Читать онлайн Аз есмь пацан бесплатно

Глава 1

Новичок

Я и понятия не имел, в какое место попаду, но знал, что больше не увижу старых приятелей, не жалеющих денег на мои рисунки. Я думал, что окажусь в обыкновенной, скучной школе, где трудно будет найти покупателей, или где не будет дорогих «декораций». Я даже не представлял, что когда-нибудь буду думать, что лучше бы так и случилось.

Теперь меня отдали в обыкновенную школу, до которой пять минут пешим ходом. И вот я впервые вошёл в неё. Раздевалка находилась в подвале и пахла, как старая пепельница. Мы с мамой прошли коридор, с правой стороны которого было множество дверей – раздевалки разных классов. Охранник пропустил нас, и мы поднялись по небольшой узкой лестнице на первый этаж.

Остановились мы перед дверью с надписью «Директор», и мама постучала в неё. За дверью было маленькое помещение, где за столом с компьютером сидела секретарша. Дверь в офис директора была справа.

– Можете проходить, – не поднимая глаз от клавиатуры, оповестила нас секретарша.

– Можно, да? – машинально и очень тихо произнесла мама, но ответа дожидаться не стала.

Мы вошли в просторный кабинет, столы которого стояли долговязой буквой «г». Директор оказался директрисой. Она еле заметно улыбнулась и предложила нам сесть. Я посчитал тогда, что она подумает, будто я решил, что будет невежливо отказать, и потому сел. Мудрёно, да? Но на самом деле мне было до пня на то, что она там себе думает. Мне просто хотелось усадить себя куда-нибудь и отвлечься.

Мама что-то обсуждала с ней, пока я вспоминал всё, что слышал от друзей об этом месте. Конечно, я вспоминал не тех друзей, что были в частной школе, а тех, с кем общался здесь, ведь многие из них тут учились. Но вспомнить удалось только одно. Мой друг Диман как-то сказал:

– Если перейдёшь к нам, то сразу ни на кого не нарывайся – отхватишь по полной программе.

Да, так он и сказал. Слово в слово.

Они закончили разговор, и мама позвала меня. Пора идти домой. Мне было абсолютно наплевать, останемся мы там на ночёвку или пойдём домой. Я с полной апатией на лице поднялся и отправился с ней. Я даже не слышал, что там причитала мама. Мне ничего не хотелось.

На следующий день поднялся рано утром, позавтракал в постели и отправился в школу. Вошёл в раздевалку и снял зимнюю ношу. Там было много учеников, но я не знал, с кем из них мне предстояло делить класс. Знал только, что моя раздевалка та, на которой прибита табличка «5 в». Я даже не знал, где мне посмотреть расписание, но благо навстречу вразвалку шёл Диман и лучезарно улыбался.

– Первый день? Ну как?

– Пока не знаю, – ответил я, и мы двинулись к лестнице из подвала.

– У тебя есть что покурить?

– Нет. А что?

– Ну, это может оказаться важным.

– Да? Почему?

– Тут всё очень просто. – Диман старался говорить рассудительно и тоном соответствующим. Он был на год старше меня.

– Ну?

– Тех, у кого есть сигареты, всегда уважают. Ну, по крайней мере, пока они у него есть.

– Уважают?

– Ну да. А что тут такого? Ты же новенький. Прояви себя. Пускай у тебя хотя бы будут сигареты. Для начала.

Приближался перекрёсток, и мы остановились.

– И что потом?

– Просто будь собой. Постарайся со всеми подружиться. Так проще.

Зазвенел звонок.

– Ладно, – нервно оглянулся Диман. – Мне пора.

– Увидимся.

– Давай.

Он пошёл в противоположную сторону и завернул за угол. Только когда он исчез из виду, я понял, что, чёрт возьми, напрочь забыл узнать, где находится расписание. Я поднялся на второй этаж и прошёл по коридору. Никого по дороге не встретил – шёл урок. Я огляделся, перед тем как спуститься обратно вниз, и тут заметил, что пролетел висящее на стене расписание. У нас первым уроком оказалось рисование в 41-м кабинете, но для меня эта информация была пустым звоном. Чтобы найти этот кабинет, мне было необходимо обойти всю школу.

Всей гениальности моего мозга хватило лишь на то, чтобы понять простую истину: кабинет 41 – это как минимум четвёртый этаж, а в школе их всего четыре.

Поднявшись, я прошёл по длинному коридору и остановился перед дверьми с табличкой «Кабинет изобразительного искусства». Постучал и открыл дверь. Внутри была тихая и спокойная обстановка, которая нарушилась из-за моего прихода. Пробежал шёпот и начались межпартовые переговоры. Мне нетрудно было догадаться, что дискуссию ведут обо мне. Многие бесстыдно тыкали в меня пальцем и в полный голос говорили: «новичок» или «придурок». Честно говоря, меня больше удивляло первое слово. Нет, не потому, что я действительно придурок, совсем нет. Просто я впервые встретил школу, где бы говорили не «новенький», а «новичок». Я увидел приятного вида паренька, который сидел за партой один, и не раздумывая подсел к нему. Он тут же протянул ладонь и сказал:

– Паша.

Его взгляд говорил о том, что он не из тех, кто судит человека по наличию денег или сигарет.

– Макс. – Я протянул ему свою руку, и он слегка пожал её.

– На перемене познакомитесь, – прервала так и не начавшуюся беседу учительница.

На уроке она рассказывала о том, что, прежде чем рисовать акварелью, нужно тщательно растереть лист наждачной бумагой.

– Нанося карандашный контур, старайтесь не повреждать поверхность слишком сильными нажатиями или ластиком, который протирает бумагу, иначе будет утеряна гармония, созданная при помощи «шкурки», – вещала она.

– У тебя есть альбом? – дружелюбно спросил Паша.

– Да.

– Карандаш? Ластик? Шкурка?

– Шкурки нет, – ответил я.

– У меня тоже, но ничего. Можно и так. А краски?

– Да, есть. – Я полез в портфель за красками и удивился. – То есть нет. Я забыл.

– Ну, это у меня есть, – обрадовался он и ткнул пальцем в старую замызганную упаковку акварели на столе.

До конца урока мы рисовали уходящую вдаль улицу, образец которой был на доске. Потом прозвенел звонок. Ученики повалили из класса, а Паша обещал проводить меня в кабинет русского языка.

Когда мы вошли туда и сели, до конца перемены была ещё уйма времени. Большая часть класса столпилась возле меня и не знала, что сказать. Я и сам не знал, познакомиться они хотят или просто понаблюдать.

Тут ко мне подошло странное существо. Конечно, это был человек, то есть человечек. Маленького роста, очень-очень худого телосложения, со стрижкой каре и зелёными глазами… Оно спросило меня:

– Ты новенький? Я тоже новенькое…

Я знал, что мне послышалось, но всё равно думал, что у меня глюки.

– Это он или она? – спросил я Пашу после того, как нечто ушло.

– Это-то? Ирка Шимшурина. Хачик.

– В смысле?

– Кличка у неё такая: Хачик или Хачка.

– Почему?

– Не знаю, – с легким смешком сказал он.

– Она только-только пришла и уже кличка?

– Так бывает.

– Всегда?

– Нет, но бывает.

– Понятно.

Дальше я просто сидел и привыкал к обстановке. Там и тут слышались громкие матерные возгласы, посылы, хамство и шуточные драки. Мимо меня пролетел деревянный стул и на полном ходу врезался в спину высокому мальчику в очках. Трудно было разобрать, что так громко хрустнуло, стул или мальчик. Он согнулся пополам и присел, скрыв лицо в коленках.

– Ты в Никиту попал, муд*к! Ты что совсем, что ли? – закричал кто-то сзади.

– Ты! Ты ща за муд*ка ответишь! Пасть свою не открывай, не подумав!

Я подумал, что Никита плачет, и мне стало его жаль. Но я ошибался. Он вдруг вскочил с искажённым бешенством лицом и, ловко схватив стул, швырнул его обратно. Я резко обернулся. Одна ножка, видимо повреждённая при ударе о Никиту, оторвалась в полёте и шлёпнулась в пространство между рядами парт. Остальная часть стула очень быстро летела в мальчика с откровенно уголовным лицом, злобный вид которого портил лишь удивлённый и полный ужаса взгляд – стул летел прямо ему в голову, и ничто не могло этому воспрепятствовать. В последний момент сработал его инстинкт самосохранения, и он отпрыгнул в сторону. Сильно ударившись, сначала локтем, потом плечом, он в ярости глянул на то место, где стоял долю секунды назад, и его взгляд сфокусировался на стуле, который от невероятно мощного толчка и набранной скорости вдребезги разлетелся, оставив несколько вмятин в каменной стене.

Он поднялся и, глядя исподлобья, двинулся на Никиту. Шум и гам мгновенно превратился в звенящую тишину. Время как будто замедлилось, и все видели великолепно исполненный специальный киноэффект: вот он подходит, размахивается, обнажив стиснутые зубы и сдвинув брови, бьёт оторопевшего Никиту в глаз. Раздаётся щелчок, опять тишина, всхлип, крик, который тут же обрывается, и время вновь начинает течь совершенно нормально.

Никита, неуклюже растопырив руки и вздёрнув одну ногу куда-то вверх, безжизненно болтаясь, как выпотрошенное чучело, падает навзничь. Вокруг него рассыпаются мелкие осколки. Никита сворачивается на полу, на этот раз, без сомнения, зарыдав, и держится рукой за левый глаз. Рядом валяются очки, в которых не хватает одного окуляра. Между пальцами Никиты начинают появляться тонкие струйки крови. Некоторые из них впитываются в рукав кофты, другие же стекаются в один широкий ручей и капают на пол.

Обидчик плюёт в его сторону и, круто развернувшись, возвращается за свою парту в самом конце класса. Всё это происходит в гробовом молчании. Никто даже и не подумал подойти и помочь мальчику, тихо сотрясающемуся от рыданий и лежащему бесформенной кучей под классной доской.

Я тоже не подошёл. Я тоже молчал. Я был всего лишь каплей дерьма, добавленной в общее ведро, в общую парашу. Я не воспрепятствовал вони этого ведра. Я влился в него и тонул, медленно притягиваемый ко дну молчанием и бездействием.

Новичок.

Глава 2

Черепашка

У меня было подавленное состояние, мне хотелось пройтись и подышать свежим воздухом. Не с кем-то конкретным, без какой-то цели. Просто пройтись и подумать. Такие желания возникают у меня крайне редко, но я знаю: если хочется, то надо. Я поднялся на свой этаж, забросил портфель и отправился на прогулку. Пройдя пятнадцать метров от подъезда, я сообразил, что кое-что забыл. Развернувшись, вновь отправился в подъезд.

Для того, чтобы не запалиться, во все времена существовали нычки. Это места, обычно находящиеся рядом с домом, где можно было спрятать сигареты от вездесущих глаз родителей. Иногда нычки бывают общими. У нашего подъезда она была единственная. Но не надо удивляться: никто ни у кого ничего не тырил. Всё просто. Дело только в том, что нуждающихся в этой нычке в подъезде было всего двое: я и Диман.

Я повернул налево после входа и запустил руку за щит большой и старой батареи. Нащупав пальцами радиаторную решётку, я сунул руку чуть дальше и поймал свою пачку «Примы» с фильтром. Не смешно. В то время мама моя жила в Москве, а бабушка болела хронической жадностью, и кроме «Примы» и «Явы» у меня редко что бывало. Сунув своё добро в карман, я опять вышел из подъезда и направился в сторону близлежащего общежития, за которым находился детский городок.

Запах зимы уже стал привычным, а лицо привыкло к холоду. Изредка пролетали снегири, делая остановки на безлистных ветвях берёз. Я повернул направо и увидел краешек детских деревянных домиков. Прибавил шагу, и иней под ногами захрустел сильнее. Меня привлекал не сам детский городок, а его вид. Я не знал ничего прекраснее панорамы деревянных, построенных в славянском стиле горок и башенок, стоящих на фоне тихого двора с маленькими двухэтажными домиками.

