя хата с краю — я ничего не знаю".

К счастью, мой отец — сама доброта. За всю жизнь я не слышала от него ни единого грубого слова. Он излучал оптимизм, даже когда на душе скреблись кошки. И никогда мне ни в чём не отказывал.

Я обняла папу. Он лежал на диване, увлечённо наблюдая за героями своих любимых фильмов о войне. В старом зеркале напротив отражались наши лица, и я невольно залюбовалась сходством. Кудрявые чёрные волосы, торчащие во все стороны, глаза-пуговки и белоснежная кожа. От мамы мне достались разве что пухлые губы да скверный характер.

— Папулечка…

— Слушаю, — отозвался папа, не отрываясь от экрана.

— Мы сегодня в клуб собрались с девчонками, отмечаем окончание школы и все такое.

— Деньги нужны? На тумбочке лежат. И много не пей.

— Пап, да я вообще не пью, ты же знаешь.

И это была чистая правда. Мои ровесники уже вовсю экспериментировали с алкоголем, но мне это совершенно было неинтересно.

— Так, ты меня пускаешь?

— Конечно! Я бы и сам с вами пошёл, да твоя мать, боюсь, не оценит.

Мы рассмеялись, и я, схватив со стола оладушки и пустую банку, вылетела на улицу.

Летом в нашей деревне было невероятно хорошо. Кругом лес, деревья, птицы… Идеальная жизнь для пенсионеров. Именно такой была моя установка. Я устала от этого колхоза и мечтала о цивилизации. Считала дни до переезда. Жителей было немного, все друг друга знали.

Забрав молоко у маминой подруги, я решила навестить свою лучшую подругу — Катю. Мы были совершенно разными, и, возможно, если бы не деревня, наша дружба давно бы сошла на нет. Но нас связывала школа, а теперь и университет — мы собирались поступать на один факультет.

Я подошла к дому подруги. У них, конечно, всё было шикарно и со вкусом. Огромный двухэтажный дом — единственный в нашей деревне, украшенный затейливой резьбой, а дорожка к нему была выложена из камня.

— Катя! — заорала я возле забора. Зайти на территорию было равносильно самоубийству. Где-то там, в зарослях сада, рыскала злобная собака. — Кааааатя! — ещё раз крикну, и точно охрипну.

Вдруг я услышала смех подруги, она вылетела из дома, а за ней… парень. Он показался мне до боли знакомым, хотя такого красавчика я бы точно не забыла. Загорелое тело, кубики пресса, высокий рост, копна выгоревших на солнце волос.

"Он точно не местный", — промелькнуло в голове. Почему я так решила? Всё просто — наши парни предпочитали ходить бритыми наголо.

Парень гнался за моей подругой, поливая её из водяного пистолета. Катя визжала и неслась прямо ко мне.

— Лёха, не надо, перестань, вода… холодная!

Мой мир замер. Она сказала: "Лёха"? Неужели это ботан? Тот очкастый мальчишка, который ходил за мной по пятам? Когда он успел приехать?

— Спаси, подруга, от этого маньяка!

Катя спряталась за моей спиной. Я подняла глаза на парня. Его улыбка тут же исчезла. Он остановился и посмотрел на меня своими зелёными, обжигающими глазами. Я почувствовала, как краска заливает лицо. Выдержать этот взгляд оказалось пыткой; голова невольно опустилась вниз.

— Какие люди, — с презрением в голосе произнёс юноша. — Потрепала тебя жизнь, деревня.

Что он несёт? Почему я молчу, как школьница у доски? Куда подевался мой словарный запас?

— Эй, не начинайте опять ругаться!

Лёха слегка усмехнулся, швырнул водяной пистолет в траву и направился к дому.

Всё остальное время, пока Катя болтала, я пропускала мимо ушей. В голове пульсировали лишь две фразы: "Деревня" и "Потрепала тебя жизнь".

— Так что, в клубе сегодня будет жарко, да, подруга?

Катя тряхнула меня за плечи.

— Эй, ты чего молчишь?

— Я… о чём ты? — наконец-то мысли начали потихоньку собираться в кучу. Я стала возвращаться в реальность.

— Я говорю, Стас из армии вернулся. Ты его видела?

— Нет… — равнодушно пробормотала я.

Мы расстались со Стасом около двух лет назад. Причина банальна — измены. Этот парень не пропускал ни одной юбки.

— Может, вы помиритесь? Он изменился, говорят, остепенился, — девушка достала из кармана жвачку. — У брата стащила, он коробками эту гадость жуёт.

— Лёха когда приехал? — Я присела на лавочку, пытаясь хоть как-то унять бешеное сердцебиение.

— Вчера, его родители сплавили к нам на перевоспитание. Сказали, что город на него плохо влияет. Не знаю, как бабуля с ним справится. Он же теперь не маленький послушный мальчик.

— То есть он будет жить у бабушки?

— А фиг его знает.

Разговор с Катей не клеился. Мне не хотелось говорить ни с кем. Что-то тревожило меня, сжимало изнутри. Нужно было бежать отсюда, возвращаться домой. Соврала, что жутко болит голова, и поспешно попрощалась.

Ноги стали ватными, перед глазами стояло его лицо.

"Как он смеет обзывать меня «деревней»? Что за ухмылки в мой адрес?"

Я не считала себя писаной красавицей, но издеваться над собой не позволю. Мне прекрасно известны свои сильные стороны. Сегодня, в клубе, он ещё вспомнит, по кому слюни пускал.

Сделав все дела по дому, я залезла в шкаф. Перерыв кучу вещей, решила надеть платье, которое максимально выгодно подчёркивает мою фигуру.

— Маша, там к тебе пришли! — крикнула мама.

"Ага, не выдержал, ботан. Опять будет всё лето на лавочке сидеть под моими окнами".

С лучезарной улыбкой я выбежала на крыльцо. Навстречу мне стояла Жанна. Ещё одна лучшая подруга.

В отличие от Кати, с Жанной мы стали общаться сравнительно недавно. Но она мне стала намного ближе. Её семья переехала в деревню в прошлом году. Жили они рядом с домом Лёхиной бабушки, по соседству. В Жанне отчётливо прослеживались восточные корни. Она была очень красивой девушкой: длинные густые волосы, точёная фигура, идеальные черты лица. Плюс ко всему прочему, Жанна умела себя подать, знала себе цену. Эта восточная принцесса могла бы собирать толпы поклонников, если бы не одно существенное "но". У девушки был очень строгий отец. Её мама давала дочери кое-какие поблажки, а отец воспитывал в строгости, иногда даже доходящей до абсурда. Но никто ему не перечил: он — глава семьи, мужчина, а значит, всегда прав.

— Ты что, плачешь? — спросила я, заметив покрасневшие глаза подруги.

— Привет, прости, что я в таком… виде, — голос девушки дрожал.

— Пойдём ко мне? В комнате нас никто не побеспокоит.

— Нет, нет времени. Отец может позвать, я ненадолго выскочила.

— Понятно, — я потянула её за руку, и мы уселись на ступеньки крыльца. — Расскажешь, что случилось?

— Он против, чтобы я поступала. Говорит, что учёба для девушки — это лишняя головная боль. Что выдаст меня замуж, как только я закончу школу.

Нависла тишина, у Жанны снова навернулись слёзы на глазах.

— Ну, тебе ещё год учиться, может, за год он передумает? — попыталась успокоить я подругу. Хотя в глубине души понимала, что ничего не изменится.

— Ага, как же. Ненавижу его. Сбегу и всё. Замуж не пойду.

— А за кого он тебя хочет выдать?

— Не сказал. Они меня хотят к бабушке отправить, а там уже найдут…

— Мама тоже этого хочет?

— Нет, он и сестра его. Мама против, но она ничего не решает, он её не слушает.

— Ты только не расстраивайся, хорошо? Ты же знаешь, мы что-нибудь придумаем. Безвыходных ситуаций не бывает, — я обняла подругу.

Послышалась музыка — заработал клуб. Мы и не заметили, как стемнело.

— Ты собираешься с нами сегодня тусить? Всё в силе?

— Не знаю, у отца ночная смена. Мама сказала, что отпустит ненадолго…

— Жанна! — раздался грубый мужской голос.

— Иду, пап! — девушка вскочила и побежала к калитке. — Через час встретимся возле перекрёстка, ладно? Если получится, буду там.

Я кивнула. Жанна убежала.

А мне предстояло навести марафет — план "Возмездие" никто не отменял.

Сегодня кое-кто пожалеет, что посмел бросить в мой адрес грубое слово.

— Ёлки-палки, — мама изучала меня взглядом, пока я выбирала туфли. — Отец, ты видел? Твоя дочь накрасилась, как новогодняя ёлка!

Мама принялась помешивать картошку, ворча что-то себе под нос.

Перед моими прогулками она всегда находила, к чему придраться. Не знаю, зачем она это делала, просто у неё такая манера. Я поцеловала родителей, накинула плащ и выбежала во двор, пока никто из предков не передумал меня отпускать.

"Пожалуй, с духами я и впрямь переборщила," — промелькнуло в моей голове.

Возле дороги я увидела Жанну. Всё-таки удалось ей выбраться на несколько часов. Сейчас она выглядела спокойной, даже весёлой.

Часть 3 «Ревность»

Мы приблизились к клубу, и на крыльце, на удивление, толпился народ.

"Видать, из соседних деревень понаехали, — промелькнула мысль. — Драки не миновать".

В 90-х не было интернета. Молодёжь развлекалась только кулаками. Особенно влетало приезжим. Местные создавали свои группы и они диктовали условия нашей деревни. Нет. Не подумайте, это были уже не те" страшные времена". Все подуспокоилось и серьёзных передряг не было. Так, сломанный нос, разбитая губа.

Я уверенна шла в клуб на высоченных каблуках. Старалась изо всех сил не показывать, что они мне кошмарно терли.

"Дуратская обувь с Centro".

Вдруг дорогу в клуб мне преградила знакомая фигура. В проходе покачивался Стас, скорее, предпринимал отчаянные попытки стоять. Парень явно перебрал.

— Ну, здравствуй, свет моих… ой, бл… очей, — заплетающимся языком выдавил он.

— Всё? — Я попыталась оттолкнуть его, прорваться в клуб. — Пусти, ты людям проход загораживаешь.

— Проход только через поцелуй, — Стас зажмурился и выпялил губы.

Меня словно окатило ледяной водой. Как я могла с ним встречаться? Безвкусно одетый, с проплешинами на голове, кривозубый гопник. Впрочем, силушкой его природа не обделила. Сдвинуть Стаса с места оказалось задачей непосильной.

— Я жду поце… — речь Стаса оборвалась внезапно. Он пулей вылетел из прохода и, кубарем прокатившись по ступенькам, приземлился у подножия крыльца.

"Лёха!"

Над толпой повисла тишина, которую нарушила Катя, спускаясь вниз по ступенькам к парню.

— Ты в своём уме? А если бы он что-нибудь сломал? — Она принялась осматривать Стаса. К счастью, тот подавал признаки жизни, хоть и весьма вяло. Впрочем, думаю, дело было не столько в полёте, сколько в количестве выпитого. Именно оно отказывалось держать его на ногах.

— Ой, я не хотел. Просто в туалет приспичило, а выход был закрыт, — Лёха помог Стасу подняться. Тот, шатаясь, попытался врезать обидчику, но зрелище вышло жалким. По движениям стало понятно, что у Стаса всё плывет перед глазами.

Ботан усмехнулся и скрылся за углом клуба. Даже не взглянув на меня.

— Какой красавчик, — услышала я восторженный вздох Жанны.

— Ну уж нет, — выпалила я. Сама не поняла почему, но равнодушной остаться не смогла.

— Кать, это твой брат, да? — спросила Жанна у девушки.

— Не брат, а изверг, так толкать беззащитного парня, — Катя достала влажные салфетки и принялась вытирать кровь с руки Стаса, кажется, тот повредил ещё и ногу.

— Сам виноват, — вступилась за ботана девушка. — Проходу не давал… Слушай, а у него есть девушка?

— У Стаса? — недоумённо переспросила Катя.

— У ботана девушки нет! — не выдержала я. Любой разговор о нем заставлял моё сердце снова колотиться с огромной скоростью. Хотелось прекратить вообще любое упоминание Лехи.

— Я бы не была так уверена. По-моему, в Москве с кем-то мутил… — Катя попыталась вспомнить детали.

— Почему "Ботан"? — удивилась Жанна.

Я махнула рукой и вошла в клуб. Веселиться мы пришли или сплетничать о придурках? Сбросила плащ и через пару секунд уже стояла в центре танцпола.

В нашем скромном деревенском клубе столов не было. Вдоль стен расставлены стулья, а под потолком вращался огромный диско-шар, да и тот появился недавно. Раньше довольствовались простыми гирляндами. Музыка играла заводная, я расслабилась и пустилась в пляс. Катя присоединилась ко мне, а вот Жанны нигде не было видно.

Заиграл медляк. Я присела на стул в углу, на случай, если Стасу вздумается пригласить меня.

Все разбились по парам. Катя кружилась с каким-то незнакомым парнем, а Жанна… Жанна вошла в клуб с Лёхой. Хорошо, что в полумраке никто не заметил, как моя челюсть отвисла до пола. Надо отдать им должное, вместе они смотрелись неплохо. И им было весело. Весь танец Лёха что-то шептал ей на ухо, и она смеялась. В какой-то момент рука парня поползла с талии вниз, на попу. К счастью, Жанна оказалась девушкой не робкого десятка. Она мигом вернула руку на место.

"Красава, — подумала я. — Хотя стоп. С чего вдруг меня это волнует?".

К счастью, ко мне подошел незнакомец. Судя по отросшей бородке, он был из соседней деревни. Там женщины, пряча волосы под платками, заплетали длинные косы, а мужчины с усами и бородами — староверы. Не знаю, дозволено ли ему вообще танцевать со мной. Обычно они держались своей кучкой. Наши парни к ним не лезли, и они к нам тоже. Но этот, видимо, был новичок, раз решился пригласить. Впрочем, сейчас это совершенно не тревожило мою душу. Все, чего я хотела, — вызвать ревность у этого московского. Зачем? Не спрашивайте. Я и сама не понимала, что творю. То ли его слова при встрече так меня задели, то ли взыграло чувство собственности. Ведь он бегал за мной! С чего вдруг перестал?

Однако "ботаник", похоже, был абсолютно равнодушен к моим ухищрениям. Он продолжал хихикать с моей подругой.

Недолго думая, я крепче прижалась к новому кавалеру и невинно засмеялась. Затем провела рукой по его плечу и страстно поцеловала.

Реакция последовала молниеносно. Но не от Лехи.

— Ты чего к нашим девкам лезешь, э…?

Это был голос Макса. Друга Стаса и ещё одного отморозка. По правде сказать, ему давно уже было скучно. Парень искал развлечений и, похоже, нашел.

Приезжий поспешно отстранился от меня, к нему тут же подскочили его братья.

— Он просто танцевал, она...

— Она девушка моего друга...

— Я не его девушка... - перебила я. В этой деревне все приписывают мне этого придурка. Хотя мы давно расстались.

— Заткнись! — крикнул мне Макс.

— Ах ты хам! — я сделала шаг в сторону огромного мускулистого тела.

Катя схватила меня за локоть и пыталась оттащить.

Понимала ли я, на кого иду? Конечно нет. Мой темперамент иногда играл со мной злую шутку. Если я от чего то завелась, то остановить меня уже было бесполезно.

— Не вмешивайся, ты видишь мужики разбираются. Я видел, как вы целовались.

— Я просто пригласил... П… П… Потанцевать.., - голос парня задрожал. Очевидно, он был слишком напуган.

Тут мои глаза встретились со взглядом Лехи.

"Он рядом и все слышит".

Я игриво обняла парня за плечо и, улыбаясь повернулась к Максу.

— Конечно целовались, меня много кто хочет поцеловать, что запрет какой-то?

— Какого хрена, этот бородатый мою женщину целует.

Теперь этот голос принадлежал Стасу. Кажется, он уже увереннее стоял на ногах, хотя возможно мне показалось.

Мои мысли прервал оглушительный треск и яркая вспышка — началась гроза. Вероятно, молния ударила в щиток, и свет погас. Наступила кромешная тьма. Все с визгами и воплями бросились к выходу, но только не я.

С детства я панически боюсь темноты. Именно такой, когда хоть глаз выколи. Что бы я ни кричала по ночам, в прихожей всегда горит светильник. Его тусклый свет проникает в комнату, и я сплю спокойно.

— Катя… Жанна… — с трудом произнесла я. Меня охватила дурнота. Я не могла сделать ни шагу. Кажется, начинала кружиться голова.

Вдруг кто-то схватил меня за руку и потащил куда-то. Мы двигались к выходу. Это точно та сторона. Я не сопротивлялась и даже не пыталась рассмотреть своего спасителя. Мне было тяжело дышать, и я молилась, чтобы это поскорее закончилось.

У самого выхода мою руку резко отпустили. Вместе с толпой я вывалилась на улицу. Свежий воздух быстро привёл меня в чувство.

— Вот ты где, — подбежала ко мне Катя. В руках у неё была какая-то бутылка. — А мы тебя обыскались.

— Маша, — Жанна подошла ближе, — мне пора домой, сейчас начнётся дождь. Отец скоро вернётся, ты со мной?

— Конечно, нет, — Катя взяла меня под руку, — ещё не время завязывать. Мы пойдём дальше тусить.

— Ай… - послышался крик. То что назревало в клубе, вырвалось снаружи. Началась драка.

— Проводить тебя? — безразлично спросила я у Жанны.

— Я провожу, — раздался голос за спиной.

Это был Лёха. Он подошёл к Жанне и накинул ей на плечи свою кожаную куртку.

— Холодно уже, пойдём, тем более мы соседи, и нам по пути. А тебе, я советовал бы пойти на трассу, ты ведёшь себя как вульгарная девка.

Эти слова были адресованы мне. Я опешила.

Жанна помахала мне и ушла с парнем в сторону дома.

— Мы не можем их отпустить! — воскликнула я, глядя им вслед. — Ты слышишь? — обратилась я к Кате.

— А что такого? — та отхлебнула из бутылки. — По-моему, они нравятся друг другу.

— А вдруг он её обидит? В жизни себе этого не прощу.

— Ты чего сдурела? — Катя вытаращила глаза. — Мой брат хоть и не ангел, но он не последний козёл. К девушкам не пристаёт, — она посмотрела мне в глаза и улыбнулась. — Если они сами не попросят.

"Вот это-то меня и напрягает, — подумала я. — Ну почему из всей деревни он именно к Жанне прицепился?"

— Ты какая-то грустная, — Катя обняла меня. — Будешь?

Она протянула мне бутылку. Мы пошли тихой походкой в сторону площадки.

Это была детская площадка. Во всяком случае, строилась она для детей. Но облюбовали её старшеклассники… Это была наша территория.

Как и следовало ожидать, в беседке уже тусовалась толпа народа. Кто-то бренчал на гитаре. Даже фонарик притащили и поставили на теннисный стол. Не знаю сколько прошло времени, но мы успели спеть песню "Батарейка" и "Девчата". Поднялся ветер, вот-вот должен пойти дождь. Катя весело смеялась и уже прилично выпила, как и все в этом месте. Мне стало скучно. Свет так и не включили. Фанарик доживал свою жизнь, батарейки вот-вот сядут.

Приблизившись поближе к теннисному столу, я увидела силуэт своего бывшего. Они прогнали староверов домой.

"Только не этот идиот", — подумала я.

Наверняка, он пьян, и последнее, чего бы мне хотелось, — это отбиваться от его рук. Я резко остановилась.

— Кать, наверно, я пойду домой.

— Ты чего?

— Того! — Я брезгливо кивнула в сторону Стаса.

Катя сразу всё поняла. Она сказала, что дождётся Леху, сегодня он ночует у них.

Я поплелась домой. Идти было совсем недолго, буквально за поворотом уже моя улица. Сверкала молния, гремел гром, и вдруг хлынул дождь.

"Ни раньше, ни позже", — ворчала я. Сегодня мне определённо везло. Я прибавила шаг. Дождь лил как из ведра. Я забежала под дерево. Осталось совсем немного. Вдруг услышала шаги.

"Отлично, сейчас это окажется какой-нибудь маньяк, и всё будет просто прекрасно".

Шаги звучали всё отчётливее, мне удалось понять, кому они принадлежали. Это был Ботан.

"Он только что от Жанны. О чём они так долго разговаривали? Сейчас я выскажу этому наглецу всё, что думаю!" — сгорая от нетерпения, я преградила ему дорогу.

— А ну, стой!

Лёха остановился. Казалось, он ничуть не удивлён, увидев меня.

— Что тебе?

Дождь лил как из ведра, но меня это не смущало. За несколько секунд одежда промокла и облепила тело. На миг мне показалось, что он даже "жадно" смотрит на меня. Если в такой темноте можно было что-то разглядеть.

— Отвали от моей лучшей подруги, это раз и второе... — я не успела договорить. Лёха схватил меня за руку и затащил под дерево, где я стояла пять минут назад.

