Читать онлайн Движение льда бесплатно

Глава 1

Я тону в болоте хаотичных мыслеобразов. Хуже всего, что я даже не способен осознать своё «Я». Будто меня и нет, а существует лишь некая оболочка, которая реагирует на внешние раздражители. Я чувствую, как меня перекладывают на что-то жёсткое и несут головою вперёд. Периодически ощущаю, как моих губ касается живительная влага. Но у меня нет сил чтобы пить, тело требует отдыха и я засыпаю. Всплывая из омута, опять сталкиваюсь с тем, что в голове крутится заполошный рой совершенно непонятных образов. Изредка я вижу нечто знакомое и пытаюсь зацепиться сознанием за этот якорь. Удаётся на сущие мгновения и опять наваливается пустота, опять безвременье. Мне кажется, что вокруг всё качается и меня куда-то везут. Но звуки с большим трудом пробиваются сквозь воспалённое сознание. Понимаю, что некто держит мою голову и пытается протолкнуть сквозь судорожно сжатые зубы ложку с чем-то волокнистым. Но меня это абсолютно не беспокоит. Как гиганта не волнует ползающий у его ног муравей.

–Бу-бу-бу, – настойчивый звук неприятно долбит по ушам и заставляет меня всплыть из тёплого и приятного мирка, в котором я завис. С раздражением принудил себя вслушаться в происходящее. Это слова, рядом со мной говорят. Смысл пока ускользает, но заставляет меня напрягаться. Ну почему нельзя дать мне покоя?

Один голос мужской, другой явно детский. Что интересно, я отлично понимаю каждое слово. Обычная бытовуха. Мужчина мягко отчитывает ребёнка, а тот оправдывается.

– Да, я только на секундочку отошла, барин. Ну мне очень надо было.

– Я тебе что намедни сказал? Нужно до ветру, Аксинью покличь. Не смей оставлять больного без присмотра.

Дальше мне стало неинтересно. Правда, когда сильные руки подняли мне голову и к губам поднесли некий сосуд, я принялся жадно глотать.

Это не простая вода. Это что-то типа настоя трав. На вкус немного горьковато, но зато приятно освежило рот.

Но откуда я всё это знаю? Про травы и вообще. Ещё пять минут назад голова была девственно пуста. Я начал разматывать свои ощущения и обнаружил, что мне есть о чём подумать. Одна мысль цеплялась за другую, пятая за десятую и постепенно лавина образов и понятий буквально затопила мой мозг. Дикая головная боль заставила меня мучительно застонать. Терпеть стало невыносимо и на меня нахлынула спасительная темнота. Будто кто-то положил теплую руку мне на лицо и я вернулся в блаженное подвешенное состояние.

Утро. Откуда я это знаю? Да просто я уже пару часов лежу с открытыми глазами и наблюдаю за рассветом. Сейчас, судя по всему, часов пять. Небо посветлело, но в комнате ещё темно. На расстоянии протянутой руки сидит на стуле женщина. Мне трудно пока её описать, но она немолода и грузна. Одета в свободный наряд, на голове платок. Та спит, свесив голову на грудь. И это даёт мне шанс вспоминать. Да, я вспомнил, кто я такой. Просто очнулся утром от того, что замёрз. Одеяло сползло и мои босые ноги сигнализируют о том, что не мешало бы их прикрыть. С большим трудом смог подтянуть одеяло к себе. Но сна уже ни в одном глазу. Я будто за последние два часа прожил всю свою жизнь. Все свои тридцать семь лет, которые я прожил с разной степенью удачливости. Совсем малым я себя помню эпизодически. Так, отдельные моменты в садике. Первые классы школы тоже очень смутно. Собственно годы учебы чем-то очень особенным меня не зацепили. Как школа, так и университет.

Как говорится – не был, не состоял, не участвовал, не привлекался. Везде я был крепким середнячком. Это позволило мне легко поступить в ВУЗ и успешно его закончить. Как и всех однокашников, меня погоняла жизнь в поисках работы, которая не только бы позволяла выжить мне и моей будущей семье, но и приносила бы удовлетворение. И в этом плане мне несказанно повезло года через три после окончания университета. Я попал в отдел R& D (Research and Development), это подразделение известной немецкой компании, занимающееся разработкой новых процессов и продуктов в области точного машиностроения. Спустя четыре года меня назначили руководителем проекта, получив в подчинение пять человек. Три инженера и два лаборанта. Одна из них девушка по имени Людмила. Милая светловолосая, на первый взгляд неприметная, она смогла затронуть некие струны в моём сердце. И после полутора лет ухаживания и даже совместного проживания на съёмной квартире, мы поженились.

А ещё через два года я взял ипотеку и купил двухкомнатную квартиру в новом доме. Это было моё первое жильё, которое я к тому же приобрёл самостоятельно. Меня несколько раз посылали на учёбу в Германию и один раз в США. Именно это время стало для меня периодом наибольшего расцвета. Не за горами должность начальника отдела и даже возможность переезда на работу в Чехию. Там находится наш головной завод. Я ухитрялся находить время и на жену, и на собственные хобби. У меня с приятелем имелся катер на водохранилище, что расположено не далеко от моего дома. Мы с удовольствием гоняли по озеру, распугивая рыбу у сердитых рыбаков, вечно высиживающих что-то в ожидании своей «Золотой рыбки». Подымались по реке до верховий, останавливались небольшой, чисто мужской компанией, рыбачили и отдыхали на лоне природы. Это давало мне огромный заряд бодрости. С Людой мы дважды в год выбирались отдохнуть заграницу. Чаще всего брали напрокат машину и путешествовали по Европе.

В тот день я вообще не должен был работать, да и я никогда не занимался подобными вещами. Но меня попросил начальник отдела проконтролировать ход нового процесса утилизации отработанного магния, разработанного одним из моих подчинённых. Кто же знал, что нам привезут грязное масло. Процесс идёт в масляной среде. Абсолютно недопустимо присутствие воды. А недобросовестный поставщик завёз вместо чистого масла отработку, с большой долей воды. Ну а представитель цеха не проконтролировал. Когда начали процесс, кто-то крикнул, что ёмкость вдруг начала сильно нагреваться. Как позже выяснилось, вода, которой там не должно было быть, вступила в реакцию. Несколько мгновений и раздался оглушительный взрыв. Меня и ещё одного техника обдало огнём. Я только помню ярчайшую вспышку и ощущение того, что я задыхаюсь. Огонь выжег кислород и я получил сильные ожоги лица и рук второй степени. Но это полбеды. Не выдержала консольная балка крановой установки и она завалилась в нашу сторону. Мощный двутавр хлестанул меня вдоль спины и смертельно ранил ещё одного человека.

Я выжил, но лучше бы умер тогда. Мне пришлось пройти настоящий ад. Переломы позвоночника в трёх местах, серьёзные ожоги. В течении полутора лет я перенес несколько серьёзных операций на позвоночнике, и две по пересадки кожи. Лицо изуродовало, меня теперь никто не узнавал. На кисти левой руки постоянно одета лангета, закрывающая обезображенную руку. Если честно, мне было не до неё. Да и любоваться на себя в зеркало я не мог.

Через восемь месяцев после аварии ушла жена. Не выдержала моего, ставшего несносным характера. Квартиру пришлось продать и переехать в родительскую. Отец и мама как могли меня поддерживали, но им крепко досталось. Приходилось выхаживать меня после операций и терпеть инвалида. Ведь нам приходится ютиться в двушке. Мне отдали спальню, а сами переехали в зал.

В результате операции я на ноги не встал. Но хотя бы из лежачего полена превратился в сидячее. После мучительного периода реабилитации я научился подтягивать себя и пересаживаться в специальное кресло. Это позволило ездить по квартире и меня даже спускали на лифте на улицу. Делали это поздно вечером, чтобы я не пересекался с бывшими одноклассниками и соседями.

Этот период заполнился мне тем, что когда боль отступала, я начинал запоем читать. Мне даже предложили работать онлайн из дома. Это наша фирма подсуетилась. Надо отдать им должное, мне выплатили страховку в полной мере и именно она и позволила мне сейчас выживать. Ведь мне приходится пить таблетки горстями. Но я не мог думать ни о чём продуктивном. Жил от одного приёма обезболивающих до следующего.

А в последнее время вообще подсел на наркоту. После приёма морфина наступало облегчение. Даже лёгкая эйфория, но затем наваливалась сонливость и некое отупение. Врач назначил мне другие таблетки, тапентадол. Эти не вызывают такой резкой реакции, но и боль снимают не так эффективно.

С некоторого времени меня преследуют мысли покончить с собой. Уже три года я живу в этом аду. Родителей мучаю и себя тоже. Улучшения ждать глупо, чуда не бывает. Так чего тянуть.

В тот день я нашёл остатки морфина и ввёл себе в вену более 50 мг. Почти сразу пошёл откат, накатил нехилый кайф, и почему я раньше этого не сделал?

Удивительная лёгкость, такое ощущение, что я сейчас встану и пойду по комнате, открою окну и полечу. Тёплая волна принесла с собой сонливость и замирание мыслей. Будто засыпаешь после тяжёлого дня. А в конце накатила дурнота и полная дезориентация. Я ушёл в темноту.

Тем удивительнее прислушиваться к своим ощущениям. Я очень хочу в туалет. А ещё сильно жжёт в груди. Но боль терпимая. Что-что, а терпеть физическую боль я научился за эти годы. Проснулась моя сиделка и поправив на мне одеяло, вышла. Вместо неё в комнату скользнула мелкая девчонка. Она оседлала стул и не обращая на меня никакого внимания принялась с аппетитом уплетать кусок пирога, судя по запаху с кислой капустой. И при этом шумно прихлёбывая из большой керамической кружки.

– Пить, – голос скрипучий и неузнаваемый. В горле пересохло и на меня нахлынула обида. Я одновременно хотел пить, есть и срочно отлить. А меня игнорируют, будто коврик положили на кровать и даже не приглядывают за ним. А куда он денется? Вот на меня накатила несвойственная мне детская обида. Даже слёзы выступили из глаз.

Ну вот, и что это было? Малолетняя сиделка отреагировала очень эмоционально. Она издала невнятный вопль, грохнула свою кружку на пол. Та и разлетелась крупными осколками. Судя по содержимому лужицы, там было молоко. Босоногая девчонка вылетела из комнаты, оставив меня одного одинёшеньку. И ещё кусок пирога утащила, так бы я может дотянулся бы и перекусил.

Кстати, до меня не сразу дошло, что я могу двигать ногами. Ведь три года я их не ощущаю. Совсем, будто чужие. А тут вдруг резко зачесалась пятка и я даже смог согнуть ноги в коленях.

Чудеса. А руки вроде как и не совсем мои. Где уродливые шрамы на левой руке. Машинально я ощупал лицо. Что за чёрт, оно гладкое, только щетина отросла. Так-то я отпустил бороду. Бриться сам не мог толком, заодно борода прикрывала мою красоту. А сейчас на лице просто недельная щетина.

Закончив с ощущениями, я попытался подняться. Уж больно мне хотелось облегчиться. Даже стал высматривать утку. Куда же её засунули? Обычно лежит под кроватью.

