Читать онлайн Искусство миротворца бесплатно

Эпиграф

Придвинул к себе стеклянную баночку, наполненную чернилами лазурного глубоководного осьминога. Цена такого сосуда – целое состояние. При попадании лучиков света чернила переливаются темно-изумрудным цветом, а буквы, написанные ими, не смыть даже морской водой. Но ценились они в первую очередь за другое: неважно, на каком языке напишу текст – читающий будет видеть на листке символы и слова на том языке, на котором он думает, и смысл слов будет понятен читателю.

Конечно, продав эту волшебную жидкость, можно купить несколько бочек обычных чернил, а на сдачу жить пару лет беззаботной жизнью в большом городе, при этом покупать каждую неделю новый наряд. Заманчиво… Но нет. Прогнав навязчивые мысли и откупорив драгоценную склянку, взяв в руку перо с металлическим наконечником, я задумался. С чего же начать повествование? Сразу заинтересовать читателя захватывающим сюжетом или потихоньку вводить в суть происходящего в былые времена? Немного поразмыслив и покопавшись в стопке листов с заметками, наблюдениями и историями, я понял, что нужно начинать с того момента, когда осознал, кто я.

Глава 1. «Кем не хочу быть»

Обхватил рукоять кинжала, да так сильно, что пальцы побелели от усилия. Лезвие, пронзившее глаз существа, рывком вышло из глазницы.

Передо мной лежала помесь человекоподобной ящерицы, лягушки и… рыбы что ли.

Голова у твари была большая, непропорциональная телу, как и короткая, но широкая шея, редко усыпанная крупной чешуёй.

А вот тело худощаво и горбато настолько, что некоторые позвонки в виде тупых шипов возвышались над головой. Руки вытянуты почти до стоп, так как ноги были короткие и кривые. И всю эту нелепость создания завершал небольшой хвост, даже хвостик.

– А что делать дальше? – произнес я шёпотом, на сбитом дыхании, осматривая тёмное помещение.

Ответа не послышалось, что не могло не радовать: в этом сливном подвале, надеюсь, больше никого нет, кроме меня и вот этой страшной туши.

В углу тускло горел факел, вылетевший из руки во время сражения. Огонь его мерцал, испуская мелкие искорки, будто вот-вот погаснет.

Рядом с факелом лежал разорванный бумажный пакет с жареным хворостом, который я взял с собой, чтобы перекусить. Из-за дырки в пакете часть выпечки высыпалась и была раздавлена, так и не дождавшись, пока я её попробую.

С другой стороны комнаты, через небольшую сливную решётку в потолке, ведущую на уличную мостовую, проникал свет. Лучи солнца, проходя через прутья решётки, падали косыми линиями на середину подвала, разрезая темноту и немного освещая пространство вокруг.

Оглядевшись по сторонам и ещё раз убедившись, что опасности поблизости нет, я присел на корточки, чтобы получше разглядеть того, кто недавно хотел перекусить мной.

«Да, на человека оно абсолютно не похоже», – подумал я, рассматривая морду, усыпанную маленькими кожистыми отростками.

Широкая пасть неестественно перекосилась, обнажив длинные тонкие клыки, выстроенные в один ряд, явно предназначенные намертво удерживать жертву и не отпускать, пока та не истечёт кровью.

Глаза, а точнее один оставшийся глаз как будто продолжал следить за мной. Чувствовалось, что оно пытается вновь заговорить.

Да! Эта тварь могла говорить как человек. Мне это не показалось: я чётко слышал слова. Голос ещё такой звонкий, как у подростка. Меня это ввело в ужас, и даже не пойму, как я умудрился нанести удар, при этом попасть в уязвимое место.

А вот отскочить в сторону от падающего противника не успел и оказался под ним. Падая, больно ударился головой о каменный пол и ненадолго потерял сознание.

Когда я пришёл в себя, мне потребовалось некоторое время, чтобы освободиться от этого зубастого существа, частично лежавшего на мне. К тому же, я был покрыт слизью, которая продолжала вытекать откуда-то, покрывая как меня, так и существо, а также заливая пол вокруг. Складывалось ощущение, что вся туша выделяет эту вязкую субстанцию.

– А-а-а, – вырвавшийся из моего рта крик отозвался глухим эхом. Я согнулся пополам от спазма в животе. Последовавший за ним рвотный рефлекс продолжался недолго. К моей радости, ел я ещё вчера утром, хотя перед сном меня поили отваром. Точнее сказать, вливали какую-то лечебную гадость, но всё равно желудок был пуст, о чём регулярно сообщал, издавая утробные звуки.

Откашлявшись и глубоко вздохнув, понял, что смрадом несло от каждого сантиметра этих канализационных туннелей. Возможно, этот запах исходил от разлагающегося ещё при жизни тела местного жителя, которого я и разглядывал при плохом освещении. И, как говорит мой отец, больше не проявляющего признаков открытой враждебности. Да и скрытой враждебности тоже, честно говоря. Только если оно не собиралось убить меня своей вонью.

Поднёс запястье к лицу, пытаясь закрыть нос рукавом, в надежде хоть как-то приглушить едкий запах.

«Как же я до этого докатился?» – спросил сам себя. Стою на коленях, трясусь от страха в сливной яме, весь измазанный в соплях или в чём-то похожем. А передо мной… даже не знаю, кто или что. Мысли судорожно сменялись, вытесняя друг друга, как будто соревновались между собой за место в моей голове.

Вот про это мне рассказывал мой ненавистный дядя, который и послал меня сюда. «Люди в стрессовых ситуациях склонны впадать в панику и отчаяние», – говорил он.

Судя по всему, у меня всё и сразу, ещё и голова болит от падения.

Нужно успокоиться, а то просто потеряю сознание, как вчера.

Закрыв глаза, попытался подумать о чём-то отстраненном. Стал вспоминать приятное и спокойное место. И тут время будто остановилось, секунды превратились в минуты, а воспоминания хлынули потоком, унося меня от реальности.

Вспомнил… как беззаботно просыпался в тёплой кровати родного дома. Точнее, на чердаке дома.

До окончания школы я жил с родителями на верхнем этаже трёхэтажного каменного здания, на крыше которого была смотровая башенка. Спальня родителей, кухонька и моя комната на чердаке, как раз в этой башенке. Такая привилегия с личным выходом на крышу была у старшего патрульного отряда, кем и был раньше мой отец.

Позже смотровые башни на зданиях упразднили. То ли из-за плотной застройки в городе, то ли из-за уменьшения уровня преступности, и их отдали в личное пользование жильцам.

Когда мне было шесть лет, мы на общем семейном собрании решили сделать из башни мою комнату. Как я радовался этому, прыгал и кричал!

Сама квартирка не велика, но зато дом находится в центре столицы под названием Леоран. Из окна в кухне видны дворцовые стены, а из спальни родителей можно увидеть часть центральной городской площади.

Моя же комната в виде небольшой круглой башни с тремя высокими окнами открывала круговой обзор на город. В основном – на красные крыши ближайших домов, но если встать на подоконник у северного окна и приподняться на цыпочки, то за дворцовыми стенами можно разглядеть часть витражей правительственной приемной в самом дворце.

Одна мысль о том, какие важные вопросы нашей страны могут решаться там, будоражила меня так сильно, что по вечерам я долго не мог заснуть.

Бывало, ворочался в кровати, фантазируя, например, как во дворце издают указ о награждении всех учащихся школы. В основном класс, где учился я, а лучше – исключительно меня за победу над большим грозным демоном и, конечно же, за защиту всего человечества от неминуемой гибели.

Подробно представлял, как все вокруг смотрят на меня, открыв рты, а особенно Ариена, да и Харина тоже. Это мои одноклассницы.

Такие фантазии были лет до десяти. После я чаще любовался закатами, порой забывая делать домашние задания. Садился на подоконник и наблюдал, как столица готовится ко сну на фоне алого свечения небес.

От таких наблюдений иногда была и польза. Заприметив дым в какой-нибудь части города, я тут же нёсся с громким топотом вниз по лестнице к отцу с докладом о возгорании, за что получал поощрение в виде внеочередной печеньки, которую можно было съесть, не дожидаясь ужина.

Отец говорил, что это может быть пожар или, возможно, нападение демонов. В любом случае, произошла беда и там нужна его помощь.

В тринадцать лет я понял, что мои доклады уже не нужны, хотя за них всё так же исправно давали вознаграждение. Причина бесполезности была в изобретении импульсных сигнальных станций.

Это несколько устройств, связанных между собой тонкими, похожими на веревку, железками, которые стали называть проводами. Они протянуты во всех районах.

Если что-то случалось на одном краю города, то через несколько минут об этом происшествии знали все военные и блюстители правопорядка.

Нередко к нам в дверь стучал запыхавшийся человек, тараторя о случившимся, будь то пожар или массовая драка. Выслушав, отец поспешно одевался и уходил на работу.

Помню даже, как спросил у мамы, почему этому человеку не дали печенье: он ведь сообщил новость раньше меня. На это она ответила: парень, заходивший к нам, уже взрослый, и ему не полагается печенье раньше ужина. Хоть она после этих слов засмеялась, сказав, что шутит, мной они были восприняты всерьёз. Свои редкие доклады я не прекратил, но вот печенье перестал брать, даже если настаивали. «Я же не ребёнок, в свои-то тринадцать лет!» – говорил я про себя в те годы.

В старших классах потерял интерес к военной тематике и пожарной обстановке. Не было времени смотреть ни на дворец, ни на закаты. Всё свободное время уходило на написание различных школьных журналов, плакатов или просто переписывание текста в разных стилях: одна строчка с крючками, другая – с завитушками. В написание строки заключал намного больше смысла, чем там было на самом деле.

Слова, наполненные гневом, писал чётким начертанием, почти без наклона. Слова любви же писались плавными линиями, нередко украшались выносами за строку, как бы подчеркивая порыв чувств, а лёгкий наклон слов показывал, как строки льются из сердца небольшой струйкой, падая на лист бумаги.

Почерк стал для меня отражением смысла, страстью, которую не понимали другие люди, читавшие мои тексты.

Взяв кисть в руки, в первую очередь думал о том, как будет написан текст и в каком тоне, а лишь потом – о его содержании.

Наяву я представлял текстуру бумаги и запах чернил, как плавным движением пальцев, держащих кисть, чуть касаясь холста, оставляю след на века.

Вспомнив всё это, почувствовал, как моё дыхание стало глубоким и ровным, сердце успокоилось и вновь начало отбивать в груди привычный ритм.

Открыв глаза и уже не обращая внимания на вонь, слизь, залившую весь пол, и на тело существа – встал. Подошёл к стенке и посмотрел вверх, запрокинув голову. Через решётку в потолке увидел часть крыши и чистое синее небо.

Своим решением, возможно, расстрою родителей, особенно папу, и подведу дядю. Но сейчас я точно понял, кем не хочу быть и чего больше делать не буду никогда. Мои руки предназначены передавать информацию с помощью текста и создания вензелей, а не лазить по канализациям и забирать жизни, пускай даже страшных существ.

«Где грань между существами и людьми, если даже зубастая ящерица может заговорить как человек? – снова спросил сам себя и тут же предположил. – Следующими могут заговорить корова или гусь…».

Глава 2. Воспоминания I. «Приговор судьбы»

Четыре месяца назад.

Потирая глаза после сна, я не спеша спускался по винтовой лестнице, ведущей меня каждое утро в кухню на завтрак.

Только вот сегодня впервые спускался, став взрослым. Официально взрослым! Так как вчера окончил школу, сдав выпускные экзамены. А сегодня ждал письмо – в нём будет указано, куда меня распределили для обучения. И специальность, по которой буду работать после этого самого обучения.

По закону нашей страны каждому жителю предоставляется абсолютно бесплатное обучение с дальнейшим трудоустройством. Выбор осуществляется на основе результатов школьных экзаменов.

По итогам экзаменов вначале идёт отбор лучших учеников для обучения в учреждениях, готовящих выпускников. Затем их принимали на работу в военные государственные службы: в элитную гвардию, охрану главного дворца. Далее набирали учеников по убыванию престижности для последующей работы: в городской администрации, различных торговых и ремесленных гильдиях.

Заканчивается отбор приёмом в гильдию чистоты, то есть работников сточных каналов и отхожих мест. Что это самая непопулярная гильдия, думаю, объяснять не надо…

Если кому-то предложенное обучение не по нраву, можно от него отказаться и выбрать другое по собственному желанию, но тогда выпускнику не гарантируется трудоустройство по специальности, да и оплачивать обучение придётся из собственного кармана. А это настолько дорого, что даже семье со средним доходом и одним ребёнком не потянуть.

