Читать онлайн Нерушимые Клятвы бесплатно

От автора

Дорогой читатель! Я рада приветствовать тебя на страницах этой истории.

Книга «Нерушимые клятвы» является первой частью дилогии про Джемму и Кристофера, а также включается в цикл «Сердца Майами».

Это история о непростой любви, отрицании своих чувств и множественных трудностях на пути к достижению своего счастья, о принятии сложных жизненных решений, сомнениях в себе и своем будущем, а также непоколебимом и порой губительном чувстве долга.

Я надеюсь, ты получишь удовольствие от прочтения и отлично проведешь время в компании новой истории.

Благодарю за внимание и желаю тебе приятного чтения!

С любовью, Ариэль Уайт.

Посвящение

Если бы вас попросили описать всю свою жизнь одним предложением, каким бы оно было?

Пожалуй, я начну:

«Дерьмо случается»

Глава 1

Джемма

Stop the track, let me state facts

I told you give me a minute, and I’ll be right back

Fifty million round the world and they said that I couldn’t get it

I done got so sick and filthy with Benjis I cant spend

How you gone be talkin shit?

You act like I just got up in it

Been the number one diva in this game for a minute

I know you read the paper, the one that they call a queen

Every radio round the world know me

Cause that’s where I be

Na na na diva is a female version of a hustla

Of a husla

Of a of a hustla

Na na na diva is a female version of a hustla

Of a husla

Of a of a hustla

« Diva » Beyonce

Музыкальные биты, рвущиеся из колонок прямо под моими ногами, отдают мощной вибрацией по всему телу. Сердце бешено колотится в груди, виски намокают, а адреналин бесперебойным потоком жара обдает кожу, и от этих ощущений губы сами по себе растягиваются в блаженной улыбке.

«Жизнь прекрасна. А я самое прекрасное, что в ней есть».

Эта непоколебимая мантра засела на подкорке моего мозга, и словно заюзаная пластинка с любимым треком, бесконечно прокручивается у меня в голове.

Огни стробоскопа ослепляют, вызывая головокружение, и это лишь сильнее распаляет меня, наполняя чувственной эйфорией. Мои бедра размашисто двигаются в продольной восьмерке, голова запрокинута назад, а руки вскинуты к потолку. Длинные волосы щекочут обнаженную спину при каждом взмахе головой, пока маленькие бисеринки пота скатываются по шее, пробегают вдоль ключиц и резко падают в глубокое декольте корсетного топа.

Толпа ревет и беснуется под моими ногами. Взгляд каждого человека, находящегося в этом зале, прикован ко мне. Каждый мужчина, парень или мальчик хочет меня заполучить. Каждая женщина, девушка или девочка хочет быть как я.

Я нравлюсь всем им. И этого мне достаточно. Этого должно быть достаточно…

– Боже, Джем, вот это ты отожгла! – пищит Кристин, когда я спрыгиваю с музыкальной колонки у сцены.

– Да. Как и всегда! – моя сияющая улыбка не сходит с лица ни на секунду.

– Ты придешь за наш столик? Мы, если что, сидим в правом крыле.

– Крис, я пришла сюда не просиживать штаны, а отрываться! Так что нет, я не приду. Выпью коктейль и продолжу танцевать. Буду ждать вас на танцполе!

Девчонка кивает, устремляясь на свое насиженное место, пока я продолжаю путь в обратную сторону.

– Привет, красота. Могу я чем-нибудь тебя порадовать?

Из толпы отдыхающих выплывает самый рисковый, и, видимо, новенький, решив сразу зайти с «невероятно привлекательных» козырей.

– Да, здоровяк. Ты можешь сделать кое-что, что меня сильно порадует! – лепечу, перекидывая волосы на одну сторону, тем самым прикрыв декольте, в которое мужлан уже практически занырнул носом.

Блондин расплывается в грязной ухмылке, и, в конец охренев, укладывает руку на мое бедро.

Вот же, крыс помойный.

Потянувшись чуть ближе к нему, шепчу практически на ухо.

– Я буду невероятно счастлива, если ты свалишь отсюда на хрен. А если еще раз посмеешь меня тронуть, я сломаю тебе руку.

Один четкий взмах локтя, и парень падает на пол, скручиваясь от боли в поврежденной печени.

Парочка таких приемов должна быть в арсенале любой девушки. Спасибо за это двум старшим братьям и пяти годам Тхэквондо.

Поправив задравшийся топ, я легкой походкой продвигаюсь ближе к барной стойке и, запрыгнув на центральный стул, как обычно оказавшийся свободным, бросаю выжидающий взгляд на Трэвиса. Бармен моментально читает мой зов и, прервав разговор с очередным клиентом, устремляется ко мне.

– Привет, красота. Ты сегодня была на высоте. В прямом и переносном смысле!

Он усмехается, а я взмахиваю рукой по воздуху, откинув волосы обратно за спину.

– Ой, ладно тебе. Ты же знаешь, я люблю публичные выступления. Давай оставим эти формальности, – приземляю два локтя на стойку, укладывая подбородок в кокон своих ладоней. – Лучше налей поскорее мое любимое, мне срочно нужно освежиться, иначе я загорюсь, а ваша система пожаротушения не так надежна, как кажется на первый взгляд.

Трэвис закатывает глаза, но улыбку все же не сдерживает.

– Уже бегу, моя госпожа!

Парень быстро взбалтывает коктейль и наливает содержимое шейкера в бокал, добавив немного льда, а затем, украсив все розовым зонтиком и двумя свежими клубничками, подает мне мой Дайкири.

– Ты просто чудо, Трэв! – отпив глоток, закатываю глаза от удовольствия. – Волшебно!

