Читать онлайн Инверсионный след бесплатно
![Инверсионный след](/b/img/big/17978.jpg)
Амбивалентная фантастическая повесть.
Книга 1.
Остынет космос,
Часы пойдут назад.
Взорвутся звезды
В совсем других мирах,
Эта музыка вечна,
Звуки неба никогда не врут.
Красота бесконечна,
Полетели, нас ждут.
В. Самойлов «Другие»
Моим друзьям, лётчикам, кто жил небом,
И знает, что мы будем летать, даже после.
Глава 1. Два валета, и вот это…
– Ремиз! Как слышно?!
– Алло!
– Привет, пилотам чартерных рейсов!
– Привет, привет, менеджерам среднего звена!
– Повысили недавно, глава офиса, в Киеве теперь. Наверное, это выше среднего!
– О! Поздравляю! Станешь миллионером, купи, пожалуйста, себе самолёт! Я в Гамбурге видел, новый Challenger 300!
– Ха-ха, я даже знаю, кто планирует быть командиром корабля на моём будущем бизнес-джете!
– Не, командиром будет Лёха, Качик, я справа1! Вторым то оно поспокойнее, да и пиво выпить можно, ты же разрешишь?
– О господи! Какие мечты!
– Пиво люблю, очень, литовское, а совершенно некогда выпить.
– Понятно. Ты также сейчас, вторым пилотом?
– Да, на командира очень долго учиться, да и поздновато уже!
– Из гостиницы? Смотрю сзади стандартный мебельный набор.
– Да, Кипр, вчера был в Ливане. Сил больше нет мотаться по миру. Очень плохо стал спать по ночам…
– Представляю! Ты в армии любил поспать.
– А уж как ты-то любил! Хахах!
– Да, было время, золотое…
– Кстати, твои контакты спрашивал Геденис, помнишь такого? С нами служил. – Ремиз придвинулся к камере.
– Нет, что-то не припомню… он в какой эскадрильи был?
– Во второй.
– А, подожди, Гниденис, Гнида. Так его Серёга Челнок звал?!
– Я так и знал, что ты вспомнишь! Ну и память у тебя! А я помню только наших, с кубрика. В принципе, он нормальный парень! Мы с ним после армии увиделись на похоронах Саулюса, с тех пор поддерживаем связь. Сейчас с американцами работает.
– Эх, Саюль, царствие небесное! Любил я его… Хороший парень был. Надо бы на могилу съездить.
– Да, пусть землю ему будет пухом! Только к нам виза теперь нужна!
– У меня украинское гражданство. Говорят, скоро будет безвизовый въезд в ЕС. Подсуетился тут, получил паспорт украинский на всю семью.
– Понятно. Как погода в Москве? – спросил Ремиз.
– Ну ты даёшь! Я ж тебе говорю, я теперь в Киеве живу, перевели главой представительства компании. – удивился Максим.
– Блин, извини, забыл, точно говорил! От ночных полётов голова скоро лопнет.
– А я ночники никогда не любил.
– Помню, ха-ха! Ходил по всей казарме выменивал на сигареты ночные наряды! Лишь бы поспать ночью!
– Да, было дело! А говоришь, память плохая!
– Да помню фрагментами… Лучшее время было, пожалуй…
– Кстати, ты знаешь, твой русский стал просто великолепен!
– Так у меня командир – хохол, с гражданством Литвы. Он по-украински то разговаривать не умеет, только по-русски или на английском. А когда постоянно разговариваешь, то сам понимаешь…
– Я знаешь что вспомнил?
– Что?
– Как на первом году Петраускаса учили русским словам, смех да и только! Вообще почти не разговаривал по-русски.
– Ну зато и он вас научил ругаться по-литовски!
– Да уж, слово «межалюс» – козёл. Навсегда в лексиконе! Остальные, конечно, подзабыл уже.
– А я никогда не забуду, как нас Боря Калаев учил русскому мату! Я сейчас лучше всех ругаюсь в компании!
– Аха-ха! Это мы можем! Русский мат – лучший в мире! Когда домой, в Вильнюс?
– Ещё месяц, сезон кончится и к жене.
– Она всё так же, директором в школе?
– Да, всё по-прежнему, сын на врача учится в университете, в Вильнюсе.
– Понятно! Хорошо!
– Ну, так я дам твой номер Геденису?
– Да, без проблем, конечно!
– На связи, мой литовский брат!
– На связи, друг!
– Пока! – Максим выключил скайп.
***
– Максим Николаевич, к Вам посетитель!
– Проводи.
– Добрый день, Максим Николаевич!
– Добрый! Геденис, ты что ли?
– Я, Андрейчик, я!
– Ага, пароль верный! Помнишь меня!
– Ха-ха-ха!
– Ну, здорово! Двадцать лет не виделись! Я тебя сразу узнал!
– Да и ты не сильно изменился! Шикарный офис, в центре города!
– Да ладно, обычный офис.
– Какими судьбами в Европе?
– Был у родителей в Каунасе, сел на самолёт да махнул до Киева. Час полёта.
– Неплохой русский! Или перейдём на инглиш?
– Нет, ни в коем случае! Я отлично знаю русский!
– Ну и чудесно. Как ты? Говорят, на янки работаешь? В Америке живёшь…
– Хорошо платят, вот и работаю! Я после армии кем только ни работал! Лётчики были не нужны нигде!
– Да, такая же история! В аэропорт пришёл – вон, говорит, две эскадрильи сидят готовых, без работы, а тебя ещё переучивать надо. В общем, ушёл в иностранную компанию по бытовой технике. Начинал вообще грузчиком.
– Сейчас, смотрю, главный менеджер!
– Главные – они в Европе! Мы так, на побегушках!
– Главные, на самом деле, в Штатах! А что такое побехушки?
– Ха-ха, да, несмотря на то, что очень чисто говоришь по-русски, идиомы и поговорки знают только носители языка.
– А ты и украинский знаешь?
– Да нет, конечно! Русский и английский. Тут все по-русски говорят, нет никаких проблем! С руководством компании на английском, конечно. Чай, кофе, виски?
– Нет, спасибо!
– Какими судьбами в Киеве?
– Давай может вечером посидим в баре где-нибудь? Пообщаемся? Сейчас времени нет.
– Конечно! Расскажешь, что да как, а то только я о себе рассказываю, а ты уходишь от ответов. Скромность?
– Ты всё такой же, хорошо умеешь понимать людей.
– А вот хвалить меня не надо! НЛП изучали тоже, умеем оперировать и эмоциями, и ответами! У тебя какое-то дело ко мне, я ж вижу. Говори, чем смогу, помогу.
– Лучше в неформальной обстановке.
– Договорились. Вот моя визитка, освободишься, набери. Я живу тут, недалеко от центра.
– Хорошо!
– Извини, жене отвечу. Да, да, хорошо. Нет, вечером у меня встреча. Заберёшь меня тогда? Я не хочу на такси, ты же знаешь, что я не люблю. Нет, я хочу на твоём Порше. Договорились. Позвоню.
– Любимая жена?
– Да, стоит похвалить, и уже всё готова выполнить. Да по-моему, так с любой… Ты женат?
– Подруга есть.
– Понятно.
– Порш Панамера?
– Ну что ты, Кайен, их сейчас под Киевом собирают! Цирк, да и только! Хочешь тебе Мерседес Гелендваген, хочешь Ауди Q7. Привозят машинокомплекты, колёса прикручивают и продают! Сроблено в Украине!
– Интересно!
– Да обычная контрабанда.
– Квартиру купил?
– Нет, компания арендует для особо ценных сотрудников. И машина компании, и оплата сотовой связи, опережая твои вопросы… Моя квартира в Москве осталась.
– Будешь продавать?
– Геденис! Я сейчас не посмотрю, что ты представитель Америки и Евросоюза, как дам тебе в ухо! Завалил вопросами, а сам, как еврей, ни разу не ответил. Ты еврей?
– Ха-ха, шучу я! Узнаю курсанта Андрейченко, чуть что – сразу в ухо! До вечера!
– Кстати, Саню Давлюда помнишь?
– Конечно!
– Он тут в аэроклубе инструктором пристроился!
– Санёк? Инструктором??? Вот это да!
– Вот тебе и Санёк! Он мне, кстати, помог с восстановлением пилотского удостоверения, на винтах, но всё же.
– И сейчас летаешь?
– ЯК-52, знаешь наверняка, советский ещё самолёт. Да, за свой бюджет. Хотя я не люблю винтовые, их всё равно не сравнишь с реактивными бортами.
– Да, реактивные самолёты – это другое дело! Ремиз мне говорил, вы, ну то есть мы, единственный выпуск курсантов в стране, который ежегодно встречается?
– Да, каждый август, в третье воскресенье августа, у родной казармы на аэродроме.
– Вот это да!
– А ты чего не приезжал-то?
– Да я и не в курсе был, пока соцсети всякие не появились, да и служба. Нам в Россию визу получить – это просто ужас! Бюрократия у вас фантастическая! В следующем году обязательно постараюсь!
– Добро пожаловать!
– Спасибо! Говорят, ты домик ищешь на побережье Италии.
– Это кто тебе сказал?
– Ремиз.
– С Ремизом на эту тему мы не разговаривали…
– Хорошая зарплата, квартира в Москве, дом в Италии, всё логично.
– А знаешь, что я сейчас подумал, глядя тебе в глаза, мой армейский товарищ…
– Что?
– Ты мне через слово свистишь!
– Ха-ха! Прекрати, Андрейчик! Вечером выпьем пива, поговорим по душам, хорошо?
– Хорошо, хорошо…
– До вечера!
– Давай!
Дверь кабинета закрылась. Максим постучал пальцами по столу, запустил ноутбук, ушедший в спящий режим.
– Что же тебе надо-то, Гнида? Нарисовался, не сотрёшь, через 20 лет… Ладно, вечером узнаем.
– We have analyzed your conversation.
– Conclusions?
– Good choice! Tell him almost the whole truth about the project. Almost. The em should be placed on the ability to control a combat aircraft. He is very important to us, through him there is access to the entire issue. This means you don't have to talk to everyone, and if he works for us, he will do everything himself. He confirmed that they meet every year. Offer him a "higher level", he may refuse, but his wife and children do not. Make sure you talk to his wife.
– I'll do it!2
– Нам вип-комнату, пожалуйста, у нас бронь на Андрейченко.
– Пожалуйста, проходите.
– Ты какое пиво предпочитаешь?
– Пшеничное, на рОзлив, немецкое.
– Я, пожалуй, пинту Лёффе! Тёмного.
– Хороший выбор! Я пил это пиво в Антверпене, ресторанчик Пеликан, небольшой такой, туда монахи возят настоящий Хугардэн и Лёффе. Это непередаваемый вкус! Это пиво, на рОзлив, в кегах, конечно, коммерческий поток, но качество пока держат. Как жизнь в Литве?
– Неплохо, я тебе скажу! Сейчас отлично! Да, после распада СССР было тяжело, но когда Литва, Латвия, Эстония вошли в Евросоюз, то стало понятно, сколько возможностей перед нами открывается!
– Ну да, конечно, и сразу миллион ваших сбежали с Прибалтики. За возможностями.
– Ну и что! Это свобода! Это возможность учиться и работать где хочешь! Это безвизовый режим с США!
– Это называется использование рабов и рабочей силы в своих целях.
– И что в этом плохого? Для рабочей силы? Если она начинает хорошо зарабатывать?
– Для этноса, для нации это плохо, она разваливается, сокращается. Вас и так немного.
– Эээ, гм, пожалуй, соглашусь. Как это правильно по-русски, ты слишком умный, однако!
– Наверное, подойдёт слово «мудрый»! Но это не ко мне, часто чувствую себя дураком.
– Ха-ха, не смеши меня! Наверное, просто любишь учиться, узнавать.
– Возможно.
– Да точно тебе говорю! Если ты в армии из библиотеки не вылезал, то это навсегда! Это вряд ли потерять!
– «Многие знания, многие печали» – говорят на Востоке. Предпочитаю восточные мудрости.
– Восток, да, интересный, но сложный регион. А ты был в Америке?
– Нет, собираемся в следующем году, жена мечтает побывать в Майами, Нью-Йорке и Голливуде.
– Отлично! Вам очень понравится там! Америке нужны и туристы, и умные люди. Обязательно возьмите экскурсию на вертолёте на Каньон.
– Да, как туристы мы может там и нужны, да с деньгами. А без денег ты там на хер никому не нужен.
– А что здесь, без денег, ты кому-то нужен?
– И здесь не нужен. И здесь, и в России олигархи воруют миллиардами, а народ нищий.
– А там совсем всё по-другому, поверь мне! Там настоящая жизнь!
– Ладно, рассказы про светлую мечту янки оставь восторженным литовским детишкам. Ты сам-то кем работаешь?
– Я сейчас – старший консультант прибалтийского отделения Альянса по авиатехнике СССР.
– Е…ть! Погоди, а как же…НАТО что ли?
– Да. Что ты на меня смотришь? Я сейчас вру?
– Не… нет, сейчас ты не врёшь. И звание есть?
– Майор.
– Ни хрена себе! Я пью сейчас пиво с майором НАТО!
– Так получилось, что требовался лётчик с опытом на Л-39 для обучения пилотов, а потом уже переучился на все типы самолётов Альянса. Ну и дядя помог, он служил в штабе.
– Куда ж без дяди…
– Макс! Это нормально помогать родственникам и друзьям.
– Как ты его ласково называешь – «Альянс»! Эвона как! Югославию расхерачило значит НАТО, а ты в Альянсе. Удобно.
– Я не воевал, да и дело не в этом! Дело в том, что я летал, понимаешь?
– А сейчас что?
– По здоровью не смог больше, сердце.