Невольно вспомнил об аллее детства. Да, эти два неразлучных слова. Когда я был дошкольником, я гулял только с бабушкой. Никогда не бродил в одиночку. Мы всегда ходили с ней по аллее, которая шла вдоль трассы, по которой очень редко кто-нибудь ездил. Мы проходили мимо старой котельной, от которой остался только кирпичный каркас – всё остальное сгорело при пожаре; мимо древней, заросшей мхом и облупленной, булочной; мимо детского приюта и мимо длинных верениц однообразных жёлтых двухэтажных домов. Эта аллея была для меня чем-то очень важным, как будто неким духовным наставником или вдохновителем. Сейчас я иногда вижу её, но теперь для меня это всего лишь трасса.

Я несколько раз обошёл вокруг городка и направился к сараям. Две длинных вереницы стояли параллельно друг другу и дополняли коллаж. Остановился у пристройки, где пахло затхлым, гниющим деревом, и запустил руку в карман. Заметив, что из-за угла здания выходит парочка ребят, я поспешил вынуть пустую руку. Один из них был маленький, с квадратной головой и такой походкой, будто он весил тонну. Второй же – моего роста, в надутой болониевой куртке и каким-то странным лицом. Он шёл, неуклюже переваливаясь, и волочил за собой санки. У него были одутловатые щёки, маленькие глаза и пухлые выпученные губы.

Первого я узнал сразу, это был мой старый знакомый Слава, который жил в этом общежитии. Он целыми днями сидел без родителей. Родители все время были на работе. Видимо, так уставали, что из внерабочих увлечений у них была только порнография во всех видах, которую они коллекционировали. Когда они уходили, Славик оставался с этой порнографией один на один, и она постепенно становилась главным делом его жизни, поскольку делать ему больше было нечего.

Я достал пачку и стал вылавливать сигарету. Паренёк с санками, которого я не знал, ускорил шаг в моём направлении. Слава закричал ему в спину:

– Опять?! Сань, если ты туда пойдёшь, я с тобой больше не дружу! Слышишь? Слышишь или нет?.. – надрывался он.

Но Саню, похоже, эти слова не тронули. Либо он не считал коротышку другом, либо его дружба была настолько незначительна, что Саня готов был её променять на сигарету. Он подошёл ко мне.

– Куришь? – немедля спросил я.

– Да. Дай одну.

Я протянул ему сигарету, и он стал чиркать зажигалкой. Она только пускала искры. Наконец он справился с ней и с наслаждением затянулся. Около двух минут мы молчали, затем он спросил:

– Это ты новенький?

– Ты у нас в классе?

– Нет. Это ты у нас в классе.

– А давно ты куришь?

– Год. Может меньше.

Его явно интересовал какой-то вопрос, но он не осмеливался его задать.

– Что-то не так?

– Не так?

– Ну…

– Откуда ты? – вдруг выпалил он.

– Не понял.

– Из другого города?

– Нет… Почему я должен быть из другого города?

– Потому, что ты не такой, как все. Странный какой-то.

– В чём же?

– Не знаю. Я даже не знаю, почему я так решил, но ты странный.

– Понятно.

– Так ты местный?

– Да. Я тут живу.

– В каком доме?

– Там, ближе к школе, – я махнул рукой в сторону своего дома. Общага мешала его увидеть.

– Ясно. А ты…

Тут его очень сильно что-то ударило. Это был обледенелый ком снега, попавший ему в затылок. Сзади послышался смех. Славик хохотал во всё горло и никак не мог остановиться.

– Ну, ты идёшь?! – наконец сквозь смех крикнул он.

Но вместо ответа он получил сильнейшим зарядом льда в лицо.

– Дурак, что ли?

Из носа и из губы у него текла кровь, Славик стал сплёвывать её на снег.

– Придурок, Зотик! – закричал Саня.

Зотиком оказался, как я и думал, Слава. Но это его развеселило. Он опять по-идиотски рассмеялся.

– Иди, катайся! – крикнул злобно Саня.

– А ты когда придёшь? Я задолбался тебя ждать!

– Иди тогда домой! – Саня был в тот момент абсолютно равнодушен.

Зотик молча двинулся обратно к горке, вытирая кровь перчаткой.

– Тебя ведь Макс зовут? – вдруг спросил Саня.

– Да, а ты…

– Саня. Будем знакомы. – Он протянул мне руку.

– Отлично. – Я потряс её.

– Пойдёшь кататься?

– Нет, не хочу.

– Ну, тогда пока. Ты домой?

– Да, пожалуй.

– Ну, давай.

– Пока!

Я отправился в сторону своего дома. Мне хотелось есть и смотреть телик. Я отправил пачку обратно в батарею и стал подниматься по лестнице.

Когда я пришёл домой, было только два часа дня. Сел, поел и стал смотреть телик. Я так жил каждый день. Но к пяти часам вечера всё интересное заканчивалось, и делать становилось нечего. Хотя было уже темно, я решил опять пойти погулять.

На улице пахло свежим ночным воздухом. Именно такой зимний аромат мне нравился больше всех запахов улицы. Я пошёл обратно в городок. Но теперь он был каким-то другим, каким-то тёмным, страшноватым. Я издалека увидел два силуэта и на долю секунды подумал, что это они, но сразу понял, что это не так. Эти двое были выше, старше и крепче. Они что-то выкрикивали, у них в руках виднелись огоньки сигарет.

Подошёл ближе, облокотился на теплотрассу из больших синих наружных труб, которые пересекали весь этот район и проходили по краю городка. Два парня были крупнее меня ненамного, но явно были старше. Один из них заметил меня и спустился с горки. На какой-то миг я испугался, но страх развеялся, когда он остановился с другой стороны теплотрассы. Чёрная шапка закрывала почти весь лоб, из-под неё глядели большие тёмные глаза, а на губах была еле заметная улыбочка.

– Курить есть? – Он смотрел мне прямо в глаза немигающим взглядом.

– Есть, – тихо сказал я и отвёл глаза.

– Дай, – весело, но твёрдо потребовал он.

– Вот. – Я достал ему одну сигарету и протянул.

– Спасибо. – Он взглянул на сигарету. – Идём к нам. Чего ты там встал?

– Ладно.

Я перелез через трубы. На горке стоял второй парень, и его, в отличие от первого, я знал. Это был Секс. Нет, не то… Да я и сам не знаю! Просто его так зовут. Он выглядит сильно больным, плохо одет и много курит. Общается со взрослыми пьяницами и бухает с ними. И это всё при состоятельных родителях. Полная кличка – Секс-Бомж. Я и сам не знаю, почему, но придумывал не я.

– Покурим, Макс, – сказал Секс.

– Ага, подышишь, – усмехнулся его приятель.

– Ну, Макс…

– Да покурим, покурим. Как тебя звать-то? – спросил Макс.

– Макс.

– О, тёзка! Ты – моя тёзка!

– Ты тоже Макс? – Надо же было спросить. Для вежливости.

– Ага.

Тут меня заметил Секс и спрыгнул с горки ко мне. Я стоял у подножия лестницы, и он остановился на последней ступеньке.

– Дай сигарету.

– У меня мало осталось.

– Дай одну.

– Мало осталось.

– Ща вдарю!

– Серёг! А я за своего тёзку пойду!

– Не, Ма…

Макс одним прыжком преодолел лестницу, схватил Серёгу за шиворот и отшвырнул назад. Тот приземлился на горку, перелетев площадку, съехал вниз. Макс прыгнул обратно и на большой скорости поехал ногами вперёд. Серёга в последний момент увернулся. Макс устроил фонтан снега ботинками, пока тормозил. Потом поднялся и хотел было опять схватить Секса, но тот оказался проворнее и запрыгнул обратно на горку. Макс за ним. Серёга с отчаянным воплем опять сел на горку, но в последнее мгновение Максу удалось дёрнуть его за плечо. Тот поехал не той стороной и ударился спиной об лёд. На этом «казнь» завершилась.

Макс вернулся ко мне и продолжил беседу.

– Где ты учишься-то? – Было видно, что он заинтересован.

– Тут, через дорогу.

– Понятно, в сто тридцать седьмой.

– Да. А ты?

– Дальше по дороге. В двадцать шестой…

– Понятно. А ты знаешь Санька?

– Какого Санька?

– Он тут живёт, в этой общаге.

– А фамилия у него какая?

– Не знаю. Он со Славиком водится.

– С Зотиком?

– Да.

– Зотика знаю, а его нет. А что?

– Просто.

– Идём к нам на горку.

– Пошли.

Я перелез через трубы и направился следом. Мы стояли на горке до позднего вечера, смеялись, разговаривали. Но мне в этой компании было как-то непривычно. Макса сильно волновала проблема драк, хотя нет, слово «волновала» здесь не подходит. Вернее сказать – интересовала. Он постоянно задавал вопросы одного типа: «А ты Зотика выхлестнешь?» «А его (Серёгу) выхлестнешь?» и т. п.

Мы разошлись часов в десять, когда на улице было темно хоть глаз выколи. Но я не стал спрашивать адрес или телефон Макса, решил сначала приглядеться, что он за человек. Мы договорились, что встретимся завтра в час на этой горке.

Утром я проснулся неохотно (как и всегда), но встал и отправился в школу. Несмотря на то что я пробыл в этой школе всего один день, мне уже хотелось из неё уйти. Я боялся. Я действительно очень боялся. Что бы вы там себе ни думали, но я имел полное право бояться за свою жизнь. Если эти дети с такой лёгкостью могут швырнуть тяжёлый стул в спину, то что им мешает убить непонравившегося одноклассника. Тем более новенького… Нет, новичка.

Я и не заметил, как оказался в раздевалке. Сняв одежду, отправился наверх. Первым уроком был русский, и я уже знал, где это. Это 4-й кабинет на первом этаже, рядом с выходом из раздевалки. Остановившись перед дверью, я задумался. А что, если я войду, а они начнут смеяться, оскорблять меня? Что, если будут провоцировать меня на драку? И что будет, если их ожидания не оправдаются?

Я старался избавиться от этих мыслей, но они не желали уходить. Тут я увидел, что идёт девочка из нашего класса, и, не раздумывая, открыл дверь и вошёл. Все чувства и инстинкты были на пределе, я был готов нагнуться при свисте летящего стула. Но я ошибся. Ничего не произошло. Все мирно разговаривали.

Отправился на своё место к Паше, который ещё не пришёл. Я сел, достал учебник и стал смотреть по сторонам. Мне было хорошо видно весь класс. Я сидел на второй парте центрального ряда и мог видеть всех учеников. На первой парте левого ряда сидело оно. Новенькое грызло ручку и ковыряло дырку в кофте. Я никогда раньше не видел таких маленьких и тоненьких людей. Рядом сидел тот самый Никита в новых очках.

Наконец в класс вошёл Саня. Я впервые увидел его без шапки, и мне показалось, что это не он. Его надутые щёки и черепашья мордашка совсем не гармонировали с очень короткими светлыми волосами и выдающимся затылком. Форма его головы напоминала бобовое семя.

Оказалось, что он сидит на последней парте левого ряда. Того же, где и новенькое. Я до сих пор не свыкся с тем, что это была девочка.

Саня увидел меня, только когда сел. Он опять встал и подошёл. Мы пожали друг другу руки и завели беседу.

– Слушай, а это правда девчонка? – Я ткнул пальцем в него.

– Это Хачик.

Хачик ковыряло в носу тупой стороной ручки. Саня достал из кармана комок бумаги и запустил в него-неё. Оно-он-она с перепугу сунуло ручку так глубоко, что даже не смогло вскрикнуть – дыхание перехватило. Мне должно было быть жалко её?.. Может быть. Но я смеялся. Смеялся со всеми вместе, и не потому, что боялся быть белой вороной, а потому что было смешно. Да-да, мы – садисты-малолетки и идиоты, издевающиеся над слабыми. Я знаю. Но было смешно!

В класс вошёл Паша и тут же упал. Он приподнялся, держась за грудь, а сзади в дверях появился Эльдар. Мне Паша вчера сказал, что его так зовут.

– Понял?! – крикнул он.