Рыжий закидывает руку за голову, прочесав пятерней шевелюру, и расплывается в мальчишеской улыбке, страшно гордясь самим собой.

Этот парень в свои восемнадцать лет и правда готовит самый шикарный клубничный Дайкири в городе. Да еще и бросает мне две клубнички вместо положенной одной! Потому что знает, что я обожаю клубнику.

Ну и как мне им не восхищаться?!

– Всегда пожалуйста, – он дурашливо подмигивает скользя ладонями по стойке, а затем задумчиво поигрывает губами и снова приближается. – Слушай, Джем, а почему тебе вообще разрешают танцевать на сцене или забираться на колонки? Сколько я здесь работаю, ни разу подобного не видел. И могу предположить, что если бы такое вздумала сделать любая другая девчонка, ее бы отсюда сразу выгнали. Брендон очень щепетильно относится к вопросу порядка и дисциплины.

– Ну, я же не любая. Я – это я. И мне очень сложно отказать!

Я вскидываю бровь и забрасываю в рот очередную ягоду. Ощутив, как сладкое блаженство с легким алкогольным послевкусием растекается по языку, едва удерживаю в себе удовлетворенный стон.

– А если серьезно, мы с Брендоном познакомились случайно, когда я год назад вот так же нелегально вышла на сцену. И станцевала такой Хилс1[1], что на следующий день он уволил своего хореографа и попросил меня обучать этому его танцовщиц. Но мне это не интересно, я танцую от души, а не по каким-то заученным комбинациям.

Трэвис усмехается, будто в красках представляя, как мы с Брендоном решали этот вопрос.

– Поэтому я просто помогла ему подобрать действительно хорошего преподавателя, а он в благодарность дал мне карт-бланш на все, что я пожелаю вытворять в его клубах.

Пожимаю плечами, втянув остаток напитка, и протягиваю пустой бокал парню.

– Это было прекрасно. Не скучай, Трэв, я скоро вернусь. Диджей поставил мою вторую самую любимую песню, а это значит, что пора отрываться!

С громким возгласом я подрываюсь с места и походкой от бедра направляюсь к сцене под аккомпанемент Леди Гаги.

***

Противная трель мобильного телефона бьет по ушам, и я закрываю лицо подушкой в попытке избавиться от этой муки. Но, к сожалению, отключать будильник силой мысли я пока не научилась, так что, скрепя сердце, поднимаю свою тушку с постели и вырубаю его вручную.

– Черт! Как же быстро кончилось лето.

Падаю обратно на кровать, устремляя взор на стеклянный потолок и пытаясь принять факт того, что отныне моя жизнь снова будет соответствовать четкому расписанию.

Нет, вообще-то я вполне лояльно отношусь к планированию и практически никогда никуда не опаздываю. Но единственное, что всегда вводит меня в тоску, – это ранние подъемы.

Не будем акцентировать внимание на том факте, что сейчас уже полдень.

В остальные дни мне придется вставать значительно раньше.

Сегодня последний подготовительный день в университете и получение учебных пособий на ближайший семестр, а уже с завтрашнего дня у нас начнутся занятия. Эта мысль одновременно радует и угнетает.

Мне нравится учиться, и я в этом довольно хороша. Но стойкое ощущение неверного выбора профессии и учебного заведения на ближайшие четыре года не покидает меня ни на минуту.

Откинув одеяло в сторону, хорошенечко потягиваюсь, похрустев всеми косточками, а затем устремляюсь в ванную. Приняв душ, быстро сушу волосы феном и наношу свой любимый дневной макияж с васильковыми стрелками, которые отлично выделяют мои и без того очень яркие небесно-голубые глазищи. Натянув джинсовый комбинезон с открытыми плечами, надеваю серьги-кольца и, заглядевшись в большое зеркало гардеробной, расплываюсь в улыбке.

«Жизнь прекрасна. И я самое прекрасное, что в ней есть».

Определенно, ДА!

Мобильник на тумбочке начинает звонить, и я хватаю его в руки, стремительно покидая комнату. Но не успеваю пересечь длинный коридор холла, когда слышу доносящиеся с первого этажа крики.

Черт. Джейк опять ругается с матерью.

Впрочем, как и всегда. Мне кажется, что ссоры Кларис с братом стали для них обоих чем-то вроде спорта. Иначе я не знаю, по какой причине они выводят друг друга из себя с таким завидным постоянством.

Встряхнув плечами, продолжаю свой путь и спускаюсь вниз по лестнице в тот самый момент, когда входная дверь с грохотом захлопывается, а рев мотора уносит брата подальше от этого дерьмового дома.

Вся соль в том, что, сколько бы Джейк ни бежал, он всегда возвращается обратно.

Прошагав на кухню, я сразу замечаю стоящую у плиты Британи – нашу кухарку и мать, наполняющую прозрачный бокал минеральной водой.

Сердце пускается вскачь, а ладошки мгновенно намокают. Сглатываю, проталкивая предательское волнение, и привычно растягиваю губы в улыбке.

– Всем доброе утро! – громко обозначаю свое появление и подхожу к холодильнику, чтобы взять оттуда апельсиновый сок.

– Доброе утро, Джемма! – откликается Британи, улыбнувшись мне в ответ, за что незамедлительно зарабатывает презрительный взгляд матери.

Та с грохотом ставит стеклянную бутылку на столешницу, разворачивается к бедной женщине всем телом и, уперев одну руку в бок, начинает воспитательную беседу.

– Британи, ты, похоже, растратила последние навыки субординации, раз забыла, с кем разговариваешь! Джемма тоже считается членом семьи Левон, а значит, является одной из твоих прямых начальников! Так что будь любезна, в следующий раз контролируй себя и свой длинный язык, когда обращаешься к ней!