– Извини! Пиво-то можно?
– Можно! Аритмия, но на пилотаже ощущается только при больших перегрузках…
– Да, за полетать на настоящем самолёте можно многое отдать, согласен.
– У тебя как со здоровьем?
– Не жалуюсь, лётную комиссию прошёл, даже без взяток.
– Взятка? Платить деньги? За что?
– Тут везде взятки любят…По хер за что.
– Знаю, коррупция тут, да, самая высокая в Европе.
– А что ещё знаешь?
– Знаю, что ты хочешь летать! И не на винтовых самолётиках, а на настоящих.
– Меня устраивает и моя работа, и моя зарплата, и полёты на винте по выходным.
– Ремиз говорил, ты переучивался недавно, ещё в России, на МиГ- 29 СМТ?
– Да, представляешь, родное государство проснулось, неожиданно! Вспомнили о нас, выделили денег и организовали полный курс переучивания в военной части. Причём выбор был или Су-27, или Мигарь. Пошёл на МиГ, он уже модернизированный был, система наведения на цель в шлеме, пару компьютеров и дисплеев вставили, взамен стрелочных приборов. Сдал, конечно, всё на отлично, руки помнят, голова работает… У меня в военном билете написано: «Старший лётчик-инструктор МиГ-29 СМТ», представляешь?
– Отлично!
– Отлично, хренично! А ты почему так заинтересовался, а? Хочешь выведать все секреты Родины?
– Ха-ха-ха! Все секреты давно известны! И никому не нужны, вообще. Сами всё слили, что нужно и не нужно. Да и никто с вами воевать-то не собирается. У вас ядерного оружия на 100 войн хватит.
– Это да, ЯО, это сила… А насчёт секретной информации я сам охренел. Когда набил в поиске в Гугл «вооружение МиГ – 29 СМТ», так мне все расклады и чертежи, и секретные, и совершенно секретные, всё выдал украинский задрипанный сайт! А мы-то, помнишь, после каждого дня обучения под роспись сдавали книгу лётчика, прошитую и пронумерованную, в секретную часть… а тут, всё есть и никаких секретов. Бардак, жуткий! Всё просрали…
– Ещё по бокалу?
– Давай!
– Так какое дело привело тебя в город Киев, мать городов русских, а? Неужто пиво попить с сослуживцем?
– Не только, конечно! Крайний вопрос и расскажу… Как там наши, с кем общаешься, с кем встречаешься, как настроения, как живут? Многие ли летают?
– Ни хрена себе, крайний вопрос! Про каждого рассказывать долго… А знаешь, все на среднем уровне, не голодают, но и не богатые, 90% не лётчики, конечно, последствия развала СССР. Это ваши республики янки и европейцы завалили дотациями, а у нас как были 90-е годы, всё так и осталось. Государство изо всех сил старается придушить какой-либо бизнес, кроме чиновников и их деток у кормушки, а сами…
– А кто летает?
– Наши в основном на гражданских бортах. На Боингах и Аэрбасах: Саня Карабаш, Лёха Качик, Лёха Кром, Лёха Вицин, Игорь Леновицкий. На Чукотке Саня Сарай, на Ан-12. Женёк Куценко на Ан-2 поля химией поливает. Из военных на службе остался только Лёня Мамаец, да и то на Ил-78, заправщик, вторым пилотом.
– Понятно! А на истребителях никого?
– Получается никого…
– А если я тебе предложу полетать на Мигарях и Сухих? Зарплата от твоей, сегодняшней, в пять раз больше, страховка и прочее. И снова в небе!
– Ты перепил что ли? Лёффе, конечно, крепкое пиво, пил бы ты лагер, оно полегче…
– Это абсолютно серьёзно! Подготовка в Болгарии месяц, потом в Америке пару месяцев. Идёт набор пилотов в частную компанию, которая будет заниматься организацией полётов на истребителях в Штатах. Воздушные бои за деньги! Бомбометание в американской пустыне! Любому желающему! Сажаешь клиента в первую кабину и полетел! А также индивидуальная отработка любых упражнений и манёвров! Керосина, сколько хочешь! Это мечта, а не работа! Кстати, компания базируется в Майами, за счёт компании на выбор: коттедж в даунтауне у побережья океана или пентхаус в городе. А яхту, яхту сам купишь! Подъёмные в первую неделю после подписания контракта – 50 тыс. долларов. Да, и конечно, грин-карта, на всю семью!
– Яхта, говоришь… Я вообще-то не морячок. Челнок, Серёга, друг мой, любит яхты.… А что в Америке перевелись пилоты за такую зарплату, летать уже не кому?
– В том-то и дело, что требуются пилоты русские! Настоящие русские лётчики!
– И по-настоящему сбивать их, да? За деньги чего не сделаешь, если клиент платит…
– С ума сошёл! У тебя странное представление о жизни в Америке!
– А какое у меня должно быть представление, если я там ни разу не был? А телевизор, он как хочет, что хочет, так и показывает, врут все и всегда, с упоением.
– Ты же видишь, я не вру. Контракт готов выслать на электронную почту, посмотришь. Он на английском, но для тебя это не проблема ведь?
– Не проблема, мало того, и для двух дочерей не проблема. Все, кроме жены, лопочут на языке рабовладельцев… Весь мир заставили изучать долбаный Инглиш!
– Ну и отлично! Знание языка очень важно! А также пришли мне в ответном письме, пожалуйста, заграничные паспорта на всю семью, я вам оперативно помогу оформить туристические визы. Слетаете сами, посмотрите.
– Да у нас на работе завал, не отпустят в ближайшее время.
– Кстати, вашу компанию планирует купить крупная компания в США, так что мы решим этот вопрос, я думаю.
– Весь мир хотите купить, да?
– Ну, что ты злишься? Так устроен мир. Не мы его придумали таким, понимаешь? А такой шанс вообще раз в жизни выпадает. Ты хотел в нищей Италии домик купить, а будет отличный дом в самой лучшей и богатой стране мира! Образование дети нормальное получат. Для них будет доступен и Гарвард, и в Калифорнии любые институты, все престижные, все с гарантированной работой потом. Да ты и сам, через пару-тройку лет будешь миллионером, это просто обеспеченное будущее, понимаешь?
– Это не продажа Родины?
– Нет. Это Родина тебя давно продала, если ты ещё не понял этого. Ты знаешь, что в Америке 15 тысяч действующих аэропортов и ВПП? А в России 500, и больше половины заросли травой! Вот тебе и вся разница! И это при том, что территория России в два раза больше США. Понимаешь разницу и отношение государства к авиации? Отработаешь пять лет и купишь себе любой самолёт! Лично себе, понимаешь?
– Заманчиво… А друзья, школа…
– Там половина Майами – русские и украинцы! Русские школы и магазины! Америка – это свобода для каждого! А кстати, о какой Родине ты говоришь, если получил украинский паспорт?
– Да это так… для удобства путешествий. Жена обожает Италию и Германию…
– Всё это, по сравнению с Америкой, ничто!
– А друзья…
– Будут тебе и друзья! Один из наших уже в Америке, согласишься, скажу кто. Кстати, в августе, когда будете встречаться, с нашими переговори, с кем решишь нужным, чтобы без проблем по здоровью. Нам ещё требуются пилоты. Особенно у кого долги и кредиты, финансовое состояние плохое. Заработать денег-то все захотят. Кстати, в училищах в России сейчас выпускают пилотов с налётом меньше, чем у нас, представляешь?
– Так развалили же всё… Даже где Гагарин учился, училище и то закрыли. Бардак, страшный… Ребята, кто на Ворсовке служит, летают раз в год по два часа, керосина нет, представляешь? Млять, нет керосина, в стране, где нефти хоть залейся…
– Вот тебе и ещё повод.
– Повод, повод…. Я сам ещё ничего не решил…
– Думай!
– А откуда Мигари в Америке?
– Купили, просто купили. Например, пятнадцать штук у Молдавии и пять в Болгарии. Все почти новые. И всю документацию. А сколько их осталось в странах бывшего Варшавского договора, ты представляешь?
– Да, всё просрали, всё…
– Что ты говоришь?
– Да ничего, так…
– Да ты сам увидишь, какая там жизнь! Да, плюс будешь летать!
– Ну, ладно, захвалил, блин, Америку. А летать – да, это да… Присылай контракт, подумаю, тебе в ответ вышлю сканы паспортов.
– Договорились!
– Алло! Таня, заберешь нас? Крещатик, 16, Пивной Дом. Хорошо.
– Тебя куда-то подвезти?
– Если можно на левый берег, у меня там отель у реки.
– Да, конечно.
– Счёт, пожалуйста.
– Я оплачу!
– Забей! Тут копейки всё стоит. Тем более ты в гостях! В Америке угостишь омарами.
– Договорились!
– Белый Порш! Понятно! В Майами купишь себе и жене настоящий американский автомобиль – Додж!
– А с этим, что не так?! Отличная машина!
– Запомни, все технологии идут с Америки, а Европе дают уже то, что отработано и устарело.
– Ничего себе! Ты уже и командовать начал? Запомни… Кто тебе сказал-то?
– Инопланетяне так распределяют, все в НАТО знают!
– Ты ещё и прикалываться умеешь? Юморист?
– Нет, это правда.
– Ну тебя на хрен! Везём его в отель, на левый берег. И потом домой, баиньки. Болтун какой, литовский…
– Хорошо!
– Таня, это Геденис, вместе служили.
– Очень приятно, Таня.
– Чмок!
– Не хера моей жене целовать ручки!
– Не ревнуй! Она красивая женщина, и я не устоял!
– Садись на заднее сиденье, не устоял он!
– Татьяна, а Вы хотели бы жить в Америке, в Майами?
– Ой, это моя мечта!
– Что-то ты мне об этой мечте не рассказывала, дорогая?
– Ну, это несбыточная мечта, вот и не рассказывала.
– Всё сбывается! Всё возможно! Друзья помогут всегда. Мы когда служили, Ваш муж, Татьяна, был один из лучших лётчиков Центра!
– Вот трепло!
– Что, не понял?
– Ты русский-то в НАТО изучал?
– Нет, конечно, в школе. Ну и в армии…
– Плохо учили! Скажи там, в Пентагоне, чтобы записали тебя на курсы русского языка.
– Ха-ха! С тобой поговоришь, как курсы прошёл. А с Альянса я ушёл, здоровье не позволяет летать, а в штабе народа хватает.
– Вот здесь, если можно, остановите, Татьяна.
– Прижмись к супермаркету.
– Спасибо! Татьяна, очень рад познакомиться, Вы очень красивая женщина, и ещё увидимся, я надеюсь!
– Ой, я тоже рада! Приходите к нам в гости!
– Будете у нас на Колыме, милости просим! Нет, уж лучше Вы к нам!
– Не понял!
– Иди в отель и посмотри фильм «Бриллиантовая рука», потом и поговорим.
– Опять смеёшься? Как в армии, да?
– А ты посмотри фильм, потом поговорим.
– Жду от тебя положительного ответа, Максим!
– Давай, пока, я подумаю. Поехали.
– Откуда этот Геденис?
– С Америки принесло.
– С тобой служил?
– Да.
– Что предлагал? В Штаты уехать, в Майами?
– Смотри на дорогу, а! Водитель транспортного средства!
– Ты не хочешь на эту тему разговаривать, а я хочу.
– Потом поговорим.
– Нет, ты мне всё сейчас расскажешь, пока ты выпил пива и добрый.
– Ну, отстань, пожалуйста. Там вилами по воде всё написано. Единственное, что он обещал, это помочь с визами. Слетаем, посмотрим, как живут янки в самой богатой стране мира.
– Ура! Я тебя люблю!
– Следи за дорогой, пожалуйста. Целоваться потом будем.
– Всегда мечтала, чтобы мои дети жили в Америке! Всегда!
– М-да. Два валета, и вот это…
– Что это означает?
– Так говорил мой друг с Ельца, когда выбор из двух вариантов сложный, то всегда есть третий выход…
– А мне показалось, что это про карты, игральные…
– Может и про карты… Вся жизнь – игральные карты! Особенно «вот это»… Что в себя включает это словосочетание? Да всё, что угодно, от джокера до такой гадости, что в глазах потемнеет.
– Надо верить в лучшее!
– Надо, но почему-то не верится!
– А я верю!
– У Вас мозг устроен иначе! Вам проще и веселее! И это не сексизм! Надо учиться использовать американскую лексику.
Часть 2. Курсант
– Эскадрилья! Подъём!
Ответом был только скрип одной пружинной кровати. Самый ответственный из курсантов, воспитанный и всегда исполнительный курсант Саулюс Рекашюс, уже сидел на кровати и тянулся к тумбочке за зубной пастой и щёткой.
– Третья эскадрилья, падъёёём! – повторил громче дежурный за дверью. Напротив дрыхла первая эскадрилья, дальше по коридору вторая, у них по плану вторая смена полетов и вставать им только в 8.00.
– Млять, чтоб ты провалился! – раздался полушёпот в углу кубрика, а затем уже более ясным голосом – ну почему бы не начинать полёты, например, в 10 утра? Когда я высплюсь. Нет, надо будить людей в 4 утра.
– Ты никогда не выспишься, Андрейчик, потому что ты – ленивый барбос, а не лётчик!
– Иди-ка ты на хер, мой друг, Челнок! В лени вся суть жизни! Человек не должен мучиться, понимаешь ты это? У меня три мечты: выспаться, завтра кому-нибудь вдуть и попробовать массаж сиацу!
– Правильно – шиацу!
– Иди-ка и ты на хер, Захар! Таджик будет меня учить японскому! В японском языке нет буквы ш!
– Я русский, просто живу в Душанбе!