Кстати, такой была и наша семья. Отец работал всё так же в городской охране, но уже начальником патрульных отрядов. Почётная и уважаемая должность. Мама работала младшей медсестрой в госпитале. Должность невысокая, но это был дворцовый госпиталь, что означало престиж и достойную оплату.

В общем, семья считалась военной. Но, как упоминал раньше, я к военным темам был холоден.

Так вот, спустившись на кухню, я увидел отца, сидевшего на диванчике и тщательно, с усердием натиравшего до блеска дедушкин боевой арбалет. Отец всегда его чистил, когда волновался, хоть и не признавался в этом.

– Доброе утро, завтрак на столе, – произнёс, не поднимая голову, отец.

«Ох, как волнуется! Вот только за меня или за арбалет?» – с усмешкой подумал я.

Дело в том, что ради безопасности важных чинов, гуляющих по городу, арбалет дома мог хранить только военный. И если такого статуса не будет у меня, то после того, как отец закончит службу по возрасту, стрелковое оружие необходимо будет сдать оружейнику или сломать, чтобы у него сменился статус с боевого арбалета на сломанный боевой арбалет.

Не хотелось бы делать ни того, ни другого с семейной реликвией, которая досталась от деда. Матери оружие не полагалось по службе, поэтому вся надежда у отца была только на меня.

Кстати, в то утро мамы не было дома, и я предположил, что она ушла на рынок, так как у неё был выходной.

Сев за кухонный стол и взяв деревянную ложку, я занялся поеданием овсяной каши с изюмом и орехами.

Если вдруг вы не любите овсяную кашу, то хочу вас заверить, что эта каша, сваренная папой, была его фирменным блюдом! О секрете её приготовления не догадывалась даже мама. Со мной отец обещал поделиться этим рецептом только на смертном одре.

Чем отличалась эта каша от обычной? Зерна перемалывались почти в муку, вот и всё, что я знал о тщательно оберегаемом рецепте.

– Пап, демоны давно нападали на наш город? – спросил я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

Отец прервал своё занятие, посмотрев на меня. Немного подумал, шевеля губами и, продолжив натирать рукоять арбалета ещё усердней, ответил:

– Давно уже эти рогатые не доходят до наших земель. Их же уничтожают пепельные воины.

– Это те, которые сражаются на фронтире разлома? – спросил я заинтересованно. Мне и вправду было интересно. Таких отрядов, или хотя бы даже одного пепельного воина, я ни разу не видел за всю жизнь, как и мои одноклассники. Стали даже ходить слухи, что они сами были порождениями бездны, или и вовсе не существовали.

После того как отец кивнул, я продолжил расспрос.

– А ты знаешь, почему они называются пепельными?

– Конечно, сын, – ответил он низким голосом, напомнив мне преподавателя истории. – При уничтожении демона тело рогатого распадается на маленькие частички пепла, с выделением едкого запаха серы. А в местах битвы, после очередного вторжения из глубины разлома и уничтожения демона, пепел, в который они превратились, подхватывается ветром и ещё несколько дней кружит в воздухе, оседая на землю и покрывая собой всё вокруг, словно снег, – отец провёл рукой, будто показывая, как хлопья ложатся на землю ровным слоем. – Когда отряды защитников возвращались в пограничные города для отдыха и пополнения запасов, горожане замечали, что воинов сопровождал небольшой шлейф белого пепла, падающего с их одежды. Это означало, что воины скачут с поля битвы с неизвестными созданиями, пришедшими в наш мир.

Тут отец тихонько кашлянул: видимо, от пафосной речи запершило в горле.

– Такие отряды в народе стали называть пепельными, а позже название закрепилось и официально.

– Пап, а почему пепельные воины не появляются в городе? – перебил его я. – Мы с одноклассниками и учителями не раз обсуждали эту тему: никто не мог похвастаться даже одним знакомым из такого отряда.

Отец глубоко вздохнул и ответил уже своим обычным спокойным голосом, откладывая в сторону арбалет.

– Может и хорошо… что вы не замечали этих самых воинов. Ведь они всегда там, где… где опасность и демоническое отродье. А в нашем городе безопасно, – договорил он с улыбкой.

Была то военная тайна или он сам мало чего знает – я так и не понял. В нашей семье не принято расспрашивать с пристрастием: если ответил лаконично, значит, на то есть причина, и всё тут.

Ничего нового, к сожалению, отец так мне и не рассказал. Про демонов и различные виды войск я читал в учебниках да в рассказах писателей и путешественников, книги которых брал в школьной библиотеке. И, конечно, из писем апостолов к людям: их нам читали в городском храме. В основном информация была скудная, а какие-то книги с подробным описанием просто недоступны обычному читателю.

– Я тебе говорил? – спросил у отца. – С классом ходили в пару памятных мест недавно. Ты тогда был на работе.

– Твоя мама что-то рассказывала. Это где проходили битвы с демонами?

– Да-да! – подтвердил я, жуя. – Первое место находится в самом городе, от нашего дома можно пешком дойти. Второе – у восточных ворот – так называемого второго оборонительного кольца, фактически на краю города.

– Два века прошло со времён этих битв, – напомнил отец со скорбью в голосе.

– Теперь там лежат большие камни, – рассказал я об увиденном, – с медными табличками. Что на них было написано, уже и забыл. Что-то вроде: вот, мол, было дело, гибли люди, и всё в таком духе, – добавил я без интереса. – С тех пор в пределах городских стен худшее, что происходило, так пару раз крупное нападение разбойников, которые пытались обокрасть торговцев да купцов. Ещё бунт магов, после чего их гильдию разгромили, а самих магов изгнали за границу государства. Собственно, всё на этом. Тихо и спокойно. Даже скучно!

– Ал, а ты не переживаешь по поводу поступления? – спросил отец, назвав меня по имени, при этом нахмурившись, как бы намекая, что сейчас думать нужно совсем о другом.

– Ты про получение письма с предложением? – уточнил я, собирая ложкой кашу с краёв тарелки. Не дожидаясь ответа, с уверенностью в голосе продолжил. – Не волнуюсь! Всё, что мог сделать, уже сделано. Сейчас же смысла в переживаниях нет.

Отец глубоко и многозначительно вздохнул. В этот раз вздыхал он медленнее, чем обычно. То ли от неудовлетворения моим ответом, то ли позавидовал моему спокойствию. После чего нехотя взяв арбалет в руки, он продолжил заниматься отложенным делом в молчании.

Я понимал: отец надеется, что меня возьмут в городскую охрану. Мама же не скрывала желания пристроить меня за дворцовые стены и желательно подальше от оружия. Стремление её было понятно: переживает за единственного сына.

Но всё же оба они понимали, что мне не хватает физических сил и способностей для того, чтобы попасть в элитные войска, а моих интеллектуальных способностей недостаточно для службы во дворце на управляющей должности.

Если только прислугой…

Пока что мои средние показатели в учёбе давали перспективу работы с низкой оплатой, но с дальнейшим ростом через несколько лет.

А вот при получении божественного дара перспективы на моё будущее становились намного радужнее. Ведь наличие таких способностей автоматически повышало статус поступающего и давало ему приоритет при раздаче престижных и высокооплачиваемых профессий.

Например, мой отец обладал двумя, а мать – одним божественным даром. Такая наследственность давала надежду и на моё хорошее и стабильное будущее.

Даже один дар – преимущество при трудоустройстве над двумя третями жителей нашей страны.

Два дара – фора перед девятью из десяти поступающих.

При получении трёх божественных даров будущему студенту присваивается звание везунчика, и за него точно будут бороться самые престижные министерства.

Четыре дара – это уже элитный клуб. Всего четыре человека в нашей стране на данный момент могли похвастаться таким результатом.

Что такое божественный дар? Если кратко – это умение, дарованное тремя апостолами и Высшим Богом избранным людям. Благодаря им мы можем дать отпор демонам. Но не стоит путать их с магией! Магия запрещена на территории всех трёх государств нашего мира.

После завтрака я приступил к мытью тарелки. Вдруг входная дверь, заскрипев, распахнулась и в дом вошла мама. Мельком взглянула на меня и таким же отстранённым голосом, как у отца, произнесла:

– Привет, сын…

«Ох, как вас занесло», – подумал я. Если мама встречает меня без обнимашек и поцелуев, это значит, что она почти на грани истерики.

Подойдя к кухонному столу, она молча достала свежий лук из сумки и, даже не помыв его – видимо, из-за того что раковина была занята мной, – взяла нож, доску для овощей и начала резать его на маленькие кусочки.

Я понимал: нет смысла что-то говорить родителям. Папа третий раз за неделю чистил арбалет, хотя не использовал его уже полгода. А мама режет овощи, не помыв их. Ещё чуть-чуть и они могут свихнуться. Если это уже не произошло.

– Пап, мам, пойду прогуляюсь, – сказал я, домыв посуду.

– Не-е-ет! – хором воскликнули родители и посмотрели на меня таким взглядом, будто я осквернил храм.

– Сперва сходи в школу и получи письмо, – произнесла мама уже спокойным, на первый взгляд, но таким натянутым голосом, что возражений быть не могло.

– Хорошо, так и сделаю, – ответил я и кивнул, чем подтвердил своё согласие, хотя этого и не требовалось.

Дело в том, что по неизвестно кем придуманному поверью за письмом в школу должен идти сам ученик, и именно один! Как первый самостоятельный поступок во взрослой жизни.

Если письмо присылали в школу, это означало, что, скорее всего, ученика не одарили божественным умением. Соответствующая проверка проходила на выпускном экзамене, путём прикладывания руки к большому чёрному камню в виде сферы. Об итогах сразу не говорят, заставляя родителей и их детей томиться в ожидании.

Если же предрасположенность была, то письмо с приглашением приносили прямо домой, и чем лучше были результаты, тем более влиятельного чина приходил человек. Именно поэтому родители оставались дома, отпрашиваясь с работы, в надежде встретить гостя.

Я хотел уже было пройти в свою комнату, чтобы надеть верхнюю одежду, как раздался стук в дверь. Для родных это был словно звон колокола, призывающего на войну. Глаза с гусиное яйцо, лица побледнели. Оба подскочили к двери: мама с кухонным ножом в одной руке, в другой – остатки пучка зелёного лука, а отец, конечно же, с арбалетом.

Картина ужасающая. Если они хотели напугать гостя, то это у них должно получиться.

Отец нарочито спокойным голосом произнёс:

– Да-да, войдите, открыто!

Дверь распахнулась, и на пороге возник старший брат моего отца. Увидев родственника, мои родители синхронно плюнули то ли на пол, то ли на самого гостя, и, развернувшись, как будто репетировали, вернулись к прежним бесполезным делам.

Гостя мы звали по его знаменитой фамилии Ларгус, которую он взял, получив статусный титул.

Он с опаской посмотрел на вооружённых родителей, произнёс: «Понятно», и без приглашения зашёл в дом, закрыв за собой дверь.

– Дядя Лари! – воскликнул я, приветствуя его. Это для нас он Лари или Ларгус, а для других – лорд Иларион Гуд Ларгус, советник департамента «Секретная служба».

Слышал я об этом департаменте только то, что эта служба отслеживает использование магии в стране и задерживает магов. Как говорил сам дядя: «Задерживаем тех, кто приносит вред нашей стране и миру». Больше он ничего не говорил про свою работу, так как информация не просто секретная, а особо секретная.

О том, что он мог принести конверт с приглашением, родители даже и подумать не могли, так как на обучение в секретную службу брали детей с шести лет или, в редких случаях, после школы за выдающиеся результаты экзаменов, и с предрасположенностью получить минимум два божественных дара.

Даже непонятно, у кого был выше приоритет при наборе на обучение: у элитной гвардии или секретной службы. Поэтому реакцию родителей понять можно. Да и Ларгус часто приходил к нам пообедать и поговорить с родителями. Порой даже было неясно, зачем он заходил: задаст пару вопросов отцу, посоветует ему во время патрулирования пройти по какой-нибудь улице и проверить, нет ли там нарушений.

И есть подозрение, что ему просто нравится стряпня моей мамы. В отличие от отца у мамы в арсенале был целый спектр вкуснейших блюд. Вкус и полезные качества еды напрямую связаны с её божественным даром. После маминого куриного бульона лёгкие недуги и расстройства желудка проходят моментально.

