Читать онлайн Крик из прошлого. Воронье гнездо бесплатно

© Марика Макей, текст, 2024

© ООО «РОСМЭН», 2024

В серии «КРИК ИЗ ПРОШЛОГО» вышли:

1. Воронье Гнездо

Глава 1

Преступление и наказание

Вам нравятся граффити? Мне – безумно! Я живу этим. Не понимаю, почему закон на стороне унылых, серых заборов и однообразных многоквартирных домов. Да, бывают и бездарные художники, и обычные гопники, рисующие половые органы на стенах или пишущие какие-то гнусности. Но, простите, я-то не такой. Я – лучший в своем деле. Я – Артос!

– Какого черта ты залез на мою половину?!

Моему возмущению не было предела. Тоха – мой друг – заляпал синим цветом слизня, которого я так тщательно выводил. Слизень, в яркой кепке, с толстой цепью на груди, состроил нахальное выражение лица. По-моему, остроумно! Эти граффити ясно дают понять, как я отношусь к рэпу.

– Не гони, Слав! Куда я напишу еще одну букву?

– Не тронь моего слизня!

От спора нас отвлекли мигалки полицейской машины и характерный звук сигнала клаксона. Мы с Тохой быстро похватали рюкзаки и кинулись бежать. Машина погналась за нами, фараоны что-то кричали по рации, а мы неслись на всех парах, изредка поглядывая друг на друга и обмениваясь смешками. Такая погоня происходила не впервые.

На самом деле на уличных художников обычно не обращают никакого внимания, в основном патрули вылавливают алкашей и наркоманов, балующихся спайсом и подобной дрянью, но после того случая, когда здание отдела полиции района покрылось шикарнейшими граффити, на нас ополчились.

– Разделяемся, Тох!

На перекрестке мы побежали в разные стороны. Я слышал, что машина остановилась, значит, один из мусоров вылез и начал преследование на своих двоих. Плохой ход, бегаю я отлично!

Я завернул в первый попавшийся переулок, потом еще в один и еще. Затем запрыгнул на мусорный бак и перемахнул через сетку-рабицу. Никто не сможет меня поймать! Только не великого Артоса!

Соскочив с сетки, я оглянулся назад – преследователь отстал. Я почувствовал, как внутри распространяется приятное чувство эйфории, и не смог сдержать ухмылки.

– Блюстители порядка, – еле слышно хмыкнул я. – Не на того напали!

Накинув на голову капюшон, который слетел во время погони, я не спеша побрел по переулку, но до ушей донесся свистящий звук тормозов. Полицейская машина перекрыла движение, в кровь снова ударил адреналин. Развернувшись, я помчался назад, но не тут-то было. Врезался во что-то, опрокинулся на асфальт, содрав кожу с локтей, – передо мной, тяжело дыша и испепеляя меня взглядом, стоял патрульный.

– Быть такого не может! – ошарашенно пробормотал я. – Попался, твою мать!

* * *

– Слав, это уже за пределом дозволенного!

Мама кричала по меньшей мере уже четверть часа, лицо у нее раскраснелось, волосы выбились из прически, а добрые глаза сейчас метали молнии.

– Отделение полиции! В таком-то возрасте! Ну надо же! – все больше распалялась она. – А ведь я говорила, что этим все кончится!

– Ма, – устало буркнул я, – ты так говоришь, будто я убил кого-то.

– Один из твоих дружков оказал сопротивление, брызнул сотруднику полиции в глаза краской из баллончика! Это, по-твоему, не начало деградации?

Тоху не поймали, сказала мама, он стойко отбился от блюстителей закона, а у меня выяснить ничего не удалось. Я заявил, что любой человек мог стоять рядом и делать граффити, знать его я не обязан. Моими показаниями остались недовольны; правоохранительные органы, как мне показалось, заточили на меня зуб. Благо у отца имелись связи, меня отпустили, даже не заводя дело, а это не так-то просто устроить, если уже составлен протокол и ты сидишь в отделении полиции.

Кстати, об отце…

– Артем! – взвизгнула мама, обращаясь к нему. – Почему ты молчишь?! Я что, так и буду одна воспитывать нашего непутевого сына?

Папа сидел, сложив руки на груди, и внимательно наблюдал, как мама активно жестикулирует в попытке что-то объяснить, а я делаю вид, что мне по барабану. Отец вообще личность непредсказуемая, и подобное его поведение мне не понравилось. Я насторожился.

– Я ждал, пока прекратится истерика, – спокойно отозвался папа. – Если ты закончила, дорогая, значит, могу начать я?

– Уж будь любезен! – Мама шлепнула меня полотенцем, которое все это время не выпускала из рук, и удалилась на кухню.

– Скажи мне, сын, – покашляв, начал папа, – граффити на стенах отделения полиции, надпись «Артос рулит!» – твоих рук дело?

– Я что, по-твоему, единственный художник в городе?

Почему он начал разговор именно с этого вопроса? Я точно знал, что с той стороны здания полиции не велось видеонаблюдение, свидетелей тоже быть не могло, Тоха замел все следы…

– Конечно нет, – улыбнулся он. – Но конспиратор из тебя никудышный.

Я нахмурился, чувствуя, как вздыбились на затылке мелкие волоски. От волнения скрутило живот. Свой организм я знал хорошо – такой спазм, своего рода интуиция, говорил о том, что ничего хорошего меня, похоже, не ждет…

– Никудышный конспиратор?

– Именно, – кивнул отец. – Это ж надо оставить в граффити имя, которым ты подписываешься в Сети. Верх идиотизма.

Я, не моргая, уставился на отца. Внутри разрасталось чувство стыда и страха. Отца я не боялся, но уважал. Его гнев всегда выливался в нечто поучительное, но до жути неприятное. И как раз это меня и страшило. Он мог придумать невообразимое наказание. Фантазии ему было не занимать…

Однажды я разбил вазу в доме маминой двоюродной сестры и свалил вину на мелкого брата, толком еще не умеющего говорить. Но папа узнал правду, и мне пришлось три месяца ходить на курсы лепки из глины, пока я не смог сделать максимально похожую вазу. Но наказание я понес не из-за того, что разбил дорогую для тети вещицу, а потому, что соврал. Поэтому мне еще пришлось какое-то время вымаливать прощение у годовалого Степки. Что может быть унизительнее?

– Эм-м… – Я не знал, с чего начать, но хотелось как-то выкрутиться, показать, что мне жаль. – Да уж, верх идиотизма, это точно… Ну раз уж меня отпустили, значит, дело замяли?

– Конечно.

– Фух! А я уж было решил…

– Слав, – деловито пробасил папа, перебивая меня, – ты же не думаешь, что подобное поведение сойдет тебе с рук?

Ох как же мне не нравился его тон! Ох не нравился!

– Меня бы это устроило.

– У меня есть идея, как преподать тебе урок, – уже не слушая меня, продолжил папа. – Наказания тебе не избежать. Возможно, это звучит немного нелепо…

– Звучит устрашающе! – перебил я.

– Именно так, – нисколько не смутившись, согласился отец. – Ты отправишься в ссылку.

– Исправительное учреждение? – с ужасом спросил я.

– Лучше. – Папа встал и убрал руки за спину. – Все лето ты проведешь вместе с бабушкой. Завтра ты отправляешься в Воронье Гнездо.

– Все лето?! – ахнул я. – В Вороньем Гнезде? Такое наказание подошло бы, только если бы я убил кого-то!

Губы отца изогнулись в довольной улыбке. Ссылка – как же он правильно подобрал определение поездке в деревню Воронье Гнездо!

– Не утрируй, сын, – отозвался папа. – Вам с бабушкой давно пора наладить отношения… Эта поездка пойдет тебе на пользу.

– Твою ж мать! – невольно вырвалось у меня. – Только не это!

– Собирай чемодан, – вынес окончательный приговор отец. – И кстати, – добавил он, вставая и поправляя галстук-бабочку, – не выражайся при моей матери, она этого не любит…

Глава 2

Воронье гнездо

Путь в деревню, где родился отец, оказался утомительным. Из-за изрытых, израненных дорог, которые и дорогами-то сложно было назвать, такси ехало медленно. От нескончаемой тряски меня ужасно мутило, казалось, внутренности засунули в огромный блендер и поставили на максимальную скорость.

– Долго еще? – глухо спросил я, пытаясь сдержать рвотный позыв.

– Нет, – буркнул грузный шофер автомобиля. – Как раз подъезжаем к Уйскому.

– К Уйскому? – нахмурившись, переспросил я. – Но мне нужно в Воронье Гнездо.

– Сочувствую, парень, но мне оплатили только до Уйского.

– Должно быть, это какая-то ошибка, – закашлявшись от волнения, еле проговорил я, – мне нужно…

– В Воронье Гнездо, я понял. Не паникуй, парень. Уйское – районный центр, от поселка до деревни около десяти километров. Автобусы ходят, так что нянька не потребуется.

Больше с водителем такси мы не разговаривали, не нравился мне его тон и усмешки… Неприятный тип, любящий сильно преувеличивать, как я понял позже. Автобусы в Воронье Гнездо не ходили, мне пришлось тащиться через весь поселок под смешным названием Уйское, чтобы поймать попутку до деревни. Ссылка началась с неприятного приключения…

Дорога от вокзала к выезду из Уйского показалась довольно скучной. Центр поселка был застроен серыми пятиэтажками, а ближе к окраине – частными домами. Не считая мемориала погибшим в Великой Отечественной войне возле отреставрированного Дома культуры, я не нашел для себя ничего запоминающегося.

Чтобы покинуть районный центр, мне пришлось пройти по асфальтированному мосту, который не внушал особого доверия. Если пешеходы или даже легковые автомобили спокойно могли покинуть Уйское, то насчет грузовых машин я не был уверен. Можно было представить, каким сюрпризом для меня станет деревня…

– Эй, хлопчик! – крикнул мне какой-то парнишка, восседавший на расшатанной телеге, запряженной лошадью. – Куда путь держишь?

«Хлопчик… – про себя усмехнулся я. – Куда путь держишь? Сейчас еще так говорят?»