Вот те на, послышались быстрые шаги и в комнату ворвался человек. Очень странный дядечка. Он в тёмно-зелёных штанах и свободной белой рубахе, которая ему явно велика. На шее какая-то бабочка-галстук чёрного цвета. Вошедший выглядит пожилым человеком, лет шестидесяти. Невысокий и худощавый. Глаза карие, почти чёрные, неприятно колючие. Над ними нависают грандиозные кустистые брови, Леонид Ильич обзавидовался бы. Волосы на голове всклокочены, под носом и в ушах излишки волосатости. Кисти рук, которые он тянет ко мне тоже волосатые и неожиданно крупные. Он положил одну руку мне на лоб, оттянул веко. Потом бесцеремонно откинул одеяло и начал сильно давить мне на грудь.

От сильной боли я зашипел, мой истязатель удовлетворённо хмыкнул и повернулся к девчонке. Та стояла за ним и жадно наблюдала за происходящим. Мне стало неудобно, что я лежу почти голый. Только странные труселя и всё.

Голос у мужчины под стать внешности, хриплый и раздражённый, – скажешь Аксиньи, чтобы сварила бульон куриный. Более ничего не давайте.

Я набрал воздух в лёгкие чтобы возмутится, но вместо этого выдал, – мне был облегчиться.

Голос непривычный, явно не мой. Как, впрочем, и все тело. Я успел оценить его, пока врач меня осматривает.

Почему врач? А он делает то, что обычно и делают врачи. Щупает, мерит температуру рукой и назначает диету. Что же касается тела, то я однозначно мужик. Что не может не радовать. Ноги имеют волосатость, наблюдаются и другие первичные признаки.

Вскоре пришла немолодая женщина с плоским тазиком и буквально меня спасла, подложив его под меня. А пока я мучался вопросами и бульончик поспел. Та же женщина, видимо Аксинья, устроила меня сидя поудобнее и передала небольшую ёмкость круглой формы. А там нечто божественное. Тот самый куриный бульон, но в него добавили травки или специи. По-крайней мере плавают зелёные соцветия типа укропа. Я выпил всё и вопросительно посмотрел на женщину.

Да что же они все такие серьёзные и неулыбчивые, – Григорий Яковлевич наказал много не давать. К обеду принесу курочку отварную, покормлю. А пока спите, Ваше сиятельство.

А вот спать я вроде пока не хочу, наверное, отоспался на несколько лет вперёд. Мозг требует ответов, а задать вопросы некому.

Итак, кто я и где я? Это главные вопросы. А ещё что со мной?

Что мы имеем? Я явно попал в чужое тело. Тело молодого мужчины и на первый взгляд я совсем не выгляжу инвалидом. Но и здоровым тоже не являюсь.

Ещё смущающее обстоятельство. Меня смутили некоторые моменты и прежде всего обращение ко мне Аксиньи. «Ваше сиятельство» не выглядело как насмешка. Сказано было вполне серьёзно и с неким пиететом. Насколько я понимаю, так обращались к дворянам достаточно высокого ранга. Возможно даже княжеского.

Дальше, со мной явно случилось нечто неприятное, скорей всего серьёзное заболевание. Это может быть тяжёлым воспалением легких или следствием травмы. Отсюда и болезненные ощущения в груди. Но голова вроде работает нормально. Я давненько не чувствовал себя так хорошо. Руки-ноги шевелятся, но имеется явная слабость. Видимо я долго лежал, потому что есть ощущения затёкшей спины.

В любом случае мне необходима информация. Но и задавать всем вопросы глупо. Решат, что я кукушкой поехал и упекут в дурку. Я же болею. Вот и буду болеть. А заодно впитывать информацию. Глядишь и пойму, что к чему.

Вскоре опять вернулась малолетняя сиделка. Девчонке лет девять, может десять. Худая и голенастая с личиком в форме сердечка. Девчушка подозрительно смотрит на меня, будто подозревает в попытке побега через небольшое окно. А там разве что кошка проскользнёт. Глаза серые, русоволосая, типичная представительница средней полосы России.

Потом меня напоили настоящим вкуснейшим ягодным киселём и я всё-таки заснул. Проснулся от того, что опять припёрся тот самый сердитый господин. Он снова откинул одеяло и принялся возлагать на меня свои руки. Именно возлагать, ничего при этом не делая. Что-то мне кажется, что он никакой не врач, а деревенский шарлатан. Об этом говорит его странной формы одеяние, напоминающее старомодный кафтан. И методы лечения тоже своеобразные.

Не знаю, что дало ему это возложение рук, но минут через пятнадцать он удовлетворённо крякнул и так же быстро ретировался. Я заготовил к его появлению несколько вопросов, но потом передумал. Лучше выжду, так оно вернее будет.

А вот Аксинья не подвела. Она принесла мне целое блюдо, на котором лежали куски отварной курицы и нечто похожее на овощи на пару, перетёртые до состояния каши. Но, довольно вкусно. Я опять ухитрился всё умять без остатка. Женщина умилилась моему аппетиту и довольная ушла. Напоследок меня опять посадили на своеобразную утку. А когда сиделка ушла, я покатал на языке своё новое имя. Она назвала меня Константином Палычем. В прошлой жизни я был Владимиром, Владимиром Сергеевичем, Володенькой. А так меня ещё не называли. Ну, ежели всё это не бред окончательно спятившего от морфина и болезни мозга, то придётся привыкать к Константину Палычу. Главное прожить ещё одну ночь. Если повезёт, я снова завтра проснусь в этом молодом и почти здоровом теле.

Глава 2

Видимо тело и в самом деле восстанавливается. Опять я проснулся рано утром. Прежде всего ощупал себя, подвигал ногами. Мне даже удалось опустить правую ногу на пол. С удовольствием ощутил прохладу деревянного покрытия. Потянувшись до хруста в суставах, я радостно улыбнулся. Есть ещё легкая боль где-то в районе солнечного сплетения, которая распространяет некую слабость на всё тело. Но по сравнению со вчерашним – это явно остатки заболевания. Хочется в туалет и прямо тянет встать и пройтись по комнате. Ощутить босыми ногами половицы, постоять у окна. Интересно, что там?

Это явно сельская местность. Явственно слышны истошные призывы к своим гаремам петухов, соревнующихся в своём искусстве. Вдалеке слышно мычание коровы и как лениво брешут собаки. И никакого техногенного шума. Ну там звуки проезжающей машины или работающего телевизора.

– Барин, принести судно?

– Да, Аксинья. Будь так добра.

А когда женщина пошла выносить это самое деревянное судно, я опять улыбнулся.

Ну, во-первых, я жив и снова в другом теле.

А во-вторых, меня позабавило это «барин». Главное, как она это сказала. Никакой театральности или насмешки. Это было естественно, как само дыхание. Барин, ядрить тебя налево.

А ещё я раз повнимательнее изучил своё тело. Нет, лёжа это сделать не получится. Зато удалось осмотреть его на предмет шрамов или увечий. Вроде ничего такого. Но вот что интересно. Если я попал в прошлое, то где православный крестик на шее. Да вообще любой знак религиозного культа. Маген Давид или мусульманский полумесяц, ничего. А вот на указательном пальце левой руки красуется приличного размера перстень. Самый настоящий, сделан из серебра или чего-то похожего. Крупный камень, почти бесцветный, овальной формы. Размером с ноготь моего большого пальца. Что-то из полудрагоценных. Но выглядит не очень. Мутноватый, белесого цвета. Большой камень находится в окружении десятка совсем мелких. А вот эти поинтереснее. Возможно даже драгоценные типа бриллиантов. Я полюбовался на изделие мастера-ювелира. В целом перстень производит впечатление чего-то серьёзного и монументального. Ну не станет «барин» и «его светлость» таскать примитивную бижутерию. Нет, не станет.

Волосы на моём благородии скорее длинные. Если я в прошлом, это, наверное, говорит в пользу моего знатного происхождения. Ощупал ушные раковины, нос, лицо. Вроде ничего такого из ряда вон. Кисти рук, я бы сказал, что не привычны к труду землепашца или ремесленника. Нет также характерных для воина мозолей. Мягкие ухоженные ладони, ногти ровно подстриженные. Здесь я ничего нового не узнал.

За три дня ничего нового не происходило. Часов в десять утра приходил господин Григорий Яковлевич. Бегло осматривая меня, заставлял высовывать язык, потом медитировал надо мной, возлагая руки. При этом явственно ощущалось тепло и странное ощущение, будто некто внутри несильно поглаживает мои внутренние органы. Потом он уходил и возвращалась Варвара. Это моя малолетняя надсмотрщица. Ну а как её ещё можно назвать? На все мои просьбы она отвечала, – не велено. Григорий Яковлевич запретил Вам вставать. Вот хоть убейте, не дам.

Меня и умиляла, и злила эта упертость ребёнка. Но я уважаю эту мелкую соплюшку за выдержку. Сидеть целый день возле больного – то ещё удовольствие. Поди хочется побегать, в куклы поиграть.

А вот с Аксиньей у нас наблюдается полная любовь и согласие. От неё один позитив. Она помогает мне с моими потребностями. Переворачивает меня и протирает тело влажной тряпкой. Потом приносит теплую мазь и натирает меня ею. От этого тело немного жжёт, но в допустимых пределах. Она же меня кормит и даже понемногу разговаривает.

Чтобы не насторожить, мои вопросы к ней пока вполне невинны, типа где я и какое нынче число.

Итак, я нахожусь в селе Долинка. Предположительно Архангельской губернии Шенкурского уезда. Женщина явно плавает в географии, поэтому абсолютно доверять ей нельзя. Сегодня 25 июля, год пока неизвестен. Не могу же я признаться, что не ориентируюсь даже в летоисчислении.

Из наших разговоров я сделал один вывод. Я в России и мы говорим на русском языке. Другое дело, что он немного отличается от привычного мне. Много архаичных выражений и говорят тут иначе. Слова такие округлые, хотя может это просто местечковое наречие.

Сегодня после лечения местным знахарем, мне впервые разрешили встать. Я прошёлся на дрожащих ногах по комнате, поддерживаемый уважаемым Григорием Яковлевичем. Подойдя к небольшому окошку, остановился. Хм, обычное поле, на котором колосится какая-то зерновая культура. Видна грунтовая дорога, по которой едет телега с двумя людьми. Более ничего интересного вид из окна мне не поведал.

После пятиминутного променада по комнате распахнулась дверь и в проёме показалась спина крупного мужика. Оказывается, это он так открыл дверь спиной. В руках, прижимая к животу, тот держит здоровый деревянный чан, заполненный горячей водой. Его он и бухнул прямо на пол передо мной. Следом уточкой проскользнула Аксинья. В руках несколько тряпок, которые она пока положила на стул.

– Ну вы тут занимайтесь, я вечерком зайду, – не совсем понятно, к кому обратился немолодой мужчина. Но я решил, что зайти он должен именно ко мне. К Аксинье он в любое время заявиться может. Насколько я понял, нахожусь в его доме. Гощу, так сказать.

За время болезни я привык, что меня бесцеремонно крутят и выполняют некие процедуры. Вот и сейчас женщина шустро стянула с меня трусы и помогла влезть в бадейку с водой. Что интересно, у меня почти получилось сесть в ней. Горячая вода подействовала на меня самым волшебным образом. По телу пошла судорога и меня передёрнуло.