Сам дядя Ларгус семьи не имеет, находится в постоянных поездках, и питается, чем получится. Вот и поправляет здоровье, приходя к нам в гости.

– Обед ещё не готов, – резко сказала мама, как бы намекая, что знает, зачем он пришёл. Родители хорошо относились к дяде, просто сейчас были слишком взволнованы и напряжены.

– Жаль. Значит, подожду, – сказал Ларгус, садясь за стол.

– Могу наложить овсяную кашу, – предложил мой отец.

– Нет, спасибо… Твою овсяную кашу я не хочу, – поморщившись, ответил дядя, – подожду бульона!

– Бульона сегодня не будет, – сухо сказала мама.

– Да что происходит?! Мне кажется или в этом доме мне не рады? – с улыбкой повысил голос дядя Ларгус.

Мама подошла к дяде и, опустив руку ему на плечо, произнесла ласковым тоном:

– Рады, рады. Но сегодня очень важный день, и мы немного волнуемся.

– Осмелюсь предположить, что вы очень сильно «немного волнуетесь», – с сарказмом ответил Ларгус.

– Ал, дорогой, пойди сходи в школу. Только прошу, сразу домой, – напомнила мне мама.

А я только сел за стол, в надежде услышать какую-нибудь весёлую историю от родного дяди. Он их регулярно рассказывал, сидя у нас в гостях: эмоциональные, яркие, а главное – очень смешные. Но мне пришлось тут же встать из-за стола.

– Кстати, да… – задумчиво протянул дядя Ларгус, – по этому поводу. Я знал, что у моего родственника… любимого родственника, – повторил дядя, глядя на отца, – сегодня важный день, и решил сам всё проконтролировать

С этими словами он сунул руку себе за пазуху, достал листок с красной печатью и положил его на стол.

В комнате возникла пауза.

Это был не конверт, а просто лист бумаги. В народе этот лист называли «приговор». По своей сути – требование повторно пройти проверку на предрасположенность к божественному дару. А значит, камень, на который я положил руку для проверки потенциала, либо не смог определить его, либо просто произошла ошибка при внесении данных.

Вот только у одного из ста подростков, получивших такой «приговор» и прошедших проверку повторно, подтверждали расположенность к одному божественному дару.

Проще сказать, что шансов у меня почти нет.

Мама, положив нож и пучок лука на стол, молча села на диван рядом с отцом и опустила голову. Отец уже сидел в таком положении, разглядывая пол.

– Новость эта, конечно, не радужная, – продолжал дядя, – но я решил сам всё проверить и убедиться в результате.

Никто из родителей не придал значения его словам.

Да… Это точно не радужная новость. Без божественных умений самый предел мечтаний для меня – это писарь.

А знаете, я был бы рад и этой профессии, но на такую должность тоже ещё нужно умудриться попасть.

– Не переживайте раньше времени, – сказал дядя. – Мы с вашим сыном прогуляемся после обеда, – на слове обед он сделал акцент, смотря уже на маму, – и пройдём проверку более подробно. Вы, наверное, хотите спросить меня, почему я сам пришел? Так отвечу – вы знаете, как халатно могут относиться к повторной проверке.

Родители так и сидели, понурившись, будто всё уже было решено. Мама обняла отца.

Дядя посмотрел на них и глубоко вздохнул. Видимо, понял, что обеда ему не дождаться, и обратился ко мне:

– Ал, одевайся, пойдём. А то уныние и голод на меня плохо влияют.

Глава 3. Воспоминания II. «Камень душ»

Лорд Ларгус – статный мужчина сорока пяти лет. Лицо всегда гладко выбрито, кроме больших прямых усов. Длинные тёмные волосы с частой сединой собраны сзади в хвост и свисают по спине до лопаток.

Всегда ходит в фиолетовом кафтане, плечи которого расшиты разноцветной бахромой, а на голове – шляпа с небольшими полями, такого же фиолетового цвета и бахромой.

Его узкие льняные штаны обтягивали ноги и были больше похожи на колготки. Ступни покрывала лёгкая тряпичная обувь; на поясе – широкий кожаный ремень с большой бронзовой бляхой, а на ней красуется до блеска натёртый герб дивизиона «Туманная звезда». Секретная служба является частью этого дивизиона. К ремню прикреплён небольшой тонкий кинжал в золочёных ножнах, похожий скорее на украшение, чем на оружие, однако им можно тяжело ранить или даже убить.

Образ лорда Ларгуса был таким ярким и необычным, что незнакомому человеку мог показаться нелепым. Но, как говорил сам дядя, такой стиль позволял не только спокойно ходить по улицам или путешествовать в долгих поездках, но и приходить на банкеты и официальные встречи, которые у него проходили регулярно, и даже предстать перед самим правителем без потребности менять костюм.

Он – публичная личность, поэтому большинство жителей знали, кто он и какую должность занимает. Когда мы шли с ним по улице, горожане и стражники приветствовали моего дядю, слегка опуская голову и не поднимая глаз, что говорило об уважении, ну и отчасти о некотором страхе перед этим человеком.

Я же смотрел на этот мир уже по-другому.

Так называемый «приговор», лежавший у меня в кармане, и который я от волнения периодический нащупывал пальцами, дабы убедиться, что не потерял его, напоминал о том, чего у меня, скорее всего, никогда не будет.

Например, вот этот стражник из патруля, только что нас поприветствовавший, имеет минимум один дар – «Усиленный удар». Раз в пять минут он может нанести удар рукой, мечом или ещё чем-нибудь, превосходящий по силе в десять раз по сравнению с обычным человеком. На короткий срок идёт такое усиление его мышц, что даже тупым мечом он может с лёгкостью разрушить обычный латный доспех, да с такой скоростью, что невозможно увидеть сам удар.

Стражнику с таким умением выдаётся одноручный длинный меч, которым его учат наносить удар как правой, так и левой рукой. Лёгкие кожаные доспехи с металлическими вставками обеспечивают свободу движений в бою и защиту жизненно важных органов.

А вот его напарник явно имеет дар «Божественная неуязвимость». Эта способность длится примерно минут пять: тело становится твёрдым, как вековой дуб, что позволяет выдержать атаку нескольких врагов или мага без последствий для здоровья.

При этом тот, кто использует такую способность, становится медлительным. Такие стражники носят короткий широкий меч для битв на малых дистанциях и в помещениях: пока действует дар, можно подойти вплотную к врагу или войти в здание, где находятся преступники.

Даже «усиленный удар» не сможет разрубить такого стражника, но через пять минут действие неуязвимости заканчивается, а повторить умение получится только через полчаса. Поэтому стражники с этим даром также носят круглый щит, а на теле – кожаную броню с усиленными железными пластинами. Такого стражника сложно ранить обычным оружием, не обладая каким-либо даром.

Третий в отряде, судя по тонкому острому кинжалу и отсутствию на нём брони и доспехов, имеет дар «Шаг бога». На расстоянии метров двадцати он может за секунду переместиться к противнику. Удар будет без усечения, но неожиданный, быстрый и точный, что гарантированно выводит из битвы одного врага. Откат этого дара составляет минут пятнадцать. Обычно такие стражники дополнительно носят с собой короткий лук или арбалет.

В патруле состояли ещё два человека без дара, как поддержка, вооружённые копьями и облачённые в легкую кожаную броню. Новички. Это сразу видно по неровной осанке и беззаботному взгляду.

В целом, это сильный отряд для дневного патруля. Возможно, из-за того, что это был особый день: а вдруг у чьих-то родителей сдадут нервы и они пойдут разбираться. Мол, как так, моего сына или дочку недооценили. Такие случаи нередки, к сожалению. Но в основном дальше криков и единичных кулачных боёв между отцами не заходило.

В моём случае остается только вздохнуть и идти молча. Один из ста – небольшой шанс приобрести дар. Может, дяде в департамент нужны писари… Надо будет спросить после.

– Ал. Ты же знаешь, какими дарами обладают те стражники? – спросил меня дядя, махнув рукой в сторону отряда, который мы только что прошли.

– Да, конечно. Отец подробно рассказывал мне об этом. К тому же папа сам обладатель «усиленного удара» и «божественной неуязвимости», – ответил я.

Ларгус кивнул, и дальше мы пошли молча. Возможно, дядя понимал, какое у меня настроение, поэтому и не пытался завести дальнейший разговор.

– Мы пришли, – весёлым голосом сказал мой спутник спустя некоторое время безмолвной прогулки.

– А почему здесь, а не во дворце воинов, где проходили экзамены? – удивлённо спросил я.

– Ну, во-первых, это дворец секретной службы и дивизиона «Туманная звезда», – уточнил Ларгус.

Я посмотрел на невысокое здание, больше похожее на обычный дом, хоть и большой, а потом на дядю. Дядя поморщился и сказал:

– Он просто маленький и не такой красивый снаружи, но это дворец. Во-вторых, у нас тоже есть камень душ.

– Как?! – воскликнул я. – Думал, что он есть только в главном дворце и дворце воинов.

– У нас тоже есть. В нашей стране их три. Это не секрет, просто мы стараемся об этом не говорить. Ну, ты меня понял? – взгляд дяди словно пронзил меня.

– Да-да, я никому не скажу об этом, – протараторил я.

Затем мы миновали открытые ворота и, не останавливаясь у центрального входа, направились в переулок. Там мы подошли к неприметной двери, и Ларгус постучал в нее. В двери щёлкнула задвижка, и из узкой щели на нас внимательно посмотрели. Повисла пауза. Мне на мгновение показалось, что нас не хотят впускать.

– Открывайте, – послышалось за дверью. После чего отчётливо раздался звук открываемого засова. Снаружи это была обычная дверь, но толщина её ввела меня в замешательство.

– Ого, – произнес я с удивлением.

Дядя положил руку мне на плечо, как бы подталкивая. Зайдя внутрь помещения, мы оказались в тёмном коридоре, в котором находились трое воинов. По одежде они не были похожи на стражников. Плащи из плотной ткани, головы накрыты капюшонами, а на лицах – закрывающие нос и рот маски, с небольшими отверстиями. «Наверное, для дыхания», – подумал я. И это всё, что смог разглядеть в тусклом свете факела.

Дядя вёл меня все дальше, так же держа за плечо. Коридор, один тусклый факел, одна деревянная дверь и разветвление в конце коридора. Шли то влево, то вправо, иногда проходили через двери, а там картина повторялась; я просто запутался в бесконечных однообразно-узких коридорах. Мне казалось, если меня тут оставят одного, то я просто заблужусь и помру от голода. Порой складывалось ощущение, что дядя сам заблудился и мы ходим по кругу. Но тут он открыл очередную дверь и я увидел, что проход закрывала ткань.

– Проходи, – сказал мне Ларгус, указывая рукой направление. Даже, скорее, приказал. В комнате были широкие шторы – сквозь них едва проникали лучики света.

Зайдя за мной и закрыв дверь, дядя раздвинул шторы. В глаза ударило ярким светом. Я непроизвольно прикрыл лицо рукой и, поморщившись, проговорил:

– Больно!

– Извини, не предупредил, – ответил он.

Когда глаза привыкли к яркому свету, я осмотрелся и понял, что стою в просторном коридоре. На стенах красовались фрески. Мне хотелось их рассмотреть, но дядя снова взял меня за плечо и повёл дальше.

– Потом, всё потом, – проговорил он.

Ярко освещенный коридор вёл в просторный затемнённый зал без окон; по всему периметру висели зажжённые факелы, тускло освещая пространство.

Большая двухстворчатая дверь, на вид выкованная из железных листов, соединённых металлическими заклепками, находилась напротив входа в зал. На стенах и потолке также были различные фрески, а на постаментах – статуи обнажённых людей с оружием.

В центре зала находился объёмный камень, известный как камень душ. Идеально чёрный шар размером с человека. Он настолько чёрный, что даже свет факелов не отражался в его гладкой поверхности. Шар стоял на металлической подставке, украшенной золотом. В отличие от камня во дворце воинов, возвышающегося над головой, этот был поменьше, на уровне головы.

– И как тебе? – дядя явно хотел меня удивить.

– Да тут красивее даже, чем…

– Потому что мы одна из важнейших служб, – перебил меня Ларгус, явно довольный собой. – Мы хоть и небольшой департамент, да и дивизион малочисленный, но бюджеты у нас немаленькие. Ты ведь уже прикасался к камню душ, правильно? – уточнил он.

– Да, и…

– Хорошо, – снова не дал договорить мне дядя. – Думал, какую бы хотел получить первую способность?

– Первую, – ухмыльнулся я. – Конечно, думал, но…

– А ты все дары бога изучил, и какие способности они дают?