«Считается членом семьи».

Я являюсь им, а не считаюсь…

– Простите, мадам Левон, такого больше не повторится, – отвечает женщина, понурив голову, и от ее растерянного вида мое сердце сжимается.

– Не нужно так с ней разговаривать. Это я просила Британи называть меня по имени. Так что она имеет полное право обращаться ко мне именно так!

Клокочущие внутри эмоции норовят вырваться наружу, но я держу их в узде, стараясь звучать ровно. Потому что знаю: мать ненавидит слабаков.

А еще, потому что ее присутствие всегда заставляет меня почувствовать себя маленькой и никчемной. Но я отказываюсь это признавать даже перед самой собой.

На мой выпад Кларис никак не реагирует.

Она даже не удосуживается дальнейшим разговором или приветствием со мной. Лишь окидывает меня оценивающим взглядом и, скорчив разочарованную гримасу, уходит прочь.

Сглатываю, чертов комок, застрявший поперек горла.

Плевать. Мне плевать.

Закинув в сумку злосчастную бутылку сока, подхожу к кухарке, крепко обняв ее сзади за плечи.

– Бри, не принимай близко к сердцу. Ты же знаешь мою мать. Я хочу, чтобы ты называла меня по имени и только так. И раз я все же «считаюсь» членом этой семьи, прошу принять мое мнение во внимание.

Я выдавливаю из себя усмешку, но она выходит настолько пластмассовой и скрипучей, что мне тут же хочется промочить горло.

Британи сжимает мою руку ладошкой и поворачивает голову.

– Спасибо, детка. Все в порядке. Я слишком давно у вас работаю, чтобы обращать внимание на ее грубость. А ты моя хорошая, сердце и душа этой семьи, а не просто одна из ее членов.

Она привычно щипает меня за две щеки, придавая естественного румянца, и я, попрощавшись, выхожу из дома.

Запрыгиваю в свой любимый розовый кабриолет BMW Z4, завожу двигатель и выдвигаюсь в сторону университета. Выехав за территорию поместья, я надеваю солнечные очки, выкручиваю громкость музыки на максимум и вдавливаю педаль газа, наслаждаясь рычанием мотора.

Эта машина появилась у меня совсем недавно – на мой девятнадцатый день рождения. И нет, ее мне подарили не родители. Они, как обычно, пополнили мой счет в банке и отдали мне в конверте распечатанный чек.

Машину я подарила себе сама. Скопила то, что мне дарили родственники, и добавила со своего заработка.

И это было самое лучшее вложение за последнее время! Потому что теперь я каждый день наслаждаюсь временем, проведенным в компании моей розовой конфетки, и могу без перерыва слушать любимых исполнителей, греясь в лучах бесконечного Майамского солнца.

Разве что-то в этом мире способно настроить на прекрасный день лучше, чем вот это?!

У каждого человека есть зависимости. И речь не об алкоголиках или наркоманах. Я говорю о том, без чего жизнь каждого человека действительно невозможна.

Лично для меня это: музыка, танцы, солнечный свет и искусство.

Все эти вещи заставляют меня жить. В смысле, не просто существовать и выполнять стандартные для жизнедеятельности функции, а на самом деле чувствовать себя живой.

Отъехав совсем недалеко от поместья, я вижу идущую вдоль обочины девушку с длинными, невероятно красивыми кудрявыми волосами. Она неспешно двигается по тротуару, периодически озираясь по сторонам и растерянно смотря на дорогу.

Странно. Может, она заблудилась и поэтому выглядит такой потерянной?

А учитывая тот факт, что раньше я ее тут не видела, скорее всего, она и вправду заблудилась. Бедняжка.

Притормозив почти у самой девчонки, откидываю очки на лоб и окликаю ее:

– Эй, привет! Тебе нужна помощь?

Девушка оборачивается, и я вижу, что ее светлая вязаная майка целиком перепачкана грязью, а в тонких бледных руках незнакомки беснуется крохотный пушистый котенок. Она робко улыбается мне, заглядывая в глаза с такой невинной доброжелательностью, что в моем сердце на мгновение что-то екает.

Глава 2

Джемма

– Давайте, девочки! Выше ноги тянем, выше!

Выставив руки рупором вокруг рта, отвешиваю распоряжения первой линии моих акробаток.

Сегодня проходит первая тренировка группы поддержки после затяжных каникул, и то, что происходит сейчас пред моими глазами, я могу назвать лишь одним словом: «Катастрофа».

– Лиза, выпрями спину, ты же грациозная кошка, а не побитая собака, – ворчу брюнетке во втором ряду, на что она демонстративно высовывает свой проколотый язык.

Но спину все же выпрямляет.

– Джем, у меня ягодицу свело! Можно я уже выйду из шпагата? – ноет Карла, ненавязчиво потирая бедро.

– Нет, нельзя! Тренируй выдержку, Кара! Ох, девочки, вы меня в могилу сведете! – обмахнув себя руками и протерев лоб, закидываю на плечо промокшее полотенце. – Да, я помню, что у нас только первая тренировка в этом учебном семестре, но не забывайте, что футбольный сезон вот-вот начнется! И с этого года именно мы станем лицом университета!

Под хор недовольного нудежа и мученических вздохов подхожу к колонке, проматывая музыкальную композицию для тренировки в самое начало и хлопаю в ладоши.

– А почему это только «девочки»? – возмущенно цокает наш центровой гимнаст Фред Блумбери. – У нас вообще-то еще семь парней в составе!

Его злобно сдвинутые брови на идеально гладком лице вызывают у меня приступ смеха. Этот блондин не так давно решил стать ярым противником сексизма, и теперь, по-видимому, считает, что даже отчитывать парней и девушек необходимо в равной степени.

