Читать онлайн Монстр стал президентом бесплатно

Письмо убийцы

Далее содержание письма непосредственного очевидца способностей президента.

Привет, Миша. Рад, что успел побывать на вашей с Аней свадьбе до того, как решился на этот отчаянный шаг. Вы уж не злитесь на меня, похоже, крестным мне не стать для вашего ребенка.

Сегодня я должен убить недавно избранного президента. Сейчас я нахожусь в номере недалеко от места трансляции, со мной обходятся очень хорошо. В качестве моего «последнего» приёма пищи мне предложили выбрать всё, что я пожелаю, сказали, что можно даже красную или черную икру или любое другое блюдо. Словно это меня ведут на казнь, а не я вызвался убить лидера державы. Мне всё доставят прямо в номер, перед этим тщательно проверив еду. Типа я важная персона отныне. Как будто бы нахожусь в номере класса люкс с VIP-обслуживанием.

Но, судя по всему, в мой успех никто не верит, даже ты, мой лучший друг, с которым мы прошли и огонь, и воду. Но это не страшно. Я даже вроде бы как привык. У нас есть соглашения с президентом, и я уверен, что соглашения будут выполнены при любом исходе. Так что я останусь жив, чтобы не случилось во время и после его убийства. Ну, я, по крайней мере, на это надеюсь. Он даже заранее даровал мне амнистию, если меня все же решатся судить. Право на убийство одного человека, выходит, даровал. Прям как у Джеймса Бонда. Интересно, мое имя тоже войдет в историю? Хотя Джеймс Бонд же выдуманный персонаж. А у нас ведь в стране даже эвтаназия запрещена. Насколько все происходящее необычно.

Хочу, чтобы ты знал. Знал, что мною движет. Хочу, чтобы все знали. Если со мной что-то случится и я сам не смогу рассказать, пожалуйста, сделай это ты. В этом письме я постараюсь написать как можно больше. Чтобы ни у кого не осталось недопонимания. Я человек простой и не заслуживаю всей этой злости. Не хочу и чтобы ты меня осуждал. Я знаю, что меня будут ненавидеть при любом исходе. Убью я его или нет. И что я рискую своей жизнью. Может, даже случайно убьёт. Никто ведь не знает, как на самом деле он это делает. Хоть и сказал, что не станет этого делать. Если честно, мне все равно страшно. Очень страшно. Потому что я до сих пор слышу крики людей, которых он разрывал на части.

Меня хорошо охраняли. Ни звонков, ни сообщений, ни посылок ко мне не допускают. Хотя в первый день, как объявили о моем намерении в новостях, меня завалили всякой хренью. Даже радиоактивную чертовню какую-то прислали, блин. Слышал, на одном пункте почты сработал взрыв. Говорят, что с посылкой для меня.

Короче, тот человек, которого ко мне пустили, он поделился со мной ценной информацией. Я узнал слабость президента. Я думаю, что действительно смогу его убить при удачном стечении обстоятельств. Я воспользуюсь этой слабостью. Надеюсь, соберем много просмотров на трансляции и все поймут, что этот монстр тоже не бессмертный. А такой же, как мы. Это мой звездный час. Мне дали оружие из списка. Кое-что достать не получилось из-за сроков. Но практически всё, что я хотел, мне дали. Я уже сегодня пострелял по мишеням и всё проверил. И не нужно считать меня сумасшедшим. Ты сам видел, на что способен этот монстр. Я часто вспоминаю, как мы в первый раз с ним столкнулись. Кажется, тогда же ты и со своей женой познакомился. Мы тогда служили как раз на передовой и в тот день с друзьями попали в окружение. Серега предлагал сдаться. Он был ранен, я его могу понять. Ты хотел отомстить за брата… Твой брат… Я вижу его в своих кошмарах. Его разбросало по частям в разные стороны, когда в него влетел дрон. Как будто бы тем, что он стоял в проходе нашего укрытия от дождя, он спас наши жизни. Основной удар пришелся в него.

Почему я слышал, как капает кровь? Может, мне только казалось, что я слышу, как она капает, потому что я видел, как она стекает и падает. Медленно и ритмично, и этот звон в ушах. Никогда не забуду. Прости, что напоминаю тебе об этом. Но тогда с самого начала день не задался. Всё шло не по плану. Многие погибли. Как будто бы всё шло к тому, что сейчас появится дьявол и утащит нас всех прямо в ад. Мы ведь стольких убили. Кажется, наше место именно в аду. В итоге дьявол лично и пришел, но почему-то не за нами.

В общем, я отчетливо помню тот момент, мы обсуждали, что делать дальше. Вариантов было немного: сдаваться, пытаться отступить или в последний бой наступать. Ты хотел «забрать с собой как можно больше». Серега боялся истечь кровью и настаивал на отступлении. Сложно представить, что вы испытывали тогда. Но крики со стороны, откуда в нас совсем недавно стреляли, отвлекли нас от спора. Они кричали и стреляли. Но стреляли уже не в нас, как будто бы. Как будто бы стреляли в друг друга. Сейчас мне кажется, что крик – это акт устрашения. Понятно, что они стреляли в него. Интересно, буду ли я кричать, когда тоже попытаюсь убить этого монстра? Скоро всё поменялось. Те крики уже были явно не на подавление морального духа. Те крики были похожи на вопли ужаса и безысходности. Тогда я узнал, как звучит отчаяние. Как будто дух испускали. И звук заглушался. Не резко. А словно душа медленно покидала тело. Может, он и вправду высасывал из них душу тогда?

Роман Александрович. У этого чудовища даже есть имя. Его ведь кто-то родил, он тоже когда-то был ребенком. Сложно представить такое существо ребенком. Наверное, мучил с детства бедных зверушек. Да, булил ребят в школе, потому что они были слабее его. Базовый ребенок-психопат, из которого вырастет либо скулшутер, либо маньяк. Если бы можно было знать, кем станет ребенок, когда вырастет, то можно было бы столько невинных людей спасти. Я бы лично удавил каждого ребенка, который должен стать маньяком-убийцей.

Да. Пусть я буду потом осуждён за убийства, но зато сколько невинных душ я спасу в итоге. Моей же душе место в аду, этого я не отрицаю. Но теперь меня охватило желание забрать с собой в ад как можно больше таких же, как я. А эти демоны, нелюди, выродки – они уже тоже обречены. У них такая программа в мозгу. Им никуда не деться от этого. Уничтожать всё прекрасное вокруг себя. Быть убийцей. Убийцей тех, кто слабее. Убийцей тех, кто не может сопротивляться. Убивать, потому что можешь. Убивать, потому что хочешь. Никакой морали, только личные желания, удовлетворение своих потребностей, своих хотелок. Удовлетворение себя. И теперь такое же существо – избранный президент. И я готов выйти с ним один на один. Так должно быть. Я чувствую, что был рождён для этого.

Я готов выходить с каждым убийцей один на один, если потребуется. Я уверен, что каждый раз выходил бы победителем из боя. На моей стороне правда. И если бы было возможно, в конце остался бы последним убийцей. И да, понёс бы за это наказание! Прописался бы потом в аду за всех, кого убил. Но зато столько людей бы спас. Моя миссия – спасти людей. Теперь я это понимаю. Я тут оказался, потому что так должно было произойти. Да, по-другому быть просто не могло. Это моё предназначение свыше.

Потом враги почему-то начали резко бежать на нас, пули засвистели у нас над головой. Но наступающие часто оглядывались, словно бежали от чего-то. А в нас постреливали, чтобы отпугнуть. Мы все трое растерялись совсем. Ты выскочил с автоматом на них, и да, кажется, в этот момент и появился этот монстр. Ты тогда сам опешил.