– Почему ты меня перебиваешь? – не выдержал я. Хоть дядя и старше меня, но когда мы были вдвоем, то разговаривали как равные.

– Извини, времени у нас не так много, поэтому хотелось бы узнать некоторые нюансы, – опустив взгляд, проговорил он. – Так какую первую способность ты бы хотел?

– М-м-м… Наверное, сильный удар, как у отца. Если бы смог получить хотя бы одну способность, это позволило бы мне устроиться в стражу города, – задумчиво ответил я.

– Ты имеешь в виду «усиленный удар». А вторую? Какую вторую способность хотел бы выбрать? Ну, если бы была такая возможность? – дядя пристально смотрел на меня, задавая этот вопрос.

– М-м-м… Пожалуй… – тут я мечтательно посмотрел вверх. – Это сложный вопрос. У отца эта способность – божественная неуязвимость. Что делает его универсальной боевой единицей, – проговорил я свои мысли вслух.

– Универсальной для кого? – уточнил Ларгус, не отводя от меня взгляда.

– Ну, для кого… Для врагов, – ответ мой был уже не такой уверенный.

– Для каких врагов? – этот вопрос дядя задал с нотками раздражения или нетерпеливости.

– Не совсем понимаю, что ты от меня хочешь? – я не выдержал напора и заговорил, как будто мы с ним сидим у меня дома на чердаке. – Каких, каких. Опасных!

Дядя, услышав это, улыбнулся и произнёс:

– Для них эти умения не универсальны. Если мы говорим, конечно, про действительно опасных врагов, а не про бандитов, – Ларгус подошёл поближе и присел на корточки, смотря на меня снизу вверх. – Дело в том, что если ты не сможешь увидеть врага, то нет смысла от «усиленного удара» или «божественной неуязвимости», понимаешь?

– Честно сказать, ничего не понимаю с тех пор, как мы зашли в это здание, – признался я.

– Ты будешь прикасаться к камню во второй раз. При первом прикосновении камень просто делает анализ, так? А при втором происходит активация дара, если есть предрасположенность. Поэтому когда ты прикоснёшься к камню сейчас, если у тебя всё же будет предрасположенность к божественному дару, то тебе предложат эту способность, – медленно проговорил дядя.

Я был растерян, так как на самом деле и не думал всерьёз о выборе. Да, представлял и мечтал, но серьёзно не думал. Обычно это делают уже после того, как будет известно, куда студент пойдёт на обучение, и тогда дают рекомендацию по дару. А тут вот так спонтанно.

– Так вот, я предлагаю тебе выбрать дар «Взгляд бога», – проговорил Ларгус.

Таким предложением я был шокирован. Это же бесполезный божественный дар, если он первой ступени.

Дело в том, что при получении первого дара его сила изначально находится на первой ступени. Такой дар работает нормально и может нанести урон или защитить. При получении второго дара, новоприобрётенная способность будет первой ступени, а первый же дар автоматически переходит на вторую ступень, то есть усиливается. Тогда первый дар можно использовать чаще и само действие способности длится дольше. Если получить третий дар бога, он будет первой ступени; второй же и первый дары повысятся до второй и третьей ступени, соответственно.

Разница в ступенях развития может быть большая. Например, «усиленный удар» первой ступени можно использовать не чаще, чем каждые пять минут, и усиление идёт в десять раз. А если это умение будет второй ступени, то его можно использовать каждые две минуты, а усиление уже достигает от десяти до двадцати пяти раз.

Дар «взгляд бога» на первой ступени почти ничего не делает. Человек с такой способностью первой ступени становится абсолютно бесполезным. На второй и третьей ступени развития умения можно увидеть многое, например, демонов, прячущихся в обличии человека, и разломы меж миров. Но вот только разломы открываются не чаще одного раза в сто лет, после чего войска дивизиона Пепельной звезды сразу берут их в окружение, а демонов уничтожают, как только они выходят из разлома. Так что такие специалисты редки, да и нужны только те, у кого большой потенциал.

– Зачем мне брать это умение? – мой голос был напряжён, как будто дядя предложил мне нечто неадекватное.

– Да-да, представляю, что ты сейчас думаешь… Риск очень велик. Но если ты возьмёшь этот дар и у тебя откроется второй, то я смогу взять тебя в секретную службу.

Мои глаза округлились.

– Меня? В секретную службу? – улыбка расплылась на моём лице, но тут же пропала. – Если… Если откроется второй… – проговорил я, опустив голову.

– Да, в этом и есть нюанс, – загадочно ответил мне дядя.

– А если нет? Если не откроется? Я хотел бы работать в секретной службе, но откроется ли он… – в моём голосе звучало отчаяние. А рука полезла в карман, чтобы достать листок с красной печатью.

– Послушай, мы сейчас не знаем, сможешь ли ты хоть что-то получить. Если не получится со вторым даром, то я тебе ничем не помогу. Лишь предлагаю рискнуть, – отстранённо проговорил Ларгус.

Молчание длилось минуты две, после чего я спросил у дяди, который уже стоял в стороне и рассматривал статую:

– Почему ты хочешь взять меня к себе? У меня же не отличные оценки, и физические показатели оставляют желать лучшего.

Дядя отвёл взгляд от статуи и посмотрел на меня.

– Не всё так просто. Ты ловкий, аккуратный и у тебя есть другие важные навыки для борьбы с демонами.

– Убийца демонов! – я стал смеяться, от души и очень громко. – Убийца демонов, ха-ха-ха! А кто-то говорил ещё, что обманывать нехорошо.

Дядя продолжал на меня смотреть. Я же не останавливался:

– Я и убийца демонов! Ой, рассмешил.

– Ты неправильно меня понял, – с улыбкой ответил он. – Ты мог бы стать, например, помощником убийцы демонов, – таинственно проговорил дядя.

– Да, дядя, это хоть как-то похоже на правду. Только мама и папа будут не рады, если меня отправят к разлому. Они явно этого не одобрят.

– А ты хочешь пойти по своему пути или просто быть послушным сынулей?

Его слова ударили меня, словно молния, и задели за живое. Я вновь опустил голову.

– Пойми, Ал, ты не такой сильный, как твой отец. Ты больше пошёл в мать: умный, с отличным навыком каллиграфии и знанием письменности. К тому же, ты мой родственник, а значит есть вероятность развития двух божественных даров, как у меня и твоего отца.

Моё сердце забилось сильнее. Я понимал, что он хочет лишь приободрить меня, но это было приятно.

– Ладно, Ал, я всё сказал, а плохого лорд Ларгус не посоветует.

Я задумался. Вспомнил, как с дядей здоровались все прохожие: он действительно большой человек в нашем городе. Сложный выбор: рискнуть и довериться дяде или сделать, как хотят родители. Точнее, папа. Мама ни разу не говорила, что хочет, чтобы я кем-то стал. Просто хотела, чтобы работал при дворце. Но это место – тоже дворец, получается. К тому же военная должность, что должно порадовать отца. Мои размышления прервал Ларгус, сказав спокойным голосом:

– Времени осталось немного. Нам скоро нужно будет уйти отсюда. Прикоснись к шару, сконцентрируйся на нужном символе и произнеси всё, как учили в школе.

Мне предстояло сделать действительно самостоятельный поступок, и при этом так спонтанно.

Ладно, как учили: глубокий вдох и медленный выдох. Начнём.

Глава 4. Воспоминания III. «Взгляд сквозь тьму»

Секунда ожидания. Вторая, третья, и, наконец решившись, я вытягиваю руку вперёд.

Прикосновение к идеально гладкому чёрному шару волнительно для меня. Пальцы соприкоснулись с материалом, похожим на мрамор: чёрный, поглощающе-чёрного цвета мрамор. По-другому его описать сложно.

Камень показался мне тёплым, словно в нём горел огонёк, нагревающий каменную сферу изнутри. По коже волнами побежали покалывания, начиная с кончиков пальцев, касающихся шара, и далее распространяясь по телу, плавно затухая в нём.

Ощущения были точно такими же, как и при первом прикосновении к камню душ в день школьного экзамена. А вот дымка, окружившая меня, появилась впервые. Интуитивно хотел сделать шаг назад, но тут я осознал, что тело словно окаменело. Попытки повернуть голову или даже пошевелить пальцами были безуспешны. Или же… Да, так и есть: я не дышал, тело просто бездыханно замерло.

У меня не получалось произнести ни звука, не говоря уже о том, чтобы позвать Ларгуса. Какие-либо звуки отсутствовали вообще. Но раньше они ведь доносились из зала с большими окнами. Пускай очень приглушённые, но всё же… Цокот копыт лошадей, скачущих по каменной брусчатке, возгласы играющих на улице детей. Сейчас этого всего не было слышно. Да и дядя стоял недалеко от меня абсолютно беззвучно. Получается, время остановилось, заморозив всё вокруг, кроме моих мыслей. А мысль – чистая и ясная, словно я недавно проснулся ранним утром после длительного сна.

И вот в дымке появились семь знаков. Хотя, нет. Не семь, а девять. Два незнакомых символа мне рассмотреть не удавалось, так как вращать глазами я не мог. Но при этом получалось разглядеть каждый знакомый мне знак по отдельности. Стоило только представить любой из них, как он возникал в центре моего внимания, оттесняя другие символы в стороны.

Видимо, поэтому я и не мог разглядеть две неизвестные мне фигуры, так как просто не знал, как они выглядят. Но боковым зрением можно было подсчитать, что всего фигур было именно девять.

Снова один за другим представлял все знакомые мне божественные умения, а они в свою очередь послушно себя демонстрировали. Переливающиеся клубы дыма создавали узнаваемые фигуры, проплывающие около меня.

«Значит, я могу получить как минимум одно божественное умение. А это очень хорошо», – радостно подумал я. И почему-то представил улыбку отца, как он, горделиво приподняв нос, с уважением смотрит на меня. В тот же миг перед моим взором появился знак: нарисованный двумя небрежными линиями меч, обозначающий божественный дар под названием «усиленный удар».

Да… Папа этому был бы очень рад. Ведь у него самого именно такое умение. Возможно, снова позволил бы мне пострелять по столбам из арбалета нашего деда, как пару лет назад после моего успешного участия в школьной олимпиаде.

Усилием воли я остановил поток мечтаний. Этому явно было не время. Сейчас я точно знал, что выберу. Несколько минут назад до жути сомневался, но теперь сомнений нет. Зато есть огромное желание посмотреть на неизвестные мне фигуры, не упоминающиеся в школьной программе. Хотелось как-то рассмотреть их… Но нет, безуспешно.

Значит, мне нужно выбрать вот этот божественный дар. Секунда, и на уровне глаз возник он, мой выбор.

«Первый ответственный выбор в этой жизни, от которого полностью зависит моя судьба», – промелькнула у меня в голове мысль. «Хм… В этой жизни. Как будто у меня их несколько», – усмехнулся я про себя. А через несколько секунд чётко, с уверенностью сделанного выбора, мысленно произнёс: «Высший Бог и апостолы Ионисий, Леоран и Тер, прошу вас даровать мне великий дар – Взгляд бога». Я произнёс заученный текст без единой запинки. Не напрасно преподаватели школы спрашивают его наизусть у учеников каждую четверть.

В то же мгновение по ровной поверхности шара пробежала волна, словно это была водная гладь, а не твёрдый камень. Волна коснулась моих пальцев, импульс энергии влился в руку и далее стремительно понёсся по всему телу, сопровождаемый гулким звоном. Будто вдали ударили в громадный колокол и звук разнёсся по всей округе.

В теле возникло ощущение, точно меня окатили с головы до ног ледяной водой. Дымка рассеялась, звуки окружающего мира легонько ударили по ушам.

Я почувствовал тяжесть своего тела и, пошатнувшись, стал заваливаться набок, но был аккуратно подхвачен сильной рукой дядюшки Ларгуса.

Мир вокруг меня ожил. Визжащие снаружи дети никогда не радовали меня так, как сейчас. Честно сказать, они вообще не радовали меня раньше, только вызывали раздражение, но сейчас мне казалось, что я мог бы слушать их целую вечность, словно щебетание птиц. Спустя несколько секунд фоновые звуки затихли, уйдя на привычный задний план моего восприятия.

Тело снова стало послушным, хоть и кожу не покидало ощущение лёгкого покалывания. Я сжимал и разжимал кисти рук, вертел головой, будто они затекли от длительного нахождения в одном положении, но я лишь хотел убедиться в том, что снова полностью управляю своим телом. Только после того, как убедился, что какие-либо повреждения отсутствуют, облегчённо вздохнул и тут же посмотрел на дядю.