– Макс, а откуда ты столько знаешь? Все бухали, а ты читал книги, да?
– Да, я и сейчас бы почитал Гумилёва, чем тащиться на аэродром!
– Да ему Танюха-библиотекарша дала кое-где понюхать, вот он оттуда и не вылезает.
– Из библиотеки или из-под юбки?
– Библиофил–подъюбочник! Ха-ха-ха!
– Включили бы радио, всё веселей вставать!
– Так его вчера опять Челнок сапогом отключил, его клеить надо.
Раздолбанное радио висело прямо над дверью, вставать и выключать было лень, для выключения использовался оригинальный метод – метали в цель сапог или ботинок, главное попасть. Отработка упражнения «бомбометание на цель», своего рода.
– Кстати, сапог мой где?
– Андрейчик в коридор выкинул, за неуважение к радио и музыке.
Реплики летели со всех сторон, острых на язык как будто специально собрали вместе.
– Ну началось, блеснули интеллектом с утра пораньше! Подъём! Все встают на полёты и ленивые, и неленивые, библиофилы, лабусы, таджики и хохлы. Все встают, потому что полёт – это лучшее, что есть на этой сраной планете! – старшина Саня Овсянников, уже одетый, сказал своё веское слово.
– Тяжко с тобой спорить, старшина, потому как ты, разнонаправленный примиритель нашего смешанного общества, замкнутого рамками неба! Должность у тебя такая!
Раздался удар ногой по спинке кровати.
– Во храпит!
– Саня! Подъём! На полёты! У тебя сегодня самостоятельный пилотаж в зоне!
Ещё удар.
– Ммм… щас, ну не долби, встаю!
– Вас хохлов по крепости и длительности сна даже я, чемпион мира и вселенной по лени, не обгоню!
– А кто такие хохлы? – незаметно подошел умытый и причесанный Сауль. Акцент ко второму году постоянного общения на русском языке стал едва заметен.
– О, Саулюс, литовский наш авиабрат! Хохлы – это земляне, которые за сало и сон продадут все секреты родной планеты Земля! Да, Саня?
Раздались негромкие, пока ещё вялые утренние смешки.
У окна раздался придушенный подушкой крик.
– Ауууааа, млять!
– Дыши жопой!
– Король! Ты до хрена на себя берёшь, понял! – Юра Королёв, по пояс голый, с телосложением борца и длинными руками с пудовыми кулаками, тощей подушкой пытался перекрыть кислород полусонному курсанту Буркову.
– Отработка упражнения «Отказ кислородной системы на высоте четыре тысячи метров» – орал Король.
Игорь вырвался и выскочил на середину казармы.
– Бурый, млять! А что это у тебя трусы топорщатся, а? Приснилась воронежская доярка с сиськами в молоке?
– А у самого-то!
Грянул уже настоящий смех здоровых, молодых девятнадцатилетних парней. Утренняя (и не только) эрекция мучала всех. Редкие счастливчики заводили знакомства среди женского пола военного городка, девушек было мало, а курсантов много.
Елецкий раздолбай, курсант Аверьянов, по дороге в туалет останавливал курсантов и с абсолютно серьёзным лицом, показывая на эрегированный член в трусах, спрашивал: «Ты не знаешь, что это за херня»? Ответы ему нравились только оригинальные и смешные, ну и основная цель опроса, конечно, была просто поржать.
Заглянул в кубрик командир звена и дежурный офицер эскадрильи. Майор Рябко быстро пробежал по койкам профессиональным взглядом, увидел, что все встали, дежурно выдал: – «Построение эскадрильи на завтрак, через 5 минут на плацу!»
К концу программы обучения дисциплина в Центре была, мягко выражаясь, на уровне ниже среднего, но и гонять курсантов никто не хотел. Авиация – это всегда лёгкий налёт творчества и разгильдяйства на требования к полётной безопасности. Все всё знают, а кто не смог выучить кучу таблиц, курсов, данных запасных аэродромов, расположение и названия приборов, да и летать, именно, не смог научиться летать… Тех уже давно отправили топтать сапоги в пехоту великого и могучего Советского Союза.
Сегодня ранний подъём эскадрильи для первой смены полётов. После пяти дней затяжных дождей с облачностью ниже 150 метров и сильными порывами до 20 метров в секунду, начало полётов – это, безусловно, событие! Вся подготовка проведена, экипажи знают расписание заправок и полётов. Обычный день учебного авиационного центра, занимавшегося подготовкой младших лейтенантов на реактивных учебно-боевых самолётах.
После построения эскадрилья, в количестве сорока человек, строем подошла к пазику, народ начал запрыгивать в салон. Садиться не старались, ехать недолго, пару километров.
– Блин, опять башкой треснулся! Какой-то автобус для лилипутов! – Серёга потирал голову под пилоткой. Рост его на два сантиметра превышал норму для лётчиков-истребителей, определённую в 185. Таких пилотов в строю было всего пятеро. И при замере роста на ежемесячной медкомиссии хитрые курсанты делали ноги колесом, врач, конечно, все изгибы тела видел, но пропускал. Самое главное, чтобы был здоров, и фонарь кабины закрывался.
– Иди ко мне, Кузьмич! – такого же роста и такой же комплекции Максим Андрейченко, по кличке Андрейчик, втащил за лётную куртку на сиденье рослого курсанта.
– Длинный к длинному! – раздалось сзади.
– Я не длинный, я высокий! – Макс развернулся назад – а тебе, ушастенький, можем с двух рук зарядить по ушам, по-дружески, так сказать! Чтоб твои уши, вернулись, как шасси, в ниши консолей после взлёта!
Вместе с началом движения автобуса грянул взрыв хохота.
Последняя угроза была адресована курсанту, сидящему сзади, у которого пилотка на голове резко контрастировала с оттопыренными ушами по сторонам света. До прошедшей зимы уши были прижаты к голове, как у обычных людей. Однако, решив выделиться из однообразности эскадрильи, курсант Пастухов зашил шапку-ушанку, сделав из неё обычную тюбетейку, как раз перед морозами. Но тут подвернулся случай проводить до дома, в 30-ти градусный мороз, медсестричку из санчасти, симпатичную блондинку Светлану. Миссия была выполнена, девушка доставлена до дома с надеждой на дальнейшее знакомство, но два уха не только обморозились, но и завернулись как неисправные локаторы из-за отсутствия защиты. Не будет же наш герой при девушке отрывать на шапке нитки, чтобы спасти уши, и при этом выглядеть неморозоустойчивым и слабым мужчиной! Возвращаться назад, в исходное состояние, обмороженные части тела отказывались наотрез. На полеты и аэродинамику, как говорил командир звена, это не влияло, но подколки и шуточки отпускались Паше постоянно со всего полка.
– Чего задумался? – Серега толкнул Максима в бок.
– Блин, как вспомню бражку из огнетушителя, до сих пор жопа содрогается.
– Ахаха, да, сильная херотень! Это всё из-за того, что она просто не дозрела!
Пока был перерыв из-за погоды в полетах, курсанты решили сделать бражку из яблок и прочих ягод, которые начали созревать в окрестных садах. Знаниями по приготовлению сего пойла обладали отрывочными, поэтому энтузиасты двинулись к грузину в соседнюю эскадрилью, для получения настоящего кавказского рецепта. Отари Качишвили, к всеобщему удивлению, выслушав, послал всех далеко в Дикие Тушетские горы, потому как вино, настоящее, делается из грузинского винограда, а не из того, что хотели выбросить, но жалко.
Всех выручил лётчик от бога и по совместительству тамбовский виновед Игорь Дробин.
– Пацаны не переживайте, сейчас всё сделаем. Тащите огнетушитель. – Огнетушитель ОХП-10, емкость 10 литров, ярко красного цвета, с чем-то болтающимся внутри, нашелся тут же у каптёрки. Проволока для защиты от нажатия была сорвана. Нажав на клапан, Андрейчик ожидал услышать хотя бы шипение, но ничего не произошло, это вдохновило курсантов, значит то, что нужно! Быстренько слили остатки жидкости для борьбы с огнём в туалет, наскоро промыли. Засыпали внутрь всё, что попало под руку из фруктов и немного старых дрожжей, залили водой.
– Всё, скоро будет брага, крепкая и ядреная! – Огнетушитель оттащили к батарее в каптерку, для ускорения брожения.
– А сколько ждать-то? – спросил нетерпеливый Аверьян.
– Минимум неделю – отрезал Игорь и ушёл в курилку.
Собутыльники приуныли. Но что поделать, разошлись по кубрикам в ожидании созревания чудесного напитка.
На следующий день, после ужина, решено было провести пробу, аргумент был такой «наверняка там уже накопился спирт, просто надо побольше её выпить и всё. Появится приятная гибкость в теле» – как выразился Чиба.
Сказано – сделано! Процедили в стаканы через марлю жидкость буро-серого цвета. «Ну, за чистое небо!» – хлопнули курсанты.
– У меня такое чувство, что я выпил процеженную блевотину! – Максим сидел с перекошенным лицом, прислушиваясь к ощущениям в желудке. Остальные тоже морщились, но терпели.
– Вкус необычный, конечно, какой-то химии с яблочным уксусом. Наверное, плохо промыли огнетушитель.
– Не бзди, Андреич, ща ещё по стакану, и пойдет приход! – Серега нацедил ещё.
– Ну, чтобы количество взлётов равнялось числу посадок!
Как не выпить за такой тост? Выпили. Урчание в животе усилилось. Спирта не ощущалось.
– Давай допивать, чего уж тут осталось! – Ещё один аргумент, от которого настоящий мужчина не может отказаться.
Выпили это нечто, всё до дна.
– Воняет, конечно, но после третьей вроде и ничего.
– Ага, ничего, ни в голове, ни в жопе, не настоялась ещё, наверное!
Начали расходиться, огнетушитель вернули к батарее. Настроения никакого не появилось.
Через некоторое время раздался топот сапог по коридору казармы, по направлению к туалету. Хлопнула дверь, и туда же сорвались ещё два дегустатора алкоголя. Все восемь окон приёма испражнений были заняты. Собственно говоря, это собрались все «свои». Дегустаторы, с задумчивыми лицами и характерными звуками, изливали из себя не полностью настоявшуюся брагу с химреагентами.
– А ты говорил, ни в голове, ни в жопе!
– М да, как пластилин идёт! Серый!
– Аверьян! У тебя ещё есть силы прикалываться, сволочь?!
– Почему это ты меня обзываешь?
– А кто громче всех требовал пробу сегодня снять?
– Надо было одеколона треснуть и было бы веселее!
– Фу, блин!
– Я больше никогда не буду пить!
– Мама дорохая! Как у коня! – в туалет зашёл и сразу заорал Саня Пенёк из Одессы, фамилия, конечно, была другая – Гончарук, но кличка приклеилась намертво, особенно после того как подсмотрели у него в письме текст, написанный домой «…мама, служу хорошо, кормят хорошо, ребята хорошие, но они меня почему-то называют «Пенёк»…»
– Что случилось? В толчке всё занято, не видишь?!
– Аааа, я этого не переживу, у меня психологическая травма – показывая пальцем куда-то вниз, он развернулся и побежал по коридору, выпучив глаза.
– Ты чего орёшь, Пенёк?
– У этого поца свисает прямо в очко, по колено, как минимум, ааа!
– Чего й то он? – спросил Аверьян, вставая с очка.
– Да привстал чуть – показал вниз Андрейчик, всё ещё сидя на корточках. – Чё орать-то?!
– Е&ть…! Хотя в принципе у меня такой же. – Аверьян подтянул подтяжки. – Показать?
– Блин, Олеган, только болтами меряться сейчас! Как бы не сдохнуть бы от этой бурды. Если выживем, то тогда соревнование устроим.
Максим стукнулся головой о стекло, открыл глаза, разгоняя воспоминания, умудрился задремать за 10 минут езды.
Автобус съехал с асфальта просёлочной дороги на бетонную дорожку аэродрома. Звук колёс стал ритмичным, в такт плитам бетона, разделённым температурными швами. Ветер сквозь открытое окно принёс смесь запахов авиационного керосина, резины и раннего летнего утра. Мимо проплывали стройные ряды самолётов, некоторые в чехлах, некоторые без. Техники уже готовили к полётам борта, осматривая и заправляя их. Горизонт чист, значит лётчику пора в небо!
Скрипнув тормозами, автобус остановился у КДП3. Курсанты высыпали на бетонку.
– Равняйсь! Смирно! – построил эскадрилью старшина.
– Товарищ подполковник! Третья эскадрилья для полётов первой смены построена!
– Вольно! – Подполковник Шустов полез за планшетом сбоку, достал разнарядку.
– Первое звено, напра-во! На предполётный медосмотр, шагом марш!
– Второе и третье звено! Слушайте внимательно! Сегодня полёты – и это хорошо, будете заниматься делом. – Повисла пауза, видно было, что командир о чём-то пытается вспомнить. И уже тоном ниже, но тоже слышно для всех. – Вот что, товарищи курсанты, мне вчера жаловалась заместитель директора дома офицеров, что на этой неделе, когда не было полётов, произошло несколько инцидентов, где было отмечено… эээ… недостойное поведение для будущих офицеров. И опять! Это только третья эскадрилья! Вас, раздолбаев, специально собрали в три звена что ли? – продолжить разбор не дали обстоятельства, справа от строя подъехал УАЗик начальника штаба. Открылась дверь, вышел офицер, на ходу одевая фуражку.
– Эскадрилья! Равняйсь! Смирно! Товарищ полковник! Третья эскадрилья для полётов первой смены построена! – теперь уже докладывал Шустов подошедшему начальнику штаба.
– Вольно!
