Читать онлайн 1945-й. Триумф в наступлении и в обороне: от Висло-Одерской до Балатона бесплатно

Висло-Одерская операция

Оперативная пауза в центральном секторе фронта советско-германского фронта была настолько долгой, что ее можно было назвать затянувшейся. Плацдармы на Висле были захвачены еще летом 1944 г., однако широкомасштабное наступление с них все не начиналось. К началу января 1945 г. 1-й Белорусский фронт Г.К. Жукова располагал Магнушевским (45 км по фронту и 18 км в глубину) и Пулавским (30 км по фронту и 10 км в глубину) плацдармами, 1-й Украинский фронт И.С. Конева – одним крупным Сандомирским плацдармом (70 км по фронту и 50 км в глубину). Двум советским фронтам противостояла группа армий «А» генерал-полковника Йозефа Гарпе. Растаскивание войск на запад (для проведения наступления в Арденнах) и на защиту Венгрии (в Венгрии в январе 1945 г. находился IV танковый корпус СС, ранее подчинявшийся ГА «Центр» и располагавшийся в декабре 1944 г. под Варшавой. – Прим. авт.) привело к существенному ослаблению центрального сектора советско-германского фронта. Войскам двух советских фронтов численностью 2,2 млн человек (с тылами и ВВС) группа армий «А» могла противопоставить только 400 тыс. человек.

Если обратиться к записям в журнале боевых действий штаба оперативного руководства вермахта (KTB OKW), то в начале января 1945 г. общий замысел советских наступательных планов оценивался следующим образом: «Вырисовываются ударные группировки в районах Баранова, Пулавы, Магнушева и в Восточной Пруссии, т.е. те, которые уже давно были нами установлены» (Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht (Wehrmachtfuerungsstab) 1. Januar 1944 – 2. Mai 1945. Band 4. Zweiter Halbbabd, S.1002, далее KTB OKW). Длительная пауза в проведении наступательных операций также нашла свое объяснение у немецких штабистов: «Тот факт, что противник в районе между Карпатами и Восточной Пруссией уже в течение около двух месяцев находится в состоянии боевой готовности и не переходит в наступление, частично объясняется плохой погодой, так как ему нужны мороз и хорошая видимость, чтобы иметь возможность полностью использовать свою авиацию» (Там же).

Затишье на передовой на стратегически важных направлениях чаще всего сопровождается напряженной работой штабов и бурями в верхних эшелонах военной иерархии. Начало подготовке грандиозного наступления было положено кадровыми перестановками. К.К. Рокоссовский вспоминает:

«Уже был вечер. Только мы собрались в столовой поужинать, дежурный офицер доложил, что Ставка вызывает меня к ВЧ. У аппарата был Верховный Главнокомандующий. Он сказал, что я назначаюсь командующим войсками 2-го Белорусского фронта. Это было столь неожиданно, что я сгоряча тут же спросил:

– За что такая немилость, что меня с главного направления переводят на второстепенный участок?

Сталин ответил, что я ошибаюсь: тот участок, на который меня переводят, входит в общее западное направление, на котором будут действовать войска трех фронтов – 2-го Белорусского, 1-го Белорусского и 1-го Украинского; успех этой решающей операции будет зависеть от тесного взаимодействия этих фронтов, поэтому на подбор командующих Ставка обратила особое внимание. Касаясь моего перевода, Сталин сказал, что на 1-й Белорусский назначен Г.К. Жуков» (Рокоссовский К.К. Солдатский долг. М.: Воениздат, 1988 С. 286).

Разговор с Верховным Рокоссовский датирует 12 ноября. Жуков описывает свое назначение так: «15 ноября я выехал в Люблин, где мне был передан приказ о назначении командующим 1-м Белорусским фронтом (членом Военного совета фронта был генерал К.Ф. Телегин), а К.К. Рокоссовский этим же приказом назначался командующим 2-м Белорусским фронтом. […] 16 ноября я вступил в командование 1-м Белорусским фронтом, К.К. Рокоссовский в этот же день выехал на 2-й Белорусский фронт» (Жуков Г.К. Указ. соч. С. 259). Директива Ставки ВГК  № 220263, по которой происходили перемещения командующих, была подписана 12 ноября 1944 г. Ранее командовавший 2-м Белорусским фронтом Г.Ф. Захаров стал заместителем Г.К. Жукова. Захаров уже занимал эту должность в период битвы за Москву зимой 1941 – 1942 гг. Однако снова поработать в тандеме с Г.К. Жуковым Г.Ф. Захарову не пришлось. Буквально через несколько дней он был направлен в Венгрию командующим 4-й гв. армии вместо заболевшего И.В. Галанина. Одновременно Жуков освобождался от обязанностей представителя Ставки, координирующего действия 1-го и 2-го Белорусских фронтов.

Вскоре после смены командующих 28 и 25 ноября 1944 г. последовали директивы Ставки ВГК на проведение наступательной операции командующим 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов соответственно. Разработка планов операций штабами двух фронтов заняла чуть меньше месяца. 23 декабря 1944 г. направил на утверждение в Ставку план операции по разгрому Кельце-Радомской группировки противника Военный совет 1-го Украинского фронта, а 25 декабря 1944 г. – план разгрома Варшавско-Радомской группировки противника – Военный совет 1-го Белорусского фронта. Оба плана были утверждены Ставкой в один и тот же день: 29 декабря 1944 г.

После официального одобрения планов началось сосредоточение войск на плацдармах. В 1-м Белорусском фронте в период с 1 по 12 января на магнушевский плацдарм были введены 61-я армия, 5-я ударная армия, 1-я и 2-я гв. танковые армии, 2-й гв. кавалерийский корпус и части усиления. В 1-м Украинском фронте на сандомирский плацдарм вводились 52-я армия, 6-я и 60-я армии, 3-я гв. танковая армия, три танковых и кавалерийский корпуса и части усиления. Если немецкое командование растаскивало войска по флангам советско-германского фронта, то советское в конце 1944 г. собирало их в центре. 61-я армия была выведена из Прибалтики и направлена под Варшаву. Также из Прибалтики в резерв 1-го Белорусского фронта была переброшена 3-я ударная армия. 5-я ударная армия была выведена в резерв Ставки ВГК из состава 3-го Украинского фронта в сентябре 1944 г. после Ясско-Кишиневской операции. Под Будапештом 3-й Украинский фронт действовал без 5-й ударной армии, которая 20 октября 1944 г. была подчинена 1-му Белорусскому фронту. 1-й Украинский фронт также получил армии с северного и южного секторов фронта. Во-первых, И.С. Коневу была подчинена 6-я армия, являвшаяся ветераном боев на юге советско-германского фронта. Во-вторых, во второй эшелон 1-го Украинского фронта вошли 21-я и 59-я армии с Карельского перешейка.

Сообщив Рокоссовскому о его назначении командующим 2-м Белорусским фронтом, И.В. Сталин сказал о предстоящем наступлении: «Если не продвинетесь вы и Конев, то никуда не продвинется и Жуков». Это были не пустые слова утешения. 28 ноября в адрес командования 2-го Белорусского фронта была направлена директива Ставки ВГК № 220274 на проведение операции против Восточной Пруссии. Через несколько дней, 3 декабря 1944 г. соответствующую директиву Ставки получил штаб 3-го Белорусского фронта. План операции был подготовлен К.К. Рокоссовским к 17 декабря, а утвержден был уже 22 декабря 1944 г. С помощью наступления 2-го и 3-го Белорусских фронтов советское командование предполагало отсечь сосредоточенные в Восточной Пруссии войска группы армий «Центр» (580 тыс. человек) от основных сил германской армии. Тем самым немецкое командование лишалось возможности восстановить сокрушаемый войсками Г.К. Жукова и И.С. Конева фронт за счет переброски войск из Восточной Пруссии. При этом следует отметить, что в журнале боевых действий штаба оперативного руководства вермахта направление удара советских войск в Восточной Пруссии было оценено неверно. Предполагалось, что будет нанесен удар «через Нарев в направлении на Торн и следующим ударом от восточной границы в западном и юго-западном направлении». План операции 2-го Белорусского фронта предусматривал удар через Нарев на Мариенбург, в направлении Данцигской бухты, т.е. не на запад, а на северо-запад.

Войска четырех фронтов были готовы к наступлению уже к 8 – 10 января 1945 г., но из-за погодных условий и густых туманов оно было отложено. Одним из распространенных заблуждений относительно Висло-Одерской операции является привязка ее начала к неким «просьбам» союзников. Якобы она была начата на несколько дней раньше в связи с тяжелым положением англо-американских войск в Арденнах. Однако к концу декабря 1944 г. кризис миновал, и 3 января 1945 г. началось общее наступление союзников с севера и с юга в общем направлении на Уффализ. Англо-американские войска медленно, но верно вытесняли немцев из вбитого в их оборону клина. То, что принято называть «мольбами о помощи» со стороны Черчилля, в действительности было простым запросом о планах Красной армии на январь 1945 г. Набирая политические очки, И.В. Сталин пообещал начать наступление раньше, хотя в действительности операция начиналась позже запланированного срока. Утверждения И.С. Конева о том, что первоначально операция была назначена на 20 января, но затем была перенесена на 12 января, звучит нелогично на фоне сосредоточения войск на сандомирском плацдарме. На плацдарме к 9 января было собрано пять общевойсковых, две танковые армий и три отдельных танковых корпуса. Держать такую массу войск на ограниченном пространстве в течение двух недель с 5 по 20 января не было никакой необходимости. То же самое мы наблюдаем в полосе 1-го Белорусского фронта: 61-я армия закончила сосредоточение на плацдарме 5 января, а 5-я ударная и 33-я армии – 8 января. Помимо вскрытия сосредоточения войск немецкой разведкой набитый пехотой и танками плацдарм мог стать объектом артиллерийского обстрела и ударов с воздуха, когда почти каждый снаряд или бомба находили бы себе жертву.

Томительное ожидание советского наступления пронизывало немецкие войска от верховного командования до солдат и младших командиров включительно. Данные воздушной разведки, шум моторов, интенсификация разведывательной деятельности советских войск – все это свидетельствовало о скором начале крупной наступательной операции. Несмотря на все более частые сбои немецкой военной машины, разведкой было, в частности, вскрыто сосредоточение 5-й ударной армии на магнушевском плацдарме. Разведпоиски заставили обороняющихся усилить боевое охранение на передовых позициях. Также не обошлось без перебежчиков, сообщивших противнику о времени перехода в наступление. Трудно сказать, что двигало этими людьми, добровольно пересекавшими линию фронта и сдававшимся немцам в январе 1945 г., но они были.

Шум моторов в последних перегруппировках войск в ночь с 11 на 12 января на фронте сандомирского плацдарма маскировали громкой музыкой через репродукторы. Последним номером этого своеобразного концерта стал новый гимн Советского Союза (впервые исполненный 1 января 1944 г.). Застывшие в тревожном ожидании или, наоборот, поглощенные суетой последних приготовлений люди по обе стороны фронта слушали величественную мелодию из потрескивающих громкоговорителей: «Мы в битвах решаем судьбу поколений…» После того как в морозной ночи прозвучали под литавры последние слова гимна – «Знамя советское, знамя народное, пусть от победы к победе ведет!» – наступила секундная пауза, за которой загрохотали сотни орудий, сливаясь в один оглушительный рев.

Объективно оценивая плацдармы как стартовые позиции для советского наступления, немецкое командование окружило их плотно построенными войсками. Если в среднем во всей полосе обороны группы армий «А» пехотная дивизия оборонялась на фронте 15 км, то по периметру плацдармов плотность возрастала до одной пехотной дивизии на 5 – 10 км фронта. В течение нескольких месяцев вокруг плацдармов была построена развитая система обороны. Ее первая полоса состояла из трех четырех позиций, оборудованных большим количеством пулеметных площадок, наблюдательных пунктов, блиндажей и убежищ. Вторая полоса обороны находилась в 12 – 15 км от переднего края главной полосы и состояла из двух трех линий сплошных траншей и опорных пунктов. Как метод ведения вооруженной борьбы, вторая полоса обороны появилась на советско-германском фронте в 1942 г. В дальнейшем вторая полоса обороны стала стандартным приемом вермахта, породившим ответные меры в технике ведения наступлений Красной армии. Смысл построения второй полосы обороны вполне очевиден. Во-первых, вторая полоса находилась вне зоны действия основной массы артиллерии наступающего. Соответственно, поразить ее с тех же позиций, с которых проводилась артиллерийская подготовка наступления на первую полосу, было затруднительно. Во-вторых, она не просматривалась с переднего края и ее разведка до начала наступления могла проводиться только авиацией. Занимать вторую полосу обороны должны были резервы, заблаговременно или в ходе борьбы за главную полосу обороны. Наступающий, соответственно, стремился упредить выход резервов на вторую полосу или же использовать ее незанятые участки. В худшем случае для прорыва второй полосы требовалось перемещать крупные силы артиллерии, проводить артподготовку, фактически заново готовясь к прорыву. В качестве резервов для борьбы за вторую полосу обороны поблизости от плацдармов располагались оперативные резервы немцев: XXIV танковый корпус против сандомирского плацдарма и XXXX танковый корпус против магнушевского плацдарма.

Численность танков и артиллерии в объединениях группы армий «А» на 1 января 1945 г.