– Как ты себя чувствуешь, Ал? – спросил Ларгус немного встревоженным голосом.

– Непривычные ощущения, – ответил я задумчиво, а сам хоть как-то пытался отследить произошедшие во мне изменения.

Понял, что одновременно с возвращением способности двигаться и говорить во мне появилось сомнение в правильности сделанного выбора. Даже вновь захотелось прикоснуться к чарующему камню, чтобы опять почувствовать ту уверенность, какую я испытывал всего пару минут назад. Но тут Ларгус отвёл меня в сторону, всё так же придерживая рукой. И только после того как он убедился, что я твёрдо стою на ногах, отпустил меня, а сам отошёл к стене.

– Ты что-нибудь видел? – спросил я дядю в надежде, что он объяснит произошедшее со мной.

– Нет, – тут же ответил он, – ты подошел к камню, какое-то время стоял, не решаясь прикоснуться, потом дотронулся до него и через секунду стал заваливаться набок.

– Но мне казалось, что прошло минут десять, – удивлённо ответил я.

– Не переживай, так происходит со всеми. Что ты видел или слышал – это только твоя иллюзия. И у каждого она проявляется по-своему. Единственное, что похоже, так это что мир замирает.

Мы обменялись взглядами, и я понял, что и Ларгус ощутил ту же непонятную силу, когда прикасался к шару в своё время.

– Всё, что я видел, было иллюзией? Значит, и два дополнительных символа, которые не смог разглядеть, тоже моя фантазия? – с разочарованием спросил я, опустив голову.

– Ну, Ал, хочешь проверить свой божественный дар? – оставил без внимания мой вопрос дядя.

Я посмотрел на него. Видимо, сомнение в том, что у меня что-то получится, отразилось в моих глазах, потому что Ларгус улыбнулся и произнёс:

– Поначалу это будет сложно. Нужно проговаривать вслух команды, чтобы активировать дар. Но через время ты будешь делать это без единого звука и за один удар сердца.

– Конечно, хочу. Что делать? – растерянным голосом ответил я.

– Если ты выбрал не «взгляд бога», то нам лучше уйти отсюда, чтобы ничего не разрушить в этом прекрасном месте. Если же выбрал именно его, то мысленно представь соответствующий знак и произнеси: «Взор». Можешь попробовать и про себя произнести, – ответил он, разглядывая что-то на стене, как будто проговаривал элементарные вещи, о которых не знал только я.

Я кивнул, хоть и не совсем понимал, что имеет в виду дядя. Представил символ нарисованного глаза и, к моему удивлению, в воздухе на уровне глаз возник этот самый символ, словно я вновь прикоснулся к камню душ. Такие же небрежные линии из клубов пара или дыма, виденные мной несколько минут назад. Наверное, тоже иллюзия. Но в этот раз символ, появившись на мгновение, сразу же исчез.

– Взор! – крикнул я, слегка растерявшись.

Ничего не произошло. Появление символа было для меня таким неожиданными, что, похоже, я просто упустил нужный момент.

– Если не получилось с первого раза, не переживай, – сказал дядя, продолжая беспечно рассматривать стену.

– Не знаю, получилось или нет? – неуверенно спросил вслух сам себя.

– Представь символ ещё раз, и как только он появится, сразу произнеси команду, – добавил Ларгус, даже не глядя на меня.

– Лёгкое головокружение – это нормально? – задал я беспокоящий меня вопрос.

В ответ Ларгус лишь кивнул.

– Представить, сказать. Представить, сказать, – словно заговор повторял я шёпотом, пытаясь сконцентрироваться.

– Взор! – произнёс я сразу после того, как в очертаниях дымки увидел знак, появившийся прямо перед моими глазами. Произнёс уже не так громко, как в прошлый раз, зато более уверенно. Как-никак сам лорд Ларгус мне подсказывает.

Тут же прозвучал уже знакомый гулкий звон колокола вдали. Как я понял, это тоже была моя иллюзия, только звуковая. Но в этот раз волны шли как будто изнутри меня, расходясь по залу мелкой рябью. Всё вокруг потемнело, мои глаза будто ослепли. Однако не успела паника овладеть мной, как спустя мгновение зрение восстановилось. Я огляделся. Стены зала посветлели, словно к ним поднесли факелы с огнём, только вот, в отличие от света факела, свечение, наблюдаемое мной, было голубоватым.

Я даже усиленно заморгал, не веря своим глазам. Изображения на фресках теперь выглядели чётче, стали просматриваться детали, которые я раньше не видел. На потолке, стенах и даже на полу проявились надписи: светящимися голубоватыми строками была исписана вся комната.

– Вижу, у тебя получилось, – довольно произнёс дядя. – Посмотри туда, – и он указал рукой на чёрный шар.

Обернувшись, я непроизвольно воскликнул:

– О боже!

Это был уже не чёрный шар без единого блика. Я будто смотрел в бездонное ночное небо, усыпанное множеством звёзд. Некоторые огоньки то загорались, то гасли, другие светились постоянно. От удивления я открыл рот и не мог оторвать взгляда от камня.

– Даже не предполагал, что даёт этот дар, это… – у меня перехватило дыхание от переизбытка эмоций и я не смог сходу подобрать слов. – Спасибо, дядя, что…

– М-м-м… Позволь мне тебя разочаровать, – вновь перебил меня дядя. – Видишь ли, это непростой зал. Этот камень и всё, что тебя окружает, да и само это место, обладает сильной энергией. Поэтому ты и наблюдаешь эту красоту, – он раскинул руками, как бы указывая на всё, что я увидел благодаря своему дару. – Но в простой комнате или на улице этого всего почти не увидишь. Я бы даже сказал, что всё будет казаться, наоборот, серым и невзрачным. Почему и попросил тебя воспользоваться приобретённым даром и посмотреть, как он работает, именно здесь. Кстати, тебе нужно привыкать к нему и пользоваться как можно чаще. Поначалу будет непривычно, будешь быстро уставать и утомляться, но только так и можно тренировать своё умение. Чем больше будешь им пользоваться, тем быстрее мы сможем перейти на следующий этап.

Ларгус подошёл ближе и посмотрел на меня вопросительным взглядом, видимо, ожидая какого-то ответа.

– Какой ещё следующий этап? – спросил я удивлённо.

Дядя улыбнулся и положил руку мне на плечо.

– Не переживай. Сейчас тебе всё это в новинку. Ты, наверное, хочешь задать сотни вопросов и получить столько же ответов. Но со временем ты сам во всём разберёшься.

Внезапно он обернулся и посмотрел на закрытую железную дверь, как будто его что-то потревожило.

– Теперь пойдём. Мы уже задержались.

Мы шли тем же путём: теми же однообразными коридорами. Подойдя к очередной двери, дядя не открыл её, как предыдущие, а постучал. На мой взгляд, дверь эта ничем не отличалась от сотни других. Именно столько дверей мы открыли за последний час, как мне показалось. Но почему-то дядя решил постучать именно в эту. Задать вопрос я не решился: он и так для меня многое сделал, и мне не хотелось злоупотреблять своими родственными связями. К тому же он мне намекнул, что скоро сам во всём разберусь.

Какое-то время ничего не происходило, и мы просто стояли в тишине. Только спустя пару минут за дверью раздался стук, и она приоткрылась. В образовавшейся щели показались глаза существа, от вида которых я остолбенел от ужаса. И не от того, что на нас смотрел кто-то, а из-за того, что глаза эти имели яркое свечение зрачков. В тёмном коридоре эти зрачки по ту сторону двери выглядели так угрожающе, что я боялся пошевелиться. Я почувствовал себя мышкой под взглядом голодного кота.

Через секунду дверь отворилась. Дядя с усилием протолкнул меня через дверной проём, так как я пытался пятиться назад, находясь под сильным впечатлением от увиденного.

Зайдя, я огляделся. Обычная комната, с уже привычным тусклым освещением. Окна были наглухо завешены шторами. У стены – деревянная кровать да несколько ящиков для вещей. И только потом я рассмотрел хозяина, живущего здесь.

Я знал этого человека! Это был Астрог, немой дед, который просит милостыню на улице. Он был неприветливым и при встречах только тянул руку и мычал, мол, дай монетку.

– Слушаю вас, милорд, – спокойно произнёс Астрог на удивление красивым басовитым голосом.

Я даже шагнул в сторону двери от неожиданности. Астрог, известный мне как немой человек, говорил так чётко и возвышенно, как будто сам был голубых кровей.

Он посмотрел на меня своими светящимися зрачками. На секунду я пожалел, что бог не даровал мне умение, позволяющее исчезать и становиться невидимым. На самом деле, такого дара и не существует, но в тот момент он бы мне пригодился. Ведь я ощущал и страх быть растерзанным человеком с глазами зверя, и сильнейшее замешательство от увиденного чуда, когда немой заговорил.

– Ах! Забыл сказать тебе, как развеять действие дара, – воскликнул дядя и повернулся ко мне. – Снова представь знак своего дара и произнеси: «Рассеять». После этого дар перестанет действовать, – сказал он с ухмылкой, говорящей, что запамятовал он неслучайно.

Неожиданно для себя, получилась эта процедура с первого раза. Символ глаза возник перед моим взором и растворился после произнесения команды. На меня накатила секундная слепота и тут же прошла. В комнате сразу стало светлее, а шторы уже не казались такими плотными и пропускали достаточно света, так как были очень старые, усыпанные мелкими дырочками.

Я перевёл взгляд на стоящего рядом деда. Глаза у него были самые обычные, без свечения.

– Познакомься, это новый ученик. Я его только принял, но, думаю, ты его знаешь, – обратился Ларгус к старику.

– Да, милорд, – произнёс Астрог своим бархатным голосом.

– А это Астрог, – Ларгус обратился уже ко мне. – Скорее всего, ты его тоже знаешь и не раз видел. Он служит в секретном департаменте. И, кстати, теперь тебе запрещено кому-либо рассказывать, что происходит в твоей жизни, если только это не касается каких-то обыденных событий. Даже родителям ни слова. Да, и по поводу твоих родителей, – продолжал дядя, присаживаясь на стул, – скажешь им, что с сегодняшнего дня ты работаешь в библиотеке при секретном департаменте. Писарем. И это чистая правда. Пока не получишь вторую ступень «взгляда бога», я не смогу официально взять тебя на обучение в секретную службу.

– А… Хочу спросить… – робко произнёс я.

Но дядя выставил перед собой руку, показывая, что сейчас он не будет меня слушать.

– Понимаю, у тебя много вопросов, но сейчас у нас мало времени, поэтому дай мне договорить, – сказал он, опустив руку. – Насчёт того, что я сказал тебе во дворце… – тут он немного замялся и, найдя нужные слова, продолжил. – Пока не получишь вторую ступень «взгляда бога», ты не сможешь поступить в наш университет. Как ты уже убедился, «взгляд бога» на первой ступени позволяет видеть печати, магические письмена и сгустки энергии. Это позволит тебе участвовать в моём новом проекте. Как только я узнал, что у тебя есть возможность выбрать дар, я сразу решил взять тебя в команду, поэтому посоветовал тебе выбрать именно «взгляд бога». Родителям расскажешь, что это было моё условие. Да, воображаю, какая у них может быть реакция. Но какая бы она ни была, переживать не надо. Они явно не предполагали, что ты сможешь работать в секретном департаменте, поэтому им понадобится время для принятия, понимаешь?

Я кивнул, и дядя продолжил.

– Представляю реакцию твоего отца. Это будет бурная реакция, – на последней фразе он сделал акцент, изображая руками взрыв. – Тебе нужно это просто переждать, как непогоду. В основном всё просто. Будешь проходить обучение в библиотеке, пока я занимаюсь бумажной работой и получаю разрешение для проекта: в нём ты будешь принимать участие позже. Рассказывать родителям о работе и обучении не разрешается. Но они и сами это понимают.

Я хотел было открыть рот, чтобы ответить, но дядя снова поднял руку и дал понять взглядом, что не хочет ничего слышать. Глубоко вздохнул, показывая недовольство, и продолжил:

– Первые две недели будешь ночевать дома, пока я подготовлю и согласую бумаги о твоём зачислении в школу секретной службы. Но с утра до вечера будешь находиться в библиотеке. Тебе необходимо будет получить базовые знания военных структур и тому подобное. Через две недели будет вступительный экзамен, и хочу попросить тебя, – тут он запнулся, – нет, даю первое задание: днём читай список книг, данный мной, и готовься к экзамену. У тебя будет только одна попытка его сдать. А вечером каждую минуту проводи с родителями. Каждую минуту, понял?