– Иди ты! – Паша попытался лягнуть Эльдара ногой, но лишь чуть-чуть задел его.

– Офигел, что ли? – Эльдар пнул Пашу по ноге. – Стрела тебе.

Услышав эту фразу, класс взорвался криками и овациями. Шум и гам продолжались очень долго. Я решил, что лучше мне тоже знать, что это за праздник.

– Сань, что все орут-то?! – я еле-еле перекрикивал ор.

– Драка будет!

– Что?!

– Драка!

– Пашок и Эльдар?!

– Да!

– А почему? То есть откуда все узнали?

– Что?

– Откуда все решили?

– Я же говорил, что ты странный!

– И что?!

– Забить стрелу – значит… Ну, типа как на дуэль вызвать или вроде того!

«Всего лишь пятый класс, – подумал я, – и уже всякие дуэли».

– А почему все радуются-то?!

– Ха-ха-ха! Ты реально странный. Я даже не знаю, как тебе объяснить. Это вроде того, когда ты ждёшь клёвый киношник по телику. Типа как… зрелище!

Шум длился ещё долго. Он прекратился, только когда вошла учительница.

Урок ничем не отличался от остальных. Обыкновенная провинциальная школа. Так прошёл весь день. Когда уроки кончились, весь класс помчался в раздевалку. Никто не хотел опоздать на зрелище. Все оделись и стали подниматься. Два «дуэлянта» шли раздельно. Оба молчали. Весь день они не разговаривали. Саня, тот самый, что избил Никиту, шёл впереди всех, как центурион, ведущий армию в пекло.

От входа в школу мы повернули налево и пошли вдоль школьного палисадника, а за следующим поворотом (опять налево) остановились. Я огляделся. Мы стояли на безлюдном тротуаре, разделяющем школу и её забор. Дверей тут не было, только, как я потом узнал, окна кабинета труда, которые изнутри загораживали станки и фанера. Никто не мог нас видеть. Был почти весь класс, даже девчонки. Толпа образовала круг, в центре которого оказались Пашок и Эльдар. Они смотрели друг на друга с минуту, а потом…

Все шептания и разговоры прекратились – Паша нанёс первый удар. Эльдар увернулся и неуклюже махнул рукой. Паше даже не пришлось уворачиваться – удар всё равно был неточным. Это позволило ему перехватить инициативу, и Эльдар получил сильный удар в зубы.

Я ходил вокруг и смотрел на происходящее с разных сторон. Все были увлечены дракой настолько, что даже позабыли выкрикивать подбадривающие реплики.

Я увидел другого мальчишку, который тоже бродил вокруг. Я ещё не знал, как его зовут, но надо было что-то сказать.

– За кого болеешь? – тупо спросил я.

Он проигнорировал вопрос. Но, сделав два шага, передумал. Круто развернувшись, сказал:

– За кого, за кого… За Эльдарика, конечно! – И пошёл дальше.

Я вернулся к Саньку и встал рядом с ним.

– А ты за кого болеешь? – опять я задал тот же тупой вопрос.

– Ни за кого, – просто ответил Саня.

Мы смотрели это ещё минут пять. Потом я сказал:

– Сань, пойдём уже, а? – Мне драка совсем не казалась увлекательной.

– Пойдём, – к моему удивлению, ответил Саня.

Мы развернулись и пошли обратно к выходу из школы – только там был проход в заборе. Я хотел было повернуть направо, ведь там были наши дома, но Саня обернулся и спросил:

– А в магазин?

– М-м-м?

– Пойдём!

– За чем?

– А у тебя есть сигареты?

– Одна.

– А у меня есть десять рублей. Пошли!

Мы отправились в магазин. Минимаркет назывался «Утёс» и находился на трамвайной остановке «Больница». Тут же протекала всем известная Речка-Срачка, нечто вроде наземной канализации. Трамвайный путь проходил через мост, на котором и стоял «Утёс». Ближайший её конец был возле магазина «Настенька». Там была решётка, которая пропускала содержимое этой канавы в более незаметную обитель.

Настоящая, чёрт возьми, река! Там даже рыбаки есть. Не верите? Зря! Летом на пересекающих трубах сидят рыбаки разных возрастов и усердно удят. И удачно! Кто бы мог подумать, но там водятся караси. Ладно. Забудьте.

Мы вошли в минимаркет. Это был просто магазинчик, большую часть витрины которого занимали сигареты. Надо отдать должное, выбор был очень велик. Многих марок я даже не знал и никогда не видел.

Саня отдал десятку и попросил «LD». Он положил пачку в карман, и мы вышли.

– Слушай, тебе кличку надо Черепашка дать, – начал я разговор.

– Пошёл ты!

– Нет, серьёзно. Ты и лицом похож, и фамилия… Сразу черепашек-ниндзя напоминает.

– Ничего моя фамилия не напоминает.

– Да? А пицца? В твоей фамилии слово «пицца». А они пиццу только лопали.

– Ну и что?

– Просто.

Мы пошли домой. Я зашёл, поел и стал смотреть телик. Я ждал, когда же будет час, чтобы пойти на встречу с Максом.

Глава 3

Незваные гости

В час дня я был на горке. Я даже не знал, что меня к нему тянуло. Но что-то, какое-то странное желание быть рядом с ним всё же присутствовало. Общаться с ним. Желание иметь рядом сильного человека. Ещё вчера я не был уверен, что приду. Но уже сегодня я не мог дождаться, когда же будет час.

Вот пятнадцать минут второго, но его нет.

Уже двадцать. Блин!

Полчаса!

Блин, сорок минут! Где его носит?

Два часа. Его нет. Но…

Вдали, со стороны аптеки, что находится намного дальше от школы, чем мой дом, показался силуэт. Да. Это был он. Он шёл быстрым шагом, на лице серьёзная мина. Находясь в двадцати метрах от меня, обвёл взглядом окрестности и подозрительно посмотрел на меня.

– Тут кто-то был? – спросил он серьёзным, напряжённым голосом.

– Нет. А кто-то должен был?

– Возможно.

– В чём дело? Ты какой-то не такой сегодня.

– Тут что-то не так.

– О чём ты?

– Говоришь, никого не было?

– Да, я…

– А это кто? – он смотрел за мою спину.

Я развернулся и посмотрел. На лавочке около двухэтажки сидели четыре парня и искоса поглядывали на нас.

– Не знаю. Я на них внимания не обратил.

– Пошли отсюда.

– Что с тобой? Кто это?

– Не знаю, я просто… Хочу погулять в другом месте. Пойдём к твоему подъезду.

– Ну, хорошо, пошли.

Мы направились к моему дому. Парни продолжали сидеть. Они смеялись, разговаривали и больше не косились на нас. Мы шли молча.

На полдороге Макс остановился, повращал глазами и тихо сказал:

– Идём обратно. Я передумал.

– Да что всё это значит? – вскипел я.

– Пошли. На горке расскажу.

Когда мы пришли, на лавке никого не было. Мы залезли на горку, и он начал рассказывать.

– Мы тут на днях одного паренька грабанули. Сначала навтыкали ему, а потом обобрали. Сняли телефон, деньги, борсетку. А оказалось, он с «Зелёного форта».

– С какого ещё форта? Зелёного?

– Ну, «Зелёный форт» – это следующая остановка троллейбуса, третий дом по левой стороне, за ним коробка. Там и есть «зелёный форт». Знаешь это место?

– Это то, где зимой на коньках катаются?

– Да-да, оно. Точно.

– И что в этом такого?

– То, что там и живёт Крач.

– Да ты что?!

Крач был злейшим врагом его авторитетного брата. Он мне об этом рассказал накануне.

– Вот-вот. Теперь он хочет нас выловить и… Вон, глянь! – Он развернул меня и показал пальцем. На лавке опять сидели парни. Те же парни.

– Это они?

– Видишь того? В синей куртке?

– Да.

– Это он.

– Крач?

Парень в синей куртке ничем не отличался от своих собеседников. Только, увидев, что мы на него смотрим, он решил этому воспрепятствовать. Что-то сказав трём напарникам, он встал. Они последовали его примеру.

– Уходим! – звонко шепнул Макс и схватил меня за рукав.

– Куда? – Я был сильно испуган и растерялся.

– За чёрный гараж.

Чёрный гараж – это старое место, о котором знали очень немногие. Я удивился, откуда Макс о нём знает. Маленький чёрный круглый гараж, в котором стоял мотоцикл, находился между двумя другими и задом приходился в упор огородному забору. Там обычно все «прожирали» деньги и праздновали. Сзади него был наклонный выступ, который занимал почти всю стенку. На него надо было облокотиться, даже прилечь, и упереть ноги в забор. Если потесниться, там умещалось четверо пацанов, и взрослые не могли их заметить.

Мы побежали туда. Длинная цепь гаражей, среди которых он и был, находилась прямо перед моим домом. Он забрался на него и ждал меня, но я никак не мог вскарабкаться. Я никогда не был крепким и сильным. Это мне мешало. Но он не стал смеяться или подбадривать словами. Макс схватил меня за руку и с лёгкостью закинул на гараж. Я тогда подумал: «Какой же он, чёрт возьми, сильный!» Мы легли на выступ и стали ждать. Ждали около десяти минут, потом я спросил:

– И долго мы тут сидеть-то будем?

– Не знаю.

– Как ты хочешь от них оторваться?

– Не знаю.

– Может, позвать кого?

– Нет.

– Но тут же общага рядом. Там, скорее всего, Колян и Ромик.

– Нет.

– Почему?

– Они услышат.

– А что тогда делать?

– Ждать.

– Кого?

– Тихо…

Сзади послышался разговор.

– Ты их до вечера будешь искать?!

– Если понадобится.

– Какого фига?! Иди и навтыкай его брату!

– Нет. Так не пойдёт.

Голос был тяжёлый, взрослый, и я понял, что Крач намного старше меня и Макса.

– А что тогда?

– Его братишка на второе. К тому же его надо выцеплять. Он всё время в компании.

– А этому ты что хочешь сделать? Он же мелкий!

– Физиономию ему расшибу, и хватит. Он тоже Лёху бил! Они все получат своё.

Меня стала пробивать дрожь. Я никогда так не боялся.

– Но он не мог никуда деться. Он где-то тут. Может, на крыше? – продолжал Крач.

– Дома? На крыше дома?

– Нет, осёл, на крыше гаража.

Эти слова послужили для Макса сигналом. Он сунул руку в проём между гаражами и извлёк оттуда половину кирпича. Те стали шептать, и больше ничего не было слышно.

Макс слепо кинул кирпич через себя. Послышался удар об асфальтированную дорожку перед гаражом. Очевидно, Макс промахнулся.

– Они тут где-то! За гаражами! – злобно крикнул Крач.

Я услышал резкий шорох и понял, что кирпич отправили обратно. Я взглянул вверх и увидел, что кирпич летит прямо на меня. От испуга я не успел среагировать, и он больно ушиб меня в ногу.

– Идём! – крикнул Макс.

– Куда? – прохрипел я, корчась от боли в ноге.

– В огород!

– Ты с ума сошёл! Там в окне псих! Он стрелял в Коляна солью!

– Плевать! Быстрее!

Он схватил меня за руку и потащил в огород. Он наступил на забор, тот под его весом заскрипел и упал. Мы тоже упали. Макс поднялся, поднял меня, и мы помчались дальше. Вот виднелся второй забор, за которым находились огурцовые грядки. Дело в том, что в заборе была маленькая дырка, наскоро в которую пролезть не получится.

Макс подбежал к ней и сильно ударил в забор ступней. Несколько досок вылетели прочь, несколько беспомощно повисли. Их он сшибал кулаком. Мы пробежали по грядкам, топча бывшие и будущие огурцы, и остановились перед последним забором, за которым была спасительная тропинка к детскому городку.

Вдруг сзади послышались выстрелы, вскрики, ругань. Похоже, те шли за нами, и псих со второго этажа решил поразвлечься.

Макс руками стал выдёргивать доски. С огромным скрипом и шумом, но они поддавались. Наконец, он образовал достаточный проход, и мы побежали в городок.