— Что второе? — спросил он.

Теперь я отчётливо видела его лицо. Чувствовала запах одеколона и сигарет. Нужно было взять себя в руки, а для этого — держаться подальше от всего этого.

— Ещё раз оскорбишь меня и тебе будет плохо — Я слегка отодвинулась.

— Да ну? И в чем я не прав? — парень усмехнулся. Посмотри на себя. Что за вульгарный вид? Эти безвкусные туфли, макияж. У нас в Москве уже лет пять такое не носят, только девушки лёгкого поведения.

— Ну и вали в свою Москву, че припёрся, — обиженно пробурчала я. Никогда мне не доводилось чувствовать себя такой униженной.

От его слов ярость закипела во мне.

— Я бы с радостью, да отец сюда меня притащил.

— Вы там все придурки.

Не успела я договорить, как ботан снова приблизился ко мне.

— Ты вся дрожишь, — тихо прошептал он мне, снова притянув к себе.

Это была чистая правда. Не знаю, от чего больше: от того, что мне безумно холодно, так как плащ остался в клубе, или от его близости.

— Вы, деревенские девки, тащитесь по московским, как ты назвала нас?

— При… дурки...

Леха потянулся ко мне губами. Нас раздело от поцелуя пару сантиметров. Я как послушная игрушка, полностью одурманенная его чарами и забыв про свою гордость приоткрыла рот, в надежде, что он меня поцелует.

Но парень лишь играл. Он отпрянул от меня и засмеялся.

— Это не ты, ты не таким был, — я впервые спокойно посмотрела ему в глаза. — Где тот мальчик, который носил мне цветы, который дарил куклы…

— Ты же всегда любила плохих парней, что не так-то, дорогуша? — перебил он меня и отпустил.

Дождь стал стихать, и можно было выбраться из-под дерева. Я отошла от парня на приличное расстояние. Он остался стоять на месте.

— Хороший я или плохой, тебя волновать не должно. Как и мои отношения с Жанной.

— А вот тут ты ошибаешься! Она моя лучшая подруга, и я не позволю тебе запудрить ей мозги.

Я развернулась и, ускоряя шаг, пошла прочь. Рядом с ним мысли путались. Мне нужно было научиться себя контролировать. К тому же, щёки предательски покраснели. Это уж слишком.

— Эй! Слышь! — Лёха свистнул мне вслед.

Я обернулась.

— За тобой должок, деревня.

— Что за бред ты несёшь, какой ещё должок? — не поняла я.

— За то, что вывел тебя из клуба, когда вырубило свет.

Часть 4 «Ещё люблю»

Я вернулась домой, и, к счастью, все мои уже спали.

Решив не смывать косметику, дабы не нарушить их сон, я юркнула в свою уютную пижаму и нырнула под одеяло. Но сон, не спешил приходить. В голове вихрем кружились мысли. И, думаю, несложно догадаться, что терзало моё воображение? Конечно же, Лёха и Жанна.

"Интересно, они целовались? — ревность, словно змея, сжимала сердце. — Он ведь не может её любить… Просто играет с ней. Да, точно. А вдруг нет? А вдруг она и впрямь ему нравится?" Меня погрузило в сон.

…Тук… Тук…

Я проснулась от глухого стука, доносившегося с улицы.

"Что за идиот решил рубить дрова в девять утра?!"

Поднялась. Решение не смывать косметику оказалось катастрофическим. Глаза нещадно зудели. Словно слепой крот, я пробралась на кухню и, блаженно жмурясь, стала смывать с лица остатки вчерашней "красоты".

— Так, я суп сварила, думаю, вам с отцом на два дня хватит, — ворчала мама, набрасывая на плечи плащ и хватая сумку.

— Мам, можно я Стёпу возьму? — Даша протягивала руки к огромной мягкой игрушке-собаке.

Она уже стояла в ветровке и яркой жёлтой шапочке.

— Никаких игрушек! И так сумка неподъёмная! — отрезала мать.

Сестрёнка надула губы.

— А вы куда-то едете? — зевая, спросила я и вдруг замерла. В окне маячила причина моего раннего пробуждения — Лёха. Он рубил дрова. Видимо, ему тоже не спалось, или он, как и я, всю ночь о чём-то размышлял? Или о ком? Правда, была одна небольшая деталь: его торс был обнажён. И это выглядело до неприличия соблазнительно. Фигура у парня — глаз не оторвать.

— О, я смотрю, к бабе Тамаре внук приехал, — мама заметила, куда был устремлён мой взгляд. — Маша, этот парень…

— Ага, — кивнула я, не в силах оторваться от завораживающего зрелища.

— Он городской, — продолжала наставлять меня мать, — детство — это одно, а сейчас вы взрослые, и нужно думать головой. Связываться с ним — опасно. Для таких избалованных москвичей деревенская девушка — просто развлечение. На одну ночь.

— На одну ночь… — прошептала я, словно заворожённая, любуясь игрой мышц на его спине.

"Хотя бы на минутку прикоснуться…"

— Ау! — мама, словно громом, разорвала мои грёзы.

— Да слышу я, мам, — проворчала я и села за стол.

— Вот и славно. Ну… до завтра, — она взяла сестрёнку за руку, а та, успев скорчить мне рожицу, поплелась следом.

— А вы куда?

Я проводила их до крыльца, взяв на себя непосильную ношу — сумку, пока мать обувала дочку.

— Я же тебе говорила на днях! Ты меня совсем не слушаешь!

— Да нет… что-то припоминаю, — слукавила я.

— В город сейчас поедем. В городскую больницу. Даша завтра в 8:00 к окулисту записана. А раз так рано, то переночуем у знакомой.

Мама глубоко вздохнула, застегнув последнюю пряжку на туфельке сестры, и выпрямилась.

— Ты остаёшься с отцом. Всё, давай, — сказала она, обняв меня на прощание, и направилась к воротам.

— Ура! — вырвалось у меня, но тут же исправилась: — Ой, то есть, буду очень скучать, особенно по мелкой!

— Охотно верю, дома прибер… ой, уже автобус подошёл! Всем пока!

И они побежали к остановке. Наконец-то! Хоть денёк никто не будет орать, ныть и врываться ко мне без стука.

— Папочка, свобода! — прокричала я и, как безумная, запрыгала на кровати.

Мой ликующий смех прервали нежданные гости — отец Жанны. Он стоял на улице и звал отца. Они работали вместе, правда, отец Жанны занимал должность повыше. У них завязался какой-то разговор, в который я не стала вникать, да и подслушивать — не хорошо.

Налив себе тарелку супа, я задумалась, чем бы себя развлечь. Лениво щёлкала пультом от телевизора, уплетая суп прямо в зале. Увидела бы меня мама — прибила бы, но её сейчас нет, а значит, я могу делать всё, что душе угодно.

Вдруг в комнату вошёл отец, одетый в служебную форму.

— Ты куда? У тебя же выходной! — удивилась я.

— Ибрагим заходил, сказал, что зэки сбежали. Поедем искать, возможно, сегодня не успеем. — Папа спешно застегивал пуговицы. — Будь умницей, мама завтра уже приедет. Если боишься, то могу тетю позвать...

— Что ты! Какая тетя, я уже большая девочка, мне скоро 18, ну.

И они ушли. Все. Впервые в доме осталась только я и плюшевая собака. Стёпан, казалось, тоже был рад, что никто не будет его тискать.

Я включила музыку на полную громкость и потанцевала минут пять. И тут же вспомнила утреннего дровосека.

Выглянула в окно — никого.

Но стоп! Отец Жанны тоже уехал. Бегом побежала к дому подруги. На душе было неспокойно, ведь рядом стоял дом бабушки Лёхи. Вдруг он сейчас смотрит в окно?

Минут пять я звала подругу, но войти во двор не решалась. Наконец, из дома вышел её младший брат. Они были совершенно не похожи: Жанна — копия матери, а Сема — весь в отца.

— Жанны нет! — прокричал он.

— А где она?

— Сто рублей!

Забыла добавить, что братец у неё был ещё вреднее, чем моя Дашка.

— Эй, я что, похожа на человека, у которого есть деньги? — во мне проснулось дикое желание запустить в него чем-нибудь тяжёлым.

— А я похож на того, кто просто так рассказывает?

— Что тут происходит? — раздался голос Жанны. Она шла из магазина с тяжёлыми сумками. — Сеня, занеси это в дом, — обратилась девушка к брату.

Наконец-то! Я помахала ей рукой. На голове у неё был красивый голубой платок, который так гармонировал с её платьем в пол.

Только сейчас я заметила, что стою в пижаме и с растрёпанным хвостом. Все эти новости и мысли совершенно выбили меня из колеи, и я даже забыла переодеться.

— Я так рада тебя видеть! — девушка крепко обняла меня, а потом оценивающе оглядела. — Судя по твоему внешнему виду, ты очень торопилась что-то сказать или спросить?

Мы рассмеялись. Я рассказала ей, что осталась одна дома и теперь могу ходить в чём хочу и делать всё, что вздумается. Про Лёху спросить не решалась. К слову, этот разговор возник сам собой.

— Подруга, у меня к тебе будет просьба, — Жанна огляделась и потянула меня за руку к лавочке, стоявшей возле дома. Прижавшись к моему уху, она зашептала: — Отпроси меня у мамы. Скажи, что одной спать боюсь и мы устроим девичник — посмотрим фильм и уснём.

— А что, отличная идея! — обрадовалась я. — И Катьку позовём!

Жанна посерьёзнела.

— Ты совсем меня не понимаешь, да? Я хочу у тебя дома встретиться с ним, — она кивнула в сторону дома соседа-ботана. — Будем всю ночь болтать, хочу узнать его поближе.

Вот это поворот!

— Ну уж нет! Только его в моём доме не хватало! К тому же, вдруг отец вернётся, а тут — парень.

— Он не вернётся рано. Мама говорила, что отцы уезжают далеко. В лучшем случае, послезавтра будут дома, — Жанна опять огляделась по сторонам, что меня уже начало раздражать. — Подруга, прошу тебя! Ну, сделай милость! Я… Я вчера всю ночь о нём думала! Мне кажется, и его ко мне тянет! А что, если это судьба?

— Судьба…

— Ты же знаешь, отец у меня все радости жизни отнимает. Он даже замуж меня насильно выдать хочет! Можно я хоть немного узнаю, что такое любовь?

— Всё! Хватит! — я вскочила на ноги. Была во мне одна черта, которая меня жутко раздражала — я не умела отказывать людям. Особенно, когда просили так жалобно.

— Так ты согласна?

Я молча кивнула. Подруга набросилась на меня и принялась обнимать и визжать от радости.

— Зови этого придурка! Ради тебя мне ничего не жалко!

Жанна снова изменилась в лице, наклонила голову и пробубнила:

— Я не могу его позвать. Девушка не должна делать первые шаги.

Отлично! Кажется, я всё глубже впутываюсь в какую-то авантюру.

— Хорошо. А как тогда уважаемый ботан узнает, что его ждут соседи напротив?

И тут меня осенило. По одному взгляду Жанны я поняла — она хочет, чтобы инициатором стала я. Чтобы преподнесла это так, будто это нужно мне, а не ей.

— Ты спятила?! Ни за какие пряники...

— Ну что ты, как маленькая? — Жанна снова состроила жалобную гримасу. — Ну, вы же знакомы с детства…

— Стоп! Откуда ты это знаешь? Я тебе не рассказывала.

— Правильно, не рассказывала. Лёша мне вчера сказал, — её губы двигались медленно и неохотно. Видно было, что ей совсем не хочется об этом говорить.

— А ну, что ещё он говорил? — пыталась я выудить хоть какую-то информацию. Сам факт, что он обо мне рассказывал, не давал мне покоя.

— Да ничего особенного…

— Жанна!

— Ну, он сказал, что ему непонятно, как мы можем быть подругами. Я — сущий ангел, а ты…

— А я?

— А ты, не заставляй меня произносить это слово.

Мне было совсем не до смеха. Как он смеет за моей спиной, моей лучшей подруге, говорить обо мне гадости?

— Маша... — Жанна попыталась разрядить обстановку, заметив, как злобно горят мои глаза. — Так ты… его позовёшь?

Я сдалась. Пусть встретится с ним, возможно, узнает его поближе и разочарует. Неприменно. Это не тот благородный принц, о котором она тайно мечтала, я уверена.

Сопротивляться было бесполезно, как и настраивать её против него. Жанна буквально была ослеплена этим человеком. Сначала я отпросила её у матери — тётя Света легко дала добро. Мама Жанны — русская, и они раньше очень хорошо общались с моей матерью.

Следующий пункт: уговорить ботаника. Да не просто пригласить, а выставить это за свою идею. Жанна слезно просила не говорить, что это она его зовёт.

Я подошла к дому его бабушки. Блин, надо было переодеться, розовая пижама с сердечками — не лучший вариант.

"Даже не верится, что я это делаю. Жанна, твоя любовь обходится мне слишком дорого!" — бурчала я себе под нос.

Открыв калитку, я оказалась внутри аккуратного двора. Кругом цветы, подстриженная трава, прополотые грядки, всё выкрашено свежей краской. Видно, что за этой красотой кроется огромный труд бабушки Тамары.

— Бот… — начала было я кричать, но осеклась. Звать его "ботаником" в этом месте — перебор. — Лёша!

Долго ждать не пришлось. Дверь открылась, и показался он.

"Опять полуголый!" — заворчала я про себя.

— Моё лицо тут, — улыбаясь, сказал юноша, заметив, куда устремлён мой взгляд.

— Не умничай! — с трудом отвела глаза от его пресса. — Не беси меня!

— Заметь, деревня, ты пришла ко мне, а не я. Даже переодеться забыла. Что же тебе такое снилось?

Лёха продолжал улыбаться. Кажется, ему чертовски нравилось моё замешательство. Я начала краснеть.

— В общем, мои родители уехали, и…

— И? — он сделал шаг ко мне.

— И… ты футболки носить не пробовал? — отступая, пробормотала я.

— Пробовал. Но тёлочки говорят, что я сексуальнее без них.

И ведь не поспоришь. Как же от него пахло! И какой же он был загорелый! Во мне рождалось одно безумное желание: накинуться на него и впиться губами.

— О, Машенька, здравствуй!

Наш робкий, едва зародившийся эротизм был грубо прерван появлением бабушки Лёхи. Я, словно ошпаренная, отпрянула от парня, стараясь натянуть на лицо маску невозмутимости и приветливо поздоровалась.

— Что же ты на улице стоишь, милая? Заходи, не стесняйся. Пойдёмте в дом, у меня как раз чай настоялся, а какие булочки испеклись — просто пальчики оближешь!

И вот я уже не помню, как оказалась в уютном плену дома бабушки Тамары, держа в руках кружку ароматного чая и вдыхая дурманящий запах свежей выпечки.

Когда-то я уже бывала здесь. Бабушка Лёши была моей классной руководительницей. Правда, недолго: после смерти мужа она оставила преподавание. Замкнулась в себе, редко выходила из дома. Единственным лучом света для нее оставался внук.

Здесь все осталось, как прежде: те же кружевные занавесочки и вязаные салфеточки. На стенах — пожелтевшие от времени фотографии, запечатлевшие бабушку и ее мужа в молодости. Они сияли счастьем. И от этого становилось не по себе: как же неумолимо гаснет огонь жизни в глазах, как красоту поглощает беспощадное время. Нам кажется, что мы вечны, что впереди целая жизнь, но, увы, это лишь сладкая ложь, в которую мы так охотно верим.

— Ну что, чай понравился? — вырвала меня из печальных раздумий хозяйка дома. Я кивнула, с набитым ртом.

Лёха усмехнулся и посоветовал жевать тщательнее, чтобы не подавиться. Я скорчила ему рожицу и продолжила жадно поглощать божественную булку.

— Вот не понимаю, почему это Алексей тебя раньше не приглашал, сколько раз я ему говорила!

— Бабушка… — Лёха попытался сменить тему, но она была неумолима.

— Да он с детства только о тебе и говорил! — она звонко рассмеялась, и я почувствовала, как краска заливает мои щеки. — А цветы эти? Мы же вместе для тебя рвали! Он не ко мне на лето ездил, а, похоже, к тебе. Я уж думала, к свадьбе дело идёт!

— Ладно тебе, ба. У тебя любое мимолётное влечение значит свадьба...-принялся оправдываться Лёха.

— Ну мы с твоим дедом тоже с самого детства влюбились друг в друга...

— Как романтично...-восхищенно произнесла я.

— Раньше люди были другие, а сейчас всем хочется дерзких и богатых..., - Леха посмотрел на меня.

— Любовь, она всегда во все времена одинакова, безкорыстная и чистая, как горный ручей.

— Ба... Какая любовь в наше время, ну... Прекращай, Леха засмеялся.

— Ну перестань! Колючий как еж весь, — бабушка Тамара ткнула парня локтем в бок. — Я обещала отцу, что верну светлого мальчика, которым ты был и уберу эту борзоту, попробуем через любовь, а?

— А что, если любовь меня таким и сделала..

Наступила неловкая тишина. Аппетит как рукой сняло. Я уставилась в цветастую скатерть, не зная, куда деваться от смущения. Лёха, судя по его постоянному кашлю, чувствовал себя ничуть не лучше.

— Да прекрати, — бабушка Тамара отмахнулась от смущенного внука. — Он у меня парень скромный, никогда не признается. Он же, когда не приезжал сюда, в письмах о тебе постоянно спрашивал!

— Бабуль, может, хватит?

— А что? Разве не правду говорю? Если есть чувства, чего же их скрывать?

— Мне пора, спасибо вам огромное! — я вскочила и взяла пустую кружку. — Где помыть?

— Да что ты, брось! Гости посуду не моют. Сейчас я тебе с собой булочек соберу.

Мы вышли из дома, попрощавшись с гостеприимной бабушкой Тамарой. Я не могла сдержать улыбку, которая, казалось, не на шутку раздражала Лёху.

— Хватит, слышишь? Чего ты лыбишься? — буркнул он раздраженно.

— Да так, настроение хорошее.

— То, что сказала бабушка — это было давно, и это только её мнение. Я ничего подобного не думаю, — поспешно принялся он снова оправдываться.

— Ну да, ну да, — мне было все равно весело. Я подошла к калитке и вдруг вспомнила, зачем, собственно, пришла. И необъяснимая грусть снова подступила к горлу.

— Родители уехали… Может, зайдешь сегодня ко мне? — выпалила я.

— Зайду, — тихо произнес парень и быстро скрылся в доме.

Часть 5 «Ночёвка»

Я вбежала в дом, сердце колотилось. Ну что за дела? Почему я так реагирую на ботана? Он ведь мне совершенно безразличен всю жизнь был!

Оглядела место, где будут сидеть гости.

Повсюду валялась одежда, гора грязной посуды, на полу мусор (спасибо младшей сестре за куски яблока).

— Да, Степан, влипли мы с тобой! — разговаривала я с игрушкой.

Засада была в том, что время, во сколько мне ожидать их, обговорено не было. А следовательно, прийти они могут в любой момент.

Я начала быстро, со скоростью света, бегать по квартире и убирать всё. Когда руки дошли до посуды, я открыла кастрюлю и наблюдала, как мамин суп вспенился. Кто-то забыл убрать его в холодильник.

"Отлично. Огромная кастрюля теперь отправится на помойку. Хорошо, мама не видит. Ох, влетело бы мне!"

После уборки настало время придумать, что надеть. Вопрос оказался кошмарно сложным. Я начала вытаскивать все тряпки из шкафа.

"Так, халат? Ну нет, слишком по-домашнему", — бурчала я себе под нос. "Может, просто джинсы? На них пятно размером с картофелину. Почему они не в стирке? А вот это платье оочень даже ничего".

Я взяла зелёное платье, приложила к себе и подошла к зеркалу. Оно, действительно, было шикарно. Даже чересчур. Можно подумать, что я выпендриваюсь. Кинула его к остальной стопке неподошедших вещей.

Нырнула снова в шкаф. Наконец-то, получилось выбрать: взгляд упал на лёгкую юбку в пол нежно-голубого цвета и белую блузку с открытыми плечами.

"Идеально", — сказала я себе, расчесала кудри и надела ободок. Услышала стук в окно.

"Уже пришёл, блин!"

Я не знала, кто стучал, но мою кучу одежды, которая красовалась прямо напротив входной двери, гость точно видеть не должен. Кое-как впихнула всё назад в шкаф и с трудом закрыла двери.

"Главное — не открывать".

Поправив причёску, пошла на улицу.

Возле крыльца мне махала Жанна. Девушка держала в руках пакет и выглядела счастливой.

Насколько подруга казалась довольной, настолько я — несчастной. Мне на миг представилось, что это только мой вечер и... Лехи. Почему-то я совсем забыла, кто зародил эту идею.

Я впустила девушку в дом, поглядывая назад. Может, ботан вообще не придёт? Было бы неплохо. Не хочу видеть, как кто-то, кроме меня, будет с ним кокетничать.

— Так, с тебя музыка, а с меня — пицца, — произнесла подруга, доставая из пакета колбасу и сыр. — По-любому, еды у тебя нет?