Руководство всех четырех изготовившихся к рывку в глубину Польши и Германии советских фронтов было намерено взламывать возводившуюся противником в течение нескольких месяцев оборону мощным артиллерийским ударом. Плотность артиллерии на участках прорыва 1-го Белорусского фронта на магнушевском и пулавском плацдармах составляла 300 – 310 орудий на километр. На участке прорыва 1-го Украинского фронта плотность артиллерии составляла 230 – 250 орудий на километр. Увеличение плотности артиллерии позволяло не только эффективнее подавлять и уничтожать оборону на переднем крае, но и поражать построение войск противника на значительную глубину. Если в 1943 г. оборона поражалась на глубину до 3 – 4 км, то в заключительных операциях войны глубина подавления достигала 8 – 10 км. Кроме того, артиллерийская подготовка была существенно сокращена по времени. Сокращение производилось не только за счет наращивания плотностей артиллерии, когда большее количество снарядов можно было обрушить на противника в меньший промежуток времени. Еще одним резервом стал отказ по опыту войны от ложных переносов огня. Ранее предполагалось, что перенос огня в глубину должен заставить обороняющихся выйти из укрытий и возвращение огня обратно приведет к поражению занявших позиции у пулеметов и орудий пехотинцев. Однако опыт операций 1942 – 1943 гг. показал, что ложные переносы не дают ожидаемого результата, одновременно удлиняя артподготовку. Двух– или даже трехчасовая артподготовка давала противнику возможность определить направление главного удара и поднять по тревоге резервы. Если резервы были моторизованы, то каждый час играл на руку обороняющемуся. Советская военная мысль вошла в 1945 г. с рядом новинок в проведении наступательных операций. По основному варианту действий длительность артиллерийской подготовки в плане наступления 1-го Белорусского фронта в январе 1945 г. составляла всего 25 минут. Выжившие после удара артиллерии ДЗОТы и огневые точки уже не были непреодолимым препятствием для советской пехоты образца 1945 г. Они уничтожались во взаимодействии с танками и САУ непосредственной поддержки.

Однако немецкая тактика обороны также не стояла на месте. «Жемчужное ожерелье» опорных пунктов начального периода войны было предано забвению. Опорные пункты могли быть разбиты сосредоточенным огнем артиллерии, и их сменила сплошная траншея. Главной задачей обороны стало обеспечение выживания занимающих передовые позиции частей под ударом советской артиллерии. В рамках решения этой задачи особенностью немецкой обороны образца января 1945 г. было сосредоточение усилий во второй траншее, удаленной от первой на 2 – 3 км. Предполагалось, что в случае начала советского наступления пехота отойдет из первой траншеи и примет бой во второй. Соответственно, тяжесть удара артиллерии наступающего придется по пустому месту – оставленным позициям первой траншеи. Основная масса инженерных заграждений в рамках этого плана концентрировалась между первой и второй траншеями. Первая и вторая траншея через каждые 300 – 500 м соединялись ходами сообщения. Впереди первой траншеи на удалении 200 – 300 м оборудовались позиции боевого охранения.

Нельзя сказать, что тактический прием с отходом во вторую траншею оказался совершенно бесполезным. В большей степени новинки применялись в наступлении 1-го Белорусского фронта Г.К. Жукова. Соседний 1-й Украинский фронт И.С. Конева первым перешел в наступление 12 января 1945 г. в более консервативной манере. После 15-минутного огневого налета в 5.00 в атаку поднялись передовые батальоны. Оставленная противником по плану первая траншея была ими легко захвачена, но, выйдя ко второй траншее, передовые батальоны столкнулись с инженерными заграждениями, заградительным огнем минометов и артиллерии. Все попытки овладеть второй траншеей с ходу успеха не имели. Относительный неуспех передовых батальонов заставил И.С. Конева в 10.00 начать артиллерийскую подготовку. Главные силы фронта начали наступление в 11.50 и в течение двух-трех часов боя полностью овладели первой и второй траншеей первой полосы обороны противника. Следуя своей привычке допрорывать оборону танковыми соединениями, Конев в 14.00 ввел в бой 4-ю и 3-ю гв. танковые армии, 31-й и 4-й гв. танковые корпуса. Следует отметить, что Конева предупреждали относительно поспешного ввода в бой танковых армий. В директиве Ставки ВГК от 29 декабря 1944 г., утверждавшей представленный им план наступления, было сказано:

«Ставка Верховного Главнокомандования утверждает представленный вами план действий и указывает: ввод танковых армий в прорыв производить не обязательно в первый день наступления, а после того, как будет прорвана тактическая глубина обороны противника, получив предварительно разрешение Ставки на ввод армий в прорыв» (Русский архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК: Документы и материалы 1944 – 1945. Т. 16 (5 – 4). М.: Терра, 1999 С. 185).

Однако И.С. Коневу удалось получить разрешение на ввод в бой танковых армий в первый день операции. Командующий 4-й гв. танковой армии Лелюшенко вспоминал: «Проверив готовность своих корпусов к движению в прорыв, я доложил И.С. Коневу просьбу на ввод главных сил армии в действие. Это было в 13 час. 50 мин. Через 7 мин. командующий фронтом дал разрешение ввести в сражение танковые армии. В 14 час. приказываю командирам 10-го танкового и 6-го механизированного гвардейских корпусов начать движение в прорыв главных сил. Наши передовые отряды – 16-я гвардейская механизированная бригада подполковника В.Е. Рывжа из 6-го гвардейского корпуса, 63-я гвардейская танковая бригада полковника М.Г. Фомичева из 10-го гвардейского танкового корпуса – наступали вместе с пехотой» (Лелюшенко Д. Д. Москва – Сталинград – Берлин – Прага. Записки командарма. М.: Наука, 1987). Главные силы 3-й гв. танковой армии П.С. Рыбалко также в 14.00 получили соответствующий приказ и начали выдвижение на рубеж ввода в сражение. В первом эшелоне армии были 6-й гв. танковый корпус и 9-й механизированный корпус, а во втором – 7-й гв. танковый корпус. Кроме того, в полосе 5-й гв. армии были введены в сражение 4-й гв. и 31-й танковые корпуса.

Состояние танкового парка введенных в сражение танковых соединений и объединений 1-го Украинского фронта

* В том числе 21 Т-34—76.

** В том числе 22 Т-34—76.

*** В том числе 3 ИС-85.

**** ИСУ-152.

Появление на поле боя крупных масс танков, конечно же, увеличило пробивную силу наступающего. К концу дня 12 января войска 1-го Украинского фронта преодолели первую полосу обороны и вышли ко второй полосе. Войскам И.С. Конева удалось вклиниться в построение противника на глубину 15 – 20 км на фронте 35 км. В течение ночи на 13 января наступающие вели бои за вторую полосу обороны. Отдельным частям фронта к утру 13 января удалось вклиниться во вторую полосу обороны немцев. Так, передовой отряд 6-го гв. танкового корпуса под командованием И.И. Якубовского к 8 часам утра вышел к р. Нида, а к 10 часам – захватил плацдарм на ее западном берегу.

На второй день сражения немцами был спланирован контрудар по флангам по сходящимся направлениям: 16-й танковой и 20-й танко-гренадерской дивизиями на юг из района Кельце, а 17-й танковой дивизией – из района Хмельник на север. Ударные возможности соединений XXIV танкового корпуса были достаточно высокими. В 16-й танковой дивизии на 30 декабря 1944 г. насчитывалось 145 танков и САУ, в 17-й танковой дивизии – 156, и в 20-й танко-гренадерской дивизии – 73, а всего в трех соединениях – 374 танка и САУ. Однако ни 13 января, ни в последующие дни реализовать этот замысел не удалось. Он изначально был утопией, т.к. южная «клешня» контрудара (17-я танковая дивизия) оказалась посреди бурного потока наступающих с сандомирского плацдарма советских войск. Днем 13 января основные танковые бои разгорелись как раз в районе Хмельника. Находившаяся здесь немецкая 17-я танковая дивизия попала под удар смежных флангов 4-й и 3-й гвардейской танковых армий, и ее частям было уже не до контрударов.

Переход к обороне стал для 17-й танковой дивизии роковым. Столкнувшись с резервом противника, командующий 4-й танковой армией Д.Д. Лелюшенко решил совершить двусторонний охват частей 17-й танковой дивизии и во взаимодействии с 6-м гвардейским танковым корпусом 3-й гвардейской танковой армии нанести одновременно удары по обоим ее флангам. С фронта предполагалось сковать противника двумя бригадами. Осуществив охватывающий маневр, части 10-го танкового и 6-го механизированного корпусов нанесли фланговые удары по 17-й танковой дивизии противника, которая после ожесточенного боя к исходу 13 января была окружена. В дальнейшем дивизия, потеряв почти все танки, пробивалась на север на соединение с основными силами XXIV танкового корпуса. С подходом к полю сражения 16-й танковой дивизии она также была скована частью сил (49-й механизированной бригадой) с фронта в районе Радомице. Главные же силы 4-й танковой армии 14 января нанесли удар по левому флангу 16-й танковой дивизии и отсекли ее от Кельце и 20-й танко-гренадерской дивизии. В контрударе 13 января также участвовал немецкий 424-й тяжелый танковый батальон (переименован из 501-го танкового батальона, 54 «Тигра» и 18 «Королевских тигров» боеготовыми на 30 декабря 1944 г.). Он был использован немцами в районе Лисува (населенный пункт на полпути от Хмельника к Кельце). Контрудар батальона «Тигров» был встречен в оборонительных боевых порядках танками 61-й гвардейской Свердловско-Львовской танковой бригады полковника Н.Г. Жукова (4-я гв. танковая армия) и успеха не имел. Командир 424-го батальона майор Сэмиш был убит. Однако тяжелые потери понесла и советская танковая бригада. В бою погиб командир бригады Н.Г. Жуков. Назначенный командиром бригады вместо Жукова полковник В.И. Зайцев вспоминал: «В деревне Лисув перед нами предстало печальное зрелище. На месте бывших домов и надворных построек дымились пожарища. Повсюду виднелись обгоревшие остовы танков. Единственный уцелевший дом служил и медицинским, и командным пунктом бригады. Поздоровавшись с гвардии подполковником И.И. Скопом, офицерами штаба, я вступил в командование бригадой» ( Зайцев В.И. Гвардейская танковая. Свердловск: Сред.-Урал. кн. изд-во, 1989, С. 91). Что интересно, советские танкисты даже несколько недооценили противостоявшего им противника и считали, что их атакуют «Тигры» и «Пантеры». Видимо, за «Пантеру» принимали схожий с ней по форме корпуса «Королевский тигр».

Отражению контрудара XXIV танкового корпуса сопутствовал прорыв второй полосы обороны совместными действиями танковых и общевойсковых армий 1-го Украинского фронта. В центре наступления советских войск прорыв второй полосы стал продолжением борьбы с резервами противника – 17-я танковая дивизия занимала узел сопротивления второй полосы обороны в районе Хмельника. К исходу дня совместными действиями 52-й и 3-й гв. танковой армии Хмельник был взят. Остатки 17-й танковой дивизии стали пробиваться на север на соединение с 16-й танковой дивизией. Воспользовавшись отходом противника из своей полосы обороны, части 3-й гв. танковой армии ночным маршем вышли основными силами на р. Нида. Перед фронтом 5-й гв. армии крупных оперативных резервов немцев не было. Поэтому войска армии при поддержке частей 31-го и 4-го гв. танковых корпусов за 13 января продвинулись на 18 – 22 км и к вечеру форсировали р. Нида. Оборона немцев перед сандомирским плацдармом была взломана на всю глубину, и войска 1-го Украинского фронта перешли к преследованию противника.

Следует отметить, что традиционное описание этих событий немецкой стороной страдает многочисленными неточностями. Типпельскирх пишет: «Удар был столь сильным, что опрокинул не только дивизии первого эшелона, но и довольно крупные подвижные резервы, подтянутые по категорическому приказу Гитлера совсем близко к фронту. Последние понесли потери уже от артиллерийской подготовки русских, а в дальнейшем в результате общего отступления их вообще не удалось использовать согласно плану» (Типпельскирх К., История Второй мировой войны. СПб.: Полигон; М.: АСТ, 1999. С. 686). Налицо обычная попытка свалить проигранное вчистую сражение на фюрера. Дело было совсем не в том, что 17-ю танковую дивизию приблизили к фронту. Если бы фронт советского наступления был эже, она бы оказалась вполне к месту для фланговых ударов. Однако в сложившейся обстановке дивизии пришлось перейти к обороне. На статичной позиции дивизия вскоре была окружена. Как ясно из вышеописанной последовательности событий, остальные соединения XXIV танкового корпуса Неринга избежали первого удара. Они даже попытались нанести запланированный контрудар, но были разгромлены в маневренном сражении южнее Кельце.