На нем была обычная рубашка и штаны, только все грязное и в нескольких местах порванное. Кепка-восьмиклинка, надетая козырьком назад, не скрывала торчащие, как у свиньи, уши.

– В Воронье Гнездо, – устало буркнул я.

– Тебе повезло, – улыбнулся парень, – я как раз туда направляюсь. Садись, подвезу.

Пару часов назад такое предложение показалось бы мне верхом невежества. В чистой и новой одежде залезть в сено и перепачкаться? Но сейчас этот парень меня попросту спас. Проторчав на обочине так долго, я здорово проголодался. К тому же бабушка меня наверняка заждалась.

Я закинул чемодан на подстилку из сена и уселся рядом с парнем на доску, служившую сиденьем. Все в этой ситуации меня раздражало и выводило из себя.

– Меня Федькой звать, – недолго помолчав, сообщил новый знакомый. – А тебя как кличут?

«Ну и говорок у этого паренька», – мысленно скривился я.

Заводить друзей в ссылке я не собирался, но одна тема, пожалуй, меня все-таки интересовала.

– И-и, – протянул я, не ответив на вопрос, – как у вас с девчонками? Воронье Гнездо – та еще дыра, насколько я знаю.

– Девоньки у нас прекрасные, – ответил Федька, – одна краше другой. Неужто за невестой приехал?

– Еще чего! – Я не смог сдержать ухмылки. – Не хватало мне еще деревенской… хм… девоньки.

– Ох, я бы не зарекался, – улыбнулся парень.

Ехать оказалось на удивление интересно. Что-что, а места здесь были живописные. Из рассказа Федьки я узнал, что деревню окружают три реки, по берегам которых густой полосой растет ивняк, но кое-где все-таки можно подступиться к воде. Деревенские каждое лето там купаются, но я, скорее всего, заблужусь в этих дебрях.

Всего в нескольких километрах от кукурузных и подсолнечных полей высились холмы, а их окружал прекрасный хвойный лес. Я мог бы наслаждаться воздухом, который во сто крат чище городского, если бы не вездесущие коровьи мины. Дурно пахнущих лепех в этих местах, вероятно, было больше, чем людей. Оно и понятно – через дорогу шло к водопою стадо, перегоняемое пастухом. Видимо, в речках купались не только дети, но и все, кому не лень. И нужду в воду тоже справляли все…

Пока я ехал, насчитал около десятка небольших лошадиных табунов, пасущихся в молодой, но уже довольно высокой траве. Забавно было наблюдать, как за матерью-лошадью семенит резвый жеребенок или как неуклюже, подскоками передвигается стреноженный конь.

– Ну вот, – крякнул Федька, натягивая поводья и останавливая телегу, – дальше ногами топай.

Перед въездом в деревню стояло старое кирпичное сооружение, походившее на коробку. Остановка, дошло до меня.

– А ты разве не в этой деревне живешь? Говорил, что сюда направляешься.

– Мне туда не нужно, – туманно ответил он. – Не бойся, спроси у любого, где дом бабушки, и тебе подскажут. В Вороньем Гнезде все друг друга знают.

Я повернулся в сторону населенного пункта, идти нужно было по дороге, вдоль которой с левой стороны текла одна из рек. Меня встречали разномастные деревянные домишки и какие-то сельские постройки вроде фермы и огромного гаража для грузовых машин и уборочной техники.

– Ладно, – промямлил я, оборачиваясь к парню, – спасибо тебе, Фе…

Телеги уже не было. Стоял только мой серебристый чемодан, а экипажа, на котором я прибыл, и след простыл. Я не слышал, как телега отъезжала, да и, покрутившись на месте, не увидел нигде удаляющегося силуэта. Федька будто испарился.

«Странно, – подумалось мне. – Все это очень странно…»

* * *

Поиски бабушкиного дома продолжались недолго. На дороге возле фермы я встретил маленькую беловолосую девочку в грязном, выцветшем сарафане и поинтересовался, где живет Анна Петровна Маршалова. Девчушка оценивающе осмотрела меня, сильно нахмурила брови, но все же дала подсказку, хоть и в несколько специфической манере. Десятилетка – такой возраст я дал ей навскидку – махнула рукой вдоль дороги и буркнула: «Прямо шлепай, потом направо. Там единственный голубой дом. Не промахнешься». Она говорила таким тоном, будто всю жизнь только и общалась с дураками вроде меня. Я, скорее, ожидал увидеть на лице ребенка испуг, оттого что к ней обратился незнакомец, но ее эмоциями были раздражение и даже презрение, а во взгляде читалась недетская усталость. Что с этими деревенскими не так?

Пройдя мимо фермы, а потом, как подсказала девчушка, свернув направо, я действительно увидел небольшой голубой домишко. Он стоял на единственной асфальтированной улице в деревне, но выглядел совсем непрезентабельно. Краска облупилась, наличники на окнах рассохлись и местами прогнили, а старый фундамент грозил рассыпаться. Стало грустно и даже совестно… Сколько лет отец не приезжал к своей матери? Пять? Десять? Может, все двадцать?

Глазея на потрепанный временем дом, не сразу заметил, как бабушка выбежала ко мне навстречу. Она была мне чужой, ведь я совсем не знал ее, но вся неловкость тут же улетучилась, как только бабушка заключила меня в объятия и я почувствовал исходивший от нее аромат свежей выпечки и каких-то специй. В животе предательски заурчало.

– Ох, мой бедный мальчик! – причитала бабушка, ощупывая меня и поглаживая по щеке шершавой старческой рукой. – Ты так долго добирался! А худой какой… – еле слышно пробормотала она. – Так и знала, что она их заморит.

Под словом «она» бабушка, видимо, подразумевала маму, а раз в свои семнадцать я действительно был очень худым, то причиной этого, бесспорно, являлось недоедание. Что еще ожидать от женщины сильно за шестьдесят, к которой приехал внук?

– Похож на отца, – смахнув слезу, почти беззвучно добавила она. – Волосы так же вьются, и вихор на макушке. Я сразу тебя узнала по каштановой гриве и вздернутому носу. Какой же красивый вырос!

– У отца уже нет кудрей, – улыбнулся я, – вместо них давно лысина. А нос и вовсе…

– Длинный и прямой, – оборвала бабушка. – Что ж я, по-твоему, сына своего не помню?

Насколько я знал, ей было около семидесяти, но для своего возраста бабушка выглядела очень молодо. Она не носила платка и очков, не ходила с палочкой, и движения у нее были бодрыми и резкими. Даже волосы до конца не поседели, каштановые пряди были аккуратно прижаты старым медным ободком.

– Курносый ты в мать, конечно же… Но похож все равно на отца.

– Как скажешь, – хохотнул я.

Сам не заметил, как полностью расслабился. Всю дорогу я сильно волновался, поскольку ехал к человеку, которого совсем не знал. К тому же ссылка на все лето – это довольно долго.

– Эх! А неплохо было бы перекусить… Я слышал, бабушки обычно любят кормить внуков.

– А что ж мы стоим! – взволнованно ахнула она. – Бегом в дом! Я столько пирогов напекла.

– А это уже более приятный разговор.

Глава 3

Нетеплый прием

Бабушкин дом был маловат по городским меркам. Судя по всему, когда его проектировали, не очень-то заботились о комфорте жильцов. После прихожей, которая почему-то называлась сенями, располагалась просторная кухня. Справа была установлена русская печь, слева – умывальник, холодильник и кухонный гарнитур, а посередине – стол с двумя креслами. Комнаты в доме шли друг за другом так, что из кухни вы попадали в гостиную, а потом в спальню. Мне подобное расположение показалось крайне неудобным.

Лежа в постели после сытного ужина, я думал, чем бы заняться в месяцы ссылки. Побеленный потолок, который я гипнотизировал уже битый час, казался настолько скучным, что сон никак не шел. Я вертелся на старой пружинистой кровати и морщился, потому что мое ложе издавало поистине омерзительные и раздражающие скрипучие звуки.

Когда бессонница совсем замучила, я не нашел ничего лучше, чем достать телефон. Но, выудив электронного друга из сумки, обнаружил новую неприятность – сеть на мобильном устройстве отсутствовала.

– Ну да, – буркнул я, – все по законам жанра!

Раздраженно откинув телефон в сторону, я перевернулся на бок – и похолодел от ужаса. Волосы встали дыбом, а кожа покрылась неприятными пупырышками. В окно на меня таращились два глаза.

Я так резко дернулся и соскочил с кровати, что не устоял на ногах и рухнул, запутавшись в пододеяльнике. Горло сковала невидимая сила, но как только я чуточку справился со страхом, так сразу заголосил что было мочи.

Вбежала бабушка, включила свет и бросилась мне на помощь. Она была в длинной хлопчатобумажной сорочке, с растрепанными волосами, глаза вытаращенные. Я опять испугался, но вовремя взял себя в руки.

– Слав! – взволнованно залопотала она. – Что стряслось? Кошмар приснился аль покусал кто?

– Лицо! – только и смог вымолвить я. – В окне! Лиц…

Оглянулся на улицу и увидел только темноту. Никакого лица и в помине не было, но в памяти четко отпечаталось испугавшее меня видение.

– Лицо-о-о, – недоверчиво протянула бабушка. – Да брось, Слав. Может, собака какая пробежала… Хотя молодежь нынче шальная пошла – возможно, кто и забрался в огород. Ух, если узнаю!

– Да ладно, ба, – потирая шею, устало проговорил я, – всё в порядке. Вдруг мне и вовсе это показалось.

– Ляжешь у меня?

– Чего-о-о? – удивился я.

– Твой отец, бывало, засыпал только под моим крылом, когда его беспокоили кошмары, – улыбнулась бабушка. – Он боялся грозы и всегда спал рядом в непогоду… Правда, в твоем возрасте все же ночевал в этой комнате, хоть и не перестал бояться.

– Потому что в этом и заключается мужской характер. Спать с бабушкой в семнадцать! Надо же такое придумать.

– Ну тогда спокойной ночи, Слав, – хитро прищурив глаза, сказала бабушка.