Какое блаженство, я кайфую сидя в воде, а женщина сноровисто моет мне голову. Тот мужик с бородой до пупа так и стоит напротив, типа страхует. Здоров, чертяка. Интересно, где таких выращивают? Шея как моя нога, в этой бадье литров под девяносто наверняка есть. А он принёс сам, без чьей-то помощи. Роста невеликого, но он прямо квадратный какой-то. Чувствуется в нём огромная физическая сила.

Потом мне пришлось встать и дать себя помыть. Заодно рассмотрел своё хозяйство. Вроде нормальное, без изъянов.

Меня переодели в чистое и уложили на постель, застеленную свежим бельём. А после сытного обеда меня сморило. Но это был оздоровительный сон, впервые за много, много времени.

– Как себя чувствуете, Константин Павлович? – хозяин дома сейчас выглядит иначе. На нём партикулярное платье. Это костюм, сильно напоминающие официальную моду России начала 19 века. Приталенный однобортный сюртук с длинными фалдами, облегающие панталоны и туфли с пряжками. На груди то ли брошь, то ли орден какой. Смотрится не как украшение, а скорее как знак, имеющий практическое значение. Выглядит официально, будто он собрался выйти в свет.

– Спасибо, Григорий Яковлевич. Значительно лучше, благодарю Вас за лечение и гостеприимство.

Пожилой мужчина и смотрит на меня немного иначе. Не так сурово что ли. В его глазах заметен интерес к моей особе.

– Вы помните обстоятельства, приведшие Вас в мой дом?

– Не вполне. Всё как в тумане, если пытаюсь вспомнить, то сразу начинает сильно болеть голова, – я не придумал тупую отмазку. И в самом деле изредка звучит смутно узнаваемая фраза или имя, и я пытаюсь понять, откуда я её слышал. Но сразу начинает резкая боль в районе затылка. Настолько сильная, что я тут же бросаю это занятие. И меня моментально отпускает. Очень неприятное ощущение. Так что я совсем не придуриваюсь. Хотя сейчас мне выгодно показаться беспомощным из-за болезни.

– Ясно, ну что же. Этого и следовало ожидать. Пока рано будить Вашу память. Сначала нужно в достаточной форме окрепнуть. Так что с завтрашнего дня рекомендую прогулки в сопровождении Евсея. Вам не помешает подышать свежим воздухом. Ну а теперь прошу меня простить, нужно ехать к больному. А это без малого пятнадцать вёрст. Всего хорошего, до завтра.

На сей раз проснулся я поздновато, разоспался однако. Солнышко вовсю лупит в окошко. Видимо мой благодетель отдал соответствующее указание. Потому что меня перестали так плотно опекать. Мелкая Варька ткнула рукой в сторону небольшой деревянной бадейки с водой. Судя по всему, это «ночная ваза». Облегчившись, закрыл крышку и оглянулся. Не в исподнем же мне спускаться вниз. Видимо мелкая зараза уловила мою растерянность, потому что она с важным видом принялась помогать мне одеваться. До этого момента девчонка ожидала за дверью.

М-да, так оригинально я ещё не одевался. Натянул длинные кальсоны из мягкой хлопчатобумажной ткани. Снизу завязки, мне помогла с этим вёрткая девчонка. Сорочка, наверное, льняная, немного великоватая, с прямыми рукавами и открытым воротом. Всё белого цвета. Рубаха застёгивается на крупную пуговицу у шеи.

Как оказалось – это лишь нижняя одежда. Далее Варвара помогла мне напялить шерстяные коричневые чулки до середины бедра. Тоже с подвязками. На ноги подошли туфли без каблука. Затем поверх сорочки я напялил атласный жилет бутылочного цвета. И уже на него накинул длинный жёлтый сюртук из бархатной ткани типа халата. Позволил пацанке повязать меня поясом красного цвета. А когда она протянула мне тряпку, – барин повяжите сами шарф, я до Вас не достану, – возмутился и сунул шарфик в карман.

Вот в таком попугайском виде я с помощью девчонки начал спускаться по деревянной лестницы. На ней темно и я вцепился в плечо Варвары, чтобы не загреметь вниз.

А дом оказывается совсем не маленький. Мы прошли через две смежные комнаты и оказались в небольшом зале. По центру стоит большой стол прямоугольной формы на мощных деревянных ногах. С одного краю накрыто. Как оказалось для меня.

А неплохо, однако. Фаянсовые тарелки с неизвестным мне гербом. Пара медных чайников, большой пузан и поменьше. Вилки и прочий инструментарий явно серебряные.

Незнакомая женщина убедилась, что я основательно сел и положила мне в глубокую фарфоровую тарелку кашу. Судя по всему, это гречка с маслом. Довольно вкусно. На большом блюде несколько видов рыбы. Солёная и копчёная. Глазами бы всю съел, но пока опасаюсь. Наверное, мне нельзя пока. Зато я отдал должное яичнице с ветчиной. К ней полагаются куски вкуснейшего ржаного хлеба. Чуть дальше пирожки, радующие глаз румяными бочками.

Слуга вопросительно посмотрел на меня. Я ткнул пальцем в кофейник. Был и чай, судя по горевшему медью самовару. Приятно, что здесь есть и чай, и кофе. И вообще, у меня ощущение, что я оказался в небедном доме. Я вкушаю отменные блюда на белоснежной накрахмаленной скатерти с затейливой вышивкой. В центре стола ваза с цветами, около ней несколько плошек с вареньем. Но я до них явно не доберусь. И вообще, здесь еды на несколько здоровых оголодавших мужиков. А мне нельзя пока налегать, поэтому я промокнул рот красивой тканевой салфеткой.

– Константин Павлович, прикажете кликнуть Евсея? Или Варька проводит Вас наверх, – это ко мне обратился незнакомый мужчина средних лет. Он вошёл несколько минут назад и почтительно остановился у окна.

– Разрешите представиться, Огородников Иван. Управляющий поместьем его благородия Григория Яковлевича, – фраза была произнесена на одном дыхании, но без излишней рабской подобострастности. Заметно, что в местной табели о рангах этот господин стоит повыше обычных слуг. Он и одет подобающе, в чёрные обтягивающие брюки, жилетку и приталенный сюртук. На ногах мягкие сапоги. Лицо круглое, сам светловолосый. Заметно щурится, когда смотрит на меня. Возможно, у этого товарища проблемы со зрением.

– Спасибо, голубчик. Я бы прогулялся, – не знаю откуда вдруг всплыл этот «голубчик». Из глубин сознания, но мне показалось так ответить будет правильно.

– Как прикажете, – и управляющий вышел на улицу. Мне только осталось принять из рук мелкой головной убор типа цилиндра. Тёмно-серого цвета с украшением в виде чёрной бархатной ленты. Сам он из фетра с гладкой подкладкой. Мне ещё всучили трость с рукояткой в виде собачьей головы.

Евсей красава, мужика явно оторвали от работы. Он в коротких сапогах, штаны навыпуск и невнятного цвета жилетка на серую рубаху. На голове кепка. Но даже эта простая свободная одежда не могла скрыть его внушительные физические кондиции.

Мужчине лет тридцать пять, точнее определить невозможно. Излишки растительности на лице затрудняли это сделать.

– Куда прикажете, барин? – я ленинским жестом протянул руку в сторону выхода.

Высокое крыльцо, мне пришлось помогать себе, держась за перила. Отсюда открывается великолепный вид на реку. Голубая лента причудливо извивается, образуя немалого размера водоём. Возможно, так вода разливается после дождей. А может быть таков рельеф реки. Издалека видны лодки на берегу и в воде.

Отойдя от дома, я обернулся. Вот это громадина. Домина однозначно старой постройки. Вон брёвна, из которых сложены стены, потемнели от времени и осадков. Двухэтажный дом с тёсаной крышей внушает своими габаритами. Он явно был рассчитан на большую семью. Но скорее напоминает мне обычный деревенский сруб, увеличенный в несколько раз. Я бы сказал, что это жильё преуспевающего купчины третьей гильдии где-нибудь в уездном центре. Никак не господская усадьба. Под одной крышей несколько подсобных помещений. В таком доме мне видится местный кулак, разбогатевший на дешёвом труде наёмных работников. Но я ведь даже не знаю, куда попал. Может быть это предел совершенства сельской архитектуры для данной местности.

– Скажи, Евсей. А чем хозяин ваш занимается? Он врач?

– Не, наш Григорий Яковлевич лекарь, – мужик явно не знаком с понятием «врач».

– Ясно, значится людей лечит.

– Знамо дело, лечит.

– А семья у него большая?

– Не, откуда большая? Младшая дочка в городе учится. Старшая замужем, у ней уже трое детишек. А так барин живёт один, вдовый он.

Пока мы неторопливо прогуливались по утоптанной дорожке вокруг дома, мужик поведал мне о своей деревеньке.

– А в нашей Долинке почти полста дворов. Есть справные хозяева, есть так, голытьба. Народ в основном кормится с реки. Сети ставят, рыбку коптят и солят. В городе охотно покупают нашу рыбку. Есть которые землю пашут. Но это те, кто живут подальше от реки.

– Ясно, а батюшка у вас деревне имеется? – мужик недоумённо смотрит на меня.

– Ну, в церкву ходите?

– Не понимаю я Вас барин. Слова какие-то странные говорите. Давно здесь живём. Мой дед и прадед здесь жили, а до них другие. И все честно работали на род Мелиховых. Так что для нас Григорий Яковлевич и есть отец родной.

Ну хоть тут имеется некая определённая ясность. Церковью тут и не пахнет, в целом насчёт религии – не уверен. Человек не может существовать без идола, обязательно соорудит и примется поклоны бить. А заодно я узнал фамилию приютившего меня хозяина поместья. Получается – здесь его родовое гнездо. И у него почти три сотни крепостных, или как они ещё называют зависимых людей, которые не могут уйти на сторону по собственной воле. Зарабатывает на жизнь он лечением. Это я понял из не очень вразумительного рассказа Евсея. Он говорит, что барин лечит возложением рук. Никакого скальпеля и лечебных травок. Получается я был прав, когда предположил, что Григорий Яковлевич – экстрасенс. Во время наших лечебных сеансов он реально воздействовал на моё тело энергией своих рук. Внутри меня что-то позитивное происходило. Именно это вмешательство позволило мне сегодня прогуливаться по улице, а не лежать варёной колбасой под одеялом.

Глава 3

Вскоре я понял, что мне рановато так долго находится на ногах. Тогда Евсей отвёл меня в яблоневый садик, где усадил в некое подобие гамака. Не уложил, а усадил. Что позволило мне выпить вкуснейший ягодный морс из рук молодой девушки. А потом меня сморило и я уснул.

– Ну, как Вам, Константин Павлович, наши места. Правда красиво?