Глава 4

Ледяной дом

Отдышавшись, я стал задавать вопросы, много вопросов. В основном все они касались преследователей, но один вопрос был особенным, и ответ был для меня весьма непонятным.

– А что, твой брат… авторитет, что ли? – спросил я.

– Вообще-то, так можно сказать. Ему восемнадцать лет, и он общается с крутыми парнями, – буркнул он, но не без гордости.

– А почему они его решили оставить напоследок?

– А тебе не плевать, что и почему они решили? Забей!

– Ладно-ладно. Пойдём, мне вчера Саня сказал, что он тут на четвёртом этаже живёт. Я догадался, что вон те, – я показал пальцем, – это его окна.

– Чё, орать его будем?

– Да, а что?

– Да, эти придурки где-то тут. Они сразу прибегут.

– Они уже ушли. Точно. Ты что, забыл, что их тот псих подстрелил?

– Ну ладно. Позовём. А кликуха у него есть?

– Можно, наверное, так сказать. Я ему придумал.

– Какая?

– Черепашка.

– Да…

– Что?

– Ничего. – Он посмотрел на окно. – Санёк! Саня!!!

– Сань! Черепашка! – заорал и я.

– Черепашкин! – кричал Макс. Я не знал, почему он вот так кричит, но исправлять его не стал.

Никто так и не отозвался. Мы кричали около десяти минут, потом вернулись на горку. Стояли, беседовали. Потом пришёл Секс, потом Вова. Вова – третьеклассник, фанат футбола. Так-то я с ним не общался, но он тут жил, и для меня было вполне понятно, что он тут гуляет. И тут мне в голову пришла блестящая идея.

– Снег липкий! Давайте сделаем хату из снега! – крикнул я.

– Дом, что ли? – переспросил Макс.

– Да! Скатаем комья и сунем под башню. Потолок есть. Останется только стены выровнять!

Рядом с горкой стояла башня. Её платформа начиналась на высоте около метра, а то, что было до этой точки (типа подвала), не было огорожено. Только четыре столба и платформа, которая сошла бы за крышу.

– А это неплохая мысль! – обрадовался Секс.

Нет. Это грубо. Лучше я буду дальше называть его по имени. Серёга.

Мы приступили к работе. Все катали по большому кому и законченные оставляли у башни. Потом мы выставили их между столбцов и получили неуклюжие, непостоянные и уродливые стены. Тем не менее через полчаса эти развалины превратились в ровные, красивые и гладкие борта. С одной из сторон был небольшой проём – дверь. Она заслонялась картонкой. Внутри всё было очень красиво.

Хата была на четырёх человек – каждому по углу. Весь пол был застлан ровным, хорошим картоном. Красивые подсвечники, вылепленные на стенах в каждом углу, придавали уют этому ледяному дому. Каждый обустраивал свой угол так, как хотел. У меня был холодильник для лимонада и окно. Конечно, холодильником эту штуку назвать очень трудно. Это больше похоже на снежный цилиндр, у которого в центре была оборудована яма для полуторалитровой бутылки лимонада. Что-то вроде сумки для бутылки. Или вроде того. Короче, неважно. Забейте.

Те, у кого были свечки, сходили за ними. Сек… То есть Серёга… принёс три, а Вова – одну. Но всем хватило. Мы поработали на славу. В ледяном доме было так уютно! Мы сидели, рассказывали истории и смеялись.

Наверное, прошло не меньше часа, но мы и не заметили, как пролетело время. Наконец, я пододвинулся к Максу и предложил:

– Может, выйдем на воздух?

– Пойдём. – Он повернулся к остальным. – Мы ненадолго.

Мы вышли на свежий воздух. После задымлённой каморки этот воздух показался райским.

– Может, ещё покричим?

– Не, не надо. Поздно уже.

– Да, наверное. Может…

– Забей. Вон смотри! Это не он?

– Где?.. Да! Это он! Сань! Санёк!

Саня огляделся и увидел меня. Я заметил, что он притормозил – внушающие страх размеры Макса явно насторожили его. Но он подошёл.

– Привет, – сказал он мне и протянул руку.

– Привет. Это Макс. Знакомьтесь, – кивнул я в сторону Макса, и они тоже пожали друг другу руки.

– Пойдём в наш дом, Сань! Там прикольно! – с восторгом крикнул я.

– Вы дом построили? Из снега?

– Там места не хватит, – холодно сказал Макс.

– Потеснимся. Он в мой угол сядет.

– Ну, пошли.

Мы пролезли в дверной проём, но всё оказалось совсем не так плохо. Вова, оказалось, уже ушёл домой, и мы легко поместились в комнате.

Мы, как всегда, закурили и начали беседу. Точнее, её начал Макс:

– Сань, ты Секса выхлестнешь? – Он искоса глянул на Серёгу и глубоко затянулся. Мигающие огоньки свечек придавали шалашу вид магического дома.

– Ага, – издевательски ухмыльнулся Серый.

– Не знаю… – Саня сразу смутился, невозможно было ожидать, что первым вопросом будет именно это.

– А его? – Макс ткнул пальцем в меня. На его лице заиграла знакомая незаметная улыбочка.

– Я… тоже не знаю… – Он был вконец смущён, ему явно хотелось пойти домой.

– А меня? Ха-ха! – Макс широко улыбнулся и потушил окурок в снежной пепельнице.

– Ха-ха-ха… – безразлично прыснул Саня. Он решил, что лучшим вариантом будет повторить смех Макса.

– Да, ты прав, – заумным тоном проговорил Макс. – Глупый вопрос.

– А ты Пашу Моторова знаешь? – спросил Саня Макса.

– Это ты мне? – ответил тот.

– Да.

– Конечно. Этот лох в твоём доме живёт.

– Да. Ты его выхлестнешь? – Саня смотрел на Макса с откровенным любопытством.

– Этого лоха? Да легко! А что?

– Ничего, просто так.

– Ты самый сильный в классе? – спросил я Макса, решив немного отвлечь его от Санька.

– Нет, наверное… Не знаю.

– Наверное, да… – Я начал льстить, чтобы придать атмосфере больше весёлой энергии.

Мы долго ещё просидели вчетвером. Секс задава… Простите, Серёга задавал мало вопросов. Точнее, вообще молчал. Мы общались втроём, а он просто сидел и слушал. Потом мы решили, что пора расходиться. Мы вылезли из нашего домика, задвинули дверь картонкой и попрощались. Саня пошёл к углу общаги, Серёга – за сараи, к жёлтым домам, а мы с Максом направились в сторону моего дома.

– Ты разве тут живёшь?

– Нет, просто хочу ещё прогуляться, вот и решил проводить. Домой неохота идти.

– Если хочешь, я с тобой ещё погуляю.

– Давай. Может, вёрнёмся в наш дом?

– Пошли.

Но не успели мы и шага сделать, как наткнулись на знакомого Максу парня. Им оказался его брат. Они о чём-то оживлённо заговорили, и Макс решил показать ему нашу постройку. Мы двинули вместе.

Я издалека увидел фигуры вокруг нашего шалаша. Мне сразу стало не по себе. Они что-то там делали и кричали. Было темно, и я даже не мог понять, мужики это или парни. На более близком расстоянии я осознал, что они делают не что иное, как рушат наше творение. Они нас не замечали, видимо, здорово вошли в раж. Повсюду валялись снежные глыбы. Ледяной дом был уничтожен…

Глава 5

Лёха и Крач

Макс увидел, что там творится, и ринулся в битву. Его брат не отставал, он подбежал к шалашу первым и схватил одного из злодеев, взял его за плечи и толкнул-отшвырнул от себя. Тот ударился головой об основание башни, но устоял. Тогда Лёха сильно пнул его по ногам и сбил. Но на этом он не остановился. Пнув его в бок, он нагнулся, приподнял за шиворот и бросил вновь на то же самое место. Возможно, это был ход, показывающий превосходство. Если учесть, что враг лежал на льду лицом вниз и не шевелился, ход вполне удачный.

В это время Макс дубасил второго то рукой, то ногой, то коленом. Это тоже имело свой успех. Его клиент был так ошарашен, что не мог сообразить, что надо делать, он просто неуклюже размахивал руками и тряс окровавленной головой.

Лёха в этот момент красиво наказывал очередного злодея. Сзади на него попытался напасть ещё один, но брат здорово сыграл пяткой: сначала ударил его промеж ног, за этим последовало моментальное сложение противника пополам, затем последовал удар той же пяткой по лбу.

И тут случилось нечто неприятное. Максу не удалось удержать инициативу, и крепкий парень, явно крупнее и старше его, схватил его сзади за капюшон и отшвырнул в сугроб. Лёха это увидел, добил своего и побежал на помощь. Оказавшись в непосредственной близости с обидчиком брата, Лёха подпрыгнул, полетел ногами вперёд мимо врага и обхватил его голову рукой. Приём был эффектным. Лёха приземлился на мягкое место, чего не сказать о его спарринг-партнёре. Тот рухнул лицом вниз и решил, что лучше будет не двигаться.

– Впечатляет, – послышался лелейный голос.

Это был Крач. Он стоял около горки, метрах в десяти, поэтому мог легко убежать, если что.

– Что ты творишь, мать твою?! – закричал Лёха.

– Я? А ты? Ты что делаешь? Лёху вы накрыли неплохо, да? Он один был. А что же ты теперь жалуешься? – Тут он посмотрел мне прямо в глаза, и мне стало страшно. Какой-то инстинкт сработал и стал долбить: «он видел! видел моё лицо!» – А этот что, самый лох, что ли? Чё он там стоит и глядит? Ждёт, пока можно будет трубить победу?

В этот момент мне стало жутко стыдно. Я стоял и молчал, не мог даже возразить. Самый лох.

– Твой Лёха – позорная крыса! Он, сукин сын, действительно крыса! Он был дома у Лысого и спёр брошь его матери! За это он и получил! И ты получишь, тварь! Я тебе обещаю! Иди сюда!

Лёха был на пару сантиметров ниже Крача, но по сложению гораздо крепче, хотя, чего там говорить, трудно судить, когда они оба в куртках.

– Знаешь что? – уже закричал Крач. – Я лучше подожду с твоим наказанием. Увидимся! – И он быстрым шагом скрылся за сараями.

– Ты как? – Лёха легко поднял Макса из сугроба.

– Ничего.

Я боялся, что сейчас они начнут спрашивать меня, почему я стоял, почему не помог. Но я ошибался.

Я потом ещё долго думал об этой ситуации. Не знаю, может, они просто из вежливости ничего не сказали, но ясно одно: мысль, которую высказал Крач, была в головах и у Макса с Лёхой. Самый лох.

Глава 6

Завязка

Часто я потом вспоминал этот случай. Весь вечер того дня я обдумывал его. Тревога моя усиливалась вместе с осознанием того, что Макс из племени сильных, и он уверен, что я тоже оттуда.

Утром я проснулся с неохотой, проще говоря, как обычно. Мне было интересно, что думает про Макса Санёк, и ещё больше мне хотелось рассказать ему, что произошло.

– Ну, как тебе Макс? – жадно спросил я, как только прозвенел звонок на первую перемену.

– Не знаю. Никак.

– Никак? Не может быть.

– Слушай, не нравится он мне. От него жди беды. Он только и думает о драках и разборках! Не надо, Макс, не водись с ним.

– Почему?

– Потому! Я тебе говорю, просто послушай меня!

– Нет, я так не могу. Ты не хочешь – не общайся, а я сам решу. Не вижу причин для волнения.

– Успеешь ещё увидеть. Успеешь…

Прошло несколько месяцев. Брата Макса я больше не видел, на нас никто не нападал, но вот без Санька было скучно. Он не выходил гулять, когда видел, что я с Максом, а Макс не был тупым идиотом и всё понимал. Понимал всё больше. Становился грубее, когда мы в очередной раз заходили к Сане, и всё больше ненавидел его.

– И чё ты общаешься с этим придурком? Он же дебил! – гневно высказался Макс после очередного Санькиного отказа.

– Почему дебил? – Я как-то уже побаивался его, когда он был злым.