Приложив руку к груди, театрально вздыхаю, выказывая всю степень своего раскаяния за возникшее недопонимание.

– Фрэд, милый, я сказала так только потому, что парни как раз сегодня ведут себя просто идеально! И никаких нареканий к вам семерым у меня нет.

Подмигнув просиявшему блондину, осушаю полбутылки воды и, прочистив горло, врубаю нужный трек.

– Ну что, разминка окончена. Начинаем основную часть тренировки!

После окончания изнурительной двухчасовой репетиции, в результате которой Джоана повредила связку, а Кэтти чуть не свернула себе шею, я вползаю в раздевалку на скорости полудохлой улитки. От сиюминутной смерти меня удерживает лишь мысль о том, что уже вечером я смогу прогреть свои затекшие мышцы в домашнем СПА, и это придает мне чуточку сил для поддержания жизнедеятельности.

Скинув грязную форму в мешок, захожу в душ и включаю ледяную воду. Холодные капли бьют по раскаленному телу, словно втыкая тысячи острых игл в каждую клеточку, и я вздрагиваю, сжимая зубы. Прикрыв глаза, встаю прямо под бьющие струи воды, позволяя им гулко стучать по моим волосам, плечам и груди, а затем поворачиваю кран горячей воды, с упоением ощущая, как закрученные в узел связки постепенно расслабляются.

Да, порой быть капитаном команды черлидеров то еще «веселье». Я должна всегда быть полна энергии, сил и идей, которые отдаю своим подопечным без остатка. Я несу за них ответственность, а также имею обязательства перед нашим университетом и футбольной командой, для которых работа группы поддержки является очень значительной. За любую травму, оплошность, опоздание или косяк на выступлении отвечаю я. Вопросы капризов, личных проблем или недомогания участников команды решаю также я.

Наверное, для большинства людей все это прозвучит как неоправданный, неподъемный груз и лишняя морока, но только не для меня. Именно здесь, в кругу людей, которые зависят от меня и моих решений, я чувствую себя нужной. Я имею ценность и цель. И это придает мне в миллион раз больше сил, чем отнимает.

– Джемма, какие планы на вечер? Может, прогуляемся? Сходим в кино или клуб? – воркует за моей спиной Кристин, когда мы покидаем здание спорткомплекса FIU2[1].

Но как бы я ни любила тусовки и клубы, сегодня настроя на них у меня совсем нет.

– Крис, сегодня не могу. Дико устала и хочу просто отдохнуть.

Пожалуй, не буду упоминать о том, что отдыхать я буду в компании моей новой знакомой. Кристин и так слишком много в моей жизни, и делить с ней все свободное время я не намерена.

– А-а-а, очень жаль. Ну, может, в следующий раз? – заискивающим тоном произносит она, перебегая глазами по моему лицу.

Я киваю, слегка улыбнувшись. А затем закидываю сумки на заднее сиденье кабриолета и намереваюсь уже сесть в него, когда девчонка меня останавливает.

– Слушай, я еще кое-что хотела с тобой обсудить.

Она начинает переступать с ноги на ногу, невинно хлопая ресницами.

– Ну, давай.

Усаживаюсь на дверь машины в ожидании ее дальнейшей речи. И что-то мне подсказывает, ничего хорошего брюнетка сейчас не расскажет.

– Ты видела, как раскабанела за лето Патриция? – густо зачерпнув воздух руками, выплевывает она. – Мне кажется, ей не место в первом ряду. Она недостаточно хороша для такой ответственной позиции, – Крис пожимает плечами, складывая руки на груди. – Ну, решать тебе, конечно, это сугубо мое мнение.

Девчонка опускает глаза, принимаясь разглядывать свой новенький маникюр, тогда как внутри меня вспыхивает искра гнева.

– Ты абсолютно права, Крис! – широко улыбнувшись, отвечаю я, и ее лицо озаряет счастливое сияние. – Решать это исключительно мне. А Патриция, несмотря на четыре килограмма, набранных за лето, по-прежнему единственный флайер3[1] в нашей команде, способный сделать тройное сальто назад. Так что да, она останется стоять в первом ряду.

– Но ты ведь тоже наш флайер!

– Да, но еще я ваш капитан. И стала им именно потому, что могу выполнять любые комбинации на любых позициях акробатов лучше других. И достигла я этого результата благодаря тому, что провела годы за тренировками, совершенствуя свои навыки, а не потому, что подлизывалась к предыдущему капитану.

Лицо Крис медленно вытягивается.

Она распахивает рот и часто моргает.

– Л-ладно, я и не собиралась тебя убеждать в чем-то, просто хотела сказать… – она медленно кивает, обхватывая себя руками и выглядит при этом максимально подавленной.

Черт.

Подойдя ближе, слегка сжимаю плечо девчонки.

– Слушай, ты ведь знаешь, что я не переношу личные связи в команду, – говорю уже мягче, – и тебе лучше всех известно, что единственный способ занять лучшее место в команде – это стать лучшим. Начни чуть больше стараться, тратить время на тренировки и спортзал, а не пытайся выехать за счет чужих неудач, и тогда ты обязательно продвинешься вперед.

– Хорошо, Джем. Я поняла.

Кристин выдавливает подобие улыбки, а в глубине ее карих глаз мелькает огонек решимости. Улыбаюсь ей в ответ и запрыгиваю (ладно, заползаю) в машину, включив последний альбом Beyonce.

Свежий океанский бриз щекочет раскаленную кожу, пока я мчусь в сторону дома на своей любимой ягодке и наслаждаюсь потрясающими пейзажами любимого города.