Мы тогда только слышали всякие сказки от других вояк. Казалось, это местечковые байки и над нами подшучивают. Но у них всегда был такой задумчивый вид, когда они рассказывали про Романа Александровича. Он каждый раз представлялся и жал руку всем выжившим. Всем, кого спас. Спас… Много тех, кто считает, что он их спас. Но это не так. Они не видели, что он делает с людьми, он демон. Он зло во плоти. С каким упоением он убивал своих врагов. Его лицо – надменное. Этот взгляд вызывал ужас. Безразличие… Его истерический смех. Пару раз кто-то из них видел, как он смеялся, когда обливался кровью врагов. Это безумие. Но хуже всего, когда он, порвав очередного бедолагу пополам усилием мысли, даже не менялся в лице. Не было никаких эмоций, ничего. Ни сострадания, ни сожаления, ни отчаяния, ни безумия. Просто сплошное безразличие. И они все обсуждали это. Но критики как будто не было. Было молчание, которое выдавало страх. А мы думали, что они что-то недоговаривают.

Когда ты выскочил, я сразу дёрнулся затащить тебя обратно, и мы увидели, как стоит этот монстр и от него бегут, кажется, около 8 вражин.

Их было жалко. Они оглядывались и стреляли в него, но пули как будто бы ударялись в невидимую стену и отскакивали на землю. Они не понимали, что происходит. Никто не понимал, что происходит. Как будто какая-то невидимая стена. Те, кого он догонял, тут же превращались в фарш. Буквально куски их летели во все стороны. Нет, не так, как на мине или от взрыва. Он медленно разрывал их на части. Отрывал их конечности одна за другой. Или просто разрывал на пополам вдоль всего тела. Словно два огромных невидимых великана игрались с телами врагов и драли их на части потехи ради.

И ему было все равно, что мы думаем о нем. Столько разорванных на куски и выпотрошенных тел. Меня стошнило. А ты стоял в таком изумлении. А потом вообще заплакал. Но это были слезы радости. Ты плакал и смеялся, глядя, как этот монстр рвет на куски тех ребят. Они не заслуживали этого. Почему ты тогда засмеялся? Наверное, это был нервный срыв. Никто не заслуживает стать… кучкой потрохов на земле. Скорее, твои нервы тогда просто сдали от увиденного.

Одного он поднял в воздух и разорвал ровно напополам прямо у себя над головою. И в этот момент он слегка развернулся назад, и я увидел его ухмылку. А потом он рассмеялся. По его телу текла кровь человека, пара ошметков даже этого человека. Его голова, волосы, лицо, все тело было в крови. Человеческой крови, а он смеялся на разрыв. И смотрел на нас. Потом я понял, что не на нас. Позади нас стоял человек с камерой. Военный обозреватель с камерой. Это было для него. Точнее, для нее. Как раз твоя Аня там и стояла. Ты, наверное, и не помнишь. Ты был тогда не в себе. Но я ее запомнил. Этот спектакль с обливанием кровью врагов был для нее на камеру? Для чего он хотел казаться безумным? Безумный демон.

Серега потерял сознание и ничего не видел. Один из операторов подошел осмотреть его. Но почему-то не прикоснулся, чтобы проверить пульс. Наверное, растерялся. Твоя Аня всё видела и всё засняла. Этому монстру совершенно наплевать на психику нормальных людей. Это монстр. Он не человек. Смеяться во время такого. Нам и раньше мужики рассказывали, что он ведет себя беспощадно с врагами, и всегда вещали по радио на громкой над окопами врагов, что за ними придет Ромка, если они не сдаются. И кто-то из врагов даже верил. Говорят, после пары видосиков с боями против этого демона количество сдач в плен стало больше. Я тоже видел одно видео. Но я был уверен раньше, что это просто постанова. Чтобы запугать врагов. Не бывает такого в реальной жизни. Невозможно поднимать объекты в воздух усилием мысли. Невозможно разорвать человека на части усилием мысли. Невозможно!! Я был уверен, что это голливудщина. Может, даже болливудщина всратая. Дичь полнейшая. Не могли реальные героические подвиги показывать? Да, может, большая часть из них не попала на камеры. Но много каких подвигов было заснято, и можно было сделать устрашающие видео и без этих безумных никому не нужных расчлененок.

Вот он весь в крови пошел в нашу сторону. Я думал, сейчас обосрусь. Но из-за напряжения ничего не слушалось. Я только начал еще сильнее потеть. Я так не потел даже в жару. Не знаю, что творилось у меня внутри. Очень хотелось пить. Я открывал рот, но звука не было. Кажется, я кричал «мама», но никто меня не слышал. И хорошо. Наверное, от страха я потерял голос. Но теперь мне уже не страшно. Я смогу его убить. Мы договорились, что мне предоставят оружие и разрешат использовать все оружие из списка против него. Я долго учился пользоваться большими слонобоями. Он не сможет выдержать такой выстрел. Точно не сможет. Моя рука не дрогнет. Я все помню. Я покажу тебе, Миша, и другим, что на самом деле этот монстр – порождение ада, а не «ангел возмездия».

Ты смотрел на него как на кумира. Просил у тех военных корреспондентов скинуть ему потом видео с этой резнёй ужасной. Зачем? Миша, если ты будешь читать это письмо или его опубликуют – неужели ты действительно пересматривал весь тот ужас? Ты ведь не такой, я знаю. Ты умеешь прощать. Ты можешь отличить зло от добра. Ты меня поймешь однажды. Монстры должны быть побеждены героями. Но из меня такой себе герой. Чуть не обосрался при первой встрече с этим монстром. Если бы мой желудок не замер от дикого ужаса, что я тогда испытал, то я бы точно обосрался. «Герой в говне» бы меня прозвали. Но вот на роль антигероя я бы сгодился. Я долго тренировался, я знал, что меня ждет. Я смогу его убить. Страха больше нет. Есть только цель, и я не облажаюсь. Я уже пересекался с этим монстром потом лицом к лицу, и я даже говорил с ним. Я больше не боюсь. Я готов. Я был рожден для того, чтобы уничтожить большее зло, чем я сам, и получить наказание за это. Даже если он снова будет весь в крови. Или снова съест чье-то сердце прямо передо мною. Я смогу.

Ох это сердце. Этот эпизод никогда не выйдет у меня из головы. Как он жадно его поглощал. Эти блогеры опять всё засняли. Они смаковали весь процесс не меньше самого исполнителя. Это было отвратительно, я думал, меня стошнит. Этот запах. Свежая кровь и запах мертвечины. На солнцепеке запах появляется быстро. Он как будто специально хотел, чтобы нас всех вывернуло от этого зрелища, как Макса. Нас было, кажется, шестеро в этот раз с ним. Помимо блогеров. Блогеры, они как будто бы были всегда гарантией, что нас не тронут. И в этот раз всё будет происходить под камерами. И еще при его приближенных. Интересно, чего он хочет этим добиться? Продемонстрировать, что он никого не боится. Даже подготовленного военного. Я готовился убить его. Он слишком самоуверен. Думаю, если у него есть человеческое имя. Есть родители и дети. Значит, он такое же животное, как и я. И кто из нас выйдет победителем, мы еще посмотрим. Я уверен, что пущу ему кровь. Они увидят, что он не бессмертен. Даже если я не смогу его убить – все поймут, что он всего лишь человек. Да, с демонической силой – проклятый, но человек.

Монстр. Это сердце. В фильмах оно делает еще пару сокращений, прежде чем остановиться. Это глупость. Оно не бьется, когда его вырывают из груди. Оно не бьется. Мы потом обсуждали вшестером, без блогеров, эту выходку. Ребята говорили, что он позер – всё на камеру делает. Кто-то вернулся, кажется, Леха, он отлить отходил. И сказал, что один из блогеров ему шепнул, что «типа Роману нужно принимать ванны из крови врагов, чтобы набираться сил. Поэтому он с нами не сможет сейчас посидеть. Он в этот раз устал». И они расстроились, узнав, что он не придет к ним. Они хотели с ним еще посидеть? Байки что ли потравить? С тем, кто только что съел у них на глазах человеческое сердце? Я бы ушел. Сказал бы, что ушел спать. А сам бы подслушивал. Чтобы лучше изучить Романа. Я должен был изучать его. Но я не должен был разыгрывать перед ним его друга или симпатии к нему. Он чудовище для меня. Чудовище, которое нужно убить. Не сказочное, придуманное кем-то, а настоящее. Такое, как разъярённый медведь. Или бешеная собака. Они перестают быть тем, кем были до этого, и становятся чудовищами, которых нужно убивать для безопасности окружающих. Я тот, кто это сделает. Я обезопашу мир от этого монстра. Я должен его изучать и должен его убить.