– Да, понял, – кратко ответил я.

Но какая ещё школа: я же её закончил! И как меня могут взять на работу в библиотеку без образования писаря или библиотекаря? Всё это мне хотелось прокричать от сумбура и обилия информации, но от усталости я спокойно спросил:

– Я могу готовиться к экзамену по вечерам?

– Нет, – строго ответил Ларгус, – потому что потом ты будешь жить в общежитии школы и не сможешь видеться с родителями так часто, – уже с улыбкой продолжил он. – И потому что твое детство уходит, его не вернуть. Пока ты этого не понимаешь, но потом скажешь спасибо.

Сказать, что я понимал его слова, было бы ложью. Тогда я даже и не представлял, как он был прав. После этого мы обнялись, и дядя вышел через потайную дверь. Через неё мы и зашли в эту маленькую квартирку. Дверь оказалась потайной, потому что затем Астрог прикрыл её старым, как и всё в этой квартире, ковром.

Я попросил таинственного Астрога дать мне воды. Дав напиться, суровый хозяин мрачной квартиры выпроводил меня, так и не сказав ни слова. Когда за мной закрылась дверь, я осмотрелся, пытаясь разобраться, где нахожусь. Я чувствовал себя настолько уставшим и вымотанным, что мне было уже всё равно на все тайны этого мира. Просто хотелось вернуться домой к родным.

Спустя время я поднимался домой по лестнице. Родители ждали меня. Почувствовали, что по лестнице поднимается усталый сын, и встречали меня у порога.

Последовали долгие объятия и расспросы. Сперва я рассказал, что меня взяли в секретную службу писарем. Они очень обрадовались, услышав эту новость. Но после того, как я уточнил, какое умение выбрал, отец помрачнел. Молча выслушал меня. Я решил было, что всё самое страшное позади, как отец выдал такую тираду нелестных слов в сторону дяди и обещаний, что он с ним сделает при встрече, отчего мои уши скрутились в трубочку. По крайней мере, мне так показалось.

Мама, наоборот, выглядела довольной и не скрывала свою радость, чем только подливала масла в огонь и так пылающему чувству злости отца к нашему родственнику. Её устраивало, что я буду в элитном подразделении, и писарем. Престижно и безопасно.

Безопасно…

К вечеру недовольство и волнения утихли. К отцу пришло понимание, что совсем скоро я покину дом.

Собравшись все за столом, мы разговаривали и смеялись, вспоминая прошлое, и уже понемногу начинали скучать по нашим посиделками. Так сказать, скучать заранее.

Глава 5. Воспоминания IV «На пороге перемен»

Спустя неделю после приобретения божественного дара.

В руках я держал красивую книгу в кожаном переплёте, украшенную позолоченными вставками и надписью, словно из золота: «Монстры, живущие в нашем мире: их разнообразие. Классификация таинственного учёного. Опубликовал Эмбер Трой». Одно только название этой книги, написанной великим учёным и исследователем нашей страны, захватывало дух.

По его замыслу было создано небольшое учебное пособие о демонах, по которому нас обучали в школе. Также в местных журналах публиковались различные статьи о его путешествиях. А здесь, в библиотеке, в здании департамента «Секретная служба» я обнаружил эту самую научную классификацию монстров, и это, видимо, была по-настоящему секретная информация.

В школе на этот счет нам давали лишь общие сведения. Говорили, что нас оберегает наш Высший Бог, и когда демоны выходят из разлома, они становятся слабыми. Божественный купол просто забирает у них часть силы, ослабляя их в десятки, а иногда и сотни раз. Людям остаётся только окружить разлом и уничтожать ослабевших демонов с помощью боевых умений. В школьных учебниках на тему демонов очень мало информации: в основном там говорится о том, что демоны приходят, чтобы питаться человеческой плотью и душами. Также в учебниках даются советы, как действовать в случае нападения демонов на город. Но вот в книгах Эмбера Троя о похождениях героев к фронтирам информации намного больше, и они очень увлекательны. В них подробно описаны демоны с длинными рогами и ужасающими лицами, нападающие на людей. И как герои противостоят им. Хоть в книгах и есть приписка: всё изложенное – выдумка. Это и понятно, так как у героев то и дело из рук регулярно вылетали молнии и огненные шары, для красивой и эффектной сцены. В реальности, даже если человек с магическими знаниями будет сражаться с демоном, то для создания только одной молнии ему понадобится очень длительное время, и к тому же важно, чтобы цель не двигалась всё это время. Божественные навыки в книгах упоминаются, но не часто. И ни слова о монстрах, живущих на нашей земле.

В этой библиотеке я сам пытался найти книгу о разновидностях демонов, не решившись попросить помощи у смотрителя библиотеки. Суровое и всегда недовольное лицо вечно бубнящего что-то под нос старика не располагало к разговорам.

На столе у смотрителя всегда лежал список литературы, видимо, написанный дядей Лари: по нему смотритель должен выдавать мне литературу для изучения. К моему разочарованию, в этом списке не было книг про демонов. В надежде увидеть в этом клочке бумаге что-то новое я каждое утро лично перечитывал его, как только переступал порог библиотеки.

Как хранитель макулатуры отреагировал бы на мой интерес к книгам не из списка, мне неизвестно. В моих фантазиях густые длинные брови, нависающие над глазами старика, складывались домиком, показывая его возмущение, а с губ срывались слова нецензурной брани в мою сторону. И хотя мне за всё время нахождения здесь не удалось разобрать ни слова из того, что бубнил библиотекарь, моя фантазия почему-то рисовала чёткую членораздельную брань. Так это будет или нет, проверять я, честно сказать, боялся.

Но сегодня мне случайно попалась эта самая заветная книга, и сейчас я держал её в руках. Её, очевидно, недавно сдали обратно в библиотеку, и она лежала на столе у входа с ещё не отсортированными книгами и ждущими, когда их разнесут по полкам многочисленных стеллажей. Старик что-то писал в своём журнале, как обычно, бубня себе под нос, а я тем временем незаметно для него взял книгу. Вообще, книги можно брать и без разрешения, если читать их в стенах библиотеки, но всё же осторожность не помешает.

Ну что ж, начнём с изучения монстров: они могут быть не менее опасными, чем демоны. Я с нетерпением открыл книгу и на первой странице обнаружил обращение к читателю: «Уважаемый читатель, данная книга посвящена моему другу и поможет вам избежать многих ошибок, а классификация монстров даст вам возможность не только сэкономить время, но и деньги».

«Странное обращение», – подумал я. Монстры, значит, крадут и время, и деньги… Ну что ж, возможно, разберусь в смысле написанного позже. И я продолжил чтение. Переворачиваю страницу.

Итак, сама классификация. Моё внимание на второй странице привлек чёрно-белый портрет девушки с длинными волосами, искрящимися глазами, утончёнными чертами лица и милым носиком. Её красота захватывала дух!

Я невольно произнёс шёпотом: «Какая же она красивая». Рассматриваю этот рисунок несколько секунд, любуясь чарующей красотой. А ниже вижу фразу: «Описание монстра». Это вызвало у меня шок и недоумение.

– Как так? Монстр превращается в девушку? – проговорил я чуть слышно, напрочь забыв, что нахожусь в библиотеке. Меня охватывает удивление. Это означало, что монстры могут прятаться среди нас вполне незаметно?

Далее указана классификация «А» с названием: «Пока мне ничего не надо, но потом я заберу всё, что у тебя есть». Несколько раз перечитываю эти строки, пытаясь хоть как-то понять их смысл.

– Ал! Что ты читаешь? – вдруг громко спросил Ларгус, стоя у меня за спиной. От неожиданности я вздрогнул.

– Как ты так незамётно подошел? – спросил я и тут же поджал губы. Ведь теперь он был мне не просто дядя, а моё непосредственное начальство, и следовало говорить с ним на «вы» не только на публике, но и при личном разговоре.

– Ал, неприлично отвечать вопросом на вопрос. Я просил тебя готовиться к экзамену, не отвлекаясь, – сухо ответил Ларгус.

– Извините. Всё это время я изучал литературу из списка. Но эти военные звания и уставы сильно утомляют, мне необходимо иногда отвлекаться. К тому же, я решил, что важно изучить, с кем буду бороться на службе, – прошептал на одном дыхании, – ведь мы всё же находимся в библиотеке.

Ларгус скептически посмотрел на меня, затем на книгу в моих руках и улыбнулся.

– Тебе рано читать эту книгу. Да и вообще, не стоит её читать, – сказал он, вынимая её из моих рук. Затем он прошёл мимо и направился вглубь библиотеки.

– Подождите, но я же имею доступ к секретной информации? – спросил я.

Он обернулся и ответил с удивлением:

– Нет. Это обычная библиотека на территории дворца Туманного дивизиона. Все мы люди и иногда хотим почитать какую-нибудь простую литературу или освежить знания о законах и уставах. А эта книга – всего лишь шутка Эмбера Троя. Она написана со слов человека, который был очень расстроен тем, что его бывшие подруги при расставании каждый раз забирали часть его состояния. В порыве гнева он и придумал эту классификацию. Единственный экземпляр, кстати, – улыбнулся Ларгус и скрылся за одним из книжных стеллажей.

А я сидел грустный, опустив руки. Ведь мне казалось, что уже вторую неделю я нахожусь возле книг с секретной информацией. И главное, чувствовал себя таким важным, даже особенным. А тут вот что оказывается.

Нехотя открыл книгу с очередным уставом и продолжил чтение. Периодически доносившиеся до меня из-за стеллажей смешки дяди Лари сильно отвлекали от скучного чтива. Через пятнадцать минут я не выдержал, встал и заглянул за стеллаж. И увидел, как дядя читает ту самую книгу, которую у меня отобрал. Заметив меня, Ларгус сделал серьёзное лицо, поставил книгу на ближайшую полку, хотя он явно не знал, здесь ли ей было место, и обратился ко мне:

– Ты уже обедал?

«Что же там такого написано… надо будет почитать её», – подумал я, а вслух сказал:

– Нет, сейчас ведь только одиннадцать.

– А, ну да, ну да, – ответил дядя деловым тоном и подошёл ко мне. – Кстати, ты действительно хочешь узнать, с чем тебе предстоит столкнуться на службе?

– Ну конечно! – воскликнул я. – Пожалуйста, расскажите мне.

Он немного задумался, поглаживая длинные усы.

– Хорошо. Сейчас иди домой, а с завтрашнего дня начнёшь жить в общежитии. После предстоящего экзамена не будет возможности обратить всё назад. Меня не простят твои родные, если… – тут он остановился на полуслове, но через секунду продолжил. – Жду тебя завтра с утра. Скажем, к семи часам, около центральных ворот. Бери с собой только необходимые вещи, в общежитии будет полное обеспечение.

Тут он провёл рукой по моим волосам, поправляя чёлку, как делал это раньше, когда приходил к нам в гости, словно я был для него младшим братом, и продолжил говорить:

– Родных увидишь нескоро. Если всё пройдет хорошо и ты сдашь экзамен, то нужно будет ждать минимум полгода, а то и год, до первого увольнения. Но твои родители и так это знают. Все, кто обучается в военных структурах даже простым профессиям, уезжают из дома. Всё, пока! – даже не дождавшись моего ответа, он пошёл к выходу.

Что-то не так. Как-то слишком просто. Я знал дядю Ларгуса по его же рассказам, и хорошо помню, что он всегда делал так, чтобы люди выполняли задачи, считая, что это их собственные решения. Хотя в первую очередь это было нужно именно лорду Ларгусу. Это его почерк, делать так, чтобы люди даже не подозревали об его искусных манипуляциях.

В тот момент я впервые прочувствовал это на себе.

– Стой! – воскликнул я.

Ларгус остановился и повернулся ко мне вполоборота. На его лице я заметил эмоцию сожаления, возможно, из-за того, что он не успел ускользнуть от меня до того, как я опомнился.

– Завтра будет экзамен в академию? – спросил я вполголоса. Дядя помотал головой.

– Нет, завтра будет школьный экзамен. Ты мой родственник и, к сожалению, это всё усложняет. Некоторые думают, что я тебя беру на тёплое местечко только из-за родственной крови. Несколько высоких чинов потребовали, чтобы ты прошёл школьный выпускной экзамен, прежде чем будешь допущен к закрытым документам. Школьный экзамен кадетов секретной службы. Пустяковое дело, не переживай! Ты точно его сдашь. Только родителям об этом ни слова, – проговорил с натянутой улыбкой Ларгус, развернулся и быстрым шагом вышел из библиотеки.