– Ох уж эта третья, мля! С метеостанции на вас поступила жалоба от руководителя, мля. – Не здороваясь, начал начштаба. У него была поразительная привычка вставлять после каждой фразы – мля. И только при общении с вышестоящим начальством эта частица пропадала. Постепенно все, кто общались с начальником штаба, незаметно для себя, так же начинали использовать это «млять». И не отвяжешься!
За спиной у офицеров, метрах в ста, раздался звук запуска реактивного двигателя. Разведчик погоды готовился к вылету, для фактической проверки метеоусловий. Офицеры невольно обернулись.
В строю курсантов сразу заговорили:
– Вы два брата-пингвина долбаных, Боник и Стасик! Вам сто раз говорили бухать и трахаться только на метеостанции! Нашёл мыша – е..и не спеша! На хрена вы попёрлись через весь военный городок и Натаху потащили в ДК?
– Да как тут, блин? – сделал обиженное лицо Стас. – Как её остановишь, она, когда выпьет – это ураган. Делает, что хочет, башню совсем сносит. Тем более, вы же знаете, чья она дочка.
– А что случилось-то?
– Да это просто задница какая-то! Пока шли, орали «Жёлтые тюльпаны», перебудили весь военный городок, а потом она прямо на ступеньках наблевала, на этой херне же поскользнулась и разбила нос.
– Да, только в итоге всё свалили на нас, мол, была пьянка, с дракой. В ДК больше уже никого не было, только мы до ночи репетировали. – Максим выговаривал двум белобрысым курсантам, похожим как братья, хотя они не были даже родственниками.
– Так вот, товарищи курсанты, мля! Мальчики, мля, вот с такими (показал с какими, перегнув руку по локоть) болтиками, мля! Ещё раз устроите, мля, разврат с танцами вместо предполетной подготовки, мля… – шум от двигателя резко возрос, звук пропал у полковника, но по губам курсанты и так прочитали, что они все будут гнить в стройбате нашей доблестной армии до скончания веков или, когда погаснет солнце, мля! Разнос был не первый, грозные обещания уже приелись.
Борт с номером 067 развернулся вдоль строя.
– А что касается вечерних дискотек и плясок под музыку этого, мля, ансамбля, мля – взглядом начальник штаба вцепился в Андрейчика, стоявшего в первом ряду, также являющимся ударником в том самом ансамбле. Но тут самолет опять повысил обороты двигателя для разгона при рулении, звук пропал, рот открывался. – Лично прикрою этот ансамбль песни и, млять, пляски! – окончание фразы пришлось на выруливание самолёта на рулёжку к ВПП4, поэтому строй услышал угрозу. Прикрыть он ничего не мог, это все знали, так как жена начштаба и была директором ДК. Курсантов она любила, а мужа нет.
– Кстати, что это за название такое «Тотальный блеф»? Кто это придумал, а? – опять уставился на Макса полковник.
– Разрешите обратиться, товарищ полковник? – сказал Максим.
Подпол кивнул.
– Название придумано из наших возможностей! Музыкальное образование только у курсанта Королёва. Остальные мы так, блефуем. Но играем.
– Гм, ну это понятно, сейчас у нас гласность, перестройка, млять, ну назвали бы там Авиаторы, ну или Небо, нет ведь, как обзовут, хрен выговоришь!
– Хотелось, чтобы было оригинально и правдиво!
– Ещё один залёт или жалоба, и прикрою! Тотальный Блеф, млять, ишь, хотя дочке нравится… – подпол уже остывал.
– Прикрыл бы ты свой рот – негромко сказал Чиба, строй услышал, офицеры нет, – летать уже охота, а они бубнят тут всякую галиматью вах, вах. – Андрей специально пародировал Нарика из второй эскадрильи, родом с Узбекистана. – Небось, по утрам стояк-то не мучает. Сам зав.столовой потягивает вместо жены и нормально.
– Курсант Чеботарёв
– Я!
– У вас есть вопросы? – полковник всё-таки что-то услышал и буквально сверлил взглядом Чибу.
– Никак нет!
– Ну и хорошо! Курсант Чеботарёв, ко мне, остальные, разойтись по экипажам для медосмотра и выполнения предполётной подготовки!
– Эскадрилья, напра-во, вперёд, шагом марш! – скомандовал старшина.
Пока шли к бортам, Ремиз Слепаковас, высокий, симпатичный блондин, который сильно призадумался после слов о связях белобрысых курсантов с Наташкой, спросил Кузьмича:
– Серёжа, я может что-то не так понял, когда Андрейчик говорил этим двум метеорологам, – с характерным прибалтийским акцентом спросил Ремиз, махнув головой на идущих в середине строя Романа и Стаса, – а они что, одновременно трахают Наташку? Зачем и как?
– Нет Ремиз, не одновременно! А по очереди! – усмехнулся Кузьмич, чем совсем запутал литовца. – сначала Стасик, а потом Боник, ну или наоборот. Ненасытная она, у ней на сосках волосы, Мальчик рассказывал.
– А ты, Мальчик, откуда это знаешь? – спросил Ремиз рядом идущего курсанта Серегу Малых.
– Да я после них её дотрахиваю! – заржал Серёга, чем окончательно запутал литовца.
– Желание женщины в постели – закон для курсанта! Что она скажет, то они и делают. Они и жениться будут на ней вместе, ну или по очереди! – Передние ряды начали громко смеяться.
– Смех в строю! Отставить! – комэск тут как тут.
На площадке у КДП начальник штаба беседовал с курсантом Чеботарёвым:
– Ну что, Андрей, мля? – Курсант и начальник штаба остались одни. – Сколько ты будешь девушке трепать нервы, а?
– Ничего я ей не треплю! – совсем не по уставу ответил курсант, опустив голову вниз и переминаясь с ноги на ногу.
– Зашёл бы вечером, мля, поговорили бы ещё раз, мля, может, что и наладилось бы, мля. – Беда к начштабу подобралась, откуда он не ждал. Единственная, любимая, симпатичная, но очень толстая дочка полковника втюрилась по уши в курсанта Чеботарёва, который был прислан помочь домой по хозяйству. По глупости, Андрюха, возьми, да и потискай её в коридоре. Девка вообразила невесть что и трепала нервы отцу. А он, соответственно, пытался как-то свести смазливого курсанта с дочкой, без приказа, на так сказать, добровольной основе. А там, глядишь, чего-нибудь и выйдет. Получалось плохо, правда пару раз они уже умудрились посидеть за семейным столом и даже хлопнуть водочки, но Андрюха быстро смекнул, к чему идёт дело, поэтому наотрез отказывался впредь посещать квартиру начштаба.
– Андрюха! – махал рукой Клим у борта. А рядом техник подключал кабель питания от машины, для запуска двигателя.
– Товарищ полковник, разрешите идти, у меня первая заправка…
– Эх, Андрей, мля. «Шестёрка», жигули, мля, новая в гараже, мля, сразу тебе отдам, мля. Подумай, мля!
– Хорошо, подумаю!
– Свободен, мля, иди…
Андрей припустил по бетонке к борту с номером 072, у которого нетерпеливо махал рукой Клим.
– Давай, Чиба, у тебя первая заправка же. – Вася уже орал. – Опять женят?
– Да, блин, забодал уже.
Над аэродромом прошёл на низкой высоте разведчик погоды, вернувшийся из зон. Горизонт чист, полёты разрешены. Постепенно курсанты садились в передние кабины после предполётного осмотра самолёта. Пилотку в карман, ЗШ (защитный шлем лётчика) на голову застегнул, быстрый осмотр всего самолёта, осмотр кабины, доклад техника.
– Борт принял!
Сзади, из-за отбойника, подошёл командир звена Василий Калганов.
– Ну что, боец, к полёту готов?
– Так точно!
– Вперёд! На Ржев! На винные склады! – Прибауток, присказок и приколов он знал несчётное количество! Одна из них – «кто не умеет смеяться, тот и летает как корова!», которая характеризовала его как юмориста и балагура, но при этом, это был лучший летчик центра. И это абсолютная правда! На спор, при ювелирной посадке он выпущенным шасси смог закрыть спичечный коробок на взлётной полосе, в присутствии свидетелей.
После небольшого перерыва в полётах рекомендовалось сначала выполнить полёт с инструктором, затем по результатам выпускать курсанта самостоятельно. Поэтому сейчас борт готовится уйти на рулёжку с двумя пилотами: курсант и инструктор. Запрыгнуть в кабину, пристегнуться, включить АЗСы5, проверка радио и СПУ6, питание, запуск двигателя, закрыть фонарь, герметизация кабины.
Все процедуры и их порядок послушно подсказывала память, руки исполняли, глаза контролировали. Всё это практически в автономном режиме, когда за спиной есть приличный налёт, всё быстро и точно. Это только кажется, что в кабине можно глаза сломать от количества приборов, переключателей, ручек, тумблеров и так далее, а уж выучить всё – просто нереально! Однако, учили абсолютно здоровых, отобранных по строгой военно-лётной комиссии, молодых людей, не лишённых способностей и памяти. Итог – ночью разбуди любого – он назовёт всё, что есть в кабине, плюс на память курсы запасных аэродромов и много ещё всякого, без чего тебя не выпустят в полёт.
– 2 24 (принято было говорить по радио именно два двадцать четвёртый), борт полсотни девять к рулению готов! – Максим запросил у руководителя полётов разрешение.
– 2 24, выруливайте!
Обороты, тормоза отпустить, контроль работы двигателя. Приятный свист работы двигателя шепчет «всё нормально, я работаю и готов съесть тонну, другую вкусного авиакеросина, ради того, чтобы мы вместе бороздили небо».
Бздык бздык, бздык, бздык, колёса стучали по бетонным плитам рулежной дорожки.
– 2 24 на взлётной!
– 2 24, взлёт разрешён! Со второго разворота сразу в пятую зону. – Кинув взгляд налево, Максим увидел череду самолётов, ожидающих взлёт, и курсанта с флажком регулировщика. Почему-то вспомнился уникальный и печальный случай на первом году обучения: курсант с северной столицы, Валера Пиликов, был назначен дежурным на рулении. Также ожидая начала полётов ранним утром, он прилёг в траву и неожиданно проснулся от того, что услышал гул двигателя, вскочил и попал боком на штырь ПВД7 рулящего к взлётке борта. Приёмник воздушного давления точно копьё вошёл под рёбра прямо в сердце. Он умер на руках у Чибы, который первый прибежал на место происшествия…
«Блин, не надо перед полётом об этом», – подумал Максим. Суеверия среди лётчиков передавались от опытных к молодым поколениям вместе с опытом и навыками.
– Как понял, 2 24?
– Два двадцать четвёртый понял, после второго в пятую зону.
– 2 24, взлёт!
– Поехали, мы сегодня первые – ожил СПУ (внутренняя связь в самолёте). – Инструктор устраивался поудобнее в кресле, в задней кабине.
Обороты двигателя на максимум, тормоза отпустить, пошёл, родной! Самолёт резво побежал по бетонке, пилотов вжало в кресла, двигатель был после ремонта в ТЭЧи8 и развивал даже чуть больше положенной тяги.
Скорость 175 км/час, ручку на себя, контроль тангажа, отрыв от земли. Стук колёс о бетонку исчез, самолёт начал набирать высоту. Шасси убрать, закрылки тоже на место. Контроль операций, не забывая про распределение внимания. Можно скорректировать маршрут и отправляться в зону.
– 2 24 на втором развороте, курс 120 градусов, иду в пятую зону на 1500.
– 2 24, понял, выполняйте.
– Ну что, курсант! У тебя сегодня сложный пилотаж, зайдём в зону, набирай четыре тысячи, начнём со штопора, а дальше по заданию! – инструктор напомнил программу полёта.
– Понял! Есть!
– Видимость какая, на 130 километров, наверное! Глянь вправо, Москву видно!
– Да, видно!
Внизу, на земле, отличным ориентиром для воображаемого овала зоны для пилотирования служило международное автомобильное шоссе, а также небольшое озеро, абсолютно круглой формы. С высоты казалось, что об поверхность земли кто-то огромный стукнул мячом, оставив лунку, а после оно заполнилось водой и стало озером.
– 2 24 в пятой зоне, приступил к выполнению набора высоты и пилотажу.
– 2 24, принято.
– Набирай высоту так, чтобы озеро было в центре, ветер южный. Нас сносить будет из зоны. – Инструктор в задней кабине дал ценный совет, чтобы меньше тратить времени на удержание в зоне.
– Понял.
– Высота 4100, скорость 250, готов к выполнению штопора.
– Что спрашивать, делай! Считай, что ты один. – Одновременно умудрился отругать и подбодрить инструктор.
РУД9 на минимум, двигатель почти стих, ручку на себя, задача заставить самолёт потерять подъёмную силу и скорость. Упражнение «штопор», которое обязаны уметь выполнять все курсанты, имитировало ввод в штопор и, разумеется, отработку вывода самолёта из этого страннейшего состояния, будто небо отказалось держать тебя на своих руках. Самолёт за один виток терял полтора километра высоты за 3-4 секунды. Оно в Максе вызывало какое-то скрытое чувство противоестественности и ненужности. Неправильно это, не должно быть так, лётчик должен стремиться лететь, опираясь на крыло, а не падать в неуправляемом полёте, резко теряя спасительную высоту. Но, что делать! Самолёт затрясло, сваливаться в неуправляемое снижение он категорически отказывался.
