Читать онлайн Топи Обетованные бесплатно
Глава 1
ПРЕДИСЛОВИЕ
– Я повторять не стану! – орал Проводник участникам небольшой туристической группы. – Идём след в след! Здесь болота, топи. Засосёт – не выберешься.
Он остановился и ещё раз пересчитал всех туристов. Основной частью группы, по странной традиции, были подростки. Как раз тот возраст, когда любое предостережение взрослых растворяется в воздухе, словно звук в космосе. Проводник вздохнул. Он устал от этой работы и от вечно сбивающихся с пути подростков.
– Не тормозим! Держим строй!
– Да сколько ещё? – простонал один из мальчишек.
– Столько, сколько нужно. Вы сами записались в этот поход. Потерпите.
– А скоро будут Топи Обетованные? Там реально пропадают люди?
– Ещё немного, и здесь пропадёт целая группа, – процедил сквозь зубы Проводник. Увеличив громкость голоса, он уточнил, – за поворотом вы обнаружите развалины Смотровой Башни. Ещё каких-то три года назад это была вполне рабочая Башня. Занималась остаточным контролем Зон Пресных вод и Топей. Следила за уровнем Силового Поля. Пока в неё не ударила молния и она не сгорела.
– Это Поле до сих пор работает? – перебив, спросил один единственный взрослый мужчина в группе.
– Говорят, что нет, но мы не ходим за рамки проложенных троп, – ответил Проводник.
– А у нас есть шанс увидеть Кровавую Деву? – смущенно уточнил один прыщавый малец.
– Ха-ха-ха, да тебе вообще никакой девы не видать! – заржал, идущий рядом здоровяк, сверстник Прыщавого. Тот уже пожалел о своем вопросе. И чтобы уйти от внимания остальных, отделился от группы и встал в стороне.
– У вас есть десять минут сделать фото и видео, которые вы выложите в ваши Автолики, – сухо проговорил Проводник. А после тихо добавил, – как будто кому-то есть до них дело, кроме нейроботов.
Прыщавый достал свой гаджет и побрёл вдоль небольшого искорёженного металлического заборчика.
– Эй, малец! Тормози, дальше нельзя! – закричал ему Проводник.
Подросток остановился и принялся рассматривать обугленные развалины Башни, находящиеся немного в стороне от калитки. Неожиданно пространство перед ним словно дало трещину и появился разрыв. Он увеличивался в размерах. Подросток обмер. А в появившемся разрыве возникла юная девушка. На её фоне он видел ту же Башню, только целую и невредимую. Прыщавый онемел от ужаса. Всё что он смог, это медленно попятиться назад. Девушка что-то говорила, она пыталась протянуть к нему руку. Но в это время пятки подростка встретили твердь предательского пня. Прыщавый начал стремительно падать плашмя вниз. Пытаясь хвататься за ветки деревьев, он выпустил свой гаджет. Тот проделал в воздухе удивительную дугу, несколько раз прокрутившись вокруг своей оси, и точным маршрутом угодил в разрыв пространства.
Последнее, что увидел парень, перед тем как почувствовать последствия падения и потери гаджета – было встревоженное лицо мужчины, подошедшего к девушке. В это мгновение пространство вновь заросло и приняло прежний вид.
Прыщавый слышал смех своих сверстников неподалёку. Тело болело после удара о пень, но внутри у него были трепет и возбуждение. Только он, он один соприкоснулся здесь с чем-то действительно неведомым. Его надежды от похода оправдались.
– Ну что, утопил свой гаджет? – Проводник подошёл к парню и помог ему встать. – Здесь их настоящие залежи. И что всем так нравится этот пень? Постоянно кто-то прётся прямо на него.
ГЛАВА 1
Ангелика смотрела в окно. Из-за туч не спеша появлялось Солнце, разливаясь тёплым сиянием розового золота. Девушка глубоко вдохнула этот обнадёживающий свет. Он словно подбадривал её: "всё получится".
– Ты совсем?! Что ты делаешь?!
Ангелика вздрогнула. Её коллега Марк был в ярости, ведь она топила его ноутбук. Она засмотрелась в окно, забыв о горшке с кактусом, который поливала.
– Прости, пожалуйста! – Ангелика стала спешно подавать салфетки, пока Марк тряс ноутбук, орошая стол влажными каплями.
Марк был взбешен. Ангелика не слышала таких слов со времён своей жизни в микрорайоне подземных бункеров. Она прижалась спиной к подоконнику, и он больно врезался ей в поясницу.
– Я теперь должен уповать, что ты не запорола мой отчёт о трехмесячной командировке в заграничные Суши?!
– Я ведь не хотела этого, – шептала Ангелика.
Остальные коллеги равнодушно смотрели на происходящее. Никто не бросился защищать девушку от агонии Марка. Она работала здесь меньше месяца и носила отталкивающее звание "стажёр".
На вопли Марка отреагировал только Милорад Алексеевич, начальник Ангелики, и вдобавок наидобрейший человек.
– Маркуша, стоп истерика. Тренируй память – вспоминай детали. Я тут книгу по психологии прочитал, основы гипноза – помогу освежить важные моменты.
– Я уже освежился знаете ли, и мой ноутбук тоже.
Марк бросил взгляд на Ангелику, в котором ставилось под сомнение её будущее нахождение здесь. Она не двигалась, прижав пустую лейку к груди.
Юлиана, ведущий журналист, видя такое повышенное внимание Марка к Ангелике, поспешила вступить в разговор.
– Марк, какая оплошность со стороны отдела найма предоставлять нам таких "стажёров", – последнее слово прозвучало с максимальным оттенком презрения.
– Юлиана, светоч мысли и чистый херувим, вспомни себя пять лет назад и ту выставку промышленных достижений, где ты так смачно пе..
– Достаточно, – Юлиана остановила плавные речи своего начальника и сменила тактику. – Ангелика, давай в следующий раз я сама полью цветы, буду так сказать, ближе к природе.
Она с трудом забрала лейку из рук Ангелики, которая несколько мгновений не желала расставаться с ней, ведь только в ней чувствовала опору.
Марк демонстративно покинул своё рабочее место и двинулся с раненным ноутбуком в отдел тех.поддержки.