Выпускной экзамен…

Я вспомнил парты, выстроенные в ряд, незнакомых экзаменаторов, следящих, чтобы ученики не списывали. И сотни вопросов по различным дисциплинам.

Подготовка к школьному экзамену была не так давно, да и дядя уверен, что я сдам. Думаю, переживать действительно не стоит. С этой мыслью я в спешке сдал книги библиотекарю и, пожелав ему хорошего дня, побежал домой, ещё не осознавая, что произошло.

А торопился я неспроста. Папа уходил в ночную смену, и мне оставалось побыть с ним всего лишь пару часов перед расставанием на долгие месяцы.

– Сын мой, – сказал отец, положив руку мне на плечо, – ты становишься мужчиной, когда сталкиваешься с трудностями и сомнениями. Вспомни мои слова: если ты выбрал путь, иди по нему, не сворачивая. Если решишь сойти с него, то сделай это только с мыслью, что не вернёшься на него больше никогда. А до этого момента иди только вперёд, – проговорил он речь, явно заготовленную для такого случая.

Последние часы прошли в наставлениях и рассказах о том, как драться, если попаду в студенческую разборку; как нанести удар, чтобы не оставить синяков, так как за драку в учёбных заведениях могут исключить; как пронести еду в общежитие, спрятав её в старой книге: ведь по вечерам всегда хочется есть. И ещё несколько не одобренных мамой советов, которые мне никогда не пригодятся.

– Папа, ты слышал о книге Эмбера Троя «Классификация монстров»? – спросил я отца. Мне интересно было узнать о ней.

– Классификация монстров? – переспросил отец и через секунду рассмеялся. – Слышал я про это скандальное произведение, много шуму оно подняло в свое время! Тогда почти все жены влиятельных чиновников и богатеев дружно взбунтовались. Но саму книгу я не читал. Она была издана в единственном экземпляре и, насколько я слышал, её впоследствии уничтожили.

Тут я немного растерялся. Может, не стоило упоминать эту книгу.

– Но это было к лучшему, – добавил отец.

– Почему? – удивился я.

– После всех событий Эмбер Трой начал писать серию романов под другим псевдонимом. Эти романы сильно отличаются от его научных и фантастических произведений и известны только в узких кругах, – тут отец широко улыбнулся, а глаза его заблестели, как будто он вспомнил что-то интересное. – Когда ты станешь чуть взрослее, я расскажу тебе об этих книгах.

После этого он крепко обнял меня и отправился на работу.

Вечер с мамой был совершенно иным: слёзы, ласковые поглаживания по моей голове и множество тёплых слов.

– Готов? – спросил Ларгус, встречая меня у входа центральных ворот таинственного департамента. Я наклонил голову и произнес:

– Да, ваша честь.

Так здороваются с военнослужащими все студенты, учащиеся в военных академиях. По крайней мере, так написано в своде правил и уставе военного дела, уже изрядно поднадоевшим мне за последнюю неделю. Ларгус улыбнулся, выпрямил свою и так идеальную осанку и горделиво сказал:

– Пройдёмте в школьное общежитие. Какое-то время поживёте в нём, уважаемый абитуриент.

Пройдя в открытые нараспашку ворота, мы свернули налево от входа в центральное здание, в котором находилась, к моему сожалению, не такая уж и секретная библиотека.

Обойдя здание и несколько построек, мы вышли на аллею с невысокими молодыми деревьями. От центральной мраморной дорожки, тянувшейся через всю аллею, расходились по сторонам извилистые тропинки из обычного камня, проложенные возле деревьев и аккуратно подстриженных кустарников. Кусты были высажены очень тесно, тем самым создавая что-то похожее на лабиринт. «Красивое место», – отметил я про себя.

На скамейках сидели подростки, на вид моего возраста и младше. Кто-то из них читал книги, а кто-то бурно и эмоционально разговаривал. Но, увидев нас, или точнее, лорда Ларгуса, они замолкали или переходили на шёпот, провожая нас взглядами. Одежда у них похожа на школьную форму, хотя по пошиву и цвету отличается от привычной мне, но что они были учениками школы, в этом я не сомневался.

На нас было обращено столько внимания, что я засмущался, но постарался соответствовать образу дяди: выпрямить осанку и не вертеть головой по сторонам.

Ещё заметил, что эти ребята немного отличались от обычных школьников: своей подтянутой фигурой, опрятностью и, главное, взглядом. Это взгляд не тех подростков, что бегут после занятий домой есть мамину стряпню, а потом до вечера играют с друзьями.

По моей коже пробежал холодок: эти взгляды мне что-то напомнили. Что-то из детства, опасное и беспощадное.

Вспомнил…

Раньше, когда мой дед был ещё жив, он иногда брал меня на охоту. К северу в километрах тридцати от города у него была делянка, где он охотился на косуль. Это небольшое парнокопытное животное, очень шустрое и пугливое.

Мы могли часами сидеть молча за пригорком в ожидании, когда добыча придёт на прикормленное место. Мне всегда казалось, что от меня дедушке не было никакой пользы, но он уверял, что моя роль неоценима.

В одну из таких вылазок, мы лежали ранним морозным утром на снегу между деревьев в ожидании косуль. Я тогда ещё немного промерз, но меня это волновало ровно до того момента, как недалеко от нас, метрах в пятидесяти, появилась стая волков, крупных матёрых хищников, отправившихся на охоту. Примерно пятнадцать особей, двигались они чуть в сторону от нас. Казалось, они пробегут мимо и мы останемся незамеченными. Но в какой-то момент самый крупный волк остановился и стал обнюхивать воздух, поднимая свой нос вверх, после чего, запрокинув морду, завыл. Стая прекратила движение. Словно по команде они начали осматриваться, выискивая желанную цель.

Мы же лежали, не шелохнувшись, скрытые ветками растущей рядом ели. И тут я понял, что учуявший нас зверь смотрел не просто в нашу сторону, а именно на нас с дедом! Я почувствовал на себе его тяжёлый взгляд. Страх охватил меня: я боялся даже моргнуть, опасаясь, что хищник это заметит.

Дедушка тогда спокойно произнёс: «Не бойся, мы не их добыча», но при этом положил руку на рукоять арбалета. Многозарядного боевого арбалета, который сейчас висит у нас дома в прихожей. И за которым отец ухаживает по сей день.

Волк, заметивший нас, немного постоял, принюхиваясь, затем встрепенулся и побежал прочь, увлекая за собой сородичей.

После того как угроза скрылась в густом лесу, мы облегчённо вздохнули и дедушка поделился со мной своими мыслями: тот крупный волк, вожак стаи, был чрезвычайно опытным и мудрым. Он оценивал не только нас как добычу, но и то, какую цену придётся заплатить ему за попытку позавтракать нами. Неопытный вожак мог бы напасть немедленно, лишив нас всякой надежды на выживание. Только вот добежала бы до заветной цели половина стаи, и одного из первых дед подстрелил бы именно вожака. В точности его стрельбы из арбалета я не сомневался. Про меткость моего дедушки до сих пор ходят легенды.

После, он не спеша встал, отряхнул снег с одежды и сказал: «Охота на сегодня закончена. Нас предупредили о том, что делянка занята, и дали время уйти. Что мы и сделаем с большим удовольствием, да поскорее».

Вернувшись домой, я рассказал о нашем приключении отцу. Он долго смеялся и сказал, что если бы хищники всё-таки на нас напали, я был бы действительно бесценен для деда. Так как, в отличие от него, я бегаю медленно, и пока лесные жители занимались бы неуклюжим подростком, дедушка успел бы добежать до охотничьей сторожки. Конечно же, отец шутил, и дед бы так не поступил.

Маме же эту историю решили не рассказывать, поскольку голодные волки показались бы дружелюбными щенками по сравнению с разъярённой матерью.

С тех пор я больше не ходил на охоту. То дедушка болел, то у меня экзамены, но я навсегда запомнил взгляд того волка. Холодный, оценивающий.

Так и сейчас, для окружающих меня учеников школы секретной службы я был чужаком на их территории, и они оценивали меня не как подростки, а как сплочённая стая. «Дедушкин арбалет мог бы пригодиться мне в будущем», – подумал я, слегка улыбаясь.

А мы вышагивали по аллее с дядей, отбивая по мрамору синхронный ритм, пока не свернули на тропинку, и, скрывшись от любопытных взглядов за высоким кустарником, я позволил себе расслабиться. Дядя Лари это заметил и посмотрел на меня с ухмылкой.

– Привыкай, Ал, привыкай.

К чему именно мне следовало привыкать, уточнять у него не стал. Лишь сделал вид, что всё понял. А мы тем временем приближались к двухэтажному зданию на краю аллеи.

– Почти на месте, – проговорил Ларгус, – это средняя школа. На верхнем этаже находятся учебные классы, а в подвале – общежитие.

– Жестоко вы с детьми, – ответил я.

– Все ради безопасности, – дал ответ на мой комментарий Ларгус, скорее для галочки. Тут он остановился у входа в здание и развернулся ко мне.

– Это Накой, – представил мне дядя, судя по всему, какого-то невидимку. Рядом с ним никого не было. Только через секунду я понял, в чём дело и, обернувшись, увидел, что за мной стоял неприметный мужчина лет тридцати – тридцати пяти, с лёгкой щетиной на лице и пустым безразличным взглядом.

От неожиданности я сделал полшага в сторону и бегло рассмотрел его. На нём была простая одежда серого цвета, как у большинства горожан, и такого же цвета плащ, хотя на небе ни облачка.

– Извините, вы военный? – спросил я. Не смог понять, гражданский это или военный. От этого зависело, как мне следовало к нему обращаться, а мне очень хотелось блеснуть своими знаниями.

Ларгус и Накой переглянулись.

– Накой, это парня зовут Ал. Рассказывал тебе про него раньше.

Мужчина так и стоял, не проявляя ко мне интереса, засунув руки в карманы, а его взгляд был наполнен скукой и безразличием и направлен куда-то в сторону. Он лишь бросил лёгкий кивок в ответ на слова Ларгуса. Мой же вопрос проигнорировал.

На внешний вид и своим поведением Накой был скорее похож на разнорабочего, а по вечерам – завсегдатая забегаловки на окраине, где продают дешёвый алкоголь, и жившего таким образом на протяжении уже лет десяти. Простак без собственных целей и интереса к жизни. Даже его плащ снизу расходился на лоскутки и был весь потрёпан жизнью, как и его хозяин.

– Накой только прибыл с задания из другого города и слегка устал. Прости его за неприветливость, Ал, – сухо проговорил дядя и зашёл в здание. Накой последовал за ним, так и не вынимая рук из карманов, придержав дверь ногой. Я зашёл в здание последним.

Войдя внутрь, мы оказались в небольшом холле. Справа была расположена стойка регистрации – за ней стоял рослый комендант общежития, о чём говорил серебряный медальон в виде домика, висящий у него на шее.

Ростом комендант превышал два метра, ткань его белой рубашки натягивалась на широких плечах и накачанной груди, создавая впечатление, будто она вот-вот порвётся от напора плоти.

Обладатель чересчур мускулистого, на мой взгляд, тела недовольно объявил глубоким басом, что комната ещё не готова. И вообще, по всему зданию сейчас проводится дезинсекция от каких-то насекомых, поедающих деревянную мебель. В любом случае, Ларгусу нужно будет зайти позже или подождать несколько часов на свежем воздухе, как всем ученикам школы. Его фамильярное отношение к Ларгусу говорило о том, что не все воспринимали его как лорда.

Комендант взял у меня вещи и с брезгливой гримасой кинул их под стол со словами, что заселит позже. После чего он удалился в комнату, ход в которую находился за стойкой, и с грохотом закрыл дверь, подчёркивая свой скверный характер.

Ларгус медленно огляделся по сторонам и спросил:

– Ал, ты ведь хотел увидеть, с чем тебя придётся столкнуться, правильно я тебя понял?

Я кивнул, уверенно произнеся:

– Да, ваша честь!

– Обычно люди узнают это только через несколько лет обучения в этой школе. Как ты знаешь, в основном на службу в наш департамент детей берут с шести лет. После их ждёт долгая подготовка в школе и экзамен. У нас же с тобой идёт экспериментальный проект, поэтому условия другие. Как видишь сам, не все этому рады. Всё же, у меня был план для твоей подготовки. Но мы решили ускорить его… Может, это и к лучшему, – сказал Ларгус, слегка морщась. – Ал, вот твоё первое экзаменационное задание. Тебе нужно спуститься в канализацию и найти там Харка, чтобы убить его, – добавил родной дядя, как будто между прочим и таким голосом, словно он просил меня подать ему стакан воды.