Мы чинно сидим за столом, обедаем. Мне дали покемарить на свежем воздухе. А когда проснулся, то попросил провести себя в местную библиотеку. В доме была комната, в которой стояли стеллажи с книгами. Просмотрев с десяток на выбор, я убедился, что тут совсем нет религиозной литературы. Есть нечто похожее на дамские романы, язык вполне привычен. Вот только сильно мешают многочисленные твердые знаки. И буква «О» перечеркнута поперёк. А так читать можно. А ещё хозяин кабинета, а судя по большому столу и письменным принадлежностям это именно кабинет, увлекается жанром фэнтези. Мне попались некоторые книги с упоминанием слова «магия». Есть даже некое учебное пособие, практикующему магию воды. Возможно, это не привычная мне старая добрая Земля. Может быть, меня закинуло в мир, где место религии заняла магия?

А к обеду вернулся владелец поместья и пригласил меня разделить с ним обед.

Я ожидал привычного по книгам вознесения молитвы перед едой. Ничего подобного, никакого красного угла с божественной иконкой. Мы сидим по разные стороны стола на расстоянии нескольких метров.

Служанка разлила из супницы благоухающую похлёбку по тарелкам, и мы погрузились в неторопливый процесс насыщения. Аппетит я нагулял неплохой. На второе подали жаренную рыбу и тушёное мясо с гречневой кашей. Я попробовал оба блюда. Вкусно. А может это просто реакция молодого тела. Вкусовые рецепторы позволяют оценить пищу ярче, тоньше и быстрее.

На пироги у меня сил уже не осталось. Я отказался от явно хмельного напитка и попробовал резковатый на вкус квас. Он великолепно утолил мою жажду.

Красоту местной природы мне оценить пока сложно. Учитывая, что мы и гуляли то всего ничего. Но, в любом случае мне здесь нравится. Вдали лес, речка, распаханные поля – красотища. А какой вкусный воздух. Пахло лесом, влагой и свежескошенной травой.

– Очень красиво у вас. Жалко только, что я не смог дойти до вашей речки. Сил не хватило. Вы не против, если я немного отдохну после обеда? – мне внезапно очень захотелось прилечь с закрытыми глазами. Насыщенный для меня день и столько нового. Ведь я долгие годы просидел в инвалидном кресле. А тут я перемещаюсь сам, пусть и с помощью здоровяка Евсея.

– Конечно, Константин Павлович. А перед ужином будьте добры, зайдите в мой кабинет.

Опять неугомонная Варька помогла мне разоблачиться до исподнего, и я с облегчением положил голову на подушку.

Продрых часа два и сейчас лежу, прислушиваясь к ощущениям. Ноги гудят, спина тоже даёт о себе знать. Но это давно забытое чувство от значительных для меня нагрузок. Приятная усталость, завтра надо бы попытаться дойти до реки.

Постепенно мои мысли потекли в нужном направлении. Придётся объясниться с господином Мелиховым. Сошлюсь на частичную потерю памяти. Я ведь о себе знаю только имя. Кто я, откуда меня привезли, что со мною произошло? И главное, куда меня занесло?

– Барин, одеваться? – девчонка сунула свой любопытный нос в дверь.

– Иди сюда.

Девчонка опасливо зашла и сложила руки на животе. Смотрит как настороженный зверёк, готова моментально сорваться и убежать.

– Варвара, в доме есть большое зеркало?

– Есть, а Вам зачем? Ой, – исправилась она, – так оно внизу.

– Можно принести его сюда? Хочу увидеть себя во всей красе.

Девчонка прыснула в кулачок. А она забавная, когда улыбается. Большеротая, не хватает одного переднего зуба и это делает её мордашку шкодной.

– Ну не знаю, я у Аксиньи спрошу.

– Спроси, милая, спроси. Скажи, что барин очень просил. Мне ненадолго, на пять минут.

Вот те на, прошло минут двадцать и раздались приглушенные голоса. Вскоре распахнулась дверь и двое дюжих мужиков втащили в комнату здоровенное трюмо. Тёмного дерева с многочисленными выдвижными ящиками. И большое овальное зеркало в половину моего роста. Теперь понятно, отчего так долго тянули. Этот предмет антиквариата весит центнер, никак не меньше.

Взмахом руки удалил всех из комнаты и, откинув одеяло, встал. Наконец-то я увидел себя в новом теле. Внимательно изучил его на присутствие бросающихся в глаза непоняток и шрамов. На первый взгляд всё чисто.

Рост чуть выше среднего. Лицо круглое, глаза серые, большие. Немного крупноват нос. Русый волос, уши не торчат, что не может не радовать. Недельная щетина раздражает, нужно будет узнать о брадобрее. Кто тут у них этим промышляет? Лицо простоватое такое, здесь явно не пахнет длинной чередой именитых родичей. Я больше похож на приказчика из мещанской среды, выбившегося в люди и назначенного купцом присматривать за лавкой. Ну, что получил, с тем и придётся жить.

Развитие тела среднее. Чуть полноватая задница и легкий слой жирка на талии. Мой предшественник явно не утруждал себя физическими упражнениями. Но и задохликом он точно не был.

Насмотревшись на свою особу со всех сторон, я принялся облачаться в ту же одежду. Другой пока не наблюдаю.

А одетый я смотрюсь более представительно. Даже попытался повязать шейный платок.

Вот как она ухитряется наблюдать за мной через закрытую дверь. Или у ней такой слух. Варвара по-деловому зашла в комнату и потянула за кисть меня вниз. Пришлось мне сесть на кровать, пока она, высунув язычок от усердия пыталась завязать этот незнакомый мне предмет одежды.

Я же забавлялся её серьёзным видом и не удержавшись подхватил мелкую на руки и сделал ей самолётик. Какая она невесомая, или у меня хватает силушки. Я крутанул девчонку пару раз и бережно опустил на кровать. В награду я получил девчоночий визг, а затем обычный радостный смех ребёнка. Пришлось повторить и я понял, что в глазах этой девчонки поднялся до уровня, – «Какой забавный дядя». Как оказалось, ничто детское ей не чуждо.

– Варя, узнай-ка у Григорий Яковлевича, могу ли я его посетить?

Ну вот опять, серьёзна как посол во время вручения верительных грамот турецкому султану. Раздался быстрый удаляющийся топот её босых ножек по лестнице.

– Ну-с, как Вы себя чувствуете, Константин Павлович?

– Вашими молитвами, – сморозил я чушь. Ну какие молитвы, если попов у них нет. Однако хозяин кабинета принял мой ответ.

– Есть ли боли? Не удалось вспомнить о событиях десятидневной давности?

– Боюсь, что нет. У меня серьёзные провалы в памяти. Очень рассчитываю на Вашу помощь, уважаемый.

В глубине комнаты стоит огромное кресло. Вот в него меня и усадил Мелехов.

Он прижал мои плечи к спинке и заставил откинуть голову, – расслабитесь, я только попробую Вам помочь.

Экстрасенс положил одну руку мне на лоб, другую на затылок. Первые мгновения мне было просто приятно от равномерного тепла, исходящего их его рук. Затем появилось неприятное ощущение давления в висках, переходящее в затылок. Это как будто изнутри мой череп начало распирать. В глазах поплыли какие-то цветные пятна, опять заныло в груди. И внезапно всё прошло. Будто рукой сняло.

Григорий Яковлевич убрал руки и устало сел в своё кресло за столом. Он достал из шкафа бутылку с темной жидкостью и два бокала. Разлив напиток, один протянул мне.

– Пейте, пейте, сейчас это нам обоим поможет. Вполне безопасно.

Я понюхал напиток, напоминает мне бальзам на травах. Хозяин пригубил напиток, покатал его во рту. Проглотив, удовлетворённо кивнул и одним глотком допил.

Хм, какая удивительная вещь. Аромат напиток достиг моего носа и я осторожно пригубил. Это скорее что-то ягодное, фруктовое. Очень вкусно, я также быстро допил содержимое.

– Неплохо, не правда ли?

– Да, удивительная вещь. А что это?

– Не доводилось пить? Эту амброзию мне привозят из далёкой Испании. Это Фиара, добывают из листов тихонника. Сей божественный напиток поднимает настроение, рассеивает уныние, даёт прилив внутренней силы и ясности. Надеюсь, после нашего сеанса Вам удалось восстановить пробелы в памяти?

– Увы, может напитка было недостаточно? – попробовал схитрить я.

– Вы даже не помните, из-за чего выгорели?

Мне не понравилось последнее выражение. Я что горел? Или это выражение обозначает нечто иное.

Не знаю, что было виной случившемуся позже. Сеанс лечения или эта амброзия, но неожиданно я получил ответ. Он пришёл изнутри на мой запрос, я вдруг вспомнил, что выгорел не я сам физически. Выгорел мой внутренний источник.

Ком информации нарастал, я задавал вопросы и получал ответы. Вот только они не были развёрнутые. Приходилось задавать новые.

Итак, мне удалось выяснить, из какого рода я происхожу. Именно так, род. Я сын графа Синичева, это род потомственных магов, представляющих водную стихию. Я получил краткую, как запрос в справочную, информацию о семье. Она небольшая, я старший сын графа Синичева Павла Семёновича. А ещё у меня есть младший братишка Игорь. Он на три года младше меня. Мне двадцать одни исполнился весной.

От обилия информации, которая бралась из ниоткуда, начала болеть голова.

– Вам нехорошо? Тогда рекомендую лечь в постель.

Кое-как я дотащился до своей комнаты. Бедная Варька, она приняла на свои плечи часть моего веса. Как древний старик я с кряхтением опустился на стул и вытянул ноги. По-моему, я и заснул сидя на нём.

Утром проснулся опять рано. Чёртовы петухи разбудили, только начало расцветать. Вспомнив о вчерашнем, поразился тому факту, что кроме того, что удалось вспомнить – ничего нового в моей голове не завелось. Если в первый день пребывания в новом мире я чётко вспомнил свою прежнюю жизнь, исключая младенческие годы, то вчерашнее так и осталось в серой зоне. Ну, будто я с чужих слов узнал о себе и своей семье. Так, сухо и кратко, без сплетен и излишних подробностей. Причудилось что ли?

На завтрак меня побаловали блинами, к которым подали желтоватую от жира сметану и несколько видов варения. Не отказался я и от сдобы. Запил это великолепие крепким чёрным чаем. Слуга налил в большую кружку из заварника, потом добавил кипятка из горячего самовара. Благодать.

На сей раз я шёл самостоятельно, только опирался на трость. К реке вела хорошо утоптанная грунтовка. Даже отсюда пахнет сыростью и рыбой, это местные выгружают утренний улов. Чтобы им не мешать мы отошли в сторону, где видны мостки, на которых бабы полоскали бельё. Пока они нас не видели, доносились задорные крики и шутки. Но стоило одной обернуться, как остальные моментально замолчали.

– Бабы – дуры, – многозначительно произнёс стоящий рядом Евсей. Я-же предпочёл не развивать эту тему. Картинка стирающих женщин на берегу реки была настолько естественной и мирной, что я невольно улыбнулся. А потом женщины как по команде поднялись и потащили свои тяжёлые деревянные тазики с бельём мимо нас. При этом они украдкой посматривали на меня. От чего моё настроение ещё улучшилось. Подойдя к хлипким мостикам, я присел и потрогал воду. А прохладненькая водичка-то. Наверное, здесь глубоко, дно песчаное и вода довольно прозрачная. В этом месте ширина реки метров тридцать. Мы прогулялись вдоль реки, а когда я устал, то Евсей усадил меня на сухое бревно.