– Спокойной ночи, – улыбнулся я в ответ.

Странно, что отец велел мне наладить с ней отношения, ведь между нами не возникло даже намека на непонимание.

Поправив постельное белье, я улегся поудобнее. Побороть желание снова вглядеться в уличную темноту оказалось сложнее, чем я предполагал, но я справился с наваждением, ибо знал, что точно не усну, если взгляну на окно хоть единожды. Завернувшись в одеяло, как в лаваш, я все-таки постепенно успокоился и через какое-то время сомкнул отяжелевшие веки и уснул.

* * *

Утро нового дня выдалось ясным и солнечным. До отвала наевшись румяных блинов с душистым вареньем, я отправился на прогулку.

Хотя дом бабушки выглядел ветхим и осевшим, разросшийся сад оживлял общий вид. Он, правда, напоминал не столько сад, сколько лес. Березы и сосенки, прикрывающие участок от пыли с дороги, вымахали до трех-четырех метров в высоту. Между ними раскинул шипастые ветви шиповник, а за живой изгородью дурманили ароматами клубника и вишня.

Асфальтированная дорога вела только вперед, и я решил осмотреть местность, не сворачивая с этой единственной дороги, которой пользовались люди. Хотя асфальт был ужасно неровный, растрескавшийся, а местами будто даже изрытый.

Дойдя до магазина, я заметил группку парней и девушек. Разных возрастов, одеты по-простому. Парни, видимо, любили обычные спортивки, отдавая предпочтение «найкам» и «адидасу», уверен, брендами тут и не пахло. Девчонки в джинсах и футболках, и только одна в сарафане, которую встретил вчера. Я насчитал одиннадцать человек. Одиннадцать разномастных деревенщин, споривших о какой-то ерунде. Как я мог пройти мимо?

– Приветствую честной народ! – подойдя к ним и чуть склонившись, громко поздоровался я. – Примете меня в тайное общество?

– О нем я и говорила, – раздался знакомый голос, и я снова подметил девчушку в поношенном сарафане. – Новенький.

– Чего сразу новенький? – хмыкнул я. – Хотите, тоже калоши надену? Или что надо сделать, чтобы вписаться в коллектив?

– М-да, – протянул рыжий паренек с большущими, как у кролика, передними зубами, – точно городской.

– Симпатичный, – вздохнула не менее симпатичная русоволосая девушка примерно моего возраста. – Жаль…

– Чего жаль-то? – непонимающе протянул я.

Ребята говорили обо мне так, словно я не стоял сейчас перед ними. Мои вопросы игнорировали, окидывали с ног до головы сканирующими взглядами, кто-то протяжно вздыхал, кто-то шептался. Атмосфера была прямо-таки странная.

– Гнать его? – спросил рыжий у огромного детины, похоже, лидера этого смешного сборища. – Пока не поздно…

– Гнать, – как будто сочувствуя, скомандовал тот, и их шайка ломанулась в мою сторону.

Хватило секунды, чтобы я среагировал и помчался прочь от ненормальных деревенских. В голове мелькал какой-то сумбур, я пытался понять, чем не угодил местным. Неужели они так обиделись на шутливое приветствие, или им просто не нравилось то, что я городской? Что за средневековье?!

Я бежал, спотыкаясь о каждый бугор или ямку, но не сбавлял темпа. Сзади доносился топот ног и грубые возгласы о том, чтобы я убирался туда, откуда прибыл, чтобы духа моего не было в Вороньем Гнезде, иначе живьем из деревни не выпустят. Я и сам частенько нарушал закон, но интересно: этим пигмеям он вообще писан?

Захлопнув за собой калитку бабушкиного дома, я наконец-то выдохнул с облегчением. Преследование прекратилось, ни голосов, ни шагов я не слышал, а территория дома, похоже, стала своего рода неприступной крепостью на весь срок летней ссылки. Я шумно вошел в помещение и с жадностью прильнул к ковшу с холодной водой из колодца, даже не сняв ботинки. На мое фееричное появление бабушка отреагировала моментально.

– Ты что так рано вернулся? – окинув меня оценивающим взглядом поверх газеты, спросила она. – Как гулянье? Подружился с кем?

– Ага, – саркастично протянул я, – нашел кучу друзей.

Бабушка улыбнулась и одним лишь взглядом потребовала объяснений.

– Ну, – неуверенно начал я, – все девчонки мной заинтересовались. Повезло мне родиться красавчиком. А парни… В общем, пришлось немного побегать.

– Вот же черти окаянные! – разводя руками, воскликнула бабушка.

– С чувством юмора у здешних ребят туго, – улыбнулся я. – Но не переживай, в обиду себя не дам.

– Правильно, нечего этих дурней бояться! – Бабушка на секунду уткнулась в газету, а потом снова посмотрела на меня: – Ты знаешь, если будут доставать, тут и наподдать не грех. Если что, бей между…

– Глаз? – подсказал я, потому что бабушка вдруг умолкла.

– Каких глаз! – возмутилась она. – С подбитым глазом противник сможет тебя догнать и с три короба навалять.

– Между чем же тогда бить?

– По насиженному, Слав, по насиженному! – Сообразив, что я ничего не понимаю, она громко вздохнула и выдала: – В голубятню пинай! Чего же тут непонятного?

Насиженное… Голубятня… До меня начала доходить суть этих завуалированных высказываний. Я шокированно посмотрел на бабушку и, не удержавшись, рассмеялся.

– Ба, так только девчонки отпор дают, – фыркнул я. – Парни никогда…

– Ну, – пожала плечами она, – как сама делала, так и советую. Способ-то действенный.

– Еще бы, – улыбнулся я.

Да, как же все-таки скучно я жил без бабушки! Жаль, что не приезжал к ней прежде… А если бы не провинился и родители не наказали меня, сослав в Воронье Гнездо, я, возможно, так никогда и не узнал бы, какая она классная.

Глава 4

Неудачная депортация

Отдышавшись после погони в уютном кресле на кухне – она была больше гостиной и комнаты, в которой меня поселили, – я снова стал собираться на улицу. Прошла пара часов, организаторы охоты на меня, скорее всего, разбрелись по домам, а я все еще не осмотрел деревню как следует. К тому же хотелось узнать, почему деревенские ополчились на меня ни с того ни с сего. Может, удастся кого-нибудь из них отловить и расспросить, а если нет и шайка малолетних бандюганов до сих пор караулит меня, я больше убегать не буду. Начнут бить – пускай. Посмотрим, что из этого выйдет… Не сидеть же мне безвылазно дома все лето, в конце-то концов!

Я вышел за калитку, заранее оглядевшись по сторонам. Никого не было видно, не считая гусей, пасущихся на соседней поляне. Снова ступив на дорогу, я решительно пошел в сторону магазина из красного кирпича, где услышал команду в свой адрес: «Гнать». Возле магазина никого не оказалось. Храбрость до краев наполнила мое сердце, и я двинулся дальше осматривать достопримечательности поселения максимум в двести домов.

В планах была прогулка по асфальтированной дороге, которая шла по прямой, не сворачивая, но, увидев чуть в стороне реку, я решил изменить маршрут. Насыпная дорога уходила вправо. С одной стороны рос ивняк, с другой – тополя. Оказавшись здесь, я понял, что дошел до окраины деревни. Позади остались дома и хозяйственные постройки, а впереди раскинулись широкие поля, холмы, заросшие березами и елями, и бесконечный горизонт.

Подъезжая накануне к Вороньему Гнезду, я уже видел одну речку. Это была вторая, значит, где-то пряталась третья. Не знаю почему, но меня всегда привлекала вода. Я уверенно плавал, подолгу задерживал дыхание. Вот чего действительно не хватает в городах, так это рек и водоемов.

– Эй, непонятливый!

Я не из трусливых, но в тот момент затылок покрылся мерзкими мурашками. Резко развернувшись, я увидел ту же шайку малолетних преступников. Правда, на этот раз их было меньше: три парня и девчонка. Рассмотрев их получше, я понял, что мне несдобровать. Амбал, рыжий крол, тощий, прыщавый паренек и лупоглазая девчонка с веснушками по всему лицу пытались уничтожить меня взглядами.

– Слава богу, я вас нашел, – нервно хихикнул я, – а то бы не заснул, мучаясь в догадках, какого черта вам от меня надо.

– Ты немного двинутый, да? – скрещивая руки на груди, спросила конопатая и добавила, обращаясь к главарю: – Может, он правда того? Вдруг хуже сделаем?

– Да куда хуже, – ответил он. – Похоже, тут и без нас запущенный случай.

– Я вообще-то рядом стою и все слышу! Чего пристали, спрашиваю?

– Типа спасаем, – пожал плечами рыжий, подходя ко мне ближе. – Спасибо можешь не говорить.

– Какое еще на хрен спасибо?!

Разговор снова становился до неприличия странным. Я подумал, что психоз накрыл всех деревенских одновременно. Мне стало не по себе.

– Извини, горожанин, – сказал амбал.

И тут же мне на голову надели мешок. Кто-то подобрался сзади.

Несколько человек налетело с разных сторон, я не успел даже пикнуть. Мне связали руки и поволокли меня, не обращая внимания на истерику, которую я закатил.

Услышав звук подъезжающей машины, я по-настоящему испугался, а когда мою тушку бесцеремонно засунули в автомобиль, и вовсе потерял дар речи. Я думал, максимум, что может сделать враг, – наградить тумаками. Но с каждой минутой пребывания в плену фантазия рисовала все больше ужасов.

* * *

Мы ехали, подпрыгивая на каждой кочке, водитель вел так, будто за нами шла погоня. В какой-то момент я перестал сопротивляться и стал прислушиваться к воплям в машине. Сидящие рядом со мной и те, кто был на передних сиденьях, кричали друг на друга, спорили, как лучше ехать, как меня высадить и сделать так, чтобы я не вернулся. Наверное, если бы они обсуждали, где закопать мой труп, это звучало бы не так странно и пугающе…

Мешок на голове мешал дышать, не говоря уже о том, что я ничего не видел. Ребята справа и слева от меня не могли усидеть спокойно, то и дело подпихивали меня под ребра, но я мог поклясться, не специально. Чувствовал, что они напуганы. Меня вдруг посетила мысль – может, они действительно душевнобольные и думают, что сейчас происходит операция по спасению человека. Они говорили о безопасности и о том, что должны защитить меня от себя. Это было действительно жутко.