Была еще встреча потом. В этот раз мне удалось подсмотреть за ним, чтобы лучше его изучить. У него есть пупок. Да, он сложен хорошо, но полностью по-человечески. Худоват, я бы даже сказал, для своего возраста. Возможно, излишне худоват. Он смывал с себя кровь. Он опять порвал над собой человека, но уже не смеялся. Даже выглядел уставшим немного. Война затянулась. Он уже стольких убил. Как будто бы зазря. Текущий президент не может просто приказать: «Победи врагов». Там много сложностей и политики. Возможно, Роман Александрович слабеет со временем. Похоже, ванн из крови врагов недостаточно для полного восстановления. Может, этот блицкриг был его шансом, был его последним рывком. Наверное, тогда он решил просто в соло пойти на столицу. Тогда я и заметил на нем заживший шрам. Шрам – это то, что мне было нужно, чтобы понять, что он неуязвим. Шрам был на ноге, его никогда не было видно, когда он снимал рубашку, залитую кровью. Но сам факт наличия шрама давал мне надежду. Он тогда не подозревал, что теперь я знаю, что он смертен.

Может быть, как раз тогда, когда он смывал с себя эту кровь, а я его изучал, он и подумал: «А почему бы мне в соло не уничтожить несколько тысяч военных, полицейских и всех, кто встанет у меня на пути во вражескую столицу? Я свергну ту власть, и наш президент назначит новую власть. А потом я смогу баллотироваться сам в президенты. И меня выберут. Ведь уже подходили сроки». Мне казалось, я видел его мысли у него на лице. Выражение лица его было очень удрученным. Как будто предстояла тяжелая работенка. Может, он пекся из-за сроков выборов. Может, из-за угасающей силы. Хотя сложностей с тем, чтобы добраться до власти в столице, не было. Наверное, они тоже думали, что Роман – это киношный проект Кремля. Что всё неправда. Что всё преувеличивают. Не воспринимали Романа Александровича всерьез. Как же они ошибались. Может быть, даже правильней со стороны нашего президента было предупредить власти врагов о надвигающейся угрозе. Но кто бы поверил?

Да… Даже сейчас сложно представить, что один человек на такое способен. Но я видел это лично, и есть видеодоказательства. За ним буквально постоянно ходят несколько блогеров и снимают. И никто из них ни разу не пострадал. Даже на мину наступали. И мины взрывались, но все всегда были целы. Как это происходило? Невозможно. Они проводили его до самой столицы. Это заняло пару недель. Пешая прогулка. Почему они всегда передвигались пешком? За ними очень медленно ехал транспорт с припасами. Они постоянно брали перерыв и привалы. Почему они не сели в какой-нибудь бронированный транспорт и не приехали прямо во вражескую столицу всего за несколько часов? К чему была эта показуха? Показать, что ракеты бессильны против него? Ха-ха. Ракеты.

Я уже знаю, что взрывы его не берут. Нужно бить в одно место много раз, и тогда я пробью защиту. Как дятел, буду стучать в одно место с разных оружий. И пущу этому демону кровь. Может быть, стоит целиться в ту ногу со шрамом. Та самая игла, которую я сломаю. И бессмертный снова станет смертным. Если подумать, пока я его изучал, ничего сверхъестественного не обнаружил. Никаких предметов, которые могли бы наделять его силой, которые бы он постоянно носил бы с собой. Типа «землюшки русской», как в сказке про богатыря. Вообще ничего. Разная одежда, никаких украшений, разная обувь, всегда один и тот же цвет глаз, линз не видел. Хотя смотрел ему пару раз прямо в глаза. Могло показаться, что у него суперспособности только пока его снимают, но это тоже не так.

При первой нашей встрече, пока Сереге оказывали первую помощь, Миша, как малолетняя фанатка, подбежал к Роману и начал его обо всем расспрашивать. Тогда этот демон еще был похож на человека время от времени и улыбался, несмотря на то что был весь в крови. Да и в целом выглядел более бодрее и здоровым, что ли. Камеры были выключены. Блогеры шоркались вокруг, брали интервью у нескольких сдавшихся до прихода Романа людей, которые сидели связанные у нас в шалаше. Они умоляли их не убивать и иногда виновато и очень напугано косились на Романа. Мы услышали дрона, но поздно. Он уже летел прям в нас троих: Романа, меня и Мишку. Кажется, он взорвался прямо у меня перед лицом. Я помню только вспышку, звук свистящий как будто бы. И всё, я открываю глаза, а все смотрели в небо. Кажется, этот квадрокоптер взорвался перед нами, но почему-то никого не задел, и квадрокоптер как будто бы отбросили в небо. Я не знаю, сделал ли это демон голыми руками или это была опять неведомая сила. Но ты, Миша, кажется, с тех пор стал фанатом этого монстра навеки. Даже с одной из блогеров, что таскались за ним, начал ухлестывать. Бальной сопляк. Никогда этого не пойму. Как будто бы он не зажмурился и видел всё, что произошло. Я так и не спросил у тебя, что ты тогда видел. Так и не спросил. Может, спрошу после? Когда всё закончится.

Мы договорились, что Роман не станет меня убивать. Что я могу пытаться убить его всем, чем захочу, и даже разрешил составить мне список оружия и проверить его перед трансляцией. Сколько людей будет смотреть трансляцию? Этот демон после всех этих видео стал очень известным и популярным. Его боятся, его любят. Женщины хотят от него детей. Мужчины ему завидуют и хотят быть на него похожи… Истерия какая-то массовая. Даже выбрали его президентом. Президент – палач. Дожились. Что они все будут делать потом? Когда пройдет это помешательство? Признается ли кто-нибудь в том, что им стало стыдно? Будет ли им стыдно?

Что ж, мне пора. За мной пришли. Я готов.

Похожий случай

За 24 часа до трансляции.

Бывший сотрудник ФСБ Павел Юрьевич стоял под дверью Константина Петровича, 37 лет от роду. Детей у Константина нет, с женой развелся. Квартира досталась от родителей. Родители скончались, 5 лет назад – отец, через год – мать. Регулярный контакт поддерживает только с бывшими сослуживцами. Контакты редкие. Павел сам выбрал этот путь – позвонил первым, получил разрешение от высокопоставленных лиц, нашёл адрес, прошёл полгорода, чтобы встретиться с человеком, которого не видел, практически не слышал и точно не знал. Имя, выловленное из досье, и обрывки информации. Но теперь, стоя перед дверью с пристально смотрящим в ответ глазком, который, кажется, дышит в ответ, он вдруг почувствовал – как будто переступает не порог, а грань. Где-то внутри зазвенело: «Ты не ищешь правду. Ты идёшь в чужую голову, не зная, закрыта ли она на замок или открыта для всех голосов, которых никто больше не слышит». Каждый стук сердца напоминал: «Ты не знаешь этого человека. Ты не знаешь, что он считает реальностью». И самое страшное – вдруг это ошибка. И такой президент – то, что должно было случиться. То, что должно было стать реальностью. Давно.

Дверь скрипнула будто бы в знак протеста против чужого присутствия. Пространство обдало напряжением – плотным, как туман над болотом.

– Проходите, – сказал Константин Петрович, жестом приглашая внутрь.

Мужчина, пришедший в гости, на миг замер в прихожей, чувствуя, как пол под ногами будто бы слегка вибрирует. Не от вибрации, конечно, – от ощущения. Здесь всё говорило, но не словами. Здесь кричали стены. Стены белые, но не чистые. Белые, как халат врача, но с жёлтыми пятнами времени и кофе, с отпечатками пальцев, будто кто-то пытался сбежать изнутри. Похоже, когда-то здесь был начат ремонт. Но потом что-то увлекло хозяина квартиры, и ремонт ушел на второй план. На одной из стен – карта мира, но не обычная. Каждая страна была выделена маркером разного цвета, а стрелки, пересекающие океаны, соединяли точки в паутину. По спине у Павла пробежала дрожь.

