Читать онлайн Академия теней бесплатно

История начинается

Академия Теней

Мрачное здание вспарывало облака острыми шпилями трех центральных башен, пугало взгляд тенями, блуждающими среди статуй горгулий и резными, филигранно выточенными из черных скал, изразцами, решетками, элементами сумрачного декора.

Темно, жутковато, мрачно, пугающе – понятия не имею, что творилось в головах у тех, кто пришел сюда по собственной воле.

– Девушка, как бы… это… темнеет уже, – вновь заныл извозчик.

А то сама не вижу.

– Вам заплатили за ожидание, – напомнила, не оборачиваясь.

Тот ничего не ответил, только пробурчал себе под нос:

– На вид наивная, да глупенькая, а на деле палец в рот лучше не совать, по горло откусит.

Надо же, совсем меня не знает, а суть понял.

А вот отец ничего не осознал. Представление, что я для него устроила, было превосходным – рыдания искренними и отчаянными, платье тошнотворно розовым с оборками кремового оттенка, украшения кричаще безвкусными, да я даже волосы осветлила! И мой актерский талант был оценен по достоинству – отец позволил своей единственной скромной, лишенной талантов и магических способностей дочери, лично встретиться с навязанным еще в детские времена женихом, дабы оба молодых могли, отложить, отменить и в целом самостоятельно принять решение о браке. Идеально.

Поистине идеально.

Меня в принципе устраивало абсолютно все, кроме самого этого брака. Да собственно договоренность о помолвке была заключена нашими матерями, но что моя матушка, что его, давно покинули этот бренный мир. И я искренне полагала, что ни мой «темный жених», ни его влиятельный темнейший отец, никогда не вспомнят о тупой, ни на что не способной, чрезмерно избалованной безмозглой девице. Я все для этого сделала. Но внезапно лорд Рагнаэр прислал людей, карету и письмо с напоминанием о заключенной договоренности, и потребовал без промедлений доставить невесту в родовое поместье Рагнаэр. И в дальнейшем, после заключения брака посредством пышного торжества, мне предстояло остаться там, в этом проклятом поместье. А мой новоиспеченный супруг должен был вернуться на свое учебное место, после его ждала служба при королевском дворе, затем, вероятнее всего, назначение куда-то на окраины нашего государства, для служения стране до того, как получит заветнеейшее для всего темного мира звание магистра Тени. На это у магов Тени обычно уходит от пятнадцати до двадцати лет, это если маг поистине талантлив. Талантливыми были далеко не все. Что же в это время предстояло делать мне? Да все просто – сидеть в родовом поместье, проводить ночи с супругом, приезжающим сначала пока учится на каникулы, после на недолгие периоды ежегодных семейных праздников, где проводился обряд предков и, конечно же, рожать, все, что посеет в меня мой неуловимый темный муж. Покидать родовое поместье было запрещено – как же, вдруг недруги, коих у темных магов завсегда завались, похитят драгоценную супругу и начнут шантажировать нашего героя. Такое допустить ни-ни нельзя. А потому мне предстояло оставаться заточенной за высокими стенами Рагнаэра до конца моих дней.

Бррр…

Невольно поежилась, и снова посмотрела на мрачные стены и башни Академии Тени.

Истинная я, уже сто раз заставила бы их открыть ворота, но та я, которой пришлось прикидываться с детства, стояла, робко переминаясь с ноги на ногу, и с деланным ужасом поглядывала на самое страшное учебное заведение нашего государства. Ужас, если уж честно, был не то чтобы наигранным.

Ворота распахнулись так резко, что я вздрогнула.

Тут же пошире распахнула глаза, испуганно обхватила себя за плечи, и прижалась к карете, делая вид, что мне до смерти страшно.

Размалеванная самой дорогой визажисткой столицы, с вычурной прической от лучшего парикмахера все той же столицы, в полудетском розовом платье с обилием кремовых оборок, я должна была с первого же взгляда вызвать приступ тошноты у блестящего лучшего студента академии, уже дважды награжденного королевскими грамотами, лидера мнений и героя женских сердец Ивора Рагнаэра. Я знала о нем все – характер, поистине темный, предпочтения, круг общения, многочисленные сердечные победы. Ивор, как и все теневые маги, ценил в женщинах в первую очередь ум, и только во вторую внешность. Предпочитал брюнеток, в крайнем случае, темных шатенок. Неизменно стройных и не пренебрегающих тренировками. Ухоженных, стильных, способных самостоятельно справиться с любыми жизненными проблемами. Ходили слухи, что это именно он бросил легендарную фразу: «Моя женщина должна уметь любую проблему превратить в ступень наверх». Собственно после этого меня отчислили из гимназии… за тупость. И только я знаю, сколько мне пришлось заплатить директору именно за такую формулировку.

Но вот сейчас, я внезапно действительно почувствовала себя тупой.