— Ого, я только за, — повеселела я. О еде как-то и не подумала, а, судя по участи супа, в моем доме — только пакет с булочками от бабушки Тамары.

Музыка уже заполняла дом, а я, завороженная, наблюдала за Жанной, творящей пиццу. Ловко справляясь скалкой, она раскатывала тесто, словно танцевала с ним, затем уверенно нарезала колбасу и помидоры, и вот уже гора сыра медленно превращалась в белоснежную шапку. Казалось, ее мысли были далеко, в ожидании своего "принца". Скромное, но элегантное платье изумрудного оттенка до колен и шелковый платок в тон, обвивавший густую косу, подчеркивали ее восточную красоту.

Звук скрипнувших ворот вырвал меня из размышлений.

"Он пришел… я сейчас…", — пробормотала я, и ноги сами понесли меня к двери, оставив Жанну наедине с кулинарным волшебством.

На крыльце стоял Лёха, одетый в привычную кожанку и серую футболку. Мое сердце бешено заколотилось. Он шагнул навстречу. Его жгучие зеленые глаза смотрели на меня так пристально, что я почувствовала, как щеки заливаются румянцем. Он нежно провел рукой по моему лицу, убирая непослушную прядь с губ. Этот жест был полон интимности, словно между нами существовала какая-то тайна. Эмоции бушевали внутри меня.

"Я подумал над словами бабушки…", — запинаясь, начал он, пытаясь собраться с мыслями. "Я… все это время…"

— Ого, какие люди у нас! — едко перебила его Жанна, внезапно появившаяся за моей спиной. Я видела, как лицо Лехи помрачнело, улыбка мгновенно исчезла.

— Это… она… она все придумала, да? — сухо спросил он.

Я опустила голову и молча кивнула.

— Круто, а ты у нас в роли сватьи значит выступаешь? А как же мольба не трогать подругу? Или тройничок устроим?

— Ты придурок, — я отталкнула его.

С натянутой улыбкой он подошел к Жанне, оставив меня стоять у ступенек.

— Ого, а я думаю, откуда такой свет на ночь глядя? А это, оказывается, Жанна озаряет все своей красотой.

Лёха, галантно поцеловав ей руку, вручил розу, которую прятал в куртке.

— Ты такой милый — демонстративно прижимая цветок к лицу, промурлыкала Жанна.

Несколько долгих минут понадобилось, чтобы вынырнуть из оцепенения и переступить порог дома. Ботан и Жанна, словно сговорившись, ворковали и смеялись.

— Итак, дамы, какой же вечер без капли вдохновения? — Лёха извлек из куртки бутылку, словно фокусник кролика.

— Ой, да ну, я не буду… — Жанна растерянно качнула головой и, накинув прихватку, нырнула в жар духовки.

— Какой аромат! Чувствую, готовила не хозяйка, — впервые он удостоил меня взглядом.

Улыбка застряла где-то на подходе. Не говоря ни слова, я достала бокалы и расставила их на столе.

— А почему два? — Жанна вопросительно вскинула брови. — Ты же не пьёшь?

— Я взрослая, сама решу, что мне делать, — огрызнулась я, почти не осознавая, что говорю. Я действительно почти не пила, однако, сегодня был другой случай.

Лёха с победным видом откупорил бутылку и жадно припал к горлышку.

— А мне? — с вызовом в голосе спросила я.

— По губе, — буркнул парень.

Жанна принялась орудовать ножом, нарезая пиццу и раскладывая куски по тарелкам.

Я опустилась на стул и взяла кусочек. Еда не лезла в горло, но я знала: подруга не отстанет, пока я не попробую.

— Очень вкусно! — искренне похвалил Жанну Лёха. — Ты могла бы посоревноваться с моей бабулей в кулинарном мастерстве. Даже не знаю, кто бы победил.

— Перестань, — зарделась Жанна, заливаясь смехом.

— Да я серьезно! Просто потрясающе получилось, — я тоже не смогла сдержать похвалы.

— Подруга врать не будет, — констатировал парень.

Я заметила, что Лёха опустошил уже большую часть бутылки.

— Алексей, — Жанна кокетливо подперла щеку рукой, — расскажите же нам, почему вы не приезжали раньше?

— Вообще-то, — Лёха сделал еще один внушительный глоток, — я только последние три года забивал на вашу деревню. А так — каждое лето, стабильно тусил тут.

— А что случилось? — удивилась Жанна.

— Скажем так, люди в этой дыре меня разочаровали. И больше не было никакого желания их видеть.

Наши взгляды встретились.

— Но сейчас, надеюсь, люди вас радуют? — Жанна игриво подмигнула Лёхе.

— Очень, — ответил он, расплываясь в улыбке и накрывая ее руку своей ладонью.

Внутри меня что-то болезненно оборвалось. Хотелось броситься к ним, разорвать их сплетенные руки.

Внезапно мы услышали голос тети Светы, мамы Жанны. Девушка вздрогнула, бросила недоеденный кусок пиццы и пулей вылетела из дома.

— Быстро, прячься! — я попыталась поднять Лёху со стула.

— А что такое? Познакомлюсь с тещей наконец-то, — пьяно хохотнул он.

Кажется, этот парень изрядно перебрал. Собрав всю свою волю в кулак, я подняла его на ноги, задернула шторку и выбежала на улицу.

Тетя Наташа уже разворачивалась и подходила к воротам, а Жанна стояла рядом, растерянная и печальная.

— Мне нужно идти. У брата температура не сбивается, мама сейчас за врачом пойдет, — выпалила она скороговоркой.

Жанна крепко обняла меня, не дав сказать ни слова.

Этот вечер был переполнен событиями, и я чувствовала, что без успокоительного точно не усну. Поднялся сильный ветер. Я проводила всех взглядом и вернулась в дом.

— Можешь выходить, — крикнула я в сторону шторки, но «ботана» и след простыл. Нашла его в своей комнате: стоял возле распахнутого шкафа, из которого выпали мои вещи.

Я вскинула бровь, вопросительно глядя на парня.

— Что? Хотел перепрятаться в шкаф, а тут такое… Твои вещи, кажется, решили устроить массовый побег.

Еле сдержавшись от смеха, я заметила, как взгляд Лёхи зацепился за куклу на полке.

— Зачем ты её хранишь? — Он взял Синди в руки.

— Это… моя любимая игрушка с детства.

— Меня так трогали твои слёзы тогда, что я весь год ждал лета, чтобы привезти тебе новую куклу, — задумчиво произнёс парень. Он с такой силой сжал Синди, что мне почудился её отчаянный писк.

Я подошла, пытаясь выхватить игрушку.

— Не-а, — Лёха поднял руку вверх, и от неожиданности я оказалась вплотную к нему. Еще мгновение — и он жадно впился в мои губы страстным поцелуем, не выпуская Синди из рук.

Больше не было сил сопротивляться. Я жадно обхватила его плечи. Он шумно дышал, а его вторая рука нежно скользнула по моей шее вниз, к груди. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного. Ни с одним парнем. Голова кружилась от поцелуев, словно я была пьяна, а тело горело нестерпимым желанием.

Грохот! Кукла выпала из его рук на пол.

«Прости, дорогая, миссия по спасению потерпела крах», — пронеслось в голове.

Парень нежно обхватил меня руками и повёл к кровати. Я послушно легла, а он навис надо мной. Его руки, казалось, пытались изучить каждый сантиметр моего тела. Он медленно начал проникать под юбку, всё ниже и ниже…

"Жанна" — выстрелило в моей голове.

Я оттолкнула «ботана» и, тяжело дыша, вскочила к шкафу. Щёки пылали так, словно я только что пробежала стометровку.

— Маша… — моё имя, сорвавшееся с его губ, прозвучало нежно и красиво. — Я что-то не так сделал?

— Я… я не могу… пойми… ты… сначала с моей подругой сюсюкаешься, а теперь…

— Что? Я сюсюкаюсь? — Парень вскочил и повернул меня лицом к себе. — Да я, как идиот, примчался к тебе, думал, ты меня позвала. Я зарекался никогда больше не подпускать тебя к себе, избалованную эгоистку.

— Что? Я эгоистка?

Я отрицательно замотала головой, отталкивая его.

— Ты… ты ей запудрил мозги! Она втрескалась по уши! Что с ней будет, если она узнает, что мы целовались?

Лёха усмехнулся и озадаченно провёл рукой по волосам.

— Смешно тебе? Играешь с нами? Пока её нет, можно и со мной поразвлечься, а потом в Москву свою свалить?

— Кто ещё с кем играет? — Он резко повернулся ко мне. — Играешь в благородную подругу, а сама тайно желаешь меня. Как и все девки этой деревни.

— Что? — От такой прямоты я потеряла дар речи.

— Я уже не маленький мальчик, дорогая. Мне понятно, когда девушка втрескалась. По тебе это видно с тех пор, как я приехал.

— Какой самовлюблённый! Да меня просто совесть мучила, что тогда, в детстве, я нарушила твою психику.

«Прошу, остановись!» — молил мой разум. Но «флажок», как и много лет назад, снова упал, и меня понесло:

— Никто в тебя не втрескался, самовлюблённый придурок! Мне просто забавно наблюдать, как ты… как был собачкой на побегушках, так ей и остался!

— Собачка… я… — Голос парня звучал сердито. — Посмотрим, кто у кого будет на побегушках, милая.

Он молча вышел из комнаты, зашёл на кухню и взял свою кожаную куртку.

— Лёша… — только и успела я крикнуть ему вслед.

Часть 6 «Письмо»

Он ушел, дверь с грохотом захлопнулась за ним, словно отрезая меня от реальности. Я не стала останавливать. Сейчас в нём бушует алкоголь, лучше попытаюсь поговорить завтра, когда утихнет.

Провалилась в сон, но ночь выдалась кошмарной. Дул сильный ветер и гремел гром.

Проснулась от мучительной жажды. Сколько времени? Ещё утро. Автобус с мамой и сестрой прибудет только вечером. Нужно успеть приготовить хоть что-то и прибраться.

Голова кошмарно болела, будто я вчера пила.

Вздрогнула от стука в окно. Это Жанна.

Поднялась, открыла дверь. Не нашлось ни сил, ни слов, чтобы объяснить, что здесь произошло. Да она и не спрашивала.

Зато горячо, взахлёб рассказывала, как Лёха покорил её сердце, как не может без него жить.

"Когда она успела так влюбиться? Хотя, со мной ведь тоже произошло…"

— Как брат? — попыталась я перевести разговор в другое русло.

— Всё хорошо, врач прописала антибиотики, сегодня он уже бодрячком, снова разрабатывает план, как разбогатеть, будучи бомжом.

Мы весело рассмеялись.

Я попыталась пожевать засохшие остатки пиццы, но они превратились в безжизненный камень. Спросила, будет ли Жанна чай. Она молча достала из вязаного кардигана письмо и протянула мне.

— Здесь вроде не почта? — улыбнулась я, разглядывая конверт. Адресовано…

— Лёше. Я всю ночь писала, столько эмоций, что держать в себе больше невозможно.

— Ну, ясно. А мне зачем его дала? — снова не понимала, чего от меня хочет подруга.

— Я сама не решусь…

— Ну, нет, — махнула я рукой, включая чайник. — Мне некогда, понимаешь? Сегодня мама приезжает, нужно прибрать весь этот бардак, баню затопить…

— Давай, я помогу? — Жанна снова посмотрела на меня своими жалобными глазами.

— Да и не в этом дело, — сказала я, взяв её за руку. — Ты не слишком торопишься открывать душу парню?

— Тороплюсь? — голос Жанны задрожал. — Скоро закончится лето, и Лёша уедет. — Она убрала руку и подошла к окну. — А на следующее лето отец выдаст меня замуж. Возможно, мы больше никогда не увидимся. Я не хочу, понимаешь, всю жизнь думать, что было бы, если бы я поступила иначе…

— Ну, хорошо, — я подошла и повернула подругу к себе. — Скажешь ты ему о своей любви, а если он… он откажет? К примеру…

— Не откажет, я чувствую, у нас взаимно, понимаешь...

Ответ подруги поверг меня в ступор.

— Маша… я… я понимаю, что достала тебя, но даю слово — это последний раз, прошу, помоги мне.

Жанна обняла меня, и я услышала, как она шмыгает носом.

Мне стало жаль её. Я пообещала, что обязательно передам письмо.

Весь день, пока занималась домашними делами, меня не покидали мысли: как поступить в этой ситуации? Рассказать про вчерашний вечер? А что, если она что-нибудь с собой сделает? Это первая её любовь и такое разочарование. Она мыс лила по-другому. Жанна понятия не имела, как жестоки парни.

Твёрдо решила: больше не искать встреч с ботаником. Передам письмо — и на этом точка. Наши чувства всё равно обречены: я уеду учиться, а он — в Москву. У нас разные дороги.

Как бы я ни убеждала себя перестать даже думать о Лёхе, всё же потратила час, чтобы выбрать наряд для похода к нему.

Выбор пал на шорты и белую майку. Сделав два хвостика, я пожелала себе удачи и направилась к его бабушке.

На улице было невыносимо жарко. Пот струился по шее и груди. Или это от волнения?

Звать Лёху не пришлось: в огороде вовсю полола грядки бабушка Тамара. Она махнула рукой, приглашая меня зайти.

"Здравствуй, Машенька, здравствуй."

Из обрывочных фраз я поняла: ночь парень провел не дома. Она лишь предположила, что он мог остаться у Кати. Сама же я, не решилась отдать бабушке письмо. Поблагодарив ее за доброту, я поспешила к выходу.

— Роза-то понравилась? — крикнула она мне вслед.

— Что? — я вопросительно обернулась.

— Этот сорванец, Лёшка, мою лучшую розу сорвал, думал, не замечу!

— Очень красивая… Простите, что…

— Да ну, брось, у меня этих роз — как звезд на небе! — Бабушка Тамара махнула рукой, улыбаясь. — Любовь — дело святое, для нее ничего не жалко.

Я направилась к дому Кати. Нужно спешить, вот-вот вернется мама. Солнце палило, ребятишки, визжа от восторга, обливались водой.

Стоп! Как я могла забыть? Сегодня же Иван Купала!

Я постаралась ускорить шаг. В нашей деревне в этот праздник обливают всех подряд, невзирая на возраст и срочность дел. К счастью, по пути мне никто не встретился, и я благополучно добралась до дома подруги.

Звать ее не пришлось. Катя плескалась в железной ванне, которая стояла на улице. На ней красовался кислотно-зеленый купальник, режущий глаз. Заметив меня, она махнула рукой.

— Заходи! — крикнула та.

— А собака? — с опаской огляделась я.

— Ее нет, отец на охоту с собой забрал.

Я прошла внутрь.

— Слушай, а Лёха тут? — начала я, осматриваясь.

Вопрос, похоже, застал ее врасплох. Она резко пристала и уставилась на меня.

— Я-то думала, ты про экзамены спросить пришла, а тебе мой братец вдруг понадобился, — Катя выбралась из воды, схватила полотенце и начала вытираться.

"Экзамены! Точно! Совсем из головы вылетело".

— А брата моего нет. И вообще, я с ним больше не разговариваю, — подруга сделала глоток минералки и направилась к крыльцу. Я последовала за ней.

— А что случилось? — спросила я, усаживаясь на ступеньки.

— Да он кидалово! Позавчера помнишь, должен был забрать меня и не забрал, не ночует у нас уже два дня, все по бабам ходит этим! Жалко бедняжек.

Девушка ещё раз сделала глоток минералки.

— Маша, вот почему девчонки тупые ослицы такие? Неужели они думают, что мой брат, с его деньгами клюнет на деревенских простушек, ха-ха.

Не слова делали мне больно. И в первую очередь обидно было не за подругу, а за себя. Как можно было позволить себе влюбиться. Я нервно затеребила конверт с письмом, и это было моей ошибкой. Катя мгновенно переключила все свое внимание на него.

— Это кому?

— Да так…

— Что за тайны, подруга? — Девушка выхватила у меня конверт. — Ого, моему брату? От кого не написано. Почерк не твой. Кто автор? — Судя по азарту, вспыхнувшему в ее глазах, любопытство ее сьедало.

— От Жанны, — сдалась я.

— Да ладно? От этой, твоей новоиспеченной подружки? — Катя с трудом сдерживала смех.

Я кивнула.

Жанну девушка недолюбливала. Почему — я не знала. Возможно, потому что та слишком правильная, и это ее раздражало, а может, дело в ревности. Жанна жила напротив меня, и виделись мы гораздо чаще, чем с Катей.

— Ну, и что там?

— Ты чего, это же не мне, я не читала…

— Пф, ну и тормоз ты! — Катя вскрыла конверт.

— Катя, блин… — Я попыталась вырвать письмо обратно.

— Письмо адресовано кому? Моему брату! А вдруг там такое, что попортит его нежную психику? Надо проверить!

Катя достала письмо и начала читать, но вместо ее голоса мне слышался голос Жанны.

"Дорогой Алексей! Я очень переживаю, ведь мне еще никогда не приходилось признаваться в чувствах подобным образом. Если коротко — то с самой первой нашей встречи я влюбилась в тебя по уши. Вчера, когда ты коснулся моей руки и подарил мне розу…" — Катя вопросительно посмотрела на меня. Она явно не знала о наших приключениях и планируемой ночевке. Я отмахнулась. — "…и подарил мне розу, во мне сразу проснулось столько эмоций и чувств! Я прошу, давай встретимся сегодня возле беседки в 19:00, пока не приехал отец. Возможно, это наш последний шанс".

Я молчала. Объяснять что-либо не было никакого желания. Катя, смеясь, положила письмо обратно в конверт и отдала мне. Вдруг раздался визг тормозов — это приехал Лёха.

Мы подошли к воротам. На парне были очки, скрывавшие его эмоции и взгляд. Я же старалась даже не поворачивать голову в его сторону.

— О, местный мачо вернулся! Тебе письмо, юноша! — Катя хлопнула меня по плечу, подталкивая к нему.

На миг, когда он протянул руку, наши пальцы соприкоснулись, и по телу пробежала искра. Я опустила взгляд.

— Это что еще за новости? — юноша вопросительно повертел конверт в руках.

— Твоя Шахерезада написала сказки, — подколола его Катя. — Я переодеваться. Надеюсь, ты зайдёшь хоть поздороваться к нам?

Леха кивнул. Катя посмотрела на меня, молча позвав с собой. Я сказала, что тоже пойду, так как скоро вернется мама, и мне нужно быть дома. Мы договорились завтра вместе позаниматься, ведь скоро вступительные экзамены. Все это время, пока мы разговаривали, ботан читал письмо. Я попрощалась с подругой, и девушка ушла в дом. Но парень не дал мне пройти. Он схватил меня за руку и притянул к себе.

— Это что еще за игры?

— Пусти, мне больно вообще-то! — Я выдернула руку и потерла запястье. — Сам виноват: цветы, комплименты — девчонка и влюбилась!

— Понятно, — Лёха разорвал письмо в клочья. — Мне фиолетово.

— Что?

Парень поднял очки и посмотрел на меня. Глаза его были красными и опухшими. Скорее всего, он тоже плохо спал, или вовсе не ложился.

— А что, твоя собачка больше не слушается? — передразнил он меня.

— Прекрати! Я не хотела этого говорить…

— Но сказала!

Он приблизился так близко, что я почувствовала запах сигарет и какого-то алкогольного напитка.

Он что, пил?

— Со всей уверенностью, — продолжил юноша, — могу сказать: иди ты со своей Жанной в опу!

Я была в шоке. Начала трясти его изо всех сил, и с его лица слетели очки.

— Ты не можешь ее игнорировать! Она любит тебя! Ты — ее первая любовь. Не разбивай ей сердце!

— Щас заплачу, — Лёха достал из машины бутылку воды и сделал большой глоток.

— Я прошу тебя, расстанься с ней помягче. Чтобы не сильно ранить, — заговорила я спокойно, пытаясь разбудить в нем хоть каплю сострадания. — Я знаю, прежний Леша спрятался где-то глубоко, но он есть, и сейчас слышит меня. Жанне и так досталось. Ее отец — настоящий тиран. Ты — единственное светлое пятно в ее мрачной жизни. Пожалуйста, прояви хоть каплю человечности.

— А мне что? — глаза Лёхи засверкали.

— В смысле? — не поняла я.

— Ну, я выполню твою просьбу, а взамен что получу? — у него проскользнула наглая хитрая улыбка.

— А ты не … — начала я, но мой голос прервала Катя, кричавшая с балкона, чтобы Лёха зашёл, тётя его ждет.

— Я выполняю твою просьбу, а взамен хочу… тебя, — сказал Лёха.

— Совсем уже?

— Тебе вот-вот исполнится 18, значит, за совращение малолетних не посадят.

Я покрутила пальцем у виска.

— Даю время до вечера подумать, — парень показал на руке часы.

Я скорчила рожу и пошла прочь от него.

— Эй, деревня! — крикнул ботан.

Я обернулась и почувствовала, как вода из его бутылки окатила меня с головы до ног. Спасибо хоть, что питьевая.