Квартира жила по законам холостяка, но не просто холостяка – холостяка, у которого разум балансирует на грани. Кухня и гостиная – одно пространство, разделённое лишь столом, стоящим посреди комнаты, как алтарь. На нём – заварной чайник, чашки с трещинами, но аккуратно расставленные, с симметрией, доходящей до одержимости. Сахарница – по центру, ложечки – параллельно друг другу, угол 90 градусов. Даже пакетики чая лежат в ряд, по цвету: зелёный, чёрный, травяной – как боевые знамёна армии, выстроенной для завоевания спокойствия.

На полках книги стояли не по авторам, не по жанрам, а по цвету обложек. Слева – тёмно-синие, справа – красные, в центре – чёрные. Среди них – одинаковые экземпляры одного и того же издания, будто бы каждая копия – часть ритуала. На одной из полок – кукла. Не детская, а старинная, с треснувшим фарфоровым лицом. Вся в пыли. Наверное, осталась от родителей.

Стены украшены фотографиями, схемами, датами и расписаны текстом. Павел понял, что ошибся. Похоже, обои были содраны в порыве ярости, а потом на стенах было решено писать важную для проживающего здесь информацию. Имена, стрелки, кружки, перечёркнутые крестики. Имя гостя – тоже там. Судя по дате сверху, дописал после звонка. В мелком шрифте: *«Всегда записывают на видео. Она – угроза? Имя: Анна.»*

В углу – компьютер. Не просто компьютер, а система: три монитора, кабели, переплетённые, как змеи, вентиляторы, гудящие на разных частотах. На экранах – бегущие строки: какие-то логи?

Когда оба прошли к столу, Павел присел за него. А Константин принялся заваривать чай.

– Вы хотели поделиться со мной «полезной» информацией? – не выдержав и толики гостеприимства, Константин перешел к расспросам.

Павел все еще сомневался. Он не был уверен, что подобной информацией стоит делиться с «ненадежными» людьми.

– Да, но сначала присядьте. Мне нужно удостовериться, что вы правильно будете понимать то, что я говорю. В конце концов, случай уникальный. По крайней мере, вы больше нигде ничего подобного не услышите… Вам может показаться, что я… ввожу вас в заблуждение. Но на самом деле я сильно рискую, раскрывая материалы дела под грифом «секретно». – начал Павел.

Павел хотел усадить собеседника за стол, чтобы полностью видеть его и анализировать реакцию. Он хотел понять, насколько Константин осознает ситуацию, и прекратить контакт, если ответ покажется неприемлемым.

Павел действительно рисковал. Он не крал важные сведения, а был участником дела, в котором погибла его напарница. Теперь он собирался рассказать о произошедшем. Чайник свистел недолго, но Павел ощутил напряжение, глядя на неподвижную спину Константина. На мгновение ему показалось, что тот схватит лежащий рядом нож и набросится на него. Но этого не произошло. Константин выключил чайник, налил чай в кружки и спокойно сел за стол напротив Павла. Их взгляды встретились.

Павел заметил в глазах Константина задорный огонек, который говорил скорее о одержимости идеей, чем о потере связи с реальностью. Он почувствовал облегчение.

Чай – крепкий, с чем-то горьким.

– Говори, – сказал Константин. – Я слушаю. Я внимательно слушаю.

– Было одно громкое дело… Я могу на «ты»? – начал Павел, внимательно продолжая анализировать все движения и реакции Константина.

– Да, можно на «ты». – спокойно отвечал Константин. Он пока не проявлял большого интереса и скорее был скептически настроен. Был уверен, что лучше, чем он сам, никто не знает президента. Ведь он следил за ним уже давно. Лично следил.

Так вот… – Павел замешкался, но продолжил. – Это дело было связано с «состоятельными» людьми. В том числе людьми, стоящими у власти. Все эти дела связывала одна деталь. На полу… рядом с телом находили папку. Она содержала компромат на убитых. Самый худший вид компрометирующего материала для любого человека. И на стене была надпись «педофил». Которую писали кровью убитого. Так мы нашли около 10 человек в течение одного года. В общем, если бы не записи с камер, то посчитали бы, что убийства совершены группой лиц, так как убиенные проживали в разных городах, а порой и регионах. Были убиты в разное время, либо у себя дома, либо на рабочем месте. Всё, что объединяло эти убийства, так это способ и то, что убиенные находились в одиночку в помещении в это время. По какой-то причине не было ни охраны поблизости, никого. Как будто бы преступник тщательно изучал всех своих жертв и готовился к убийствам за много лет до совершения. Но даже так, это было подозрительно. Тщательные проверки сотрудников показали отсутствие их связи как с друг другом, так и с одним каким-либо человеком, который мог бы быть преступником. Способ убийства всегда был один и тот же. Жертвам по очереди ломали несколько фаланг на каждом пальце, включая пальцы ног. Ломали предплечья, плечевую кость, ноги в различных местах, также ребра, часто язык был вырван, но не всегда. Также половой орган был отделен от тела. Всегда. Очевидно, все жертвы походили на «личную месть» по увечьям. Но несколько из списка жертв даже никогда не находились в одном городе. А двое так вообще не имели и общих знакомых. Это всё затрудняло расследование. Повторюсь, мы бы посчитали, что это все совершено группой лиц, если бы не записи с камер в офисов или домов этих людей. К сожалению, проследить, откуда приходит преступник, не получилось. Города хоть и большие, камерами оснащены не так хорошо, как Москва. И преступник всегда уходил в сторону леса. К сожалению, преступник для разговора использовал электронный голосообразующий аппарат. А одет всегда был в одноразовый комбинезон для индивидуальной защиты от загрязнений в промышленной области или строительных работ. Мы пытались проследить по покупкам комбинезонов, но каких-то массовых закупок подозрительных не оказалось. Большие заводы мы проверили и стройки активные. Среди сотрудников не было установлено подозрительных лиц… В общем, как говорится, «все концы в воду», опять. Но данные с камер в офисах показали, что у преступника со всех записей одни и те же антропометрические данные. Одинаковая манера двигаться, говорить и реагировать со всеми жертвами. Одинаковая манера расправляться с жертвами. И еще кое-что. Преступник как будто бы делал это демонстративно на камеры. Как будто бы сам планировал загружать видео в сеть. Как будто бы хотел, чтобы поднялась шумиха. Это было что-то вроде предупреждения.

Или демонстративной казни, – перебил его Константин.

Да, может, и казнь, – задумался Павел.

– Это всё, что вы хотели мне рассказать? Что президенту не по нраву педофилы? Вы знаете хоть одного человека, которому такие люди «нравятся»? Для чего вы мне это рассказали? – Константин всем видом показывал непонимание и недовольство.

Нет. К сожалению, это не всё. Я вступал в контакт с убийцей. – продолжил Павел.

Тут Павел увидел, как Константин немного наклонился вперед и слегка прищурил глаза.

Вы что-то заметили? Что-то, что поможет мне его убить? – с осторожностью спросил Константин.

Я ранил его, – отрезал Павел, сомневаясь в своих действиях и даже в своих словах.

Давайте я расскажу обстоятельства, и вы поймете, к чему я клоню. Слушайте, не перебивайте. – Павел попытался настроить на продолжительный рассказ Константина.