Потом, помимо людских голосов и звука тарахтящего мотора, я вдруг услышал шум. Начался дождь, причем очень сильный. Капли звонко барабанили по крыше, по стеклам. Автомобиль начало заносить в разные стороны. Деревенские завопили еще сильнее.

– Стой, Глеб! Стой! – завизжала девчонка справа от меня, сильно сжав мою ногу.

Я зашипел от боли.

– Не пустит! – раздалось спереди. – Дальше нет ходу!

– Выпускай его, Рыжий!

– Сначала надо спросить! – возразил парень по левую руку от меня. – Снимать мешок?

– Давай уже!

Я думал, без мешка станет светло, и заранее прищурил глаза, но в этом не было необходимости. Ливень был такой силы, что казалось, никакого солнечного утра в деревне и вовсе не было.

Рыжий крол держал в руке мешок из-под муки. Видимо, его друзья не сильно заморачивались, когда давали парню кличку Рыжий.

– Что ты видишь? – крикнул амбал с водительского места, вперившись в меня бешеным взглядом.

Я внимательно осмотрел салон автомобиля – те же лица, что были у реки. Хотя нет, на заднем сиденье вместе со мной сидело не двое, а трое: конопатая, Рыжий и симпатичная русоволосая девушка, на которую я обратил внимание еще в первую встречу с этими ненормальными. Видимо, она-то и накинула мешок мне на голову.

– Психов! – процедил я, снова начиная дергаться.

– Да угомонись ты! – рявкнул амбал.

– Подожди, Глеб, – дрожащим голосом проговорила русоволосая красавица. – Он напуган!

Девушка потянулась ко мне, и я на мгновение застыл. Она сидела у окна, ей пришлось немного отодвинуть веснушчатую подругу, чтобы взять меня за связанные руки.

– Привет, – стараясь говорить спокойно, начала она, – меня зовут Инга… Наверное, все это выглядит пугающе, но мы не желаем тебе зла. Мы хотим помочь. Поверь, ты должен как можно быстрее убраться из деревни!

– Во-первых, в такую погоду хороший хозяин даже собаку не выгонит из дома, а во-вторых, какого черта…

– Так ты тоже это видишь? – ахнула Инга.

– Вижу что?

– Дождь! – хором выкрикнули пассажиры.

– О-о… – обреченно протянул я, получив подтверждение психологического отклонения ребят. – Знаете, это уже не смешно. Плевать, что намокну, просто выпустите меня.

На какое-то мгновение в салоне автомобиля воцарилась тишина, только бушующая снаружи стихия не давала забыть, что все происходящее сейчас – правда.

– Он видит, – вздохнул Рыжий, по-приятельски похлопав меня по спине. – Мы опоздали.

– Зараза! – выругался Глеб.

Сидеть в старых, пропахших пылью и табаком жигулях было неприятно не только потому, что меня похитили, но и по той причине, что, кроме девушек, ко мне жался еще и парень. Места на заднем сиденье не хватало.

– Так вы отпустите меня?

– Отпустим, – вздохнул Глеб. – Только рано радуешься, – добавил он, увидев облегчение на моем лице. – Лучше бы ты успел убраться отсюда, как мы советовали.

– Советовали? – ухмыльнулся я. – Своеобразный у вас подход!

– Приходится. Ладно, развязывай его, Рыжий. Едем обратно.

– И что теперь? – ошеломленно спросил я.

– Что теперь, – недовольно хмыкнула веснушчатая. – Добро пожаловать в Воронье Гнездо.

«Вот психи!» – в который раз подумал я.

Глава 5

Россказни и байки

Мне было любопытно, как Глеб ориентируется в данный момент, ведь ливень стоял непроглядной стеной. Я не первый раз оказался в дождь в машине, но этот ливень был особенный, и похищение тут ни при чем. Если несколько минут назад салон автомобиля разрывался от криков, то сейчас все затихли. Водитель не мог видеть ничего, но его движения были твердыми и уверенными, будто подобное уже случалось прежде; от былой паники не осталось и следа.

Я чувствовал, что мы развернулись и направились обратно к Вороньему Гнезду, страх и беспокойство сменились жгучим любопытством.

– Та-а-ак, – протяжно начал я, – может, все-таки расскажете, что это было? Вы пранкеры, что ли?

– Нет, – обрубил Глеб.

– Знаете, – заметил прыщавый парнишка с переднего пассажирского сиденья, – мы не так уж много гостей принимаем, но я не хочу рассказывать этому городскому черту, что тут происходит.

– Кики! – возмутилась Инга, щелкнув парнишку сзади по макушке.

«Кики, – хмыкнул я про себя, – интересно, это прозвище – производное от Кикиморы?»

– И у меня особого желания нет, – отозвалась веснушчатая. – Я вымоталась, пока мы за ним гонялись по всей деревне.

Ее карие глаза напоминали две огромные смородины. Медные волосы были туго схвачены потрепанной резинкой, острый нос и тонкие губы делали лицо весьма неприветливым. Она не показалась мне уродливой, хотя и красавицей не была, но вот неприятной – весьма.

– Да я вроде не особо скрывался. Думал, намечается драка, а тут такое…

– Да мы тебя со вчерашнего дня караулим!

– Серьезно? – опешил я. – Так вот кто торчал под окнами ночью! – Мне казалось, что на сегодня с меня хватит удивления, но судьба распорядилась иначе. – Вы точно психи!

– Не больше тебя, – парировал Глеб. – Боже! Почему с новенькими всегда так трудно?

– Дело в том, – заговорщическим тоном начал Рыжий, – что мы действительно пытались тебе помочь. Эта деревня… Она про́клята!

– Мы не знаем, что с ней, – поправила Инга.

– Как по мне, – продолжил Рыжий, – так все это – сущее проклятие.

Он, шмыгнув носом, раздраженно посмотрел на Ингу. Мне даже показалось, что ему хочется ее ударить… Хорошо, что между ними сидели мы с Веснушкой. Девушка наморщила высокий лоб и, неопределенно хмыкнув, уставилась в окно, за которым ничего не было видно из-за дождя. Видимо, между этими двумя довольно напряженные отношения.

Как только автомобиль подъехал к остановке у въезда в деревню, стало светлее, я не сразу сообразил, что гроза прекратилась.

«Как быстро началось, – подумал я, – так же и стихло…»

– Хм, странно, – вертя головой по сторонам, пробормотал я. – Такой сильный ливень, а прошел мимо деревни. Как удачно.

– Ага, – хрюкнул прыщавый Кики, – вот это везение! Мы просто счастливчики! – И буркнул еле слышно, но я понял, что фраза адресована мне: – Вот же олень!

– Воронье Гнездо никого не выпускает по прошествии суток, – подала голос Веснушка. – Ты обречен прожить здесь всю свою жизнь. Поздравляю.

– Что значит «не выпускает»?

– То и значит, – ответил Глеб. – Захочешь покинуть деревню – не сможешь. Всегда что-то мешает, как, например, этот ливень.

– В прошлый раз был туман, – задумчиво добавила Инга. – Ехали, ехали, а вернулись обратно.

По-моему, так начинаются все фильмы ужасов. Деревня в глуши, ее странные жители, поверья…

«Надеюсь, – взмолился я про себя, – они не приносят людей в жертву!»

– Да, да, – безрезультатно пытаясь отодвинуться от людей, жмущихся ко мне, кивнул я, – я смотрел «Сайлент Хилл».

– А мы и не ждали, что поверишь, – ухмыльнулся Глеб, – поэтому не прибегали к уговорам. Решили действовать, но ты… В общем, бегаешь отлично.

– Спасибо.

В Гнездо заехали в полном молчании. Сказать по правде, я даже не знал, хочу ли продолжать слушать бредни деревенских. Меня интересовала правда, а не эти байки.

Глеб свернул на насыпную дорогу, идущую вдоль коровьей фермы, по которой я прибыл к дому бабушки вчера. Я думал, меня высадят возле моей крепости, но парень заехал на пустырь позади соседних домов и заглушил машину.

– Дальше пешком, – сообщил Глеб, – ко двору подъехать не могу, если отец узнает, что брал машину, – прибьет.

– Да ты рисковый, – заметил я, выходя из жигулей.

– Как тебя зовут, шутник? – поинтересовался Глеб. – Нам многое предстоит вместе пережить, нужно же как-то обращаться к тебе.

– Слав.

– Слава, значит.

– Не Слава. Слав.

– Ладно, Слав, – сделав ударение на имени, усмехнулся он. – Будем привыкать друг к другу.

– Ни к чему такие жертвы, – хмыкнул я, – эта ссылка всего лишь на лето.

– О-о, – протянул Кики, скаля зубы, – это будет долгое лето для тебя.

– Я не задержусь здесь ни на секунду дольше. И никакое проклятие меня не остановит!

– Хорошая речь, – ответил Глеб серьезно. – Жаль только, что напрасная.

* * *

Сидя в кресле на кухне и поедая пирог с клубникой, такой вкусный, что можно с пальцами проглотить, я обдумывал произошедшее сегодня. Бабушка расположилась напротив, она читала книгу в ветхом переплете и иногда потягивала чай из советской сервизной чашки.

– Ба, – прогудел я с набитым ртом, – почему тут не ловит связь? Двадцать первый век все-таки…

– Сотовая вышка есть только в районном центре, милый. Но если тебе нужно позвонить, мы сходим к Тимофеевне, у нее есть стационарный телефон. Не беспокойся, я уже позвонила Артему и сообщила, что ты благополучно добрался… Отец был недоволен, что ты запамятовал с этим, но я взяла вину на себя.

Бабушка улыбнулась, но в ту же секунду ее глаза почему-то наполнились слезами. Она отвернулась и быстро смахнула их.