Как хорошо, сегодня довольно тепло для этих мест, градусов двадцать. У воды свежо и думается хорошо. Прикрыв глаза, я отрешился от окружающего мира. Евсей пристроился метрах в пяти, и я перестал его ощущать.

Что делается с моей головой? Вернее, с моими мозгами. Вчера я думал, что открылся ящик Пандоры и я получу всю память своего реципиента. То есть бывшего хозяина моего тела. До вчерашнего вечера я никак не ощущал его присутствие. А вот его прошлое, а парень третий десяток уже разменял, частично мне открылось. Но как-то странно. Будто серая вуаль забвения на мгновение поднялась и тут же рухнула, оставив меня опять в дураках. Полученная информация очень существенна и актуальна. Я наконец- то из потеряшки превратился во что-то материальное. Меня теперь следует именовать Константином Павловичем, сыном графа Павла Семеновича Синичева. К сожалению, наш род хоть и относится к потомственным дворянам, но графский титул ко мне перейдёт только в случае смерти моего батюшки. Это я тоже узнал вчера.

А вообще полученная информация производит странное ощущение по методу изложения. Такое впечатление, что кто-то, получив полную память хозяина моего нового тела, вымарал оттуда всё эмоциональное, оставив только сухой технический текст. Затем перенёс его на страницы книги и эту самую книгу закрыл, не забыв застегнуть на хитрый замочек. То есть мне сейчас недоступны все знания о прошлом Константина Павловича. Для этого необходимо обратится к нужной странице. Надо чётко знать, о чём спрашиваешь и при этом нажать правильную кнопочку, открывающую книгу. И только тогда я смогу получить сухую краткую информацию. Без малейших подробностей и эмоциональной окраски.

Вот, например, если ко мне вдруг подойдёт незнакомая девушка и обратится ко мне как к знакомому, сработает некий механизм и я узнаю, что её величают Марией Сергеевной Мещеряковой и она приходится родной сестрой Ивану Сергеевичу Мещерякову, с которым я приятельствовал во время учёбы в Академии. В каких отношениях я с нею, что за Академия – можно только догадываться. Для этого надо опять обращаться к банку знаний. А он не позволяет мне долго пользоваться своей информационной системой. Начинается рябь в глазах и лёгкое головокружение.

Таким образом мне следует шаг за шагом узнавать своё прошлое. И главное, я задаю самый важный вопрос, почему очутился в далёкой архангельской глубинке, если наш родовой особняк находиться в Твери? И где мои родственники, если я почти умер, а именно бессознательным полутрупом меня привезли сюда, то почему папенька не озаботился моим состоянием? Вот когда я утром попытался узнать правду, у меня дико заболела голова. Будто эта тема под запретом. Благо, что вроде мой гостеприимный лекарь Григорий Яковлевич относится ко мне довольно неплохо.

А он, как специально, накануне на некоторое время уехал в Шенкурск, где у него училась дочь лет пятнадцати. Насколько я понял, это некое уездное училище для дочерей мелкопоместных дворян с магическим даром. Почему учёба продолжается даже летом – я без понятия. Не надо забывать, что это не привычная мне Земля. Это совсем иной мир, другая история и культура. Пока что я знаю, что Россия и тут существует. Но кто стоит у трона и каковы размеры государства, политическое устройства мира – всё это пока для меня загадка. Но, надеюсь вскоре я пополню свои знания о здешнем мире. А пока я гуляю, впитываю впечатления и заряжаюсь флюидами природы, не загаженной цивилизацией. Местность здесь равнинная, судя по рассказам Евсея, много водоёмов. Лес преимущественно хвойный. Еловый, сосновый и пихтовый.

На третий день наших прогулок мы посетили деревню. Евсей называет селом, но в отсутствии церкви по классическому православному канону это будет неправильно. Но кто их тут разберёт? Если здесь и религии нет. Народ почитает некие высшие силы, которые наделили местных магов силой. Есть храмы в честь стихий, здесь всё завязано именно на магию. И развитие цивилизации идёт не по техническому руслу, а с использованием магических технологий. Об этом мне ещё предстоит узнать.

Две параллельные улочки и несколько проулков, а ещё единичные строения ближе к воде и лесу. Вот и всё село. Я не заметил здесь какого-нибудь общинного центра. Дома неказистые, будто вросшие в землю. Но крестьяне, хоть и одеты скромно, всё не в равнину. Детвора бегает босиком, взрослые в поршнях или лаптях. Но попадались и более прилично одетые. Некие подобия жилетов поверх рубах и сапоги, все в головных уборах. Почти в каждом доме наличествует какая-никакая скотина. Куры-утки, поросята или даже корова с лошадкой попадались. Думаю, что по местным меркам село богатое, просто мне непривычно смотреть на крестьянские жилища. Люди не производят впечатления забитых. На меня смотрят с опаской и стараются побыстрее разминуться. Но и не заметно, чтобы издалека начинали бить рабские поклоны.

Глава 4

На сей раз Евсей провёл мне экскурсию по господскому дому и округе.

Сам дом бревенчатый, рубленный в «лапу». Под крыльцом небольшой сарай. Через небольшие сени мы попали в гостиную. Там мы завтракали сегодня. Есть и красная горница, та побольше и в ней принимают почётных гостей. Здесь же находится лечебный кабинет господина Мелехова. Центральное место в доме занимает большая печь. Ну это понятно, лето здесь короткое, а зима длинная. На втором этаже четыре спальни, в одной пока сплю я.

На улице отдельный флигелёк с печкой, там готовят пищу, чтобы не коптить главный дом.

– Тут и наша дворня живёт, – пояснил мой гид, – кухарка с челядью и бабы, что по дому убирают.

Ну я так и понял, потому что из флигеля выскочила Варька, что-то жадно жующая. Увидев нас пискнула и нырнула назад.

Чуть дальше пошли сараи. Это сеновал для скотины и амбар для хранения зерна, рыбы и прочих продуктов.

Имеется и тележный сарай с конюшней. У барина есть свой выезд, а также повозки для хозяйственных нужд. Я посмотрел на флегматично жующих сено двух лошадок. Тут же развешаны утварь, сбруи и колёса. Под навесом стоит большая телега.

– Там у нас скотный двор. Но Вам лучше туда не ходить. Дюже дурно пахнет, – ну ежели ему плохо пахнет, то и мне не дело туда лезть.

Вот, собственно, и все село. Кузнеца своего у них нет. Говорят старый помер, а новый пока не объявился. Люди вынуждены ездить в соседнее большое село Усть-Важское.

Лекарь вернулся только через неделю, подходя с Евсеем к дому я увидел повозку, в которую была запряжена одна лошадка и мужиков, которые тянули в дом бутыли, свёртки и тюки. Видать хозяин поместья совместил приятное с полезным и прикупил в уездном городке всё необходимое.

– Дорогой Вы мой, давайте оставим дела на потом. Я немного устал с дороги и хочу отдохнуть. А вот перед ужином жду Вас, Константин Павлович, у себя в кабинете. Там и поговорим, – мы чинно сидим за столом и вкушаем обеденные яства. Мы уже осилили по тарелочке ухи и теперь перешли к основным блюдам. Я дал знак слуге, и тот отрезал мне кусочек запечённого в овощах зайца. А вот Григорий Яковлевич предпочёл пшённую кашу с тушёной говядиной.

От предложенной домашней наливки я отказался, попросив налить мне охлаждённого морса. На загладочку взял большой пирожок с малиной. Он так настойчиво смотрел на меня, что я не удержался.

На этот раз не стал удаляться в свою спальню, предпочёл посидеть в хозяйском кабинете. Я уже в достаточной степени окреп, чтобы после длительной прогулки и сытного обеда не уходить в комнату спать. Мне не дают успокоиться миллион самых разных вопросов.

На полках заинтересовали специализированные труды «О растениях и лекарственных травах», «Домашний лечебник», «Аптекарский устав Российской империи». Были и просто художественные книги на английском и французском языках. Я обратил внимание на годы издания. Они колебались от 1056 года до начала двенадцатого столетия. Самая свежая была датирована 1239 годом. Ясно, что Рождество и Сотворение мира тут ни при чём. Были и книжки о магии. Вот тоненькая книженция «О наложении рук и вытяжении боли». Я с трудом продрался сквозь мудрёный текст. Смысл от меня ускользает. Отдельно идут рисунки с положениями пальцев, кистей и самого тела лекаря. Видимо это какие-то заклинания.

– О, Ваша светлость. Я думал, Вы изволите почивать. Извините, у меня не так много книг для человека Вашего уровня. Тут всё больше Симочкины книжки про чувства. Серафима – это моя младшенькая. Может чайку? – без перехода перешёл Григорий Яковлевич к чревоугодничеству. Он застал меня сидящим в кресле с книжкой, которая меня сильно заинтересовала. Называется «Писание о четырёх стихиях и духах природы». В начале труда шёл эпиграф, «О земле, воде, огне и воздуху, и о духах, кои сии стихии населяют, и как их умилостивить да на дело привлечь». Причём здесь не шла речь о том, как молиться этим могучим природным стихиям. Скорее как ими управлять.

– Можно, – не стал отказываться я. Вскоре служанка сноровисто накрыла стол, а Евсей притащил исходящий паром самовар.

– Ну, задавайте Ваши вопросы Константин Павлович. Я же вижу, как Вы нетерпеливы. Вы так и не смогли вспомнить всё?

Я отхлебнул ароматный горячий напиток и отставил фарфоровую чашку.

– Да как Вам сказать, уважаемый Григорий Яковлевич. Натуральная чересполосица. Тут помню, тут не вполне. Благодаря Вашей помощи мне удалось вспомнить кто я и кое-что о своей семье. Но вот причины моего появления у Вас и своё ужасное физическое состояние объяснить не могу. В целом картину своей жизни не могу пока восстановить. Постоянно обнаруживаются пробелы в памяти. Остаётся только рассчитывать на Вашу помощь.

Хозяин дома сидит в глубоком кресле, он будто погрузился в дрёму, слушая мою сбивчивую речь. Но когда я замолчал он открыл глаза.

Да, жизнь помотала этого немолодого человека и возраст отразился на его лице. Глубокие морщины на лбу и более мелкие мимические говорят о том, что страсти различного порядка затрагивают и его душу. На первый взгляд он жёсткий и даже колючий человек. Но я уже понял, что просто он не умеет улыбаться. Я ни разу не видел эту эмоцию на его лице. Но вместе с тем Григорий Яковлевич очень ответственное относится к своей работе. Отсюда и его излишняя серьёзность. Но вот именно сейчас он расслаблен, но при этом и озадачен. Это видно по его глазам. Он явно подбирает слова для ответа.

– Знаете, мозг человека хитрая штука. Порой такие фокусы выкидывает. Вот как и в Вашем случай.

Пожилой мужчина откашлялся и шумно отпил из чашки.

– Меня попросил Ваш батюшка принять сына и по возможности провести лечение.

– Я был так плох?

– Ну, выгорание источника чаще всего приводит к смерти мага. Вы вложил всю силу без остатка, и даже чуть позаимствовал у организма. Вот и итог.

– А зачем я так поступил?