Константин подумал, что детали рассказа важны, и полностью сосредоточился. И Павел начал свой рассказ:

После анализа профайлерами всех данных убийцы пришли к выводу, что он подвергся насилию в юном возрасте со стороны мужчины. И поэтому выслеживает своих жертв среди лиц, имеющих подобные «наклонности». Как он это делал, выяснить не удалось, но было решено, что убийца с большей вероятностью пойдет на контакт с женщиной. Поэтому мне в напарники поставили женщину. Светлану. Света была опытным специалистом с большим стажем. И вот выпал случай. Один из … высокопоставленных лиц… Если опустить подробности, то он получил предупреждение от убийцы и папку с доказательствами содеянного, а также посыл, что если подобное повторится, то убийца придет за ним. Но этот высокопоставленный человек… оказался специфического склада ума и в итоге спровоцировал убийцу. Но перед этим нанял … «специалистов» из частной военной компании, чтобы они расправились с убийцей, когда тот придет. Люди из этой частной военной компании, когда узнали, с кем придется иметь дело, запросили данные о цели… у наших общих знакомых, и так информация об инциденте оказалась известна нам. И мы начали «пасти» этого … высокопоставленного человека. Некоторые из ЧВК, когда узнали детали, кого им предстоит защищать, отказались от работы. Поэтому людей… оказалось недостаточно даже для сдерживания убийцы, когда тот появился. Как вы уже, наверное, догадались, методы «расправы» над людьми из ЧВК и жертвами схожи с методами «взаимодействия» нашего президента с вражескими военными во время боестолкновений. Но в том случае специалисты из ЧВК были выведены из строя не безвозвратно. В отличие от высокопоставленного лица. Его линчевание было особенно кровавым. Не с переломами, а… отделением частей. Но мы с напарницей оказались на месте в тот день и даже перехватили убийцу при попытке скрыться. Спасти жертву нам не удалось, всё происходило слишком быстро. Удалось же моей напарнице вступить в диалог с убийцей. Я был моложе тогда и сомневался… в правильности наших действий. Ведь эти люди… как мне тогда казалось, заслуживали того, что с ними происходит. Наша задача была удержать как можно дольше преступника, пока не появятся снайперы, чтобы угрозами заставить преступника сдаться. Или с помощью снайперов обезвредить. И всё шло гладко. Напарница вступила в диалог и начала предлагать помощь в поиске жертв для убийцы, говорила, что он занимается правильным делом, что спецслужбы на его стороне и готовы оказать содействие. Попутно пытаясь выяснить, откуда берет данные преступник на своих жертв, нет ли сообщников. Всё шло гладко, пока не выбежал парнишка лет 16 с пистолетом и не начал стрелять в нас. Как потом выяснилось, это был … любовник жертвы, который подобрал пистолет на месте преступления у одного из пострадавших представителей ЧВК. Он и поцарапать не смог убийцу. Но зато ранил мою напарницу. Я вышел вперед, не подумав, и закрыл собой убийцу и начал ответный огонь. Я убил мальчишку. И только тогда начал осознавать, что происходит. Но было поздно. По какой-то причине наши снайперы, которые прибыли на место, открыли огонь. Я был тоже в зоне поражения. Но приоритеты приоритетами. Целью был убийца, объявленный на тот момент уже особо опасным террористом. И сопутствующий ущерб в виде нас с напарницей был приемлем. В общем, мы все оказались под огнем. Напарница из-за ранения была убита нашими снайперами почти сразу, она не смогла уйти в укрытие. Но убийца был в замешательстве. Похоже, он не понял, кто стреляет, и решил спасти меня, и поэтому вышел передо мной. И нет. На убийце не было ни царапины. Пули останавливались и падали на землю, если по направлению движения оказывался убийца. Иногда они останавливались в нескольких сантиметрах от нас. Мне казалось, я схожу с ума. Он подхватил меня, и мы взмыли в воздух на несколько метров. Как будто нас что-то подбросило. Было уже темно вокруг. Какое-то время мы передвигались такими скачками, пока не приблизились к лесу. Меня держали в воздухе над собой. По ощущениям, как будто невидимая рука меня держала. Огромная. Жесткая, как плотно надутая шина. Я пришел в себя где-то в лесу. Убийца говорил с кем-то. Хоть я и осознавал, что происходило, но всё было в какой-то пелене. Как будто какое-то устройство создавало шум у меня в глазах и в ушах. Или прямо в голове. И всё воспринималось сквозь помехи. Я только разобрал, что убийца собирается "вторгнуться"в другие страны и "карать"и там таких людей. Что следующая цель – страны, где браки разрешены с 12 лет. Что уже разработан план действий. Что результаты каких-то экспериментов показывают продуктивность. Что уже идет работа с цыганами на территории России. Тут я понял, что нельзя, чтобы такое происходило везде. Это ведь убийства. Мы не можем навязывать свои личные идеи и политику в других странах. И я начал действовать. Я схватил нож и подбежал к ним. Я понимаю, что после увиденного и пережитого было очень глупо пытаться нападать на него. Он казался неуязвимым. Но… Я смог ударить его ножом. И нож воткнулся в него.

Павел обхватил лицо руками, пытаясь заставить воспоминания всплыть снова у него в голове.

Константин молчал. Пытался осознать услышанное и вспомнил, как видел шрам на ноге у президента. Старый, несколько швов. Но еще тогда он думал, что если есть шрам, значит, президент не бессмертный.

Павел: «К сожалению, получить кровь убийцы не получилось. Я не помню, что произошло. Но меня нашли голым в лесу, без одежды и в бреду. На руках крови не обнаружили. Но я точно уверен, что ранил его».

Павел ясно помнил, как ударил ножом в спину, в область под ребрами. Нож он носил в кармане по своей инициативе. Удача, что он не выпал. Но Паша считал, что ему не повезло: нож был коротким, ранение не смертельным, и он не смог остановить убийцу, хотя был шанс.

– Выходит, у него есть сообщники. И его можно ранить, если застать врасплох?

– Да, вы полностью уловили суть.

Константин задумался и тихо сказал:

– У меня есть подозрения, кто может быть его сообщниками.

Они сидели рядом, но мысли у каждого были далеко. Павел вспоминал прошлое, а Константин строил планы на будущее. Один жил сожалениями, другой – надеждой.

Кто монстр?

12 часов до трансляции.

Высокие своды старинного особняка хранили эхо былых времён, а массивные двери из тёмного дерева, украшенные витиеватой резьбой, словно приглашали войти в мир изысканности и утончённости. Эта «столовая» расположилась в самом сердце столицы, где каждый камень дышит историей, а каждая деталь пропитана благородством.

В обычный же день при входе гостей встречал швейцар в безупречной ливрее. Предлагал помощь с одеждой и консультировал, что в этой «столовой» вы можете либо обслужить себя сами, взяв готовые блюда на подносе, либо сделать заказ, подождав официанта за столом. Сегодня же с утра был выставлен свет и камеры, которые уже разбирали специалисты и уносили на другую съемочную локацию. Но медленно текущая суета не портила впечатление от здания. Просторный холл, украшенный хрустальными люстрами и антикварной мебелью, поражал своим величием. Интерьер был выдержан в стиле неоклассицизма: стены, отделанные венецианской штукатуркой, позолоченные элементы декора, картины в тяжёлых рамах и массивные колонны, поддерживающие сводчатый потолок.

Главный зал поражал своими размерами и роскошью. Длинная галерея, украшенная хрустальными светильниками, вела к просторной столовой зоне, где каждый столик был словно островком уединения. Полы из редкого мрамора отражали свет, создавая игру бликов, а панорамные окна открывали вид на величественные купола кремлёвских соборов. Именно в этом зале и проходило интервью президента, которое брал профессиональный ведущий, а за камерами стояли вечные сопровождающие президента в этой войне. Его верные операторы, молчаливые свидетели всего.

Столовая зона была разделена на несколько пространств: центральная часть с высокими столами для больших компаний, уединённые «кабинеты» для приватных встреч и роскошный балкон, откуда открывалась захватывающая панорама на исторический центр города. Сам президент удалился по делам. Как и ведущий ушел готовиться к следующим съемкам. Остались только пара операторов – брат и сестра, которые ожидали, пока очистят помещение за барной стойкой, и молча наблюдали, как копошатся сотрудники съемочной команды. Барная стойка, выполненная из редкого мрамора, служила центром притяжения. Еще вчера за ней трудились мастера миксологии, создавая шедевры из премиальных напитков. Хрустальные бокалы сверкали в свете приглушённых ламп, а винная карта, достойная отдельного восхищения, хранилась в специальном погребе. Но сегодня ее еще не освещали софиты. Вот уже вынесли оборудование, и персонал ресторана потихоньку начал возвращаться на свои места. Скоро открытие заведения.