– А у вас… У вас с ним все в порядке?

– Я просто давно не слышала его голоса, дорогой, – взяв себя в руки, ответила бабушка. – Твой отец слишком занят.

– Это не причина, чтобы не общаться с матерью! По-моему, ты классная… И он должен хоть иногда приезжать к тебе.

– Спасибо, Слав, – тепло улыбнулась она. – Но не серчай на отца. Он выпорхнул из гнезда и стал ответственным за новую семью. Он все делает, чтобы вы были счастливы. Уверена, он не приезжает, потому что на то есть веские причины.

Трудно было сказать, насколько эти причины веские, ведь мы каждые полгода летали за границу, но сообщать об этом бабушке я не стал.

Спустя пару минут раздался стук в дверь, и в дом вошел парень, которого я не видел прежде. Он был высок и крепок, но лицо казалось детским из-за круглых щек и пухлых губ.

Гость улыбнулся, сверкнув зелеными глазами:

– Добрый вечер. Пришел, как и обещал, Анна Петровна.

– Добрый вечер, Костик, – отозвалась бабушка. – Проходи, мы как раз чай пьем.

Парень подошел ко мне и протянул руку. Я пожал его ладонь, грубую и шершавую.

– Ростислав, – зачем-то представился я полным именем, – но зови меня просто Слав.

– Хорошо, Слав, – улыбнулся парень. – А я – Костя… Ну, ты уже это слышал.

Не знаю почему, но я вдруг испытал неловкость, хотя для меня это совершенно неестественно. Навскидку Косте было не больше двадцати пяти лет, но мне он показался таким взрослым и серьезным, что я немного растерялся.

– Ну садись, садись, – запричитала бабушка, – сейчас налью крепкого чаю. Костик – внук Тимофеевны, я пригласила его из-за случая с молодежью. Ты говорил, парни не особо хорошо тебя приняли, так вот я подумала…

– Ба, – заскулил я, – ты серьезно? Телохранителя мне наняла, что ли?

– Не телохранителя. Я просто поговорю с ними. Обещаю, тебя не тронут.

– Константин, – спокойно сказал я, – я польщен, правда. Но, пожалуйста, оставьте это дело мне.

– Но, Слав!

– Ба, я уже сам все уладил.

Я смотрел на этих двоих и терзался сомнениями. Мне хотелось кричать от негодования и одновременно смеяться от бабушкиной инициативы.

– Все в порядке, – улыбнулся я. – Мы уже поговорили с ребятами и разрешили наши недопонимания. Смотрите, я даже умудрился остаться целым и невредимым!

– Похвально, – покивал Костя и обернулся к бабушке: – Не такой он уж и хлюпик, каким вы его представили.

– О, а на этом спасибо, конечно, – скривился я, и мы все рассмеялись.

Злость отступила. Естественно, что бабушка хотела меня защитить и уберечь, не стоило на нее сердиться. Мгновение спустя я даже почувствовал благодарность за то, что она попыталась что-то сделать, помочь, а не просто забыла или не придала значения этому случаю.

Так тепло, как у бабушки, мне еще нигде не было… Родители постоянно ссылались на занятость, а я был предоставлен сам себе. О семейных вечерах вообще знал только из фильмов. Жаль. Семья – самое главное, что есть в нашей жизни.

Глава 6

Проклятие гнезда

Когда мы выпили по чашке чая и доели ягодный пирог, Костя стал собираться домой. Я вызвался его проводить, не просто так, конечно же.

– Слушай, – начал я, – тут такое дело… В общем, ребята, с которыми я познакомился, в один голос твердят, что деревня про́клята, что покинуть ее невозможно. Говорят, мне теперь придется всю жизнь тут прожить.

– И ты им поверил? – хмыкнул Костя.

– Нет, конечно! Просто они даже похитили меня, чтобы вывезти из деревни.

– Похитили? – Брови собеседника поползли к взъерошенной челке. – Это уже новый уровень глумления над новенькими.

– Да, я тоже сначала так подумал, но ребята вели себя настолько убедительно… Все это было похоже на правду. Я в жизни не видел подобной паники.

– Так в этом и смысл шутки – заставить тебя поверить.

– А как насчет дождя? Пошел такой сильный ливень, что ничего не было видно, даже дворники не спасали. А как только вернулись к въезду в деревню, он сразу закончился, будто его и не было вовсе!

Не то чтобы я поверил в бредни деревенских ребят, но забыть о поездке – попытке покинуть Гнездо никак не удавалось. Мне хотелось услышать все аргументы Кости, чтобы убедиться в том, что я свободен.

– Тучи прошли стороной, эка невидаль.

– Но Глеб взял машину у отца без спросу. Разве ради шуток идут на подобное?

– А разве нет?

Костя поморщился, будто проглотил лимон, и неприятно усмехнулся. Этого типа сложно было «прочитать», но мне показалось, что в данный момент я его раздражаю.

– Значит, – не обращая внимания на изменившееся поведение собеседника, продолжил я, – ты или я в любое время можем уехать отсюда?

– Естественно. Слушай, я только решил, что ты нормальный парень, и на́ тебе – поверил детским байкам! Займись чем-нибудь полезным лучше. Бабушке вон помоги, а то весь фундамент трещинами пошел.

– Да я бы с радостью, – краснея, ответил я, – только не умею…

– Не страшно. Завтра приду помогу. И тебя научу.

Костя достал из кармана пачку сигарет и закурил, чиркнув спичкой. Давно не встречал это незатейливое приспособление в обиходе. Приятный запах подпаленного дерева сменился едким дымом сигареты. Я поморщился и даже на шаг отступил, не скрывая недовольства, что приходится нюхать эту дрянь.

– Самое страшное в нашей деревне, – заговорил Костя, – это быть недостаточно самостоятельным и не знать обыденных вещей, нужных для жизни. – Он сделал очередную затяжку яда и продолжил: – Впрочем, так во всех деревнях. До завтра, Слав.

Внук Тимофеевны оставил меня в смятении, наедине с мыслями и ощущениями, в которых я пока не мог разобраться. Я видел поведение деревенских, чувствовал их страх и негодование. Не могут люди так играть ради обычной забавы… Или могут?

Я не собирался покидать деревню в ближайшие три месяца, ссылка предстояла долгая. Да и от теплоты бабушкиного дома, ее заботы, а также выпечки тоже не хотелось отказываться, но мысли о сегодняшнем происшествии не давали покоя. Я не мог просто сидеть и ждать. Мне было необходимо разобраться с проклятием Вороньего Гнезда, если оно вообще существовало.

* * *

Где находится выезд из деревни, я запомнил хорошо, поэтому после разговора с Костей мне не составило труда добраться до остановки с кривой и ржавой табличкой: «Воронье Гнездо». Я немного постоял напротив ветхого строения – оказывается, даже кирпич может быть ветхим, – а потом быстрым шагом стал отдаляться от него.

Я не чувствовал аромата свежести, как обычно бывает после дождя, даже пыль на насыпной дороге не прибило недавно прошедшим ливнем. Меня не покидало волнение, но я решительно пошел вперед.

Примерно после получасовой прогулки я почувствовал первые капли вновь начинающегося дождя. Волосы на руках и затылке неприятно вздыбились то ли от холода, то ли от предчувствия надвигающейся угрозы. Где-то внутри я ощутил колющий страх, но все равно упрямо продолжил путь.

«Это всего лишь байки, – твердил я себе. – Костя сказал, что в любое время можно покинуть деревню, значит, так и есть. Он серьезный парень, ему верить можно!»

В какой-то момент солнечный день превратился в угрюмые сумерки, я будто оказался в параллельной вселенной, где никто не знает, что такое свет. Тучи сгущались, дождь не собирался сбавлять пыл, наоборот, с каждой секундой усиливался. И вот уже потоки ливня с неистовой яростью хлестали по лицу, ветер рвал с меня футболку, а разветвленные молнии, похожие на мертвые сучья, рассекали небо прямо над головой. Раскаты грома каждую минуту сопровождались ослепительной вспышкой.

– Что за бред?! – выкрикнул я в небо. – Какое, к черту, проклятие? Не верю!

Конечности давно заледенели, изо рта валил пар, я продрог как собака, но не отступался от цели! Я не вынесу жизни в клетке! Со мной никакое проклятие не совладает!

Ливень с каждой минутой все больше и больше прибивал меня к земле, будто желая замуровать мое тело в оковах щебенки. Вода была повсюду, она заливалась в рот и уши, не давала открыть глаза. Было трудно что-то увидеть и разобрать, но я ясно помню, как куст ивняка рядом со мной словно взорвался от разряда молнии. Я упал на колени, загребая мокрую почву руками. Это было не просто совпадение. Предупреждение.

– Да понял я! – задыхаясь от гнева, прокричал я. – Все, хватит!

Так же на четвереньках я развернулся на сто восемьдесят градусов и пополз обратно в деревню. Футболка и шорты неприятно липли к телу, в кедах хлюпало, а стекающая с челки вода приводила в бешенство. Сил идти не было, их почти не осталось даже на то, чтобы передвигаться ползком, но выбора мне никто не предоставил.

Инстинкт самосохранения не давал останавливаться. Только благодаря тому, что желал выжить, – а ведь я нутром чувствовал, что моей жизни угрожает настоящая опасность, – мне удалось вернуться к выезду из Гнезда. Увидев искаженное очертание кирпичной остановки за стеной ливня, я сделал усилие и переправился через барьер. Не совсем понял, как это произошло, но я будто вынырнул из вертикального водоема, переползая через черту, определенную погодной аномалией. Как только я оказался на той стороне, дождь прекратился…

И вот теперь я лежал на сухой насыпной дороге почти возле остановки с названием деревни и не мог поверить в случившееся. Солнце припекало, быстро высушивая оголенные участки кожи. Ненастье снова обошло деревню стороной. Уже дважды за день. Но самым странным и страшным во всей этой чертовщине было ощущение при переходе через незримую стену. Ведь тогда я понял – граница существует!