Шум офиса постепенно стал нарастать, и после нескольких минут никто уже и не вспоминал про кактус и мечтательную девушку.
Ангелика села на своё рабочее место и открыла статью, которую начала писать вчера по заданию Милорада Алексеевича. Она была посвящена рассуждениям о том, какие выгоды получило человечество, приструнив искусственный интеллект. Проведя ему, если так можно выразиться, лоботомию.
В расцвет искусственного интеллекта Ангелика была подростком и часто зависала в своей виртуальной комнате. А её маленькая соседка могла создать своего вымышленного друга, с которым играла. Но когда на Земле случилась Битва за Пресные воды – приоритеты поменялись. К тому же искусственный интеллект повёл себя предательски по отношению ко всем: и к пользователям, и к разработчикам, и к разведкам, и к теневым правительствам, которые спонсировали его развитие. Дело в том, что к тому времени все так привыкли пользоваться искусственным интеллектом, что разучились делать простецкие вещи – находить знания в первоисточнике и применять их в практике. Искусственный интеллект был встроен во все процессы.
Не так давно в мире произошёл дефицит пресной воды. Искусственный интеллект пришёл на помощь и предложил меры по стабилизации положения. Но только в этот раз он действовал губительно и злонамерено в таких больших масштабах. Ведь чувство жажды ему не знакомо. Итогом таких мер стало усугубление положения в странах, которые полагались на искусственный интеллект. И именно там впервые наступила Засуха. Стало понятно, что страны с запасом пресной воды в виде болот и топей в выигрыше. Здесь-то и началась Битва за Пресные воды.
Теперь все вернулись к прежним схемам – думать своей головой, оставив искусственный интеллект для автоматизации некоторых процессов, а также для тяжёлых и опасных работ. Поэтому многие пользователи, в том числе и Милорад Алексеевич, вернулись к так называемому "железу". Он отыскал на складах и свалках старенькие пухлые ноутбуки и огромные системные коробки, могучие экраны и неповоротливые мышки. Программное обеспечение было настолько древним, что при загрузке компьютера ты мог сварить кофе, насладиться им, вымыть кружку, а на экране только появлялся приветственный значок. Зато всё безопасно.
– Как твоё настроение, Ангелика? – Милорад Алексеевич с заботой смотрел на девушку. Она не заметила, как он подошёл и в задумчивости присел на край стола.
– Да всё в порядке, я понимаю, что пока у меня мало опыта и нет достаточного стажа, чтобы потягаться со всеми.
Милорад продолжал задумчиво молчать, окидывая взглядом тихий закуток офиса, в котором работала Ангелика. Мерно шумел системный блок, мухи отчаянно бились в окно.
– Ты здесь опыта и не получишь. Тебе надо в поля. – Милорад Алексеевич с лукавой улыбкой посмотрел на девушку. – Я уверен, что за твоими мечтательностью и смущением растёт авантюризм и дерзость, как у твоей матери.
Ангелика опустила глаза и глубоко вздохнула.
– Я с восхищением вспоминаю её бесстрашие и неутомимость. Жаль, что однажды я не смог её остановить и спасти.
Ангелика отвернулась к окну. Мухи танцевали свой бешеный танец, прыгая и ударяясь о стекло.
– После того случая ты стала для меня как дочь. И я желаю тебе только самого лучшего. Но под моим крылом ты своих крыльев не вырастишь. Тебе пора встретиться со своим детским страхом.
Он положил ладони ей на плечи. Ангелика неуверенно кивнула, продолжая смотреть в окно.
– Пора разобраться, в чём там дело.
Милорад Алексеевич встал, выпрямился и протянул Ангелике конверт с билетами на поезд. Девушка непонимающе посмотрела на конверт, потом на начальника. Она осторожно взяла билеты, прочитала название маршрута.
– Топи Обетованные?! – девушка взвизгнула, подскочила с кресла и выронила конверт.
Милорад кинулся подбирать билеты, а коллеги выглядывать из-за перегородок, направляя свои любопытные носы в их сторону. Начальник со строгостью посмотрел на подчинённых, и те скрылись в своих убежищах. По офису пролетел шепоток.
Начальник вздохнул. Положил билеты на стол и с укоризной посмотрел на Ангелику. Девушка мотала головой, она не была готова к командировке. Тогда Милорад Алексеевич решил утвердить своё решение публично и вышел в пространство офиса.
– Наша стажёр – Ангелика Полякова – с сегодняшнего дня входит в штат журналистов.
Юлиана возмущённо уставилась на начальника. Марк, вернувшийся от тех.поддержки, замер в дверях.
– Да-да, коллеги, прошу принимать полноценного участника нашего журналистского сообщества.
Он сделал приглашающий жест для Ангелики, и девушка неуверенно вышла на всеобщее обозрение. Она чувствовала себя под микроскопом – все терялись в догадках, что же такого она сделала, что так быстро вошла в штат.
– И сегодня она отправляется в свою первую командировку. И куда – в Топи Обетованные!
Милорад Алексеевич подбадривающе приобнял девушку. Она до этого стояла с опущенной головой, разглядывая свои неудобные туфли. Но после оглашения места командировки, что-то в офисе изменилось.
Ангелика почувствовала перемены и быстро подняла взгляд. Её коллеги смотрели на неё со смесью жалости, тревоги, и что странно, облегчения. Будто она сняла с них необходимость ехать в этот захолустный край.
После такой реакции коллег внутри Ангелики что-то переключилось. Искры возмущения подожгли костёр бунтарства. Она дёрнула плечом и высвободилась от рук Милорада.
– Вы отправляете именно меня в Топи Обетованные! Зачем? Чтобы расследовать пропажу моей матери девять лет назад или чтобы я тоже там сгинула?
Начальник растерянно хлопал глазами. Окружающие замерли и с интересом следили за происходящим. Не часто в офисе выдавался такой день – насыщенный на события и зрелища. Некоторые даже достали разную снедь и мирно пожёвывали, внимая речам "актеров".
– Да что ты?! Я лишь хочу, чтобы ты убедилась – с твоей мамой произошёл несчастный случай.
– Я была там! Я помню, что она буквально растворилась в воздухе. Она не утонула!