Кухня работала как отлаженный механизм, где шеф-повар, облачённый в белоснежный китель, руководил процессом создания кулинарных шедевров. Ароматы изысканных блюд переплетались с запахом свежеспиленных дров из камина, создавая неповторимую симфонию вкуса. Обслуживание соответствовало высочайшим стандартам: официанты в строгих костюмах двигались бесшумно, предугадывая желания гостей, а метрдотель следил за каждым движением, словно дирижёр за оркестром. Очередь с подносами двигалась отдельно. Настолько продуманное пространство. Удивительно, что удавалось совмещать традиционные столовые и представительский ресторан в одном помещении. Единственное, что отличалось, это если ты обслуживаешь себя сам, то пункт «благодарность официанту» отсутствовал в чеке. Если же тебя обслуживал официант, то обязательные 10 процентов от заказа заносились в чек. Разница была и с некоторыми блюдами. Из особого меню стоили дороже, чем уже приготовленные, так как для этих блюд задействовали отдельных поваров. В воздухе начал витать едва уловимый аромат белых цветов, смешанный с запахом свежесваренного кофе и изысканных блюд. Атмосфера была пропитана достоинством и спокойствием, где каждый гость чувствовал себя частью особого общества, где вкус и стиль возведены в абсолют. И люди уже начали заполнять зал. Это место не бывало пустым, несмотря на цены.

Здесь время текло по особым законам, а каждый момент был наполнен особым смыслом. Это было место, где встречались не просто люди – здесь пересекались судьбы, заключались сделки и рождались легенды. Еще 10 минут назад Анна и Влад, брат и сестра, брали интервью у первого человека страны, Романа Александровича. Кто эти двое?

В ходе войны они оставались невидимыми акторами президентской медиа-стратегии, не обладая публичным голосом, визуальным образом или правом на личное мнение. Их существование было известно многим, их вклад высоко ценился, а личности некоторых из них были известны узкому кругу лиц. Однако в центре внимания неизменно находился президент, чьи решения и действия были фокусом общественного внимания. Никто не мог предположить, что за кулисами, по другую сторону камеры, скрывались ключевые фигуры.

В общей сложности за президентом следовали пять операторов, трое из которых обладали уникальными качествами. Брат и сестра, родом из страны, которая перестала существовать, были с детства лишены поддержки других родственников, потому что просто отыскать таковых не представлялось возможным. Их взаимодействие и взаимозависимость продолжались до тех пор, пока жизненные обстоятельства не заставили их пути разойтись, но впоследствии они вновь пересеклись. Представители старшего поколения, сформировавшиеся в период отсутствия четких ориентиров и новых идеалов, испытывали экзистенциальное беспокойство. Анна и Влад не знали, куда направить свои усилия, во что верить и чего ожидать от будущего. Единственной реальностью для них было осознание невозможности изменить сложившуюся ситуацию. До некоторых пор.

Среди операторов был также молодой человек, не достигший двадцатилетнего возраста, представлявший новое поколение, ориентированное на современные идеалы и ценности. Несмотря на благополучное происхождение из любящей семьи, он с детства скрывал свою истинную сущность из-за своей уникальности. Степан узнал о своих необычных способностях сравнительно недавно, уже будучи взрослым. Степан опаздывал, оставаясь в душе бунтующим подростком, нуждающимся в одобрении со стороны, но редко получавшим таковое. Интервью прошло успешно, по мнению всех присутствующих. Роман Александрович, как интервью закончилось, ушел в свой кабинет с секретарем. Анна и Влад остались. Столовая стала отличной локацией для съемок. Ее освободили от посторонних, но после завершения съемок жизнь сюда вернулась.

Влад огляделся по сторонам и начал разговор:

– Наконец-то всё подходит к концу. Осталось всего пару месяцев?

– Да… Как-то всё завертелось.

Анна тяжело вздохнула, погладила себя по животу и с мягкой улыбкой сказала:

– Она продолжает толкаться.

Влад бросил взгляд на беременную Анну, потом опустил голову.

– Да, если бы всё так не закрутилось, нас могло бы уже здесь и не быть.

– Меня могло бы здесь и не быть… Хотя ты бы тоже, скорее всего, умер.

– Я? С чего бы я умер? Это ты меня во всё это втянула.

– От скуки. И хватит ныть. Без меня ты бы остался забитым, зажатым сопляком. Не узнал бы, что есть другие, как мы.

Влад откинулся, уперевшись в барную стойку спиной, и задумался. Он оказался втянут в эту историю после того, как к нему пришёл Андрей. Все считали, что это мужчина, описывали его как мужчину и называли его мужское имя. Но Влад видел и слышал женщину. Ему было непонятно, почему все говорили, что она мужчина. Он привык подстраиваться под окружающих. Если все утверждали, что уголь белый, он соглашался, не желая выделяться. Он хотел быть обычным человеком. Поэтому он тоже называл эту странную женщину Андреем.

Теперь она была секретарём президента. Раньше она говорила, что работала надзирателем в тюрьме, где сидела Анна. За что же она сидела?.. За убийство первого мужа, которое квалифицировали как превышение самообороны. Но это не помешало ей снова выйти замуж и завести ребёнка. Влад считал, что таким, как они, не стоит иметь детей. Неизвестно, как их способности влияют на продолжительность жизни, здоровье и психику. Даже на примере Анны можно было сделать вывод, что последствия могут быть негативными. Если Влад всегда подавлял себя и умел остаться незамеченным, то Анна всегда привлекала внимание и ходила по тонкому льду.

– Да, если бы Андрюша тогда не пришёл ко мне, ты бы, наверное, истекла кровью из-за того психопата, которого сама же вытащила из-под обстрела.

– Да. Пожалуй, не делай добра – не получишь зла. Пырнул в бочину со спины. Кстати, как ты это проворонил? Ты же был рядом!

– Э, не надо на меня всё сваливать. Я не был готов к поножовщине. Меня выдернули с моего уютного вечера. Я даже песика не успел выгулять. Моя малышка ждала меня и плакала под дверью.

– Пф, у тебя сестру на кебаб резали, а ты думал о собаке?

– Ну, ты не славилась тем, что тебя легко можно ранить. Обычно ты сама провоцировала конфликты из-за чувства собственного превосходства. И успешно их преодолевала.

– Из-за чувства собственного превосходства? Тебе стоит перестать увлекаться псевдопсихологией и вернуться в реальный мир. Я дерзю и нарываюсь, чтобы получить своё место под солнцем в этом мире. Я не собираюсь просто мириться со всем, прячась по углам и ожидая манну небесную, как ты. И Андрей дал мне такую возможность. И… ещё раз спасибо, что занялся моей раной. Благодаря твоим навыкам даже шрама почти не осталось. Похоже на небольшую растяжку. Она, скорее всего, затеряется среди других растяжек после родов. И нет улик. Нету тела – нету дела. Хех.

– Пожалуйста. Если бы ты не оказалась там, где оказалась, я бы помог и тебе натренировать способности. Кстати, о наших способностях. Я посмотрел материалы с войны. Похоже, у нас разные диапазоны воздействия. А у Степки, как будто, совсем другой принцип работы его способностей. Хорошо, что никто больше не сможет провести такой анализ. Но нужно быть осторожнее. Думаю, стоит зачистить часть записей из интернета.

– Передам Андрею, – сказала Анна, подавшись вперёд и опершись на руку. – Или сам с ним поговоришь? Кажется, он начал на тебя засматриваться. Не ожидала, что вы из «этих».

Анна ехидно улыбнулась.

– Он теперь секретарь президента. Ему положено хорошо выглядеть.

– И строить глазки занудам? Не слишком православненько, не считаешь?

Влад заметил, что Андрей стал больше следить за собой. И стал больше уделять внимания Владу. Он выглядел как человек, который что-то подозревает. Влад понимал, что ему нужно быть осторожнее и не показывать, что он видит то, чего не видят другие.

Часы на стене тикали, отсчитывая минуты до обеда. Повара на кухне готовили, сковородки шкворчали, а воздух наполнился ароматом свежей выпечки и супа. К полудню столовая ломилась от посетителей. Очередь у раздаточной двигалась плавно, как река. Здесь каждый знал, что делать: взять поднос, выбрать первое, взвесить второе, добавить гарнир и компот или чай. Время здесь текло по-своему. Когда посетители собирались компаниями, минуты словно замедлялись. Разговоры лились рекой – деловые встречи превращались в дружеские беседы, а обеды – в семейные посиделки. Звуки столовой создавали особую атмосферу: звон посуды, приглушённые голоса, аромат еды и запах свежевымытого пола. Каждый звук имел значение – будь то стук вилки о тарелку или смех за соседним столом. Брат и сестра пересели за зарезервированный для них столик, когда знакомый официант принес их заказ, между ними наступила тишина.