Мой рот от удивления раскрылся в попытке переспросить, верно ли я его понял. Но сходу у меня даже не получилось сформулировать вопрос. Я посмотрел на дядю в надежде услышать, что это шутка, но его лицо было серьёзным, а взгляд холодным. Затем я перевел взгляд на стоящего рядом Накоя: у него слегка приподнялись веки, но он старался не выказать своего удивления.

– И принеси мне что-нибудь от Харка. Как доказательство, что ты его нашёл и убил. У нас нет времени ждать, пока тут потравят насекомых и заселят тебя. Накой, выдай Алу своё оружие и проводи до шлюза. Больше ничего объяснять не надо. Парень считает, что он готов, пускай покажет это.

Ларгус пристально смотрел на меня. Поняв, что он ждет от меня ответа, я произнес слегка растерянным голосом:

– Так точно, ваша честь…

– И запомни, это – тайная миссия, – сказал Ларгус с тем же серьёзным выражением и пошёл в выходу.

Накой, дождавшись, когда Ларгус скроется за дверью, не спеша достал из кармана какой-то стеклянный бутылёк и, открыв крышку, залпом выпил содержимое. После, сильно скривив лицо, прикрыл рот рукавом. От выпитого у него на глазах проступили слёзы. Ещё какое-то время он морщился. Если это и было что-то спиртное, то очень крепкое.

Я смотрел на него с осуждением, но его моё мнение явно не интересовало. После глубокого вздоха он спрятал пустой бутылёк в карман, нагнулся и приподнял правую штанину, обнажив на ноге небольшие ножны, двумя ремешками обвивающие голень. Он отстегнул ремешки и всю эту конструкцию передал мне со словами:

– Идём в связке два, ноль, незнакомцы.

Не дожидаясь моего ответа, он пошёл к выходу. У меня сперва появилась мысль надеть ножны на ногу, но, замешкавшись, я понял, что не сделаю этого быстро. Неразговорчивый проводник поспешно скрылся за дверью, как и Ларгус пару минут назад. Как понимаю, ждать меня тут никто не собирался. Они оба явно проходили какой-то секретный курс «Как уходить от разговора и ничего не объяснять». Наверное, соревнования между собой устраивали, кто быстрей добежит до двери, раз оба так умело это делали.

С этими мыслями я уже бежал к выходу.

Глава 6. Воспоминания V. «Тайный ход. Охота на Харка»

Выйдя из общежития, Накой решил идти не по центральной аллее, а выбрал путь вдоль края, чтобы не привлекать к себе внимание учеников. Покинув территорию дворца, мы продолжили путь по не многолюдным улицам. Накой шёл впереди, а я старался держаться на расстоянии, чтобы не попадаться ему на глаза. Наше знакомство не задалось. Но это и не моя вина.

Наблюдая за его походкой, поймал себя на мысли, что она почему-то меня раздражала. Небрежные шаги и лёгкая косолапость говорили о том, что он не служил в регулярной армии. Сутулость, широкие жесты руками и беглые взгляды по сторонам не оставляли надежды на его высокий статус в обществе. Если он выпускник той школы, которую я только что посетил, то, вероятно, он сирота или из малообеспеченной семьи. Обычно именно таких детей, как я слышал, отправляли в эту суровую школу с общежитием в подвале.

Однако что-то смущало меня. Все на территории учёбного заведения могут похвастаться армейской выправкой. Возможно, Накой был учеником, так сказать, отстающим. В каждой школе есть те, кто не горит желанием учиться. Учителя буквально тянут их за уши до уровня троечников, чтобы они могли сдать выпускной экзамен. А после, учителей уже не волнует, как сложится их судьба.

Размышляя о своем спутнике, вспомнил об оружии. Оно, как и его хозяин, производило двойственное впечатление. Ножны сделаны качественно, но выглядели изношенными: кожа на них окаменела и затёрлась до блеска от долгого и небрежного использования, местами виднелись мелкие трещины.

Сам нож – также в плачевном состоянии: там, где должна быть рукоять, виднелась лишь серая ткань, обмотанная вокруг металла. Вероятно, когда-то ткань была белой, но сейчас её исходный цвет трудно определить, поскольку ткань засалена и покрыта коричневыми разводами. К ней совсем не хотелось прикасаться. С задней части рукояти свисала верёвка, к которой крепился аккуратно свернутый лист бумаги. Осмотрев его, я понял, что это маленький конверт. Чтобы узнать, что внутри, нужно будет его надорвать.

Возможно, там записка с именем владельца оружия. Например, на случай, когда после обильных алкогольных возлияний Накой теряет свой «дорогой» нож. Но это было лишь моё предположение. Решил рассмотреть лезвие ножа и, брезгливо взявшись двумя пальцами за имитацию рукояти, попытался вытащить его из ножен. Однако делать это на улице оказалось не лучшей идеей, поскольку я сразу же столкнулся с кем-то.

– Ой! – воскликнул я и, чуть не упав, отшатнулся от человека, в которого врезался. – Извините… – проговорил с сожалением и, подняв взгляд, увидев, что столкнулся с Накоем, стоявшем на моем пути словно скала. Я же был похож на мяч, отскочивший от неё.

Он засунул руки в карманы плаща и слегка склонился, пристально глядя мне в глаза, после чего спросил:

– Ну и что ты делаешь?

– Так… Э-э-э…

– Спрячь оружие. Или, по твоему мнению, подросток в гражданском со странным клинком в руке, гуляющий по столице, это нормально?

На этот риторический вопрос я отвечать не стал, но вот куда его убрать-то, пробежала у меня мысль. Накой как будто её услышал и ответил:

– Сними жилетку, на улице уже тепло! В неё заверни клинок.

«Кто бы говорил, что на улице тепло, но явно не человек в плаще», – подумал я. Но сделал так, как он сказал. Погода безоблачная и солнце действительно хорошо прогревает воздух.

– Вот, сделал! – показал Накою получившийся свёрток.

Накой же продолжал сверлить меня взглядом.

– Перед уходом я тебе что сказал?

– Ну… Идём два-ноль к незнакомке, – неуверенно повторил я то, что смог вспомнить. В момент выдачи им инструкций я был озадачен другим и мог что-то упустить.

– О, боже! Ларгус, за что ты так со мной? – проговорил Накой, массируя переносицу двумя пальцами. Складывалось ощущение, что он вот-вот заплачет. Затем он наклонился ко мне ещё ближе и почти шёпотом продолжил.

– Я сказал: «Идём в связке два, ноль, незнакомцы». Два – значит, идём вдвоем. Ноль – мы не разговариваем и не вступаем в конфликт с прохожими, даже если кто-то настаивает или нарывается. Делаем вид, что мирно прогуливаемся. А «незнакомцы» – это означает, что ведем себя друг с другом, как будто мы незнакомы. Следуешь за мной на расстоянии, а не дыша мне в затылок, как ты шёл до этого, – последняя фраза была выдавлена им сквозь зубы с повышением тона. Как бы подчёркивая всю глубину моей глупости. После он продолжил уже обычным тоном.

– Если я куда-то поворачиваю, то убежусь перед этим, что ты меня видишь, и только после этого поверну. А когда увидишь, что я постучусь в дверь дома и пойду дальше, ты подойдешь, так же постучишь в эту дверь и, как её откроют, войдешь. Всё понял?

– Ага, – подтвердил я, опустив взгляд на свёрток и сделав вид, будто его поправляю.

Накой развернулся и всё такой же беспечной походкой направился дальше по улице. Я же, немного выждав, пошёл за ним. Думаю, со стороны моё преследование выглядело комично: то ускорялся, чтобы не потерять из виду Накоя, то замедлялся, опасаясь нагнать его. Ситуация усложнилась, когда мы вышли на одну из оживлённых центральных улиц города.

Мой объект преследования вёл себя как обычный человек из пригорода: периодически останавливался, рассматривал витрины и оглядывался по сторонам, будто заблудился. Как только он замечал меня, то продолжал идти. Я не понимал, зачем ему усложнять ситуацию, ведь мы могли просто пойти вместе.

В какой-то момент Накой купил что-то у очередного прилавка и завернул покупку в бумагу. Немного пройдя дальше по улице, свернул в ближайший переулок. Я последовал за ним и увидел, как он подошёл к крыльцу одноэтажного старого дома. Вход в дом расположен прямо с улицы, таких строений в центре города осталось немного. Сейчас там преобладают здания в два этажа и выше.

Тут я понял, что нахожусь слишком близко к Накою, и мне нужно замедлиться. Но в этом небольшом переулке не было магазинов или торговых лавок, где можно задержаться. Тогда мне в голову пришла идея. Сделав вид, будто мне в обувь попал камень, я снял левый ботинок и стал усердно трясти им, покачиваясь на одной ноге. Пока разыгрывал это маленькое представление, дверь открылась и Накой передал стоящему в проходе человеку свой сверток. Затем спокойно пошёл дальше по переулку, уже не останавливаясь и не оборачиваясь.

Я в спешке надел ботинок и зачем-то осторожно огляделся. Так ведут себя, когда собираются сделать что-то плохое, ну или люди с манией преследования.

Приблизившись к двери, я увидел на ней тяжёлое на вид железное кольцо. Приподнял и отпустил его. Кольцо с характерным звоном ударилось о металлическую пластину. Как и сам дом, это была старая система оповещения, которая сильно отличалась от той, что использовалась в новых домах. Сейчас чаще встречался верёвочный механизм: дёрнешь за верёвочку – и внутри дома зазвенит колокольчик, оповещая жильцов о гостях. А здесь звон слышен на всю улицу. Я усмехнулся, вспомнив, что в нашей квартире оповещения с некоторых пор вовсе нет. Когда солдаты прибегали к отцу со срочными докладами, они просто срывали верёвку. Пару раз мы ремонтировали механизм и заменяли верёвку, но этого хватало только на два-три неотложных доклада. В конце концов решили, что это бесполезно.

Дверь открылась, резко вырвав меня из воспоминаний. Передо мной стоял худощавый мужчина преклонных лет.

– Здравствуйте! – с улыбкой поприветствовал я.

Пару секунд мы просто смотрели друг другу в глаза.

– Ты проходишь или собираешься торчать у порога до ночи? – спросил хозяин хрипловатым голосом.

Я поспешно протиснулся между дверью и сердитым стариком, оказавшись в тускло освещённой квартире. Окна зашторены, в комнате царит полумрак, в котором все же виднеется ветхая деревянная мебель. У стены стоит стол без скатерти, на нём – погашенная масляная лампа и свёрток от Накоя. У стены напротив располагался большой шкаф, а в углу – аккуратно заправленная кровать. В центре комнаты стояло кресло-качалка, а в нём – скомканный плед, который явно не успели сложить. Этот плед сразу бросался в глаза, так как это была единственная новая вещь во всей комнате. Угрюмая атмосфера и время ещё не успели поглотить его в пучину серости. Похоже, все работники секретного департамента живут в таких мрачных и бедных квартирах.

– Меня зовут Ал, – представился я после беглого осмотра. Однако мой собеседник не обратил внимания на приветствие и, направившись к шкафу, открыл его дверцу.

– Ну же, давай, – сказал он, глядя на меня, и добавил, – не забудь факел, – он указал длинным и слегка искривлённым пальцем на пол за кухонным столом.

Не совсем понимал, что от меня требуется, но, подойдя к столу, увидел за ним на полу корзинку, где были заготовлены несколько факелов.

Пара огурцов, один из них уже надкусанный, и петрушка – рассмотрел я содержимое свёртка на столе. Негусто, конечно, для гостинцев.

Затем я взглянул в глаза пожилого мужчины. Большие и сердитые. Очевидно, он недоволен моим присутствием и ожидает, когда моя персона покинет его. Я глубоко и обречённо вздохнул, взял факел и подошёл к шкафу. Внутри висело пальто, пара рубашек и ещё какая-то одежда. Как только шагнул внутрь, дверца захлопнулась, и я погрузился в полную темноту. Растерянно оглядываюсь, надеясь хоть что-то увидеть. Ощупываю шкаф изнутри и обнаруживаю кирпичную стену в том месте, где должна быть задняя стенка шкафа. Если это тайная дверь, мне точно не хватит сил её сдвинуть.