– Ногой правой дай ему! – в СПУ послышался, пожалуй, ненужный совет от инструктора. Планер данного типа самолёта был сделан практически идеально и, чтобы свалить в штопор самолёт, требовалось развернуть нос к земле. Раз! Небо и земля поменялись местами, второй виток и ручку управления от себя, педаль против вращения, обороты на полную, самолёт со снижением и разгоном начал набирать скорость. Можно вздохнуть свободно. Есть скорость, есть запас высоты, это то, что нужно для полёта! Солнце ослепило глаза, чуть довернул левее. Вдруг белое плотное облако прямо по курсу, пройдём, как любят пилоты! Сам корпус самолёта скрываешь в облаке, а кабину стараешься оставить надо облаком. Получается, что летишь без всякой техники, если смотреть по сторонам, просто как НЛО!
Что там по программе?! Боевой разворот, горка, полупетля, две бочки и петля Нестерова. Сориентироваться по местности, ага, вот оно озеро Круглое, странный какой-то цвет у воды сегодня, – подумалось мимоходом, – бездонно чёрный и, точно посередине, висит туманное белое пятно, ну да бог с ним! Пилотаж выполнен, из зоны не вышел, можно и домой!
Инструктор за время пилотажа не проронил ни слова. Среди курсантов ходят слухи, что тот, кто давно летает, отдыхает и иногда засыпает на сложном пилотаже. Некоторые из курсантов клянутся, что слышали храп! Инструкторам интересен, конечно, высший пилотаж, сложный пилотаж уже приелся.
– 2 24 пилотаж в зоне закончил!
– 2 24, возвращайтесь, курс три сотни двадцать пять!
– 2 24, выполняю, курс три сотни двадцать пять!
Заход по «коробочке» на посадку означал фактически, что самолет делает круг вдоль полосы аэродрома для удобного выхода на глиссаду, траекторию снижения к началу полосы, где минимальная скорость должна совпасть с точкой планируемой посадки борта.
– 2 24, на траверсе аэродрома.
– 2 24, заходите на посадочный.
– 2 24, шасси, закрылки выпущены, готов к посадке!
– 2 24, посадка разрешена! Боковой ветер 10 метров, порывы до 15 с северо-западного направления.
– 2 24, понял, учту.
Постоянные повторы позывных и команд – обязательная необходимость, которая обусловлена исключительно безопасностью полетов. Лётчик должен принимать только команды, предназначенные ему, и подтверждать, что всё правильно понял. Переговоры в эфире шли постоянно: вот 2 39 – понятно, это Саня Карабаш пошёл в зону; вот 2 27 доложил, что на третьем, Дима Захаров ушёл на второй круг; 1 18–й – это кто-то незнакомый из пилотажной группы спортсменов полка. Иногда, при высокой интенсивности полётов, было трудно даже вставить слово в череду переговоров лётчиков и Руководителя полётов.
– 2 24 на глиссаде!
– Принято, вижу!
Не долетев пару сотню метров, почти на выравнивании самолёта к земле, который заходил на ВПП немного боком, борясь с ветром, сильный порыв которого тряхнул машину и чуть не уронил её на траву до бетонной полосы. В животе сразу стало пусто, как при отрицательной перегрузке, но Максим не стал дёргать ручкой, а чуть прибавил оборотов двигателя и тут же убрал газ, потом просто подождал чуть, пока поток набегающего воздуха вновь подхватил самолёт и затянул его на край бетонной полосы аэродрома.
Воздушная яма при посадке, ещё и с порывами бокового ветра, вызывает секундное чувство тревоги потому, что сделать-то практически ничего нельзя, скорость 220 км/ч, земля рядом, элероны10 уже с задержкой во времени слушаются пилота. Такое редко, но бывает, особенно в мае, когда резкие перепады ночных и дневных температур.
В результате, самолёт удалось выровнять на нужной высоте параллельно земле в стороне от центра ВПП. Задержать ручку управления, обороты убрать. Самолёт начал просаживаться, скорость падать. Так, теперь ручку на себя, добрать чуть, чтобы нос был выше горизонта, взгляд влево. Есть касание основными шасси! Теперь держим нос, всё, подъёмные силы перестали действовать, коснулась и передняя стойка шасси бетонной полосы. В принципе, посадка выполнена на оценку пять, если бы не снесло чуть в сторону. Притормаживаем, в первую рулёжку, рулим к стоянке. Программа полёта выполнена, посадка тоже, но расслабляться нельзя пока не остановлен двигатель. Парни с экипажа помогли закатить самолёт к отбойнику. Ну всё, фонарь открыть, отключить всех потребителей, расстегнуть лямки системы катапультирования.
– Курсант Андрейченко готов получить замечания!
– Эээ, ну в общем нормально, бочку вторую выполнил без фиксации, получилась кадушка. Да и на полосу чуть правее плюхнулся, ну а так, нормально! Допущен к самостоятельному вылету и пилотажу! Следующая заправка во сколько у тебя?
– Ровно в 12.00!
– Хорошо, готовься! Да, кассету САРППа11 не забудь отнести. – Инструктор, засунув под мышку ЗШ, пошёл к командному пункту.
– Есть! – Оранжевую кассету объективного контроля, которая фиксировала параметры полёта, курсант обязан сам тащить к пункту приёма и контроля.
– Как борт? – сзади подошёл молодой техник с оранжевой кассетой в руке.
– Отлично! Двигатель тянет как на МИГаре, взлетели метров через 500, не то, что полсотни два неделю назад, еле оторвался в конце ВПП.
– Твою мать! – резко запахло авиационным керосином. Курсант Давлюд при заправке залил топливо до полного так, что из бака плеснуло на лётный комбинезон, руки и лицо курсанта.
– А, блин! И что теперь делать? – начал стонать и плеваться любитель сала. – У меня вылет через час. Меня инструктор не пустит в самолёт с таким запахом.
– А давай мы тебя подожжём за отбойником, – Кузьмич достал зажигалку, – огорит сверху, будешь пахнуть копчёным салом, да и всё.
– Вам бы всё ржать, сволочи! – Саня начал снимать лётную куртку. – Пойду мылом застираю.
До второй заправки ещё есть время, можно сходить на КДП, как раз привезли стартовый завтрак, на военном Газ–66 с кунгом.
Дежурные курсанты вытаскивали флягу со сметаной и подносы с бутербродами. Кормили в авиации всегда хорошо, потому что это тоже относилось, как ни странно, к безопасности полётов. Организм лётчика–истребителя должен иметь запас и витаминов, и минералов.
Слопав бутерброды с колбасой и выпив пару стаканов сметаны, Макс пошёл в кабинет подготовки к полётам, где ещё раз повторил задание на самостоятельный полёт. В голове чётко отложился порядок выполнения фигур и действий. Ну всё, теперь можно покурить и ждать своё время. Курить Максим бросил три месяца назад, почему-то перестало нравиться, жёлтые пальцы да и запах. Остальные курсанты недоумевали, зачем бросать курить, если недавно в военторг завезли югославские сигареты «CD» с отличным вкусом, почти Мальборо! Но врач полка, Зинаида Ивановна, ласково предупредила Максима на очередном медосмотре, рассматривая результаты ЭКГ: «Ну что, курсант? Будем бросать курить или пойдём по нелётке? Есть небольшая аритмия на ЭКГ, и есть большая возможность бросить курить, что выбираешь?» Конечно, выбрано было второе. Но как это было мучительно! Врач выписала таблетки, заменяющие никотин, а также написала записку в военторг с просьбой продать курсанту жевательные резинки, по знакомству, так сказать. И мученья начались…
За отбойником, на траве, собрались в ожидании своих заправок курсанты третьей эскадрильи.
– Ну что, Андрейчик, как стартовый завтрак, стоит идти?
– Нормалёк! Два бутера и два стакана сметаны зашли как родные! Твой завтрак я съел тоже, у меня молодой растущий организм! А тебе нельзя, ты, Гриша, и так толстый, скоро в кабину влезешь на полёт, а назад только катапультированием!
– Да, надо худеть, врачиха уже грозила нелёткой.
– Курить будешь?
– Не, завязал.
– Мальборо, а не хухры-мухры, Лехе Крому привез папаша-аэрофлотовец с Москвы.
– Давай! – шутливо сказал Максим, протягивая руку.
– О, сломался наш герой, халява, конечно, как тут устоять, силы воли-то ноль!
– Это у тебя ноль, вонючку эту бросить не можешь. Хотел сигаретку Кузьмичу стрельнуть. А вот как так получается, интересно, кому-то дал Создатель силу воли, а кому-то большой член, кому мозги, а кому-то ума палату, а? Кто в божественной канцелярии и по какому принципу раздаёт это всё?
– Блин, полез в теологию, ну тебя к чёрту Макс, прошлый раз прочесал мне лекцию о происхождении человека от лошади, башка сутки болела!
– Как только задумаешься об этом, так сразу и голова болит, как будто кем-то запрещено!
– Гораздо приятней думать о сиськах Танюхи или длинных ногах Ангелины.
– Да! Да и голова не болит.
– А потому, что это правильный, заложенный в тебя ход мысли, ты нацелен на тупое размножение!
– Выходит ты, Гриша, похотливое животное, а не человек! – резюмировал Аверьян. – Ха-ха-ха! – и заржал первым, курсанты подхватили.
Интересную дискуссию прервал звук подруливающего борта полсотни восемь, двое курсантов встали с травы. Закатить самолёт, заправить, и следующий пилот садится в кабину для выполнения полётного задания. Первая смена подходила к концу, остались только крайние заправки.
Макс второй раз за день вырулил на ВПП аэродрома:
– 2 24, разрешите взлёт!
– 2 24, взлёт разрешён! Уход в зону после круга, там пока занято. После четвертого разворота уходи в пятую зону, как понял?!
– 2 24 понял, пятая зона, после круга.
Опять пятая, ну и отлично, подумал Максим, покрутим пилотаж в ней самостоятельно, без контролеров.
– 2 24 в пятой!
– 2 24, принято! Зона свободна, пилотаж разрешён!
– 2 24 понял!
Погнали! Набор высоты, пикирование под углом сорок пять градусов, ориентир на земле – озеро с облаком над ним. Белое, на темно-синем фоне, оно напоминало глаз, только идеально круглый. Облако над озером немного увеличилось в размерах, и центр стал темнее. Облака бывают разные, не отменять же назначенный, такой удобный ориентир в зоне. Направляем нос самолёта точно в центр, скорость 700 км/ час, пора выводить из пикирования. Самолёт вошёл в облако как нож в масло, в кабине сразу потемнело. Ручку на себя, перегрузка вдавила в кресло и… стих двигатель и исчезла перегрузка, ручка управления свободно болталась, никакого давления на неё не ощущалось, как будто убрали звук и выкачали воздух вокруг.
Это было настолько неожиданно, что мгновенно пересохло во рту, и в голове сразу всплыл порядок действий в особых случаях. Только случай был настолько особый, что он не упоминался в руководстве по полётам. Вокруг по-прежнему было белёсое молоко. Видимость ноль. Самое главное, вспомнились уроки самолётовождения – высота!
Глянув на приборы, ситуация не только не прояснилась, но и окончательно запуталась. Высотомер вращался с 1000 метров до 2000, потом назад, при этом радиовысотомер показывал 1 метр. Так обычно бывает на рулении, когда самолёт на земле. Скорость была на нуле. Обороты двигателя тоже ноль.
Курсант Андрейченко элементарно впал в ступор и не знал, что делать. Так просто не бывает! Этому никто не учил и не предупреждал, что такое может быть!
– Мать твою! – выругался вслух Максим. – С чего начинать-то? Я же сейчас в озеро спикирую.
Но шла секунда за секундой, и ничего не происходило. Получается, я уже выровнялся в горизонте и иду параллельно земле? – подумал Макс.
Прибор АГД, авиагоризонт, показывающий в каком положении самолёт, вращался как белка в колесе, при этом крен показывал то левый, то правый. Получается, если верить приборам, то самолёт вращался, то влево, то вправо, но при этом никаких перегрузок и крутящих моментов не воспринималось.
Доложить РП о нештатной ситуации! – Вот, наконец-то, появилась здравая мысль. – А что я доложу, интересно? Палец автоматически нажал на кнопку радио.
– 2 24, кхы кхы, – от волнения с кашлем выдавил Максим – отказ всех систем самолёта! – Отпустил кнопку, чтобы услышать переговоры, – ответом была полная тишина в шлемофоне. Лампа рации плавно погасла.
– Ну, это просто… я не знаю. Может я уже на разборе полётов у Апостола Петра? – но кабина, стекло фонаря сверху и окружение из приборов подвергали сомнению, что это Страшный Суд.
«Может катапультироваться надо?» – мелькнула мысль. Только к чему это приведёт, да и не хотелось совсем покидать уютную кабину и прыгать в белое молоко.
«Кислородную маску на всякий случай надо одеть» – подумал Максим, зацепил маску на крючок шлема, вторым захватом затянул ремешок. Пошёл кислород, в голове стало чуть яснее, но что делать дальше, решительно было не понятно.
«Попробовать открыть фонарь?» – только он успел подумать, как вокруг стало светлее, можно разглядеть консоли крыла. Белая вата вокруг чуть отступила. Глянув вверх, Максим увидел тёмно-синее небо и блеск нескольких ярких звёзд.
Стемнело почему-то, странно, что так рано.
– В рот компот! Сколько же прошло времени, как действовать, непонятно ничего же! – вслух выругался Максим. Страха не было, появилась злость и раздражение на непонятность ситуации. А потом, потом, глаза просто закрылись…
…. прошло 30 минут. На земле…
Блокировка памяти успешно завершена.
Возврат.
Ветер, тёплый и немного пахнущий озоном дул прямо в глаза.
– Два двадцать четыре, два двадцать четвёртый! Ответьте, как слышно?!
– 2 24…
– Твою мать, курсант, ты чего молчишь?!?