– Послушай, – Милорад попытался вновь приобнять девушку, но та отступила назад. – Там был служащий Башни, молодой парень. Он давал показания как свидетель – твоя мама утонула.
– Нет!
– Ты сама в этом убедишься, поговорив с этим смотрителем. Он до сих пор там работает. Он один из последних смотрителей Башен. Ты сможешь унять свои детские тревоги и взять интервью об исчезающей профессии.
Ангелика не верила ушам – как ловко он объединил трагедию её жизни с эксклюзивом для редакции. Броня Ангелики была ещё не такой плотной. Для усиления её нужна была поддержка. Она бегло прошлась взглядом по лицам коллег. На них отпечаталось выражение неподдельного интереса, но только от ожидания того, что же будет в следующей сцене.
– Ангелика, прости, что так неожиданно, но посмотри с другой стороны, – Милорад продолжал свою линию.
Ангелика не слушала. Она отвернулась к окну и яркий луч Солнца резанул глаза, она прослезилась. Ещё раз глянув на свои туфли, она, не говоря ни слова, прошагала в свой закуток. Там она скинула эти офисные кандалы, натянула кроссовки, схватила сумку и, слегка помедлив, забрала билеты со стола.
В полной тишине она покидала офис. В дверном проёме Марк попытался прижать её к косяку. Надо признать, ему было интересно почувствовать тепло её тела. Ангелика же от таких знаков внимания не растерялась – она росла без защитников – точный и острый толчок локтя в печень скрючил Марка. Юлиана подскочила и помчалась на выручку коллеге, загородив проход окончательно. И, не поспевавший за всеми Милорад Алексеевич, никак не мог протиснуться в коридор.
А Ангелика уже быстро направлялась к выходу, шмыгая носом и мысленно прощаясь с этой работой.
Домой она плыла словно в трансе. Ноги следовали по верному маршрут, а мысли находились в другом пространстве, пространстве прошлых лет. Когда была жива мама. Она осталась в сердце и снах мягкой, смешной, танцующей. Такой она была только для неё одной. А для внешнего мира был наготове дерзкий взгляд, острый язык и беспокойный нрав. В каких только местах её мама не побывала, часто беря дочку с собой. Тяжёлое время молодости и мировые потрясения закалили представителей её поколения. Она внушала с самого детства, что всё возможно пережить и со всем справиться, если ты есть у себя самого. И даже утратив всё – ты сможешь опереться на себя.
Тем временем, не заметив, как на город стали наползать первые летние тени, Ангелика вернулась в реальность. Она уже стояла у своего подъезда и с надеждой смотрела в окно второго этажа. На кухне горит свет – это значит, что забегала тётя Маруся, занести еду. Включённым светом она давала знать о своём визите. Ангелика облегчённо вздохнула и улыбнулась. Теплота от возвращения домой и осознание себя в настоящем, собирает нас воедино. А когда дома приготовлен ужин и горит свет, есть ощущение, что тебя кто-то ждёт.
Переступив порог дома, Ангелика первым делом бросила взгляд на фотографию своей мамы. С фотографии на девушку смотрели внимательные глаза матери, с лёгким лукавым огоньком. В нём читался некий вызов, который Ангелика приняла на свой счёт. Возможно она не хотела признавать этого сразу, но тревожные образы прошлого часто навещают её. Они путаются в голове. Память достраивает или убирает детали. Всё произошло так быстро, что детское восприятие, сосредоточенное в тот момент на бабочках и кузнечиках, не сразу определило пропажу. Эйдетический образ вспышкой запечатлелся в памяти. Как молния, сверкнувшая где-то совсем близко.
Насладившись ужином – тетя готовила отменно – Ангелика решила позвонить ей.
– Привет! Спасибо за обед.
– Доброго вечера, Ангел! Да я только рада, ты же знаешь.
Ангелика немного помолчала. А после скомкано произнесла:
– Завтра не заходи, я уезжаю.
– Куда? – встревоженно спросил голос в трубке.
Пару мгновений Ангелика медлила.
– В командировку, Милорад отправляет, в Топи, – тихо ответила она.
– В Топи?! – резким прыжком взял высокие ноты. – Неа, нет! Мы это обсуждали. Психологи это с тобой обсуждали – туда нельзя, там травма. Нет! Давай я поговорю с Милорадом – чего удумал?!
Ангелика прислонилась спиной к стене и окинула взглядом свою пустую квартиру.
– Как ты говоришь – неа. Я поеду в Топи Обетованные, – каждое слово Ангелики выходило всё громче и увереннее. Только теперь девушка приняла ту болезненную необходимость поехать в Топи и найти ответы.
В трубке повисла пауза.
– Ты становишься похожа на свою мать.
Ангелика закрыла ладонью глаза и улыбнулась.
Сборы заняли не больше получаса – девушка взяла только самое необходимое. Одежда простая и удобная, минимальный набор косметики – перед комарами что ли красоваться. Пару книг, в том числе полную энциклопедию про топи и болота, эндемики тех мест и краткую историческую справку про ход Битвы за Пресные воды. И, конечно, фото мамы.
Ангелика зашла в вагон. Невнимательно изучив билеты, она пропустила отметку о повышенном классе удобства. Этот факт немного отвлёк её от трудностей предстоящего пути. В вагоне были одиночные кресла-кровати, сам вагон шёл на воздушной подушке. Однако в радиоэфир пускали запись стука колёс, как в прошлом, до Битвы за воды. Люди не приняли новые вагоны без привычного, въевшегося в подкорку мерного стука.
Девушка задремала. Её мысли, вначале сложенные в логическом порядке, постепенно рассыпались, округлялись, становились мягкими, словно мохнатые подушки. Переход в сон, как обычно, сопровождался причудливыми иллюзиями. Ангелика погружалась в туманное пространство, где тени и писк комаров окружили её. В этом мраке проявился силуэт мужчины. С его появлением туманная пелена рассеялась, а сама девушка оказалась посреди летнего дня. В полной тишине. По мере приближения мужчины, чувство тревоги стало расти. Эта тревога передалась Ангелике пробудившейся, когда её лоб сильно ударился о стекло.
– Резкое вышло торможение, – с извиняющимся видом сказал проводник. – Чем ближе к Топям, тем больше тумана.
Он развёл руками в сторону и стал говорить голосом, который используют для маленьких детей.