— Иван Купала все-таки, — посмеялся он.

Часть 7 "Желание ботана"

Сейчас во мне был такой гнев, что повстречайся мне самая злая собака, я бы ее скорее сама своим рыком напугала.

"Еще и мокрая, как мышь…" — капли предательски стекали с волос, падая на лицо.

Что этот ботаник возомнил о себе? С этого момента моя задача выбить этого москвича из головы моей лучшей подруги. Он не получит ни меня, не мою подругу.

Не заметила, как дошла до дома. У крыльца стояла мамина и сестры обувь — приехали.

— Мамочка, привет! — обняла ее и чмокнула сестренку в щечку. — А вы чего так рано? Автобус только через два часа должен был быть, — говорила я, исподтишка убирая бокалы со стола. Почему-то совсем про них забыла. Заметила мама или нет — останется тайной, скандала по этому поводу она устраивать не стала.

Судя по тому, что она снимала плащ, родные разминулись со мной совсем немного.

— Город этот — сплошная грязь и шум! И что тебя туда тянет? — ворчала мама, раздеваясь.

— Цивилизация, — усмехнулась я.

— Ага, только голова от этой цивилизации раскалывается. Ты баню затопила? — мама заметила в окне дым. — Молодец.

Даша пыталась сразу съесть все купленные сладости. Я потянулась за конфетой, но получила по рукам.

"Ничего, ты уснешь, и я все съем"

— Нас знакомый подвез, спасибо ему огромное. Смотрю, ты поесть приготовила, молодец, конечно, а мой борщ, огромную кастрюлю, уже съели, что ли?

— Съели, очень вкусно, — кивала я, стараясь не показать, что нагло вру.

Рассказала маме о папе, но она уже была в курсе. Видела тетю Свету.

Зайдя в комнату, заметила небольшую бумажку с надписью "Сплав".

Подняла ее и прочла:

"Добро пожаловать на сплав! Даже короткий, на день-два, водный поход подарит вам отличное настроение и наполнит энергией."

— Да-да, сегодня в почтовом ящике увидела, набирают группу на сплав по реке, на пять дней. Как тебе вариант? — заметила мама, что я заинтересовалась бумажкой. — Будет в конце июля, как раз после вступительных экзаменов.

Каждый год, вот уже лет пять, я ездила туда. Мне очень все нравилось, особенно река. Природа здорово помогает привести себя в форму. А еще там знакомишься с людьми из разных деревень и городов… В общем, не раздумывая, согласилась.

— Ну и отлично, завтра зайду в сельсовет и отдам деньги, — сказала мама и принялась за мою жареную картошку. Судя по ее лицу, блюдо получилось так себе.

Стоп, сколько времени? Жанна сейчас должна пойти на встречу с этим придурком, нужно ее опередить и рассказать, что он за "фрукт".

Я выбежала на крыльцо и неожиданно увидела Леху. Он только подъехал и выходил из машины. Наши взгляды встретились, он улыбнулся. Я открыла ворота и вышла, парень подошел ближе.

— Обсохла? — шутливо разглядывая мои кудряшки, спросил он.

— Очень смешно, — фыркнула я.

— Время подходит, и… ваш ответ?

— Ты что, думаешь, я так легко тебе отдамся, просто потому, что ты выполнишь мою просьбу? — я посмотрела на него с презрением. Точнее, хотела, чтобы это выглядело так, но на самом деле мои глаза жадно впились в его внешность.

Ну почему природа так любит мужской пол? Всегда награждает их длинными ресницами и густыми волосами.

— Я думаю, ты и сама меня желаешь, — ботаник провел пальцем по моему плечу. — Просто твоя совесть не позволяет. Я лишь помогаю тебе в этом вопросе.

Он наклонил губы к моему уху.

— Помогаю осуществить твою фантазию, глупая.

Я нервно принялась оглядываться по сторонам. Не хватало, чтобы мама заметила или, еще хуже, Жанна.

— Дурак, — мои щеки снова вспыхнули румянцем.

— Да или нет?

Нависла пауза. В горле пересохло. Мне кажется, или на улице слишком жарко?

— Иди нафиг… Сбрось свою самооценку, мне на тебя — плевать.

— Жаль… — парень грустно вздохнул. — Это была бы лучшая ночь в твоей жизни…

— Ой, не преувеличивай… — я закатила глаза.

— Спросишь у Жанны потом, — он ухмыльнулся и пошел прочь.

Каждый раз между нами игра: кто словесно кого победит. Когда это закончится и почему у нас не получается нормально общаться?

Он как будто специально приплетает сюда Жанну, зная, как мне это неприятно. Я должна предупредить подругу, хватит тянуть резину.

Но мои планы нарушил голос мамы. Она пошла в баню и попросила присмотреть за младшей сестрой. Я зашла в дом, и только через некоторое время меня "осенило".

"А ведь можно пойти с малой".

Глянула на время — еще тридцать минут в запасе. Я предложила сестре прогуляться до дома подруги. Но ее там не оказалось.

— Я решила, вы вместе гуляете, — удивилась тетя Света. — А с кем она тогда?

— Наверное, с Катей. Я тоже должна была пойти, но мама заставила с сестрой сидеть, — оправдывала я подругу. Так себе из меня добродетель, чуть не сдала девушку со всеми потрохами.

Я ходила сама не своя, чувствовала себя предательницей. Зная, что за человек этот ботаник, спокойно отправляю подругу на погибель. Мама заметила мое состояние и спросила, все ли хорошо?

— Да… да, с чего ты взяла?

— С того, что ты уже час смотришь в окно, не отрываясь. Кого ты ждешь? — мама взяла утюг и принялась гладить вещи.

О своем вопросе она тут же забыла, по телевизору началось ее любимое шоу.

А и впрямь, сколько можно? Надо придумать, как успокоить девушку, ведь он ее всяко бросит. Бедняга, наверное, сидит где-нибудь на лавочке сейчас и рыдает. Нужно найти ее.

Я накинула мамину кофту почти до пят и выскочила на улицу. Почти стемнело, уже горели фонари. Как долго она гуляет.

"Жанна, только не глупи", — шептала я.

Однако, приближаясь к беседке, услышала смех… Это был искренний смех Лехи и моей подруги.

— Ну, перестань, — весело говорила она.

— А слабо с набитым ртом сказать: "Синхрофазотрон"? — развлекал ее парень.

Я ни разу не видела, чтобы он так смеялся и шутил. Они набивали рот маршмеллоу и повторяли слова. Как дети. Ветер слегка тормошил розовый сарафан девушки, а в длинных волосах была воткнута ромашка.

Я спряталась, чтобы меня не видели.

Леха с такой нежностью смотрел на нее… Как он может? А я? Ведь он только мой и всегда любил меня, с детства. Как ботаник смеет прикасаться к другой, когда есть я? Почему они еще не разошлись, ведь уже темно?

С ней он вел себя совершенно по-другому. Я бы сказала, аккуратничал. А вот девушка — нет. Она нагло прильнула к его губам. Пара секунд, и ботаник уже целовал ее.

Меня это все достало. Хотелось вцепиться в эти волосы, которые он только что поправил девушке, и вырвать их. Ревность смешалась со злостью. Мой самоконтроль рухнул.

Зачем-то я открыла ворота и вошла на территорию беседки. Они меня услышали.

Не знаю, помешала им или нет, было плевать. Я подошла к этой парочке и взглянула в глаза подруге, а затем и ему.

"Посмотрим, кто у кого будет на побегушках, милая", — почему-то вспомнились слова парня, сказанные накануне в моем доме.

На несколько минут я зависла в его зеленых глазах и впервые, не отводя взгляда, дерзко прошептала:

— Я… согласна…

— Принято, — с усмешкой в голосе произнес Леха.

Часть 8 "День рождения"

Чуть больше года назад в нашу тихую деревню ворвалась Жанна со своими родителями. Мы стали не просто подругами, а сестрами по духу, словно были знакомы целую вечность. В ней было все, чем я восхищалась: светлая доброта, непоколебимая честность и острый ум. Помню, как нас захватила волна сериала "Клон", и мы, подражая Жади, пытались постичь искусство восточного танца. Пусть наши движения были далеки от совершенства, но нам было все равно. С упоением шили сверкающие восточные костюмы, боготворили Лукаса и проклинали Саида.

Мы стали друг для друга спасательным кругом, глотком свежего воздуха в этом Богом забытом уголке. Отец Жанны работал вместе с моим, и он хорошо относился к нашей семье. Благодаря этому Жанне позволялось гулять со мной, хоть и недолго.

И вот, передо мной возникла она — не подруга больше, а соперница. Я не могла выносить ее присутствие рядом с Лехой, меня обжигало его восхищенное выражение лица, когда он смотрел на нее.

Не проронив ни слова, я резко развернулась и ушла, оставив позади вопросительные крики подруги, на которые не было ни малейшего желания отвечать.

Как сквозь пелену тумана, передо мной возник родной дом. Весь вечер я провела в молчаливом отчуждении, погрузившись в собственные переживания. Зарывшись в кровать под теплым одеялом, я отгородилась от всего мира.

Мама пыталась разгадать причину моей мрачности, но я сухо попросила оставить меня в покое.

Перед глазами, как назойливая кинопленка, всплывал их поцелуй. Его взгляд, его прикосновение… Как стереть эту боль из памяти, как забыть все это навсегда?

Я надеялась, что на следующий день станет легче, но нет. Боль сжимала грудь, лишая сил и желания думать о чем-либо.

— Жанна пришла к тебе, — прозвучал голос мамы, заглянувшей в комнату перед уходом на работу.

Я так и лежала в постели, с предыдущего вечера.

— Я не хочу ее видеть. Скажи, что я заболела.

К моей огромной радости, никто не стал спорить. Я услышала, как звякнула пружина на воротах — Жанна ушла, вместе с моей мамой.

Неизвестно, сколько бы я еще пролежала в этом состоянии, если бы не Катя. Она не спрашивала разрешения войти — эта девушка всегда врывалась в мою жизнь, как ураган, без предупреждения.

— Нет, вы только посмотрите, она тут валяется! — воскликнула Катя, снимая очки и шляпу. — Я жду ее полдня, чтобы позаниматься, а она, видите ли, забила.

Она уселась на стул и пристально посмотрела на меня:

— Я что-то не пойму, подруга, экзамены через неделю, ты вообще собираешься сваливать из этого колхоза или нет?

Я бросила на нее безразличный взгляд.

— Ты что, заболела? Температура есть? — она прикоснулась ко лбу. — Или с похмелья?

Катя, как всегда, забыла что я не пью.

— Ладно, давай заниматься, ты права. Дай мне только пять минут, чтобы почистить зубы, — я поднялась с кровати, растрепанная и опухшая.

— Ты что, из-за Стаса что ли? Опять натворил чего?

Я молча кивнула и пошла умываться. Мамы не было дома, младшая сестра в садике. Мы остались с Катей наедине.

Краем глаза я взглянула на улицу. Погода стояла солнечная, кажется, опять будет жара.

Вернувшись в комнату, я увидела, что Катя уже разложила учебники.

— Предлагаю подтянуть русский? Ты его знаешь лучше меня, так что поможешь мне, ок?

— Давай, а завтра тогда математику.

Подруга уставилась на меня, и по ее выражению лица стало понятно, что я несу какую-то чушь.

— Ты чего? Совсем что ли заотдыхалась, мася? Какое завтра число, моя хорошая?

И тут до меня дошло, к чему она клонит. Завтра 15-е число — мой день рождения. Впервые в жизни мне совершенно не хотелось этого праздника. Но Катя, похоже, уже все решила за меня.

— Значит, праздновать будем у меня. С тебя еда, с меня — алкашка и помещение.

— А родители?

— Мои родители улетели в Египет! — радостно прокричала она. — Я одын, совсем одын!

Родители Кати часто путешествовали, финансы позволяли. Иногда она ездила с ними, но сейчас — экзамены, поэтому она осталась дома. Мне было неловко соглашаться. Снова видеть Леху было выше моих сил.

— Знаешь, я не хочу ничего праздновать. Может, у меня посидим, чай с тортиком попьем?

— Чай с тортиком? Ага. Ей завтра 18 лет, совершеннолетие, а мы — чай с тортиком.

Я поняла, что она настроена серьезно. Скорее всего, ей просто хотелось какой-нибудь тусовки. А раз появился повод — грех не воспользоваться.

— Мама может обидеться… — продолжала отмазываться я.

Но Катю переубедить очень сложно. Если она что-то вбила себе в голову, то это уже неисправимо.

Наступил долгожданный день.

Я проснулась от крика мамы. Она просила Дашу подождать меня и не есть торт.

"Мама уже и торт испекла", — промелькнуло у меня в голове.

Мама часто пекла торты сама. В этот раз она сделала даже два. Один я заберу на вечеринку к Кате.

Она, кстати, дала добро. А еще вчера приехал папа. Поэтому утром вся семья была в сборе. Я пришла на кухню, все в той же пижаме, которую носила в 17 лет.

— Доченька, с днем рождения! — мама крепко обняла меня и вытерла слезы. Не понимаю, почему она постоянно плачет в такой день?

Малая заявила, что у нее день рождения, а не у меня. Ее никто переубеждать не стал.

— У нас с отцом для тебя подарок. Отец, — мама махнула рукой, чтобы тот встал.

— Доча, я красиво говорить не умею, — он достал из кармана спортивных штанов телефон. — Это тебе.

Я не верила своим глазам. Новый телефон! Самсунг! Какая прелесть!

— Ты скоро будешь городской дамой, так что тебе эта штука понадобится, — сказала мама.

— Да и у нас сказали, скоро проведут связь, — добавил отец.

— Именно, а значит — готовься, звонить я тебе буду каждый день, — пригрозила мама.

— Не завидую я тебе, дочь.

В дверь постучали. Папа выглянул в окно и сказал, что пришла Жанна. Я решила выйти. Прятаться от подруги всю жизнь не получится. Тем более мы жили через дорогу.

Жанна широко улыбнулась мне, когда я вышла, и крепко обняла. Затем протянула небольшую коробочку.

— Жанна, ты чего, не стоило… — я почувствовала себя очень неловко.

— Нет, ты самая близкая моя подруга. Я хочу, чтобы, несмотря на наше расстояние, когда ты уедешь, я всегда была рядом.

Пока она говорила, я открывала розовую коробочку с бантом. Там лежал кулон. Серебряный кулон на цепочке в виде сердца.

— Посмотри, что внутри, — прошептала, улыбаясь, подруга.

Сердце открывалось, а внутри была вставлена наша с ней фотография.

— Очень мило, спасибо, — я обняла девушку.

К сожалению или к счастью, ее не будет на моем дне рождения. Вернулся отец. Катя жила слишком далеко, и тетя Света не стала рисковать. Если муж узнает — всем не поздоровится.

Хотя, может, мама Жанны и сама не хотела ее пускать, она знала, что Катя не очень порядочная девочка и на этой вечеринке будет все.

Девушка попрощалась со мной, пожелала хорошего вечера и направилась домой. Ни слова о ботане. Я тоже не спрашивала. Меньше всего мне хотелось портить себе настроение.

— Маша, тут на лавочке кукла какая-то лежит.

Я подбежала поближе: действительно, лежала красивая кукла, кудрявая, губастая…

— Мне кажется, или она на тебя похожа? — переспросила девушка.

Я пожала плечами. Похожа или не похожа. Я знаю, от кого она.

Пока родные пили чай, я в комнате открыла коробку с куклой. Она была очень красивой.

Но это было не все. На руке у нее блестело кольцо с камнем. Я примерила его. Как он узнал мой размер? И стоит ли вообще принимать такой подарок?

— Какая чудная кукла! — мама не заметила кольца, и я быстро спрятала руку.

— Да… Жанна подарила, — соврала я.

Меньше всего мне хотелось выслушивать нотации от мамы по поводу Лехи.

"Если принимаешь дорогой подарок от парней, нужно дать что-то взамен", — это были ее фирменные слова.

— Я тут от тети Тани привезла платье. Ее дочь в том году надевала на выпускной. Может, примеришь?

— Мама… ну зачем…

— Ну, а почему бы и нет?

Она достала из сумки с ромашками красное платье. Это было блестящее обтягивающее платье без плеч. Неприлично короткое.

— Она в этом не пойдет, — шутя, возмутился отец.

Мои родители редко что-то запрещали. Они понимали значение слова "молодость".

Когда отжигать, если не в 18 лет? Надо сказать, оно мне идеально шло. Я накрасила губы ярко-красной помадой и надела каблуки. Когда-то носила их только на праздники.

Подкрутила и так кудрявые волосы.

— Невеста! — восхищенно проговорила мама.

Подъехала машина… Лехина машина. Я вышла.

— Чего тебе? — делала вид, что совсем не рада ему.

— Очаровательная девушка, позовите, пожалуйста, деревню, мне нужна помощь, чтобы довести продукты, — улыбаясь, произнес он.

Я махнула рукой и начала вытаскивать продукты из дома и передавать парню. Мама помогала.

Сказала, чтобы в 23:00 я была как штык дома.

— Не переживайте, я ее довезу, — ответил юноша и сел в машину.

— Этого-то я и боюсь, — проворчала мама.

Впервые я ехала с Лехой. Он то и дело посматривал на меня, однако не произнес ни слова.

— Ты мне куклу подарил? — начала я разговор.

— Кто я? — удивленно сказал парень. — Да ну, зачем мне дарить тебе вообще что-то?

— Ах вот как? — я все равно не верила ему. — Хорошо, что не ты. А то эта кукла страшная.

— Серьезно?

— Дааа, — солгала я. — А еще кто-то положил кольцо.

— Ого, креативный подход.

— Может, и креативно, но кольцо мне мало.

— Невозможно.

— Увы…

— Говорю — невозможно!

Ботан резко нажал на тормоза, и я чуть вместе с тортом не вылетела через лобовое стекло.

— Я узнавал размер у твоей матери, вообще-то, — сознался он и снова тихонько поехал.

— Что? Моя мама спокойно дала тебе мой размер пальца? — не верила я своим ушам.

— Нет конечно, бабуля подсуетилась.

Я была в шоке. Они там уже семейным кланом действуют! Но не скрою, что мне было приятно. Мы приехали, я наклонилась и поцеловала его в щеку, сказав "спасибо".

— Спасибо — это хорошо, но ты вчера обещала.

— Обещанного три года ждут, милый, — сказала я ему тоненьким голосом, стирая отпечаток своей помады с щеки.

— Сама прибежишь, — он опять заулыбался, и я почувствовала, что теряю контроль, быстро вылезла из машины.

Во дворе у Кати вовсю уже готовились к празднику. Надо отдать должное — она мастер устраивать мероприятия. Как я поняла, все будет проходить на улице. Стояла огромная колонка, играла музыка, был вынесен стол, в бассейне плавала пена. Уже дымились шашлыки.

— А вот и именинница! — Катя подошла ко мне. В ее руках был бокал, скорее всего с вином. На ней была надета кофта-сетка и зауженные джинсы. — Вау, ты сногсшибательно выглядишь!

Мы обнялись. Лёша помог разгрузить продукты. Потихоньку стал собираться народ.

Было странное чувство: вроде бы праздник твой, но на нем не твои гости. Я старалась не думать об этом и ела торт. Однако через пару секунд кусок этого лакомства чуть не встал мне поперек горла: напротив стоял Стас. Парень был в шелковой безвкусной рубашке и кепке. В руках он держал коробку с фиолетовым бантом.

— А ты какого лешего здесь? — прошипела я, прожигая его взглядом.

— Спокойно, — забормотал он в ответ, явно смутившись. — Я, между прочим, приглашен.

— Не помню, чтобы я тебя приглашала.

— Как это? Открытка от твоего имени, — Стас пожал плечами, словно оправдываясь, и протянул подарок. — Это тебе, красотка.

— Подари лучше одной из своих… подружек, — ядовито процедила я.

Расставание со Стасом было болезненным. Все эти годы он, как мартовский кот, гулял на стороне. Весь поселок потешался надо мной, а я, дура, не хотела верить, пока своими глазами не увидела его в объятиях другой.

С тех пор меня словно отрезало. Лишь отвращение — вот и все, что осталось.

Сумерки сгущались, праздник был в разгаре. Гости купались, танцевали, а я уплетала шашлык, пытаясь унять душевную боль. Вдруг, тишину разорвал визг тормозов. Кто-то примчался на шикарной тачке. И вот, из машины выходит он — брат Катьки, вернувшийся в отпуск. Где Саша — там всегда море выпивки и красоток. Он вкалывает, как проклятый, весь месяц, а потом отрывается по полной в родной глуши. Надо признать, что собой он тоже хорош. Но я никогда не смотрела на него, как на парня. Скорее, как на старшего брата, который всегда присматривал за мной и Катькой.

К нему тут же подскочил Лёха и обнял.

Вот черт! Он приехал не один. Из машины стали выпархивать полуобнаженные девицы с пышными формами. Одна из них тут же повисла на шее у ботаника. Тот, к моему удивлению, выглядел вполне довольным.