Они сидели напротив друг друга, разделённые небольшим столиком. Брат разрезал котлету ровными ломтиками, как хирург, а сестра методично помешивала суп, погружённая в свои мысли. Влад машинально крутил салфетку, читая сообщение в телефоне. Анна рассеянно переставляла солонку, не замечая, как капля супа стекает по краю тарелки. В воздухе витало привычное молчание. Звуки столовой – звон посуды, разговоры других посетителей, шум вытяжки – создавали фон, на котором их одиночество казалось особенно заметным. Влад отхлебнул кофе, не почувствовав вкуса. Анна отломила кусочек хлеба, но не поднесла его ко рту. Они двигались механически, но мысли были далеко. Спустя некоторое время к ним подсел Миша, муж Анны. Он поцеловал её и погладил по животу. Затем пожал руку Владу и сделал заказ.

– Ты всё пропустил. Твой кумир уже дал интервью. Будь благодарен мне, я записала всё, включая твой вопрос.

– Спасибо, дорогая.

Миша сел рядом и обнял Анну. Влад почувствовал себя некомфортно. Он не привык общаться с обычными людьми и беспокоился, чтобы не навредить им. Ведь убить кого-то так же легко, как Анна, он не мог.

– Думаю, Костяну станет лучше к моменту крестин, – сказал Миша. – Поэтому отказываться от него я не хочу.

– Я понимаю, он спасал тебя много раз, – ответила Анна. – Но у него, похоже, проблемы с головой. Не хочу чтобы мою дочь крестил такой человек.

– Согласен с тобой, – кивнул Влад. – Если мое мнение имеет хоть какой-то вес, то я не хочу, чтобы рядом с моей племянницей был человек, одержимый другим человеком. Настолько одержимый, что даже хочет убить. Это ведь опасно. У этого даже есть название в психологии.

Анна вспомнила историю из телепередачи: «Помню, как в «Пусть говорят» обсуждали парня, который убил, разрезал и съел свою девушку, подавая это с жареной картошкой. Он любил её настолько, что хотел, чтобы она всегда была с ним, даже в его желудке. Это ужасно».

Миша задумался. Поведение его друга Кости в последнее время казалось странным. Он тоже помнил эту историю про девушку с картошкой. Он не хотел бы, чтобы такие люди были рядом с его детьми. Миша почувствовал, что у него пропал аппетит. Он встал из-за стола и сказал: «Я пойду прогуляюсь. Вернусь через полчаса». Анна кивнула и продолжила есть. Миша ушёл, погружённый в свои мысли.

Влад спросил: «А если бы тогда, когда на тебя напали и ты сблизилась с тем парнем, он узнал, кто ты, ты бы его убила?»

Анна задумалась: «Тогда, когда я расправилась с извращенцами, Ромка выглянул в окно и сделал вид, что это он их убил. Если бы Миша не увидел это, он бы понял, что это я. Но тогда я толком и не знала Мишу. Наверное, просто убила бы и ничего бы не почувствовала».

Влад удивился: «То есть, если тебе придётся его убить сейчас, ты будешь сожалеть?»

Анна ответила: «Я вряд ли смогу это сделать. И тебе не позволю. Даже не думай. Мы с ним договоримся. Или, на крайний случай, запру его под замок дома».

«Да, так он и будет твоим домашним питомцем», – подумал Влад. По молчанию брата Анна поняла, о чем он подумал.

Анна продолжила: «Ну, значит, буду угрожать. Я мать его ребёнка. Он просто встанет на мою сторону… надеюсь».

Влад снова задумался. Своего первого мужа она убила во время домашней ссоры. За это её и посадили. А теперь она даже пытается защитить этого человека. Неужели она стала мягче? Рядом замелькал Миша. Он с кем-то говорил по телефону и держался на расстоянии, но, похоже, уже собирался вернуться за стол.

Обеденный покой ресторана в одно мгновение взорвался внутренней бурей, бушевавшей в теле молодой женщины. Она сидела напротив брата, неспешно переговариваясь с ним о каких-то мелочах, и вдруг резкая волна боли пронзила её низ живота. Девушка замерла, словно статуя, лишь пальцы судорожно вцепились в край стола. Брат заметил перемену в её лице, но не сразу понял, что происходит. А муж всё ещё говорил по телефону, не замечая тревожных сигналов, которые посылало тело его супруги. Схватки накатывали одна за другой, как волны во время шторма – сначала едва ощутимые, потом всё сильнее и чаще. Девушка пыталась скрыть боль, но её дыхание становилось прерывистым, а лицо – бледным. Она сжимала и разжимала кулаки, кусала губы, стараясь не выдать своё состояние. Муж наконец отвлёкся от разговора, когда заметил, как дрожат её руки, как на лбу выступили капельки пота. Он встревоженно спросил: «Что с тобой?», но она лишь покачала головой, пытаясь собраться с мыслями.

Брат уже всё понял. Его лицо выражало тревогу, он потянулся к сестре, словно хотел защитить её от этой внезапной боли. В ресторане начали обращать внимание на их столик – приглушённые разговоры посетителей, звон столовых приборов и шорох салфеток слились в какофонию, которая только усиливала напряжение. Схватки становились всё продолжительнее и интенсивнее, а паузы между ними сокращались. Девушка уже не могла сдерживать стоны, её тело содрогалось в такт этим невидимым ударам. Муж поспешно закончил разговор, бросил деньги на стол и помог жене подняться.

Время ускорилось, всё вокруг двигалось в бешеном ритме: официант спешил убрать со стола, брат собирал вещи, муж поддерживал жену, которая едва держалась на ногах. Ресторан вдруг стал чужим и тесным, а мир сузился до одной цели – как можно скорее добраться до больницы. В этот момент обычный обеденный перерыв превратился в начало самого важного и сложного испытания в жизни этой женщины – испытания, которое она пройдёт с поддержкой самых близких людей. Брат сразу стал вызывать скорую. Муж полез в сумку жены. К счастью, она носила с собой документы на всякий случай. Сирена скорой разрезала спокойную атмосферу ресторана. Машина с мигалками резко затормозила у входа, заставляя посетителей обернуться в окно на вход на первом этаже. Медперсонал быстро вошёл в заведение, оценивая ситуацию.

Муж уже был готов – в руках у него были документы. Он бережно поддерживал жену, пока её усаживали на носилки. Её лицо было бледным, но в глазах читалась решимость. Схватки становились всё чаще и сильнее, и каждая новая волна боли заставляла её крепче сжимать руку мужа. Брат стоял в стороне, не зная, что делать. В его глазах отражалась смесь тревоги и беспомощности. Он хотел последовать за сестрой, но понимал – сейчас он мало чем сможет ей помочь. Парамедики действовали чётко и слаженно: подключили необходимые датчики, проверили показатели, уложили пациентку на носилки и аккуратно перенесли в машину. Муж шёл рядом, держа её за руку, шепча слова поддержки и успокаивая, как мог.

Перед тем как захлопнуть дверь скорой, брат успел крикнуть: «Звоните, как только что-то узнаете! Я буду ждать!» Его голос дрожал, но он старался держаться. Возможно, ему стоило поехать с ней, чтобы подстраховать ее, если силы начнут выходить из-под контроля. Но Анна заверила его, что сможет себя контролировать, и он хотел ей довериться. А может, просто боялся смотреть на роды. Он сам не понимал, что с ним происходит. Сирена взвыла снова, и машина с мигалками рванула с места. Муж был рядом с женой, крепко держа её за руку, шепча слова любви и поддержки. В этот момент для него не существовало ничего, кроме её дыхания, её боли и её взгляда.