Появившийся в воротах и изумленно застывший на месте теневой маг, определенно не был моим треклятым женихом. Высокий, широкоплечий, с глубоко посаженными темными глазами и пристальным, оценивающим взглядом. На его красивом лице глаза особенно выделялись, после нос, далеко не маленький, высокие четко очерченные скулы, и губы практически идеальной формы. Этот маг был старше Ивора, и определенно… умнее. Под его внимательным взглядом я почему-то смутилась, представив, насколько по-дурацки выгляжу.

Но в следующее мгновение осознала, что едва не прокололась – я ведь по правде совершенно не могу знать Ивора.

Игра началась.

Испуганный взгляд, неловкий кривой реверанс , и придерживая оборки платья, я пробормотала:

– Рада познакомиться с вами, лорд Рагнаэр.

И покорно опустила глазки в пол…

В смысле в землю, довольно грязную и размокшую после дождя, что зарядил с утра и отравлял мне всю дорогу до этого злополучного места.

И вот после этого вполне тупенького приветствия, повисла какая-то… ироничная тишина.

Именно ироничная.

Не напряженная, не смущенная, не полная разочарования. В воздухе застыла именно ирония.

Помолчав еще немного, я подняла взгляд и увидела улыбку на его губах. Понимающую, мгновенно продемонстрировавшую, что мой театр абсурда был опознан, разоблачен, и в принципе раскрыт.

– Милое платье, леди Вэлари, – произнес маг в черном, недвусмысленно указывающем на его специализацию плаще. – Но подобный макияж определенно излишен. И да – я не ваш жених, о чем вы, несомненно, осведомлены. Вы можете называть меня магистр Штормхейд, я являюсь куратором теневого направления Академии Теней. У вас есть багаж с собой?

Молча кивнула.

Говорить что-либо в этой ситуации было бы идиотизмом. Я не понимала кто он, в чем причина его уверенности в моей осведомленности по поводу внешности Ивора, почему такое отношение ко мне, и откуда эта ирония, за которой он не слишком старательно скрывал снисходительную ухмылку.

Но в следующее мгновение ситуация стала совершенно патовой, потому что из тени близ дороги внезапно возникли две наполненные густым сумраком тени, и молча двинулись ко мне.

Мой собственный крик огласил всю округу, а в следующее мгновение я оказалась в объятиях того единственного человека, который во всей этой ситуации мог мне помочь – да простит меня магистр Штормхейд.

– Хм, весьма любопытное решение, – произнес тот, кто абсолютно без труда удерживал меня на весу.

Тяжело дыша, я продолжала крепко держаться за мага, и осторожно повернув голову, посмотрела в сторону кареты. Четыре моих телохранителя, а меньше папенька взять не позволил, стояли, открыв рты, огромные, мускулистые, обвешанные оружием и амулетами, и взирали на меня… да с откровенной обидой. Это были лучшие из лучших, готовые постоять за меня и против воинов и против магии, а тут я… рысью метнувшаяся через дорогу и запрыгнувшая на руки к магистру темной академии.

В этой ситуации мою реакцию не понял даже кучер – он-то спрятался за Уллу, главного над моей охраной. А вот тени, ничуть не отвлекаясь на мой позор, деловито выгружали мой багаж из кареты, аккуратно и бережно складывая все сундуки и коробки со шляпками.

– А знаете, говоря откровенно, вы поступили наиболее мудро в этой ситуации, – внезапно произнес магистр Штормхейд.

– Правда? – искренне изумилась я.

– Абсолютно. Это мёрки, высшая форма контролируемых порождений Тьмы. Даже четверым вашим охранникам не справиться и с одним.

Что ж, стало на порядок менее стыдно, что радовало. И все же прозвучало скорее как утешение.

– Полагаете, обманываю? – с теплой улыбкой спросил магистр.

Я не успела ответить, за меня взревел Улле:

– Определенно! Да я таких мороков…

Магистр Штормхейд одними уголками губ улыбнулся мне, и, продолжая смотреть только на меня, приказал:

– Хоггва.

Это было словно порыв ветра – одна из мглистых теней вдруг ринулась вперед, и атаковала всех моих телохранителей, без труда преодолев барьеры их амулетов, и далеко не слабую защиту. А затем, когда все огромные мужики оказались на земле, спокойно вернулась к дальнейшей выгрузке моих вещей.

В груди как-то… похолодело.

– Отпустите меня, пожалуйста, – пробормотала я, осознав, что давно уже не я вешу на маге, вцепившись в его плечи, а он спокойно и уверенно держит меня на руках, как маленького ребенка.

– Здесь грязно, – все с той же насмешкой произнес магистр Тени, и внес меня на мощенный двор академии.

Наконец-то обретя почву под ногами, в смысле черный мрачный камень, я поежилась, ощутив холод, и обернулась к карете. Охранники поднимались с трудом, не знаю, сколько амулетов и талисманов они сейчас израсходовали, но, надеюсь, гонорар папеньки покроет убытки. Если нет, сама по возвращении заплачу.