– Ну, смотри. Я ему: «Пошли гулять!», а он: «Не могу, я убираюсь». Я: «Потом уберёшься, пошли!», а он: «Нет, я хочу сейчас убраться!» Баран! Не бывает пацанов, которые хотят убираться! Вот скажи честно, он ведь из-за меня не хочет идти гулять? – Он пристально посмотрел мне в глаза.

– Ну, может…

– Только не ври, ради бога!

– Хорошо. Да, из-за тебя.

– Ну, скажи, блин, почему? Какого лешего он на меня обиделся? Я что, его бил? Хамил? Унижал? Придурок он, вот он кто! Выйдет, я с ним поговорю…

Мне стало не по себе. Как там говорится? Под ложечкой засосало? Да-да, именно так. Я сказал, что это из-за него. Я подставил Санька. Я спровоцировал его.

Солнце светило вовсю, асфальт накалялся до такой температуры, что даже в кроссовках было горячо. Мы сидели на горке, крыша которой защищала нас от жары.

– Может, купаться пойдём? – спросил Макс, глядя на свои ботинки.

– Не знаю. Вдвоём?

– Нет, конечно! Сейчас зайдём за Тошей, за Колей и за Пашком.

– Каким Пашком? Моторовым?

– Головой ударился, что ли? Я с такими лохами даже не здороваюсь.

– А за каким же?

– За Ошуровым.

– Он в моём классе учится.

– Да-да.

Паша Ошуров, пожалуй, единственный, кто не уступал Саньку по силе, власти и внушительности. Он был в нашем классе кем-то вроде бога для всех. Хачик – его раб. Именно он дал ей это имя, это звание. Он мучил её и часто доводил до слёз и истерики. Бывало, она так злилась, что хваталась за стулья или другие близлежащие предметы, но это всегда заканчивалось плачевно.

Мы слезли с горки и отправились в общежитие – Ошуров там жил. Он открыл дверь с заспанными красными глазами и посмотрел на нас так, будто не видит ничего дальше собственного носа.

– Купаться идёшь? – сразу перешёл к делу Макс.

– Чего? Максим, ты об-балдел, что ли? Я сп-плю вообще-то!

– Забивай спать, пошли! Взбодришься!

– Да иди ты в пень! Взб-бодришься… Д-думай немного г-головой, Максим!

Меня немного озадачила его манера, или, как это сказать, привычка, говорить полное имя. Я помню, как в школе он всегда обращался к одноклассникам по имени: Александр или Серёжа. По-моему, в его возрасте (несмотря на то что он второгодник) ещё рановато переходить на официоз.

– Задолбал, Паша! Идём! Сходим втроём!

– Втроём? О! – Только тогда он заметил меня. – Максим! Зд-дравствуй! – Он протянул руку.

Но когда я подал ему свою, он очень сильно сжал её. Излюбленный фокус.

– Здравствуй-здравствуй! – прикрикивал он.

Тут вдруг Макс заломил ему левую руку за спину, а свободной перекрыл дыхание.

– Паша, сейчас довыделываешься! Кончай! Проснулся? Давай выматывай!

– Отпусти… С дуба рухнул, что ли?! М-максим!

– Давай, ждём на улице! – отпустил его Макс.

– Ладно-ладно, с-сейчас выйду!

– Только не долго.

– Ох, может, мне все пожелания в блокнотик зап-писывать?

– Не смешно. Быстрее давай.

– Идите, я сейчас.

Идиотизм, наконец, кончился, и мы стали спускаться по лестнице.

– А покрывало с полотенцем? – спросил я.

– А зачем? Ты купаться будешь или загорать? Вот и я о том же.

Озеро было совсем близко: может, километр, может, и меньше. Но нам пришлось сделать крюк, так как не было с собой сигарет. Наконец, после долгих мучений под палящим солнцем, мы шли по краю озера.

– Куда пойдём? – спросил Паша.

– На обрыв.

– Это где? – Я о таком месте слышал впервые.

– Дальше по краю. Метров двести. Туда никто не ходит.

Место оказалось достойным внимания. Никого не было. Всё тихо. А сам пляжик представлял собой яму. Нет, не то чтобы выгребную, просто берег в этом месте был высоким, а тут обвалился. Теперь это крутой песочный склон, уже известный как обрыв.

Мы разделись и бросили одежду на песок. Макс попробовал воду и крикнул:

– Обалдеть! Вода отличная.

Мы купались долго: сначала брызгались по-детски, потом догоняли друг друга. Дальше Макс и Паша стали бороться и топиться. Зрелище было весёлым, и я не оторвался бы, если б не услышал голоса, которые, судя по звуку, приближались.

Четверо парней, на вид класса седьмого. Они стали раздеваться неподалёку от нас, но нырнули не стразу. Сели на свою одежду и стали курить. Все почти лысые и с грубыми голосами. Я был почти уверен, что они из приюта. Один из них, парень с низким маленьким лбом, сидел с баскетбольным мячом под мышкой.

Когда им наскучило разговаривать, они развернулись и стали наблюдать за битвой в воде, которая до сих пор продолжалась. Я с некоторым страхом понял, что они сильно пьяны. Со временем они увлеклись зрелищем и стали выкрикивать одобрительные реплики и улюлюкать.

Выкурив каждый по несколько сигарет, они наконец поднялись и полезли в воду. Самый высокий из них прихватил мяч. Макс и Паша, поразмыслив, вышли на берег. Четверо гостей швыряли друг другу мяч и что-то кричали. Но я их не слушал. Макс и Пашок стали тихо разговаривать между собой, и я прислушался.

– Это чё за лохи? Ты их знаешь? – почти шёпотом спросил Макс.

– Вроде да. По-моему, это чушки с шоссе.

– С какого? С этого?

– Да, с ближнего.

– И что? Будем сваливать?

– Максим, зачем? Они же нас не узнали, видишь?

– Всё равно лучше не рисковать. Может, послать его за моим братом? – Он стрельнул глазами в мою сторону.

– Нет. Не надо. Если что, потом им же хуже будет.

Дальше мы просто сидели и болтали о ерунде. Но наконец Максу опять захотелось купаться.

– Идём! – крикнул он мне.

– Не хочу, я просто посижу!

– Идём, сказал!

Меня передёрнуло. Он сказал это как-то странно. Я поднялся и пошёл с ними. Мы играли в догонялки, потом Паша показал нам фокус, который мне очень понравился. Он уже почти докурил сигарету, окурок было пора выбрасывать, но он позвал нас и попросил смотреть. Он резко нырнул и вынырнул через несколько секунд. И что вы думаете? Сигарета была сухенькой и горящей.

Потом Макс начал преследовать Пашу, находясь под водой. Они боролись и дрались, разбрызгивая воду. Макс вынырнул и… Сильный удар вернул его обратно под воду. Это был баскетбольный мяч, которым играли пришельцы. Макс вынырнул вновь и резко повернулся к ним.

– Чего уставился? – спросил хозяин мяча.

– Это вместо извинения?

– Ха, было б за что!

На этом разговор закончился. Но через несколько минут тот же удар задел Пашу.

– Ну всё, уроды, веселье закончилось, – прогудел он и набросился на одного из них.

Я ожидал чего угодно, но только не этого: Паша стал его топить. Трое оставшихся встали как вкопанные. Долговязый вдруг получил своим же мячиком по роже и скрылся под водой. Это Макс взял забытый мяч и использовал его.

Драка скоро кончилась. Двое, так и не начав драться, сбежали. Двое оставшихся сильно получили. Посреди драки я вылез на берег – наблюдать оттуда было гораздо безопаснее. Макс выволок своего на берег и пнул пару раз ногой. Тот всё равно был уже не в состоянии даже подняться на колени. Пашин противник уплыл на другую сторону озера и вылез на берег там.

Макс быстро оделся и сказал мне, чтоб и я поторапливался. Мы опять шли вдоль озера.

– Почему все молчат? – невинно спросил я.

– Заткнись, Максим, – тихо проговорил Паша, даже не посмотрев на меня.

– Но…

– Заткнись, тебе сказали! – крикнул Макс.

Вот тогда я заткнулся.

Глава 7

Старая правда

Я проснулся рано. Бабушка ещё не приходила будить меня. Полежав пять минут, я скинул одеяло и встал. Жаркое летнее солнце пробивалось сквозь задвинутые шторы. Скрип пола под ногами был единственным звуком в квартире. Весь дом ещё спал.

Я умылся и поставил чайник. На кухне занавески были полупрозрачными, и вся комната была ярко освещена. Я сел на стул и стал смотреть в окно. Я думал.

«Возможно, он был прав», – стучало у меня в голове. Саня тогда сказал: «Ещё поверишь…» или как-то так.

Вчера на озере Максу было совсем не до меня. Это дело понятное. Но его взгляд…. Его взгляд, когда он велел мне заткнуться, был взглядом какого-то рабовладельца. Чёрт его знает! Трудно объяснить.

Я очнулся от мыслей и заметил, что вода уже изрядно перекипела. Я выключил плиту и налил себе кофе. Пока он остывал, я задумался опять. Теперь я пытался понять, как Саня сразу всё понял. Как он раскусил его? Никак. Это невозможно. Совсем невозможно. Это ни в чём не проявлялось. Значит, он просто выдумал или испугался Макса. Может, так, а может, и нет. Ладно, хватит об этом.

Я стал потихоньку пить кофе, съел несколько печенюшек и отправился собирать портфель. Бабушка вышла меня будить и очень удивилась: обычно меня ничем не поднять. Я взял у неё семь рублей на завтрак в школе и вышел на улицу. Солнце оказалось ложным – было прохладно. Я наглухо застегнул рубаху и ускорил шаг.

В раздевалке было людно. Все разговаривали и кричали. Короче, как обычно. Я разделся и пошёл в 4-й кабинет на русский. Открыл дверь и увидел скопление народа у доски. Небрежно швырнув портфель на своё место, я пошёл посмотреть, что там такое. В центре кучки стоял Паша Ошуров, а рядом, на коленях, Хачик. Она вся съёжилась и держала ладони над головой, будто Паша вот-вот ударит её. Он слегка пнул её в бок, но закричала она так, будто он ей пальцы сломал.

– Называй меня «хозяин», понятно?

– Чво? – Когда девочка говорила, она всегда как-то кривила губы, и слова получались с искажением.

– Ничего! – Он пнул её сильнее. – Скажи: «Простите меня, хозяин, я – дура и ничего не понимаю!»

– Нет!

– Говори! Тварь, ща те так врежу, сразу всё наизусть в-выучишь! Давай! – Он пнул её ещё сильнее.

– А-а-а!

– Что, «а-а-а»? Говори, тварь! – он рявкнул на неё, как бешеная собака, и очень сильно ударил кулаком в спину.

Она закричала, зарыдала и быстро пробормотала:

– Прости меня, хозяин, я – дура, я не понимаю! – И зарыдала ещё сильнее.

Она хотела встать и, может быть, убежать, но Паша резко поставил ногу ей на плечо.

– Куда? Е-ещё рано, ты неправильно сказала.

– Отвали! – Она попыталась стряхнуть его ногу.

На Пашином лице отразился секундный гнев, и он с такой силой и яростью пнул её в бок, что у неё вместо крика вырвался короткий и шумный вдох. Она упала на бок и с воплем зарыдала.

– Говори: «Хозяин, пожалуйста, не надо!», сволочь!

– А-а-а!

– Училка! – закричал Дима, который стоял у двери на шухере.

– Встань, – спокойно сказал Паша.

– А-а-а…

– Если с-сейчас не встанешь, я сделаю очень б-больно.

Девочка поднялась. У меня слёзы навернулись на глаза. Это маленькое, хрупкое и беззащитное существо, казалось, вот-вот упадёт и разобьётся на несколько осколков, как тонкостенная вазочка.

– Вытри слёзы и сядь на место. Живо. – В его глазах было что-то, чего она боялась больше, чем ударов. Смерть. Взгляд зверя, готового в любой момент напасть. Взгляд зверя, ненавидящего всех, кто слабее его. Зверя, готового их убить.