— Вот, зараза, — проворчала я себе под нос.

— С днем рождения, — пробормотал какой-то парень с застенчивой улыбкой, протягивая мне бокал с шампанским. Чмокнул в щеку и тут же растворился в толпе. Странный тип.

Я решила утопить тоску в шампанском. Когда бокал опустел, ко мне подошла Катька. Но ноги уже едва держали меня. В голове все смешалось.

— О, вот ты где! Пойдем, подарю тебе свой подарок, — она схватила меня за руку и усадила на стул. Я увидела, как гости стали выстраиваться в круг.

— Три, два, один! — взревел хор возбужденных голосов, и под оглушительный бит "Sex Bomb" на импровизированную сцену выпорхнул стриптизер. Где только Катька откопала это сокровище в нашей глуши? Эта мысль, как пьяная бабочка, на миг вспорхнула в моей захмелевшей голове.

В обычной жизни я бы съежилась от стыда, вспыхнула, как раскаленный уголь. Но сейчас, в этом полумраке, с шипучим шампанским в крови и терпким привкусом безответной любви, мне было плевать на все приличия.

Мужчина в алом, кричащем костюме и лихой шляпе, под знойные ритмы музыки, медленно и дразняще сбрасывал с себя оковы ткани. Я визжала, аплодировала ему, как загипнотизированная, словно в бреду. Когда на нем остались лишь дерзкие трусы, он скользнул ко мне, как дикий зверь. Секунда — и мои ладони нагло обжигали его упругие, как орех, ягодицы.

Этот до непристойности развратный танец стал моим дерзким пропуском во взрослую жизнь. Мне восемнадцать. Я больше не наивная девочка. И меньше всего на свете мне хочется в свой день рождения тонуть в слезах по этому самовлюбленному придурку, что ловко опутал своими чарами всех подряд.

Я отдавалась во власть танца, чувствовала обжигающие прикосновения, скользящие по каждому изгибу моего тела. Казалось, он изучил меня до кончиков пальцев. Спасибо шампанскому, которое растворило в хмельной дымке последние остатки стеснения. Будь Жанна здесь, со своей чопорностью, она бы не одобрила этот беспредел. Но я в гостях у Кати, а здесь, как известно, можно все.

Но тут музыка оборвалась так внезапно, словно кто-то выдернул шнур из розетки.

— Эй, что за чертовщина, кто вырубил? — возмущенные вопли пронеслись по комнате. Я же успела подмигнуть обалдевшему стриптизеру и, покачнувшись, побрела в неизвестном направлении. Мне отчаянно хотелось освежить лицо, голова гудела, как растревоженный улей.

— Да кто этот козел, а? — надрывалась Катя, ее голос звенел от ярости. — Родители меня убьют, это же новая магнитола!

Я подошла ближе, силясь сфокусировать взгляд и понять, что вызвало эту бурю негодования.

— Что… Что случилось? — пробормотала я заплетающимся языком, который отказывался мне повиноваться.

— Какой-то идиот кинул камень, разбил мою новенькую магнитолу, отец из Москвы привез! Она же бешеных денег стоит!

Я поняла, откуда руки растут. Жадными глазами принялась искать Леху в толпе.

— А ты брата своего не в дела?

— Какого именно? — Катя отошла от магнитафона.

— Леху...

— Нет, может уехал, он собирался...

— Уехал? — мои ноги подосились.

— Ну да, а что за вопросы? Тебя что-то часто стал мой брат волновать?

— Нет, ты что... - я старалась изобразить спокойствие. — Он домой обещал меня отвезти, вот и интересуюсь.

Я старалась унять бешено стучавшее сердце.

"Мне не важно где он, я буду отдыхать".

Глава 9"Леха мой "

Мир расплывался, двоясь в глазах. Как давно я в своей комнате? Не помню, как пришла домой. В дверях появилась мама, в глазах — тревога, в руках — кружка с водой.

— Очнулась? Выпей, полегчает с похмелья.

— Я не…

— Ой, не ври, мне, думаешь, отец пока тебя вес, не чувствовал запах в машине?

— Меня папа довёз?

Хотелось оправдаться, но слова застревали в горле, теряя всякий смысл. Родители переживали, и это было видно.

У мамы, словно прорвало плотину, она припомнила тот злополучный Новый год, когда мы с Катей, тринадцатилетние сорвиголовы, тайком выпили шампанское. Итог для меня был ужасен — я покрылась багровыми пятнами. Врача в деревне как назло не было, уехала в отпуск. Тогда родные перепугались не на шутку, и мне строжайше запретили прикасаться к алкоголю.

— Знала я, что эта подружка до добра не доведет, слишком уж ветреная, — ворчала мама, не умолкая.

Я посмотрела на себя в зеркало. На этот раз обошлось без пятен, лишь нос заложило.

— Так, эту неделю сидишь дома и никуда не выходишь. Готовься к экзаменам, хватит шляться.

Мама принялась собирать грязные вещи в моей комнате, то ли стирка предстояла, то ли она так успокаивала нервы.

— Я что, наказана? — не верила своим ушам.

— Да-да, наказана.

— Мам, мне восемнадцать…

— Да хоть сорок восемь.

Спорить с ней не было ни малейшего желания.

Все пять дней я провела под домашним арестом. Даже Жанну ко мне не пускали. Катя приходила, но и ее отправили восвояси. Я усердно грызла гранит науки. Изредка, в просвете окна, мелькала машина Лехи. Сердце сжималось от тоски. Хоть бы на секунду его увидеть. Но, как назло, мама ушла в отпуск, и мое "рабство" контролировалось особенно строго. Шаг влево, шаг вправо — расстрел.

Лишь изредка заходил отец и поднимал мне настроение, что было очень кстати. Я погрязла в книгах и иногда даже забывала поесть.

— Слушай, я сам от еды твоей матери не в восторге, но надо что-то все же кушать...

— Сейчас кто-то договорится, — кричала мама с кухни.

— Вот налепила бы пельменей и все бы ели, нет, она какой-то суп варит из крапивы, его даже кот есть не стал, — досадно ворчал отец, кусая яблоко.

Я улыбнулась, уткнувшись в книгу.

До экзаменов оставалось два дня и мама слегка смягчилась.

Ослабление маминой хватки ощущалось в том, что она впустила в гости Катьку.

— М-да, подруга, дела твои — ах, — Катька облизывала чупа-чупс и разглядывала свое отражение в зеркале.

— Твой отец… сильно ругался из-за разбитого магнитофона? — спросила я, не поднимая глаз с учебника.

— Пф, да нет, поворчали и забыли. В арест меня уже не сажают, взрослая девочка как-никак.

Я натянуто улыбнулась. Моя мама, казалось, до окончание века будет относиться ко мне как к неразумному дитя. Снова уткнувшись в учебник, я принялась мучительно решать примеры.

— Нашли кто камень кинул в магнитафон?

— Да, это Стас...

Я опешила. До последнего думала, что это сделал её брат из ревности ко мне и тому мускулистому танцору. А оказывается ботану было без разницы на все это. Он вообще уехал в самый разгар моего веселья. Как же нелепо я наверно выглядела.

— Слухай, а твоя восточная принцесса не рассказывает, как у нее дела с моим братцем? — вдруг выпалила Катька, уставившись в окно.

Я резко обернулась. По улице шла Жанна с семьей, обремененная пакетами. Очевидно, вернулись из города. Не понимая, к чему клонит Катька, почувствовала, как холодеют ладони.

— Ты… почему спрашиваешь? Они не общаются, насколько я знаю…

— Да ну? — Катька захихикала, наклонилась и прошептала, обдавая меня дыханием: — Бабушка Тамара маме жаловалась, мол, внучок с этой девочкой трется, а у них обычаи другие же, вдруг жениться придется, а у него ещё молоко на губах не обсохло.

Катька расхохоталась. Звонкий смех эхом отдавался в голове, пробегал дрожью по всему телу. Что произошло за эти дни моей изоляции? Насколько они сблизились?

— А что, Жанна к ним в гости ходит? — пересохшими губами выдавила я.

— Да нет, она видела, как ночью наша невинность к брату наведывалась. Бабуля, воспитанная, подглядывать не стала, но я-то своего брательника знаю, ночью к нему девки точно не о погоде беседовать ходят.

Резко вскочив, я поняла, что больше не могу выносить этот бред. Если сейчас же не поговорю с Жанной, голова взорвется от кучи тревожных мыслей.

— Что с тобой? — Катька удивленно вскинула брови.

— Мне… Надо баню топить… Прости, давай завтра встретимся.

— Да, да… Мне тоже пора, дома заждались.

Катька поднялась, кое-как попрощалась с моими и лениво выпорхнула во двор. Там ее ждал велосипед, на котором она легко и плавно укатила в сторону дома.

Я бросилась к Жанне, но, не успев выбежать со двора, услышала резкий крик матери.

— Только ненадолго, я же запретила тебе выходить.

— Мам, — взмолилась я.

— Не мамкай.

К моему ужасу, дом Жанны оказался пуст. Лехи тоже нигде не было. Родные лишь беспомощно разводили руками, словно сквозь землю провалились.

"Их и след простыл, двоих сразу. Сомнений нет, они вместе. Не будь дурой, не смей и думать о том, чтобы сорваться на поиски. Рано или поздно они вернутся, тогда я уж доберусь до подружки, вытрясу из нее всю правду."

С этими мыслями я вновь опустилась за стол и невидящим взглядом уставилась в темнеющее окно. Жанна так и не появилась. Не знаю, сколько раз я вскакивала и опускалась обратно в ожидании. В какой-то момент взгляд мой упал на зеркало, где отражалась измученная девушка с потухшим взором.

"Как жалок влюблённый человек… Это настоящая зависимость. Без любимого рядом жизнь теряет вкус: сон не приносит покоя, еда кажется пресной, дела не клеятся. Все мысли, как навязчивая мелодия, крутятся только вокруг него. А само осознание того, что он может увлечься другой, разрывает душу на мелкие, кровоточащие клочки."

Наконец-то, я услышала голоса. Мигом я выбежала во двор. Передо мной стояли Жанна и Леха. Кажется, они гуляли вместе. Жанна невинно улыбнулась и помахала рукой. Леха поднял вверх очки. Я заметила, что он здорово загорел за это время, его белая майка отлично сочеталась с цветом кожи.

Медленно я двигалась в сторону ребят. Ноги стали ватные. Чем ближе приближалась, тем ярче звучал запах дорогого парфюма от батана. Готова ли я услышать правду? Если да, то насколько горькую? А может не знать ничего? Не хватало ещё перед экзаменами себя расстраивать. Голова вообще думать перестанет.

А вот тут мне стало не по себе. Я слегка отодвинулась в сторону.

— Какие люди! — Лёха надул огромный пузырь из жвачки и громко лопнул. — Ваше наказание прошло, мисс?

— А ты откуда зна…

— Я ему сказала, — смущённо прошептала подруга, перебив меня.

— Жанна, я так соскучилась! — я подошла и, несмотря на «ботана», крепко обняла девушку.

— Подождёшь? Я быстро передам маме записку, я туда и обратно, — спросила меня подруга и, не получив ответа, быстро пошла в сторону дома.

Мы остались одни. Я резко повернулась к парню.

— Что за игру ты затеял, придурок?

— Ого, и я рад тебя видеть, — смеясь, ответил парень.

Задул ветер и разлохматил мою и без того непослушную причёску. Я не замечала, что волосы падают на лицо, и продолжала зло говорить. Кажется, во мне перемешались все чувства: от ненависти до любви.

— Я всё знаю про вас с Жанной, ты должен оставить её в покое.

— Мне так не кажется, — съязвил парень. Его жгучие зелёные глаза впились в меня. — Она очень мила со мной.

— Мне плевать, что тебе кажется, я не буду много повторять, скажу последний раз: либо отвалишь от моей подруги, либо…

— Либо? — Лёха притянул меня к себе. Пульс начал зашкаливать. Я пыталась вырваться. — Я отстану от твоей драгоценной подружайки после того, как получу тебя.

— Пусти, нас увидят! — Я вырвалась из цепких рук «ботана». — Ты больной что ли?

— Жаль, — Лёха надел очки на глаза, — может, твоя подруга более сговорчивая…

— Что? — После сказанных слов «ботана» я накинулась на него, словно злая собака, сорвавшаяся с цепи. Мне хотелось прибить этого мажора, но чем больше я наносила удары, тем сильнее он смеялся.

— Что происходит?

Нас разняла Жанна. Она буквально оттащила меня от него.

— Кажется, твоя подруга пересидела дома и одичала, вон, на людей стала кидаться.

«Ботан» поправил майку, пару раз провёл руками по волосам и, помахав нам, удалился.

— Какой же он классный… — услышала я мечтательный голос подруги. Она жадно смотрела ему вслед. Кажется, это была уже не любовь, а одержимость.

"Сама виновата, зачем я позволила так сильно проникнуть в её сердце? Решено, надо рассказать, какой он гад".

— Жанна, ты же знаешь, что я этого придурка…

— Алексей… зови его, пожалуйста, нормально…

— Да не заслуживает он нормального имени! — Двумя ладошками я схватила подругу за лицо и пристально посмотрела ей в глаза. — Он пудрит тебе мозги, понимаешь? Чтобы потом…

— Прекрати, — Жанна убрала мои руки от лица. — Во-первых, я не маленькая, меня нелегко запудрить. А во-вторых, с его стороны больше ничего нет, он влюблён в другую…

— Что?

Тут я напрочь забыла знание русского языка. Каша из мыслей, которая была в моей голове, словно в мультике, варилась с огромной скоростью, так и хотелось сказать: "Горшочек, не вари!".

— Как влюблён? — Только на этот вопрос меня хватило.

— Ну, так я пришла к нему на днях… Но он отказал мне, сказал, что влюблён, и мы с ним можем быть только друзьями.

— Ну и к счастью…

— А ещё, что странно, он сказал, что девушка из нашей деревни…

— Да он бредит…

— Я убью её, Маша, Лёша мой, и точка. — Холодно произнесла подруга.

А вот тут мне стало не по себе. Я слегка отодвинулась в сторону.

Часть 9 "Поездка"

Нас ждали два экзамена. Оба назначены на утро, поэтому родители решили отправить нас в город вечером, чтобы мы могли выспаться и со свежей головой штурмовать знания. Остановиться решили у родственников Кати, у них была двухкомнатная квартира в самом центре, недалеко от университета. Она как раз пустовала до осени.

Я в спешке собирала вещи, а мама тем временем готовила еду. Я смотрела на эти контейнеры, казалось, она собирает меня на месяц.

— Мам, может, не стоит столько брать? — мне совсем не хотелось забивать сумку едой. Когда тебе восемнадцать и ты едешь в новый город, о желудке думаешь в последнюю очередь.

Но меня, конечно, никто не послушал, и сумка оказалась набита котлетами и голубцами под завязку.

Выезд назначили после обеда, договорились, что за мной заедут. Кто и как — не уточнили. На всякий случай родители дали телефон, сказали, что позвонят мне с какой-то горы завтра.

Я ждала у ворот с огромной сумкой, украдкой поглядывая на дом Лехиной бабушки.

"Интересно, вспоминал ли он обо мне?"

"Я убью её"-прозвучал голос подруги в голове. Меня слегка окатило холодным потом тоска по ботану мигом улетучилась. Решила ничего не говорить подруге, буду держаться от ботана подальше, скоро закончится лето и наши пути разойдутся.

Подъехала машина.

Оказалось, у Саши похмелье после очередной тусовки, и везти нас он отказался. Тогда родители Кати попросили Леху нас подбросить.

Сказать, что я удивилась — ничего не сказать. Меньше всего я ожидала встречи с ним сегодня. В итоге, через пять минут мы все ехали в одной машине. Катя с Лехой на переднем сиденье, а я — сзади.

Подруга весело болтала, не замечая бушующих вокруг нее страстей. Мы же буквально испепеляли друг друга взглядами. Я пыталась поддержать беседу, улыбаться, не знаю, получалось ли. Поймала себя на мысли, что Леха кажется невероятно сексуальным за рулем.

Пять часов дороги тянулись как вечность. В довершение моих мучений, Катя просила фотографировать ее каждый час.

Леха беспрестанно курил. А через три часа мы дико проголодались.

С этими остановками наша поездка казалась бесконечной.

И вот, ближе к вечеру, мы наконец добрались.

Квартира располагалась на восьмом этаже. Я даже близко к окну не подходила, ужасно боялась высоты. Двушка, полностью меблированная, с хорошим ремонтом.

— Ну, спасибо, что довез, пока, — попрощалась я с парнем.

— Ага, не дождешься, — буркнул он и стянул с себя куртку. — Мне вас завтра обратно везти.

— Но… но ведь мы можем поехать на автобусе? Да, Катя?

Эти двое смотрели на меня как на сумасшедшую.

— Можем, но не будем, — смеясь, провизжала подруга, прыгая по кровати. — Одни, далеко от родителей, в большом городе! Разве это не счастье?

— Да, но…

— Это моя кровать, — заявил юноша, бросив кепку на покрывало.

— Тогда та, на которой я прыгаю, — наша с Машей.

Жить под одной крышей с Лехой — то еще испытание. Меня безумно к нему тянуло, но казаться равнодушной было выше моих сил.

Мы собрались ложиться спать. Я надела свою фирменную пижаму с оленями. Знала бы я, что с нами будет Леха, взяла бы что-нибудь прилично-эротичное.

Почистив зубы, я направилась в комнату и увидела, что Катя сидит в платье и красит губы.

Глянула на часы — десять вечера.

"Куда она собралась?"

— Смотри, красавчик, да? — подруга показала мне фото в телефоне. Высокий брюнет, явно старше нас, лет на десять.

— Ну, не знаю… мне блондины нравятся, — смущенно пробормотала я, проверяя сумку перед завтрашним экзаменом.

— С каких это пор? Стас же тоже брюнет, — удивилась Катя. — Ну, не суть. Ты его не помнишь?

— Да нет, вроде.

— Он был на твоем дне рождения. Это он дал тебе шампанское, по моему совету, ты выглядела очень напряженной.

В моей голове начала вырисовываться картинка того дня. Кажется, да, начинала вспоминать. Вообще, тот день лучше забыть как страшный сон. Такой позор.

Мысли прервала СМС, пришедшая на телефон Кати. Я заметила, как она, прочитав ее, вся покраснела. Что-то ее взволновало. Она вскочила и принялась нервно собираться.

— Это он, он просит встретиться. Где мой плащ?

— Сейчас? — недоумевала я. — Уже ночь. Завтра экзамен. Да и города ты толком не знаешь.

— Конечно, сейчас, а когда? Я же совсем ненадолго приехала, нужно наслаждаться каждой секундой.

Девушка подкрасила еще раз губы ярко-красной помадой.

— Как я? — спросила она, улыбаясь.

— Ты же его даже не знаешь, Кать…

— Ну вот и познакомимся.

Она вышла из комнаты, но в коридоре ее за руку схватил Леха. Кажется, он слышал наш разговор и полностью разделял мое мнение на этот счет.

— Ты никуда не пойдешь! — серьезным тоном произнес парень. — Время видела?

— Леш, — Катя поцеловала ботана в щечку. — Ну что ты?

— Уже поздно, встретитесь завтра днем.

— Во-первых, у меня есть телефон, и если что, я мигом позвоню. А во-вторых, я никуда далеко от дома не уеду. Ну? Мы просто поболтаем, и все. Через часик уже припрусь.

— Я сказал нет.

— Ты мне не папа, если на то пошло, давай я начну тебя сдавать родителям, когда они приедут?

На мое удивление Леха отпустил ее. Катя завизжала и выбежала из квартиры.

— Почему ты ее не остановил? — обратилась я к нему.

— У нее есть родители — это раз. А во-вторых, моя сестра кого-то слушала?

Он был прав. Не отпустив ее, Катя бы все равно нашла способ смыться. У нее не было "стопов" от слова совсем.

Она никогда не воспринимала чужое мнение всерьез. Был только один авторитет в ее жизни — отец. Но, к сожалению, рядом его не было.

На душе было неспокойно. Я хотела выглянуть в окно, но страх высоты снова не дал этого сделать. Я выключила свет и легла спать. Хотя, какой сон, когда подруга неизвестно где шляется, а за стенкой лежит парень, от котором все лето я брежу.

Чтобы забыться я попыталась считать овец. Потихоньку, меня стал окалдовывать сон. И вот я бегу по коридору университета, многа народа, звенит звонок. Кто-тот хватает меня за руку и прижимает к себе, начинает целовать в плечо.

Я резко открыла глаза и вздрогнула. Этот поцелуй был реальностью.

Приподнявшись я увидела Лешу. Мы ничего не сказали друг другу. Да и слова, наверное, были лишними. От его поцелуев все тело словно онемело. В темноте толком ничего не разглядеть, я слышала лишь его горячее дыхание.

В эту ночь мы совершили самый эгоистичный поступок — забыли о Кате. И пока наслаждались друг другом, не видели, как она много раз пыталась дозвониться до брата. Телефон лежал в соседней комнате. Чувства полностью завладели разумом, мозг отключился. Было ощущение, что во всем мире остались только двое: я и он.