– Точно не знаю, говорили, что это была дуэль за стенами Академии. Возможно, Вы столкнулись с противником, который был не по зубам. А в этом случае, если дуэль шла без ограничений и без присутствия опытного мага аспекта жизни – тут или погибнуть под ударом или попытаться защититься или даже контратаковать. Вам ещё повезло, что был защитный амулет и он принял основной удар на себя. Вы не помните, а мне пришлось залечивать сильный ожог на груди.

Ага, значит дуэль, – это многое объясняет, но почему папенька не лечил меня на месте. Где это произошло?

– Вроде в Москве, я не знаю точно, могу лишь строить предположения. Ваш батюшка хотел спрятать Вас подальше. Вот и послал сюда.

– В деревню, к Вам? Почему он выбрал Вас? В Москве или Твери нет опытных лекарей?

– Конечно есть. Думаю, в первую очередь это вызвано тем, что мой род васален вашему. Мот отец и дед верно служили роду Синичевых.

Мы проговорили до самого ужина. За столом больше не подымали сложных вопросов, а потом я решил прогуляться один.

На улице пасмурно, судя по духоте скоро пойдёт дождик, поэтому я не отхожу далеко от дома.

Итак, по непроверенным слухам я получил травму магического характера, слабо совместимую с жизнью. И меня вместо того, чтобы отвезти в клинику или к частному врачу – тому же магу жизни, отправляют по железной дороге сюда. В Вологде перегружают в повозку и везут малым ходом, не торопясь, в глухое село или деревню, где кроме провинциального лекаря никакой квалифицированной помощи получить невозможно. Почему меня сопровождал только один человек? Судя по рассказу Мелехова, кучер и другие случайные люди помогали меня кантовать. Как-то это для отпрыска графского рода мелковато. Может у меня тёрки с папашей графом Синичевым? Неужели мне грозила настолько серьёзная опасность, что меня отправили как багаж? Я ведь и так почти помер. Можно было не утруждаться и подождать моей естественной кончины в результате травмы. Насколько я понимаю, чтобы сознание одного человека переместилось в тело другого, нужна чья-то воля, а также смерть тела одного и разума другого. Тогда получится симбиоз, то есть сознание хозяина тела к моменту моего вселения было мёртво. Это конечно предположение, но других объяснений перемещению у меня пока нет.

Именно эти мысли по поводу родни я и высказал после завтрака. Григорий Яковлевич негативно отреагировал на мои предположения, – знаете что, Константин Павлович, мой Вам совет. Не пытайтесь сейчас разобраться в этом. Скорей всего у Вашего папеньки был свой резон так поступить. Вам нужно восстановить здоровье и подумать, как Вы будете дальше жить без дара. Ничего ужасного тут нет. Масса дворян самого высокого положения его не имеют. И это не мешает им добиваться выдающихся результатов.

Дальше он привёл примеры знакомых ему людей, которые смогли подняться по карьерной лестнице, не имея магического дара. Смешной человек, как я могу сожалеть о том, чего у меня никогда не было. Бог с ним, с этим даром. Мне нужно восстановить своё прошлое и найти новый путь. Я стартую не с самых худших позиций. Благородного звания, наследник графа, наверняка получил неплохое образование, к тому же учился на втором или третьем курсе Академии. И пусть я не могу махать руками делая волшебные пасы, читая заклинания, рисуя руны в воздухе, зато у меня есть новое здоровое тело. Поверьте, это немало в моей ситуации. Вот только меня беспокоит моё ближайшее будущее. Я обнаружил в кармане плаща, в котором меня привезли тонкую пачку денег. Это кредитные билеты казначейства различного достоинства. В сумме на 1300 рублей. Много это или нет мне ещё предстоит выяснить. Завтра мы поедем в уездный центр город Шенкурск.

После сытного завтрака мы сели в повозку. Кучер пристроил сзади наш багаж и лихо тронул лошадь. Та бодро потащила наш транспорт к новым впечатлениям.

До города около тридцати вёрст. Погода сегодня отменная для путешествия. Ночью прошёл небольшой дождик, небо облачное и легкий ветерок сдувает мошкару. К обеду мы остановились около молодого ельника, слуга сноровисто расстелил на траве скатерть и начал выкладывать из корзины снедь. Ветчина двух видов, зелень, овощи и пироги. Отдельно поставил бутыль с морсом. Мы с удовольствием набросились на угощение, переданное кухаркой. Что показательно, Григорий Яковлевич даже не дёрнулся пригласить кучера. Тот устроился в теньке и вытащил из котомки свёрток. Там был приличный кусок ржаного хлеба, шмат сала и луковица. Крестьянин ловко отрезал несколько пластиков сала, соорудил бутерброд и начал с аппетитом его уничтожать. Запивал это дело он простой водой.

Да, сословные различия здесь блюдут серьёзно. Ещё в доме я это приметил.

К Шенкурску подъезжали в конце дня. Сначала пошли огороды, потом неказистые домики. Здесь же я приметил всякие мастерские, судя по неаппетитным запахам. А уже потом пошли дома получше, каменные. В центре города даже попадались трёхэтажные. Это уже похоже на зачатки цивилизации. Вывески приглашают любопытных проезжих воспользоваться услугами цирюльника или посетить лавки самых разнообразных товаров. От магазинчиков одежды до универсальных лавок, торгующих всем, что востребованно в этих краях.

– Ну мы и прибыли. Константин Павлович, здесь проживает мой шурин Василий Игнатьевич Морозов. Я, приезжая сюда всегда у них останавливаюсь. И Вас приглашаю разделить сей кров. Василий Игнатьевич хоть и купеческого сословия, но человек благородной души.

Бревенчатый крепкий дом на тихой боковой улочке навевает мысли о провинциальной мещанской семье. Но не в моём положении привередничать.

Дом оказался неожиданно большим. Просто он вытянулся перпендикулярно улице, скрывая свои истинные размеры. Нас встретил на крыльце пожилой упитанный дядечка в шёлковом домашнем халате, который здесь почему-то называли душегрея. На голове тюбетейка и мягкие туфли на ногах.

Судя по радостным объятиям эти два товарища в самых лучших отношениях. Впервые вижу Григория Яковлевича, улыбающегося до ушей. Такое ощущение, что они век не виделись. А ведь Мелехов дней пять как вернулся из города. После быстрого знакомства нас провели в залу.

– А что, господа. Не желаете баньку? Я велел подготовить все к вечеру. Тихон, – громко крикнул хозяин дома, – к баньке всё готово?

– Обижаете, Василий Игнатьевич, как приказывали.

– Ну вот, так что, составите компанию старику?

Я не стал отказываться, в баню здесь я ещё не ходил.

Участок позади дома впечатляет. Дорожка, выложенная камнем, ведёт к небольшому домику с одним окошком. Вот только печи, исторгающей черный дым здесь нет и в помине.

Большой предбанник, немалых размеров стол и лавки вдоль стен. Приятно пахнет берёзовыми вениками, разогретым деревом и смолой.

В следующей комнатке стоит одинокая лавка и несколько деревянных шаек. Нам помогал сухощавый немолодой слуга. Тот выдал нам полужидкое мыло, – дёгтевое, очень полезно для тела, – пояснил банщик.

Мы сполоснулись тёплой водой и гуськом направились в парную.

Занятно, здесь каменка и разогревается она от ярко красного камня чуть больших размеров. Я с любопытством изучил конструкцию. Вполне привычные речные голыши. Вот только непривычен способ нагрева от камня, находящегося внизу. Он заметно отличается свечением. Температура в парной градусов девяносто, я пока сижу на нижней полке, не рискую. А вот оба немолодых мужчины забрались на верхнюю и замолчали, наслаждаясь ощущениями.

Прикольно, мы приехали минут сорок как, и сразу в парилку.

В качестве охлаждения на улице стоит большая бочка с холодной водой. Мои стариканы не полезли, а я рискнул.

– Ух, здорово, – тело заиграло от перепада температур. Даже кожа зачесалась.

На второй раз в парилку вошёл банщик и начал парить своего хозяина. Тот только кряхтел, он стал красный как рак. Не выдержав, выскочил в предбанник.

– Не желаете, барин? – это банщик предложил мне воспользоваться его услугами. В его голосе не было подобострастия, но имелась толика уважения к моему статусу. Не знаю, я всё больше в финской сауне сиживал. И в любом разе веником не парился.

– А, давай, братец, – и я полез на верхнюю полку.

Мужичок сменил веник, взяв его из тазика с горячей водой, критически осмотрел, затем удовлетворённо крякнул и приступил к священнодействию.

Пар густо стелился по полкам, дышалось тяжело, но не душно, как в паровом облаке. Тёплом и почти живом.

Первое движение веника было мягкое, чуть щекочущее. Дальше банщик начал разгонять горячий воздух, вдоль спины пошёл жар. Я еле ощущал его касания, банщик начинал от пяток и заканчивал затылком. Он чуть прихлопывал меня по зажатым мышцам, и я буквально растёкся по полке. Голова чуть закружилась – не от жары, а от блаженного распускающегося ощущения, будто изнутри вытягивали усталость, как старую нить.

– Хватит, барин, как бы худо не стало с первого то разу, – банщик на секунду положил веник мне на спину, обозначая окончание процедуры.

Я расслаблено прошёл через предбанник и с уханьем нырнул в бочку с холодной водой.

Это настоящее волшебство, какая клеточка кожи раскрылась, я блаженно ополоснулся еле теплой водой и вытерся простынью.

Мне выдали длинную холщовую просторную рубаху, в таких же сидели два родственника. Они вышли немного раньше меня, видимо возраст привносил ограничения.

Я же жадно впитывал запахи, идущие от стола. А он натурально ломился от закусок и кувшинов с напитками. Попробую описать это великолепие:

– Солёные огурчики с укропом и чесночком.

– Квашенная капуста с клюквой.

– Солёные грузди и рыжики с льняным маслом и луком.

– Сушёная и вяленая рыбка нескольких сортов.

– Сало с прожилками и чесноком, холодная отварная говядина с хреном.

– Ржаной каравай хлеба радовал румяным бочком.

– Пирожки с капустой, яйцом и грибами.

– Кулебяка, сельдь с луком, маринованные яблоки, мочёная брусника.

– тарелочки с уксусом, горчицей и репчатый лук, порезанный кольцами.

И как корона над всем этим возвышаются запотевшие кувшины. А в них ядрёный квас и настоящее пиво. А пока я жадно рассматривал это гастрономическое великолепие, старики разлили наливочку из небольшого графинчика, – ну, со знакомством, Константин Павлович. Будем здоровы.

Они чокнулись, пришлось и мне пригубить. У меня было такое ощущение, что я вернулся на свою Землю и сейчас сижу с пожилыми соседями по гаражу и пью за здоровье и мирное небо. Потом видимо пойдет за победу, за коллектив, за то, чтоб всегда и во всём. Милая и привычная картинка мужского застолья.

А пока мои сотрапезники умничали, обсуждая свои вопросы, я налёг на еду. Вы уж извините, в этом теле я очень много ем. Наверное, организм требует своё для восстановления. Да и аппетит сегодня нагуляли нехилый, обед то был скудный.