Она повиновалась. Присев на стул за первой партой, она опустила голову и стала смотреть в парту. Учительница вошла. Сразу почуяв неладное, она остановилась у стола и проницательно оглядела весь класс.

– Что произошло? – громко спросила она всех.

С разных концов комнаты послышалось: «Ничего» и «Почему что-то должно было случиться?»

– Что-то вы больно тихие. – Она посмотрела на Хачика и тихо сказала ей: – Что? Что-то случилось?

– Нет, – сдержанно ответила та, не поднимая глаз.

– Значит, да. Кто? Кто из вас, идиотов, всё ещё не понял? Ещё раз я увижу или узнаю что-то подобное, виновник будет исключён, а те, кто будет его прикрывать, будут отчислены на два месяца.

Послышался взволнованный шёпот, казавшийся криком после мёртвой тишины. Учительница, конечно, ничего не поняла, почти ничего. Просто, как говорится, взяла на понт – излюбленный приём учителей, когда нет улик и доказательств.

Урок прошёл спокойно, как всегда. Пара замечаний, несколько записей в дневник и, конечно, несколько двоек по поведению. После звонка все поплелись по лестнице на географию. Хачик шла последней, боялась очередного инцидента.

Кабинет был открыт, так бывало очень редко. Учителя не было, и в классе начался бедлам. Беготня, крики и ругань – как всегда. Паша Ошуров что-то рассказывал Сашке, но вскоре беседа закончилась, и он встал со стула. Подойдя к выходу, Пашок взял из угла старую грязную швабру и намотал на неё влажную половую тряпку. Затем он развернулся, подошёл к доске и стал смотреть на неё. Я увидел, что слева от доски висит зеркало, и догадался, в чём дело.

Паша резко развернулся и всунул тряпку прямо в лицо Хачику. Все захохотали, а она взвизгнула и закричала:

– Отвали, надоел уже!

Все умолкли. Тут Паша стал ритмично, то вперёд, то назад, пихать тряпку ей в лоб, приговаривая:

– «Отвалите, хозяин, я – дура, ничего не понимаю!» Так надо г-говорить, тварь, п-поняла? Отвечай!

– Да! – открыла она рот и получила туда тряпку.

Дальше я наблюдать не стал. Сел на своё место и задумался. Санька не было в школе. Но мне очень хотелось с ним поговорить. Я решил, что отправлюсь к нему после уроков. Так я и сделал, хотя, когда уроки кончились, мне уже даже не хотелось идти дальше своего дома. Но я пошёл. Пришлось. Нет, не пришлось. Просто… Не знаю, короче, просто пошёл и всё.

Я постучал в дверь. Тут же послышались шаги, и он откры… Нет. Не он. Я весь как-то сконфузился или… Чёрт его знает, все слова забыл! Короче, я остолбенел. Представьте, приходишь к другу обсудить другого общего друга, а этот общий друг открывает тебе дверь. Дверь квартиры твоего друга. Остолбенеть я имел полное право.

– Какие люди! Заваливай! – весело заголосил Макс и убрался от двери в комнату.

Обычная общажная комнатка. Хотя нет, не обычная. Ремонт хороший, мебель новая, отличная техника. Мини-клёвое-приличное жильё.

Я разделся и тоже прошёл в комнату. Там Макс и Саня дубасили друг друга подушками и от души веселились. Я вновь остолбенел. Не этот ли человек совсем недавно говорил мне, что с Максом лучше не дружить? И что? Теперь он играет с ним и радуется. В его глазах сверкают весёлые искорки. Что за фигня происходит?

Я присел на край дивана и стал смотреть в потолок. По телевизору показывали клипы. Что же произошло? Как такое могло быть?

– Давай покурим, – предложил Макс Саньку. – А этому не давай, он не хочет.

Макс посмотрел на меня и как-то коварно улыбнулся. Мне стало неловко, но я не ушёл и не обиделся.

– А мне и не надо. У меня есть.

– Ну и кури где-нибудь там… – Макс махнул рукой в сторону входной двери.

Они с Саней курили в открытое окно.

– Да, Максон, сходи вниз, туда, где мы вчера были, помнишь? Недалеко от консьержа, тут места нет, – спокойно проговорил Санёк.

– Помню-помню…

Невероятно, Саня поддержал Макса!

– О! – Макс увидел в серванте чашу с фруктами и тут же схватил её. Без разрешения.

– Макс! Матери оставь хоть немного, – беспомощно пробубнил Саня.

– Захлопни варежку и дай поесть. – Он посмотрел на меня. – Иди-иди.

– Пока, Сань! – тихо сказал я и развернулся.

– Пока-пока, проваливай давай! – передразнил меня Макс и засмеялся.

– Ты что, совсем уходишь? – спросил Саня, покосившись на Макса.

– Да, пойду.

– Да, пусть валит! – пробасил голодный.

Я не стал дальше слушать и быстрым шагом покинул квартиру. Я шёл и изумлялся. Невероятно. Это что, предательство? С обеих сторон? Чёрт возьми!

Я сделал крюк и пошёл за сараями. Наши дома стояли близко, но я хотел покурить. Проходя мимо дома Хачика, я остановился. Из её квартиры на втором этаже слышались крики. Она жила в маленькой старой двухэтажке, и старые стены давно уже хорошо пропускали звук через массивные трещины.

– Сколько раз говорить, не сиди на телефоне, маленькая сволочь! – кричала её мать.

Потом послышался глухой удар и сдавленный крик.

– Дрянь такая! – мужской голос. – Тебя, тварь, надо было в детдом сразу отдать. Где часы? Не знаешь? Не ври мне!!!

Теперь и удар, и крик были сильнее. Я поспешил пойти дальше. Домой. К бабушке. Домой. Мне было… Чёрт возьми, как можно так обращаться с живым существом?

Глава 8

Шакалы

На следующий день Саня опять не пришёл в школу. На уроках я почти спал. Полностью погрузился в мысли. Учительница русского языка окликнула меня четыре раза, прежде чем я подал признаки жизни. Убедив меня, что деревья за окном, которые якобы я изучал, не представляют ровным счётом ничего занятного, она поставила мне двойку за поведение. Смотря на неё испепеляющим взглядом и представляя, что бы я ей сказал, если бы осмелился, я опять начал уплывать в мир фантазий.

Учительница географии явно была недовольна, что её нудный рассказ о коренных народах Африки меня не заинтриговал. Ещё одна двойка за поведение. Историчка, как и математичка, проигнорировала моё «отсутствие», но учительница по биологии разразилась гневной тирадой, начавшейся с моего безответственного отношения к учёбе и закончившейся переходом на весь наш класс, явно доставший её тем же отношением. Претерпев все унижения молча, я наконец собрался и отправился домой. Даже курить не пошёл. Дома я беспомощно рухнул на диван и стал смотреть в потолок.

«Все задолбали!» – в гневе думал я.

Не знаю, сколько я так пролежал, но вскоре раздался звонок в дверь. Я не шелохнулся. Подошла бабушка.

– Кто там? – громогласно вопросила она.

– А Максима можно? – глухо прогудел Саня.

Я, как из пушки, сорвался с места и побежал к двери.

– Тебя, – отрапортовала бабушка.

– Уже догадался, – съязвил я и уставился через порог.

Меня сильно тряхнуло где-то… под ложечкой. С Саньком стоял Макс, и оба еле заметно ухмылялись. У обоих на плечах были длинные бамбуковые палки. Удочки.

– Идёшь? – спросил Макс.

– На рыбалку?

– Нет, на догонялки! Идём, Сань, пока он отморозится, там всю рыбу поймают.

– Ну, идёшь? – с надеждой спросил Саня.

– Н-ну… Я могу пойти, но…

– Короче! – рявкнул Макс.

– Да-да, сейчас…

Я прикрыл дверь и стал одеваться. Удочки у меня не было, да я вообще ни разу не ходил тут на рыбалку. Я даже не знал, куда надо идти.

Быстро одевшись, я крикнул бабушке, что ухожу.

– С кем? Куда? Когда придёшь? – ожила она голосом из кухни.

– Никуда. Скоро вернусь.

Я ступил одной ногой за порог, но… Бабушка уже появилась из кухни.

– Дай-ка я посмотрю, с кем ты идёшь. – Она оттиснула меня и просунула голову за порог.

– Ну, что тебе? – безнадёжно прогудел я.

– Этого я знаю, это Саша. Да? А это кто? – Она стала рассматривать Макса, который смотрел на неё уничтожающим взглядом.

– Это Макс, – безразлично сказал я.

Он явно уловил этот тон и перевёл тот же взгляд на меня.

– Вы куда? На рыбалку? Где здесь рыбу-то ловить?

– На Собачке, – сказал Макс так, как разговаривают со стеной или с полным дауном.

– Ну… ладно. Иди. Только недолго.

– Ладно, – сказал я, закрывая дверь снаружи.

– Сигареты есть? – сразу спросил Макс.

– Нет.

– И не проси.

– И не буду.

Молчание. Спуск по лестнице. Топот шагов. Саня не смотрит на меня. Возможно, чувствует вину.

Шли вдоль шоссе минут пять. Потом вдоль трамвайной линии. Вдалеке показался «Утёс», стоящий вплотную к трамвайной остановке. Когда мы приближались к нему, я ускорил шаг.

– Ты чего? – сразу вгрызся Макс.

– Зайду в «Утёс». Сигарет куплю.

– Ты сказал…

– Что у меня нет сигарет. Но я не сказал про деньги. А ты и не спрашивал.

Возразить было нечего, но остаться без ответа Макс не мог.

– Урод, – просто выразил он свою мысль.

Я решил не нарываться и просто пошёл дальше. Не хотелось лишиться последних десяти рублей.

– Что на этот раз? – мягко спросила блондинка-продавщица и лучезарно улыбнулась.

– «Пётр», – коротко заказал я и положил деньги на стол, похожий на кафедру в университете.

Она положила туда же пачку, взяла деньги и опять стала читать газету. Я вышел на улицу, догнал Макса и Санька, и двинулся дальше.

Спустя пять минут нудной дороги вдоль длинной цепи гаражей, Макс сказал:

– Дай сигарету, – даже не посмотрев на меня.

– У вас же есть.

– Дай, я сказал.

Вздохнув, я повиновался. Почему? Да потому что боялся его до смерти. Он всегда был каким-то угрожающим, но последнее время вообще внушал ужас.

Наконец вдалеке показалось озерцо. Я вспомнил его и понял, почему Макс назвал его Собачкой. Это было собачье озеро, там их выгуливали и купали. Вдоль берегов сидело множество мелких фигурок.

Вскоре мы подошли. Зрелище напоминало уикендный посёлок. Кто-то курил, кто-то жарил на маленьком костерке сосиски и хлеб, некоторые увлечённо закидывали удочки и обсуждали уже пойманный улов.

Мы пошли вдоль берега, и я стал разглядывать всех внимательнее. Прошли мимо старика, курившего древнюю трубку и сидящего на табурете. Рядом с ним лежал пакет, на нём – журнал «Рыболов», буханка ржаного хлеба, чай в бутылке из-под «Колы» и пакетик с сахаром. За ним сидела компания студентов. Все резво переговаривались, крыли друг друга матом и жгли большущий костёр. Следом сидели на траве два мужика. Они вообще не ловили рыбу, просто сидели и разговаривали.

Мы долго шли, пока не отыскали свободное место. Раскладывать лагерь мы не стали, просто сели поуютнее, и Макс с Саньком, насадив червяков, забросили удочки. Спустя где-то двадцать минут они уже поймали десятка два мелких рыбёшек и оживлённо обсуждали, кто и с какой ловкостью вытащил последнюю. Со мной они как-то и не разговаривали. Да я и не огорчился. Просто сидел и смотрел, как другие вытаскивают одну за одной.

Мой взгляд упал на противоположную сторону озера. Я сразу напрягся. Из недостроенного здания вышли четверо пацанов лет по двенадцать. Они были плохо одеты и держали в руках целлофановые пакеты. Я сразу узнал их и понадеялся, что сюда они не пойдут. Таких ребят все боялись. Они никогда не бывают дома, сидят в подвалах и нюхают клей. Нападают на всех подряд и отбирают деньги. В каком-то смысле они бомжи. Их все стараются обходить стороной. Шакалы.