Самолёт, кабина, ручка управления, солнце в глаза. Неужели я смог уснуть в полёте??? Ну и ну! Холодный пот залил глаза, спина прилипла к креслу, пот насквозь пропитал и майку, и костюм. Чёрт, я же лечу, я в самолёте, я же… выполнил ли я программу пилотажа в зоне?! – ужаснулся Максим. Протёр глаза, опустил стекло ЗШ, солнце потускнело от светофильтра. Глянул на часы. Прошло тридцать минут, как я в зоне!
Значит, пилотаж закончен, просто я его как-то не помню что ли… – тоскливо подумал Макс.
– 2 24, твою в бога душу мать, ответь РП!!!
– 2 24 в пятой зоне, пилотаж закончил! – выпалил Максим, входя в реальность и вспомнив, что он в пилотажной зоне.
– 2 24, возврат на точку!
– 2 24 понял, возврат на точку. – Сообразить бы, где эта точка. Ничего себе, лёгкая разбалансировка организма.
Откуда всплыла эта фраза «разбалансировка организма»? Кто это обещал? Кто это говорил и говорил ли?
В голове гудело, руки не слушались. Правая часть головы, за ухом, жутко болела. Соберись! Так, высота 2100, скорость 370, выровнять в горизонт, топлива полный бак. Ага, вспомнил, есть волшебная стрелка компаса, показывающая путь домой на дальний привод.
Фууух, ну значит будем жить! Вперёд, на Ржев, на винные склады!
– 2 24 на глиссаде, шасси, закрылки выпущены.
– 2 24, посадка разрешена.
Так, выравниваем, ручку удержать. Опять пошёл пот, не чувствую просадки, не чувствую! – запаниковал Максим. Подтянул ручку на себя, самолёт чуть задрал нос и начал набирать высоту. – Что я делаю, обороты убрать же надо! – Так, обороты убрать! Ручку от себя. – Самолёт завис горизонтально ВПП, но уже далеко от места стандартной посадки. – Лишь бы хватило полосы, – промелькнуло в голове. – Есть касание, но с нарушением, всеми тремя колёсами. – Самолёт опять отскочил от ВПП, рефлекторно дёрнул ручку от себя. – Нельзя же! Козёл будет. – И точно! Самолёт ещё раз, уже с чувствительным ударом хлопнулся об бетон. – Задержать ручку на месте, на месте!!! – кричала инструкция по действиям при «козлении» самолёта в голове курсанта. Переборов рефлексию, задержал ручку и уже, как положено, опустил переднюю стойку шасси после снижения скорости. – Сразу тормозить надо, ВПП уже кончается. Вот тебе и 4 км полосы, как быстро кончились. Все, рулим на стоянку. – Получу сейчас, по самые помидоры за «козла»! – подумал Максим и поёжился. РП всё видел, конечно.
Самолёт докатился до стоянки, там уже ожидали человек восемь-десять курсантов, и среди них мелькнула фигура заместителя по лётной подготовке и фуражка руководителя полётов. – Чего это они собрались?! – мелькнула мысль, – видимо за «козла» будет разборка, о-хо-хо какая, – сразу приуныл Макс.
Вылезая из кабины, Максим зацепился ногой за провод рации, – вот блин, не отсоединил! – и чуть не грохнулся на бетон. Ноги не слушались до сих пор.
– Курсант Андрейченко самостоятельный пилотаж в зоне выполнил. Разрешите получить замечания.
– А ну отойдём-ка, курсант, – подполковник потащил за локоть Максима к зданию СКП. – Ты что ж это, мать твою! – начал он, вытаращив глаза на курсанта. – Ты охренел?!!
Понимая, что надо что-то отвечать, Максим начал: «Товарищ подполковник…»
– Молчать! Ты зачем рацию выключал?!! – заорал заместитель начальника центра по лётной подготовке.
– Я… я… я не отключал. – опешил Максим, ожидая вздрючки за совсем другое.
– Тебя полчаса в эфире не было! При этом на радаре отметка сначала была, потом пропала, потом опять появилась! Ты что творил там, а? В Круглое озеро нырял? Ты чего молчал-то? – РП осип весь на хрен.
– Всё нормально…
– Что случилось курсант, а? – уже спокойно спросил офицер.
– Да всё по плану…– промямлил Максим.
– Жив сам, самолёт цел – это главное, – сказал офицер, сняв фуражку и вытирая лысину платочком в смешной цветочек.
– Не слышал, видимо, что-то хрипело в радио, может помехи, – пролепетал Максим. – Я из зоны точно никуда не выходил.
– Был в пятой зоне?
– Так точно!
– Там частенько какая-то хрень со связью. Тиханович уверял, что видел там дирижабль, правда какой-то круглый, похожий на мяч, но размером с Ан-225.
– Я ничего постороннего не видел, товарищ подполковник! – Ну что ж, правду говорить легко, – подумал Максим.
– Ладно, твою кассету мы сейчас проявим и посмотрим, что да как. Вон САРПП твой сам помощник РП несёт. Свободен пока. В 17.00 жду у себя в кабинете, на разбор полётов.
Максим побрёл к своим курсантам, раздумывая, что же действительно покажет «чёрный ящик», даже самому интересно.
– Получил звездюлей, Макс? – лениво протянул Серёга Челнок, – РП охрип тут, орал. Ты че радио вырубил? Случайно?
– Да не выключал я ничего! Может оно само выключилось, хрен знает, я ничего не слышал, пилотаж открутил и запросил возврат, – уже веселее сказал Макс, – отличная версия, так и буду всем говорить. – Почему версия? Это ведь, наверное, правда. Только вот что покажет кассета САРПП? А что она должна показать? – В голове спорил кто-то с кем-то. Удивительно новые ощущения. Но версия с выполненным заданием уже легла в память. И Максим сразу успокоился.
– Давай твой борт зачехлим да в казарму, сейчас автобус приедет. – друг всегда поддержит!
– Ага, давай, – курсанты потащили из-за отбойника самолётный чехол.
– Ни черта не понимаю! Так просто не может быть! – Зам по лётной подготовке рассматривал результаты проверки регистрации полёта. – Высота 1500 и через секунду высота 1 метр, потом через 28 минут высота 2100. Скорость 705 и через секунду скорость 0 км/ч, через 28 минут 370 км/ч! Да ещё полчаса не работал двигатель, вернее не потреблял топливо!
– Неисправность системы регистрации, однозначно! – начальник ТЭЧ, развалившись в кресле, сделал жест рукой, – не первый случай, не бери в голову. Борт цел, курсант тоже, а систему протестируем и починим!
– А что я должен написать в отчёте? Курсант уверяет, что выполнил программу пилотажа. У него ещё радиосвязь пропала на 30 минут, но он на пилотаже ей и не пользовался.
– А так и напиши, что пропала радиосвязь, а после посадки при рулении и тряски по бетонке, сама восстановилась. Борт и САРПП проверить надо, конечно.
– Да, при этом никто не получит нагоняй, никто не виноват! – подтвердил зам. полётной. – Решено, плёнку засвеченную положу! Засветки чаще бывают. Пятая зона… она всегда была со странностями.
Заключение по результатам расследования инцидента (кратковременный отказ радиопередатчика) на самолёте Л-29 бортовой № 059 при выполнении пилотирования в зоне №5 на аэродроме Двоевка 08.05.1991 г., КВС курсант Андрейченко М.Н.
08.05.90г. выполнялся плановый тренировочный полёт в зону на пилотаж с аэродрома пгт. Вязьма-Брянская, самолёта Л-29 Отделения ******* СССР
************ и выполнение тренировочных полётов по схеме аэродрома Двоевка была передана своевременно, разрешение на использование воздушного пространства получено.
Самолёт Л-29 № 059 Отделения ******* СССР и его оборудование были подготовлены инженером Малининым И.Л. в объёме требований регламента технической эксплуатации самолёта Л-29.
Все лица, принимающие участие в лётной деятельности, прошли медицинский предполётный контроль, штурманскую подготовку, получили необходимую метеоинформацию и диспетчерское разрешение на вылет.
Приняв самолёт от инженера, КВС Андрейченко М.Н. произвёл проверку работоспособности двигателя и систем самолёта. Замечаний по работе авиатехники не возникло.
Взлетел самолёт штатно, затем выполнил маневр по уходу в зону, соблюдая согласно рекомендациям п. 7.10.6 НПП ГА-85 дистанцию более 500м с остальными бортами. Фактическая погода соответствовала правилам, определяемым п.7.10.7 НПП ГА-85.
Развитие нештатной ситуации началось с отказа передающей части радиостанции на самолёте Л-29 № 059 в районе села Ново-Никольского при попытке связаться с руководителем полётов. КВС Андрейченко М.Н. попытался установить связь на частотах «Двоевка – подход» и аварийной 121,5 мГц., но безуспешно.
Самолёт Л-29 не оборудован средствами объективного контроля, в частности бортовым магнитофоном, поэтому не представляется возможным проконтролировать попытки установления радиосвязи на указанных частотах. Вторичного выхода на связь на частоте «Двоевка – подход» не зафиксировано. КВС Андрейченко М.Н. через 29 минут неожиданно услышал команды РП, данные самолёту Л-29 № 059. РП принял решение вернуть самолёт из зоны. Далее радиосвязь работала без сбоев.
Продолжая выполнять заход, усилив осмотрительность, КВС Андрейченко М.Н. для гарантии докладывал о своих действиях в местах, предусмотренных схемой. Произвёл посадку на основную ВПП с МК=186°, освободил полосу и перешёл на частоту «Двоевка – руление». После посадки, пробега, освобождения полосы, возможно от возникших сотрясений или вибраций самолёта, связь то пропадала, то восстанавливалась. Далее КВС действовал согласно указаниям диспетчера. С учётом того, что рекомендация РЛЭ Л-29 о проходе на высоте 200м над ВПП для обозначения себя покачиваниями крыльями рассчитана на выполнение тренировочных полётов в условиях, когда РП находится на вышке КДП и визуально наблюдает за полётами, решение КВС Андрейченко М.Н о посадке без прохода над полосой является правильным. Следует отметить правильность и своевременность действий диспетчера СДП Титова А.Н. по обеспечению свободы (готовности) ВПП для заходящего без связи самолёта Л-29. Дефект был выявлен и устранён после посадки и заруливания на стоянку, что отражено в Акте технического расследования отказа радиостанции.
Авиационный инцидент произошёл вследствие возникшего дефекта – подгара контактной пары кнопки включения станции, что и привело к кратковременному отказу радиостанции в режиме «передача». Данный случай изучить с лётным составом Отделений ******* СССР.
Техническому составу Отделений ******* СССР, учитывая повторяемость дефекта, особенно весной и осенью при повышенной влажности, усилить контроль за состоянием контактной пары кнопки включения радиостанций «Р07» в режим «передача».
В отделениях ******* СССР провести занятия по правилам действий при потере радиосвязи на различных этапах полёта. Повторно изучить действия в особых случаях полёта (НПП ГА-85 и РЛЭ воздушного судна).
Начальник лётной инспекции управления ******* СССР РФ Волков Н.В.
Часть 3. Танцы в небе и на земле
– Вставай, блин! Дискотека через час, а ты как сопля! Кстати, «Сопливый» басист где?
Кличка «Сопливый» приклеилась к курсанту Мужельскому после лечения насморка при помощи пиропатрона для катапульты. Влад, возьми, да и пожалуйся на гайморит в курилке в присутствии Андрейчика, Аверьяна и самолётного техника Терентьева.
– Придётся ехать в город в центральную больницу, где будут долбить нос и высасывать сопли, – горестным голосом сокрушался Влад, – а потом, наверняка, спишут, блин.
– Да ты что! Как мы без басиста-то? – возмутился Андрейчик.
– Есть способ! – встрял техник Терентьев – проверенный!
– Отвёртку крестовую в нос засунуть и долбануть кувалдой! – уверенно заявил Аверьян – Потом насосом откачать сопли! Мы так на Аргамач12 одному малому делали, но предварительно надо выпить литр денатурата для анестезии.
– Вы там совсем оху…ли в вашем Ельце! Не так, конечно, ничего мы долбить не будем! Есть метод гораздо гуманнее! – успокоил Влада техник.
– Да я шучу! Вы деревенские шуток-то хер понимаете.
– А тебе бы всё поржать, Аверьян, а тут дело-то серьёзное! – Терентьев прищурился. – Завтра полётов нет, вот и приходите с утра на стенд с катапультой, всё сделаем в лучшем виде! И Массандры13 захватите для анестезии, ну и для нас с Михалычем.
Михалыч – техник, который отвечал за тренажёр катапульты, на утро уже был, как говорят в народе, «тёпленький», с радостью принял пол литра массандры от курсантов, дыхнув перегаром, и спрятал к себе в каморку. Тренажёр катапульты предназначен для имитации на земле катапультирования пилота в ситуациях аварийного покидания самолёта. Садишься в кресло, пристёгиваешься, тянешь красные рычаги катапульты и ба-бах, выстрел, снизу кресла специальным пиропатроном со сниженным количеством пороха для имитации катапультирования. Сознание на доли секунды меркло, и пилот оказывался в средней части катапульты, где стоял демпфер для гашения силы пороховых газов. Обычно кресло с курсантом поднималось на 4-5 метров на середину направляющей стрелы катапульты и потом плавно съезжало вниз. Полная имитация катапультирования с перегрузкой 9-11 же14 даёт возможность пилоту почувствовать этот процесс, и в случае необходимости покидания самолёта аварийно, лётчик уже знает, что его ждёт.
– Терентьев не придёт, вчера на день рождения у начальника ТЭЧи он лишнего хватанул, но я в курсе, что нужно. Так что давайте своего сопливого, не впервой, поди – выпалил Михалыч, расчехляя кресло.
– Может не надо, пацаны, – захныкал Влад, – может само пройдёт?
