Скульптор — читать онлайн

Скульптор

Стояла холодная ночь. Большая белая луна сияла на бархатном синем небе. Её свет заливал узкие улочки величественных Афин. Темноволосый юноша бежал по этим улочкам, полы хитона бились о колени, а кожаные сапоги – эндромиды – скрипели при беге. В Элладе наступила зима – воздух стал влажным, дышалось с трудом. Он боялся, что кто-нибудь заметит его. Но плащ, скрывавший лицо, помогал юноше остаться неузнанным.

Едва он вернулся домой после очередного занятия у мастера по скульптуре и рисунку, как сразу увидел, что отец в ярости. Он ходил из стороны в сторону по просторной зале для приёма гостей и поглядывал на входную дверь, в ожидании сына.

Потупив взгляд и нервно сцепив руки за спиной, юноша медленно вошёл в залу. Рассерженный отец увидел его, воздел руки к небесам и воскликнул.

– А вот и он! О боги, за что вы меня так наказали, послали мне такого бестолкового сына! Разве мало жертвовал я храму Аполлона?! При рождении мы дали тебе имя великого поэта из Кирены, молили богов, одарить тебя великими способностями. А ты? Я вложил в тебя столько золота, что позавидовали бы даже сыны архонтов. И что я получаю взамен?!

В комнату, мягко ступая, зашла мать:

– Дорогой, зачем ты кричишь на нашего сына да так, что слышно на весь дом?

– Когда я возвращался с вершины Акрополя, где принёс жертву богам, встретил его учителя, но пусть он сам тебе всё и расскажет.

Юноша молчал – в горле стоял ком, а из глаз вот-вот могли брызнуть слёзы. Отец итак недоволен. Не стоит его ещё больше злить своей слабостью.

– Говори же, – обратилась к нему мать.

– Сегодня на уроке мы работали с деревом, – собравшись с силами, начал он. – Клянусь богами Олимпа! Я очень старался! Но вырезать из дерева у меня всё равно получалось плохо…

– Это ещё не всё. Сын, покажи матери руку, – велел он и встал рядом с женой.

Юноша побледнел, снял с руки платок с пятнами крови и показал ладонь. Между большим и указательным пальцем краснела глубокая царапина.

– Посмотри, он умудрился поранить себя так сильно, что, по словам учителя, не смог работать с деревом и закончить форму.

Женщина глубоко вздохнула, и юноша сразу понял – мать разочарована не меньше, чем отец. Она подошла к нему и взяла за пораненную руку:

– Да, сынок… – она задумалась, рассматривая его ладонь. – За восемнадцать лет ты так и не проявил ни одного таланта. Мы оплачивали тебе лучших учителей поэзии и арифметики, музыки и военного дела. Тогда ты говорил, что не преуспеваешь, потому что тебе не по душе ни одно из этих занятий.

Её перебил отец:

– И ты сказал нам, что хочешь попробовать себя в скульптуре. Но и здесь ты ничтожен, – он выхватил его ладонь из рук матери. – Отрубить бы тебе эти нерадивые руки, может тогда ты начнёшь ценить то, что мы тебе даём! – сказал отец и вышел из комнаты.

Глаза юноши защипало. Предательские слёзы побежали по щекам. Он знал, что не виноват в том, что родился бездарным. Но родителей было не переубедить. Мать безучастно взглянула на сына:

– Не лей пустых слёз. И приготовься к завтрашнему дню – рано утром тебе идти на занятия, – проговорила она и вышла следом за отцом.

Вечер прохладным покрывалом накрыл дом. Юноша остался один. От собственного бессилия опустился на глиняный пол и дал волю слезам. Он уже и не помнил, когда в последний раз до этого плакал. Вдруг он услышал знакомый отрывистый звук и увидел, как над домом пролетела большая белая птица. Это была сова, вестница богини Афины.

Юноша сию же минуту вскочил с пола. Быстро накинул плащ и, бесшумно проскользнув мимо задремавшего охранника, рванул на улицу через заднюю калитку домашнего сада.