Они направились вдоль берега, и я с ужасом понял, что скоро они будут около нас. Я сделал вид, что хочу пройтись, а сам присел подальше от Макса и Санька. Они так громко разговаривали, что легко могли привлечь их внимание. Я сидел и ждал. Меня трясла какая-то мелкая дрожь. Я всегда боялся таких типов. Боялся больше, чем Макса.

– Дай сигарету, – прохрипел кто-то у меня за спиной.

Я отвернулся от Макса, на которого смотрел последние пять минут и, остолбенев, осознал, что в метре от меня стояли они. Сигарету у меня попросил болезненного вида подросток с хриплым сухим голосом и мутными глазами. Я протянул ему прошенное.

– И чё? – Он посмотрел на меня таким взглядом, будто готов перегрызть шею. Меня стало трясти ещё сильнее.

– Что? – спросил я, стараясь придать лицу озадаченность.

– Ты мне дал одну, а нас четверо! Ты чё, тупой? Тебе врезать?

Я протянул ему ещё три.

– Давай сюда всё, за наглость. – Он протянул руку.

Я отдал ему все сигареты.

– Деньги есть? – спросил он, пересчитывая сигареты в пачке.

– Нет.

– Врешь! – ввязался в разговор его гнилозубый друг.

– Нету у меня. – Никак не получалось лицом выразить твёрдость.

– Без крыс, без мусоров? – спросил первый.

Я знал, что за этим следует. На уголовных понятиях… Не знаю, как у взрослых, но у нас так: «крыса» и «мусор» – люди, которые воруют у друзей или обыскивают. Как-то так. Но если задал такой вопрос, и «подсудимый» согласился, обыскивать можно.

– Да, – ответил я, придав голосу крайнюю озадаченность.

– Всяко у тебя есть деньги, – сказал он холодно, спокойно.

– Нет, – ответил я ещё твёрже.

– Если найду хоть рубль, в морду бью?

– Да.

– Да? – ухмыльнулся он.

– Да, – тупо повторил я.

– Ты что-то хотел? – Из-за моей спины вышел Макс.

– А ты кто такой? – Шакал явно не ожидал такого поворота событий.

– Тебе не всё равно, кто я такой? – Макс улыбался своей еле заметной ухмылкой – коронный номер.

– Не груби, – сказал шакал. Он явно не испугался.

– Кому? Тебе? Да кто ты такой, чтоб мне указывать? Что тебе от него нужно? – Он мотнул головой в мою сторону, и я почувствовал прилив благодарности.

– Не твоё дело! – пропыхтел гнилозубый.

– Ты вообще рот закрой! – рявкнул Макс, и все четверо как будто пошатнулись. – Так что ты там от него хотел?

– Послушай, тебе ведь не нужны неприятности, правда? – с надеждой спросил шакал.

Мне хотелось усмехнуться, но я воздержался.

– Ха! – Зато Макс не стал сдерживать смешок. – Мне? От тебя? Приводи хоть всю свою кавалерию, мне всё равно! Всех бомжей, шакалов, крыс и уродов района веди!

Шакал остолбенел. Вряд ли на его памяти был хоть один случай, когда при его упоминании своей «крыши» кто-то насмешливо советовал, кого привести.

– Что ты от него хотел? – Макс повторил вопрос в третий раз.

– Сигарету стрельнул! – огрызнулся он.

– Дай пачку, – сказал Макс. – Посмотрим, сколько вам надо, чтобы накуриться? Сигарету говоришь? Всего одну?

Макс посмотрел на меня. Я на него. Он улыбнулся чуть шире, я пожал плечами. Он догадался!

– Ах, вот оно, что! Ну-ка дай-ка сюда пачечку, – сказал ему Макс таким тоном, как дразнят младенца.

– Слушай, ты меня задрал! Свали отсюда, пока мы добрые! – вмиг осмелел шакал.

Мне опять стало страшновато.

– Да ты что? – Макс говорил как ни в чём не бывало.

– Слушай, пожалеешь ведь! Иди гуляй! Я сейчас…

Договорить он не успел. Я даже не понял сначала, что произошло. Крик, стук, брызги. Потом я осознал, что случилось. Шакал в воде у берега, Макс стоит и широко улыбается. С костяшек правой руки к земле тянется липкая нить тёмной крови. Шакал в воде стал подниматься, но Макс сразу ударил его пяткой в лоб. Он полностью скрылся под водой.

– Конец ему… – прошептал гнилозубый своему дружку.

К его сожалению, Макс услышал.

– Может от него? – Макс показал в сторону воды и хохотнул. – Или от тебя?

Неожиданно Макс сделал резкий выпад вперёд и оскалил зубы. Оставшиеся шакалы тут же отпрыгнули. Догадавшись, что он их просто шугнул, я тоже стал хохотать, как Макс. Не обращая больше на них внимания, Макс поднял с земли пачку, которую шакал уронил во время удара, и протянул мне.

– Нет, возьми, – отказался я, – без тебя у меня её вообще не было бы. И…

Я не смог сказать ему «спасибо».

Ненасытный шакал опять вылезал из воды. Макс медленно подошёл к нему и с такой силой пнул в голову, что тот сразу потерял сознание и рухнул на грязную траву ниц. Его правая рука опять оказалась в воде. Макс кинул ему на спину свой окурок и плюнул в его сторону.

– Почему ты так?.. – вырвалось у меня.

– И это первый вопрос, который пришёл тебе в голову? – ухмыльнулся Макс.

– Ну… Последние дни ты… вы… Я не знаю. Как-то не так.

– Это же всё шутка. Ты принял всё всерьёз? Я просто всегда, как тебе сказать… Тестирую новых знакомых. Или вроде того.

– Понятно. И… я…

– Это не обязательно. Мы не в светском зале.

– Да, понятно.

И волна хорошего настроения нахлынула на меня с такой силой, что… Не знаю, просто нахлынула! Эта дружба стоит того!

Мы развернулись и пошли обратно к удочкам. Макс ещё раз выругался по поводу этого шакала и стал выманивать рыбу, мелко тряся поплавок.

Вдруг что-то… Какая-то неведомая сила заставила меня обернуться и посмотреть за спину. Наверное, эта же неведомая сила и ужаснуться меня заставила. К нам направлялся тот самый шакал, в руке у него серебрился длинный раскладной нож, а на лице играла злорадная усмешка. Он шёл быстрым шагом и готов был вот-вот наброситься, но что-то (наверное, та же неведомая сила) ударило его в ухо с такой мощью, что он сразу выронил нож и накренился в сторону.

За спиной шакала стоял Лёха, брат Макса, и потирал кулак. Увидев, что враг падает, он ловко поймал его за шиворот и удержал. Потом вновь ударил, но теперь уже между лопаток. Шакал на скоростях рухнул вниз лицом и застонал.

Лёха поднял нож, присел рядом и поставил ему колено на спину. Затем, подняв его голову за волосы, он приставил нож к горлу и спокойно, как будто предлагал выпивку, спросил:

– Перерезать?

– Нет, – закряхтел шакал.

– Почему? – всё так же спокойно говорил Лёха.

– А? А-а-а-а!

После вопросительного «А?» Лёха прижал нож сильнее, это было сразу заметно: вена на тыльной стороне ладони Лёхи надулась сильнее, а морщинка от приставленного ножа удлинилась. За этим сразу последовало восклицательное «А!»

– Ты плохо слышишь? – монотонно говорил Лёха.

Я заметил, что половина лиц на озере была обращена к нам.

– Нет, – сдавленно прохрипел шакал.

– Правда? А зачем переспрашиваешь? – Его голос всё больше напоминал «Осторожно, двери закрываются, следующая станция»…

– А-а-а! – Морщинка покраснела.

Мне стало страшно. Вдруг он убьёт его?

– Подаришь мне ножичек? – усмехнувшись, спросил Лёха.

– Д-да…

– Благодарю. А теперь уматывай и больше не возвращайся. В другой раз, если ты увидишь меня позже, чем я увижу тебя, ты даже не успеешь об этом пожалеть.

По раскрасневшемуся лицу шакала и несмотря на гримасу боли, можно было угадать, что он сильно озадачен этими словами.

Лёха встал, поднял за шиворот шакала и проводил его взглядом.

– Чой-то он? – по-деревенски глупо спросил Лёха.

– Нарвался на меня. Я ему врезал, вот и отомстить захотел.

– Понятненько.

– А круто ты его! – с восторгом проговорил я.

– Если б не я, то он «круто вас»! – усмехнулся Лёха и пошёл прочь с озера.

Меня почему-то не покидала мысль: «Если бы не было зрителей, он бы его убил».

– Чёртовы шакалы, – почему-то сказал я, и тема была закрыта.

Глава 9

Апофеоз наглости

Так прошло ещё несколько месяцев. Летние каникулы пролетели очень быстро, совсем незаметно и вот… мы – шестиклассники.

Первого сентября мы вообще в школе ничего не делали. Все целыми часами обсуждали, что они делали летом и как. Я сидел и рассказывал Сашке (то есть врал), какие дорогие модели конструктора «Lego» у меня были и сколько они стоили. Потом он рассказал (наврал), какие были у него. При таком шуме заниматься было невозможно, и учителя, урок за уроком, оставляли попытки кричать и просто начинали заниматься своими делами.

После уроков мы, как всегда, двинули в «Утёс». Там рядом, в десяти метрах за ним, почти впритык к высокому строительному заграждению, стояли три гаража. За ними курили все, кто после уроков ходил в «Утёс» за сигаретами. Мы постояли там минут двадцать, обсуждая разную ерунду, и отправились к Саньку.

Я уговорил его не открывать никому дверь: «Типа нас нет, и всё!», и мы спокойно сидели весь день. Сначала мы играли в «Lego» (старые покоцанные модели, сваленные в один пакет), потом поели картошку с кетчупом и сели смотреть телик. Показывали очередной клип Децла, и мы стали обсуждать его и его стиль, этот рэп и хип-хоп. После клипов начался сериал детских ужастиков «Мурашки». Мы увлечённо смотрели его, выбрасывая изредка реплики: «Беги!», «Сзади!» и «Он что, ударился головой?»

Спустя где-то час в комнату постучали. Я насторожился.

– Не открывай! – звонко прошептал я.

– Почему?

– Мы же хотели…

– Да ладно! Забей!

– Не надо, Сань! – безнадёжно крикнул я, но было поздно.

Саня открыл дверь и в комнату вошёл Макс.

– Привет, девочки! – жизнерадостно поприветствовал нас он.

– Пошёл ты! – чуть обиженно крикнул Саня.

Макс тут же отвесил ему тяжёлый подзатыльник и сказал:

– Меня не посылать, понял? – Он опять лучезарно улыбнулся и подошёл ко мне.

– Ты как?

– То есть?

– Просто.

– Нормально, а что?

– Ничего.

Этот несодержательный диалог мне очень и очень не понравился.

– Сань, давай пожрём! – почти приказным тоном пробасил Макс.

– А мы уже жрали, – невинно пробубнил Саня.

– А мне всё равно! Давай жрать!

– Нет.

– Что значит «нет»?

– То и значит!

Макс взял подушку и сильно запустил ей в Санька. Тот неуклюже увернулся и крикнул:

– Мне всё равно, Макс! Если что-нибудь разобьёшь, я матухе скажу!

– Не скажешь!

– Скажу!

– Спорим, не скажешь?

Санёк был озадачен этим вопросом настолько, что даже не нашёлся, что ответить.

– Ну, дай пожрать! Чё те, жалко, что ли? – повторил просьбу Макс.

– И чё, ты один будешь есть?

– И ты тоже… Не дрейфь, и ты тоже, – сказал он, повернувшись ко мне.

– Нет, мы уже ели.

– А я – нет.

– Иди домой, там и поешь!

– Сань, ты чё-то наглым становишься!

– Это ты нагл…

– Заткни свой рот, не то мой кулак влетит! И мне всё равно, я сам возьму…

Макс резко вскочил и помчался в прихожую, в которой был стол-кухня. Он взял оттуда кастрюлю с картошкой, залил туда кетчуп и вернулся на диван.