Глава 5

Отвели меня благостного в комнатку на втором этаже. Я отяжелел от съеденного. Больше крепкого не пил, но вот квасу и пиву должное отдал.

– А что, Ваше сиятельство. Так я дам Вам своего приказчика, Прошку. Он Вам город и покажет.

Это мы после завтрака обсуждали свои планы. Григорий Яковлевич отправится по своим делам. Ну а у меня тоже имеются кое-какие планы. А милейший хозяин дома Василий Игнатьевич решил облегчить мне изучение города. Он даже выделил мне свой экипаж. Всё-таки тут чётко работают сословные границы. Он отдавал мне уважение только лишь за мой более высокий статус. Возможно, я вчера сделал ошибку, когда пошёл париться с человеком более низкого сословия. Но тогда бы я не опробовал таких ядрёных солёных груздочков.

Прошке лет тридцать пять, по местным меркам не так и молод. Приказчик сразу выпытал мои пожелания и хлестнул вожжами по спине кобылы. Мы едем по городу на одноосной коляске. Чисто городской экипаж.

– Вот, Ваше с. ятство, – неразборчиво выдал он, – здесь один из лучших магазинов верхней одежды для важных господ. Прикажете сопроводить?

– Да, любезный, проводи, – я элементарно не разбираюсь в ценах и фасонах. Вполне возможно, что моих денег не хватит на то, чтобы тут одеться.

В магазине нас встретил пожилой мужчина – нет, не семитской внешности. Я бы сказал, что это выходец из Прибалтики. Высокий, белобрысый, с прямой как палка спиной.

– Вот, важного гостя из столицы привел, Пётр Аскольдович, -приврал для солидности приказчик.

Пахнет тканями, смазкой для обуви и лавандой. Никаких вешалок с костюмами.

– Я рад высокому гостю, – прибалт говорит с заметным жёстким акцентом, – что я могу Вам предложить?

– Ну, я бы хотел приобрести одежду на выход. Плащ и что-то, в чём можно находиться дома. Возможно у вас есть нижнее бельё.

– Подберём, не стоит беспокойства. Мне только нужно понять Ваши предпочтения.

В результате я обзавёлся темно-серым сюртуком для повседневной носки. Нарядный чёрный фрак из тончайшей шерсти с бархатным воротником для выхода в свет. К нему сорочку из тонкого батиста жёстким воротником и кружевными манжетами. Увы, такова высокая современная мода. Шёлковый белоснежный галстук, атласный жилет кремового цвета и узкие чёрные брюки. Здесь же мне подобрали туфли чёрной кожи с лаковым блеском, просто последний писк моды. Обязательно перчатки кремового цвета.

Чёрный строгий классический цилиндр и редингот на случай непогоды.

Кроме этого, я купил домашнюю одежду. Это длинный халат с восточным узором и мягкие невесомые туфли. Сюртук серого цвета с подкладкой, лёгкие суконные панталоны, к ним в пару жилетку и сапоги. Из нижнего белья приобрёл рубахи тонкого льна, кальсоны (подштанники) на пуговицах, чулки шерстяные на холодный период, пару шейных платков, кожаные ремни и сапоги.

Всё это упаковали в кожаный кофр. Разумеется, изделия из кожи и прочие сопутствующие аксессуары были доставлены из других магазинов.

Лично я сильно переживал, что мне не хватит денег. Но за всё то, чем я прибарахлился, с меня попросили всего 207 рублей. Получается, я не так и беден.

Затем меня за целковый подстригли в заведении для господ, где мужчина средних лет подравнял мне волосы и даже предложил их завить. От этого счастья я решительно отказался. У меня витали мысли наоборот попросить подстричь меня покороче. Но я где-то читал, что короткие причёски в это время носили исключительно представители подлого сословия и военные.

Затем я с удовольствием отобедал в трактире. Взял рассольник и телячью отбивную. А на десерт заказал чаю с вишнёвым вареньем. К нему поставили блюдо с сушками. И обошлось мне это в полтора целковых. Это с учётом чаевых.

– Константин Павлович, мы только на минуту заедем в одно место и я в Вашем полном распоряжении.

С Григорием Яковлевичем мы встретились ближе к трём часам пополудни. Он порешал свои дела и решил исполнить вчерашнее обещание, помочь мне купить книги.

– Я располагаю временем, не переживайте, – ответил я ему.

Свернув на главную улицу города, мы проехали мимо трехэтажного здания дворянского собрания, затем полюбовались на штандарт императорского дома над особняком уездного исправника и повернули к реке. Город стоит на Ваге, здесь расположена пристань и торговые лабазы. Тут же живут в основном купцы средней руки.

Вскоре мы остановились у двухэтажного бревенчатого дома. Григорий Яковлевич сердито сверкнул глазами и кучер потащил за ним увесистый свёрток. Я же спустился размять ноги.

Дом напоминает хоромы приютившего нас купца, только явно поскромнее. Участок земли не такой большой и судя по запахам здесь держат живность. А вот у милейшего господина Морозова на участке пахло вполне достойно. Благоухал цветник и радовали взгляд плодовые деревья. А тут люди меньше переживают о внешней стороне жизни.

– Нет, папенька, но ты же обещал, – из-за угла раздались звуки голосов. Я прошёлся вдоль дома и увидел стоящего ко мне спиной Мелехова, перед ним стояла девчонка и у них шёл ожесточённый спор полушёпотом. Оба щипели как гуси, стараясь убедить другого, не повышая тональности.

– Симушка, только не сегодня. Давай в следующий раз, я не могу сегодня.

Дальше мне стало неудобно и я кашлянул. Мелехов резко обернулся и увидя меня покраснел. Надо же, какие телячьи нежности. А эта девчонка видимо его дочь. Эта мадам как раз нисколько не смутилась. Наоборот, разглядывает меня с большим интересом. Будто увидела воочию маньяка-потрошителя, о котором судачили кумушки всего города.

– Ааа, разрешите представить. Константин Павлович, это моя младшая дочь Серафима Григорьевна. Она учится в уездном женском училище и проживает в доме своей тётки.

Девчонка совсем не похожа на отца. От него она взяла только цвет глас. Очень миленькая, уже вошедшая в девичью пору. Свежее личико, очень живые и выразительные глаза. Соломенная шляпка, украшенная красной лентой. Волосы туго собраны в пучок, только на висках прядки волос. Характерное для этого времени платье с высокой талией, свободная муслиновая юбка до щиколоток бледно-голубого цвета. На плечах лёгкая пелерина и башмачки с низким каблучком.

– Папенька, я так Вас ждала. Вы мне обещали, – немного плаксивым голосом мотала отцу нервы юная особа.

Нет, несмотря на внешность, заставляющую обернуться и проводить её взглядом, барышня эта ещё сущий ребёнок.

– Я обещал дочери сводить её в кондитерскую. Но ничего, сделаем завтра.

– Зачем, я бы тоже не отказался попробовать местных сладостей. Серафима Григорьевна, Вы разрешите составить вам с батюшкой компанию?

Отец выглядит сконфуженным, а юная леди, наоборот, вся светится от любопытства, – почту за честь, – и она присела в книксене.

– Тогда быстро соберись, мы тебя ждём, – Мелехов остался не доволен моим вмешательством

Через несколько минут девушка вернулась, на сей раз к её облику добавились белые перчатки и маленький ридикюль, – я готова.

Это оказалась французская кондитерская, что-то типа кафе для сладкоежек. Здесь подавали чай, горячий шоколад, пирожные, бисквиты и печенье. Ну и конечно мороженное.

А пока девчонка глазела на присутствующих, я сделал заказ. Себе заказал эклер с чаем и настоящее безе.

Григорий Яковлевич тоже взял чай с миндальным печеньем. А вот Серафима батьковна разошлась не на шутку. Ей принесли морс со слоёными тарталетками с кремом, а также несколько заварных пирожных.

– Ну-с, юная леди. Не поведаете мне о Вашей учебе? Какие предметы Вы проходите, чему хорошему у вас учат?

Пока девица уплетала заварные, её отец в полголоса поведал мне о том заведении, куда он отдал свою младшенькую. Это училище, где благовоспитанным девушкам дают начальное и среднее образование. Тут учатся дети чиновников, дворян и реже купцов (это только в том случае, если у них обнаруживается дар).

Прикольно, Серафима измазала губы в креме и вопросительно смотрит на меня, – ну, всякому учат. Музыке, пению, танцевать учат тоже. Основы магии преподают.

Как выяснилось, это заведение не совсем для девушек, которым уготовлена лишь роль домашних кумушек. Кроме чтения и правописания они даже изучают французский язык, историю и географию империи, их учат музицировать и петь, а также обучают танцам и светскому поведению. Ну и разумеется, раз в одном месте собрали исключительно одарённых, они получают основы магии. Мне пока не понятна глубина этого изучения, видимо поверхностная, учитывая их юные годы. Но интересную информацию я всё-таки получил.

Не утерпев, я тоже заказал себе сливки, политые сверху клубничным вареньем. Замороженное лакомство подали в фарфоровых розетках.

В целом день прошёл интересно, я познакомился с юной девушкой и узнал много нового.

В Шенкурске мы пробыли в общей сложности четыре дня и сейчас уже трясёмся в повозке, возвращаясь назад. Я прижимаю к себе драгоценный свёрток, это книги, купленные вчера. Их пять, но две самые ценные и я горю от нетерпения начать их поскорее изучать.

С утра было пасмурно, но налетевший ветерок разогнал тучки и вновь стало ясно. Нас немного трясёт на колдобинах, но тем не менее настроение отличное, едем домой.

Хотя не понятно, если ли вообще у меня дом? Нет, теоретически в Твери находится наш родовой особняк, где проживают отец с моим младшим братом. Но почему-то у меня такое ощущение, что мне там не будут рады. Вот это я и попытался выяснить во время нашей поездки.

– Константин Павлович, не заставляйте меня делать нелёгкий выбор. Я мало что знаю. Вернее, наверняка знаю только то, что Ваш батюшка изложил в письме, полученном буквально за пару дней до Вашего приезда. Дословно он просил меня позаботиться о старшем сыне и дать ему приют на некоторое время. Пока у них там всё не успокоится. Остальное будет из области догадок и сплетен, а я этого не люблю.

М-да, из его не самой развёрнутой речи могу только сделать вывод, что Мелехов знает что-то такое, разглашение чего не понравилось бы его патрону, графу Синичеву. И лекарь предпочитает остаться в стороне. Ладно, примем к сведению.

– Григорий Яковлевич, так сколько времени мне пользоваться Вашим гостеприимством?

– Да сколь душе угодно, хоть оставайтесь насовсем, – несмотря на показное добродушие и намёк на улыбку, от него веет напряжением.

Значит откровенничать дед не желает. Ну это понятно, граф для него благодетель. Так сказать, защита и опора. Наверняка и финансово они связаны. А я – так, вроде пока наследник рода Синичевых. Но думаю, это ненадолго. Зачем папеньке наследника без дара?

После ужина я удалился в свою комнату. Сначала решил открыть труд, называющийся «Очерки магической державности: Российская Империя от Основания до Ныне».

Я жадно проглотил относительно небольшую книгу. Потом стал просматривать страницы выборочно. Только те места, которые меня зацепили.