Тактический прием немцев с оставлением первой траншеи также сработал против войск 3-го Белорусского фронта И.Д. Черняховского. 13 января в 11.00 после артиллерийской подготовки продолжительностью 1 час 40 минут 39-я, 5-я и 28-я армии перешли в наступление. Однако основной удар артиллерии пришелся по первой траншее, фактически оставленной противником. Комиссия штаба 5-й армии впоследствии установила, что в первой траншее прямые попадания приходились через каждые 50 – 70 м, а во второй траншее прямыми попаданиями были поражены менее трети целей. В результате первого дня наступления 39-я и 5-я армии продвинулись всего на 2 – 3 км, и только 28-я армия – на 7 км. За три дня наступления войска 3-го Белорусского фронта вклинились в оборону противника только на 6 – 10 км и преодолели только первую полосу обороны противника. Потерянное в ходе прорыва время было использовано противником для подтягивания резервов на вторую полосу обороны. Столь же драматично развивалось наступление 2-го Белорусского фронта К.К. Рокоссовского. Войска 3, 48 и 2-й ударных армий, наступавшие с рожанского плацдарма, продвинулись на глубину от 3 до 6 км. 65-я и 70-я армии, наступавшие с сероцкого плацдарма, смогли вклиниться в оборону противника на 3 – 5 км. Ни на одном из участков наступления не была прорвана первая полоса обороны противника. Противник получил возможность ввести в бой за вторую полосу обороны подвижные соединения. Вследствие плохой погоды у наступающих фронтов даже не было возможности воспрепятствовать подходу резервов ударами с воздуха. Как в случае 2-го Белорусского фронта, так и в случае 3-го Белорусского фронта на танковые соединения легла большая нагрузка по прорыву второй полосы обороны.

В разгар боев за «вскрытие» сандомирского плацдарма и в Восточной Пруссии в наступление перешел 1-й Белорусский фронт Г.К. Жукова. Действия его соединений впоследствии вошли в учебники тактики. Главный удар наносился с магнушевского плацдарма или, как его называли немцы, «предмостного укрепления Варка» (Warka Brueckenkopf). Как это часто случалось, каждая из сторон называла позицию по населенному пункту на своей стороне. В глубине советского плацдарма находился город Магнушев, а на северном фасе плацдарма на немецкой стороне находился город Варка. Операция началась 14 января в 8.30 мощным 25-минутным огневым налетом по первой полосе обороны противника. Уже в первой половине дня 14 января наносившим главный удар 26-м гв. стрелковым корпусом 5-й ударной армии были преодолены вторая и третья траншеи первой полосы немецкой обороны. К исходу первого дня наступления части корпуса вышли ко второй полосе обороны за рекой Пилица. 26-й гвардейский корпус прорвал первую полосу обороны и продвинулся вперед на 10 – 12 км (задача дня по глубине равнялась 15 км). Хуже развивались события в полосе соседнего 32-го стрелкового корпуса, где наступающие советские войска преодолели только первую и вторую траншею. Также не была выполнена задача дня в полосе соседней 8-й гв. армии, части которой в первый день не смогли преодолеть первую полосу обороны. Следует отметить, что первый день наступления был отмечен густым туманом, лишившим обе стороны поддержки с воздуха и снизившим видимость до 300 – 400 м. Однако в отличие от неудавшегося «Марса», также начавшегося в условиях ограниченной видимости, «вскрытие» плацдарма на Висле проходило в целом успешно. По иронии судьбы, в полосе советского наступления на магнушевском плацдарме оборонялись 6-я и 251-я пехотные дивизии – ветераны боев за Ржевский выступ. Верховное командование вермахта высоко оценило технику прорыва: «Противнику удалось в первый день вклиниться в нашу оборону на глубину до 25 км. Он совершил обход наших опорных пунктов и оказался очень гибким в руководстве».

Наступление 69-й и 33-й армий 1-го Белорусского фронта с пулавского плацдарма также началось 14 января в 8.30 с 25-минутного огневого налета артиллерии. С учетом немецкой тактики ухода из первой траншеи с наибольшей плотностью огонь велся по второй и третьей траншеям первой позиции противника. В 8.55 в атаку поднялись передовые батальоны. Их сопровождал огневой вал артиллерии. К 10.00 передовые батальоны преодолели первую линию траншей. В 10.00 после 15-минутного огневого налета по артиллерийским позициям, третьей и четвертой траншеям обороны противника в наступление перешли главные силы 33-й и 69-й армий. Уже к 13.00 – 14.00 войска двух армий завершили прорыв первой полосы обороны противника. В 14.00 для прорыва второй полосы обороны были введены в сражение 11-й и 9-й танковые корпуса в полосе 69-й и 33-й армий соответственно. В течение первого дня наступления 69-я армия продвинулась на глубину 20 км, расширив прорыв до 30 км. 33-я армия продвинулась на 7 – 15 км. За ночь армии подтянули артиллерию и 15 января в 9.00 перешли в наступление на вторую полосу обороны противника. К 14.00 вторая полоса была прорвана и армии перешли к преследованию противника на радомском направлении.

Таким образом, тактический прием с отходом во вторую траншею на периметре пулавского плацдарма не оправдался. Нельзя сказать, что советское наступление было полной неожиданностью для обороняющихся. Но немцы ожидали длительной артподготовки с несколькими ложными переносами огня, и короткий мощный огневой налет застал их в процессе перехода из первой траншеи во вторую. Наибольшее количество трупов защитников первой полосы было впоследствии обнаружено в ходах сообщения. Вместе с тем короткая и мощная артиллерийская подготовка привела к равномерному поражению системы обороны во всех трех траншеях первой полосы. Справедливости ради нужно отметить, что успеху 69-й и 33-й армий благоприятствовало наступление 1-го Украинского фронта в тыл радомской группировке противника – его резервы были скованы в сражении у Кельце.

На второй день операции 5-я ударная армия оставалась лидером наступления с магнушевского плацдарма. К утру 15 января дивизионная и приданная артиллерия 26-го гв. стрелкового корпуса заняла новые районы, и в 8.20 последовал 10-минутный огневой налет по позициям противника на второй полосе обороны. Решительной атакой частей корпуса вторая полоса обороны противника была прорвана. Уже в начале дня командиром 26-го гв. стрелкового корпуса был сформирован передовой отряд для преследования противника. Успешные действия 26-го гв. стрелкового корпуса обеспечили продвижение вперед отстающих соседей. Наступавший слева 32-й стрелковый корпус 15 января к 15.00 преодолел третью траншею первой полосы обороны и вышел ко второй полосе обороны, которая была прорвана к исходу дня.

Вслед за наступающими частями 5-й ударной армии к Пилице вышли передовые отряды 12-го и 9-го гвардейских танковых корпусов 2-й гвардейской танковой армии. Каждый отряд состоял из танковой бригады, усиленной самоходным артиллерийским полком. 15 января в 16.30 – 18.00 передовые отряды переправились через Пилицу и начали наступление в направлении переправ через следующую водную преграду в полосе наступления 1-го Белорусского фронта – реку Бзура. За передовыми отрядами последовали основные силы двух танковых корпусов. Частям 5-й ударной армии удалось захватить неповрежденную переправу у Буды Михайловские, через которую в течение ночи на 16 января переправился 12-й гв. танковый корпус. 9-й танковый корпус был вынужден ждать постройки мостов через Пилицу и переправился 16 января к 11.40. За ним последовал 1-й механизированный корпус. 16 января к 15.00 вся 2-я гв. танковая армия была на западном берегу Пилицы. Тем временем передовые отряды уже обогнали пехоту 5-й ударной армии. За 16 января они продвинулись на 55 км, и армия С.И. Богданова заслужила благодарность от Г.К. Жукова. Махина комплектной советской танковой армии вошла в прорыв.

Состояние танкового парка 2-й гв. танковой армии  к моменту ввода в прорыв

Несколько менее гладко проходил день 15 января в полосе 8-й гвардейской армии. Она после 40-минутной артиллерийской подготовки утром 15 января перешла в наступление. В отличие от И.С. Конева Г.К. Жуков не спешил с вводом в сражение танковой армии до прорыва тактической обороны противника. По плану 1-ю гв. танковую армию предполагалось ввести в прорыв в 7.00 на второй день операции. Однако задержка с прорывом обороны противника войсками армии В.И. Чуйкова заставила отложить ввод армии М.Е. Катукова до 13.00 15 января. В 11.30, когда части 8-й гв. армии прошли главную полосу обороны противника, начали наступление передовые отряды 1-й гв. танковой армии. В 14.00 они обогнали пехоту на рубеже в 13 – 17 км от переднего края противника. Главные силы 1-й гв. танковой армии начали выдивижение в 13.05 и к 16.00 обогнали пехоту. Состоялся ввод в прорыв. К исходу дня 15 января части танковой армии М.Е. Катукова продвинулись на 25 км.

В итоге двух дней наступления ударные группировки 1-го Белорусского фронта прорвали обе полосы обороны противника. Прорыв советских войск в глубину достигал: в районе магнушевского плацдарма – 30 км, пулавского плацдарма – 50 км. Закрыть образовавшиеся бреши вводом в сражение XXXX танкового корпуса немецкому командованию не удалось. К исходу 15 января участки прорыва на плацдармах были объединены. Темпы продвижения войск 1-го Белорусского фронта непрерывно нарастали. Если в первый день войска 5-й ударной армии продвинулись на 11 км, то во второй день – на 14 км, в третий день – на 30 км, а на четвертый день продвижение вперед достигало 35 км. Расширение плацдарма приняло взрывной характер. 2-я танковая армия начала наступление в тыл оборонявшему Варшаву XXXXVI танковому корпусу. Под угрозой окружения начался отвод немецких войск из района польской столицы. 17 января наступлением 47-й и 1-й Польской армий Варшава была взята.

Танковые армии продвигались так быстро, что иногда неожиданно врывались на аэродромы, где немцы готовили самолеты к вылету. Так, 19 января 66-я гв. танковая бригада 12-го гв. танкового корпуса вышла в район Любень, где на аэродроме было захвачено 62 немецких самолета. Однако кроме быстрого продвижения вперед советским танкистам пришлось столкнуться с новым оружием и тактикой противника. В журнале боевых действий 2-й гв. танковой армии отмечалось: «Танковые соединения армии в районе Сохачев [на Бзуре. – А.И.] впервые встретились с массовым применением “Фауст-патронов” и не имея опыта борьбы с ними в населенных пунктах и узлах дорог имели потери и в ходе боев выработали методы действия по уничтожению “фаустников”» (ЦАМО РФ, Ф. 307, оп. 4148, д. 344, л. 53). Кампания 1945 г. началась, во всем хорошем и во всем плохом.

Стрелковые корпуса армий Жукова начали сворачиваться в походные порядки и перешли к преследованию противника. Впереди походных колонн двигались передовые отряды. Быстрому продвижению советских войск благоприятствовала морозная погода, сковавшая грязь на дорогах и позволявшая обходить узлы сопротивления. Среднесуточный темп продвижения механизированных соединений 1-го Белорусского фронта составлял 45 км в сутки, а в отдельные дни достигал 70 км в сутки. Общевойсковые соединения продвигались со средним темпом 30 км, а в отдельные дни – 40 – 45 км.

Кельце. Перейдя в наступление на два дня раньше, 1-й Украинский фронт поначалу опережал своего соседа. Этапным периодом в развитии наступления 1-го Украинского фронта в Висло-Одерской операции стало сражение в районе Кельце. В дополнение к отошедшим к Кельце главным силам XXIV танкового корпуса сюда была переброшена 72-я пехотная дивизия, снятая с северного фаса сандомирского плацдарма. С советской стороны в сражении участвовали 3-я гвардейская и 13-я армии. Они должны были во взаимодействии с 4-й танковой армией и 25-м танковым корпусом ударами с востока, юга и запада разгромить противника и захватить Кельце.

Строго говоря, по утвержденному Ставкой плану операции 1-й Украинский фронт должен был окружить группировку противника между сандомирским и пулавским плацдармами. В советских документах она называлась «кельце-радомская». Так, в задачах танковой армии Д.Д. Лелюшенко значилось:

«Армию ввести в прорыв на участке 13-й армии. Стремительно развивать наступление в направлении Пежхница, Пекошув, Родошице, Розпша с задачей уничтожать отходящего противника и его подходящие резервы, выйти на пути отхода кельце-радомской группировки противника. Иметь в виду в районе Лодзи войти в боевое взаимодействие с войсками 1-го Белорусского фронта» (Русский архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК: Документы и материалы 1944 – 1945. Т. 16 (5 – 4). М.: Терра, 1999. С. 318).

3-ю гвардейскую армию И.С. Конев предполагал использовать, чтобы «во взаимодействии с частями 1-го Белорусского фронта окружить и уничтожить кельце-радомскую группировку противника» (Там же).

Кельце стал первым узлом обороны на пути осуществления этого плана. Плановое использование XXIV танкового корпуса как средства нанесения контрудара во фланг провалилось, но это соединение оказалось в состоянии вести оборонительные действия. Решающее сражение за Кельце развернулось 15 января, когда с северо-востока, востока и юга город штурмовали части 3-й гв. армии, а с юга и запада – 13-й и 4-й танковой армий. Уже в 15.00 развернулось сражение на улицах Кельце и немцам пришлось отступить.

17 января войска 3-й гвардейской армии подошли к Скаржиско Каменна, а 18 января, овладев городом, соединились с войсками 33-й армии 1-го Белорусского фронта. Однако соединение войск 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов в районе Скаржиско Каменна запоздало. К этому времени противнику удалось отвести части XXXXII армейского корпуса с рубежа р. Висла на запад и тем самым избежать окружения. Это обусловливалось двумя основными причинами. Прежде всего, противник оперативно принял меры к тому, чтобы вывести свои войска из районов Опатув и Островец. Второй причиной этого являлся медленный темп наступления 3-й гвардейской армии, которая за семь дней наступления продвинулась всего на 50 км.