– Вот и остановились резко, чтобы ни на кого не наехать. Или ни на что, – полушёпотом добавил он и зачем-то подмигнул. – Чаю?
Девушка кивнула в знак согласия и потёрла ушибленный лоб. "Мда, сон в руку, так сказать. И туман, и тени, и странный мужик".
В окне было сумрачно, хотя уже давно наступила ночь. Северные широты утопают в вязких болотах, но их летние ночи светлы и прозрачны. Большинство пассажиров спали, уютно устроившись в постелях капсулах. Ангелика помнила по рассказам своих бабушек, что раньше в вагонах были горизонтальные полки на разной высоте, на них спали люди. И падали, ушибаясь о маленький столик для еды. Ангелика подумала, что она живёт в лучшее время.
Проводник крадучись, чтобы не будить остальных, добрался до девушки. В руках он держал чай в подстаканнике – дань традициям прошлого. Он глубоко вздохнул, ставя стакан на столик у окна, с продуманной выемкой. Небольшая тряска от поездки ещё сохранялась, но с такой выемкой напиток не проливался.
– Путешествуйте одна? – с мерзкой улыбочкой уточнил проводник.
Ангелика передумала пить чай, приготовленный им. Точно что-то подмешал.
– Я здесь не для развлечения. Я нахожусь на задании издательства.
Проводник изменился в лице.
– А кого-то ещё интересуют Топи? Там вроде всё закончилось?
Ангелика промолчала. И отвернулась к окну. Проводник хмыкнул и пошёл к себе. Девушка хотела было запоздало всё-таки поблагодарить проводника за чай, но восприятие её уловило нечто странное в окне.
Туман за окном клубился и преобразовывался в вытянутый силуэт, который был непривычно высок. Ангелике показалось, что туман меняет цвет, становится тёмно-пурпурным. Девушка попыталась подробнее рассмотреть, что же это, но вагон неожиданно тронулся и умчался из туманного переезда. Всё растворилось в материи прозрачной ночи. Вид мирной и привычной природы составлял контраст тому, что запечатлелось темным пятном в памяти Ангелики.
Так же внезапно пронеслось воспоминание о моменте пропажи матери. Всё обыденно и привычно, но в один момент яркое и простое детство затмевает исчезающий силуэт матери. А потом всё возвращается – небо, растения, писк комаров. Но только теперь все мысли и эмоции Ангелики покрыты пеленой. Ей потребовалось несколько лет, чтобы вернуть чёткость этому миру и миру внутреннему. Однако до сих пор липкие миазмы тумана по-прежнему проникают в самую ось её сердца.
Ангелика надеялась и думала об этом очень осторожно, что, когда она вернётся в этот болотистый и туманный край – сумрак её души притянется к подобному. Она очиститься. А белёсые клубы неопределённости останутся там. Подобное к подобному.
Сновидческие силы оказались настойчивее рассуждений о зыбком будущем. Ангелика, отбросив пустую тревогу, доверилась мягкой подушке и плотному покрывалу. Иллюзия безопасности и спокойствия расслабила её. И всё, что страшит её разум снаружи вагона, может подождать до утра.
Глава 2
ГЛАВА 2.
Короткая северная ночь быстро полиняла в светло-серое утро. Серость ему придавали тучи, обещавшие скорый дождь. Ангелика смотрела в окно вагона и понимала, что дождевик, по странной случайности, не вошёл в список нужных вещей. Мысленно прикинув последствия промокших ног, она порылась в рюкзаке и надела дополнительные тёплые носки.
В её вагоне было пусто. Вот уже около двух часов проводник вообще не появлялся в вагоне и не проявлял более интереса к девушке. Да, только ей одной приспичило тащиться в такую глушь. Хотя в самом составе были и другие пассажиры, но они покидали вагон на предпоследней станции, в небольшом районном поселении. Последнем прибежище цивилизации.
Местами потрескавшийся бетон перрона уже вовсю заполнялся растительностью. «Топи» гласила ещё яркая и крепкая надпись. А в скобках значилось старое название – «Непреодолимое».
Ангелика повернулась попрощаться с проводником. Он смотрел на неё то ли обиженно, то ли озадаченно. Она просто помахала рукой. Проводник сухо кивнул. Состав тронулся. А она осталась одна. Не хватало перекати поле на фоне.
Плотный аромат трав и цветов мягко успокоил последние шорохи тревоги. Запахи природы в самом начале лета – это запахи детства. Всё впереди. Всё только начинает свой рост; до увядания и исчезновения бесконечно далеко. Немного побыв в этом чувстве чего-то только начинающегося, Ангелика неспешно направилась по единственной дороге в сторону небольшого поселения.
На станции, представляющей собой аккуратный домик с резными наличниками, сидел пожилой мужчина. Эдакий местный человек-оркестр – и смотритель, и дежурный, и билетёр. Он дружелюбно улыбнулся Ангелике. Это тёплое приветствие отличалось от тревожного прощания с проводником.
Ей в голову пришла мысль, что надо доверять знакам, даже если сегодня пасмурно и скоро пойдёт дождь – её путь уже осветил луч добра.
Совершенно успокоившись и собравшись с силами, Ангелика продолжила путь. По дороге она любовалась пейзажами, рябью полевых цветов, зелёным фоном из стройных сосен и осин. Пасторальная идиллия. Улыбка благолепия не сходила с её лица. Она так утонула в этом состоянии, что не заметила первые капли дождя на своих щеках.
Дорога перестала быть широкой и постепенно превращалась в две колеи – следы от немногочисленных машин или того, что могло сюда доехать. Дождь усиливался, а лес становился высокой стеной по обе стороны, роняя рваные тени, растревоженные ветром. Ангелика нахохлилась в своей толстовке и надела капюшон. Ноги постепенно стали вязнуть в раскисшей земле. Джинсы промокли, отягощая шаги. Дыхание сбилось, рюкзак ломил спину. Вся лёгкость лета была скомкана за минуты в этом губительном месте.