Внезапно мои плечи были укутаны плащом, определенно не моего размера, да и с терпким запахом хвои, после чего лорд Штормхейд произнес:

– Лорд Рагнаэр-старший лично поручился за вас, поэтому вы будете проживать в корпусе преподавателей. Это наиболее безопасное место в академии. К слову, почему вы не взяли прислугу? В письме были заявлены две горничные.

Горничные семьи Рагнаэр оказались совершенно «случайно» забыты во время нашего длительного путешествия на отдаленной ферме, где нам предоставили кров и ночлег. Фермер и его супруга получили столь существенную денежную благодарность, что немедля отправились в путешествие по родственникам, коих давно не видели. А Гвен и Хельга остались на хозяйстве, без лодки, без лошадей… в принципе без связи, потому что их магические зеркальца я повредила… случайно, да.

– Я сочла невежливым, обременять моего замечательного жениха, дополнительной заботой, – мило хлопая ресничками, пробормотала, пытаясь идти так, чтобы плащ не путался под ногами.

Зачем вообще шить такие длинные предметы гардероба?

– Вас понести? – внезапно совершенно серьезно предложил лорд Штормхейд.

Я удивленно посмотрела на него и здесь, во дворе полном магических огней, поняла, что он все же моложе, чем мне показалось изначально. А вот плечи оставались такими же широкими и рост вблизи… откровенно пугал.

– О, нет, благодарю вас, после столь длительного путешествия пройтись будет не лишним.

– Что ж, – он вдруг резко пригнулся, приблизив свое лицо к моему, и произнес, – в таком случае, позволю себе заметить, что после столь длительного путешествия и умыться будет не лишним. Леди Вэлари, у вас местами штукатурка осыпалась.

Я ахнула.

Быстро прикоснулась обеими руками к лицу и… увы, темный маг был прав… штукатурка действительно осыпалась самым предательским образом.

– Благодарю… за информацию.

Смотреть на этого человека я больше не могла. Боги, мне никогда в жизни ни перед кем не было так стыдно.

– Я проведу вас через черный ход, ваши вещи доставят быстрее, чем мы дойдем. И не волнуйтесь так, но знайте – те, кто постарше, прекрасно понимают и вас и ваши мотивы. Возможно, если очень повезет, вы сумеете обмануть Ивора Рагнаэра, но в вашем случае я бы особо на это не рассчитывал. Решение о скорейшем бракосочетании принял именно он, и у него имелись на это причины.

Что ж… это было чертовски откровенно. И пугающе.

– А вы? – не знаю, что толкнуло меня задать этот вопрос. – Вы тоже самостоятельно приняли вопрос о своем бракосочетании?

Я остановилась, и, отбросив весь свой стыд, прямо посмотрела на лорда Штормхейда.

Он, уже лишь совершенно серьезный, так же остановился, обернулся ко мне и внезапно честно ответил:

– Почти. Я не выполнил незыблемое правило магов Тени и позволил своей невесте жить в столице.

– Оу, – не ожидала подобного ответа. – Что ж, вы произнесли «невеста». Когда я буду иметь честь поздравить вас со свадьбой?

– Никогда, – его голос вдруг стал хриплым и безжизненным. – Ее убили, несмотря на все принятые мной меры. Смерть была чудовищной. Еще вопросы, леди Вэлари?

– Никаких… – прошептала я.

– Следуйте за мной.

Я последовала, стараясь не путаться в плаще, и вообще кое-как все же идти, на дрожащих, подгибающихся ногах.

***

Магистр Тени был все так же безукоризненно вежлив, довел меня до выделенных мне покоев, поклонился на прощание и пожелал мне отдохнуть перед ужином, на котором я смогу увидеть своего жениха.

Моим самым истовым желанием, было вовсе никогда его не видеть!

Сорвав с головы пошлую разукрашенную аляповатыми цветами шляпку, я швырнула ее на комод в гостиной, и нервно прошлась по комнате, не вглядываясь в обстановку.

Я вот искренне, от всей души, лишь одного не могла понять – если ваших жен повсеместно упокаивают самой мученической смертью, то за каким демоном вообще жениться?! Оставайтесь холостяками до конца дней своих, ведя самый разгульный образ жизни – вот никогда не слышала, чтобы хоть одну любовницу мага тени жестоко убили. Нет же! Они живут себе как хотят, сопровождают возлюбленных в места боевых действий и командировки, носят лучшие украшения, едят в лучших ресторациях и… и в общем живут свою лучшую жизнь, вполне исправно рожая бастардов.

Так почему же тогда жены должны страдать?