Брат ещё несколько минут стоял у входа, глядя вслед удаляющимся огням скорой. В его голове крутились мысли о том, что всё происходит слишком быстро, что жизнь может измениться в один момент. Он достал телефон, чтобы позвонить Андрею, сообщить о происходящем, и в этот момент осознал – его жизнь тоже изменилась, пусть и не так радикально, как у сестры. Но потом убрал телефон, решив сообщить всё лично.

Он медленно побрёл по огромному зданию в сторону кабинета секретаря президента, пытаясь осмыслить всё случившееся. В голове крутились мысли о том, как поддержать сестру и ее мужа, как быть рядом, несмотря на расстояние. Мир вокруг словно замедлился, а в ушах всё ещё звучала сирена скорой, увозящей его сестру навстречу новому этапу жизни.

В этой суете и тревоге брат неожиданно для себя почувствовал гнетущее одиночество – словно между ним и всем миром образовалась невидимая пропасть. Ведь даже на самых безобидных мероприятиях он чувствовал себя чужаком – будто наблюдал за всеми со стороны сквозь толстое стекло. Сестра была единственным человеком, который мог без труда пересекать невидимую границу между его внутренним миром и реальностью – словно мост, соединяющий два берега. А теперь у нее своя счастливая семья. И он как будто бы остался совсем один за бортом, без семьи. С каждым шагом он погружался в мысли глубже. Пока поднимался на лифте, вспомнил, как он ввязался в эту авантюру.

В ту ночь лес был окутан таинственной тишиной. Тёмные силуэты деревьев вырисовываются на фоне сумеречного неба, а между ними прятались загадочные тени. Холодный ветер шелестел вокруг, листва уже окрасилась в жёлтые и багряные тона. Под ногами тогда мягко хрустят опавшие листья, а в воздухе витает терпкий аромат хвои и прелой листвы. Где-то вдалеке ухает сова, пронзительно стрекочут сверчки, а у лесного пруда несётся монотонное кваканье лягушек. Когда взошла луна, лес преобразился. Её серебристый свет проникает сквозь кроны, рисовал на земле причудливый узор из теней и отражается в лужах. Что скорее нагоняло жути на Влада. В ночной тишине каждый шорох звучит особенно отчётливо: то ветка хрустнет под напором ветра, то листья зашелестят от лёгкого дуновения, то пробежит по своим делам какой-то лесной житель. Пока он с Андреем шли на точку сбора на помощь Анне, попавшей в ловушку, успел устать от этого хруста, холода и надвигающегося ощущения чуждости окружающего их леса. Хотя для Андрея всё выглядело спокойно. Как будто бы она чувствовала себя в лесу комфортно. Было в том ночном лесу что-то завораживающее и немного пугающее – будто он хранит древние тайны и ждёт, когда кто-то отважный решится их раскрыть. Но Влад себя отважным не считал. Тот лес был слишком далеко от города. Кричи – тебя никто не услышит. Поэтому его и выбрали точкой сбора для решения непредвиденных ситуаций.

И вот долгожданная встреча. Они тогда не виделись несколько лет. Влад не приходил к ней с тех пор, как она села. Он сам не знал, почему решил, что им лучше больше не встречаться. Возможно, он начал ее боятся уже тогда. Но вот она цела и невредима с каким-то мужчиной за спиной в бессознательном состоянии стоит перед ним, едва различимым силуэтом. Как он ее узнал в такой темноте? Они стояли друг напротив друга и не знали, как себя вести друг с другом.

Влад: Опять взялась за свое?

Анна: Тебя не спросила.

Влад: Остановись. Как ты собираешься жить с таким грузом? Ты столько людей уже убила.

Анна: Хмм. Ну раз убила – нарожаю новых.

Влад: Пхах. Такими темпами тебе придется рожать без остановки лет сто.

Анна: Значит, буду рожать по 3 ребенка за раз. Или вообще по 4.

Влад: Ты хотя бы одного роди для начала, а потом уже этот бред неси.

И вдруг тени в лесу сгустились, и в этот момент Анна почувствовала холодное прикосновение стали к спине. Резкая боль пронзила тело – незнакомец ударил её ножом. Она не успела даже вскрикнуть, как тьма поглотила сознание. У Анны сразу закружилась голова, и Влад подхватил ее. Андрей обезвредила незваного пассажира. Тёмная ночь в лесу окутала всё вокруг зловещим молчанием. Лишь треск веток под ногами и тяжёлое, прерывистое дыхание нарушали эту гнетущую тишину. Брат, с трудом удерживая сестру на руках, нашёл небольшую поляну, где смог осторожно уложить её на мягкий мох. В дрожащих руках он развернул дорожную аптечку. Лунный свет, пробивавшийся сквозь густую листву, едва освещал его сосредоточенное, бледное лицо. Каждая секунда тянулась бесконечно долго. Рана на боку сестры сочилась тёмной кровью. Брат, стараясь не поддаваться панике, начал действовать методично. Сначала он достал антисептические салфетки и смочил их перекисью водорода из аптечки. Аккуратно, почти невесомо, начал протирать кожу вокруг раны, стараясь удалить грязь и остатки одежды. Руки предательски дрожали, но он не позволял себе показывать слабость перед сестрой. Её губы были плотно сжаты, на лице отражалась мучительная боль, но она не издавала ни звука. Из аптечки он достал стерильные бинты и марлю. Сначала положил несколько слоёв марли прямо на рану, чтобы остановить кровотечение. Затем, найдя в аптечке эластичный бинт, начал аккуратно забинтовывать рану, стараясь не давить слишком сильно, но и не оставлять повязку слишком свободной. В лесу было холодно, и брат снял свою куртку, чтобы укрыть сестру. Её зубы стучали от боли и озноба, а дыхание становилось всё более прерывистым. Он достал из аптечки обезболивающие таблетки и заставил её принять их, смачивая пересохшие губы водой из фляжки. «Держись, сестрёнка, – шептал он, – скоро всё будет хорошо. Я выведу нас отсюда. Но сначала я воспользуюсь способностями и проверю, не повреждено ли что-то важное, и если повреждено, то соединю это своими способностями, пока оно не заживет. Нам придется оставаться вместе некоторое время».

Пока он обрабатывал рану своими способностями, в голове крутились мысли о том, как выбраться из леса. Нужно было срочно найти помощь. Но сначала – остановить кровотечение и стабилизировать состояние сестры. Краем глаза он видел, как Андрей что-то говорил внимательно смотрящему на нее незнакомцу.

Закончив с помощью, он осмотрелся вокруг. Вдалеке слышался вой ветра и уханье совы. Казалось, что лес ожил и наблюдает за ними. Но брат не позволил страху взять верх. Он знал: сейчас от него зависит жизнь сестры. Обернув её поплотнее курткой, он осторожно приподнял её на руки. Впереди ждал долгий и опасный путь сквозь ночной лес, но он был готов пройти его, чтобы спасти любимую сестру. Андрей сказал, что есть знакомые врачи, что об незнакомце, ранившем сестру, можно не беспокоиться. Он будет считать это всё сном и вряд ли что-то внятно сможет описать. Влад с помощью своих телепатических способностей поднял в воздух сестру, Андрея и себя, и они двинулись в сторону города. Они парили над кромками и между деревьев, чтобы это было трудно зафиксировать на камеры. Быстро и осторожно, словно перья, подхваченные сильным дуновением ветра.

Влад мысленно посмеялся, осознав себя снова в лифте. Похоже, сестра решила приступить к плану восстановления населения страны. Хотя, даже рожая по 4 ребенка за раз, ей после всех убитых ими на войне придется 1000 лет подряд рожать без остановки. Наверное. Хоть под конец войны многие, завидев Романа и осознав, кто он, просто сдавались в плен. Мелодичный сигнал прибытия лифта прозвучал как тревожный звонок – он заставил прервать поток мыслей и вернуться к реальности, где ждали новые вызовы и решения. Ведь перед ним уже стоял Степа. Молодой и энергичный парень с заспанным и помятым лицом. Он только-только проснулся, волосы были в беспорядке, а мысли ещё не успели проясниться. Влад вышел из лифта, пожал руку Степе, и они двинулись в сторону кабинета, где их ждал президент.

Подготов