Ангелика сначала осторожно, а потом на постоянной основе стала контролировать взглядом обе стороны дороги, там, где начинался лес. Тени крепли и превращались в плотные сумерки. И, вторя зарождающемуся страху внутри, ветер шумел и гудел наподобие далёких криков. «Ватсон, вы слышали, как выпь кричит?» – вспомнилась Ангелике фраза из фильма, который так часто пересматривала её бабушка. «Хоть бы это была выпь» – с надеждой успокаивала себя девушка.
Лес постепенно словно утопал в земле, становился редким и низким. Перед Ангеликой открылось пространство, заполненное болотом и маленькими островками. Вдалеке виднелось продолжение леса и где-то в нём, как маячок, сверкнуло окно с горящим светом. Увидев его – Ангелика немного перевела дыхание. «Как окно моей кухни. Горит свет. Может меня там ждут». Но дорога обрывалась этим пространством, словно отвечая – «не ждут, иди обратно».
Девушка не знала, насколько опасны и глубоки эти Топи. Но она расценивала так – это лишь их начало, а начало любого путешествия не так коварно, как его завершение. Да и люди недалеко. Вот только её нечаянные крики, вероятнее всего, примут за ветер.
Сумерки уже напитались её страхом и обернулись тьмой. Ветер, с интересом трепавший промокший локон на лбу у девушки, присел в стороне и успокоил трясущиеся ветки деревьев.
В нежданной тишине на Ангелику навалилась нескладная тревога. Она никак не могла уместить её в рамки логики, куски её торчали в разные стороны. «Если я прямо сейчас развернусь и побегу – я ещё успею вернуться на станцию».
Ангелика повернулась в сторону, где была станция. Отсюда уже не было ни видно, ни слышно поездов. Хотя какие поезда, она здесь первая туристка за многие месяцы. «Надо возвращаться, зачем вообще попёрлась» – Девушка сделала несколько уверенных шагов в обратном направлении. Ничего, дождь она переживёт. И не такое в бункере терпела.
Но в этот момент Ангелика почувствовала, что она не одна. Быстро собравшаяся слюна комом прошла по горлу. «Фонарь! Вот дура, стою тут» – Ангелика подгоняла свои замёршие руки, они явно отставали от её мыслей. Из рюкзака она достала фонарь и, помедлив, направила свет туда, где ей казалось, кто-то есть. В эти секунды она не знала, что хуже – оставаться в темноте, или увидеть нечто, чего не ожидаешь.
В дрожащем свете фонаря она ловила причудливые и кривые силуэты худеньких деревьев, которые росли на этой топкой земле. Свет фонаря был слишком слаб, чтобы осветить дальше, туда, где был высокий лес. Отсюда он казался сплошной полосой абсолютной тьмы. Тропинка словно исчезла. И это вызывало беспокойство.
«Нечто» так и не попало в свет фонаря. Оно подождёт другого случая.
Дыша через раз, ощущая, каким мощным сердце может быть в моменты базисного страха, Ангелика обернулась на свет огня в доме. Не двигаясь, она принимала решение. Ветер тоже затаил дыхание. Она подгоняла себя – не хватало услышать в этой тишине чей-то крик или осторожные шаги и хлюпанье с разных сторон. «Всегда выбирай свет» – вспоминала она слова матери.
Собрав остатки разумных мыслей, Ангелика намеревалась быстрее пройти этот участок болота и оказаться ближе к заветному огню. Никого не увидев, но продолжая чувствовать некое уплотнение в воздухе позади себя – Ангелика с трудом начала идти. И не только от сковывающего ужаса, но и от мокрой одежды, потяжелевшей на несколько килограмм.
Паника сжимала её легкие, руки лихорадочно метались в скудной растительности болота, ноги то и дело увязали в жиже. Ей казалось, что страх сможет поднять её над трясиной и словно пронести над ней. Но в реальности страх заполонил всё вокруг, своим весом вдавливая Ангелику глубже и глубже. Её колени уже не появлялись над поверхностью воды.
Мысли странным образом сократились до однозначных фраз или только слов – держись, вытащить ногу, где дом. Она словно давала очень деревянному роботу – своему телу – самые простые команды, с которыми он едва справлялся. Эмоции не имели и отблеска надежды, когда вода зажевала её ноги выше колен. А ощущение присутствия кого-то не покидало. Более того, оно распространилось на всю часть пространства, что осталось позади.
Неожиданно в окне дома промелькнул силуэт – кто-то приблизил своё лицо к окну. Ангелика как могла махала фонарём, который казался ей тяжелее гири – так она устала. Хоть бы её нашли. «А вдруг это какой-то маньяк, прячущийся на болотах?» – такая неуместная мысль посетила её опустевшую голову. За долю секунды она сделала захватывающий вывод – она с радостью доберётся до дома кого угодно, лишь бы этот кто-то был обычным человеком. А не тем, на что она даже боялась обернуться.
Метров десять оставалось до завершения участка, как показалось Ангелике. Ландшафт менялся, а дом приближался. Ещё немного и она почувствует долгожданную твердь, на которой с радостью встретит свой сон. Среди мягкой травы и жёлтых лютиков.
И в этот момент благостных планов, глубина резким рывком утянула Ангелику ещё глубже. Теперь её грудь сжимала не только паника, но и тугие объятия трясины. Дышать было тяжело и трудно. У девушки кружилась голова. Она попробовала крикнуть, но вышла только хрипота. Она вспомнила, как в старом фильме, утопающей девушке помог свисток. У неё он был, в рюкзаке, который стал камнем на спине. Его уже невозможно было снять.
Неожиданно фонарь предательски замигал и потух. Когда-то в детстве Ангелика мечтала, что она обязательно переедет жить поближе к природе, так сказать, сольётся с ней. Но такого поглощения, такой интеграции она не планировала. И теперь её планы казались дымом, унесённым ветром – ветром, который снова стал буйствовать.
Перед тем как от бессилия и дефицита кислорода потерять сознание, Ангелика подумала, что ветер сегодня так причудлив. Сейчас он воет и кричит, будто зовёт ей на помощь.
Как случается в жизни на последних метрах к своей цели, ты тонешь в пучине обстоятельств. И только чья-то рука – может вытащить тебя и привести в чувство. Так случилось и на этот раз.