Свет луны озарял наши тела, но разглядеть лицо парня было сложно.

Я лежала на его груди, абсолютно голая, и слышала стук сердца. Он гладил мои волосы.

— Значит, тебе блондины нравятся? — вдруг спросил он.

— А подслушивать нехорошо, — смеясь, ответила я.

— Маша… мне надо было давно тебе сказать…

— Что? Ты был девственником? — пошутила я.

— И это тоже, — поддержал Леха.

— Наглый врун! — я села на него и принялась бить кулаками.

Не успела я произнести эти слова, как парень снова повалил меня на кровать и начал страстно целовать.

Мне не верилось, что мы больше не обижаем друг друга и можем спокойно, как сейчас, целоваться и говорить обо всем на свете.

— Я знаю, что вел себя как кретин, впутал твою подругу… все потому, что…

Его голос прервал стук в дверь. Стук был очень сильным.

— Катя… — тихо произнесла я. Поездка

Нас ждали два экзамена. Оба назначены на утро, поэтому родители решили отправить нас в город вечером, чтобы мы могли выспаться и со свежей головой штурмовать знания. Остановиться решили у родственников Кати, у них была двухкомнатная квартира в самом центре, недалеко от университета. Она как раз пустовала до осени.

Я в спешке собирала вещи, а мама тем временем готовила еду. Я смотрела на эти контейнеры, казалось, она собирает меня на месяц.

— Мам, может, не стоит столько брать? — мне совсем не хотелось забивать сумку едой. Когда тебе восемнадцать и ты едешь в новый город, о желудке думаешь в последнюю очередь.

Но меня, конечно, никто не послушал, и сумка оказалась набита котлетами и голубцами под завязку.

Выезд назначили после обеда, договорились, что за мной заедут. Кто и как — не уточнили. На всякий случай родители дали телефон, сказали, что позвонят мне с какой-то горы завтра.

Я ждала у ворот с огромной сумкой, украдкой поглядывая на дом Лехиной бабушки.

"Интересно, вспоминал ли он обо мне?"

"Я убью её"-прозвучал голос подруги в голове. Меня слегка окатило холодным потом тоска по ботану мигом улетучилась. Решила ничего не говорить подруге, буду держаться от ботана подальше, скоро закончится лето и наши пути разойдутся.

Подъехала машина.

Оказалось, у Саши похмелье после очередной тусовки, и везти нас он отказался. Тогда родители Кати попросили Леху нас подбросить.

Сказать, что я удивилась — ничего не сказать. Меньше всего я ожидала встречи с ним сегодня. В итоге, через пять минут мы все ехали в одной машине. Катя с Лехой на переднем сиденье, а я — сзади.

Подруга весело болтала, не замечая бушующих вокруг нее страстей. Мы же буквально испепеляли друг друга взглядами. Я пыталась поддержать беседу, улыбаться, не знаю, получалось ли. Поймала себя на мысли, что Леха кажется невероятно сексуальным за рулем.

Пять часов дороги тянулись как вечность. В довершение моих мучений, Катя просила фотографировать ее каждый час.

Леха беспрестанно курил. А через три часа мы дико проголодались.

С этими остановками наша поездка казалась бесконечной.

И вот, ближе к вечеру, мы наконец добрались.

Квартира располагалась на восьмом этаже. Я даже близко к окну не подходила, ужасно боялась высоты. Двушка, полностью меблированная, с хорошим ремонтом.

— Ну, спасибо, что довез, пока, — попрощалась я с парнем.

— Ага, не дождешься, — буркнул он и стянул с себя куртку. — Мне вас завтра обратно везти.

— Но… но ведь мы можем поехать на автобусе? Да, Катя?

Эти двое смотрели на меня как на сумасшедшую.

— Можем, но не будем, — смеясь, провизжала подруга, прыгая по кровати. — Одни, далеко от родителей, в большом городе! Разве это не счастье?

— Да, но…

— Это моя кровать, — заявил юноша, бросив кепку на покрывало.

— Тогда та, на которой я прыгаю, — наша с Машей.

Жить под одной крышей с Лехой — то еще испытание. Меня безумно к нему тянуло, но казаться равнодушной было выше моих сил.

Мы собрались ложиться спать. Я надела свою фирменную пижаму с оленями. Знала бы я, что с нами будет Леха, взяла бы что-нибудь прилично-эротичное.

Почистив зубы, я направилась в комнату и увидела, что Катя сидит в платье и красит губы.

Глянула на часы — десять вечера.

"Куда она собралась?"

— Смотри, красавчик, да? — подруга показала мне фото в телефоне. Высокий брюнет, явно старше нас, лет на десять.

— Ну, не знаю… мне блондины нравятся, — смущенно пробормотала я, проверяя сумку перед завтрашним экзаменом.

— С каких это пор? Стас же тоже брюнет, — удивилась Катя. — Ну, не суть. Ты его не помнишь?

— Да нет, вроде.

— Он был на твоем дне рождения. Это он дал тебе шампанское, по моему совету, ты выглядела очень напряженной.

В моей голове начала вырисовываться картинка того дня. Кажется, да, начинала вспоминать. Вообще, тот день лучше забыть как страшный сон. Такой позор.

Мысли прервала СМС, пришедшая на телефон Кати. Я заметила, как она, прочитав ее, вся покраснела. Что-то ее взволновало. Она вскочила и принялась нервно собираться.

— Это он, он просит встретиться. Где мой плащ?

— Сейчас? — недоумевала я. — Уже ночь. Завтра экзамен. Да и города ты толком не знаешь.

— Конечно, сейчас, а когда? Я же совсем ненадолго приехала, нужно наслаждаться каждой секундой.

Девушка подкрасила еще раз губы ярко-красной помадой.

— Как я? — спросила она, улыбаясь.

— Ты же его даже не знаешь, Кать…

— Ну вот и познакомимся.

Она вышла из комнаты, но в коридоре ее за руку схватил Леха. Кажется, он слышал наш разговор и полностью разделял мое мнение на этот счет.

— Ты никуда не пойдешь! — серьезным тоном произнес парень. — Время видела?

— Леш, — Катя поцеловала ботана в щечку. — Ну что ты?

— Уже поздно, встретитесь завтра днем.

— Во-первых, у меня есть телефон, и если что, я мигом позвоню. А во-вторых, я никуда далеко от дома не уеду. Ну? Мы просто поболтаем, и все. Через часик уже припрусь.

— Я сказал нет.

— Ты мне не папа, если на то пошло, давай я начну тебя сдавать родителям, когда они приедут?

На мое удивление Леха отпустил ее. Катя завизжала и выбежала из квартиры.

— Почему ты ее не остановил? — обратилась я к нему.

— У нее есть родители — это раз. А во-вторых, моя сестра кого-то слушала?

Он был прав. Не отпустив ее, Катя бы все равно нашла способ смыться. У нее не было "стопов" от слова совсем.

Она никогда не воспринимала чужое мнение всерьез. Был только один авторитет в ее жизни — отец. Но, к сожалению, рядом его не было.

На душе было неспокойно. Я хотела выглянуть в окно, но страх высоты снова не дал этого сделать. Я выключила свет и легла спать. Хотя, какой сон, когда подруга неизвестно где шляется, а за стенкой лежит парень, от котором все лето я брежу.

Чтобы забыться я попыталась считать овец. Потихоньку, меня стал окалдовывать сон. И вот я бегу по коридору университета, многа народа, звенит звонок. Кто-тот хватает меня за руку и прижимает к себе, начинает целовать в плечо.

Я резко открыла глаза и вздрогнула. Этот поцелуй был реальностью.

Приподнявшись я увидела Лешу. Мы ничего не сказали друг другу. Да и слова, наверное, были лишними. От его поцелуев все тело словно онемело. В темноте толком ничего не разглядеть, я слышала лишь его горячее дыхание.

В эту ночь мы совершили самый эгоистичный поступок — забыли о Кате. И пока наслаждались друг другом, не видели, как она много раз пыталась дозвониться до брата. Телефон лежал в соседней комнате. Чувства полностью завладели разумом, мозг отключился. Было ощущение, что во всем мире остались только двое: я и он.

Свет луны озарял наши тела, но разглядеть лицо парня было сложно.

Я лежала на его груди, абсолютно голая, и слышала стук сердца. Он гладил мои волосы.

— Значит, тебе блондины нравятся? — вдруг спросил он.

— А подслушивать нехорошо, — смеясь, ответила я.

— Маша… мне надо было давно тебе сказать…

— Что? Ты был девственником? — пошутила я.

— И это тоже, — поддержал Леха.

— Наглый врун! — я села на него и принялась бить кулаками.

Не успела я произнести эти слова, как парень снова повалил меня на кровать и начал страстно целовать.

Мне не верилось, что мы больше не обижаем друг друга и можем спокойно, как сейчас, целоваться и говорить обо всем на свете.

— Я знаю, что вел себя как кретин, впутал твою подругу… все потому, что…

Его голос прервал стук в дверь. Стук был очень сильным.

— Катя… — тихо произнесла я.

Новый знакомый

Лёха, наспех натянув трусы, вылетел из комнаты, а я лихорадочно искала свою пижаму. В дверь колотили отчаянно, с такой силой, словно пытались высадить её. Парень метнулся к ней и распахнул. На пороге стояла Катя. Её била дрожь, по лицу текли ручьи размазанной помады и туши, в руках она судорожно сжимала туфли, а подол платья был безнадежно разорван. Она вошла в квартиру, и тишина нависла в воздухе, словно густой туман. В комнате царил полумрак, но никто не решался включить свет. Катя опустилась на корточки и закрыла лицо руками.

— Кать, — прошептала я, обнимая её. Спрашивать, что случилось, не было сил, да и так всё ясно. Девушка не двигалась, не реагировала на мои утешения. Я подняла глаза на Лёху. Он стоял над нами, молчаливый и бледный, с лицом, на котором не отражалось ни единой эмоции. Таким я его никогда не видела, и от этого становилось не по себе.

— Он… уже… был… пьяный, — сквозь рыдания начала выливать Катя свою боль. — Когда я вышла, он затащил меня в какой-то бар… Я отпросилась в туалет… Я звонила…

Снова слёзы, душившие её голос. Затем она подняла свои покрасневшие глаза на Лёху и проговорила:

— Ты же мог успеть, пришёл бы в бар… Почему ты не брал трубку? Я звонила тебе, — она вскочила и, подскочив к нему, принялась яростно колотить кулаками в грудь. — Я звонила раз двадцать… Я ждала тебя… Почему… Почему мы же до…

Внезапно всё стихло. Катя заметила распахнутую дверь в нашу комнату и валявшуюся там одежду. На её лице появилась ехидная усмешка, и она направилась туда. Следы нашей страсти были очевидны: смятая постель, разбросанные вещи. Я же стояла, с одним верхом от пижамы и то, надетой задом наперёд.

— О, я вижу, вам некогда было? — сквозь слёзы и иронию прошептала она.

— Кать… это…

— Что? Тебя заставляли? Может, ты кричала, вырывалась?..

— Хватит! — резко оборвал её Лёха.

— Ненавижу вас обоих… — она сорвала простынь с кровати и бросила её в угол, затем схватила подушку и, отвернувшись к стене, легла на диван.

Лёха положил мне руку на плечо, но сейчас я меньше всего хотела этого прикосновения. Вина прожигала меня насквозь. Если бы я могла, я бы просто исчезла, чтобы никого не видеть… Сглотнув слёзы, я убрала его руку и ушла на кухню. Скоро рассвет. Непонятно, как в таком состоянии сдавать экзамены.

"Что мы наделали, как могли так безолаберно бросить ее одну на произвол судьбы..."Слёзы катились по щекам.

Резко, хлопнула дверь.

"Катя? — крикнула я и выглянула в коридор — обуви Лёхи не было. Он ушёл. Превозмогая страх, с дрожащими ногами я подошла к окну. Через несколько минут увидела его. Он сел в машину и, резко сорвавшись с места, умчался в неизвестном направлении.

Я замерла, словно громом поражённая. Уже пять утра. Через три часа экзамены. Было абсолютно не до сна. Я услышала тихое сопение девушки.

"Пусть поспит. Во сне всё забывается", — подумала я, накрывая её одеялом.

Взяла портфель, достала учебники и решила хоть немного позаниматься, раз уж сон не идёт. Открыла страницу…

Проснулась от звонка будильника. Кажется, всё-таки задремала. "Вот тебе и не хочу спать". Я посмотрела на часы — 6:40. Забежала в ванную.

Как же здорово жить в городе, когда все удобства под рукой: вода льётся, унитаз тёплый. Никаких вёдер таскать не нужно. Вот к чему я стремлюсь. К комфортной, цивилизованной жизни. Быстро встала на прохладный пол и вытерла мокрые волосы полотенцем. Взглянула в зеркало — вид был ужасный. От недосыпа и слёз глаза казались уставшими и опухшими. Взяла телефон и посмотрела время. Подумала о Лёхе: можно ли ему позвонить? Номера его у меня не было. У сестры точно есть, нужно её будить.

Я осторожно подошла к Кате и легонько коснулась её плеча. Она по-прежнему лежала лицом к стене.

— Иди к чёрту, — тихо прошептала она.

— Послушай… уже поздно, нужно идти на экзамен.

— Я сказала, отвали от меня, — девушка повернулась ко мне. В её глазах было столько злобы, что я невольно отступила. Косметика, смешанная со слезами, растеклась по всему лицу.

— Послушай, — я собрала всю свою волю в кулак. — Я понимаю, то, что произошло, ужасно, но сегодня важный день…

— Понимаешь? — она перебила меня и, криво усмехнувшись, продолжила: — Что ты понимаешь? У тебя тут тоже принудительный первый раз был?

Я молча опустила глаза в пол.

— А, — она демонстративно захлопала в ладоши. — Это у вас не в первый раз? Что, масечка, через моего братца дорогу в Москву захотела выбить?

— Что ты несёшь? — слёзы навернулись на глаза. Мне было обидно не за себя, я понимала, что в Кате говорит боль, унижение, которое она испытала. Всё это выливалось наружу.

— Он с тобой потрется и в Москву свалит. Там тётя Таня уже давно всё подготовила для его будущего, включая жену.

— Кать… пошли на экзамен.

— Собирай свои шмотки и вали, чтобы я больше тебя рядом с нашей семьей не видела. А увижу — плохо будет.

Я поняла, что это бесполезно. Она никуда не пойдёт и ненавидит меня. Чем дольше я здесь стою, тем сильнее провоцирую её. Катя не поймёт и не простит. Я быстро собралась и ушла.

На улице светило солнце. От асфальта исходил жар. Машины Лёхи во дворе не было. Очевидно, он до сих пор не вернулся.

Университет стоял через дорогу — большое трёхэтажное здание. Кругом всё красиво: подстриженные деревья, фонтан. Сейчас вовсю шёл ремонт: красили, белили, готовились к учебному году. Нас было немного. Университет принимал по ЕГЭ. Лишь те, кто хотел на бюджет, должны были показать свои знания сегодня. По результатам тестирования будут распределять места. Мои родители сразу сказали, что платно они не потянут. Поэтому в моих интересах было всё сдать, либо работать в продуктовом у тёти Любы до конца жизни.

Нас впустили в класс. Каждому велели сесть по одному за парту.

— Сдаём телефоны, — пропищала то ли преподавательница, то ли студентка, подрабатывающая на каникулах.

Я оглянулась. Кати не было.

Впервые я окинула взглядом собравшихся. Мальчиков было меньше, чем девочек, и на каждом лице застыло напряжение. Нервничала не только я, страх был заметен у всех.

Первым экзаменом был русский язык.

"Начни с русского, ты его знаешь лучше меня", — звучали в голове слова подруги. Изо всех сил старалась отогнать ненужные мысли. Я должна сдать.

"Перерыв двадцать минут!"

Вывалившись в коридор, я только сейчас почувствовала, как сильно не выспалась. Тело ныло, глаза зудели. Примостилась на лавочку рядом с каким-то парнем.

— Нервничаешь? — спросил он.

— Нет… то есть да… — мысли спутались в клубок, я даже ответить нормально не могла.

— Понятно, я тоже… — вздохнул он.

— Прорвёмся...- неуверенно пыталась взбодрить я нового собеседника.

— Мой брат тут был звездой. Отличник, на олимпиады ездил. Первые места и все такое. Каждый препод его знает. Он даже на доске почета висит. Все ждут от меня того же… а я боюсь, что не оправдаю надежд…

Я слушала его, пытаясь понять, кого же он мне напоминает.

— Прости, что ною тебе тут, — он посмотрел на меня и выдавил улыбку.

— Все будет хорошо, — тихо прошептала я. В другое время мы бы с радостью поболтали и, возможно, я смогла бы его успокоить. Но сейчас в голове пульсировали лишь две мысли: где Лёха и что теперь будет с Катей. Как она это переживет?

Я снова взглянула на парня. Кого-то он мне напоминал, но никак не могла вспомнить. Черноволосый, с пронзительными голубыми глазами.

— Меня Арсений зовут, — он протянул руку.

— Маша, — с натянутой улыбкой ответила я.

— Слушай, вот, — он достал маленькие бумажки, исписанные мелким шрифтом. — Возьми. У меня еще есть.

— Это что, шпоры? — удивилась я.

— Тише ты, не ори. Сейчас алгебра, думаю, лишним не будет.

И Арсений оказался прав. Они очень меня выручили. Кошмарная ночь и стресс сделали свое дело — я не могла вспомнить ни одной формулы. Мозг отказывался работать. Пришлось часто прибегать к шпаргалкам.

После сдачи последнего экзамена я облегченно вздохнула. Результаты будут через неделю. "Огромный камень" свалился с плеч. Я вышла на высокое крыльцо, мысленно представляя, как буду здесь учиться.

— Постой… — донесся сзади голос.

Я увидела Арсения, он бежал ко мне и махал рукой, в которой держал мой телефон.

— Кажется, забыла у преподавателя, — он протянул мне мобильник.

— Точно, спасибо, — я улыбнулась и положила телефон в сумку. — Ты сегодня прямо мой ангел-хранитель.

Мы переглянулись. Арсению явно было приятно это слышать, и он продолжил:

— Ну, раз так, предлагаю сходить поесть, что скажешь?

И я согласилась. До автобуса было еще много времени, а во мне не было ни крошки со вчерашнего вечера. Сказать, что я была голодна, — не сказать ничего.

Арсений жил в этом городе, поэтому он повел меня в какое-то проверенное место. Там действительно вкусно готовили.

Мне было легко с ним общаться. Казалось, я знаю его всю жизнь. Сама того не понимая, я выложила ему всю свою боль. Возможно, мне просто нужно было кому-то выговориться. И вот, этот человек нашелся.

— Мне жаль, что наш город показал себя с такой стороны, — тихо пробормотал парень. — Подонки везде есть, но, к счастью, зло все равно будет наказано!

— Надеюсь. Только вот время не отмотать, и Катя больше никогда не станет прежней, — я сглотнула слезы, поднесла кружку горячего чая к губам, но даже глоток сделать не смогла из-за кома в горле.

— Слушай, мои родители работают в суде, у них хорошие связи, между прочим. Что, если Катя даст показания…

— Думаю, она ничего не будет делать. Ей стыдно. Она боится родителей, особенно реакции отца.

— Да… — Арсений глубоко вздохнул. — Ну, ты все равно запиши мой номер, если нужна будет помощь, чтобы наказать эту тварь, мы поможем. Мои родители — настоящие борцы за справедливость.

Я записала номер. Не уверена, что это как-то поможет подруге, но парень так искренне пытался хоть чем-то помочь, что я не могла проигнорировать его предложение. Мы уже собирались уходить, как у Арсения зазвонил телефон. После этого звонка он резко изменился в лице. Его руки задрожали, глаза наполнились испугом.

— Что… что случилось? — взволнованно спросила я.

— Этой ночью брата сильно избили… неизвестно, выживет ли он…

Лёха в беде

Арсений бросил короткое "прощай" и исчез за углом. Я выдохнула с горечью. Что за полоса препятствий, а не жизнь? Одна неудача цепляется за другую, словно репейник. Допив остывший кофе, я вышла на улицу. Автовокзал… в какой стороне? Не желая гадать, подошла к таксисту, кутавшемуся в бородатую тень. В памяти всплыли жуткие истории про водителей с тёмным прошлым, и я робко прижалась к углу заднего сиденья, стараясь стать невидимкой.

Но тут телефон предал меня, резко зазвонив.

"Мамуличка любимая" — высветилось на экране. Мама обожала такие милые подписи. Приняла вызов. Связь рвалась, словно нить, оборванная ветром. Видимо, мои забрались на гору, чтобы поймать сигнал.

— Алло… доча… Алло…

— Да, мам, — прокричала я в трубку.

— Не слышит она, я ж говорила, выше надо было заехать, — ворчала мама, скорее всего в сторону отца.

— Слышу я! — попыталась я докричаться до родных. Получилось чересчур громко, привлекая внимание прохожих.