Из колонок звучит вступление «Run the world», и я зажмуриваюсь, пытаясь не завизжать в голос.

Обожаю эту песню. Обожаю Майами. Обожаю жизнь.

Оглушительный визг все-таки срывается с моих губ, и я начинаю громко подпевать песне, полностью игнорируя отсутствие у себя слуха и голоса.

Что ж, подведя итоги первого учебного дня в университете, могу с уверенностью сказать, что ближайшие четыре года станут для меня отменным приключением!

Университет Майами хоть и не совсем то, о чем я мечтала, но все же соответствует большинству моих требований и, что немаловажно, он действительно запал мне в душу.

Я чувствую себя в своей тарелке, окружена классными людьми и завела много новых знакомств. Чего стоит одна кудрявая блондинка, с которой мы познакомились на днях.

Аврора – это просто воплощение трогательности. Ее робкая наивность и искренность пробуждает во мне желание оберегать и защищать. Да, я довольно коммуникабельный и общительный человек, но в основном все мои дружеские связи не имеют ничего общего с настоящей близостью, а к этой девушке я сразу прониклась симпатией на каком-то интуитивном, подсознательном уровне.

Рядом с ней я почувствовала то самое душевное равновесие и внутреннее тепло. Раньше я всегда сама являлась источником тепла и жизненной энергии для других людей, и это чертовски выматывало. Но с Авророй все иначе.

Она умеет отдавать, а не только жадно поглощать.

И от этого мне еще больше хочется узнать ее поближе.

Похоже, сама судьба благоволит нашей дружбе, ведь Ава оказалась не только моей соседкой, но еще и сокурсницей! Вот как после этого не верить в судьбу?

Повернув на нашу улицу, я издалека вижу роскошную светлую гриву и радостное лицо красотки, находящейся уже практически на перекрестке. Привычная улыбка на лице по естественным причинам становится шире, и я подруливаю прямо к Авроре.

Девчонка аккуратно усаживается на пассажирское кресло, и в нос ударяет невероятно соблазнительный и очень знакомый аромат. Слюна моментально скапливается во рту, а ноздри начинают лихорадочно подрагивать, стараясь прочувствовать этот потрясающий вкус хотя бы через запах.

– Мм… это что там у тебя такое? – спрашиваю лишь слегка приоткрывая рот, чтобы не уронить слюни на собственные колени.

И ее ответ добивает меня окончательно.

– Улитки с корицей. По фирменному рецепту!

Пресвятая Клаудия Шиффер.

Мне конец.

***

Усевшись у окна с кистью в руках, я всматриваюсь в пустой лист на мольберте и замираю.

Сегодня был долгий и насыщенный событиями день. Я вымоталась физически, но морально ощутила такой подъем, которого не испытывала уже очень давно.

Я всегда трачу катастрофически много энергии на поддержание своего счастливого и беззаботного фасада. Но достичь такого внутреннего состояния мне удается крайне редко. А сегодня я на самом деле почувствовала, как мое сердце, тело и душа наполнились безмятежной радостью.

Аврора Эванс – потрясающий человек, и я мечтаю стать для нее хорошей подругой. У меня в жизни было слишком мало людей, которым я смогла бы безоговорочно доверять, и, наверное, я уже перестала верить в то, что когда-то встречу искренне доброго бескорыстного человека.

Но Ава возродила в моем сердце веру в лучшее, и на этот раз я приложу максимум усилий для того, чтобы стать для нее хорошим другом. И не позволю кому-то или чему-то разрушить это намерение.

Особенно моему охреневшему старшему брату!

Джейк Адам Левон – заносчивый, эгоистичный засранец, который только и делает, что портит мою жизнь своим существованием!

Этот говнюк отбил у меня буквально всех подруг, затащив их в постель, а потом вышвырнув, как ненужный мусор.

А их ненависть за такое отношение неотвратимо распространялась на меня, видимо, по праву родства, лишая меня всяких дружеских связей!

Но на этот раз я не позволю ему распускать ручонки и грязные мыслишки в адрес моей подруги. Я видела, каким голодным взглядом он полоснул Аврору при знакомстве, и как она под его пристальным вниманием спряталась в непробиваемый кокон, а потом и вовсе сбежала при первой возможности.

И будь я проклята, если позволю брату испортить жизнь еще одной прекрасной девушки.

Я настолько вдохновилась сегодняшним вечером, что впервые за много месяцев решилась сесть за мольберт.

Скрутив волосы в пучок, я протыкаю его насквозь тонкой длинной кисточкой и, подхватив в одну руку палитру, глубоко вдыхаю, прикрывая глаза.

Рисование для меня всегда было чем-то вроде терапии. Ведь большую часть времени я провожу в толпе людей: в университете, на тренировках, на вечеринках, встречах, и только здесь я остаюсь наедине с собой, имея возможность погрузиться в самые глубинные мысли и чувства.

Я никогда не думаю о том, что нарисовать. Я просто отключаюсь от реальности и позволяю внутреннему порыву вести мою руку в нужном направлении. Не уверена, что у моего стиля есть хоть какое-то официальное название.

Сумасбродный хаос всех оттенков, существующих в природе?

Я редко рисую пейзажи или натюрморты, потому что в них мне видятся оставленные моменты. Замершее время. А я люблю рисовать настоящую жизнь и бурлящую внутреннюю энергию, которая переполняет душу человека. Его ауру и силу внутреннего мира.

Я делаю глубокий вдох, и мое зрение замыливается.

Белое полотно перед глазами перестает обладать четкими чертами. Я лишь вижу, как оно заполняется цветом, светом и линиями. Сердце в груди бешено трепещет, а мурашки становятся самой моей кожей. Иногда я вздрагиваю, пропустив через себя очередную волну удовольствия от процесса. Иногда прикрываю глаза, погружаясь в мысли настолько глубоко, что не осознаю, когда вновь начинаю писать.