– Не пройдёт, – толкнул к катапульте Влада Андрейчик, – ещё спасибо скажешь!
– Не ссы, курсантик, мы на ней аборты даже бабам делали в Северодвинске, а тут сопли! Вылетят и всё! – то ли пошутил, то ли вправду пробурчал Михалыч. – Давай пристёгивай его, а ты, Андрейчик, примотай ему башку изолентой к изголовью, чтобы создать противокавитационный эффект. – И протянул чёрную тряпичную широкую изоленту, которой обычно во дворе клюшки обматывали.
– Какой эффект? – задрожал голос у Влада.
– Какой надо, ты что ж думаешь, Михалыч только массандру умеет пить, а? – грозно спросил начальник катапульты.
– Михалыч у нас служил на северном флоте на авианосце – заявил Аверьян, – а морской лётчик – это высшая каста, с двумя образованиями, морским и авиационным. Попробуй приземлить двадцать девятый мигарь на доску размером с рулёжную дорожку, да ещё при болтанке на море. Ахренеешь!
Аргумент был сомнительный, но Влада уже пристегнули намертво к креслу.
Михалыч приосанился.
– Так вот, для тупых объясняю: чтобы твои сопли из лобных пазух выскочили все, нужно не просто создать резкую перегрузку… А сделать так, чтобы ещё твоя башка раньше времени не опустилась, понял? Поэтому надо её изолентой примотать к подголовнику.
– На, мотай! – и протянул Максу изоленту.
– Ничего, басист, ничего! – сняв пилотку с кудрявой головы, и наматывая ото лба к подголовнику кресла, приговаривал Максим, – зато летать будешь и играть в ДК. А то спишут, как запупырят тебя на Камчатку, там и офигеешь с голодухи. Кстати, вчера Маринка тебя спрашивала с санчасти, глядишь, и даст тебе, раз ты больше не сопливый.
– Хорош! – скомандовал Михалыч, потрогав голову Влада, бросил на колени Влада портянку. – Это для соплей, которые вылетят.
– Сейчас патрон вставлю, – и полез, кряхтя в заднюю часть катапульты. – Готово!
– Отойти всем на три метра! – скомандовал морской лётчик в отставке. – Давай!
Влад, зажмурив глаза, потянул красные ручки катапультирования на себя. Бубух!!
– Ты что натворил-то, Михалыч?!
– Да, если нет бубей, хоть ху..м бей! В смысле, ты чем зарядил катапульту, что он улетел на самый верх, а? – спросил вежливо Аверьян.
– Епта, перепутал пиропатрон, кажись, ну якорь мне в жопу, а! Ну ничего, сейчас мы его достанем! – засуетился Михалыч и задёргал трос, который должен опускать кресло назад.
Вместо учебного пиропатрона для тренировки он установил пиропатрон с зарядом для самолёта и реального катапультирования. Мужельский улетел на самый конец стрелы и застрял там на ограничителе. Перегрузка в 21 же, это Вам не шутки!
– Влад, ты там живой? – сложив руки рупором, заорал Аверьян.
– Да ничего ему не будет, ща оклемается, – бурундел Михалыч, пытаясь стащить кресло с курсантом вниз, – обосраться правда мог.
– Ну теперь точно басиста потеряем, после катапультирования вообще месяц летать нельзя, млять! – сокрушался Максим.
– Да мы никому не скажем, да и всё! – решил Михалыч и наконец-то освободил трос, кресло плавно съехало вниз.
– Ничего себе! Сопли-то, правда, выскочили! – зелёная слизь прилипла к синим, лётным штанам басиста, портянка для соплей куда-то исчезла.
– Влад! Влад! – хлестал по щекам свежевылеченного курсанта Олег.
– Блин, что это было… – начал приходить в себя басист. Изолента оборвалась и плотно вклеилась в волосы, как у индейца Гойко Митича в кино, повязка для крепления перьев.
– На-ка, хлебни! – подсуетился уже Михалыч, накатив доверху стакан спирта. – Пей, только залпом!
– Всё нормально! Гайморит твой прошёл! Хлебни массандры! В качестве закрепления успеха! – Михалыч поднёс стакан и фактически влил в горло Владу. – На-ка, горбушку, зажуй!
Красные от перегрузки глаза и так были на выкате, а после спирта казалось, они выскочат из орбит.
– Отстёгивайте его и валите в казарму, звук был ого-го какой, сейчас какой-нибудь Илья Куприяныч точно припрётся проверить, вечно ему всё надо. – начал провожать курсантов Михалыч, – жена из дома выгоняет, вот он и бродит по части.
– Не ссы, Влад, всё нормально, сопли выскочили, это отлично, а штаны сейчас постираешь и готово! – приговаривал Макс, таща на полусогнутых ногах басиста.
– Товарищи курсанты! – как чёрт из коробочки выскочил из-за дерева Шустов в лётной куртке, но в фуражке, сделал рот «куриной жопкой», как обычно, когда ему что-то не нравилось. – Что у вас случилось?
Узнав Андрейчика, протянул руку для пожатия, но только Максиму.
– Докладывай, Андрейченко.
– Да ничего особенного, товарищ подполковник. Водили курсанта Мужельского к колдунье порчу снять, он не мог высморкаться уже неделю. Сопли начали подбираться к мозжечку, движения стали некоординированные, на репетициях не попадал в такт на бас-гитаре. Теперь всё нормально! – сходу придумал и затрещал Макс.
– Ооо, ааа, а почему в санчасть не обратились?
– Да мы там были. Вера Ивановна сказала, чтобы мы шли к чёрту с такими проблемами. Ну мы и пошли к бабке Гречке на хутор, она всё лечит. Говорят и Вам порчу сняла, и бородавки Калганову заговаривала.
– Ну, это… это она может, м да…
– Ну, вот теперь всё нормально. – Аверьян показал глазами на мокрые штаны курсанта.
– Он что, описался?
– Так точно, товарищ подполковник, она его зарядила энергией Ци, ну и побочка прошла! – вылупив глаза, понёс ахинею дальше Андрейчик.
– Ээээ… а что это у него на голове? – спросил немного удивлённо подполковник, показывая пальцем на изоленту на голове курсанта.
– А, это защитный кожух, чтобы не были задеты центры, отвечающие за память о запасных аэродромах и курсах возврата.
– Не задеты?
– Никак нет! – в один голос рявкнули курсанты. – Разрешите идти, ему переодеться надо. – Поражённый диалогом и уже пришедший в себя Влад, стоял, как вкопанный между ними, и хорошо, что молчал.
– Конечно, идите! – сказал Шустов и зашагал в сторону ТЭЧи. – Раз вопрос решён.
– А откуда ты про бабку знаешь? – спросил Олег, отойдя на приличное расстояние от точки рандеву с комэской.
– Он нам пьяный сам рассказывал. Затащил раз ночью к себе в кабинет и часа три всякую херотень нёс. А в конце говорит, золотой ты человек, Максим, умеешь слушать людей. С тех пор как друзья.
– Знаешь что, Андрейчик, ты прямо им манипулировал, как гипнотизёр, удивляюсь каждый раз! – заявил Аверьян. – Если б сам не видел, никогда бы не поверил.
– Я сам поражаюсь, как он ведётся на всю эту херню! Вроде взрослый человек, но как ребёнок.
– Да нам с тобой ещё технари зимой про него говорили, что он с большой глупиной! Говорят, если вы накосячили, курсанты, несите всякую херню ему, только не молчите, он доверчивый.
– Ну, так я и использую. – сказал Макс, шагая к казарме. – С точки зрения морали, может это и аморально, но с другой стороны, он со мной теперь и за руку здоровается, и нарядов ноль.
– Подождите, у вас что, комэск долбанутый? – вытаращив глаза, влез в разговор, очнувшийся басист.
– Ну да, а что тут такого! Так ещё зимой, когда мы первый раз в ТЭЧи массандру пили, мне Мишка-технарь рассказывал, что его к нам перевели с глаз долой. Он служил где-то за Уралом на Мигарях 23, пилотировал на малых скоростях, завалился в штопор, из штопора не вытащил. Все знают, что 23-й как топор в штопоре, ну машину угробил, а сам катапультировался при приземлении на тайгу, треснулся башкой об дерево и провисел на сосне, пока нашли, пока то да сё, уже тогда маленько крыша поехала. А второй случай его добил: после перевода на штурмовики, сушки -25-е, у него то ли свояк, то ли кум в генштабе, ну думают, засунем-ка его на дозвуковые борта, там и дослужит потихоньку. И всё нормально было, пока раз при стрельбах боевыми на полигоне не сработал один из НАРсов15. С одного все ракеты кучно ушли, а с правого ни одной. Ну он, как положено, доложил РП, РП ему: «отстрели НАРсы, а то могут сработать, весь аэродром ещё расхерачишь и возвращайся на точку». Он левый скинул, а правый как висел, так и висит. А уже был на курсе к точке, ну и решил перегрузкой скинуть неисправный НАРс, он задрал нос на кобрирование, а в это время НАРс возьми и долбани, и блок в это время сошёл с консоли. Ракеты ушли этакой радугой, с огромным разбросом по тангажу.
Казалось бы, кругом тайга, ни души, но надо ж, блин, двум попасть было точно в подсобное хозяйство части. Расхерачил наш комэск всё хозяйство: и собаку, и свинарник, и коров, и даже лошадь, которую сам кормил. Ему когда сказали, куда он попал, он глаза закатил, совсем загрустил и хотел написать рапорт на списание, но свояк подсуетился и его выпиз..или к нам, тут все ракеты учебные. Он с курсантами-то и никогда не работал, мы – то ли вторые, то ли вообще, первые.
– Вы что, охренели???? – заорал и совсем очнулся Влад, – как вы с ним летаете?
– Да он пилот от бога! Так-то он добрый, иногда! Отпускает в увольнительные, сильно не дрочит. Ну чудной маленько, а кто не чудной? Сходи вон начштаба послушай, такой бред несёт, а целый полковник. На той неделе я дежурил ночью в штабе, ну как всегда, закрыл дверь на швабру, курточку к батарейке, да и спать. Просыпаюсь, Максимов надо мной завис, морда вся красная. Ну я вскочил, «дежурный Андрейченко, без происшествий!» Он только скрипнул зубами и наверх убежал. Смотрю, а швабра сломана! Этот конь короче сломал швабру, прикинь! Во как ломился в штаб!
– Ну вообще-то он – начальник штаба. Это его штаб-то.
– Да я не против, но чё по ночам шастать-то?
– Эт да, сколько нарядов влупил?
– Четыре, сука.
– Согласен, ни за что. А сейчас пронесло! А ты переживал, Влад.
– Ничего, басист, ничего, дело сделано, нарядов вне очереди не получено, гайморит вылечен. Вот ты уже и разговариваешь нормально! Завтра на репетицию пойдём.
– А Шустов от нас так и норовит сбежать сам, сил говорит с нами нет, так что кто тут ещё ёб..нутый, надо разобраться….
Как ни странно, но при следующем медосмотре, курсант Мужельский был допущен к полётам без ограничений.
***
– Андрейчик, подъём! Ударная установка ждёт барабанщика! А где Король?
Юра Королёв, по логичной кличке Король, был классным пианистом, выступая до армии в сольных концертах в Воронеже и Москве. Афишами с его сольными концертами был обклеен весь город. Лауреат многих конкурсов, надежда родителей, а ушёл в лётчики. В ДК он играл на синтезаторе, имея фундаментальное образование и абсолютный слух, сходу подбирал любую мелодию.
– Вон твой Король, на турнике висит во дворе с Климом. – Серега Челнок сидел у открытого окна и грыз семечки. – Кароооль, Кароооль, иди сюда!
– А что случилось? – послышалось с улицы.
– Дискотека сегодня, забыл?
– А, блин, точно, бегу.
Глаза еле открылись. – Боже мой, как же я люблю спать! – Макс сидел на кровати, вспоминая, где он. После лётной смены просто вырубился, едва коснувшись кровати.
– Опять уснул в лётке, хорошо хоть ботинки снял! – Женя Соловьёв стоял рядом с железной кружкой в руке.
– Погнали, нам ещё порепетировать надо новую программу, забыл?! Народ требует танцев и развлечений в субботу! – курсант Соловьёв и по совместительству солист и соло-гитарист ансамбля при военном ДК, хлебнул из кружки.
– Опять яйца сырые пьёшь, Соловей? – спросил Саня Давлюд. – Где ты их берёшь, а?
– Это для стабилизации голоса, мне в столовой Ленка даёт. Мне ж не шлют, как тебе, кубическими метрами сало.
– Ленка тебе яйца даёт, а ты Ленке даёшь свои? – ввернул пошлятину Аверьян. – Ага-га – и заржал первым.
Соловей, вторая кличка «Сало», покраснел, но ответил: – У нас только дружба… – попытался он оправдаться, но тут возбудился представитель с центральной части Украины, Саша Давлюд.
– Скажи ты ему, Соловей, я без сала не могу, как и ты, у меня метаболизм так настроен с детства, а Андрейчик отнял у меня все посылки. Я ж без него могу и умереть. – Давлюд сделал жалостливое лицо, пытаясь хоть как-то разрешить проблему, пожаловавшись Соловью, и спасти сало от дележа на всю эскадрилью. Посылки ему приходили регулярно, каждую неделю, и были они доверху забиты отборным салом без малейших прослоек мяса. Этакие белые бруски из свиньи со шкуркой. И об этом никто бы так и не узнал, ведь после получения добычи, содержимое посылок перекочевывало в каптерку к другому брату-украинцу, и там по ночам пожиралось. Если бы не случай…
Однажды, получая на почте свои посылки, Максиму и Аверьяну было предложено передать две посылки курсанту Давлюду А.В., на что они согласились. Курсант-украинец был почти две недели в медсанчасти с какой-то сложной простудой, которой болели особо хитрые курсанты, когда хотели просто отдохнуть от полётов, поэтому получить посылки не мог, а они занимали место в небольшом отделении почты. Курсантам выдали два неподъемных ящика с крепким чесночным запахом. Пыхтя и матерясь, они тащили и свои посылки, и ящики заболевшего хитрожопого курсанта.