Я наконец-то доехала.

Погода выдалась чудесная. Чем ближе я подходила к вокзалу, тем сильнее меня затягивало в людской водоворот. Толпа неслась, как муравьиная река. Здесь я уже бывала раньше, с мамой. Место знакомое. Купив билет, я села на лавочку, ожидая посадки. Телефон зазвонил вновь.

— Алло, доча? — на этот раз мамин голос был отчетливым. — Доча, Машенька?

— Да, мам, привет.

— Ну как ты? Мы тут все извелись. Дашка… отец, убери крапиву, а то Дашка сейчас…

Мама пыталась изобразить глубокую тревогу, но я чувствовала фальшь. Нет, она меня любила, но вся ее материнская нежность доставалась младшей. Я выросла и контроль за мной исчез.

— Все хорошо…

"Объявляется посадка на рейс до Барнаула…" — прозвучал женский голос. Мама явно не ожидала, что я на вокзале.

— Постой, а ты не с Максимовыми поедешь?

— Мам, плохая связь, скоро приеду, пока.

Я сбросила вызов. Пусть думает, что связь прервалась. Объяснять что-либо маме по телефону — последнее, чего мне хотелось. Да и я сама еще не решила, что стоит рассказывать родным, а что оставить при себе. Через несколько минут подошел автобус, и возле самого входа я заметила Стаса. К счастью, он был увлечен разговором и не обратил на меня внимания. Хотелось бы доехать незамеченной. Только его общества мне не хватало.

Едва моя голова коснулась подголовника, я провалилась в глубокий сон. Беспокойная ночь дала о себе знать. Никогда еще я не спала так крепко. Меня не беспокоили ни тряска, ни попутчики. Я не просыпалась даже на больших остановках. Разбудили меня уже перед самой деревней. Потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в чувство.

Я глянула в окно, долгожданная надпись и знакомые дома. Не думала, что буду скучать по этому.

К счастью, встреча с бывшим так и не состоялась. Я вышла на любимую, до боли знакомую дорогу. Кажется, здесь недавно прошел дождь — всюду поблескивали лужи, словно рассыпанные бриллианты. Подойдя к дому, я заметила, что Лехиной машины нет.

"Неужели еще не приехал?" — тревога закралась в сознание, словно тень. Вошла в дом.

— О, дочка приехала! Отец, глянь, какая городская стала, — мама, смеясь, заключила меня в объятия.

Я прижалась к ней, вдыхая родной запах котлет, смешанный с легким ароматом духов в ее волосах. На мамин зов из комнаты вышел отец, а следом и Даша. Все облепили меня, наперебой расспрашивая об экзаменах. Правда, сестра быстро потеряла интерес, получив в подарок шоколадку. Отвечать на вопросы родителей не было ни малейшего желания. Голова после дороги раскалывалась нещадно. Я не помню, как добралась до кровати и рухнула на нее. Кажется, мозг, измученный стрессом, просто отказался функционировать. Проснулась от дразнящего запаха оладьев. Солнце, нагло светя в лицо, пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы. Протерев глаза, я, зевая, побрела на кухню.

— О, проснулась, садись кушать, — мама взглянула на часы. — Ну и соня, почти обед!

Я молча схватила самую большую оладушку и жадно впилась в нее. Оказывается, голод терзал меня неимоверно. Вдруг раздался стук в дверь.

— Стучатся, что ли… Иди посмотри, — мама старалась перекричать шипящий звук жарящегося теста.

Я, с набитым ртом, выбежала на крыльцо. На пороге стоял Лёха. Дрожь пронзила тело. Холодный пот выступил на лбу. Сердце бешено заколотилось.

— Привет, — парень слабо улыбнулся.

Присмотревшись, я увидела, что мой Ботан изрядно потрепан: рассечена бровь, разбита губа, на шее виднелись царапины.

— Вот, — Лёха протянул мне записку. — Я пошел.

Я стояла, немая, словно рыба. Сотни вопросов клубились в голове, рвались наружу, но я не знала, с чего начать этот сумбур. Спрятав заветную бумажку в карман пижамы, я с тоской, как по уходящему лету, смотрела ему вслед.

Залетев в комнату, я жадно развернула листок. Там, знакомым почерком, красовалось:

"Я жду тебя под мостом, через час".

Улыбка расцвела на моем лице, как первый подснежник после долгой зимы. Как же я соскучилась! Конечно, я приду… нет, я побегу! Нужно лишь почистить зубы, освежить лицо прохладной водой, облачиться в любимый, ярко-желтый сарафан и перехватить непокорные локоны ленточкой в тон. Но, едва выпорхнув из комнаты, я столкнулась с мамой.

— И куда это мы такие красивые собрались? — жуя оладушек, она изучающе окинула меня взглядом.

— А я… за молоком… — неловко попыталась я выкрутиться, но оправдание прозвучало жалко. Мама молча указала на стол, где возвышалась трехлитровая банка. Оказывается, она уже сходила за молоком, пока я еще нежилась в объятиях сна.

— Может, хлеба купить? — отчаянно плела я новую паутину лжи. Ноги предательски рвались к нему, и я изо всех сил старалась сохранять невозмутимое выражение лица.

Женщина снова кивнула в сторону стола — там лежал свежий батон.

Я виновато улыбнулась, почесывая затылок. Что же еще придумать?

— Иди, ждет тебя, наверно…

— Что? — я растерялась, не понимая, откуда ей известно.

— Не думаешь же, что я сама молодой не была? Ничего не вижу, да? Только помни мои слова… Такие мальчики, как он…

— Мам, ну не начинай, — я чмокнула маму в щеку и выскочила на улицу.

В такие моменты земля уходит из-под ног, а тело словно парит в невесомости. Сердце бешено колотится, предвкушая сладостную встречу. Вокруг не существует ничего и никого. Любовь — поистине прекрасное, опьяняющее чувство! Я влетела под мост. Лёха стоял, спиной ко мне, и кидал плоские камни в реку, заставляя их подпрыгивать над водой. Я замерла, не в силах вымолвить ни слова. Вдруг, предательский камушек выскользнул из-под ноги и эхом покатился вниз. Лёха обернулся, и лучезарная улыбка озарила его лицо. Он раскрыл руки, и я, не раздумывая, бросилась в его объятия. Не знаю, сколько мы целовались, да и это не имело никакого значения. Хотелось насытиться каждым миллиметром родного тела, словно нас разлучила целая вечность. Он бросил какое-то старое покрывало на землю, и мы сели, не отлипая друг от друга.

— Ай-ай, полегче, малыш, моя рука… — Лёха отдернул ладонь, и я ахнула. Кожа в ссадинах и припухлая.

— Что случилось? — встревоженно спросила я.

— Может, эту тему оставим на потом? Я ведь еще не раздел тебя, — с лукавой улыбкой он снова потянулся к моим губам.

— Никаких «потом», — я мягко отстранила его лицо ладонями. — Ты расскажешь, где пропадал все это время.

— Не отстанешь, да? — вздохнул он, бросая жадный взгляд на мою грудь, выгодно подчеркнутую летним сарафаном. Я-то знала, что надеть на эту встречу.

— Ни за что, — упрямо мотнула я головой.

— Эх… — Лёха выдохнул и выпрямился. — Всего рассказать не могу, скажу только, что отомстил за сестру…

— Катя… она… как она?

— Жива, конечно, но потрепало ее изрядно, ничего, выкарабкается, — Лёха нежно заправил выбившуюся кудряшку мне за ухо. — Родные спохватились, что ее не было на экзамене…

— Они знают, что с ней случилось? — перебила я, но он отрицательно покачал головой.

— Катя просила сохранить это в тайне. Мой отец уже суетится, организует ей переезд с нами в Москву. Поступит в тот же университет, что и я…

Сердце радостно забилось в груди. Конечно, случившееся никогда не вычеркнуть, не исправить, но хоть не останется она здесь, коротать лучшие годы. Уверена, в Москве найдутся новые друзья, увлечения, и наша Сибирь будет вспоминаться как страшный сон.

— Бабушка… — успел выдохнуть Лёша, отрываясь от поцелуя.

— Эй, я не бабушка, — смеясь, ответила я и снова потянулась к его губам.

— Подожди… — он остановил меня. — Бабушка сегодня вечером уехала в город, до утра я совсем один.

— О, это вы пытаетесь заманить беззащитную девушку в свое логово?

— Ну, насчет беззащитной я бы поспорил, конечно. Так что? Придешь?

Он взял мое лицо в ладони и заглянул в глаза с такой нежностью, что я начала терять контроль.

— Кивни давай, скажи «да», — шутливо дразнил он меня.

Разве я могла устоять? Конечно, мой ответ был предрешен. Правда, совершенно не представляю, как отпроситься у мамы с ночевкой.

Рассвет

Я вернулась домой, крадучись, словно тень. На улице мы договорились разойтись в разное время, чтобы не вызвать подозрений у Жанны, с которой до сих пор никто толком и не объяснился.

Нас захлестнула такая волна любви, что мы забыли обо всем на свете. Да, возможно, это эгоистично, но разве быть счастливыми, пренебрегая чужим мнением, — преступление?

Мама, погруженная в перипетии бразильского сериала, казалась идеальной мишенью для назойливых вопросов. Она настолько увлеклась просмотром, что была готова на все, лишь бы ее оставили в покое. К счастью, отца не было дома — сегодня его смена выпадала на ночь, а значит, уговорить нужно было только одного члена семьи. Я вошла в зал и опустилась в кресло.

— Не понимаю, он что, до сих пор не узнал, что она не его дочь?

— Так! — Мама нервно оторвалась от экрана и посмотрела на меня. — Что тебе нужно?

— Мам, я ни разу не ночевала у подруги…

— К Кате не пущу, хватило твоего дня рождения…

— Не к Кате… к Жанне…

— Что?

Выбор Жанны был не самым удачным, но она редко выбиралась куда-либо вечером, а значит, мама вряд ли узнает, что я не у нее. А рано утром я уже буду в своей комнате.

— Ну да, скоро я уеду учиться, когда мы еще увидимся и мило поболтаем… — Давление на жалость всегда срабатывало.

— А к подруге ли ты идешь? — Увы, тактика не сработала. Кажется, меня раскрыли со всеми потрохами.

— Конечно, а к кому же еще… — Я замялась.

— Ну-ну, смотрю, глазки накрасила, губы подвела…

"Так и знала, что с макияжем переборщила", — пронеслось у меня в голове.

Но все мамино внимание мгновенно переключилось на экран, когда закончилась реклама.

— Мам, ты не ответила, пустишь? — Я не сдавалась.

— Иди уже, — мама махнула рукой. Я радостно подскочила, чмокнула ее в щеку и выбежала из дома.

Дальше мои движения скорее напоминали крадущуюся тень, нежели визит гостьи. Сердце колотилось в бешеном ритме, опасаясь, что вездесущая Жанна, бдительная соседка, заметит мое подозрительное проникновение. И еще этот жуткий страх — вдруг вместо Лёхи меня встретит его бабушка? Представляю ее удивление, когда она увидит меня, расфуфыренную, в поздний час.

Я несмело постучала.

"Открыто," — донесся голос моего ботаника. С улыбкой я переступила порог.

Передо мной предстал Лёха, облаченный в фартук, со сковородкой в руке — этакий домашний Аполлон.

— Проходи… присаживайся… я тут немного зашиваюсь, — пробормотал он, указывая на стол.

Я покорно опустилась на стул, поставив пакет на пол. Похоже, кто-то задумал устроить мне романтический вечер. На столе красовалась роза (несомненно, тайком сорванная в бабушкином огороде), мерцали свечи, а в воздухе витал дразнящий аромат жареной курицы.

— Ты еще и готовить умеешь? — изумилась я.

— Да, лето с бабушкой прошло не зря. Я и булочки могу сообразить, — самодовольно улыбнулся парень.

"Если я выйду за него замуж, голод нам точно не грозит," — промелькнула мысль. Ведь из меня кулинар, как из сантехника — балерина.

Я было потянулась помочь Лёхе, но он решительно заявил, что моя задача — сидеть и не двигаться. И вот, спустя несколько минут, мы уже наслаждались восхитительной курицей. Да, в кулинарном мастерстве он явно пошел в бабушку.

— Ну а теперь, потанцуем? — с лукавой улыбкой Лёха протянул мне свою руку.

— А музыка?

— 21 век, детка, — подмигнул он и, подняв меня со стула, схватил телефон. Заиграл "Сектор Газа".

"Ты со мною забудь обо всем, эта ночь нам покажется сном…"

— И часто ты по такой схеме уламываешь девушек? — прошептала я ему на ухо, чувствуя, как его руки скользят по моей спине, а губы обжигают шею.

— Нет, обычно, они раздеваются сразу на пороге…

— Эй! — я шутливо принялась колотить его руками.

— А, ну больно же, — парень перехватил мои руки и притянул к себе, наши взгляды сплелись. — Я никогда ничего подобного не делал.

Эти слова стали капитуляцией. Тело обмякло, поддаваясь порыву. Не знаю, правда ли это, но сейчас неважно. Я никогда не испытывала ничего подобного. Он знал меня, чувствовал каждую клеточку моего тела. Его дыхание, объятия, запах — все безумно возбуждало, лишая воли. Пусть я предаю подругу, пусть потом пожалею, пусть мама окажется права, и таким парням нужна лишь летняя забава — это не имело значения. Возможно, это последняя ночь в нашей жизни, а значит, можно все. Путь назад отрезан, да и я не хочу оборачиваться.

Мне сложно поверить, что у него было мало партнёрш. Он был невероятно опытен и точно знал, чего я хочу. Я пережила незабываемые, яркие эмоции, полностью доверившись ему и следуя его желаниям и намекам. Кажется, ему это тоже очень нравилось, судя по тому, как наши стоны заполняли тишину спальни. Я хотела, чтобы эта ночь длилась вечно. Это было невероятно интимно и волнующе, и все происходило очень гармонично и естественно, будто мы знали друг друга всю жизнь. Взаимное влечение было настолько сильным, что мы полностью растворились друг в друге.

— Леш… — тихо прошептала я, уткнувшись в его грудь.

— Да? — ласково отозвался он, перебирая мои волосы.

— Скоро наша сказка закончится — с грустью выдохнула я.

— Что? О чем ты?

— Последний месяц лета… Ты уедешь в свою Москву, я — на учебу… Неизвестно, когда мы увидимся снова.

— Если ты решила так легко от меня отделаться, то у тебя ничего не выйдет, — он навис надо мной. — Я буду на связи… По возможности — приезжать…

— Четыре года учебы… Мы не выдержим такой ритм…

— Ты любишь меня? — Леша серьезно посмотрел в глаза.

— А ты?

Его губы снова накрыли мои. Голова закружилась, и я была благодарна за то, что лежу, иначе ноги бы точно подкосились.

Сказке конец

Едва забрезжил рассвет, я сорвалась с места и побежала домой. Нужно успеть до прихода отца со смены. Не то чтобы он ругался, просто лгать ему не хотелось. Лёха ещё спал, и я не стала его будить. Осторожно приоткрыла скрипучую дверь и ступила на крыльцо. Утро было наполнено свежестью и прохладой. Казалось, ночью прошел дождь. Чувствовалось приближение осени — воздух был полон глубоких туманов. Стараясь не шуметь, я дошла до своего дома. К счастью, не встретила ни одной собаки, готовой сорваться с лаем на прохожего.

Дома, я забралась в свою кровать, пытаясь уснуть. Но сон не шел. Воспоминания настойчиво возвращались в голову. Я, как глупая, лежала и улыбалась в темноте, думая о Лёхе. Наконец, веки отяжелели, и я провалилась в сон, где он тоже был рядом.

Проснулась от знакомого голоса. Мама звала завтракать. Как объяснить ей, что на каникулах можно позволить себе немного лени? Что завтрак вполне может подождать? Но она была неумолима. С неохотой поднявшись с кровати, я поплелась на кухню. На столе уже дымилась тарелка с кашей и кружка горячего чая. Мама, как всегда, суетилась вокруг, собирая младшую сестру в садик. Я постаралась улыбнуться, чтобы не вызвать подозрений. Вчерашняя ночь с Лёхой все еще жила в моем сознании, и ничто, казалось, не могло омрачить это чувство. Во всяком случае, я так думала, но как же ошибалась.

Завтрак прошел в тишине. Каждый был погружен в свои мысли. Я украдкой поглядывала на часы, ожидая прихода отца. Но его все не было. Наконец, хлопнула дверь, и в кухню вошел папа в форме. Он устало опустился на стул и тепло улыбнулся.

— Ты где была ночью? — тихо спросил он.

Кровь бросилась мне в лицо. Слова застряли в горле. Неужели он что-то знает? Нужно срочно придумать правдоподобное объяснение.

— Я… я гуляла с подругами, — пролепетала я, избегая его взгляда.

— Понятно, я просто спросил, — отец повернулся к маме с лукавой улыбкой. — Ну, отгадайте, кому осенью майорские погоны пришьют?

В воздухе повисла пауза, такая плотная, что, казалось, ее можно потрогать. Мама выронила ложку, и звон ее эхом прокатился по кухне, а я расплылась в широкой, счастливой улыбке. Отец дождался! Долгожданное повышение! Для него это было так важно, особенно сейчас, когда пенсия уже маячила на горизонте. Уйти на заслуженный отдых в звании майора — это совсем другая история, другие деньги. Родители бросились друг к другу, закружились в объятиях, осыпая лица поцелуями. Казалось, в нашей семье, наконец, забрезжил рассвет, наступила долгожданная белая полоса. Даже Дашка, обычно недовольная, была рада, что мамины руки оставили ее в покое, переключившись на отца. Он, сияющий, отправился переодеваться, а я, воспользовавшись всеобщей эйфорией, решила незаметно улизнуть из дома. Быстро нацепила шорты и футболку.

"Лёшка, наверное, еще спит, — подумала я. — Надо его разбудить, поделиться радостью."

Но, его разбудили раньше меня. Едва я добежала до своих ворот, как увидела суету у дома напротив. Одна машина — безошибочно полицейская — выделялась на фоне двух черных иномарок. Сердце бешено заколотилось: что-то с Лешей? Только переступила порог двора и встретила Жанну. Лицо ее было омрачено печалью.

— Бедняга, да? — тихо прошептала она.

— Что? Кто? Я ничего не понимаю.

Мы опустились на скамейку, стараясь говорить шепотом, чтобы не привлекать внимания.

— Я случайно подслушала их разговор, — Жанна бросила мимолетный взгляд в сторону соседского дома. — Впрочем, там бы и глухой услышал… Как он на него орал…

— Кто?

— Кто-то… Отец Леши…

— Но он же в Москве? — я по-прежнему ничего не понимала.

— Был. Но, видимо, его сын натворил что-то ужасное. Прилетел первым же рейсом.

— Что… что натворил? — В голове начинала образовываться каша.

— По-моему, он кого-то избил в городе. И у этого человека очень влиятельные родители… Отец Леши сказал, что не сможет его спасти и не будет, что так дела не делаются. И… еще вспомнила, — Жанна наклонилась к моему уху. — Что его мигом выпрут из университета.

Я медленно поднялась с лавочки. Сознание путалось, в голове всплыла наша недавняя встреча под мостом.

"Отомстил за сестру", — словно эхо донеслись его слова. Кажется, до меня начало доходить, во что вляпался мой любимый. Он жестоко избил того насильника. Настолько жестоко, что вмешалась полиция. А может, и вовсе убил? Иначе зачем отцу бросать все дела и мчаться сюда?

— Ау, ты слышишь? — Жанна грубо вернула меня к реальности.

— Нет, отвлеклась. Повтори еще раз, пожалуйста, — пробормотала я, не отрывая взгляда от дома напротив, в то время как подруга продолжала сидеть на скамейке.

— Я говорю, с каких это пор тебя так волнует, что творится с Лешей?

Еще один вопрос, поставивший меня в тупик. Ведь Жанне никто не удосужился объяснить, что происходило между нами в последние дни. Готова ли я сейчас выложить ей все? Нет. Не сегодня. Мысли были заняты совершенно другим.

— Просто любопытно, — уклончиво ответила я, стараясь не смотреть ей в глаза. — Все-таки соседи.

Подруга пожала плечами и попрощавшись ушла. Я же продолжала сверлить взглядом дверь дома напротив, пытаясь угадать, что там происходит. Хотелось ворваться туда, увидеть Лешу, узнать правду. Но я понимала, что это глупо. Меня никто не пустит, а только выставят на посмешище.

И все же, стоять и ждать было выше моих сил. Бездействие душило. Что делать? Оставалось лишь выжидать — вдруг кто-нибудь выйдет из дома? А вдруг удастся перехватить отца Леши и хоть что-то узнать?

Резко развернувшись, я почти бегом направилась к своим воротам. Нужно было собраться, обуздать панику и составить хоть какой-то план. И главное — быть готовой ко всему. Теперь я знала наверняка: жизнь моего любимого человека рухнула, и я должна быть рядом, что бы ни случилось. Даже если он оступился и совершил непоправимое.