Я приподнял голову и посмотрел туда, откуда только что приполз, – солнце в зените, в траве стрекочут кузнечики, а нежно-голубое небо совершенно свободно от грозовых туч. Снова уронил тяжелую голову на теплую щебенку.

– Тронулся умом так же, как эти деревенские, не иначе, – прошептал я с закрытыми глазами. – Что это было? Галлюцинации?

– Сам ты галлюцинация, – проник в уши скрипучий голос.

Я, щурясь, приоткрыл глаза. Надо мной навис размытый силуэт, уставивший руки в боки. Собрав последние силы, я поднял корпус и сел, снова задрав голову. Мне хотелось рассмотреть обладателя такого неприятного голоса. Веснушчатая лупоглазая девчонка с медными волосами, забранными в пучок на затылке, сверлила меня недовольным взглядом.

– Отряд спасателей прибыл! – неожиданно громко воскликнул я.

– Ну точно идиот! – выпалила она, скрестив руки на груди и злобно надувая щеки. – Какого черта тебя туда понесло? Да еще пехом… Одного раза не хватило?

– Значит, Воронье Гнездо – действительно проклятое место? – пропустив вопросы девчонки, пробормотал я. – До сих пор не могу поверить в это.

– Придется уж, – хмыкнула она. – Ладно, пошли! Я живу тут недалеко… Чаем напою.

После такого приключения было сложно отказаться от чашки крепкого горячего чая. К тому же без посторонней помощи я вряд ли смог бы вернуться домой. Предложение было принято с превеликим удовольствием.

Глава 7

Легкого пара

Дорога от остановки до дома Веснушки заняла довольно длительное время, хотя жилище моей новой знакомой находилось недалеко от въезда. Я повис на девушке без доли стеснения, закинув руку ей на шею, она пыхтела от натуги, но волокла меня, как истинный спасатель. Иногда я поворачивал голову, чтобы посмотреть на ее недовольное лицо, и улыбался, словно полоумный, но она и это терпела с достоинством. На самом деле я был в состоянии идти самостоятельно, но разве можно отказать себе в таком веселье?

Я сидел на старом, скрипучем стуле закутанный в теплый плед и с упоением потягивал сладкий малиновый чай. Какое-то время мы просто молчали, вылупившись друг на друга.

Я не выдержал первым:

– Как, ты говорила, тебя зовут?

– Я не говорила.

– Да уж, – протянул я, понимая, что с компанией деревенских ребят мне придется несладко. – А все же?

– Зоя, – буркнула та.

– Неужели кто-то еще называет так детей?

Не знаю, почему я не мог удержаться от подколов, – наверное, это заложено в характере, но Зоя оказалась не робкого десятка. Мне в плечо прилетел ботинок!

– С ума сошла?!

– Это я еще тебя пожалела, – хмыкнула Зоя, складывая руки крест-накрест на груди, – впредь выбирай выражения. Предупреждаю только один раз.

– Да я же ничего такого не сказал! Зоя… Ну подумаешь, имя древнее, зачем людей-то калечить?

Зоя схватила что-то со стола и зло зыркнула на меня, я подскочил на месте и дернулся в сторону, закрывая лицо руками, – вдруг опять что-то прилетит.

– Да угомонись ты, – хихикнула она, – это всего лишь ложка.

Девушка наклонилась к низкой тумбе возле меня, открыла дверцу и достала оттуда трехлитровую банку меда. Сняла крышку и накапала целую ложку душистого нектара.

– Ешь, – приказала Зоя, – малина поможет предотвратить простуду, но мед – всему голова, точно не подпустит болезнь.

– А я думал, – принимая угощение, ухмыльнулся я, – хлеб – всему голова.

– Да ты, похоже, бессмертный, раз смеешь перечить Зое! – раздался голос Глеба у меня за спиной. – Удивляюсь, – хмыкнул парень, посмотрев ей в глаза, – как ты еще этого шутника не прибила.

– Сама в шоке, – поморщилась Зоя.

– А тебя сюда каким ветром занесло? – поинтересовался я. – Телефоны не ловят, средневековье.

– Катюха-мелкая видела, как вы шли сюда, – ответил Глеб, усаживаясь за стол без приглашения и отнимая у меня ложку с медом. – Она у нас лучше всякого телефона, резвая деваха. Ты должен был запомнить ее, рядом с твоей бабушкой живет.

– Сарафан и суровый взгляд шахтера? Ага, как же, помню… Именно она, как я понял, и сдала меня вам.

– Верно. Говорю ведь, лучше любого телефона.

Глеб огляделся, ища, чем бы запить сладкий мед. Я, не растерявшись, схватил со стола свою кружку с малиновым чаем и звучно отпил из нее.

– Я чего пришел-то. Я самый старший из наших, поэтому именно мне следует предупредить тебя. Гнездо покинуть не выйдет, попытки ни к чему хорошему не приведут.

– Полагаете, я буду бездействовать? Как вы?

– Рассчитываем на благоразумие, и всего-то. Понимаешь, – Глеб облокотился на стол и заглянул мне в глаза, – если с тобой что-то случится, мы всего лишь погорюем какое-то время. Но от каждой твоей попытки покинуть деревню могут пострадать другие.

– Как кто-то может пострадать из-за этого?

– Мы не знаем, с чем это связано и почему так происходит, но, как только крысы вроде тебя бегут с корабля, всегда творится нечто жуткое.

– Крысы? – хмыкнул я. – Значит, теперь я для вас кто-то вроде крысы? Может, запрете меня?

– Не обижайся, Слав, мы все были этими крысами. Теперь мы не пытаемся сбежать, мы стараемся разобраться…

– Выходит? – теряя терпение, спросил я.

– Я бы не сказал.

Глеб сложил руки в замок и тяжело вздохнул. Было в нем что-то такое, что внушало доверие, но я упрямо отталкивал от себя это ощущение, уверенный, что кругом обман.

– Никто больше не станет удерживать тебя против воли. Это было ошибкой, но мы пытались спасти тебя, Слав. Теперь же у тебя нет выбора, поэтому предлагаю присоединиться к нам.

Нет выбора – та самая фраза, которая может вывести меня из себя.

Не будь я благодарен Зое за помощь, послал бы этих ребят в адово пекло, но вместо этого я молча встал, развернулся и ушел. Не готов я пока что сдаться и поверить в ерунду о проклятии. Не готов!

* * *

Бабушка встретила меня, как и предполагалось, вздохами и упреками:

– Да где ж тебя носило, Слав? Чумазый, как черт! Опять ребята допекали?

– Да нет, ба! Все в порядке, просто под ливень попал.

– Где ты ливень-то нашел? Сухо кругом, хоть бы малость смочило. Вон даже зелень на грядках припекло, полить надо…

– Я полью, – быстро ответил я, не желая услышать отказ. Костя меня пристыдил, так что теперь мне хотелось исправиться. – Пойдем, покажешь, где тут что.

– Пошли, – вздохнула бабушка, – заодно баньку истопим. Попаришься, отдохнешь после поливки огорода.

К тому времени, когда я полил весь огород, – а там оказалось неимоверное количество грядок, – время подходило к полуночи. Я устал настолько, что даже двигаться не хотелось, но теплая баня, пропитанная хвойным ароматом распаренных веников, придала новых сил.

Я удобно расположился на деревянном полке и как попало стал хлестать себя веником. Не уверен, что все делал правильно, но мне действительно стало намного легче. Усталости как не бывало, а простуда и подавно не решилась бы теперь ко мне подступиться.

Наступившая ночь была тихой, банное времяпрепровождение подходило к концу, мне оставалось только сполоснуться и вытереться насухо, как вдруг снаружи раздался необычайно громкий звук.

Прислушавшись и невольно бросив взгляд на единственное маленькое окно в бане, не прикрытое никакой занавеской, я с ужасом заметил чей-то силуэт. Первая мысль, которая пришла в голову, – деревенские снова шпионят за мной. Гнев уколол нервные окончания, я разозлился, подумав, что кто-то из ребят застал меня в чем мама родила, но потом успокоился. Зачем им это? Теперь все свои бредни насчет проклятия и ужасов, творившихся в Гнезде, они могут высказать мне напрямую.

Я подумал было, что это чья-то неуместная шутка, но тут звук повторился вновь, только на этот раз намного громче. Он был похож на вой хищного зверя и одновременно на жалобный женский крик. Казалось, стены в парной задергались, затряслись и заскрипели. Меня прошиб холодный пот, страх ударил по внутренностям.

Еще секунду спустя по расшатанному банному окошку забарабанило что-то невидимое… Я смотрел в темноту, но там уже не было ни силуэта, ни чьего-либо лица. Обычное окно, которое дребезжало само по себе, а этот грохот сопровождали поистине лютые завывания и крики.

Почувствовав необъяснимый, первобытный страх и дрожь в ногах, я еле добрался до одежды и попытался как можно быстрее натянуть ее на себя. Из-за воплей снаружи и непрекращающегося грохота – теперь что-то колотило еще и в дверь предбанника – дурнота полностью овладела мной.

От творившихся снаружи ужасов голова пошла кругом, меня замутило, но я пытался сдерживать рвотные позывы. Облокотившись на полок в попытке хоть на секунду унять страх, я вспомнил еще об одной детали – в бане не было замков, а значит, то, что находилось снаружи, могло с легкостью проникнуть внутрь. Бабушка говорила, что отсутствие защелки – мера предосторожности, что в деревнях были нередки случаи, когда люди угорали от банного жара, теряли сознание и валились с сердечными приступами… Я вдруг четко услышал ее слова: «Станет дурно – ползи наружу. Даже крепкие, молодые ребята умирали в парилках». Но как ползти наружу, когда там такое?!

От всплывших в сознании слов стало совсем плохо. Мне было страшно выходить в ночную прохладу улицы из-за происходившей там чертовщины, страшно было оставаться в бане в одежде. Я и так задыхался от жары. Помню, как уперся спиной в противоположный от окна угол и скатился к двери. Остальное как в тумане. Жар и страх выкачали все силы. Я потерял сознание.