Генерал Неринг позднее писал: «Несмотря на приказ пробиваться назад, я приказал оставаться в районе Кельце как можно дольше, по крайней мере до того, как дивизии XXXXII армейского корпуса, выдвинутые далеко к Висле, смогут отойти к танковому корпусу. Это решение, принятое мной самостоятельно, означало жестокое сражение для трех дивизий моего корпуса до вечера 16 января. В ночь на 17 января был начат отход на север и продолжился сумрачными снежными ночами 18 и 19 января 1945 г.» (Цит. по Kurowski F. Hitler’s Last Bastion. The Final Battles for the Reich 1944 – 1945. Schiffer Military History, Atlegen, PA, 1998, p.291).

Все эти обстоятельства явились главными причинами того, что советским войскам не удалось окружить группировку противника, действовавшую между сандомирским и пулавским плацдармами. Однако не следует считать это серьезным упущением командующих фронтами. В условиях, когда войска противника концентрировались по периметру плацдармов, добыча в лице войск между ними просто не стоила усилий по своей поимке. Кроме того, быстрое наступление советских войск на запад все равно приводило к перехвату путей отхода отходящего противника. Перешедшие 15 января к преследованию XXXXII армейского корпуса и LVI танкового корпуса 6-я и 33-я армии все равни собирала обильный урожай трофеев и пленных. Командир LVI танкового корпуса генерал Блок был убит, командир 88-й пехотной дивизии генерал-лейтенант граф фон Риттберг и командир 214-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Киршбарх попали в плен.

Наступление в маршевых колоннах. Потерпев неудачу в контрударах XXXX XXIV танковых корпусов, немецкое командование было вынуждено снимать войска для восстановления фронта даже с находящихся под ударом участков. Тогдашний начальник германского Генерального штаба Гудериан вспоминал: «15 января произошло первое вмешательство Гитлера в ход оборонительных боев на востоке; невзирая на мои возражения, он отдал приказ немедленно перебросить корпус “Великая Германия” из Восточной Пруссии в район Кельце, чтобы предотвратить прорыв в направлении на Познань. Необходимо упомянуть, что эшелоны с боевыми частями этого корпуса уже все равно не успели бы прибыть вовремя, чтобы остановить наступление русских, но были бы сняты с оборонительных рубежей в Восточной Пруссии в такое время, когда там назревал кризис русского наступления. Их вывод оттуда в настоящее время означал бы, что в Восточной Пруссии начнется такая же катастрофа, какая произошла на Висле. Эти боеспособные дивизии (речь идет о мотодивизии “Великая Германия” и о танковой дивизии “Герман Геринг” военно-воздушных сил, находившейся в подчинении танкового корпуса “Великая Германия”, которым командовал опытный генерал фон Заукен) находились на железнодорожных станциях, в то время как шли бои, решающие исход войны» (Гудериан Г. Воспоминания солдата. Смоленск.: Русич, 1999. С. 538 – 539). Генерал танковых войск Дитрих фон Заукен в конце 1944 г. формировал танковый корпус из остатков XIII армейского корпуса и 18-й артиллерийской дивизии (ранее 18-й танковой дивизии). Корпус получил название «Великая Германия». Упомянутая Гудерианом танко-гренадерская дивизия «Великая Германия» осталась в Восточной Пруссии, а управление корпуса, дивизии «Бранденбург» и «Герман Геринг» действительно были перевезены на центральный участок фронта.

Переброска корпуса из Восточной Пруссии, конечно же, запоздала. Соединения «Великой Германии» были вынуждены вступить в бой с колес. Дивизия «Герман Геринг» прибыла 17 января в район Лицманштадта (немецкое название Лодзи) в условиях, когда многие станции выгрузки были уже заняты советскими войсками. Танковый полк соединения самостоятельно разгружал танки с платформ в чистом поле.

Но образовать сплошной фронт один корпус не мог. В конце дня 17 января Г.К. Жуковым была сделана следующая оценка обстановки: «Противник в настоящее вемя против 1 БФ очень слаб и эту слабость войска фронта обязаны использовать для успешного выполнения поставленных задач». Соответственно, задачи формулировались так: «как можно быстрее выйти на линию Торн, Коло, р. Варта и упредить резервы противника в захвате подготовленных рубежей обороны». Лодзь был просто обойден с севера и юга. «Бранденбург» остался на познаньском направлении и вел сдерживающие бои против наступающих к р. Варте частей 1-й гв. танковой армии.

Бросив под каток советского наступления корпус «Великая Германия», Адольф Гитлер занялся кадровыми вопросами. Наказанием за крушение фронта на Висле и сдачу Варшавы стало смещение командующих. Йозеф Гарпе был 17 января сменен на генерал-полковника Фердинанда Шернера, а группа армий «А» была переименована в группу армий «Центр». Спустя два дня был также смещен командующий 9-й армией: вместо Смило фон Люттвица был назначен Теодор Бюссе. Но смена командующих не могла мгновенно привести к изменению обстановки на фронте.

Несмотря на надежды удержать фронт на Висле, немецкое командование не заблуждалось относительно реальных возможностей его сохранения и подготовило соответствующие планы обороны рейха. Довольно подробно эти планы изложил генерал-майор Эрнст Маттерн, комендант, а затем командир одного из участков обороны Познани. На допросе в советском плену он говорил следующее:

«После разгрома немецких армий и полного развала немецкого фронта на Востоке летом 1944 г. Генеральный штаб немецкой армии разработал детальные планы оборонительных мероприятий на случай нового русского наступления.

Эти мероприятия сводились к следующему:

1. Создавалась глубоко эшелонированная оборона в тылах немецких войск.

2. Начали строить так называемые оборонительные линии “Ц” и “Д”.

Линия “Ц” состояла из крепостей: Глогау, Познань и Шнейдемюль. Между этими крепостями создавалась сеть оборонительных сооружений полевого типа по р. Варта.

Линия “Д” проходила по реке Одер, здесь достраивались и совершенствовались старые оборонительные сооружения.

Был назначен командующий укрепленных линий “Ц” и «Д» – генерал-полковник Штраус, который находился со своим штабом во Франкфурте-на-Одере.

[…]

3. Был детально разработан план занятия участков обороны на линии “Ц” и “Д” запасными штабами, которые должны были принимать отступающие под ударами русских немецкие части и усаживать их в новые линии обороны» (ЦАМО РФ, Ф. 233, оп. 2374, д. 154, л. 47 – 48).

Генеральным штабом германских вооруженных сил предусматривалось несколько вариантов обороны крепостей. В частности, Познань предполагалось оборонять по трем вариантам. Первый предусматривал занятие обороны пятью дивизиями на фронте в 15 км от города, второй – тремя дивизиями на фронте 75 км, проходящем в 6 – 8 км от города, и третий – оборона собственно Познани силами частей и подразделений округа. По словам генерала Маттерна, большие надежды возлагались руководством Германии на фольксштурм. Однако из запланированных 24-х батальонов фольксштурма в Познани был создан только один.

Советские войска достаточно быстро вышли на линию «Ц». 23 января части 2-й гв. танковой армии и 2-го гв. кавалерийского корпуса овладели г. Бромберг (Быдгощ). Во второй половине дня 22 января передовой отряд 8-го гв. механизированного корпуса 1-й гв. танковой армии вышел к окраине Позена (Познани). Одновременно части корпуса И.Ф. Дремова вышли к р. Варта к югу от Познани. Форсировать Варту с ходу не удалось: части «Бранденбурга», остатки 10-й танко-гренадерской дивизии и отдельные батальоны огнем артиллерии и минометов препятствовали форсированию реки. 11-й гв. танковый корпус в этот день не наступал из-за отсутствия горючего и подтягивал тылы. В ночь на 24 января 20-я гв. механизированная бригада 8-го гв. механизированного корпуса (без танков) форсировала р. Варту в районе Чапуры, 5 км южнее Познани. 24 января к 18.00 в районе Чапуры был наведен наплавной мост под грузы до 60 тонн и деревянный под грузы до 16 тонн. 11-й гв. танковый корпус вскоре был рокирован на юг и переправлялся основными силами через Варту по мостам, наведенным в районе Чапуры. После переправы части корпуса начали наступление в северо-западном направлении.

М.Е. Катуков вспоминал: «Познань была типичной танковой «душегубкой». На ее узких, хорошо подготовленных к обороне улицах немцы выбили бы у нас все машины. Я приказал А.X.Бабаджаняну и И.Ф. Дремову обойти Познань с севера и юга, замкнув кольцо, перерезать все коммуникации и не дать уйти на запад гитлеровскому гарнизону. 25 января бригады обоих корпусов в третий раз форсировали Варту и окружили Познань. Вокруг города танкисты И.Ф. Дремова захватили несколько аэродромов, на которых стояло огромное количество самолетов» (С. 358). Катуковцами было заявлено о 700 самолетах, однако комендант города Маттерн называл позднее на допросе цифру в 200 самолетов на аэродроме в Познани, которые бездействовали из-за отсутствия горючего. После выхода Красной армии к городу самолеты были взорваны.

В танковую «душегубку» соединения 1-й гв. танковой армии не полезли. М.Е. Катуков обосновал в докладе Г.К. Жукову нецелесообразность штурма Познани и получил разрешение двигаться дальше, оставив против города заслон мотопехоты до подхода войск 8-й гвардейской и 69-й армий. К моменту переправы корпусов армии М.Е. Катукова через Варту передовые части 8-й гв. армии уже вышли к Познани. С перехватом 11-м гв. танковым корпусом дорог севернее Познани гарнизон города перешел на снабжение по воздуху. В городе были окружены примерно 60 тыс. немецких солдат и офицеров.

С выходом главных сил 1-го Белорусского фронта на рубеж Быдгощ – Познань была выполнена задача, поставленная в директиве Ставки ВГК от 28 ноября 1944 г. Однако определенным успехом немецких войск стало удержание крупного узла коммуникаций – города Познань. В районе Познани были оставлены 29-й стрелковый корпус 8-й гв. армии и 91-й стрелковый корпус 69-й армии. Остальные соединения обеих армий продолжили преследование противника. Первоначально немецкое командование пессимистично оценивало возможности гарнизона Познани. Так, в ЖБД ОКВ от 28 января имеется запись: «Обострилось положение в районе Позена: вышло из строя 40 % противотанковых средств. По имеющимся сведениям, боеспособность гарнизона очень низка, так что, по-видимому, его сопротивление продлится лишь до сегодняшнего дня» (KTB OKW, Band 4, Zweiter Halbband, S.1048). Однако гарнизону Познани удалось продержаться еще почти месяц.

Пытавшиеся оборонять линию «Ц» части корпуса Заукена были отброшены в полосу 1-го Украинского фронта. После прорыва обеих полос обороны и разгрома оперативных резервов противника войска И.С. Конева развивали наступление со все возрастающим темпом. Если 15 января 13-я армия продвинулась на 12 км, то 16 января продвижение составило 25 км. Соседняя 52-я армия за 16 января прошла 35 км, а 5-я гв. армия – 20 км. Ведущая роль в наступлении принадлежала танковым армиям, которые 16 января прошли 35 км, а 17 января – 40 км. К 17 января оборона противника была прорвана на 250-км фронте и на направлении главного удара войска 1-го Украинского фронта продвинулись на 120 – 140 км. Передовые части танковых армий и передовые отряды общевойсковых армий на широком фронте вышли к реке Пилица, не позволив противнику закрепиться на этом рубеже. Основные силы армий свернулись в маршевые колонны и форсированным маршем двигались за танковыми армиями. Сплошной линии фронта уже не существовало. В тылу наступающих войск еще оставались «блуждающие котлы» из стремящихся пробиться на запад немецких частей. Для их уничтожения периодически выделялись специальные отряды.

На расстоянии вытянутой руки

Через неделю после начала советского наступления в немецком фронте на востоке зияла 500-км брешь, в которую, как в топку, бросали резервы. Для парирования угрозы выхода в тыл войскам на нижнем течении Вислы было решено создать новую группу армий в районе между бывшей группой армий «А», которая с 25 января стала называться «Центром», и бывшей группой армий «Центр», которая называлась теперь «Севером». Для этого было использовано уже существовавшее управление главнокомандования «Верхний Рейн», сформированное на Западе 7 декабря 1944 г. рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером. 26 января оно было переименовано в командование группы армий «Висла» (Heeresgruppe Weichsel).