– Макс! Это матухе надо оставить, ты совсем, что ли? Макс!

– Иди в пень!

– Макс! Оставь! – Саня попытался выхватить у парня кастрюлю.

– Иди в пень, я сказал! – злобно взревел Макс.

Такая ярость в голосе явно напугала Санька.

– Макс, ну оставь! Что я ей скажу?

– Что ты есть хотел!

– Нет, я…

– Да, так ты и сделаешь.

Дальше мы молча смотрели какой-то фильм. Когда Макс доел картошку, он поставил кастрюлю на тумбочку, которая, к слову, стояла в упор к дивану. Взглянув на Санька, он встал и пошёл в коридор.

– Эй, хватит, Макс! – отчаянно крикнул Саня.

– Да я просто в кармане куртки кое-что возьму!

– А, тогда ладно… – Было заметно, что у Санька будто гора с плеч упала. Он сразу стал как-то менее напряжённо смотреть в экран телика.

Но Макс вернулся из коридора с очередной тарелкой. Дело в том, что занавеска, висящая в дверном проёме, не могла позволить нам увидеть, что Макс делает в коридоре. Саньку пришлось полагаться только на его слова.

В его тарелке было два банана, несколько печений, какие-то конфеты и здоровенное яблоко. Он лёг обратно на диван, не сказав ни слова. Быстро умял первый банан, съел несколько печенюшек, откусил от яблока и протянул мне второй банан. Я взял его в руку и посмотрел на Макса, как на… Ладно, пропустим этот момент.

– Можно? – спросил я Санька, вильнув над головой бананом.

– Да, – сказал он каменным тоном, смотря на Макса как громом поражённый. – Ты же сказал…

– Иди в пень! – просто ответил Макс.

– Что? Ты же сказал, что не будешь брать. Ты, получается, враль!

– Я те щас рот расшибу! Кто это враль? Я враль?! Ты иди в пень, понял! Я те про еду ничего не говорил! Я только сказал, что сигареты возьму из куртки, а про еду я вообще ничего не говорил! Ещё раз рот откроешь, я тебе покажу, кто здесь главный!

Саня весь как-то поник. Он больше не стал ничего говорить. Просто сидел и смотрел в телевизор.

– Идём курить, – сказал Макс мне.

Я тут же представил себе прошлый год, лето прошлого года. Тогда я был на месте Санька. Всё было точно так же… Ну, почти.

– Идём, – выдохнув, сказал я.

Мы вышли из комнаты. Спустились по лестнице и прошли мимо консьержа. Возле второй лестницы был рабочий чулан и батарея. Там все и курили.

– На фига ты так делаешь? – спросил я Макса.

– Ну, ты мне ещё сейчас морали будешь читать?

– Нет, просто. Он же тебе сказал, что это для мате…

– Рот закрой! И хватит на эту тему.

– Ладно-ладно… – Я попытался улыбнуться, но не смог.

– Саня тупой какой-то. Я ему говорю: «Дай пожрать!», а он мне: «Это матухе, это матухе!» – передразнил его Макс. – Матуха, ха-ха!

– И чё такого? Если это матери, то тут хоть «матухе», хоть «маманьке», это смысла не меняет. Надо оставить матери.

– Да, я его что, материну долю, что ли, отдать прошу?! Мне всё равно, что там для матери! Пусть другое даст! Он тугой! Тугодум, блин!

– Чего ты сердишься?

– Бесят меня такие тупицы, как он!

– Ну… дело твоё… – Я хотел сказать, что Саня вообще не обязан ему ничего давать, но смелости не хватило.

– А ты бы дал мне еды, если бы так же у тебя дома было? – резко спросил он.

– Я? – Именно этого вопроса я и боялся.

– Да.

– Не знаю. Смотря в какой ситуации.

– В точно такой же!

– А откуда ты знаешь? Может, у него ничего, кроме этого, не было?

– И?

– И то, что ты сказал: «Пусть даст что-нибудь другое. То, что не для матери!» Вдруг другого ничего не было?! – рявкнул я.

Мне очень не хотелось отвечать на такой вопрос, адресованный мне.

– Ты задолбал! Напридумывал больно много! – Он явно не был готов к такому развороту темы.

– Это ты напридумывал! Сразу на меня перешёл! Вот когда у меня такое будет, тогда и узнаешь! Откуда я знаю, сколько у Санька еды и кому она адресована? Уж явно не тебе! – Что-то меня забросило далековато.

– Палку не перегибай! И не ори на меня!

– Ладно.

– То-то. А Саня когда-нибудь получит хорошенько. Я домой.

Макс выбросил сигарету и стал подниматься обратно к Саньку, оставив меня наедине с мыслями.

Глава 10

Обратного пути нет

Я был запутан по полной программе. Кто на чьей стороне? Почему Макс дружит то со мной, то с Саньком? И вообще, что ему от нашей дружбы? Да-да, именно так я и думал последние дни: он старше нас, он сильнее нас, у него другой характер и другие интересы. Что же он такого в нас нашёл? Этот вопрос мучил меня ещё долгий-долгий год…

Я опоздал на первый урок минут на пять, и сесть за одну парту с Саньком мне не удалось. Я отсидел урок русского, не зная, куда деваться. Учёба никак не хотела занять мою голову… как и всегда. Наконец прозвенел вожделенный звонок, и я бросился к Саньку.

– Я хочу напомнить, Кулаков, что звонок с урока для учителя, а…

«…на урок – для учеников», – подумал я, успев выучить эту фразу за прошлый год обучения в этой школе наизусть.

Мне пришлось сесть на место. Училка, чёрт её грызи, заняла от десятиминутной перемены все восемь, задавая задание на дом и рассказывая, как с ним разделаться. Наконец, она отпустила нас, и я вновь ринулся к Сане.

– Что он так взъелся? – выпалил я.

– Кто? – глупо спросил Саня и, не глянув на меня, принялся собирать портфель.

– Макс, кто! Чего он вчера…

– Тихо… Потом поговорим.

Я замолчал и вспомнил, что сам не собрал портфель.

Мы вышли из класса вместе. Прозвенел звонок на урок.

– …для учеников, – сказали мы хором и уныло захихикали.

– Пошли в столовку, скажем, что обедали.

– Айда.

Мы поднялись на третий этаж и, проскользнув мимо кабинета истории, запрыгнули в столовую. Я купил себе булочку и чай… Эта мутновато-жёлтая вода с двумя крупинками сахара стоила 50 копеек! Это чай?

Саня ничего не купил.

– А ты что?

– Я не хочу.

– Почему?

– Просто не хочу. – Саня опустил взгляд.

– У тебя же есть чирик.

– Эти десять рублей… я должен, – изрёк он заранее выученную фразу.

– Кому? – Я сразу насторожился.

– Там… одному пацану.

– За что?

– Достал! Ты про что-то другое хотел поговорить!

– Да. Что Макс так хозяйничает у тебя дома?

– У него спроси!

– Что мне у него спрашивать, дом-то твой!

– Просто так.

– Ничего себе! Не пускай его тогда.

– Ага, а о последствиях не думать?

– Хм… – Я был искренне озадачен. Что-то тут не так.

– Вот именно.

– Можешь притвориться, что тебя нет дома…

– А если он потом случайно увидит, как я выхожу, мне конец, да? Спасибо, Макс, за помощь!

– Ты можешь ходить после уроков ко мне и сидеть сколько хочешь!

– Ты серьёзно?

– Да.

– А мать твоя ничего, орать не будет?

– Нет.

– А моя стала бы.

– А её нет, забыл? Она в Москве живёт и работает. Недавно уехала.

– А, да, ты чё-то говорил… Ну, ладно, сегодня идём?

– Пошли!

На географии сели вместе, в одиночку мы бы не справились с практической работой. Математика вышла тоже неплохо, нас обоих вызвали к доске, и оба мы натянули по тройке. Затем была физра, бегали пять кругов вокруг площадки в школьном дворе, подтягивались и даже покурили за кучей, в которую мы же закидывали опавшие листья во время уборки школьной территории. После физры был последний на сегодня урок – литература. Весь класс попел дифирамбы Пушкину, и нас отпустили.

– В «Утёс»? – спросил меня Саня после окончания урока.

– А деньги-то есть? – Я глянул на него очень резко и тут же отвёл взгляд.

– А у тебя?

– Кому ты всё-таки должен этот чирик? А? Я его знаю?

– Нет… То есть да… Забей!

– Максу?

– Да.

– За что?

– Я ему наврал.

– Наврал?

– Да.

– И он взял с тебя за это чирик?

– Нет.

– А сколько из этого чирика твоих?

– Я должен ему полтан.

– Полтан… Капец! Пошли его подольше… То есть подальше! Кто он такой? Не отдавай ему!

– Ага… Это не ты ему должен, тебе легко говорить, а мне по башне получать неохота!

– Да ничего он тебе не сделает! Он не станет на тебя лезть! Ты его младше, а у него всё по понятиям!

– Так и есть… По понятиям он на меня деньги и повесил!

– Полный… Вообще. У меня есть четыре сигареты «Дуката» и всё… А денег нет.

– Ладно, нам хватит.

– Да. Пойдём сразу ко мне. Если он зайдёт, я скажу, что тебя нет.

– Хорошо.

Мы пришли ко мне и стали смотреть телик. Посмотрев несколько мультиков, мы его выключили и стали баловаться с диктофоном. Мы записывали «передачу про аномальные явления», когда раздался звонок в дверь. Мы мигом притихли.

Бабушка, как всегда, бросилась к двери, чтобы первой узнать, кто там.

– Кто там? – услышали мы её голос.

– Максим дома? – сказали из-за двери приглушённо.

– А кто это?

– Максим дома? – громче повторили за дверью.

– Да-да. А кто это?

– Позовите его.

– Кто его спрашивает?

– Максима позовите, пожалуйста!

– Максим, тебя! – крикнула бабушка.

Я поднялся с дивана и пошёл к двери. Что меня там ждало, я не знал, но догадывался, кто.

Бабушка распахнула дверь и осталась слушать, о чём мы будем говорить.

– Можно нам поговорить? – спросил Макс, обращаясь к бабушке.

Паша Ошуров, стоявший рядом с ним, противно ухмыльнулся.

– А что, я вам мешаю, что ли? – спросила бабушка.

– Мы хотим о наших делах поговорить.

– О, дела у них… – недовольно пробурчала бабушка и нехотя удалилась.

– Позови его! – грубо сказал Макс.

– Кого?

– Мозги не делай, Максим! Быстрее, мы торопимся! – вставил Паша.

– Да кого?

– Этого идиота, Санька! – почти крикнул Макс.

– У меня его нет!

– Максим, если он через четыре секунды не будет тут стоять, ты получишь в лоб на месте, – напряжённо выговорил Паша. – Ты ведь не хочешь, чтобы Саня от нас получил, правда? И ещё больше не хочешь сам получить? Тогда позови его быстро.

Где-то с секунду я думал, а потом пошёл в комнату.

– Сань, это Макс, он хотел поговорить с тобой.

– Блин… – Саня неохотно встал и медленно двинулся к двери.

– Да, – почти неслышно сказал я и пошагал следом.

– Ну? – улыбнулся Макс, завидев Санька.

– Что? – Саня глянул на него как-то… враждебно.

– Деньги давай.

– Вот… – Саня протянул ему десятку.

– Завтра остальное.

– Ты сказал по десять рублей в день!

– Пути назад нет, Саня. Ты согласился, ты повёлся. Буду ждать. – Макс развернулся, кивнул Паше, и они удалились, оставив Санька одного на пороге…

Пути назад нет…

Глава 11

«Пока ты должен…», или «Хозяин»

С этого дня Саня стал плохеть на глазах. Настроение у него поднималось изредка, он совсем не смеялся и стал курить, как паровоз. В школе он постоянно схватывал двойки: то за поведение, то за наплевательское отношение к учёбе, то за грубость по отношению к учителям.

– Не убивайся ты так! – пытался я его успокоить на следующий день.