Он бежал к храму и думал о том, что больше не может этого терпеть – он был худшим! И с каждым днем проведённым в мастерской учителя, убеждался, что таким и останется. Ведь сколько бы часов он ни провёл с глиной, деревом, бронзой или мрамором, его скульптуры не становились оригинальнее. Потому что ни чистая эллинская кровь, ни богатство его семьи не могли прибавить главного – таланта. Но после очередной ссоры с родителями он понял, что у него есть последний шанс исправиться. Поэтому несмотря ни на что продолжал держать путь в верхний город.

Парфенон отчётливо виднелся в свете луны. Высокая лестница вела к симметричному зданию, величественные колонны которого поддерживали двускатную крышу. На фронтоне изображалось рождение Афины, свидетелями которого были олимпийские боги. Юноша с трепетом взглянул на хорошо знакомый сюжет. Засуетился. Конечно, ему полагалось остаться снаружи и подойти к алтарю. Но молитвы у алтаря не давали никакого эффекта. Поэтому он быстро поднялся по лестнице и скользнул внутрь храма.

Юноша скинул капюшон. Глаза не сразу привыкли к темноте. Он прищурился: по обе стороны стройными рядами стояли колонны. С конца помещения на него строго взирала статуя богини Афины – покровительницы города. Он разжёг благовония и тонкие струйки дыма потянулись вверх, к высоким потолкам.

– О совоокая дева Афина Паллада! – он вскинул руки в горячей молитве и взглянул на статую в конце храма. Ему казалось, что мраморные глаза смотрят прямо на него. – Услышь мольбу простого смертного, прошу тебя милостивая богиня искусств и ремёсел. Спустись со священного Олимпа и одари меня способностью творить. Творить, как никто из когда-либо живших… Я хочу стать великим! Великим Скульптором! – молил он дрожащим голосом.

По холодному полу пополз сизый туман. Свет луны набрал силу – в храме посветлело. Поглощённый молитвой юноша не замечал происходящих перемен.

Дым он благовоний добрался до статуи Афины и поднялся до гордой головы богини. Глубокий вдох и мраморные веки сомкнулись. Лёгкий порыв ветра шелохнул изысканное золотое одеяние. На белоснежном мраморном лице растянулась паутина из множества трещин. Губы раскрылись. На месте сгиба локтя также побежали мелкие трещинки – это поднималась громадная мраморная рука. Изящные пальцы взялись за ткань – и толстый слой золота послушно смялся во множество тканевых складок.

– Богиня услышала меня, мрамор оживает! – воскликнул юноша.

Афина спустилась с пьедестала. Её голос был низким и грозным:

– Твоя мольба достигла самого Олимпа. Зачем ты потревожил меня, юнец? Ты так страстно молился, должно быть желаешь чего-то особенного?

Юноша смотрел на статую и думал: вот если бы его скульптуры могли оживать. Он страха и восторга его била крупная дрожь, ноги едва держали.

Афина склонила голову и впилась сияющими глазами в его лицо, словно читая по нему все тайные мысли юноши:

– Я готова ответить на твои молитвы. Ты действительно искренен и достаточно силён. Однако есть условия: тебе придётся отдать что-то взамен. Я считаю, что достойной жертвой станет твоё имя. Все твои друзья и родные забудут, как тебя зовут, а взамен я награжу тебя всем тем, что нужно творцу – мудростью, силой, вдохновением. Ты в совершенстве овладеешь ремеслом скульптора. Твои творения будут как живые.

– Значит ли это, что они смогут ходить и говорить? – спросил он.

– В тебе появится частица божественной силы. Я ещё не знаю, чем это может закончиться. Но помни! Чтобы ты не кичился своим именем и не поддавался гордыне. Чтобы ты не забыл нас, богов. Ведь мы даём тебе талант. Если хоть кто-то из живых людей узнает твоё имя, то ты лишишься моего дара. Таков мой уговор. Согласен ли ты?

По его щеке стекла слеза. Он не мог даже мечтать о большем.

– Да! Я согласен…

От тумана, который будто покрывало застелил храм, у юноши закружилась голова. Глаза стали слипаться, и он сам не заметил, как погрузился в глубокий сон. Очнулся уже на рассвете, лежащим на холодном каменном полу. Мышцы затекли, да и всё тело отзывалось ноющей болью после прошедшей ночи. И юноша всё никак не мог понять главного: сон это был или явь. Действительно ли к нему спустилась богиня, и исполнила его сокровенное желание?