Я прекрасно помнила жизнь госпожи Фрейдис Рагнаэр – она была чудовищна. Тетя Фрейдис никогда не покидала пределов родового поместья. Само поместье рода Рагнаэр было окружено пятью стенами. И если первые две можно было миновать, пройдя проверку, то далее мы с матушкой полностью переодевались в одеяния, предоставленные для нас поместьем, снимали все украшения, даже садовые цветы из моей прически расплетались, и пересаживались в неудобную железную карету, закрытую наглухо, без единого окошка. И тряслись в ней, проходя дополнительные проверки перед каждыми последующими воротами. Любые подарки, книги или какие-либо сладости оставались за первой стеной, дожидаясь проверки дядей Гриэром. Иногда, к моменту нашего уже отъезда, они доходили до тети, иногда – нет. Сам дворец семьи Рагнаэр был прекрасен, в нежно-голубых цветах, с белыми колоннами и позолоченными окнами, он казался облаком издали. Но прекрасен он был только издали. В

Вблизи, да и внутри дворца, на грудь давило мрачное, тяжелое предчувствие. И не яркое солнце за окном, ни наполненные светом гостиные, не облегчали это чувство. Матушка его никогда не чувствовала, она всегда была рада увидеться с подругой детства, а вот мы с Кейосом сбегали подальше, на самую грань допустимого и носились по полянам, стараясь не думать как влетит нам обоим по возвращении. Возвращали нас всегда силой, или дядя Гриэр, или его стража, или… сам Ивор. Последнее было самым паршивым исходом дела.

У тети Фрейдис было два сына – Ивор, он был старше меня на десять лет и Кейос, у нас с ним разница в возрасте была семь лет. И, казалось бы, сыновьям известнейшего мага тени, никакого дела не должно было быть до сопливой дочурки лучшей подруги их матери, которая была всего лишь женой торговца, но неожиданно трехлетняя я крепко сдружилась с Кейосом. Я бегала за ним влюбленной собачонкой, а он, похоже, с детства любил милых растрепанных собачек. Мы ускользали с ним на озеро, и плескались, пока не садилось солнце. Или сидели в лесу – Кейос медитировал, учась контролировать свою силу, а я с трех лет умеющая читать, сидела рядом и тихонечко читала, стараясь не отвлекать друга от тренировки. Мы с Кейосом были не разлей вода, даже не знаю, как так получилось. Мы писали письма друг другу, ему же можно было выходить за пределы поместья, еще он присылал мне смешные подарки…

Ивора я не особо помнила в детстве, когда меня представляли братьям, я сразу увидела только Кейоса, и больше никуда не смотрела. Когда мы с матушкой приезжали, я сразу бежала в комнату второго брата. И только позже, когда мы стали чуть старше, Ивор начал появляться. Всегда мрачный, всегда недовольный и какой-то злой. Он тогда уже учился в Академии Тени, Кейос только готовился. Но каждый раз, когда мы задерживались до наступления сумерек за пределами дома, Ивор неизменно избивал брата и жестко отчитывал меня.

А потом в академию поступил Кейос.

Об этом мрачном месте, о тенях и великой Тени, о магии, что убивала без жалости, я узнала и именно тогда. Ни отцу, ни матери, ни тем более старшему брату Кейос не мог рассказать о том, что чувствует, слишком опасно в такой семье было проявить слабость, а я… Я так хотела ему помочь. И когда тетя Фрейдис, весело подмигнув мне, сказала, что один из ее мальчиков обязательно станет моим мужем, я с радостью сказала «Да». Мне было всего семь, Кейос уже два года учился в академии, и я готова была на все, чтобы помочь лучшему другу… Мама с тетей тогда так смеялись…

Это было в последний раз, когда я слышала их дружный смех…

Тетя погибла спустя два месяца, а мама слегла и больше не встала…

В наступившем кошмаре я писала письма Кейосу, письмо за письмом, сначала соболезнуя потере его матери, после изливая свое отчаянное горе из-за смерти моей… А он молчал. Я знала, что письма в Академию Тени идут с задержкой, но молчание становилось все более и более пугающим.

Никогда не забуду тот день, когда сбежав от няни, наняла извозчика и приехала в военное управление, настояв на встрече с дядей Гриэром. И дядя, которого я помнила молодым и полным сил, предстал передо мной совершенно сломленным, седым, тенью от самого себя прежнего. От него я узнала, что Кейос пропал в тот же день, когда была убита тетя Фрейдис и отравлена моя мать.

Мое горе было столь всепоглощающим, что отец, оставив дело, увез меня к океану, к самой безопасной его части, и мы прожили там несколько лет, стараясь не вспоминать о маме днем, но по вечерам запуская памятные цветочные венки в волны, и с грустью вглядываясь вдаль, на затихающую вечернюю зарю.

Я была ребенком, и чудовищная боль постепенно отпустила, сменившись калейдоскопом ярких дней, знакомств с новыми друзьями, приморской гимназии, и ведения дел, к которым я пристрастилась, проводя так много времени с папой. Он уходил с головой в работу, желая заработать столько денег для меня, чтобы я вообще ни в чем никогда не нуждалась. А я, годам к девяти, задалась целью заработать столько денег, чтобы у папы они всегда были.

В мои десять мы вернулись в столицу, я поступила в столичную гимназию для девушек, отчаянно скрывая дар, который у меня проявлялся в детстве – я больше не хотела иметь ничего общего с магией, никогда.