Не прошло и часа, как я услышала знакомый рев мотора. Мелькнула машина, я успела увидеть его лицо в окне. Куда они его везут? Выбежав на крыльцо, я увидела, как машина поднимается в гору — дорога вела в город. Его увезли туда. И все. Больше ничего. Проклятая дыра без связи! Да и будь она — номера телефона у меня до сих пор нет. Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной.

Часы потекли мучительно медленно, время словно застыло. Все вокруг замерло в ожидании. Поползли слухи — проклятие любой деревни. Никто ничего не знал наверняка, но каждый считал своим долгом высказать «компетентное» мнение.

"Лешка-то, говорят, наркоман…" или "Этого, московского, посадили, девок наших в рабство увозил…"

Тетя Зина, вечная сплетница, заглянула под вечер. "Говорят, Лёшку, соседа вашего, напротив, в тюрьму посадят, суд идёт. Что-то там натворил, не иначе. Молодежь нынче совсем распоясалась," — проскрипела она своим старческим голосом, не дожидаясь вопроса. Я промолчала, не желая вступать в этот бессмысленный базар.

Внутри все сжалось в тугой комок страха и неизвестности.

Однажды ночью мне приснился Леша. Он стоял в темной, сырой комнате, бледный и испуганный. Что-то говорил, но я не могла разобрать ни слова. Проснулась в холодном поту, сердце бешено колотилось в груди.

Я старалась гнать дурные мысли, цеплялась за соломинку надежды… У него отец — не последний человек, связи есть, не бросит сына в беде.

Дни, словно серые капли, слились в бесконечный поток, унося с собой счет времени. Однажды, словно тень из прошлого, промелькнула баба Тамара, но взгляд ее скользнул мимо, не задержавшись. Лицо осунулось, словно выпитая жизнью земля, может, и впрямь не узнала? Тяжелый камень сомнений так и не позволил мне переступить порог Катькиного дома, спросить о брате. Тонула в вязком болоте догадок, захлебываясь ядовитыми сплетнями.

— Так, ты почему еще не одета? — голос матери, словно удар хлыста, вырвал меня из оцепенения. На ней красовался строгий брючный костюм, дополненный надменной шляпой и темными очками.

— Куда одеться? — пробормотала я, не в силах уловить суть ее слов. Вероятно, как обычно, пропустила мимо ушей половину сказанного.

— Что значит куда? В город едем! Сегодня!

— К Леше? — вырвалось у меня, и сердце радостно забилось, как птица в клетке.

— Стоп, — мать сняла очки, и в ее взгляде промелькнула сталь. — Мы едем в твой университет, узнать все подробности. И слышать ни о каком зэке я не желаю!

— Не называй его так! Он защищал честь сестры! — обида острым осколком вонзилась под кожу.

— Мне все равно, кто что защищал! Сплетен о нем за эту неделю я наслушалась предостаточно…

— Это всего лишь сплетни! Он не такой…

— Такой или не такой — у тебя ровно пять минут, чтобы одеться, иначе мы с отцом поедем без тебя.

Дверь хлопнула, оставив меня наедине с сумбурными мыслями. Начала метаться по комнате, словно загнанный зверь, собираясь в поездку. Не знаю, чему я радовалась. Не было никаких гарантий, что мы встретимся. Да и где он сейчас? Может, его увезли в Москву? В любом случае, нутро подсказывало, что стою на пороге чего-то неизбежного, возможно, разгадка близка. А мое чутье меня никогда не подводило.

Скомкано натянула первое попавшееся платье, расчесала кудри, не глядя в зеркало. Мать ждала у машины, отец молча курил, отвернувшись. Дашу оставили с роднёй в деревне. Всю дорогу до города стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими вздохами матери. Я смотрела в окно, пытаясь угадать за каждым промелькнувшим силуэтом Лешу.

В университете нас встретил декан — воплощение университетской угрюмости. Каждое его слово, казалось, было отлито из бетона формальностей. К счастью, вступительные испытания остались позади, и с первого сентября я — студентка. Дальше потянулись вопросы о стоимости общежития, размере оплаты, и прочая, бесконечно скучная бюрократия. Это был один из самых пресных разговоров в моей жизни. Мой взгляд блуждал по стенам, пока не зацепился за доску почета. И тут мир словно замер. Кровь отлила от лица, а в голове набатом застучало: "Не может быть!". Я несколько раз моргнула, пытаясь развеять морок. С доски почета на меня смотрел брат Арсения. Фамилия не оставляла сомнений, да и сам Арсений не раз упоминал, что брат — гордость университета. Вот только в лице этого "героя" я узнала того самого негодяя, что отнял честь у Кати. Того, из-за кого сейчас Лёха одной ногой за решёткой.

"Так это твой брат…"

Справедливость

"Так это твой брат…" — слова сорвались с губ прежде, чем я успела их обдумать. Декан оторвался от своих бумаг и уставился на меня, приподняв бровь в вопросе. Я покраснела, понимая, как нелепо это прозвучало.

"Простите, я… просто вспомнила, что мой брат тоже учился здесь", — попыталась я выкрутиться. Мужчина хмыкнул и вернулся к обсуждению с мамой моего дальнейшего обучения. К счастью, она вообще не слышала мою несуразицу и ушла вперёд нас.

В голове бушевал ураган мыслей. Как такое возможно? Как человек, совершивший гадкий поступок, может быть гордостью университета? Неужели никто не знает правды?

Я понимала, что не могу оставить это просто так. Катя, Лёха… они не заслужили такой участи. Должен же быть выход.

Решение пришло внезапно. Я должна поговорить с Арсением. Узнать, знает ли он правду, и если знает, то почему молчит. Может быть, парень просто не подозревает о том, что совершил его брат. А если тот догадывается … тогда я должна заставить его рассказать всем.

К счастью, номер Арсения был у меня под рукой. Мама же, не унимаясь, продолжала допрос о моем новом пристанище знаний, словно надеялась выудить из ответов нечто большее, чем там было на самом деле. Выскользнув на крыльцо, я набрала знакомый номер.

— Да… — прозвучал в трубке голос.

— Алло… Арсений… Это Маша… — я не знала, помнит ли он вообще обо мне.

— О, привет! — в голосе промелькнула радость. Он узнал, и, кажется, был рад. — Ну как результаты? Поступила?

— Да, все в порядке, экзамены сдала…

— Круто! Значит, теперь одногруппники? Я тоже поступил, и скоро…

— Слушай, мне срочно нужно с тобой встретиться, — перебила я его.

— Хорошо… Говори где и когда…

Особого выбора у меня не было. Город я толком не знала. Решили, что буду ждать его возле университета. Оставалась небольшая проблема: как уговорить маму не таскать меня с собой ближайшие пару часов?

Но, к счастью, все разрешилось само собой. Нам предложили сходить посмотреть общежитие. Мы, конечно, сразу согласились — занять место никогда не помешает. Однако, выйдя из университета, мама выглядела взволнованной..

— Блин, вот незадача… — она теребила в руках свою шляпу.

— Что случилось? — спросила я. Но уже догадывалась, в чем дело. Мама записалась в парикмахерскую, и ей нужно было быть там через тридцать минут. Она не знала, что делать. — Дочь, ты же уже взрослая? Посмотришь общежитие сама, поговоришь с комендантом.

— Хорошо, — кивнула я, тем более оно находилось рядом с университетом. Как раз встречусь с Арсением и потом займусь делами.

— Только как освободишься — позвони, отец подъедет и заберет. Мы же тебе еще костюм на первое сентября не купили.

Маме так хотелось чувствовать себя нужной, значимой в моей жизни. Ведь одежду я давно могла выбирать сама. Но ей, видимо, хотелось думать, что я до сих пор нуждаюсь в ее помощи в этом вопросе.

Мы пошли до машины. Папа поставил ее в тень, недалеко от университета. Сам идти с нами не захотел. Ему нездоровилось.

Я проводила родных взглядом, чувствуя смесь облегчения. Вздохнув, направилась к месту встречи с Арсением, мысленно готовясь к разговору. Что-то внутри подсказывало, что он будет непростым.

Парень уже ждал меня у входа в университет, облокотившись на перила. Увидя мой взгляд, он расплылся в улыбке, которая, казалось, озарила все вокруг. Но в моих мыслях не было места для романтики. Мне нужно было узнать правду.

— Привет! — выпалила я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Нам нужно поговорить.

Он слегка нахмурился, почувствовав перемену в моем настроении. Мы отошли в небольшой сквер, где было относительно тихо и спокойно.

Я села рядом и поняла, кого он мне напоминал при первой встрече — да парень же копия своего брата. Те же чёрные волосы и взгляд голубых глаз. От этого даже стало не по себе.

— Так рад тебя видеть, только сегодня вспоминал о том кафе, где мы сидели… — Арсений продолжал болтать не останавливаясь. — Родители уже с тобой хотят познакомиться и брат…

— Как твой брат? — спросила я, перебив парня.

— Влад? Он уже намного лучше, спасибо, что спросила… — Арсений наклонил голову. Кажется, эта тема была очень болезненной для него. Возможно, их с братом связывали очень крепкие родственные чувства, от этого стало ещё сложнее. Как найти нить разговора.

Я осторожно коснулась его руки, чувствуя, как он вздрогнул от неожиданности. "Арсений, я понимаю, тебе тяжело об этом говорить. Но если тебе нужна поддержка, я здесь", — сказала я мягко, стараясь передать искренность своих слов.

Он посмотрел на меня с благодарностью в глазах. "Спасибо", — прошептал он. "Это много для меня значит". Несколько секунд мы молчали, пока я пыталась понять, как лучше продолжить разговор.

— Знаешь, в этот университет мы мечтали поступить вместе с… Катей, — я сглотнула подступивший к горлу комок горечи. — Готовились, зубрили ночи напролет, строили планы, как будем вместе покорять этот мир, как будем творить, как будем…

— Кате уже лучше? — перебил меня вопрос.

— Лучше? Пф… Такое не забывается. Знаешь, в чем отличие телесной боли от душевной? Телесная затягивается, как рана, оставляя лишь бледный шрам. А душевная… она никогда не исчезнет. Она может притихнуть, затаиться в темном углу сердца, но в самый неожиданный момент вспыхнет с новой силой, напоминая о той страшной ночи.

— Да… это ужасно…

— Родные приняли решение увезти её подальше, чтобы она забыла обо всем… чтобы хоть на мгновение смогла почувствовать себя той беззаботной девчонкой, которой море было по колено, которая смеялась звонко и заразительно… Хотя, знаю, меня она никогда не простит… но мне и не важно, лишь бы она снова начала жить… дышать полной грудью, чувствовать каждый момент… — Слезы предательски хлынули из глаз, обжигая щеки.

Арсений молча гладил меня по спине, позволяя выплакаться. Его прикосновения успокаивали, но не могли заглушить ту острую боль, что разрывала меня изнутри. Я чувствовала себя соучастницей, хотя и не принимала непосредственного участия в том, что случилось. Но мы в ту ночь, безразлично наплевали на ее судьбу.

— Я должна ей помочь, Арсений. Не знаю как, но должна. Я не могу просто стоять в стороне и смотреть, как она медленно угасает.

Он отстранился, заглянул мне в глаза.

— Конечно, должна. Но что ты можешь сделать? Ей нужна профессиональная помощь, психолог, возможно, даже психиатр. Ты же не сможешь заменить ей врача.

— Я знаю, — выдохнула я, и в голосе слышалось облегчение сквозь усталость. — Но кое-что все же удалось…

Я слегка отстранилась, гадая, как он воспримет мои слова.

— Удалось найти и наказать этого ублюдка…

— Маша, это же замечательно, — парень искренне озарил меня улыбкой.

— Послушай, ты тогда сказал, что твои родители — борцы за справедливость. Помнишь?

— Да…

— Что они бы помогли в этом деле, не раздумывая…

— Я и сейчас так считаю. Насильники должны понести наказание по всей строгости закона…

— Даже если этот насильник — твой родной брат?

— К чему ты клонишь? — Арсений резко поднялся, его лицо окаменело. Такого выражения я на нем еще не видела.

— Послушай! Я сама не верю, все это звучит как безумный бред, но сегодня, на доске почета… это лицо… он был на моем дне рождения…

— Я не хочу в этом участвовать, — Арсений развернулся, намереваясь уйти.

— 15 июля… где он был? Наверняка, в тех числах до него было не дозвониться? — я тоже вскочила с лавочки и выкрикнула ему в спину. — Потому что в нашей деревне нет связи. Не знаю, каким чудом он оказался на моем празднике. Но Кате твой брат приглянулся… очень.

— Я не понимаю… — Арсений обернулся ко мне. — Как ты можешь так лгать…

— В ту ночь, перед нашими экзаменами, твой брат… он пошел на встречу с Катей, — я не слышала его возмущения, меня захлестнула потребность высказать все, достучаться до справедливости. — Послушай, брат Кати сейчас в полиции. Он отомстил… он нашел Влада…

Я схватила Арсения за руку.

Арсений брезгливо вырвал ее. В глазах парняплескалось недоверие и отвращение.

— Этого не может быть, Маша. Влад… он бы никогда… ты ошибаешься.

— Я бы тоже хотела ошибаться, Арсений. Но слишком много совпадений. Слишком много деталей, которые складываются в одну ужасную картину. Пожалуйста, поговори с ним. Спроси, где он был в ту ночь. Просто спроси.

— Я не поним…

— Послушай, ты клялся, что хочешь быть достойным брата, что на тебя возлагают те же надежды. Пусть в учебе он и гений, но стоит тебе выбрать верную сторону, и ты затмишь его в мгновение ока. До твоего благородства и человечности ему никогда не дотянуться…

— Что… ты… хочешь… чтобы он сгнил за решеткой?

— Хотя бы заберите заявления по делу Лёхи…

— На нем живого места не было, он изувечил его…

— Я не оправдываю насилие, но скажи, как бы ты поступил, если бы над твоей сестрой надругались?

Он молчал, прожигая меня взглядом, словно ища хоть малейший отблеск лжи.

— Мою сестру зовут Света… и она не шляется по ночам с малознакомым мужиком…

Парень отвернулся и, не обронив ни слова, стремительно удалился. Я осталась сидеть на скамейке, чувствуя, как ледяной ветер вонзается в самое сердце. Слова, которые я так долго держала в себе, вырвались наружу, но облегчения не принесли. В голове билась лишь одна мысль: "А что, если я ошиблась? Что, если сломала жизнь невиновному?"

Переезд

Я проводила Арсения взглядом, полным тоски.

"Превосходно. Единственный хороший знакомый в этом городе теперь смотрит на меня с ненавистью". Тяжело вздохнув, решила направиться в сторону общежития, словно приговоренная.

К счастью, оно располагалось в двух шагах от университета. Впрочем, "к счастью" — это громко сказано. Вид сего здания навеевал лишь уныние: обшарпанные стены, видавшая жизнь мебель, окна, за которыми, казалось, навеки поселилась пыль. И словно нарочно, ко всему этому архитектурному великолепию прилагалась комендант — женщина лет пятидесяти, дородная, но с тонкими чертами лица. Говорила она немногословно и по делу. Экскурсия по ее владениям заняла от силы три минуты, после чего меня любезно спровадили, сославшись на неимоверную занятость.

"Заселение 25 августа. Там все и узнаете," — отрезала она, поставив точку в нашем диалоге.

Что ж, для меня это было даже к лучшему. Ни малейшего желания говорить. В голове, словно заезженная пластинка, крутился лишь один Леха.

Отец приехал минут через тридцать. Задумчивый. После повышения он и вовсе ушел в себя, будто вынашивает какой-то грандиозный план. Хотя, может, просто перерабатывает. Новая должность — тяжелое бремя ответственности.

В ожидании мамы из парикмахерской он предложил присесть на лавочку.

— Знаешь, — начал папа, будто нехотя разрывая тишину, — совсем нет желания, чтобы ты жила в этом общежитии…

— Ой, пап, да ладно. Я привыкну…

— Мы с матерью тут на днях подумали, что было бы хорошо, если бы ты училась дома. Нам было бы спокойнее. Да и тебе, наверное, тоже.

— Папа, — я мягко улыбнулась и обняла его за плечи, — это невозможно, раз. А два — я уже большая. Пора вам с этим смириться.

— Ты так быстро выросла, моя маленькая девочка… — в глазах отца мелькнула грусть, словно он увидел, как ускользает время.

Затем вздохнул, глядя вдаль, на суетливую улицу, полную машин и спешащих прохожих.

"Я понимаю, понимаю, что ты хочешь самостоятельности, но сердце все равно болит. Кажется, только вчера ты бегала по дому с бантами и куклами, а теперь вон какая взрослая, студентка".

Я крепче обняла его, чувствуя его тревогу. "Я буду приезжать на выходные, обещаю. Мы продолжим ужинать вместе, смотреть фильмы… Будет, как раньше, только немного по-другому".

Он слегка улыбнулся, и я увидела, как в его глазах заблестели слезы. "Хорошо, договорились. Но звони каждый день, ладно? Надеюсь, связь к осени наладят. Просто чтобы я знал, что с тобой все в порядке".

Я кивнула, прижавшись к нему щекой. В этот момент почувствовала, как сильно люблю этого молчаливого, задумчивого человека, который всегда ставил мои интересы выше своих собственных. И пусть он немного старомоден в своих взглядах, он всегда будет моим самым близким и надежным другом.

Потом мы долго сидели, обнявшись, в тишине, которую нарушали лишь гудки машин и обрывки разговоров с улицы. В этом всем мне чувствовалось, как между нами течет невидимая связь, нить любви и заботы, которую не разорвут никакие расстояния. Я знала, что этот отъезд — важный шаг в моей жизни, но он давался нам обоим нелегко.

Идиллия нашего разговора рассыпалась в тот момент, когда из дверей парикмахерской вышла мама. Мы с папой обменялись оценивающими взглядами.

Каждый год, словно по негласному ритуалу, эта женщина меняла прическу, обрезая волосы почти под мальчишку. Причина оставалась для меня загадкой, и, признаться, новый образ не вызывал восторга. Мне казалось, папа разделял мои чувства, но мы оба, с молчаливого согласия, предпочитали не перечить ее внезапному желанию преобразиться.

Но в этот раз все было иначе. Короткие, торчащие во все стороны пряди, выкрашенные в вызывающе-кислотный оттенок зеленого, повергли нас в состояние оцепенения. Папа медленно встал с лавочки. Его лицо приобрело выражение, которое я видела лишь однажды — когда наш кот умудрился залезть в соседский сарай и стащить пару курей.

Мама, казалось, не замечала нашего потрясения. Она лучезарно улыбалась, кружась перед нами, словно юная балерина. «Ну как я вам?» — спросила она, сияя от счастья.

Папа откашлялся и выдавил из себя что-то невнятное, вроде «оригинально». Я же, напротив, не нашла в себе сил произнести ни слова. Просто стояла и смотрел на нее, пытаясь понять, что произошло.

Этот цвет, эта прическа — все было так не похоже на мою маму, на ту женщину, которая всегда выбирала спокойные тона и классические стрижки. Казалось, она сбросила с себя привычную маску и явила нам свою истинную, доселе скрытую сущность.

В тот день я поняла, что в каждом человеке есть место для неожиданности, для спонтанного бунта против обыденности. И, возможно, этот бунт — это именно то, что делает жизнь интересной и непредсказуемой.

А затем мы отправились по магазинам, словно на казнь. Мама, полная энтузиазма, перебирала платья, представляя меня в них студенткой, ловила мой взгляд, предлагая воздушные юбки. Но во мне не откликалось ничего. В этом новом месте, где не будет его, пропала всякое желание наряжаться, как будто кто-то выключил свет.

— Ма, — я перехватила у нее стопку платьев и вернула их на вешалку. — Не стоит. Я еду туда учиться, прежде всего. Возьму эти брюки и пару белых блузок, и хватит.

Мама, кажется, была разочарована. Я прошла в примерочную, чувствуя себя виноватой, и предложила ей поискать что-нибудь для себя.

— К такой новой стрижке явно нужен костюмчик поярче, — сказала я, надеясь хоть немного поднять ей настроение.

Она слабо улыбнулась, но было видно, что энтузиазм ее поутих. Понимаю. Она мечтала о моем новом этапе, как о празднике, а я превратила его в повинность. Но что я могла поделать? Внутри меня сидела пустота, и наряды казались совершенно неуместными.

В примерочной мне пришлось прикинуть юбку и блузку. Смотрелась я, как обычно, неплохо. Но отражение в зеркале казалось чужим, словно я примеряла на себя чужую жизнь. Ту, где нет его взгляда, его шуток, его поцелуев. Ту, где я должна быть сильной и самостоятельной, хотя я совершенно не чувствовала себя таковой.

Выйдя из примерочной, мой взор упал на маму, она рассматривала ярко-синий костюм. Цвет ей шел, делал глаза ярче, а новую стрижку — более стильной.

— Примерь, — попросила я. — Он тебе очень идет.

Она неохотно взяла костюм и скрылась в примерочной. А мне попался на глаза диванчик, присела и закрыла глаза, мечтая, чтобы все это поскорее з