Такой выбор командующего объединением на ключевом направлении вызвал резкие разногласия в высшем руководстве германских вооруженных сил. Историю этого конфликта в красках описывает Г. Гудериан, который в тот период занимал пост начальника Генерального штаба: «Я предложил ему [Гитлеру. – А.И.] выбрать один из штабов групп армий, находившихся на Балканах, а именно – штаб фельдмаршала барона фон Вейхса. Я хорошо знал генерала фон Вейхса и особенно высоко ценил его характер и военные способности. Он был умным, честным и храбрым солдатом, т.е. по своим данным больше других был способен спасти тяжелое положение, если это еще было вообще возможно. Иодль обещал поддержать меня во время доклада Гитлеру. Казалось, что мне удастся осуществить свой план. Когда же 24 января я внес на рассмотрение Гитлера свое предложение, последний ответил: “Фельдмаршал фон Вейхс производит на меня впечатление усталого человека. Я не верю, что он может справиться с этой задачей”. Упорно защищая свое предложение, я сказал, что Иодль тоже придерживается моего мнения. Но тут меня постигло большое разочарование, так как Иодль, к сожалению, неудачно упомянул о глубокой религиозности фельдмаршала, а это явилось причиной того, что Гитлер бесцеремонно отклонил мое предложение и вместо Вейхса назначил Гиммлера. Эта явная ошибка фюрера привела меня в ужас» (Гудериан Г. Воспоминания солдата. Смоленск.: Русич, 1999. С. 554). Вместе с тем другие немецкие военачальники отмечали положительные качества Гиммлера. Например, генерал-лейтенант Зигмунд фон Шпайниц, командир 402-й запасной дивизии, на допросе в советском плену высказался следующим образом: «Командующий группой армий Гиммлер – вне всякого сомнения человек большой энергии, исключительной работоспособности и ясного взгляда, но не военный и военного образования не имеет» (ЦАМО РФ, Ф. 233, оп. 2374, д. 154, л. 91).

Одним из первых шагов Гиммлера на посту командующего группой армий «Висла» стало назначение нового коменданта Познани. 1 февраля 1945 г. вместо генерала Маттерна был назначен полковник Эрнст Гонелл, командир офицерской школы в Познани. Маттерн и Гонелл были примерно равны по опыту службы: первый командовал полком, а второй – батальоном и полком на Восточном фронте в 1941 г., далее оба занимались преподаванием в различных военных учебных заведениях. Существенно отличал их только возраст – Гонелл был на 12 лет моложе Маттерна. 42-летний полковник был спешно произведен в генерал-майоры и командовал обороной крепости до самого конца, в день падения Познани, 23 февраля, покончив жизнь самоубийством. За свой краткий звездный час Гонелл успел получить Немецкий крест в золоте в январе и Рыцарский крест в феврале 1945 г. Оставленный командовать одним из участков обороны Познани, Маттерн 22 февраля 1945 г. добровольно сдался в плен.

Выдвигавшийся Гудерианом на пост командующего новой группой армий Максимилиан фон Вейхс с 1943 г. до описываемых событий командовал группой армий «Ф» на Балканах. Он был сослан руководить группой армий «Ф» после сомнительных успехов в командовании группой армий «Б» во второй половине 1942 г. и начале 1943 г. Управление группы армий «Ф» Гудериан рекомендовал для использования в качестве штаба группы армий «Висла». Вместе с тем следует отметить, что следы группы армий «Ф» прослеживаются в группе армий «Висла» – одним из корпусных штабов стало управление V горного корпуса СС, выведенное с Балкан. Одновременно Гудериан добился того, чтобы в помощь Гиммлеру был направлен опытный штабист – генерал Вальтер Венк, занимавший в то время должность начальника оперативного отдела верховного командования сухопутных войск.

Тем временем 26 января войска 1-го Белорусского фронта пересекли старую германо-польскую границу. Укрепления на польской границе, строившиеся в 1930-х под названием «пояс Варты – Одера» и более известные как «Восточный вал», никогда не были приоритетным направлением немецкого оборонительного строительства. В сущности, это был такой же «бумажный тигр», как и «линия Сталина». Немецкое командование не заблуждалось относительно возможностей польской армии и больше внимания уделяло «Западному валу» на французской границе. В частности, на поясе Варты – Одера даже не планировалась постройка крупных сооружений типа «А» (с толщиной стен 3,5 м бетона, способных выдерживать 520-мм снаряды и 1000-кг бомбы), сравнимых с «овражами» линии Мажино. Здесь предполагалась только постройка сооружений типа «Б» (2,5 м бетона, способных выдержать 220-мм снаряды и 500-кг авиабомбы), а также легких укреплений типа «Ц» и «Д» (с противоосколочной защитой). В большей степени пояс Варты – Одера был полигоном для испытания новинок техники фортификации, например ДОТов с 50-мм автоматическими гранатометами и огнеметами. Существенно снижены были возможности «Восточного вала» изъятием части вооружения на Атлантический вал.

Основной единицей укреплений был бронированный ДОТ (нем. Panzerwerke) – двухуровневое сооружение круговой обороны с пулеметными установками. Слово «бронированный» в названии, с одной стороны, носило пропагандистский характер, с другой – отражало увлечение немцев броневыми элементами в конструкции ДОТов. Визитной карточкой немецкой фортификации были броневые колпаки с амбразурами по периметру, внутри которых по направляющим от амбразуры к амбразуре двигалась установка пулемета МГ-34. Толстые броневые плиты также закрывали амбразуры пулеметных казематов. Еще одной особенностью фортификации на восточной границе Германии была система тоннелей, связывавшая узлы обороны пояса Варты – Одера. По плану, по этим тоннелям должен был двигаться поезд на электрической тяге. Точно так же как союзникам на «Западном валу», советским войскам пришлось столкнуться с «зубами дракона» – бетонными надолбами с пирамидальными наконечниками.

Встречающийся в отечественной литературе термин «Мезерицкий УР» является проекцией на противника собственной военной терминологии. В действительности у немцев никакого аналога этому наименованию не было. Пояс Варты – Одера разделялся на северный, центральный и южный сектора обороны, а их «Панцерверки» объединялись в группы, названные по именам военачальников: «Людендорф», «Роон», «Шарнхорст» и т.п. Всего в поясе Варта – Одер были построены 83 бронированных ДОТа, 41 из которых были сконцентрированы в центральном секторе обороны.

Будучи уже в статусе командующего группы армий «Висла», Г. Гиммлер для обороны довоенной границы рейха приказал выдвинуть в район Мезерица управление V горного корпуса СС, в подчинении которого находились 433-я и 463-я резервные пехотные дивизии. Сегодня нам довольно точно известен состав по крайней мере первой из них, из показаний попавшего в плен командира дивизии Фольрата фон Люббе. 433-я резервная пехотная дивизия была учебным и запасным соединением двухполкового состава с тремя батареями артиллерии. 18 января она получила приказ выступить из места постоянной дислокации и занять оборону на фронте 60 км на германской границе 1939 г. Дивизия заняла фронт поперек долины р. Варта, от Бризена на р. Нетце до Тирштигеля на р. Обра. Люббе разбил два исходных полка на три полка двухбатальонного состава. Артиллерия была представлена тремя батареями: одна из трех трофейных советских 152-мм гаубиц, вторая – трех 105-мм leFH, третья – три 75-мм пушки. Противотанковый дивизион составляли шесть 88-мм противотанковых пушек (вероятно, Pak-43. – А.И.) и «Офенроры». Минометов и пулеметов не хватало, зато в избытке было «Офенроров» и фаустпатронов. Численность соединения составляла около 4 тыс. человек. Соединению остро недоставало автотранспорта. Большинство солдат состояло из ограниченно годных людей старшего возраста. По показаниям, данным в плену командиром батальона дивизии капитаном Дайнером Ахелом, в его батальоне было 600 человек в возрасте от 17 до 48 лет, большинство было старше 35 лет. Батальон капитана Ахела оборонялся на фронте 8 км. Командование пообещало Люббе фольксштурмистов, но они так и не прибыли. Дивизия заняла укрепления, построенные осенью 1944 г. Фактически соединение Люббе должно было обороной на границе 1939 г. прикрыть развертывание резервов на укрепление пояса Варты – Одера.

Стремясь упредить занятие и удержание укрепленных районов на старой границе рейха, командующий 1-го Белорусского фронта поручил их прорыв с ходу 1-й и 2-й гвардейской танковым армиям. Конечно, советские танковые армии не обладали необходимой для взлома укреплений тяжелой артиллерией. Для танков, даже тяжелых ИСов, бронированные колпаки «Панцерверке» были крепким орешком, сравнимым по бронезащите с «Элефантом». В сущности, танкисты могли рассчитывать на момент внезапности и штурмовые действия мотострелков. Соответственно, 1-я гв. танковая армия должна была 28 января овладеть основными опорными пунктами укреплений противника в районе Мезерица, а 2-й гв. танковой армии был поручен прорыв укреплений в Померании с захватом не позднее 29 – 30 января плацдарма на Одере. Для содействия танковым армиям командующим общевойсковыми армиями было приказано выделить для наступления вслед за ними по одному стрелковому корпусу. Одновременно общевойсковые армии вели наступление в своих полосах.

В период с 29 по 31 января войска 1-го Белорусского фронта преодолевали сопротивление противника в приграничных районах Германии. Столкновение с резервами немцев потребовало разворачивания в боевые порядки. На 433-ю пехотную дивизию Люббе обрушились сразу несколько ударов. Левый фланг дивизии был 27 января обойден передовым отрядом 5-й ударной армии в районе Лукац Крейц на р. Драге. Против правого фланга началось наступление 4-го гв. стрелкового корпуса 8-й гв. армии. Корпус 29 января в 9.00 пересек государственную границу Германии. Натиск 35-й гв. стрелковой дивизии частям Люббе удалось сдержать. Но в течение 29 и 30 января корпус прорвал оборону силами 47-й и 57-й гв. стрелковых дивизий, обошел правый фланг 433-й пехотной дивизии и вышел к Шверину. Приказ Люббе на отход на западный берег реки Обра просто запоздал: 433-я пехотная дивизия была атакована двумя полками 47-й гв. стрелковой дивизии во фланг. Тем временем 57-я гв. стрелковая дивизия форсировало р. Обру и стала развивать наступление в глубину. Кроме того, 416-я стрелковая дивизия 5-й ударной армии ударом через Ландсберг 1 февраля перехватила идущее к Кюстрину шоссе и пути отхода частей Люббе были окончательно отрезаны. Посланные за боеприпасами автомашины не вернулись. Остатки дивизии пробивались в юго-западном направлении. Сам генерал Люббе был ранен, попал в плен и до 1955 г. находился в заключении в СССР.

Запланированного прикрытия дивизиями на старой границе с Польшей развертывания резервов на укрепления пояса Варты – Одера не состоялось. Советские войска устремились к фрагментарно занятым позициям. В некоторые укрепления успели посадить фольксштурмистов. Довольно подробно происходившее описал на допросе в советском плену обер-лейтенант Герман Штеп (1885 г. рождения), командир роты в 128-м батальоне фольксштурма. Он был захвачен в плен 31 января 1945 г. в районе Блезена, к северу от Мезерица. Состояние укреплений Штеп описал так: «ДОТ, в котором мы находились, был построен в 1936 году и представлял собой двухэтажное цементное сооружение. В нем свободно размещалась рота [численностью 50 человек. – А.И.] со всеми пулеметами. Однако ДОТ имел существенные недостатки: вентиляция была не в порядки и атмосфера поэтому была плохая. Кроме того, в ДОТе господствовала сырость: со стен стекала вода. Состояние ДОТа сильно расстраивало солдат и офицеров роты» (ЦАМО РФ, Ф. 233, оп. 2374, д. 153, л. 137об). Из тяжелого оружия в роте Штепа было только 8 пулеметов, минометы отсутствовали. Отсутствие полноценного противотанкового оружия обусловило неудачу обороны роты. Слово обер-лейтенанту Штепу: «31 января днем к нашему ДОТу подошли русские танки. Они были на расстоянии 100 – 150 метров. Их было 6 штук. Кроме того, было много самоходных и противотанковых пушек. Что мог я сделать против них своим оружием? […] Увидев в бинокль танки, я сказал, что если мы не станем стрелять, то и русские так же поступят. Так оно и получилось. В роте был один, который немного знал русский язык. Мы выставили белый флаг, а затем вышли наружу. Переводчик крикнул русским, что мы хотим сдаться в плен» (ЦАМО РФ, Ф. 233, оп. 2374, д. 153, л. 137об).

Несколько менее гладко преодоление приграничных укреплений прошло на направлении наступления танковой армии М.Е. Катукова. 28 января 1945 г. передовые части 1-й гв. танковой армии вышли к пограничной реке Обра южнее Ной-Тиршкигеля и к утру 29 января прошли ее. 44-я гв. танковая бригада И.И. Гусаковского из состава 11-го гв. танкового корпуса 29 января к 20.00 вышла к окраине Хохвальде (к юго-западу от Мезерица). Здесь она встретила незанятые укрепления, прикрытые минными полями, проволочными заграждениями и надолбами в 5 – 7 рядов. Бригада продолжила наступление и 31 января к 3.00 с боем овладела районом Тауэрциг, Мальсов, на 50 км оторвавшись от главных сил армии. Однако к моменту выхода главных сил 11-го гв. танкового корпуса к укреплениям к западу от Мезерица они были уже заняты противником.

Попытки взломать оборону ограниченными артиллерийскими средствами танковой армии 30 и 31 января успеха не имели. В отличие от вышеописанных фольксштурмистов защитники укреплений у Мезерица предоставили танкам возможность проверить прочность защиты ДОТов. Как отмечалось позднее в отчете штаба 1-й гв. танковой армии, «ДОТы 85-мм снарядом танковой пушки на дистанции 100 м не пробивались» (ЦАМО РФ, Ф. 299, оп. 3070, д. 712, л. 61). Более удачливым оказался 8-й гв. механизированный корпус И.Ф. Дремова. Подразделения корпуса 30 января обошли с севера узел сопротивления противника в Швибусе и успешно продвинулись на запад. В ночь на 1 февраля на маршут 8-го гв. механизированного корпуса был выведен 11-й гв. танковый корпус и армия М.Е. Катукова начала наступление к Одеру.