И тем ужаснее стал день, в который дядя Гриэр приглашал нас с отцом на празднование получения Ивором королевской награды. А весь ужас был в том, что к письму и приглашениям было приложено соглашение о бракосочетании. Я и забыла о нем, но если разговоры тогда, в мои семь и велись, то о браке с Кейосом, однако… Из моих ослабших пальцев выскользнула бумага, где черными магически чернилами было выведено «Ивор Рагнаэр». И внезапная железобетонная уверенность отца, который постановил: «Если так решила твоя матушка, значит, так будет лучше для тебя». На все мои доводы о том, что я дружила с Кеосом, а Ивор был для меня хуже кошмара, я слышала все то же – матушке было виднее.

Папа у меня замечательный, но до невероятного уперт.

Я тоже.

Через неделю у меня было полное досье на Ивора Рагнаэра, от пяти лучших сыщиков столицы. Платила я за все собственными деньгами, очень жалея, что залезла в тайник с деньгами отложенными на папенькину старость. Но ничего, решено было, что заработаю еще.

Еще через неделю я была отчислена из гимназии с формулировками о моей тупости. Директор, господин Биттер, рыдал, при написании этого приговора, но его страдания скрашивал чек на очень круглую сумму, от души так сказать.

А после я начала наиболее тупым образом тратить папенькины деньги. На самых дорогих, но совершенно безвкусных тканях, прямо на таможне даже ставили пометку «Для леди Вэлари». Я стала знаменита очень быстро. «Желаете продать позолоченное колье по цене чистого золота? Вам к леди Вэлари» – и всей столице в итоге было известно об этом. Люди смеялись за моей спиной, папенька вздыхал, приговаривая «подростковый возраст самый трудный», и выписывал очередные чеки, а все ювелирные лавки исправно платили мне огромные сумму за то, чтобы я ни в коем случае не появлялась в них, не говорила о них, и вообще «Леди Вэлари, а проходите-ка через задний ход и поднимайтесь сразу в кабинет управляющего. Нет, не нужно чтобы вас люди видели».

За короткое время все потраченные средства из моих закромов, возвратились в пятикратном размере, и я поняла, что на этом очень неплохо так можно заработать. Следующими на очереди стали портняцкие. Денег у них, конечно, было меньше чем у ювелиров, но и репутация обходилась куда дороже – а я купила ткацкое дело, пользуясь тем, что правительство подняло цены на предметы роскоши, и вскоре в платья из моей ткани была одета вся столица, а я что… для меня все так же поставлялись самые безвкусные ткани из-за границы. Они, правда, великолепно подходили для отделки, и потому я умудрялась перепродавать их с наценкой. Все же быть дочерью торговца весьма неплохо.

Но, день празднования у Рагнаэров приближался.

Отец, досыта наслушавшийся сплетен, самолично приготовил для меня несколько платьев, и у меня рука не поднялась, отказаться от его заботы, но и появляться в поместье мне не хотелось вовсе. И я рассматривала массу вариантов саботирования данного материала, но тут помощник управляющего принес мне на подпись требования к заказу Рагнаэров, которые поступили в одну из кондитерских, где я тайно имела решающие пятьдесят один процент. И пазл сложился.

В день празднества, который проходил в столичном особняке дядюшки, я нарядилась в темное с серебряной вуалью платье, скромное, но сияющее, элегантное и роскошное. Вуаль от шеи и до пола, заставляла ткань мерцать, притягивая внимание. Макияжа почти не было, зато волосы мне собрали в высокую прическу, и я впервые поняла, что стала взрослой. Я в зеркале себя не узнавала.

«Вот теперь все увидят мою доченьку!» – гордо заявил папенька, видимо рассчитывая, наконец, остановить слухи.

Я же собиралась всколыхнуть их с новой силой.

И когда наш экипаж приблизился к особняку Рагнаэров, грянул гром!

Кондитерские изделия в принципе вещь безобидная, но… немного бытовой магии, немного магии древних шаманок, к которой принадлежал род моей матери, немного хитрости, коварства и определенных ингредиентов… И гром был оглушительный. Истинное наслаждение для моих ушей, получше любой музыки. И взрыв следовал за взрывом – они у нас девять тортов заказали (по слухам я была неимоверной сладкоежкой), но я и с пирожными пошаманила. Так что гремело ровно тринадцать раз, после чего весь особняк был в муке, сахарной пудре, взбитых сливках, взбитом белковом креме, сметанном креме и креме на основе масла. А еще золотые блестки, серебристые паетки, голубые съедобные бисеринки…

А я что? По документам все мое дело вела Айра Велан, мы как-то оформляли документы на выезд, случайная поездка была, папенька перестраховался… но документы, истинные, с государственной печатью и проверкой магов, остались. И в результате магической проверки, ни у кого из моих сотрудников, как и ни у кого из совладельцев, никакой магии не имелось. Мы были чисты. Более того, мы подали документы о том, что совершенное нападение недругов Рагнаэров, плохо повлияло на нашу репутацию и соответственно доходы… В итоге Рагнаэров обязали выплатить нам и стоимость заказа, и моральный ущерб, и даже компенсацию за упущенную прибыль. Один из самых счастливых моментов в моей жизни был.