Глава 8

Истерика и чертовщина

– Ох, скоты! – вопила полная, крепкая дама, размахивая руками. – Что вы творите, свиньи?! Да будьте вы прокляты, черти окаянные!

– Мама, – послышался неуверенный детский шепоток, – теперь мы будем прокляты?

– Тише, Аглая, – надломленным голосом ответила женщина, уводя дочку от стройки, – незачем хорошей девочке говорить такие вещи. Господь, он все видит. Он не допустит, чтобы страдали невинные люди.

– А те, кто виновны, пострадают?

– Аглая! – одернула девочку женщина, но тут же быстрыми, резкими движениями погладила ее по голове. – Все будет хорошо.

– Не хочу, чтобы было хорошо. Пусть виновные будут наказаны.

– Тише, Аглая!

Мать, крепко держа ребенка за руку, стала отдаляться от толпы зевак. Люди галдели и возмущались, часто переходя на крики и нецензурную брань. Деревенский покой был бесповоротно нарушен.

– Разрушим старый мир и на его костях построим новый! – раздался возглас со стороны «виновных».

* * *

– Слав! Слав, ты меня слышишь?

Чья-то грубая и тяжелая ладонь ударила меня по лицу несколько раз.

– Что ж ты его так лупишь, окаянный! А ну, подвинься!

Бабушка аккуратно опустилась на диван возле меня и легонько погладила по лицу. Я чувствовал безумную слабость, все тело будто налилось свинцом, а веки никак не хотели подниматься.

– Славушка, милый, – тихо позвала бабушка, – ты меня слышишь?

Все еще не открывая глаза, но уже понимая, что происходит вокруг, я кивнул. Я все еще чувствовал головокружение и тошноту.

– Ему нужно поспать, – раздался голос Кости. – Не переживайте, Анна Петровна, это просто угар, завтра ему станет лучше.

– Как же так, – вздохнула бабушка, – не уследила.

– Не вините себя. Он же горожанин, сами говорили, что хлюпик…

– Что случилось? – изнемогая от жажды, еле разлепив губы, проговорил я.

– Как у нас говорят, – бодрее, чем следовало, ответил Костя, – жара надышался! Ничего, – парень присел возле меня на корточки и по-приятельски потрепал по плечу, – к завтрашнему дню оклемаешься. Только запомни, в следующий раз не одевайся в парной, для этого предбанник есть.

«В следующий раз» – слова эхом отозвались в мозгу. Воспоминания обрушились на меня смертоносной лавиной, угрожающей лишить рассудка. Какой еще следующий раз?! Ноги моей не будет в этом адовом пристанище – бане!

Я соскочил с дивана и, озираясь по сторонам, опрометчиво завопил о чертях и барабашках – или кто там еще бывает из нечисти? При этом старался жестами показать, что происходило в тот злополучный момент в бане. Бабушка с Костей слушали меня, не перебивая, а я в это время размахивал руками, уже стоя на диване, будто намереваясь отгородиться ото всех. Или убедить бабушку и соседа в своей полной неадекватности.

– Эта тварь долбилась ко мне, а я видеть ее не видел! – не мог успокоиться я. – А послушали бы вы, как она вопила! Я даже в самых кошмарных фильмах не слышал такого воя! – Мой взгляд переметнулся на Костю. – А ты обещал, что я смогу отсюда уехать, а я не смогу! И никто не сможет!

Костя скорчил гримасу, давая понять, что никаких обещаний не было, потом вышел из помещения. Бабушка хваталась то за голову, то за сердце, но я никак не мог угомониться, чтобы поберечь ее. Во мне кричал страх, детский, по-настоящему лютый страх.

– Так, приятель, – вернулся Костя с кружкой в руках, – на-ка выпей. Полегчает.

Я схватил тару с мутной жидкостью и залпом ее осушил, поздно сообразив, что это никакая не вода. Во рту остался неприятный кислый привкус, а горло мигом согрелось от градуса. Морщась, я впихнул кружку обратно в руки Косте.

– Что это? – буркнул я, закашлявшись.

– Брага.

– Какая же дрянь…

– Еще какая дрянь! – ахнула бабушка, шлепнув Костю по плечу. – Ты чего это мне внука спаиваешь? Чтобы в моем доме больше этой пакости не было!

– Да я же хотел как лучше! – опешил Костя. – Вы посмотрите на него, Анна Петровна, он же бредит. Вдруг совсем дураком станет?

– А эта мерзость, – бабушка зло ткнула в кружку, – ему в этом как раз поможет!

Спустя каких-то десять минут я лежал растянувшись на диване. Содержимое нутра так и просилось наружу, чувствовал я себя неважно. Люстра на потолке кружилась в вальсе, а бабушка с Костей бурно о чем-то спорили. Бабушка снова ругала Костю за брагу, потом говорила о распоясавшихся бесах, а сосед – что-то о трещинах в моей психике. Мне не хотелось вникать в детали дискуссии, потому что люстра звала в пляс. Я, может, и рад бы был присоединиться, но не в таком состоянии. Дальнейший разговор этих двоих превратился в гулкий бубнеж, я почувствовал, как сон накатил со всей силой, и в конечном счете провалился в темноту.

* * *

Утро нового дня встретило меня головной болью и сушью похлеще, чем в Сахаре. Проснулся я на том же диване – видимо, бабушка не захотела меня тревожить. Или Костя отказался тащить в спальню… Ночка была не из легких. Меня мутило, даже бил озноб. Пообещал себе, что больше никогда не буду пить и впредь обязательно стану проверять, что мне подсовывают в кружках.

– Я чай с травами заварила, – осторожно, словно человек, боящийся спугнуть трусливого кролика, выглядывая из кухни, проговорила бабушка. – Давай попьем вместе.

– Конечно, – потирая глаза и зевая, согласился я.

Бабушка тут же вернулась на кухню и загромыхала посудой. Я опустил босые ноги на крашеный деревянный пол и, почувствовав прохладу, тяжело вздохнул. Вспомнить, что конкретно произошло в бане, удавалось уже с трудом. По прошествии ночи странность случившегося выцвела, и теперь мой страх казался простым ребячеством. Но в душе меня все же терзали опасение и беспокойство.

– Прости, ба, – держа уже вторую кружку чая, невнятно пробормотал я, – я столько всего наговорил…

– Да что ты, внучек! – Бабушка всплеснула руками и понимающе посмотрела на меня. – Незачем тебе просить прощения. С угара-то оно вон как бывает… Главное, что ты отутовел.

Я хотел было продолжить разговор, но громкий звук барабанной дроби по окну заставил меня прикусить язык и подпрыгнуть на месте. Костя снаружи размахивал каким-то инструментом – скорее всего, для починки фундамента – и звал меня выйти. Я почувствовал облегчение, увидев его лицо за стеклом, но, похоже, этим утром меня одолевало не только похмелье. Страх все же никуда не ушел, а просто спрятался, дожидаясь подходящего момента, чтобы вновь встретиться со мной лицом к лицу.

Работа на солнцепеке выматывала. Не спасали ни завязанные на головах футболки, до этого обильно пропитанные потом, ни колодезная вода. Костя с важным видом показывал мне, как замешивать раствор из песка и цемента, учил правильно вкапывать усиливающие конструкции и демонстративно складывал руки на груди, следя, правильно ли я заливаю щели в фундаменте. От этой показухи с заунывной беседой об умениях в хозяйстве меня спасла Катюха.

– Привет, мелочь! – поздоровался я, подбегая к девчушке.

Та встретила меня сведенными вместе бровями и наморщенным лбом.

– Чего тебе, ушибленный?

– Эй! Ты как со старшими разговариваешь?

– Так, как они заслуживают, – ответила Катюха, сразив меня ехидной улыбочкой. – Только ушибленный мог пойти на своих двоих из Гнезда.

– Ладно, ладно, – отмахнулся я, – это мы уже давно проехали. Ты лучше скажи, что за дела тут с вашими банями?

– А что, уже слышал про Карасева? – удивленно округлив глаза, спросила Катюха, а потом надула губы: – Это что, получается, метишь на мое место слухача?

– Какого еще слухача? Ничего и никуда я не мечу. Вчера в бане, как мне показалось… В общем, чертовщина там какая-то творилась.

Катюха еще больше выпучила глаза, схватила меня за руку и потащила подальше от Кости, который заделывал дыры в фундаменте бабушкиного дома и искоса посматривал в нашу сторону. Девчушка убедилась, что нас никто не слышит, и заговорила:

– Я не знаю, что творилось в твоей бане, но Карасев – тот, что живет на другом конце деревни, после поздней смены пошел вчера мыться и не вернулся! Его жена сказала, что рабочая одежда осталась в предбаннике, а мужа и след простыл… Дело было в полночь.

– Я тоже ходил мыться ближе к полуночи!

– А что ты видел-то? – оживилась Катюха.

– То-то и оно, что ничего… Я слышал. Снаружи завывали так, что кровь стыла в жилах. Что-то барабанило по окну и двери. Думал, кони двину от страха.

– Ух ты!

– Чего «ух ты»? – нахмурился я. – Нашла чем восхищаться!

– Да не восхищаюсь я. – Схватив меня за предплечья, Катюха снова зашипела мне на ухо: – Дело принимает совсем другой оборот! Стало быть, Карасев-то не забухал вовсе.

– Да… А что с ним случилось?

Девчушка провела большим пальцем по горлу и высунула язык, озвучив свои действия шипящим «щик». В животе у меня похолодело.

– Значит, я не сошел с ума? Все это происходило на самом деле?

– Лучше верить в чертовщину, горожанин, и молиться, чтобы это оказалось неправдой, чем поверить разыгравшейся фантазии и опрометчиво потерять бдительность.

– Да сколько тебе лет? Излагаешь, как пенсионер!

– А поживи тут с мое, и не так говорить начнешь, – ответила Катюха.

– Мелочь! – окликнул я ее, когда она уже повернулась, чтобы уйти. – Почему они, – я кивнул в сторону крепости, где стояли Костя и бабушка, – думают, что я спятил? Они не верят в… не верят в чертовщину.