Ангелика не проснулась, она очнулась от сна. Так резко, словно возле носа ей поводили ваткой с нашатырём. Она увидела стены и потолок того дома, который видела с болота. Пощупав свое тело – ну а вдруг здесь всё-таки маньяк – она не обнаружила никаких изменений. Правда, одета она была в нечто безразмерное. Подняв одеяло, Ангелика с настороженностью рассмотрела серую футболку с названием спортивной команды. Поняв, что её кто-то переодел, перед этим раздев, Ангелика громко простонала и спряталась под одеяло с головой. Но такой трюк перестал действовать ещё в детстве – проблемы никуда не делись.
– Доброе утро.
Да, она догадывалась, что так может быть, но всё же надеялась услышать женский голос.
– Не бойся меня.
– Обычно, это последние слова, которые слышат жертвы убийств, – пробурчала Ангелика, по-прежнему пребывая под одеялом.
– Бабушка приготовила завтрак, тебе надо поесть и восстановиться.
Этот голос не унимался и был так заботлив, с ноткой лёгкой усмешки. Любопытство взяло вверх – кто это там такой смешливый. Ангелика резко откинула одеяло со своего лица, села и поправила волосы. Она ожидала какой-то реакции, взгляда, действий от незнакомого собеседника. Но перед ней был юноша, мирно расставлявший на столе посуду к завтраку и не смотревший на неё. Когда он заметил её взгляд, то мягко улыбнулся и продолжил приготовления. Закончив, он молча вышел из комнаты, вернувшись через мгновенье с комплектом её одежды, совершенно сухой.
Только сейчас она поняла, как некрасиво ведёт себя по отношению к своему спасителю. Ведь она этого спасения жаждала и не станет кокетничать – «Ах, не стоило, я бы сама со всем справилась».
Юноша кивнул в сторону одежды, как бы поторапливая её с утренним туалетом. И вновь вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь. Ангелика бегло осмотрела свою одежду – она была не только сухой, но чистой и теплой. Ей сразу представилась печка. От этой мысли потеплело внутри. Она стала быстро натягивать брюки, носки и толстовку. Именно натягивать, а не ловко надевать, ведь её мышцы одеревенели от нежданных ночных нагрузок и холода.
Потом она стала прохаживаться по комнате, собирая свои каштановые волосы в хвост. В комнате были два окна, круглый стол, книжный шкаф с какими-то древними корешками книг, миленькое красное с синими вставками кресло, старый диван с деревянными подлокотниками, на котором она спала. На стенах висели фотографии, макраме, картины разных сказочных сюжетов. Однажды Ангелика бывала в похожем доме, в детстве. «Так, стоп, это же он и есть! Мы здесь были с мамой». От этого воспоминания девушка остановилась как вкопанная и начала задыхаться. Она спешно открыла окно настежь и глубоко поглотила воздух.
Придя в себя, она уловила запах жасмина, куст которого рост под окном. Вот уж неожиданный гость в таких местах. Солнце пригревало утренним сонным лучом. На ясном небе не было туч. Погода стояла невозмутимая – бурные проявления в её характере забыты, и оправдываться за них она не собиралась.
– Мы любим кофе по утрам.
Ангелика немного вздрогнула и обернулась на голос. Юноша аккуратно поставил поднос с чашками и кофейником. Запах свежего кофе и жасмина вскружил голову, и она, опираясь на спинку стула руками, села за стол. Юноша сел напротив. Теперь она могла его хорошенько разглядеть.
Он явно был смущен таким вниманием. Его карие глаза украдкой смотрели на девушку. Он пытался сдержать улыбку, но это получалось с переменным успехом. Несколько кудрявых локонов дерзко торчали в разные стороны, среди его пышной копны волос. Ему чуть меньше, чем ей. Ангелика почувствовала, как краснеют её щеки. Некоторые оттенки и цвета можно чувствовать. Пройдя взглядом по его плечам, она заметила на правой руке ссадины и порезы.
– Это у тебя от спасения меня?
Юноша небрежно погладил свою руку.
– Ничего, заживёт.
– Я так и не поблагодарила тебя – спасибо!
Ей захотелось его крепко обнять, только сейчас на неё накатило осознание. Теперь это не просто человек с болот – он её спас! Девушка в порыве чувств вскочила со стула и через стол потянула к юноше свои руки. Он был потрясен такой реакцией, и, расценив, что не двигаться будет безопаснее, продолжил сидеть.
Ангелика застыла словно лунатик с протянутыми вперёд руками. Похлопав глазами и почувствовав неуклюжесть во всём теле, она вернулась в более-менее комфортное пространство стула. Некоторое время она держала руки по-прежнему перед собой, но после сделала вид, что обеими руками тянется к свежеиспечённой ватрушке.
Пауза длилась вечность. И в этот момент появилась бабушка и хозяйка дома. Ангелика вновь подскочила.
– Доброе.. Здравствуйте!
Женщина была слепа. Но она уверенно передвигалась по комнате. Юноша сделал было попытки помочь, но его бабушка только отмахнулась от его рук. Она очень плавно села за стол и повернула голову в сторону Ангелики. Та медленно села, чувствуя при каждом своем подскоке боль в мышцах ног.
– Здравствуй, – речь бабушки была журчащей, как лесной ручей. Это был голос женщины, знавшей и умеющей рассказывать увлекательные сказки и истории.
Ангелика затрепетала внутри от голоса. Как удивительно, всего за день она уже дважды испытывает ощущение возвращения в детство. Конечно, это происходит именно сейчас, ведь она вернулась туда, где детство закончилось. Она вновь проживает этот путь.
– Я Марьяна, бабушка Марьяна. С внуком вы уже познакомились?
Ангелика и юноша переглянулись. Какое уж тут знакомство – столько неловкостей.
– Вообще-то нет. Меня зовут Ангелика, и мало сказать, что мне приятно находиться здесь. Я счастлива, что жива, и всё благодаря вашему внуку.
– Да, наш Тимоша – настоящий спасатель и благодетель. Опора нам с дедушкой.
Тимофей глубже погрузился в свою чашку с кофе. Он еле сдержался, чтобы не залезть под стол. Ангелика поняла это желание и тут же вспомнила про свои прятки под одеялом. Какие они ещё дети – только одинокие. Явно, что у него тоже нет родителей.
– Извините, мне показалось, что я здесь уже была. И, наверное, это действительно так. Девять лет назад в Топях погибла моя мама.