Обилие белого перекликается с вкраплениями зеленого, и насыщенный оранжевый цвет завершает общую композицию. Мое дыхание сбивается, я как будто чувствую прилив жара под кожей от накрывающей меня волны блаженства.

Процесс творения увлекает меня настолько, что я даже не замечаю, когда весь мир погружается в полуночную тьму.

Глава 3

Джемма

Теплые лучи солнца щекочут кончик носа, и я морщусь.

– Вот черт! – мычу, перекатываясь на бок, и резко вскрикиваю, рухнув прямо на пол. – Ауч! – от неожиданности мои глаза распахиваются, и я мгновенно слепну от чересчур яркого солнца.

Боже, неужели я забыла закрыть шторы? Почему так светло?!

Мучительно простонав от невероятной жалости к самой себе, медленно отдираю дряхлое тельце от пола, параллельно поскуливая от боли во всех мышцах. Открываю глаза пошире и вдруг цепенею.

Я стою у самого окна, и смотрю точно на полностью законченную картину. Кстати, потрясающе красивую картину. Но почему я тут?

Оборачиваюсь, приметив то самое место, с которого, видимо, и свалилась пару минут назад. Зигзагообразное велюровое кресло, стоящее прямо позади моего рабочего места, выглядит не менее помятым, чем я сама.

Я что, уснула прямо в нем? Господи, неужели я вырубилась, сидя в чертовом кресле?! Я же теперь не разогнусь нормально весь день, черт бы меня подрал!

Тело обдает жаром, а тревожное предчувствие скручивает желудок. Бросаюсь к тумбе у кровати и, клацнув по экрану телефона, обнаруживаю, что он разряжен.

Черт!

Пулей влетаю в смежную комнату и устремляю взгляд на настенные часы, едва удержав в себе яростный крик.

Я опоздала на полтора часа!!!

Пропади моя жизнь!

Спотыкаясь о собственные неработающие ноги, врываюсь в ванную и наспех умываюсь. Следы от краски на щеках, конечно, придают моему образу некоторой экспрессии, но в данный момент я совсем не настроена на подобную феерию.

Запрыгнув в душевую, быстро смываю все остатки сна прохладной водой и, наспех просушив тело полотенцем, со скоростью света наношу макияж.

Забегаю в гардеробную и, схватив первую попавшуюся рубашку, натягиваю ее, застегивая пуговицы на ходу. Белая ткань доходит до середины бедра, а значит, сюда идеально впишется кожаная юбка.

Сдернув вещицу с вешалки, с трудом натягиваю ее на слегка влажные бедра, вместе со стрингами, а затем буквально впрыгиваю в лодочки и уношусь вниз на всех скоростях.

– Дорогая, ты сегодня поздно!

Бри встречает меня в холле, но я не успеваю даже окинуть взглядом милую женщину.

– Британи, я проспала! Завтракать не буду, хорошего дня! – кричу, выбегая на крыльцо и, заскочив в свою машину, выруливаю со двора.

Боже, как я умудрилась проспать?!

Я же всегда само олицетворение дисциплины! А тут так налажала. Черт!

Достаю заряженный до 30% телефон из сумки и бегло просматриваю многочисленные уведомления: восемь сообщений от Кристин, пять от Джулии, несколько уведомлений в командных чатах и три пропущенных от Авроры.

Открыв диалог с последней, быстро строчу сообщение:

Д: «Ава, я проспала! Как там обстановка на занятиях?»

А: «Все в порядке, я сказала, что у тебя спустило колесо и ты будешь ко второй паре. Она начнется через пятнадцать минут, ты успеваешь?»

Господи, эта девчонка – мой ангел-хранитель!

Д: «Да, я уже в пути. СПАСИБО!»

Глубоко вдохнув, медленно выпускаю из носа струю воздуха.

Не то чтобы я катастрофически накосячила, но не хотелось бы в первую учебную неделю попасть в черный список ректора. Я ведь отличница, капитан команды черлидеров, активистка и всеобщая гордость. Мне нельзя оплошать.

Внезапно усилившийся ветер начинает хаотично подбрасывать мои волосы в воздух, и это выглядит вполне безобидно до тех пор, пока прямо над моей головой не громыхает раскат грома.

Вскидываю взгляд к небу и вижу темно-серую тучу, висящую прямо над моей макушкой.

Да блин! Отлично. Только промокнуть под дождем или умереть от раската молнии мне не хватало для полного счастья.

Просунув руку под руль, зажимаю кнопку закрытия крыши. Черная ткань начинает медленно ползти вперед, но вдруг дергается. Я слышу резкий треск и скрежет, а затем моя крыша бессовестным мешком падает обратно в задний отсек. Вместе с моей последней надеждой на хороший исход этого дня.

– Нет, нет, нет! Только не сейчас! Крыша, работай, черт тебя дери! – ору на неодушевленный предмет так, будто он способен ко мне прислушаться. Но, естественно, должного эффекта я не добиваюсь.

И пару минут спустя на меня обрушивается ледяная стена дождя.

Холодные капли стекают по волосам и лицу, мочат плечи и слегка оголенные бедра. Руль становится насквозь мокрым, как и вся машина.

– Ну почему?!

Этот вопрос обращаю уже ко вселенной и преподобному Кристиану Лабутену, который совсем не заботится о своих почитателях!

Так, ладно. Я уже здесь и уже промокла, так что нет смысла паниковать.

Нужно просто принять то, что я не могу изменить, а потом поменять свое отношение к сложившейся ситуации.