В районе к юго-западу от Мезерица также действовал 11-й танковый корпус И.И. Ющука, являвшийся подвижной группой 69-й армии. Корпус вышел к немецким укреплениям в районе города Бомст 27 января и преодолел их 29 января. Далее 11-й танковый корпус в течение нескольких дней вел позиционные бои под Кунерсдорфом.

Наступавшая севернее рр. Нетце и Варта 2-я гв. танковая армия оказалась по отношению к немецким укреплениям на границе с Польшей в весьма своеобразном положении. Здесь граница 1939 г. делала изгиб, а выстроенные фронтом на юг опорные пункты «Померанского вала» находились на некотором расстоянии от нее. Соответственно наступавшие на запад соединения танковой армии С.И. Богданова прошли в полосе между границей и цепочкой «Панцерверке». 1-й механизированный корпус С.М. Кривошеева пересек границу с Германией в районе к западу от Чарникау и далее двигался почти параллельно границе на запад. В середине дня 28 января 37-я механизированная бригада вышла на «Рейхсштрассе № 1» в районе Хохцайта. Благодаря смелым и решительным действиям танкистам удалось захватить подготовленную к взрыву переправу через р. Драгу. Однако по автобану части корпуса С.М. Кривошеева двигались меньше 10 км: город Вольденберг оказался занят противником, а переправы на подступах к городу взорваны. Вольденберг был обойден с севера, и 1-й механизированный корпус по лесным дорогам продолжил наступление к Одеру.

В тот же коридор между границей и «Померанским валом» также удалось протиснуться 9-му гв. танковому корпусу 2-й гв. танковой армии. После переправы через р. Нетце у Чарникау корпус сначала начал наступление на север к Шеланке. Встретив сопротивление в городе, командир корпуса направил остальные бригады в обход и атаковал его с тыла. 28 января к 16.00 Шеланке был очищен. Двумя днями ранее, 26 января 1945 г., на рыночной площади Шлоппе выступил перед гражданами гауляйтер Померании Франц Шведе-Кобург и заявил, что никакой опасности нет. Советские танки, в последние дни появившиеся в округе, – это одиночки, а никакие не авангарды армий, сказал он. Опровергая его слова, вечером 28 января танки, САУ и автомашины 9-го гв. танового корпуса вынырнули из лесов, пересекли «Рейхсштрассе № 1» южнее Шлоппе и снова углубились в леса. Справедливости ради нужно сказать, что сразу въехать на еще не остывшую от речей гауляйтера площадь Шлоппе тогда возможности не было: на подступах к городу заняла позиции 402-я учебная пехотная дивизия. По лесным дорогам части 9-го гв. танкового корпуса 30 января к 4.00 вышли в район западнее Берлингхена. Здесь они остановились в ожидании горючего и продолжили наступление к Одеру передовыми отрядами.

Однако на третий корпус 2-й гв. танковой армии предполья перед «Померанским валом» уже не хватило. Первой задачей 12-го гв. танкового корпуса на территории Германии стал захват Шнейдемюля – узла шоссейных и железных дорог невдалеке от границы 1939 г. Взять город с ходу не удалось, и он был обойден с севера и юга. После этого 12-му гв. танковому корпусу была поставлена задача активного прикрытия флага армии. С.И. Богданов в своем частном боевом приказе от 29 января предписывал корпусу захватить Дойч-Кроне, Меркиш-Фридлянд и Тютц. Через Дойч-Кроне почти параллельно «Рейхсштрассе № 1» проходили укрепления постройки 1930-х гг. Столкнувшись с организованным сопротивлением противника, 12-й гв. танковый корпус втянулся в бои фронтом на север, не принесшие крупных успехов. Ни один из перечисленных городов Померании захвачен не был. Хотя «Панцерверке» на старой границе не задержали прорыв большей части 2-й гв. танковой армии на запад, но стоили тяжелых потерь 12-му гв. танковому корпусу. 49-я гв. танковая бригада корпуса была даже выведена из боя вследствие потери значительной части танкового парка. На 9 февраля в бригаде числился всего один боеготовый танк Т-34, 3 танка были в среднем ремонте и 26 танков – в капитальном ремонте.

Одновременно с продвижением к Одеру Г.К. Жуков был вынужден озаботиться прикрытием правого фланга своего фронта за спиной вырвавшихя вперед танковых армий. В связи с тем, что главные силы 2-го Белорусского фронта были повернуты против окруженной восточно-прусской группировки противника, а войска левого крыла задерживались на р. Висла в районе Торн, разрыв между смежными крыльями 1-го и 2-го Белорусских фронтов 24 – 25 января достигал 110 – 120 км. Оценивая обстановку, сложившуюся на правом крыле фронта, командующий фронтом решил обеспечить это крыло войсками 47-й и 61-й армий и соединениями 2-го гвардейского кавалерийского корпуса.

Помимо разрыва с войсками 2-го Белорусского фронта проблемой стало усиление противника в Померании, нависавшей над правым флангом войск Жукова. Перед лицом возрастающей угрозы своему правому флангу Г.К. Жуков был вынужден задействовать для прикрытия с севера дополнительно 1-ю армию Войска Польского и 3-ю ударную армию (второй эшелон фронта). Хотя 2-й Белорусский фронт решил задачу отсечения восточно-прусской группировки противника от основных сил немецкой армии, сдвиг фронта на запад в его полосе был незначительный. Войска К.К. Рокоссовского 25 января вышли к заливу Фриш-Гаф и вбили достаточно узкий клин, разделяющий восточно-прусскую и восточно-померанскую группировки противника. Отброшенные на запад немецкие корпуса выстроились в линию вдоль нижнего течения Вислы, препятствуя быстрому продвижению советских войск в Померанию. В отличие от рухнувшего фронта на берлинском направлении, здесь противник быстро восстановил целостность построения своих войск.

Поворот на Краков. Трудности с продвижением вперед возникли не только на померанском направлении, но и на южном фланге советского наступления в глубь Германии. Если для войск 1-го Белорусского фронта серьезной проблемой стал кризис на фланге вследствие отставания 2-го Белорусского фронта, то командование 1-го Украинского фронта столкнулось с проблемой отставания соседнего 4-го Украинского фронта И.Е. Петрова. Задачи, поставленные 4-му Украинскому фронту Ставкой ВГК, а именно – захват Кракова и развитие наступления в сторону Силезского промышленного района, – фронт не выполнил. Ограниченные силы фронта (на краковском направлении действовала одна 38-я армия) и трудный горно-лесистый район Карпат, по которому шло его наступление, привели к отставанию его правого крыла от левофланговых армий 1-го Украинского фронта. Точно так же как усилия 2-го Белорусского фронта были распределены между Померанией и Восточной Пруссией, армии 4-го Украинского фронта разрывались между Венгрией и Силезией. Командовавший в то время 38-й армией К.С. Москаленко вспоминал: «В немалой степени притормаживало наше продвижение, особенно на левом фланге, то, что 1-я гвардейская армия по приказу командующего фронтом начала наступление еще на три дня позднее нас. Вообще я до сих пор не вижу ясного смысла в определении сроков нанесения ударов войсками 4-го Украинского фронта: 18-й армии – 12 января, 38-й армии – 15-го, 1-й гвардейской – 18-го. Несколько неопределенным оказалось и направление главного удара фронта, так как наша 38-я и 1-я гвардейская армии наступали по расходящимся направлениям» (Москаленко К.С. На Юго-Западном направлении. 1943 – 1945. Воспоминания командарма. Книга II. М.: Наука, 1973. С. 629 – 630).

Советское командование было вынуждено отреагировать на разрыв между войсками И.С. Конева и И.Е. Петрова перенацеливанием части сил 1-го Украинского фронта на юг. В адрес командования 1-го Украинского фронта была направлена директива Ставки ВГК, в которой предписывалось:

«Главным силам войск фронта продолжать наступление в общем направлении на Велюнь, Бреслау с целью выйти не позднее 30.1.45 на реку Одер к югу отЛисса (Лешно) и захватить плацдармы на западном берегу этой реки.

Левому крылу фронта (59 и 60 армии) не позднее 20 – 22.1.45 овладеть городом Краков, после чего продолжать наступление на Домбровский угольный район, обходя его с севера и частью сил с юга.

21 армию с 1 гв. кавкорпусом использовать для обхода Домбровского угольного района с севера в общем направлении на Тарновиц, Козель (на р. Одер)» (Сандомирско-Силезская операция. Наступление 1-го Украинского фронта в январе 1945 г. Краткий оперативный очерк. М.: Воениздат, 1948. С. 140).

И.С. Конев 18 января в оперативной директиве № 0024/оп определил новую общую задачу войск фронта, в несколько измененном виде оттранслировав подчиненным директиву Ставки ВГК:

«Войска 1-го Украинского фронта главной группировкой в составе 3-й гв., 13-й, 52-й, 5-й гв., 6-й армий, 3-й гв. и 4-й танковых армий продолжают наступление и преследование противника в общем направлении на Бреслау с задачей – уничтожить отходящего противника, не дать ему возможности закрепиться на оборонительных рубежах на восточной границе Германии, с хода форсировать р. Одер.

Войска левого крыла фронта в составе 21-й, 59-й и 60-й армий овладевают городом Краков и Силезским промышленным районом».

В момент передачи в войска этой директивы развитие событий на южном фланге 1-го Украинского фронта не внушало опасений. Обе танковые армии – главный указатель направления приложения основных усилий – пока оставались на бреславском направлении. В течение 18 и 19 января войска 3-й гвардейской танковой и 52-й армий добились внушительных успехов. За эти два дня армии прошли более чем 80 км. Спокойный за их успехи, Конев отправился на левое крыло фронта, где подчиненные ему армии вышли на подступы к Кракову. 18 января 59-я и 60-я армии вышли к внешнему обводу обороны Кракова. Был произведен обход и охват города: 92-я стрелковая дивизия вышла к Висле и тем самым перекрыла путь отхода немецкому гарнизону на запад. В тот же день к вечеру главные силы дивизии и 4-го гвардейского танкового корпуса, прорвав оборону немцев на северо-западной окраине Кракова, ворвались в город и завязали уличные бои. У оборонявших Краков немецких войск оставалась одна дорога – на юг, в горы. 19 января части 59-й армии при содействии частей правого фланга 60-й армии комбинированным ударом с запада, севера и востока выбили защитников на юг и овладели городом. Как позднее вспоминал И.С. Конев: «В данном случае мы не ставили себе задачи перерезать последний пункт отхода гитлеровцев. Если бы это сделали, нам бы потом долго пришлось выкорчевывать их оттуда, и мы, несомненно, разрушили бы город. Как ни соблазнительно было создать кольцо окружения, мы, хотя и располагали такой возможностью, не пошли на это. Поставив противника перед реальной угрозой охвата, наши войска вышибали его из города прямым ударом пехоты и танков» (Конев И.С. Сорок пятый. М.: Воениздат, 1966. С. 33). Следует отметить быстрый захват Кракова как положительный пример в зимней кампании 1944 – 1945 гг.

Стартовав с относительно ограниченного в размерах плацдарма, войска И.С. Конева после прорыва обороны противника начали расходиться веером, расширяя наступление до всей полосы фронта. В продвижении 1-го Украинского фронта вперед выделились два основных направления – на Бреслау и на Силезский промышленный район. Поначалу «перепонку» между этими направлениями образовывали за счет ввода в бой армий, находившихся во втором эшелоне. В ходе наступления на Краков в промежуток между 5-й гвардейской и 60-й армиями была введена 59-я армия. 19 января, еще в ходе боев за Краков, в сражение для овладения Силезским промышленным районом была введена 21-я армия и 1-й гвардейский кавалерийский корпус. Кроме того, из 5-й гв. армии в 21-ю армию передавался 31-й танковый корпуса. 21-я армия перешла в наступление в направлении на Тарновиц. В дальнейшем армия должна была развивать успех, обходя группировку противника в Силезии с северо-запада. Центр тяжести наступления 1-го Украинского фронта все сильнее смещался в сторону левого фланга.

Однако в этот период немцы начали обычные для операции по восстановлению рухнувшего фронта переброски войск с других участков. Ближе всего к Силезии была Венгрия. Оттуда были сняты 20-я и 8-я танковые дивизии, направленные в Верхнюю Силезию. С Западного фронта (с Нижнего Мааса) была направлена 712-я пехотная дивизия. Из 19-й армии на Западе в Эльс (на восточные подступы к Бреслау) перевозилась 269-я пехотная дивизия. Туда же перебрасывался 405-й народно-артиллерийский корпус, недавно участвовавший в составе 6-й танковой армии в арденнском наступлении. Кроме того, немецкие войска усиливались за счет просачивания отдельных групп из состава соединений, оборонявшихся на Висле. В частности, к своим пробились остатки группы генерала Неринга, командовавшего XXIV танковым корпусом. Переброшенный из Восточной Пруссии корпус «Великая Германия» генерала Заукена не успел в Кельце, выгружался в районе Лодзи и далее откатывался на запад. Но он был использован для деблокирования остатков XXIV танкового корпуса, и в конце января корпуса Заукена и Неринга действовали совместно.