– Млять, вот что ему туда напихали??! Нормальным людям вон сигарет, носки, иногда колбасы и сгущёнки пришлют. Правда Диме Захарову присылали коноплю и какую-то ещё хрень, ну на то он и таджик! – бурчал Аверьян, таща на плече посылку. – А тут, как кирпичи!
– Да, сало и горилка небось, правда я ни разу не видел, чтобы он ел или кого-то угощал из наших. Кстати, Дима Захаров раз тряхнул его комбез, а там изо всех карманов хлеб посыпался, т.е. он постоянно брал куски со столовой, а когда спросили зачем, говорит, мол, недоедаю. Теперь понятно для чего. А посылки ему приходили регулярно, не зря на почте сказали, что только ему каждую неделю шлют, замучились таскать! – пыхтел Максим, изрядно вспотев под грузом.
– Ладно, уже вот казарма, сейчас разберёмся, куда уходит сало! – Олег бодрее зашагал к казарме, воодушевлённый, что в посылке может быть горилка.
В это же время и в одной точке, на пороге казармы, сошлись три разнонаправленных фактора. Два курсанта с посылками, следующими на третий этаж в казарму; подполковник Шустов, выбегающий с отдела подготовки полётов, на втором этаже; и собака Жужа, бездомная сука, поселившаяся у входа в здание и подкармливаемая курсантами, на первом этаже. Встреча трёх элементов произошла у входа. Подойдя к двери и зная, что дверь удерживается только мощной пружиной, курсанты попытались открыть дверь ногами, дабы не снимать посылок с плеч и проскользнуть в казарму.
– Давай, Андрейчик, ты оттягивай дверь ногой, я потом придержу, и мы проскочим! – выдвинул гениальный план Аверьян.
– Сейчас, ага! Не поддевается сука!
– Да ты вставь носок сапога в ручку и чуть оттащи, у тебя растяжка хорошая, ты ж каратист, епт, с Юркой Мао кто дрался в кимоно?! Я ногу подставлю и всё!
– Легко! – Макс дотянулся одной ногой до ручки двери, при этом держа два ящика руками около головы, ну чисто Ван Дамм из фильма. Сапог плотно вошёл между ручкой и дверью.
– Тащу!
– Давай!
В это время, перескакивая через ступеньки, спешил домой комэск Шустов, Илья Куприянович, с отличным настроением. Начальник центра наконец-то пообещал перевести на старшего штурмана Центра. На первом этаже перед выходом было как всегда темно, но увидев, что дверь открывается, он ускорился и попытался проскочить в периметр дневного света. Последним шагом перед выходом нога наступила на что-то шевелящееся, и подполковник, от неожиданности потеряв равновесие, с изрядным ускорением вперёд головой влетел в дверь. Заскулила Жужа, это на неё наступил Куприяныч перед дверью, заорал Макс, сапог остался в ручке двери, а он с ящиками покатился по плацу.
– Е…ать – только и сказал Аверьян, поймав дверь ногой, чтобы она не закрылась и не оттяпала ногу комэске, и сбросил свои посылки на порог.
Из сумрака, отряхиваясь, вышла Жужа, и направилась к лежащему на плацу Андрейчику, проходя мимо, обиженно тявкнула на подполковника Шустова, который уже сидел на асфальте, вытаращив глаза. Умная тварь, почти не раздумывая, косясь одним глазом на лежащего Макса, подхватила выпавший из ящика какой-то белый квадрат и стремглав скрылась в кустах.
– Чуть ногу не сломал, су……!!! – приподнявшись на локте, Максим без фуражки еле узнал командира эскадрильи на асфальте и не закончил фразу матом, как хотелось. – Товарищ подполковник!
Несмотря на боль в локте и ноге, Максим вскочил и отрапортовал: – Курсант Андрейченко, курсант Аверьянов, получали посылки на почте! Следуем в расположение части! – голую ногу Макс спрятал за сапог, балансируя на одной ноге.
Шустов, вставая и отряхиваясь, поднял фуражку, отряхнул и пристально посмотрел за спину Максиму. Максим тоже повернулся назад. Посылка из Белой Церкви была разбита в хлам, три кирпича высыпались на асфальт, часть осталась внутри неправильного прямоугольника.
– А сапог твой где, курсант?
Максим перевёл взгляд на Аверьяна, Олег отпустил дверь, и все увидели сапог, торчащий в ручке двери, да ещё, из голенища, как флаг, торчала синяя портянка. Возникла пауза. Курсанты явно не хотели помогать комэске выбираться из этой ситуации и поэтому помалкивали с весёлыми искорками в глазах.
– Странные они все, эта третья эскадрилья, ну просто, как на подбор – демоны какие-то! И ситуации у них всегда какие-то нелогичные и непонятные, раньше такого набора никогда не было. Всё, это первый и последний год, когда я командир эскадрильи, сил моих больше нет… – подумал Шустов. – И так, что мы имеем… – подполковник пребывал в крайне затруднительном положении. – Необходимо срочно разобраться и наказать виновных, дать кому-то наряд, собаке что ли, причём тут собака, господи, – но мысли после удара о дверь путались, и полностью отказывала логика. – Сапог в двери, собака под ногой и кирпичи, которые прислали в посылке.
Перечислив вслух все факты, картина не только не прояснилась, но и окончательно запуталась.
Вспомнив о том, что спешил домой, чтобы обрадовать жену с обещанным повышением в должности, а значит и повышением жалования, майор Шустов принял решение.
– Значит так! Сапог одеть на ногу! Кирпичи убрать в кусты! Завтра будет разбор полётов!
– Есть! – бодро ответили курсанты, поняв, что, по крайней мере, на сегодня их пронесло мимо наказания и нарядов.
– Ну хохол, ну сволочь – вертя в руке жирный кусок сала, выдал Олег, хочешь сказать, что он всё втихаря жрал, что ему присылали раньше?
– Я вообще в жизни ни разу не видел такого сала! Ты глянь, мясо-то отсутствует, я б такое и есть-то не стал! – Макс собирал в разбитый ящик бруски. – Но раз Санёк их все сожрал, наверно, вкусные.
Из казармы, хлопнув дверью, вышли ещё два курсанта, Дрон и Клим.
– Вот, я тебе говорил Клим, это сало, а ты кирпичи, кирпичи! Это, пацаны, самое настоящее украинское сало, мне такое в Воронеж дядька привозил с Харькова. Ща я вам покажу, как есть правильно такое сальце, пальчики оближете. Потащили в кубрик! – распорядился Андрюха, по кличке Дрон.
– Но это же чужая посылка! – заявил справедливый Клим.
– Нет, это теперь общая добыча. Андрейчику Шустов чуть ногу не сломал из-за неё. – выдал Аверьян, и участь сала была решена. – Мы же свои посылки делим на всех, нам не жалко, а Давлюд – жадный хохол, все куда-то ныкал и по ночам жрал.
– А зачем Шустов хотел сломать ногу Максу?
– Жуткая история, потом расскажем! Кстати, Жужа утащила свой кусок, так что делёжка уже началась, так хохлу и скажем, собака виновата. – подвел итог Аверьян.
Подполковник Шустов после разборки с курсантами бодрым шагом и чувством выполненного долга зашагал к своему дому в военный городок. Вот что значит опытный лётчик, с ходу разобрался, не смотря на удар по голове. Завернув за угол штаба, он направился к жилым, трёхэтажным домам офицеров в полукилометре от казармы. Шагая, бурчал себе под нос, «ну ладно собака, сапог в двери, но кирпичи-то зачем пересылать, вон их за углом на стройке, сколько хочешь бери…» и остановился поражённый догадкой.
Месяц назад старшина Чугункин, ответственный за поддержание порядка и воинской дисциплины в казарме, проверяя порядок в тумбочках, неожиданно обнаружил красный кирпич у курсанта Тяпина. Кирпич был завернут в белую тряпку и явно для чего-то предназначался. Обескураженный такой находкой, и, так и не придумав для какой цели находка может быть использована, кроме того, что данным кирпичом можно хорошо треснуть по голове, старшина решил доложить командиру эскадрильи. Повертев в руках кирпич и не придумав какого-либо разумного объяснения, Илья Куприянович решил после занятий построить эскадрилью, да и выяснить, зачем понадобился ей кирпич в казарме. Может Тяпин и не виноват, и ему кто-то подложил кирпич. Но зачем? Какова цель использования кирпича в авиации?
– Равняйсь! Смирно! Третья эскадрилья по Вашему приказанию построена! – старшина эскадрильи Игорь Князев отрапортовал комэске перед строем.
– Вольно! Хочу поговорить с вами по душам, товарищи курсанты…
Прошёлся вдоль строя, зорко вглядываясь в лица парней.
– Товарищи курсанты! При проверке порядка в тумбочках был обнаружен кирпич. Этот предмет находился в тумбочке у курсанта Тяпина. Александр, расскажите нам, зачем Вам кирпич, какова его цель нахождения в казарме? Может это не Ваше? Просто, по-дружески, расскажите нам всем….
Комэск явно хотел выглядеть отцом для своих неразумных детей, чтобы дети быстро каялись, рассказывали все проблемы, и все вопросы решались полюбовно. Подполковник пошёл в конец строя к невысокому Тяпину и, приобняв, вывел на середину строя.
Щуплый, кудрявый, как дедушка Ленин в детстве, курсант Тяпин молчал как партизаны на допросе. Был он родом с Петрозаводска с Карелии, женился до армии, каждый вечер писал километровые письма на родину.
– Ну, что ты молчишь, Александр? Это твой кирпич?
– Да – брякнул Тяпин.
– Ага, – обрадовался комэска, – а зачем он тебе, ты нам скажешь?
– Нет – огорошил весь строй провинившийся курсант и опустил кудрявую голову.
В противоположном конце строя, офигевшие от такой наглости, начали шептаться курсанты: – Слышь, Мао, ты рядом с ним спишь, на хера ему кирпич, этому буряту?
– Он не бурят, он карелец или карел, короче с Карелии, блин, так-то он русский, но чтит древние способы лечения, как у шаманов. Короче, он кирпич на электроплитке греет и под спину на ночь кладёт, у него ревматизм, кости он греет.
– В рот – пароход! – прорычал Юра Король – Карельцы – они вообще странные!
– Млять, у меня дед так грел спину, только ему было под 90 лет! А этому и двадцати нет!
– Может он простыл где-то на болотах своих корейских, собирая клюкву, дикари же!
– Может и простыл, только он не признается, боится, что спишут по нелётке16. – Лёха Ложенко выдал заключение, которое полностью внесло ясность в ситуацию с кирпичом.
Только подполковник Шустов правды так и не узнал.
Илья Куприянович, спеша домой, не переставал думать о Тяпине и логике его поступка.
– Так, стоп! – сказал сам себе подполковник. – Тот кирпич у Тяпина был красного цвета, а эти белые, силикатные, кажется, их называют. – Следствие зашло в тупик. – А ладно, оставлю эту головоломку до завтра. Завтра разберёмся с кирпичами и собаками. Кстати, зачем собаке кирпич? Зачем надо было прикармливать эту бездомную собаку? Надо нагрузить их строевой подготовкой, а то в следующий раз они и лошадь притащат. А ну их к ядрёной матери! Что там мне жена на ужин, интересно, приготовила?! – И ускорил шаг.
***
В очередной наряд на кухню Максим попал со старым другом Колей Сомкиным, из Брянска. На первом году службы их кровати стояли рядом в кубрике, можно сказать, что спали вместе. Вместе вставали, вместе ложились, всем кубриком боролись с «газами» одного из курсантов, у кого частенько пучило живот. После изучения и отработки упражнения «Гарь в кабине» по книге «Действия лётчика в чрезвычайных ситуациях», курсант Сергей Дурнов перевёл обычный пердёж в название упражнения. И перед каждым испусканием газов раздавалось предупреждение: «Внимание, упражнение «Гарь в кабине»!» На что получал ударом подушкой и отборный мат.
Коля отлично играл на гитаре, делился сигаретами, вместе пили пиво, когда получалось притащить с увольнения, в общем, почти обычный русский парень, правда рыжий. Ещё одна удивительная особенность имелась у этого курсанта – от сильных переживаний разговаривать во сне. И не только разговаривать, но и производить определённые осмысленные действия, правда, про которые он ничего не помнил после пробуждения.
Это было просто поразительно! Если днём были полёты, то ночью Николай фактически весь полёт проговаривал во сне, при этом руками и ногами выполняя все действия пилота, как в реальном полёте. С таким проявлением лунатизма все остальные семь курсантов, которые спали в одной комнате – кубрике, столкнулись впервые.
– Ручку на себя, на себя бл…, ножку дай, убери крен. – верещал Коля с закрытыми глазами. Двумя руками он тянул на себя невидимый РУС17, нога дёргалась, видимо, давила на педаль руля направления.
– Рыжий, заткнись, спать охота, ты чего? – со второго яруса кровати свесил голову Юра Мирошников, по кличке Мао.
– Охренеть! – рядом лежащий Максим ещё не успел уснуть и, приподнявшись на локте, светил фонариком на Колю. – У него глаза закрыты, он спит, млять! И одновременно летает! Я такого ещё никогда не видел!
– Лунатик, понятно – протянул Боря Калаев.
– И чё с ним делать?
– Он нам даст поспать, этот лунатик?