Итак, судя по всему, сейчас идёт 1248 год от Открытия Истока. Я сравнил даты в книге с годом издания. Мне не сразу удалось понять, что это за зверь такой О.И.

Магия в этом мире в том или ином виде существовала здесь всегда. Основные аспекты – четыре природных стихии и их многочисленные производные.

Во главе Российского государства в данный момент, если верить книге, стоит Алексей Ярославович из династии Рюриковичей. Здесь перечисляются его титулы:

Его императорское Величество, Архимаг Истока, Наследник Печати, Хранитель Равновесия, Великий Государь Всея Руси и прочая, и прочая.

Летоисчисление идёт от Открытия Истока. Это особый вид магии, первооснова и источник всех стихий, идущий с древнейших времён. Доступ к ней есть только у единиц, в том числе и у членов императорской фамилии.Государь один из немногих, кто может работать с Истоком напрямую. Понять пока эту бредятину невозможно.

Далее идёт описание происхождения магического первоэлемента, из которого якобы произошли все стихии. А вот и первое упоминание богов, именно они через пресловутый Источник вдохнули магию в этот мир. Много воды, мне не всё тут понятно.

Так, а это пошло описание момента зарождения Истока. Шла большая война все против всех, схлестнулись крупнейшие европейские рода, в том числе и российские. Длилось это несколько десятков лет, и когда вопрос выживания человечества стал очень остро, только юный князь из династии Рюриковичей смог найти баланс с помощью этого самого источника и примирить заносчивых патрициев. Патриархи и главы великий родов поклялись в верности новому императору и отказались от междуусобных войн. Этот момент зафиксирован историками как точка Открытия Источника (О.И.) С этого момента и пошло новое летоисчисление, оно означало наступление Эпохи Управляемой Магии.

Из этого трактата становится ясна вертикаль российской политической власти.

Наверху, ясен пень, самодержец, император батюшка. Под ним великие князья, патриархи четырёх стихий. Это Орловы (аспект огня), Долгоруковы (аспект воды), Шереметьевы (земля) и Голицыны (воздух).

Далее идут князья рангом пожиже, это представители многочисленных боковых ветвей природных стихий.

Их подпирают графские и баронские рода. Ну и снизу опорой власти является многочисленное дворянское сословие, в том числе служилые рода. Между Императором и подданными подушка из чиновничьих структур. Как же без них обойтись-то.

Это всё, что я выяснил, если отбросить маловразумительные детали и пустую водичку.

С утра после прогулки занялся вторым трактатом. Он называется «Практическое введение в основы прикладной магии». Я почти ничего не понял, там схемы, применение которых видимо приводит к неким действиям. Это как пятикласснику показать учебник по Евклидовой геометрии. Он пролистнёт несколько страниц, поморщится и отложит в сторону. Но, во второй главе попалась очень нужная мне информация. Это структура магического сообщества.

На нижней ступени по вертикали находится «посвящённый». Это безранговая ступень, и она говорит о том, что источник человека с даром пробуждён, но никакого обучения не проводилось.

Итак, вертикаль выглядит так:

– Посвящённый (-)

– Ученик магии (V), в скобках количество рангов

– Адепт (V).

– Полный маг (V)

– Магистр магии (V)

– Архимаг (III)

– Повелитель стихий (-)

Тут сноска имеется, что высшая ступень скорее носит мифический характер. В данный момент на Земле нет мага такой силы.

Каждая ступень характеризуется объёмом внутреннего источника, развитостью проводящих магоканалов и их количеством.

Теперь по горизонтали, существует градации рангов, отражающих уровни практического мастерства.

Для перехода на следующую ступень по вертикали нужно достичь максимального уровня знаний. И, разумеется, для этого требуется рост внутреннего источника и проводимость каналов – достигается упражнениями, медитациями и специальными катализаторами (артефактами). Тогда после успешных испытаний проводят ритуал присвоения новой ступени.

Так адепт первого ранга владеет простейшими действиями, а пятого – уже всей школой в рамках адепта и теоретически может проходить испытание на полноценного мага.

Хромая я вошёл в залу, где нам накрыли стол, – что случилось, Константин Павлович? Вы хромаете.

– Ах это, ерунда. Одел новые ботинки и не рассчитал. Дойдя до реки, понял, что их нужно разносить.

– Давайте я посмотрю, – в первый раз в жизни я увидел действие магии воочию. Стянув чулок, я оголил ногу. На пятке лопнувший кровяной мозоль. Мелехов протянул руку и вдруг его ладонь окуталась цветным маревом. Будто он использует баллончик с лазоревой краской.

Не менее удивительным стал обезболивающий эффект. Лёгкое тепло принесло мгновенное облегчение. А когда Григорий Яковлевич отнял руку, я увидел, что ранка затянулась розовой кожицей.

Глава 6

А пока мы насыщались в тишине, в моей голове проходила настоящая революция. Этот мир заточен на использование магии. Никакого пороха, паровых машин, электричества, ничего высокотехнологичного. И в самом деле зачем? Если есть маги самых разных профессий, которые обеспечивают абсолютно все потребности общества. По городам и весям рыскают дознатчики Ордена Белого Истока, в обязанности которых входит обнаружение детей с ещё не пробудившимся даром. И не важно к какой сословной прослойке они относятся. Такие детки определяются в закрытые заведения, где они получают начальное и среднее образование. Видимо в таком и обучается Серафима, дочь Григория Яковлевича. Затем в ранге учеников, наиболее способные из них получают возможность поступить в высшие учебные заведения.

Это окружные магистратские училища, где им дают базовое магическое образование и развивают источник до уровня адепт второго ранга. Там обучаются как дворянские дети, так и мещанские. Зачастую их содержат за счёт великокняжьих родов. Но тогда выпускники автоматически по окончании поступают на службу к благодетелю.

Императорские Академии Стихий – это высшие школы для развития статуса мага. Здесь написано о четырёх главных академиях, не считая тех, что содержатся за счёт четвёртой Канцелярии его Императорского Величества.

– Академия Боевого Пламени (под патронажем рода Орловых).

– Ледяной Институт Целителей (род Долгоруковых).

– Высшая Школа Каменных Знаний (при Шереметьевых).

– Воздушный Институт Тактики и Навигации (род Голицыных).

Ну и на самом верху Императорская Академия Истока. Сюда поступают выпускники стихийных академий, достигших ранга мага. Находится заведение под прямым покровительством Императора. И самые – самые, по окончании получают возможность стать на высшую ступень магической иерархии – архимаги. Но для этого нужно долго и упорно учиться, а также потрудиться на благо императора и державы.

Это стало ясно во время нашей вечерней беседы с Григорием Яковлевичем. Мы долго сидели на диванчике в гостиной, пили наливочку, даже я не стал отказываться, и говорили. Вернее, рассказывал в основном хозяин дома, а я внимательно слушал.

– Попробуйте сейчас обратиться к своему источнику, – лекарь держит меня за руку, вторую положил на нижнюю часть груди. Это то самое место, где у нормальных людей находится источник.

– Расслабитесь, почувствуйте теплоту источника. Просто подумайте о нём и он откликнется.

Видимо хреновый он гипнотизёр, несмотря на все его попытки источник меня игнорирует. Но ведь я чётко видел магию, когда лекарь лечил пятку. Значить не всё потеряно.

Ночью, лёжа в кровати, я долго не мог уснуть. Мне казалось, что упускаю нечто сверхважное. Погрузившись в дрёму, я вспомнил, как тогда с помощью Мелехова смог заглянуть в своё прошлое. Для этого сейчас пришлось немного напрячься.

Недаром говорят, само ничего не приходит. Это ощущение, что я очень близко подобрался к открытию, заставило меня насиловать свой мозг. И в благодарность он вывалил на меня кучу неструктурированной информации. Это прошлое старшего сына графа Синичева. Может даже и лучше, что это информация пришла в виде обычного серого текста. Не хватало ещё окунуться в эмоциональную окраску событий от лица маленького мальчика, подростка, юноши. Я бы тогда закопался в это сопливое действо. А так я могу беспристрастно просматривать хронологию, сохранившуюся в памяти молодого человека. Почему-то события, произошедшие в семье графа отображены весьма слабо. Матери он почти не помнит, она рано умерла. А подобные отношения с братом свойственны больше подросткам. Они ревностно относятся к успехам друг друга. Если ли между ними тесная привязанность – мне не понятно. А вот с отцом отношения были всегда прохладные. Такое ощущение, что они не ладят.

Воспитание я получил отчасти домашнее. До 15 лет к нам домой приходили учителя. Предметы самый разнообразные. Вплоть до танцев и рисования. Но, конечно, самыми интересными были уроки учителя магии. Именно он научил меня самым азам. Мы уходили в зимний сад и медитировали. Так я познавал этот волшебный мир. Передо мной пронеслись картинки, как я впервые смог создать капли воды из воздуха. В детской ладошке собралось грамм пятьдесят влаги.

Наш род Синичевых владеет магией воды и тем самым мы находимся под патронажем великого князя Долгорукова, архимага водного аспекта стихии.

Каждая их четырёх базовых стихий имеет массу подвидов. И магия льда один из них. Так получилось, что граф Синичев чистый водник, представитель атмосферной магии воды. Он служит в департаменте водных ресурсов и это легко объяснимо, так сказать, работает по специальности. А вот я уродился с отклонением. Магия льда, это отдельное направление, в большей степени боевое, хотя имеет и бытовое применение. Например, заморозка продуктов.

Учитывая довольно высокий статус нашего семейства, всё-таки батюшка служил начальником Тверского департамента, я сразу поступил в Московский Ледяной институт целителей будучи учеником магии четвёртого ранга. Разумеется, там учили не только будущих целителей. Водного аспекта магия, кроме чисто атмосферников (метеомагия), включает и магию целительства. Это понятно, человек состоит из жидкости. А также магию крови (гемомагия), льда (агрегатная составляющая), гидрокинеза (боевой подраздел), магия глубин (океаническая), магия чистоты (структурная вода), элементалистика (связь с водными сущностями) и магия передачи (вода как медиум).

На первом и до середины второго курса мы изучали базовые дисциплины, потом пошло разделение. В середине второго курса я достиг максимума как ученик магии и пройдя испытания получил новый статус, адепта первого ранга. Здесь не справились фильтра, снимающие эмоциональную составляющую моей памяти. Это было огромное событие для меня и отголосок душевного состояния графского сына передался мне даже через два года.

К моменту трагедии я заканчивал третий курсе, будучи адептом магии льда пятого ранга. И никакой магической дуэли тогда не было. Просто мы с моим товарищем страстно мечтали сменить зелёные мантии адептов на фиолетовые цвета полных магов. Ведь от магической степени зависела не только карьера, но и в целом место в обществе. Яшка Перовский, мой однокурсник и доверенное лицо, нашёл свиток, где имелась информация, как с помощью атипичного артефакта расширить свой источник на 15%. Мне достаточно было поднять 12%. Артефакт мы приобрели у выпускника Академии. Он уверял, что тот помог ему с аналогичной проблемой. А учитывая, что все манипуляции с магией на территории Академии проводят только на специальном полигоне под присмотром преподавателей, мы как два идиота попёрлись за город. Об этом знали буквально два-три человека.