Интересно отметить, что Вальтер Неринг по итогам боев был 22 января 1945 г. награжден мечами к Рыцарскому кресту, несмотря на общий неуспех боевых действий вверенных ему войск. В германской армии имела место не характерная для Красной армии практика награждения военачальников, не добившихся однозначно положительных результатов, но по крайней мере продемонстрировавших профессионализм и личное мужество. Аналогичный Нерингу пример дает Герман Хон, командовавший в январе 1945 г. так называемой «боевой группой Хона» на периметре сандомирского плацдарма. Ему также удалось пробиться из окружения, и 30 января 1945 г. он был повышен в звании до генерал-лейтенанта.

Поворот армий южного крыла 1-го Украинского фронта на Краков привел к растягиванию фланга и замедлению наступления 5-й гвардейской армии. Ее фронт растянулся более чем на 70 км. Правофланговые соединения армии, используя успех 52-й армии, вышли в район Лансберга, а левофланговые части вели бои в 20 км юго-западнее Ченстохова. Медленное продвижение армии А.С. Жадова на запад позволяло противнику отвести войска за Одер и организовать оборону на левом берегу реки. В этих условиях Конев был вынужден 21 января развернуть наступавшую на запад 3-ю гв. танковую армию на юг. Ей была поставлена задача: ударом вдоль восточного берега Одера отрезать пути отхода войскам противника, действовавшим перед фронтом 5-й гв. армии. Поворот был выполнен практически безукоризненно, что позволило соединениям армии Рыбалко к концу дня 22 января выйти в район Клостербрюкк (5 км севернее Оппельна). 23 января увеличившей темп своего продвижения 5-й гв. армией были захвачены плацдармы на Одере. Продвижение войск 1-го Украинского фронта на запад в направлении Одера позволило глубоко обойти группировку противника в Силезском промышленном районе. К 23 февраля правофланговые соединения 21-й армии вышли на р. Одер южнее Оппельна, а левофланговые части овладели г. Тарновиц.

Однако выход 3-й гв. танковой армии из полосы наступления 52-й армии существенно осложнил борьбу за Бреслау. Все попытки с ходу прорвать внешний оборонительный обвод города закончились неудачей. Встретив сильное сопротивление немцев на бреславльском обводе, советские войска начали обтекать город с севера и юга. 28 января правофланговые соединения армии вышли на Одер северо-западнее Бреслау. Несколько успешнее развертывалось наступление на левом фланге армии. Пройдя за 23 января до 20 км, 78-й стрелковый корпус к исходу дня вышел к Одеру. На другой день его передовые части начали форсирование реки и овладели на западном берегу Одера двумя небольшими плацдармами с деревнями Трешен и Юнгфернзее.

От штурма Бреслау командующий 1-го Украинского фронта на тот момент отказался. В 3.00 утра 25 января И.С. Конев приказал командующему 52-й армией главные усилия сосредоточить на своем левом фланге, форсировать Одер и захватить плацдарм до рубежа Ольдерн, Вангерн. По укреплениям Бреслау было приказано вести методический огонь тяжелой артиллерией. Одновременно в сражении начали все активнее участвовать перебрасываемые с других направлений резервы. 23 января 73-й стрелковый корпус 52-й армии, наступавший на Эльс, отбил шесть контратак частей 269-й пехотной дивизии. Напряженные бои продолжались здесь весь день 24 января, и только 25 января город перешел в наши руки. В боях за город немцы потеряли большое число солдат и офицеров, было уничтожено 32 танка, а на аэродроме около города захвачено до 150 самолетов.

Наступавшие справа от 52-й армии 4-я танковая и 13-я армии в конце января еще сохраняли темпы своего продвижения. Передовые части 4-й танковой армии, не ввязываясь в бои с противником, быстро вырвались вперед и 22 января вышли к Одеру. Попытки частей танковой армии Д.Д. Лелюшенко с хода форсировать реку проходили с переменным успехом. Передовой отряд 10-го гвардейского танкового корпуса – 62-я гвардейская танковая бригада полковника С.А. Денисова – утром 24 января вышел к Одеру в районе Штейнау. Мост удалось захватить внезапной атакой. Восемь танков с десантом автоматчиков на большой скорости проскочили по мосту и ворвались в Штейнау. Однако мост не был взят под надежную охрану, а саперы не успели полностью его разминировать. В результате немцы прорвались к мосту и взорвали один из пролетов. Танковый отряд, отрезанный от главных сил бригады, несколько часов вел неравный бой в Штейнау, но шансов выжить у него уже не было.

Успех войсками 4-й танковой армии был достигнут за счет смены направления удара. К Одеру 6-й гв. механизированный корпус первоначально шел в затылок 10-му гв. танковому корпусу. Второй вышел к Штейнау, а 6-й гв. механизированный корпус повернул на север. 25 января его 17-я гвардейская механизированная бригада форсировала Одер и захватила плацдарм в районе Кёбена, севернее Штейнау. Здесь плацдарм был захвачен пехотой на лодках. Затем на паромах на западный берег были переправлены танки. Аналогичный прием был использован 10-м корпусом. 26 января 29-я гвардейская Унечская мотострелковая бригада на подручных средствах под огнем переправилась через Одер южнее Штейнау. Тем временем 62-я танковая бригада была переброшена на плацдарм у Кёбена и начала наступление на Штейнау. Замешкавшуюся с образованием плацдармов 4-ю танковую армию догнала пехота 13-й армии, сразу существенно изменившая баланс сил. К исходу дня 26 января главные силы армии Пухова вышли на восточный берег Одера, а передовые части армии уже вели бой на западном берегу реки. Соответственно, 27-й стрелковый корпус 13-й армии захватил плацдарм южнее Штейнау, а 102-й стрелковый корпус захватил и удерживал плацдарм севернее Штейнау. Для того чтобы прочно закрепить и расширить захваченные плацдармы, 28 января командующий 13-й армией ввел в бой 24-й корпус, находившийся до этого во втором эшелоне. Корпус получил задачу выбить немцев из Штейнау. После трех дней напряженных боев в этом районе город перешел в руки советских войск. К началу февраля плацдарм был расширен до 30 км по фронту и до 15 км в глубину.

Захватом плацдармов танкисты Лелюшенко и пехотинцы Пухова разворошили осиное гнездо. Особенность пролегания русла Одера привела к тому, что в полосе 1-го Украинского фронта советские войска захватили плацдармы уже в двадцатых числах января – река здесь протекала восточнее. Однако это был своего рода психологический барьер, и захват плацдармов на Одере вызвал сильное беспокойство немецкого командования. В журнале боевых действий верховного командования вермахта 28 января отмечалось: «Из плацдармов, образованных противником по Одеру, самым опасным является плацдарм в районе Штейнау и Кёбена». Обоснованно предполагалось, что плацдарм может стать трамплином для броска на Берлин: «Противник, очевидно, намеревается, нанеся удар, овладеть Глогау и выйти затем в район Берлина». Реакцией немецкого командования на эту угрозу стали контрудары по правому флангу 1-го Украинского фронта.

Действовавшая на правом фланге 1-го Украинского фронта 3-я гвардейская армия оказалась в весьма своеобразном положении. С одной стороны, примыкавший с севера стык с успешно наступавшим 1-м Белорусским фронтом обеспечивал армию с фланга. С другой стороны, в полосу армии попадали немецкие части, уходившие на юго-запад под ударами войск Г.К. Жукова. Обстановка складывалась так, что наступавшие части Красной армии и отступавшие немецкие подразделения двигались на запад по параллельным маршрутам. Немцы при этом старались избегать крупных магистралей. Полоса на стыке 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов стала основным маршрутом прорыва на запад для разбитых на Висле дивизий. Часто отступавшие немецкие боевые группы попадали под удары советских дивизий и уничтожались. Так, 20 января войсками 3-й гвардейской армии была окружена группировка численностью до 17 тыс. человек в районе Опочно.

Однако выжившие счастливчики постепенно накапливались перед фронтом наступавших войск И.С. Конева, стремясь восстановить целостность построения группы армий «Центр». К 26 января перед фронтом 3-й гвардейской армии действовали боевые группы, созданные из остатков 6, 214-й пехотных дивизий, отрядов фольксштурма, частей и подразделений 16, 17, 19, 25-й танковых дивизий, 10-й, 20-й танко-гренадерских дивизий и дивизии «Бранденбург», остатков XXXXII армейского корпуса (32, 88, 291, 342-я пехотные дивизии), частей 168-й пехотной и 603-й дивизии особого назначения и ряда других специальных частей и подразделений. Как мы видим, перед фронтом 3-й гв. армии собрались остатки защитников вислинских плацдармов: магнушевского, пулавского и сандомирского, а также XXXX и XXIV танковых корпусов из оперативного резерва группы армий «А» и корпуса «Великая Германия».

К исходу 28 января левофланговый 76-й стрелковый корпус 3-й гв. армии вышел на Одер и двумя полками 389-й стрелковой дивизии на подручных средствах форсировал реку. На западном берегу полк вклинился в оборону противника на глубину до 5 км. 29 января, т.е. на другой день после форсирования Одера передовыми частями, на западный берег реки переправились уже две стрелковые дивизии 76-го корпуса.

Для ликвидации угрозы было решено использовать накапливавшуюся на восточном берегу Одера группировку из отошедших с Вислы боевых групп и отдельных частей 4-й танковой и 9-й армий. К 29 января они сосредоточились в районе к западу oт Лиссы. Немцы создали перед фронтом 3-й гвардейской армии две сильные группировки: одну в районе Лиссы, другую в районе Гюрау. Первая из них, в составе LVI танкового корпуса, разрозненных частей 10-й и 17-й зенитных дивизий XXXXII армейского корпуса (остатки 88, 291 и 342-й пехотных дивизий), штурмового полка 4-й танковой армии, 201-й бригады штурмовых орудий, имела задачей удержать за собой Лиссу, чтобы обеспечить отход за р. Одер остаткам различных соединений немецких армий и таким образом выиграть время для занятия ими прочной обороны на западном берегу реки.

Вторую группировку общей численностью 10 – 12 тыс. человек (так называемая группа фон Заукена) составляли 1-я парашютно-танковая дивизия «Герман Геринг», танко-гренадерская дивизия «Бранденбург», две пехотные дивизии, части фольксштурма и артиллерии. Она сосредоточилась в районе Гюрау и готовилась нанести удар на юг – в направлении Гросс-Остен, Любхен с целью отрезать части советского 76-го корпуса, действовавшие на захваченном ими плацдарме. Немцами было спланировано наступление, схожее с контрударом Манштейна под Харьковом в феврале 1943 г. Тогда силами прибывшего на Восточный фронт II танкового корпуса CC был нанесен удар во фланг 6-й армии Юго-Западного фронта. Однако в отличие от харьковских боев сражение у Лиссы развивалось не в пользу немецких войск.

Напряженные бои на всем фронте 3-й гв. армии шли с 29 января по 1 февраля. Группа фон Заукена, перешедшая с утра 29 января в наступление в южном направлении, потеснила 120-й корпус и частью сил прорвалась в район Гюрау. Одновременно до пехотного полка с 30 танками вышло в район Гросс-Остен, угрожая отрезать от главных сил части 76-го корпуса, занимавшие плацдарм. Обстановка стала угрожающей. Чтобы сохранить плацдарм за Одером и обеспечить действия 76-го корпуса, командующий 3-й гв. армией направил на помощь ему 21-й стрелковый корпус, находившийся во втором эшелоне армии, который в результате напряженного боя выбил противника из Гюрау и продвинулся в сторону Гросс-Остен.

30 января на правом фланге армии 120-й корпус разгромил лисскую группировку немцев, овладел г. Лисса и, продолжая наступление в западном направлении, вышел к г. Фрауштадт. Соответственно, 21-й корпус во взаимодействии с частями 76-го корпуса полностью ликвидировал группировку противника, вышедшую на коммуникации последнего в район Гросс-Остен, и тем самым восстановил положение на этом участке. За три дня боев, с 29 по 31 января, в районе Лиссы и Гюрау было захвачено в плен более 2800 человек, сожжено и подбито 40 танков и самоходных установок, 73 бронетранспортера, 87 орудий. В ЖБД ОКВ – 1 февраля 1945 г. отмечалось: «Группа Заукена дальше не продвинулась; намечается переправить ее главные силы на другой берег и затем нанести удар к западу от Одера» (KTB OKW, Band 4, Zweiter Halbband, s.1061).

Тем временем танковая армия Рыбалко уходила все дальше на юг. В своей директиве от 24 января № 0066 И.С. Конев поставил перед 3-й гв. танковой армией задачу: главными силами наступать в направлении Гросс-Стрелиц, Николаи и совместно с 21, 59 и 60-й армиями овладеть Силезским промышленным районом. По решению командующего 3-й гвардейской танковой армией в первом эшелоне должен был наступать 7-й гв. танковый корпус. В своем наступлении корпус должен был к исходу 24 января полностью пересечь с севера на юг полосу 59-й армии, а передовым отрядом даже выйти в полосу 60-й армии. Левее 7-го гв. танкового корпуса должен был наступать 9-й гв. механизированный корпус. 6-му гв. танковому корпусу было приказано двигаться за 9-м гв. механизированным корпусом во втором эшелоне армии. Параллельно 3-й танковой армии на юг наступал 31-й танковый корпус. Этим маневром сразу нескольких механизированных соединений отсекались коммуникации и пути отхода на запад для группировки противника в Силезском промышленном районе.