Зато мои волосы от воды станут объемными и волнистыми. Да! Это определенно плюс.

Вот умею я найти плюсы во всем!

Спустя десять минут дороги, я выпрыгиваю из машины на пороге университета и устремляюсь внутрь. С меня течет, как с маринованного гуся, сбежавшего прямо перед жаркой, но я встряхиваю головой и взбиваю волосы у корней, используя их как отвлекающий от всего остального непотребства фактор.

Тишина в университетских коридорах подсказывает мне, что на пару я все-таки опоздала. Но, так или иначе, я туда попаду! Тем более, что у нас сейчас будет лекция по истории в большом потоке, кафедра которой находится на первом этаже. Я проскользну туда, рассыплюсь в извинениях перед преподавателем, и мы все дружно сделаем вид, что ничего не произошло!

Быстрым шагом устремляюсь к аудитории, ощущая странное покалывание на груди. Опускаю голову вниз и едва удерживаю в себе мучительный стон, когда замечаю твердые, стоящие колом соски, отчетливо проглядывающиеся под мокрой тканью рубашки.

Я что забыла надеть лифчик?! Дура!

Ладно, назад дороги нет. Я не могу подставить Аву, она ведь прикрыла меня только на первую пару! И, в конце концов, стыдно, когда нечего показать! А я лишь могу порадовать дряхлого старичка таким прекрасным видом с самого утра.

Да, это определенно поможет мне сгладить острые углы беспардонного опоздания на первом же занятии!

Гордо вдернув подбородок, продолжаю движение и, оказавшись у массивной деревянной двери нужной аудитории, резко дергаю ее на себя.

– Прошу прощение за опоздание! У меня шину…

Слова встают поперек горла, а вместо звуков изо рта вырывается лишь короткий, задушенный кашель.

Пропади. Моя. Жизнь.

В эту секунду я перестаю доверять своему любимому органу чувств, который позволяет мне любоваться красотой природы, яркостью цвета в окружающем мире и непревзойденными коллекциями «Диор» каждый второй сезон года.

Мои глаза явно меня подводят…

Это я понимаю в тот самый момент, когда вижу стоящего за преподавательской кафедрой мужчину.

Двухметровый громила опирается бедром о край своего стола, а его лодыжки скрещены между собой, отчего ткань светло-серых классических брюк заметно обтягивает мускулистые бедра. Его белая рубашка с закатанными рукавами демонстрирует изрисованные затейливыми узорами предплечья, которые также скрещены на груди мужчины. Немного длинные русые волосы заплетены в тугой пучок на затылке, а светлая густая борода подстрижена чертовски идеально.

Да, он весь чертовски идеален!

– Доброе утро, юная леди! – дружелюбно проговаривает преподаватель, пока его теплые карие глаза с медовыми вкраплениями пристально сканируют мое тело, на одно лишнее мгновение задерживаясь в районе декольте.

От этого излишнего внимания моя продрогшая грудь вспыхивает огнем, а затем начинает покалывать, вновь превращая соски в острые, выпуклые пики. Сглотнув несуществующую слюну в пересохшем горле, встряхиваю влажными волосами, перекинув их на одно плечо.

– Прошу прощения. Шину пробило, пришлось долго ее менять.

Он открывает рот, чтобы что-то ответить, но я тут же перебиваю его:

– Меня зовут Джемма Левон. Я из группы 13A. А вас?

Преподаватель усмехается, укладывая руки в карманы брюк. И на этот раз он смотрит точно в мои глаза.

– Буду знать. Меня зовут мистер Фостер, – склонив голову набок, медленно проговаривает он. – Надеюсь, с запоминанием проблем не возникнет.

– Полагаю, что нет. У меня хорошая память на имена. А вот на лица не очень.

Сжимаю зубы, чтобы не задрожать под его пронизывающим до костей взглядом, и делаю шаг в глубину аудитории, надеясь, что на этом мучительная экзекуция завершилась. Но куда там!

– И что же, вы сами марались так долго?

Вздергиваю бровь, притормаживая.

– В каком смысле?

– Меняли шину. Самостоятельно?

В его глазах вспыхивает насмешка. Но если этот мужлан думает, что сможет меня смутить, он глубоко ошибается.

– Совершенно верно. Я, знаете ли, девушка способная. И очень много всего интересного могу сделать своими руками, – отвечаю громко и четко, опирая ладони о свои бедра.

В аудитории слышатся смешки, а мужчина дважды моргает, слегка оцепенев. Мои губы растягиваются в улыбке, когда я ощущаю невероятный прилив уверенности.

Не дожидаясь его ответа, разворачиваюсь к трибунам, а затем походкой от бедра направляюсь прямиком к машущей мне Авроре.

Между лопатками вспыхивает жар. Он покалывает кожу, заставляя сердце судорожно биться где-то в горле, а ладони намокать.

Не трудно догадаться, кто именно провожает меня обжигающим взглядом до самой парты, в надежде на… что? Второй акт сражения?

Ну нет. Я не намерена больше разговаривать с этим громилой. И я уж точно не стану оборачиваться. Не дождется.

– Джем, что случилось? Где ты была? Почему ты мокрая? И почему опоздала?

Когда в аудитории вновь воцаряются исторические дебаты, Ава придвигается чуть ближе и шепчет мне на ухо срез важнейших, безотлагательных вопросов.

– Я проспала! Уснула прямо в кресле вчера, и забыла поставить телефон на зарядку. В итоге он отключился, и будильник я, естественно, не услышала!

Она хихикает, прикрыв рот тетрадкой, но, поймав на себе укоризненный взгляд преподавателя, быстро принимается что-то там строчить.