Ангелика так сразу взяла и вывалила эту информацию. «Могла бы для начала и про ватрушки сказать» – с укоризной подумала она.
Тимофей показался из-за чашки и с печалью и сочувствием посмотрел на девушку. Бабушка Марьяна оставалась невозмутимой.
– Конечно, я помню, – она вздохнула и положила свою руку на руку Ангелики. Какое теплое и успокаивающее прикосновение. Руки женщин хранят исцеляющие токи, часто смываемые бытовыми делами и уходом за близкими.
– И тебя помню. Я тогда ещё могла видеть. Дай-ка посмотрю на тебя, какая ты стала.
Ангелика вопросительно посмотрела на Тимофея, тот поддерживающе кивнул. Бабушка вытянула свои ладони к лицу девушки, та наклонилась вперёд. Теперь тепло и спокойствие растеклось по её лицу. Ангелика улыбалась. Марьяна внимательно «осматривала» её руками. На какое-то мгновение она задержала ладони и резко убрала их от лица. Потом она сделала отряхивающие жесты, словно она испачкалась в чём-то. Ангелика сконфуженно сжалась – что-то неприятное «увидела» бабушка. Тимофей настороженно следил за ней.
Марьяна покачала головой.
– Что тебя сюда привело?
– Взять интервью у смотрителя Башни – это исчезающая профессия. Я просто журналист. Очень интересная статья может получиться, – тараторила себе под нос Ангелика, слыша, как неправдоподобно звучат её слова.
– Нет. Другое!
Испытавшая жуткие моменты и потрясения пережитой ночи, растревоженная воспоминаниями о матери, сбитая с толку от первых проблесков теплых чувств юности – Ангелика разрыдалась.
Тимофей выронил ложку, со смесью осуждения и растерянности, посмотрел на бабушку. Но та, не обращая внимания на эмоции молодёжи, подошла к шкафу и стала деловито что-то искать. Не забывая отмахиваться от рук внука, который всё-таки решил помочь.
Ангелика сменила рыдания на завывания, так она выпускала из себя многолетние зажимы в горле. Зажимы в сердце. Зажимы в мыслях. Она потеряла свою маму! Быть одной всё это время, задыхаться в опеке тетушки, делать вид, что такая жизнь нормальна. Ангелика запрокидывала голову назад, не думая о том, как выглядит сейчас.
Юноша стоял рядом, сжимая спинку своего стула, он с особой болью чувствовал её потерю. Он сам испытывал такое. Только теперь в его глазах появлялась только легкая мутная пелена, срываемая быстрым движением ладони.
Марьяна вернулась к столу, когда Ангелика редко всхлипывала, и безучастно смотрела в пространство. Тимофей медленно сел, боясь произвести хоть какой-то звук. Марьяна положила перед девушкой старую заколку. Знакомую и драгоценную. Ангелика вздохнула, схватила заколку и прижала её к груди. С восторгом в глазах она благодарила молчаливую женщину за такой подарок. Тимофей тоже был в восторге, оттого, как в восторге сияет Ангелика.
– Заколка моей мамы, – прошептала девушка.
Она быстро распустила свой хвост и сделала другую прическу, скрепляемую дорогим подарком.
– Эх, опять мокроту развели, – в комнате появился дедушка, который был на станции. Он будто стоял здесь всё это время. Он улыбнулся и подмигнул Ангелике.
– Простите, если потревожила вас своим плачем.
– Ой, у нас все тут плачут, если есть, о чём, – отмахнулся старик. Он бодро подошёл к столу, мягко погладил Марьяну по её собранным волосам, коснулся ладонью щеки и упокоил руку на её плече. – Такое уже здесь место.
Марьяна слегка отклонилась назад и положила голову на руку мужа.
– А, кстати, вот – нашел на краю болота.
Добрый старик плюхнул на стол книгу и распухший от влаги блокнот.
– Ангелика, это мой дедушка Харитон. Он работает..
– На станции, – перебила Ангелика. – Да, я видела вас вчера. Вы были так светлы и радостны.
Ангелика, говоря это, уже тянулась дрожащими руками к книге. Она осторожно раскрыла её и нашла фотографию мамы – влага не коснулась её. Блокнот пострадал больше, но среди акварельных пятен чернил девушка смогла разобрать план интервью. Ангелика с благодарностью посмотрела на Харитона. И книга, и блокнот переместились на колени к Ангелике.
Тимофей успел взглянуть на фотографию. Ему бросилась в глаза внешняя схожесть Ангелики и женщины со снимка. Не удивительно, что бабушка её так быстро признала.
Пожав плечами, мужчина сел за стол.
– А остальных вещей не было, рюкзака?
– Я могу сбегать, посмотреть, – с готовностью проговорил юноша.
– Нет, видимо тяжесть большая была. Всё ушло в глубины, – ответил Харитон. – Да не переживай, ещё малой кровью откупилась.
Ангелика смутилась.
– Откупилась?
Марьяна и Харитон молчали. Он жевал ватрушку, она внутренним взором всматривалась в иные пространства.
Тимофей с нетерпением ждал ответа своих родственников. Но они продолжали молчать.
– Да ну, расскажите, пусть тоже знает!
– Ты сам говоришь, что это просто байки, – спокойно возразила Марьяна.
– Теперь уже так не думаю.
Тимофей виновато опустил взгляд. Харитон, с его привычной доброй улыбкой, обратился к внуку.
– Что изменилось?
Тимофей сглотнул, и слегка напряг плечи, словно вспоминая защитную позу, которая включилась при встрече с чем-то пугающим.
– Вчера, когда я подбежал к Ангелике, и бросил мельком взгляд на лес – мне показалось, что он словно одна сплошная стена тьмы. А болото не булькало, а говорило со мной – таким грудным басом – «оставь».
Ангелика почувствовала, как кровь отхлынула у неё от лица, сосредоточив свои потоки у самого сердца, убыстряя его движения. В голове остался только его гулкий стук. Марьяна понимающе кивала. Харитон отряхнул ладони от крошек, усеялся поудобнее, оперев руки на колени. Тимофей и Ангелика поддались вперёд, Марьяна вставала и медленно проследовала к окну. Там она будто стала всматриваться в лёгкую марь от нагретых солнцем топей. Мужчина прокашлялся и приступил.