Более того, позже, мне были доставлены все девять тортов и все наборы пирожных, ведь я, на глазах у всего ошеломленного народа, устроила истерику по поводу того, что теперь мне не доведется попробовать такие вкусные сладости и аааааа какая я несчастныя. Актерский талант мне достался от матушки, голос тоже ее – звонкий и разносящийся на дальние расстояния, так что истерика то случилась в карете, зато услышали ее абсолютно все, все кто хотел, и даже кто вообще не хотел.

Папеньке конечно за все случившееся, то есть за истерику и мои завывания, стыдно было, но он страдальчески повторял про подростковый возраст, который ну очень трудный, и его нужно как-то пережить.

А я перепродала все торты все в той же кондитерской лавке, чего прибыли пропадать, и начала шить себе платья на три размера больше. Правда неудобство одно было – ватные шарики приноходилось за щеками носить, но я и к этому привыкла. Вообще ко всему можно было привыкнуть, кроме брака с Ивором Рагнаэром.

И вот все бы было замечательно, и после той истерики в карете у меня совершенно не магическим образом растворились все остававшиеся стойкими подруги из высшего общества, а приглашать нас с папенькой в приличные дома старательно перестали, но тут этот недобитый магией взял и умудрился получить вторую королевскую награду. И приглашение на празднество по данному поводу он даже доставил лично.

Я не вышла поприветствовать гостя. Я была так зла, что все ногти сгрызла, нервно расхаживая за дверью в гостиную, где лорд Ивор Рагнаэр рассыпался в любезностях и заверял папеньку в том, как старательно и с любовью будет носить меня на руках до конца моей жизни, очень долгой жизни, уж он-то об этом позаботиться.

Когда Ивор ушел, отец в растерянности посмотрел на меня, и осторожно спросил: «А что, у Рагнаэров может денег нет?». В смысле намекал, что Ивор на браке настаивает, потому что я богатая невеста. Если бы! Если бы это было так, я бы для этих двоих сама бы денег заработала! Но три года назад дядя Гриэр перехватил у меня контракт на военные поставки, сумма там была такая, что мне хотелось пойти поплакать укутавшейся в одеяло. К сожалению, Рагнаэры были адски богаты, просто непостижимо, чудовищно, бессовестно богаты. И если бы я свои дела не вела, даже не представляла бы насколько, а так…

Но на второе празднество мы даже не доехали, хотя платье и на этот раз папенька выбирал и мне даже шанса не представилось, запихать в рот ваты. Не то, чтобы я сильно переживала, мне было прекрасно известно, что никакого торжества не будет априори, и я была именно тем, кто приложил к этому руку.

Двести пятьдесят. Ровно двести пятьдесят блудниц, портовых ночных бабочек, куртизанок и и прочих выдающихся личностей, в своих самых лучших нарядах, с самыми глубокими декольте и наиболее ярким макияжем, прибыли практически одновременно.

От кого Ивор Рагнаэр получил столь примечательный подарок в свой двадцать пятый день рождения, никто так и не понял. Блудницы получили приглашения, отпечатанные на подпольной типографии, что сгорела еще до появления взбешенных магов. Оплатить появление на вечере девушкам было обещано в полученных, и выглядящих абсолютно настоящими, приглашениях, соответственно денежный след отсутствовал, а потому… Говоря откровенно типография принадлежала мятежникам, они сбежали, заплатив ликвидаторам, которые работали на меня и работали чисто. В итоге, даже если бы их схватили, они все равно ничего не знали о той партии отпечатанных пригласительных, что была создана с помощью бытовой магии. Но мятежники на то и мятежники – они были мастерами сбегать и оставаться непойманными. Так что власти зашли в тупик.

А в тот примечательный вечер, наполненный криками и негодованием блудниц, громче всех кричала та, за кого папеньке было неимоверно стыдно. А кому бы не было стыдно, если бы его дитятко ругалась на беспутного гуляку лорда Ивора так, что визг мой перекрывал крики всех в округе. Мне кажется, из парочки карет мне даже аплодировали. Что ж, заслуженно, я эту речь больше недели готовила. А о наследнике, у которого в каждом порту по любовнице и шлюхе, шепталась вся столица. И никого не волновало, что лорд Ивар ни разу в море вообще не выходил.

Почти на три года все затихло. Приезжать с извинениями, Ивар приезжал, злой как черт, прямо как в детстве, но потом было тихо. Я ждала, следила за ним, знала обо всех его интрижках, откровенно радовалась упорному стремлению к одному типажу в плане предпочтения женщин, и занималась как своим делом, так и обучением. Рисковать и вновь возвращаться в гимназию не хотела, хоть и скучала по классам и безмятежности студенческой жизни, но в бизнесе было как и всегда весело, в торговле оно вообще всегда как на войне.

Я прекрасно жила. В свет официально не выходила, неофициально знала все и обо всех. Дела развивались, и я так думаю, таким темпом, годам к тридцати я смогла бы потягаться с дядей Гриэром за часть военных поставок. Не за все, естественно, за все разве что годам к восьмидесяти, и то не факт, но за маленькую часть, процентов за пять, могла бы.