7-й гв. танковый корпус после короткого боя за переправы через р. Клодница втянулся в лесной массив западнее Глейвиц. Продвижение было медленным. Противник, используя лесные заграждения, огнем артиллерии и минометов сильно затруднял движение корпуса. Шоссе и просеки были под обстрелом его артиллерии и пулеметов, обходы вследствие бездорожья зачастую отсутствовали; сплошной лесной массив стеснял развертывание сил корпуса. Преодоление 30-километрового лесного массива с боем потребовало двух суток, и корпус лишь 26 января выполнил поставленную задачу и пересек полосу 59-й армии с севера на юг.

Двигавшийся параллельно 9-й гв. механизированный корпус, преодолевая сопротивление врага, к исходу 24 января совместно с 31-м танковым корпусом овладел  г. Глейвиц и продолжал наступление на юг. С востока навстречу им двигались части 59-й армии, лидировавшиеся 4-м гв. танковым корпусом.

Выход соединений 3-й гв. танковой армии и 1-го гв. кавалерийского корпуса на коммуникации противника привел к тому, что дальнейшие удары этой армии из района Глейвиц на Николаи, левофланговых соединений 59-й армии и 4-го гв. танкового корпуса в том же направлении из района Явожно замкнули бы кольцо вокруг группировки немцев в Силезском промышленном районе. Однако от окружения пришлось отказаться.

Впоследствии, выступая на сборах высшего командного состава центральной группы войск (сентябрь 1945 г.), маршал Конев сказал, что, как показал опыт Будапешта, бои с противником, окруженным в городе и засевшим в каменных постройках и бетоне, как правило, носят длительный и упорный характер. Силезский же промышленный район представляет собой сплошной огромный город заводов и промышленных предприятий, занимающий площадь 40Ч60 км.

Действительно, борьба с группировкой противника в насыщенном прочными бетонными постройками промышленном районе могла бы затянуться на длительное время и привела бы к потерям в рядах штурмующих и разрушениям важного в экономическом отношении района. В связи с этим командующий фронтом по указанию Ставки ВГК принял решение не препятствовать войскам противника в выходе из Силезии. Нажим 59-й и 21-й армий с востока и северо-востока и удар 3-й гв. танковой армии с северо-запада заставили противника отходить через оставленные на юге «ворота» шириной 4 – 6 км. К 29 января весь Силезский промышленный район был очищен от немецких войск. К исходу 30 января 59-я армия вышла к Одеру и захватила плацдарм. 60-я армия развернулась фронтом на юг.

«Война проиграна» – такими словами начал министр вооружений Шпеер свой меморандум Гитлеру о значении потери Силезии, направленный в рейхсканцелярию 30 января, в день 12-летия прихода фюрера к власти. В меморандуме бесстрастно объяснялось, почему. После массированных бомбежек Рура силезские шахты начали поставлять 60 % немецкого угля. Для железных дорог, электростанций и заводов остался двухнедельный запас угля. Таким образом, сейчас, после потери Силезии, можно, по словам Шпеера, рассчитывать лишь на одну четвертую часть угля и одну шестую часть стали от того объема, который она производила в 1944 г. Подводя итог сказанному, Шпеер делал вывод: «После потери Верхней Силезии немецкая оборонная промышленность более не будет в состоянии хотя бы в какой-то степени… покрыть потребности фронта в боеприпасах, оружии и танках. В этом случае станет также невозможным компенсировать превосходство противника в технике за счет личной храбрости наших солдат». Это автоматически означало катастрофу в 1945-м. Однако эта информация осталась достоянием узкого круга лиц в высшем руководстве Германии. Даже окруженному и почти лишенному снабжения гарнизону Познани под руководством фанатичного командира предстояло сражаться месяц. После потери Силезии вся Германия стала «фестунгом». Ускорить капитуляцию «фестунга Третий рейх» мог захват Берлина.

Сражение за плацдармы

Шагать десятки километров в маршевых колоннах гораздо приятнее, чем ползти считаные метры под шквальным огнем, теряя товарищей. Поэтому, после успеха в прорыве обороны противника всегда было заманчиво его развить, быстро сдвигая фронт в глубину. Важнейшей задачей в ходе продвижения в глубину также являлся захват плацдармов на крупных реках, т.к. наступление с форсированием водной преграды всегда было одной из самых трудных задач. Если пехота еще может худо-бедно преодолеть реку, то перемещение через нее крупных масс артиллерии для продолжения операции является труднейшей задачей с организационной и инженерной точек зрения. Гораздо удобнее накапливать артиллерию на плацдарме и далее двигать ее вперед без лишних хлопот.

Занимать пустое пространство в тылу окружаемой и отходящей группировки противника было возможно до создания в глубине заслона из резервов. Здесь шла гонка за время: пока неуспешно обороняющийся спешно восстанавливал фронт, наступающий продвигался вперед. Часто первоначально намеченный для построения нового оборонительного фронта рубеж оказывался занятым наступающим до прибытия на него резервов. Иногда, напротив, обороняющийся решительными выпадами отсекал чересчур глубоко прорвавшиеся в его тыл части и восстанавливал положение, возвращая потерянную территорию. Линия, на которой в конечном итоге останавливался фронт, являлась результатом этой гонки. После остановки на сбалансированной взаимными выпадами и контрударами линии начиналось новое соревнование. На этот раз обороняющийся начинал укреплять оборону, а наступающий – лихорадочно подтягивать силы для ее сокрушения. Одна операция заканчивалась, а другая вступала в стадию подготовки и планирования.

Наиболее эффективным средством гонки за рубеж в глубине являлись подвижные части и соединения. Они могли на колесах и гусеницах проходить до 70 – 80 км в сутки. Но их продвижение ограничивалось возможностями снабжения горючим, особенно в отношении заправки прожорливых бронированных машин. Часто приходилось даже доставлять горючее самолетами. Меньше зависела от снабжения горючим кавалерия, но она существенно уступала мехчастям в ударных возможностях и скорости продвижения вперед. Однако большую часть войск в период Второй мировой войны составляла пехота, передвигавшаяся пешим порядком. Пехотинцы также хотели максимально сдвинуть в глубину рубеж следующего сражения и формировали для этого импровизированные передовые отряды на автомашинах, мотоциклах и конных повозках. Хотя штатно пехотные соединения не имели автомашин для перевозки своих батальонов, грузовики присутствовали в тылах и автотранспортных полках и батальонах. Именно они становились транспортом для передовых отрядов – подразделений, лидирующих продвижение вперед. Основная масса стрелковых частей и соединений двигалась в маршевых колоннах, а впереди них двигались небольшие отряды на автомашинах. Они могли сбивать сопротивление отдельных частей противника, подразделений охраны тыла и захватывать с использованием момента внезапности мосты, переправы и плацдармы.

Победителем в гонке за новую линию фронта мог оказаться не самый быстрый и сильный, а просто тот, кому повезло оказаться в нужное время в нужном месте. Именно так произошло в финальной фазе Висло-Одерской операции, когда первым вышел на рубеж реки Одер передовой отряд пехоты 5-й ударной армии, а несколькими часами позже – бригада 2-й гв. танковой армии. Это был армейский передовой отряд под командованием заместителя командира 89-й гвардейской стрелковой дивизии полковника Xаритона Есипенко. Полковник Есипенко 30 января получил от командующего 5-й ударной армии задачу двигаться по маршруту Байерсдорф, Нойдамм, Фюрстенфельде, Кинитц, упредить противника в выходе к р. Одер и захватить плацдарм в районе Кинитц. Отряд был сформирован 25 января 1945 г. В его состав вошли 1006-й стрелковый полк 266-й дивизии под командованием подполковника И.И. Терехина на автомашинах 41-го автомобильного полка, 220-я отдельная танковая бригада полковника А.Н. Пашкова, 89-й отдельный тяжелый танковый полк подполковника М.Л. Жилы, 507-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк подполковника В.А. Дмитриева, 360-й отдельный самоходно-артиллерийский дивизион майора Н.А. Жаркова, 2-й дивизион 489-го минометного полка, 2-й дивизион 94-го гвардейского минометного полка, 303-й гвардейский зенитно-артиллерийский полк 2-й гвардейской зенитно-артиллерийской дивизии и рота саперов. Предназначенный по штату для обслуживания перевозок боеприпасов и других предметов снабжения 41-й автомобильный полк 5-й ударной армии состоял из 127 грузовиков «Форд» и 476 «студебеккеров». Для перевозки передового отряда 94-й гв. стрелковой дивизии автополк выделил 77 «студебеккеров», а для перевозки передового отряда 266-й стрелковой дивизии (полковника Есипенко) – 61 «студебеккер» (ЦАМО РФ, Ф. 333, оп. 4885, д. 339, л. 350). Отряд Есипенко насчитывал 90 танков, в том числе 21 ИС, 12 САУ, 42 орудия и миномета, 12 «катюш». Командиру передового отряда выделялась мощная радиостанция типа РАФ (предназначавшаяся для звена фронт – армия), а при удалении отряда от основных сил армии до 100 км и более планировалось посылать для связи офицеров штаба на самолетах По-2. Таким образом, важная даже в масштабе фронта задача поручалась сильному подразделению, в состав которого входили все рода войск, а уровень подвижных средств связи соответствовал армии.

26 января в 16.00 подразделения отряда с ходу переправились через реку Нетце в районе Чарникау. Здесь проходила линия обороны, состоящая из ДОТов и длинных рядов колючей проволоки. Именно здесь отряду несказанно повезло. Ни отходящие немецкие части, ни резервы из глубины не успели занять укрепления. Это позволило общевойсковой армии обогнать две танковые армии в выходе на рубеж Одера. Мимо безмолвных ДОТов отряд вошел на территорию Германии и, не останавливаясь, понесся дальше мимо островерхих фольварков и аккуратно расчерченных полей. Отряд Есипенко двигался по «Рейхсштрассе № 1» Грузовики позволяли отряду продвигаться темпом в 30 – 40 км в сутки. В 15 км от Одера в передовом отряде стал ощущаться недостаток горючего. Командир отряда сформировал подвижную группу в составе двух стрелковых батальонов на автомашинах, трех рот танков Т-34, дивизиона гвардейских минометов и одного истребительно-противотанкового полка. В авангард он выделил 1-й батальон 1006-го стрелкового полка, 360-й дивизион самоходно-артиллерийских установок 266-й стрелковой дивизии, 1-ю батарею 507-го армейского истребительно-противотанкового полка и взвод саперов. Дозаправив автотранспорт и танки группы за счет автотранспорта остальных частей передового отряда, и временно бросив часть техники, полковник Есипенко продолжил движение вперед. 31 января в 8.00 подвижная группа переправилась по льду через Одер и захватила плацдарм на его левом берегу в районе небольшого городка Кинитц. Впоследствии этот эпизод стал обрастать яркими и сочными деталями («когда отряд ворвался в город Кинитц, на его улицах спокойно разгуливали немецкие солдаты, в ресторане было полно офицеров»), но в реальности в маленьком немецком городке не было частей вермахта, кроме поезда с шестью зенитными пушками. Зенитчики и местный персонал RAD (Reicharbeitsdienst) были захвачены врасплох и сдались в плен. Всего было захвачено 13 офицеров и 63 юнкера зенитного училища. Также были освобождены 57 советских военнопленных, задействованных как сельскохозяйственные рабочие в Амт Киниц.

Буквально через несколько часов к Киницу вышел передовой отряд 1-го механизированного корпуса – 219-я танковая бригада гвардии полковника Е.Г. Вайнруба. Если отряд Есипенко двигался вдоль крупной автомагистрали «Рейхсштрассе № 1», то бригады 1-го механизированного корпуса шли по второстепенным дорогам. Утром 29 января 219-я танковая бригада захватила городок Танков примерно в 15 км от «Рейхсштрассе № 1». Отряд Есипенко прошел в этом районе сутками ранее, уклонившись от боя в городе Фридеберге на «Рейхсштрасе № 1». Стартовав из Танкова утром 30 января, танкисты в 16.00 захватили узел дорог Карцих. Далее к Одеру двинулся один батальон (11 танков М4А2 «Шерман» и 3 Mk.IX «Валентайн»), а остальные части бригады остались в Карцихе. В тот момент 1-й механизированный корпус испытывал серьезные проблемы с горючим: «Весь колесный транспорт соединений и частей корпуса и танки 35-й механизированной бригады, ввиду отсутствия горючесмазочных материалов, были оставлены в районе Мариенфельде, Дивельбрух» (ЦАМО РФ, Ф. 307, оп. 4148, д. 344, л. 91). В 10.00 31 января отряд 219-й танковой бригады вышел к Одеру у Киница. Однако в отличие от пехоты отряда Есипенко танки переправиться через Одер не могли и повернули на юг в поисках моста или брода. В поисках переправы они добрались до Кюстрина, куда в этот момент прибыл эшелон с дивизионом артиллерийского полка 25-й танко-гренадерской дивизии. В результате боя три танка (один «Валентайн» и два «Шермана») были подбиты фаустпатронами. Захват Кюстрина был отложен почти на два месяца. Подбитые танки стояли на улицах города и вселяли в защитников слабую надежду в успех их безнадежного дела.