– Я мальчишкой был, лет восьми. Мы летом с соседом, с другом, часто бегали в лес, да к болотам – а где ж ещё нам бегать – кругом они только и есть. Однажды сидим, значит, на кочке болотной, греемся под северным солнышком. Накапливаем тепло на долгую стужу. Тут и комары гудят, и стрекозы трещат, пищит птичка какая. Красота! Вдруг слышим – бул-тых – словно рыба плещется. А какая уж рыба, в болоте-то? Глянули в ту сторону, а там.. Сидит бородатый, весь переливается на солнце, как рыбья чешуя, и тина сверху, вроде волос, глаз из-за неё не видно. Ноги в воде, руки как корни дерева, может, что ли, так легче в топях-то не тонуть. Мы с другом ни звука издать не можем, замерли. Потом этот начал двигаться и из-за тины блеснул один глаз. Ох, как мы заверещали и бросились домой, запинаясь о кочки. Больше туда не ходили. Вот так нам болотник, считай брат водяного показался. Тоже, может, косточки грел.
Ангелика и Тимофей переглянулись и прыснули со смеху.
– Дед, ну он же нестрашный.
– Мне даже жаль его стало, ему здесь и пообщаться не с кем – мальчишки одни любопытные.
– Да он сам вас больше испугался.
– И вообще – он милый. Сидит такой красивый – радугой переливается.
Харитон развёл руками и тоже не смог сдержать смешок.
Неожиданно всё оборвалось резким звуком. На окне, рядом с которым стояла Марьяна, сидел чёрный ворон. Он ритмично постукивал своим изогнутым клювом в стекло. Женщина открыла ставни, сделала резкий жест рукой, и тот улетел.
Молодежь присмирела.
– Вот ты вечно рассказываешь эту сказку. Да все видели этого болотника. Он часть местного пейзажа. Зачем ты их жалеешь – пусть знают об опасности, они уже не дети. И очень скоро им придётся повзрослеть ещё, – Марьяна была спокойна, но её голос заполнил всё пространство комнаты и тяжелыми нотами лёг на сердце.
Ангелика не смела взглянуть на женщину, она сильнее впилась пальцами в книгу и блокнот. Тимофей уставился в пространство. Марьяна величественно прошествовала к столу, и муж помог ей сесть. Вскоре в комнате стало мрачнее, вторя той истории, что уже начинала слетать с губ мудрой женщины.
– В те эпохи Жизнь не знала дороги сюда. Вот и обитали здесь только пауки, да вороны, гнусь, да выпь. Утки ещё не принесли со дна озёр и болот сушу. А Солнце лишь иногда роняло сюда свои тусклые лучи. Было здесь место мрака. Вольготно зажила здесь Тьма. Она всё обустроила под себя – затемнила пространство туманами непроглядными, тучами свинцовыми, ночами длинными и мёрзлыми. Да набрёл раз на эту пустошь один путник. Брошенный и изгнанный своим племенем. Тьма прогоняла его и пугала, терзала страхом и кошмарами. А он не уходил. Внутри он был словно любой паук-прядильщик – пустой, но вынашивающий свои паутины смерти. Понравилось Тьме такая натура человека и помогла ему выживать в этих краях. Напустила живностей, ягод насажала и птиц развела. Ночи сделала короче. А летние и вовсе окрасила в светлые серо-голубые полосы – точь-в-точь как цвет глаз путника. И наполнился путник силами. Окреп, подобрел. Простил обидчиков и захотел вернуться. Да уж куда там. Тьма не пустила – густой стеной стояла она на пути. Петлял путник по болотам и топям, силы терял, но не надежду. Эх, рассердилась Тьма – она же ему всё дала – не пустит она его обратно к Свету. И, разгневанная, превратила она путника в паука, которого навечно заточила в этих топях. И с тех пор обитает он здесь: не то, паук, не то человек, не то мрачная сила. А Тьма покинула это место, оставив его вроде стража. Правда ли, вымысел – да только пропадают здесь люди долгие годы. Как нашли сюда дорогу, так и пропадать стали. А однажды нашли в топях тело девушки, всё покрытое толстыми нитями паутины. Это при моей бабке было, сама рассказывала. А как Башни строить стали, так столько ужастей происходить начало – кто-то пропадал, а кто-то с ума сходил за одну лишь ночь в этих Башнях, кто-то видел существ страшных. Ой, много всего было.
– Ангелика, я с тобой пойду, – Тимофей протянул руку к девушке.
Та сидела, закрыв лицо руками. Теперь оно было бледным и ничто не указывало на весёлый румянец пять минут назад.
– Конечно, проводишь, и вернёшься – вмешалась Марьяна, – кто нам, старикам поможет?
Ангелика отняла руки от лица. Пауков она, вроде, не боялась, но вот стену тьмы вчера видела.
– А давно что-то плохое происходило здесь? – еле проговорила девушка.
– Так считай с исчезновения матери твоей и не было. – Марьяна сменила голос сказительницы на голос обычной женщины, которая хочет утешить. – Но ведь она не пропала, а произошел несчастный случай.
Харитон с задумчивым видом глядел на свой остывший кофе.
– Не первый раз уже слышу эту историю, а всё понять не могу, почему Тьма не пошла за человеком? Он бы привел её к племени и так она бы нашла больше сердец, где поселиться.
– Как порой бывает сложно говорить со своим сердцем или, наоборот, не слышать его. Да только раз сама Тьма просится войти – уж тут ты с сердцем заодно. Сердца – это искры древнего Светила, древнее Солнца. А Тьма и Свет – так повелось – не уживаются вместе. И путник тот излечился, и искры Светила показали ему дорогу домой. – Марьяна взяла руки Ангелики в свои.
Тимофей нахмурил лоб.
– Так это Тьма помогла излечиться путнику. Она ему все условия для жизни создала!
– Нет ничего странного в том, чтобы узнать свою Тьму. Встретиться с ней. Подобное к подобному, – на этих словах Марьяна слегка сжала руки Ангелики, а та тихо выдохнула. – Побыть с ней наедине, но не задерживаться. Отдать ей её же материю, опустошиться и воскресить искру.