И тут все рухнуло!

Раннее утро ранней же осени, кристально чистый воздух, легкий привкус мороза, что еще не претендовал на теплые земли, но уже осторожно касался золотых листьев на деревьях, я возвращающаяся с верховой прогулки и внезапное прибытие экипажа, охраны и горничных. Они намеревались заграбастать меня вот так, сходу, не планируя даже дать время на сбор одежды. А ведь мне еще даже восемнадцати не исполнилось!

В тот момент очень хотелось сесть и расплакаться, но… себя, говоря откровенно, было совсем жалко. Пришлось встать, вытереть слезы и пойти спасать себя любимую, потому как больше спасать было некому – отец был согласен отдать меня, сохраняя абсолютную убежденность в том, что для меня так будет лучше.

Истерика, закатанная папеньке, встреча с дядей Гриэром, который как-то совершено не удивился ни моей разумности, ни внешности… словно знал все. Но даже в переговорах с этим старым лисом мне удалось добиться главного – он согласился с тем, что брак должен быть целиком и полностью одобренным Ивором. Правда, соглашался темный маг с какой-то странной усмешкой, но это был шанс, а в моем положении даже шанс уже был чем-то значимым.

И вот я здесь.

И с самого начала все пошло не по плану. Но была дельцом с опытом, и такие как я знают – безвыходных ситуаций не бывает, просто иногда ты не видишь его, этот выход, и тогда к делу нужно присмотреться повнимательнее… очень внимательно.

Подойдя к зеркалу, я воззрилась на прическу в виде башни из грубо завитых локонов, где вперемешку были как мои волосы, так и пакля, безжалостно вырезанная мастером из дешевых париков. Эту громаду я держала на своей голове почти две недели, и вряд ли удержала бы, но бытовая магия творит чудеса – я даже волосы мыть умудрялась. А вот с умыванием было сложнее – визажист сделала мне макияж, укрепила как специальными средствами, так и магически, так что перед умыванием я снимала все это как маску, после крепила обратно. Но за две недели штукатурка действительно посыпалась, и я не представляла, как восстановить эту маску из многочисленных слоев косметики, не разрушив свой столь тщательно выстроенный образ.

Кое-как пригладила волосы, достав пудру слегка припудрила лицо, избегая пятен с румянами – они были апофеозом образа, их я ценила особенно, впрочем наращенные безумно пышные ресницы ценила тоже.

И тут в дверь постучали.

Не успела я ответить, как вошла худенькая девушка лет двадцати, облаченная в темно-коричневое ученическое платье, с собранными в аккуратную косу темными волосами, бледная и немного… дерганная. Присела в легком реверансе, и, не поднимая глаз, произнесла:

– Меня зовут Дана. Я буду прислуживать вам в Академии Тени, сопровождать вас повсюду, обеспечивать комфорт и сейчас подготовлю ванну…

Она продолжала говорить, скрупулезно перечисляя свои услуги, а я смотрела на нее и вспоминала все, что знала о бытовых магах. Они тоже учились в Академии Тени, хотя к темным магам не принадлежали вовсе. Но государство высоко ценило своих теневиков, поэтому шаманы и бытовые маги обучались вместе с хозяевами самого пугающего заведения королевства. И эти несчастные шли в Академию Тени, прекрасно понимая, что частью обучения, причем существенной частью, будет унизительное служение боевым магам. Плюсом было то, что два второстепенных факультета в этой академии обучались бесплатно, а минусом то, что за учебники и проживание эти студенты должны были платить. Откуда брать деньги, если покидать территорию учебного заведения было нельзя? Все просто – идти в найм к темным магам. Кейос описывал незавидную участь этих несчастных, описывал, вероятно, самые безобидные из издевательств, коим подвергались несчастные бытовые маги и ритуальных архитекторов, то есть шаманы. И вот сейчас, глядя на эту девушку, я видела страх, недосып, недоедание, недожизнь…

– Достаточно, – перебила я ее, и, пройдя к своим вещам, достала твердый кожаный чемоданчик. – Как вы говорите, вас зовут? Полное имя, будьте добры, а так же дату рождения, имя вашего лечащего врача, хронические заболевания, наследственные заболевания, адрес проживания.

Магичка впервые с момента появления подняла голову и удивленно посмотрела на меня.

– Не стойте столбом, проходите, садитесь, – я радушно указала на стул. – Хотите вы того или нет, но сейчас мы заключим с вами трудовой договор. Это бланк магического контракта.

– Но… – в карих глазах, обрамленных пугающе темными кругами под глазами мелькнул страх, – я не могу работать на вас, мне было приказано обеспечить вам комфорт и исполнять любые ваши…

– Прихоти? – улыбнулась я. – Отлично, вот моя первая прихоть. Садитесь, Дана, и поймите – я никогда не буду пользоваться услугами человека, который не работает на меня. Так что вы или подписываете или убираетесь прочь… А этого вы определенно позволить себе не можете, не так ли?