– Им давно за восемнадцать, – пожав плечами, ответила та. – Когда ребята становятся совершеннолетними, то напрочь забывают о творящихся здесь ужасах.

– Что значит забывают?

– То и значит. Они больше не ищут способа покинуть это место.

Глава 9

Драка на похоронах

Долго оставаться дома я не мог, мне хотелось быстрее убраться оттуда, чтобы не видеть боязливых взглядов бабушки, – вдруг меня опять накроет нервный срыв. К тому же я предпочел бы больше времени проводить в кругу тех, кто мне хотя бы верил. И неважно, что я сам до сих пор не принял их правду целиком.

Как ни странно, возле магазина из красного кирпича никого не оказалось, я бродил по главной улице взад-вперед, но так и не нашел, с кем бы поговорить. А если быть до конца откровенным, то излить душу. Ситуация с повторяющимися погодными аномалиями и случай в бане выбили меня из колеи, и хотя я старался делать вид, что все в порядке, в порядке я не был. Я отчаянно нуждался в друге.

– Куда же все запропастились, – буркнул я себе под нос, не обращая внимания на вопросы продавца.

Я вот уже полчаса стоял в единственном на всю деревню магазине и бездумно пялился на товар.

– Новенький! – донесся вдруг оклик хрупкой, а точнее, будто иссохшей женщины за прилавком. – Эй, новенький!

– Чего?

– Чего… – фыркнула та. – Кого ищешь-то, спрашиваю? Все в Заречье, Карасева провожают.

– В армию, что ли?

– Если бы, – вздохнула женщина, заправляя сожженные от краски волосы за ободок. – Прощаются с ним, помер мужик. Вчера прямо с бани пропал, а сегодня нашли на окраине околевшего.

– Как помер? Как околевшего? – выпучив глаза, запричитал я.

– Говорят, Кондрат хватил.

– А вы можете простым языком сказать, – взмолился я, пытливо уставившись на даму, интенсивно жующую жевательную резинку с банановым вкусом, – я не знаю, кто такой Кондрат.

– Ох уж мне эти горожане… Сердце не выдюжило. Скончался Карасев. От страха вроде как. Народ говорит, так и помер, скрючившись в три погибели, закрывая лицо граблями.

«Граблями» – это, стало быть, руками? Как же нужно было перепугаться, чтобы вот так умереть, окоченев от ужаса? Хотя чего я спрашиваю? Сам ведь точно так же чуть Богу душу не отдал.

– Да, поди, бутыль с собой в баню прихватил и залил за воротник, – продолжила продавщица, и я подумал, что она, скорее всего, была любительницей мыть другим кости. Неважно, живому или мертвому. – Додумался тоже! – Женщина выглянула в окно, осматривая окрестности, – а то вдруг что пропустит, – и снова обратила взгляд на меня. – Белочка-то и помогла мужику ласты склеить. Вот и провожаем в последний путь теперь.

– А Заречье-то где?

– Да вон прямо за рекой. – Она махнула вперед. – По мосту перейдешь, там и Заречье.

– Спасибо, – кивнул я.

– Так брать-то что-нибудь будешь?

– Нет, спасибо, мне ничего не надо.

– Не надо, – протянула она, – зато стоял столько времени и отвлекал. Будто мне заняться больше нечем!

Женщина уперла руки в боки и, нахмурившись, смерила меня суровым взглядом. Я, вопреки обыкновению, почувствовал себя действительно виноватым, быстро извинился и покинул магазин. Если в будущем не найду Катюху, буду забегать сюда, здешний продавец может на равных потягаться с девчушкой за место слухача.

* * *

Я думал, что придется побродить по Заречью, чтобы найти хибару Карасева, но все оказалось намного проще. Пройдя по мосту и упершись взглядом в единственный двухэтажный дом – интересно, сколько всего еще тут было единственного? – остановился, огляделся по сторонам. По правую руку шла улица, параллельная главной; посмотрев вперед, можно было увидеть, как перед полем обрывается насыпная дорога, а слева, чуть поодаль, стоял ничем не приметный дом, который сейчас был окружен толпой людей и несколькими легковыми автомобилями.

«Жилище Карасева», – догадался я.

Я не спеша направился к скоплению людей, внутренности подрагивали от нервозности, волнение отдавалось шумом в голове. Боялся ли я увидеть скрюченный труп или услышать, что именно стало причиной гибели деревенского мужика, – не знаю, но страх, сидящий во мне, переместился на шею, игриво свесив мерзкие ножки.

Я думал пристроиться где-нибудь в тени, чтобы взглядом выцепить знакомое лицо и расспросить как следует, но мужики, все как один, стали подпихивать меня к входу в дом, приговаривая: «Давай, давай, проходи», «Попрощайся с Митяем» и «Иди глянь, как Карася завернуло». Я бы подумал, что эти люди высмеивают мертвеца, но они говорили с неподдельной скорбью. И вот когда я уже стоял в проходе с намерением посмотреть страху, а точнее, трупу в лицо, ноги в коленях ослабели и меня подкосило.

– Осторожно, – появившись из ниоткуда и подхватывая меня под руку, пробасил на ухо Глеб. – Твоего обморока тут еще не хватало.

Бабушки, сидевшие вокруг гроба покойного, читавшие молитвы себе под нос и время от времени крестившиеся, неодобрительно зыркнули на нас.

– Да я не собирался, оно само как-то…

– Само, само. Здесь люди по погибшему горюют, нечего тут ошиваться. Пошли-ка на улицу поговорим.

Что-то в тоне парня меня насторожило, к тому же он настолько крепко сжимал мою руку, что, не будь я среди скорбящих, запищал бы от боли.

Выходя из помещения, я все же успел заметить искаженное ужасом выражение лица покойного, и холод тут же проник в самое брюхо, расползаясь там неприятным чувством. За прикрытыми глазами так и читался страх, об этом можно было догадаться, всего раз взглянув на перекошенную челюсть Карасева. Тошнота подкатила к горлу, перевязанные на груди руки мужчины были уложены странным образом, локти выпирали вверх, а кисти были выкручены наружу, от чего тот походил на тираннозавра. Именно так я изобразил бы плотоядного зверя времен мезозойской эры.

Глеб довольно жестко вытолкнул меня из дома (мы оказались на заднем дворе) и резко развернул к себе лицом. Похоже, он не собирался утешать меня. Все было с точностью до наоборот.

– Слушай сюда, утырок. – Амбал ткнул пальцем мне в грудь и продолжал повторять свои действия, акцентируя так каждое слово. – Будь моя воля, отделал бы тебя, чтобы бабушка родная не узнала, но я, как действующий лидер, воздержусь от подобного поведения. Предупреждаю в последний раз: не зли меня! Либо ты с нами, либо против нас! Выбирай!

– Да о чем ты? – отталкивая Глеба и потирая грудь, так безжалостно истыканную, недовольно воскликнул я. – Вообще-то я искал вашу шайку. Хотел присоединиться… Иначе с ума сойду!

– Ты с ума сойдешь? А как насчет жены покойного? Вот она чуть с ума не сошла, когда нашла его обезображенный ужасом труп!

– А я тут при чем? – не понимая, пролепетал я. – Ты будто меня обвиняешь в смерти этого бедолаги.

– Вообще-то именно это я и делаю! Это ты поспособствовал его смерти!

– Да что ты несешь?!

Вокруг нас начали собираться ребята. Инга с Зоей косились на меня, размазывая по щекам слезы, Рыжий и Кики недовольно скрестили руки на груди, остальная мелочь, с которой я еще не был знаком, и непредставленный толстяк стояли в стороне, с любопытством наблюдая за происходящим. Только Катюха, которую я не сразу заметил, встала на мою сторону и сердито уставилась на Глеба.

– Вы все в свое время пытались смыться из деревни, – грозно заявила она. – Чего ты на него бочку катишь?

– Умер человек, – отрезал Глеб. – По его вине. Он должен понимать, какая ответственность лежит на тех, кто знает тайну Гнезда. Должен принять все как должное и постараться защитить остальных людей так же, как делаем это мы. Должен…

– Должен?! – тут же взвился я. – Я. Ничего. Никому. Не должен!

То, что могло меня вывести из себя, заключалось всего в нескольких словах: «должен», «обязан» и «у тебя нет выбора». Возможно, это была детская психологическая травма, и от нее давно следовало избавиться, но пока не удавалось. Я заводился моментально, стоило только услышать одну из этих фраз, сказанную подобным тоном. Глаза будто застилала красная пелена, и я уже не мог себя контролировать.

– Пусть хоть все передохнут! Я ничем никому не обяз…

Договорить предложение не вышло, в челюсть прилетел кулак, твердый, словно кувалда. Голова запрокинулась назад, и я по инерции рухнул на землю, прикрывая поврежденный участок лица рукой.

– Заткнись, идиот! – заорал Глеб, которого уже держали. – Завали свой поганый рот!

– А-а-а!

Я подскочил с земли и с разбегу ударил обидчика плечом в солнечное сплетение. Парень согнулся пополам, но удержался на ногах. Мы уже занесли кулаки для новой атаки, но между нами встали ребята, а девушки попытались успокоить зачинщиков драки.

Инга прильнула ко мне пышной грудью, поглаживая мои руки и стараясь настроить зрительный контакт. Она была весьма хороша, но ее обаяние в данный момент никак на меня не действовало. Зоя же, напротив, включила сурового вояку, схватила Глеба за плечи и хорошенько встряхнула.

– Так, – объявила она командным голосом, – все идем ко мне! Посидим, поговорим, во всем разберемся…

Она взглянула на меня – похоже, видок был неважный. Губу щипало – видимо, она была разбита.

– И выпьем, – подытожила Веснушка. – Выпивка сейчас как никогда кстати.

Глава 10

Почему-то Зоя

Инга всячески липла ко мне и пыталась произвести впечатление. И произвела бы, будь она хоть вполовину менее напориста.

Девушка взяла аптечку и с излишней заботой принялась за мою губу, не забывая томно на нее дуть. Дома у Зои собралась вся компашка, но Ингу это ничуть не заботило.