Дана Хильдегард, возраст двадцать четыре года… а я бы ей максимум дала двадцать, слишком худенькая. Место жительства – один из беднейших районов столицы, настолько бедный, что вот это вот ее коричневое платье было вероятно самым лучшим из ее нарядов. На запястьях синяки, она старалась скрыть их, и, подписывая договор, постоянно стремилась посильнее натянуть рукава. Что ж, я начинала злиться. Очень злиться.

Поставив роспись, Дана вернула перо в чернильницу и, поднявшись, спросила:

– А теперь, леди Вэлари, я могу приступить к своим обязанностям?

– Нет, – я с трудом сдержала улыбку, понимая, что у этой девушки и так с нервами проблемы. – Дана, присядьте снова, будьте так любезны, и ознакомьтесь с договором, который вы, похоже, даже не удосужились прочитать. Советую обратить внимание на пункт о рабочих часах. Вот здесь.

Я указала пальцем с огромным накладным ногтем точное место.

– Так как наши взаимоотношения регулируются трудовым правом, вы будете работать на меня стандартное количество часов – восемь в день. Начинаете в девять утра, в обед у вас обеденный перерыв, заканчиваете в шесть вечера. А сейчас у нас сколько? О, десять минут седьмого. Ваш рабочий день окончен.

– Но, – Дана заметно начала дрожать, – но я должна… должна…

– Убирайте слова «должна». Вы ничего мне не должны после шести вечера. Но, если вы желаете, вы можете работать сверхурочно, однако в этом случае ваша ставка будет увеличена вдвое. К слову, у вас указана минимальная ставка, но только на три дня, то есть ваш испытательный срок, после зарплата в месяц будет составлять пять золотых…

Дана ахнула.

Я понимала ее потрясение, вероятнее всего заработок ее отца составлял не более двух золотых в год, а то и меньше. Да, я поистине хорошо знала этот район.

– Пппростите, что? – девушка с трудом пыталась вернуть себе дар речи.

– Чему вы удивляетесь? Это стандартный оклад моих горничных. Так же еще один момент – вы не указал семейного лекаря, соответственно, в связи с правилами семьи Вэлари, вы будете прикреплены к лечебнице сети лекарен, с которыми у нас заключен договор. Я узнаю их адрес в ближайшем к академии городе, вам нужно будет пройти осмотр и получить соответствующую поддерживающую терапию.

– Соответствующую поддерживающую терапию? – переспросила окончательно потрясенная Дана.

– Именно так. Будем откровенны – у вас непорядок с нервами, вам определенно не достает питательных веществ, ваши круги под глазами намекают на нерегулярный сон. И да, в контракте так же указано, что в период работы на меня, никто иной не смеет требовать от вас исполнения каких-либо обязанностей.

И я ловко нацепила на левую руку Даны тоненький серебряный браслетик. После, пересчитав банкноты, которые держала в том же чемоданчике, вручила девушке со словами:

– Ваш аванс.

Дана смотрела на меня так, словно вообще не верила глазам, ушам, ощущениям… и в целом в реальность.

– Это… это… – она никак не могла подобрать нужных слов.

– Это обычный трудовой контракт, он абсолютно законен, но если желаете, я выдам вам переговорное устройство для связи с нашим юристом, он предоставит вам соответствующие стать из трудового кодекса.

– А если… если я буду работать после шести вечера…

– То ваш оклад составит десять золотых в месяц.

Она побледнела настолько, что казалось сейчас потеряет сознание.

Я быстро встала, налила стакан воды и протянула девушке. Совершенно потрясенная, она пила с трудом удерживая стакан и невольно расплескала часть воды на платье.

– Это все сон… – прошептала Дана.– Просто сон… Но даже если так…

И она с неожиданной надеждой посмотрела на меня.

– Могу я… Могу я попросить вас отправить эти деньги моей семье?.. Матушке. я не смогу покинуть территорию академии еще две недели, а матушка…

– Сколько желаете перевести? – деловито перебила я ее начинающуюся истерику.

– Я… я… А сколько могу?

– Стандартный оклад за три месяца, – я набирала код на связующем зеркале. – Переговорить с матушкой желаете?

И я посмотрела на Дану. А девушка вдруг зарыдала, но совершенно беззвучно. По ее щекам ручьем катились слезы, но ни звука не проронила ни звука… Боги, я даже представить себе не могу, что такое надо пережить, чтобы научиться настолько скрывать одно из самых неконтролируемых состояний человека.

Между тем мне ответил управляющий северо-восточной сетью столичного дела нашей семьи.

– Доброго вечера, господин Аксель, – вежливость все в нашем деле, – я пересылаю вам договор Даны Хильдегард. Включите в реестр. И так же у меня к вам личная просьба – свяжитесь с матерью госпожи Даны, организуйте сеанс ее связи с дочерью и передайте госпоже Хильдегард аванс за три месяца.

«Понял вас, леди Вэлари. Будет исполнено в течение двух часов».