– А почему с тебя течет вода? Ты что, пешком шла, и тебя окатили из лужи? – очень тихо спрашивает она, продолжая сосредоточенно выводить косичку на полях клетчатой тетради, и даже язык высовывает от усердия. Ну, какова конспираторша!

– Нет. У меня просто заклинило крышу в машине, и она не открылась, когда начался охренительный ливень. Как будто сама вселенная вознамерилась добить меня сегодня полным отсутствием удачи! Этот день – настоящая катастрофа!

Я роняю голову на учебник, но он отъезжает в сторону в самый неподходящий момент, и грохот от удара моего лба о деревянную парту рассекает относительную тишину огромного помещения.

– Ч-ч-ч-ерт! – шиплю, ощущая тупую пульсацию в голове.

– О господи, Джемма! – пищит Ава, сочувственно укладывая руку на мое плечо, но ее голосок заглушается громким, раскатистым басом.

– Мисс Левон, с вами все в порядке? Вы там парту надвое не переломили своей, не менее талантливой, чем руки, головой?

Вот же… Крысеныш!

Стремительно отрываю голову от парты, игнорируя заметный звон в ушах и блестящие звезды перед глазами.

– У меня все просто грандиозно! Не отвлекайтесь на меня, мистер Фостер.

Улыбнувшись своей самой очаровательной улыбкой, выставляю большой палец вверх.

Он несколько секунд внимательно вглядывается в мои глаза. Хотя, возможно, рассматривает шишак на лбу. У меня по- прежнему не восстановилось полноценное зрение после удара, так что сходу определить сложно.

– Хорошо.

В его голосе слышится вибрация от сдерживаемого смеха, и, возможно, в любой другой ситуации я бы ответила ему очередной ироничной колкостью, но в моем нынешнем состоянии я не уверена, что смогу верно перечислить все буквы английского алфавита, не говоря уже о том, чтобы разбрасываться искрометным юмором и топить его в бездонном озере своего сарказма.

Поэтому я просто киваю и уже гораздо медленнее опускаю голову на мягкую тетрадь, прикрывая глаза.

Все оставшееся время я буквально отсчитываю минуты до окончания лекции. Раз за разом поглядываю на наручные часы, усиленно гипнотизируя стрелку, а она, как назло, совершенно не двигается с места!

И вот, долгожданный звонок знаменует окончание занятия. Быстро подскочив с места, я закидываю вещи в сумку и уже намереваюсь покинуть злосчастный кабинет, когда меня снова окликает этот бесящий голос, который вполне возможно теперь будет преследовать меня в кошмарных снах!

– Мисс Левон. Задержитесь на пару минут.

Да блин!

Сжав зубы, выдавливаю из себя улыбку.

– Конечно!

Кивнув Авроре, спускаюсь с амфитеатра и подхожу к преподавательскому столу. Глубоко втягиваю воздух носом, в попытке успокоить сорвавшийся пульс. Когда последний студент, наконец, покидает аудиторию, мистер Фостер падает на свой стул и, оттянув слегка галстук, удобно устраивается на кожаную спинку.

– А ты изменилась, мелочь.

От его обращения внутри меня вспыхивает пламя ярости.

Да еще и такой, какую я очень давно ни к кому не испытывала. Но я не стану тешить его эго столь эмоциональными реакциями на эти глупые подколки. Я буду холодна и непоколебима, как чертова бетонная стена!

Поэтому я просто подхожу к краю деревянного стола и, запрыгнув на него задницей, изящно скрещиваю бедра.

– Потому что я уже далеко не мелочь, мистер Фостер. О чем ты мог догадаться, если бы немного пораскинул мозгами. Или их хватает лишь на парочку исторических дат и заученных терминов?

Вскидываю брови, складывая руки на груди.

Он медленно проходится внимательным, слишком внимательным взглядом по моим обнаженным ногам, и мне хочется еще раз приложиться головой о парту за то, что кожа на них мгновенно покрывается мурашками.

– Ну да, ну да. Но это только внешне. А внутри ты по-прежнему такая же мелочь. И в этом нет ничего зазорного, ты не подумай. Просто тот факт, что ты, как и всегда, стараешься казаться старше и серьезнее, чем есть на самом деле, меня забавляет.

Его губы растягиваются в улыбке, и мне больше всего на свете хочется выпрямить согнутую ногу и засадить ему носиком туфли в самый кадык.

– Твое право так думать. Но я тебя уверяю, ты сильно ошибаешься, – поправив выбившуюся из-за уха прядь на место, выпрямляю ноги и обхватываю ладонями край парты. – У меня еще много дел. Говори, что хотел и я пойду.

Фостер встает с места, отчего его стул медленно отъезжает к стене позади, с треском врезаясь в доску. Он в один шаг сокращает расстояние между нами и встает прямо у моих сдвинутых коленей.

От ощущения тепла его тела, даже сквозь ткань брюк, в животе что-то переворачивается, а руки начинают мелко дрожать.

– Я надолго тебя не задержу, – вкрадчиво проговаривает он. – Просто хотел сказать, что если ты считаешь правильным делать вид, что мы не знакомы, я тебя в этом поддержу. Наверное, так будет проще. Но в ответ на мое одолжение, попрошу тебя впредь вести себя немного сдержаннее.

Моя челюсть чуть было не прищемляет большой палец на ноге, оттого как стремительно она падает вниз.

– Ты это о чем? – клокочущие внутри эмоции прорываются вибрирующей интонацией в голосе.

Руки сильнее стискивают деревянный край, и я благодарю себя за то, что решила присесть, а не демонстрировать ему яростную дрожь своего тела.

Что я там говорила о сдержанной реакции? Забудьте.

– Не делай вид, что не поняла. Ты пришла с опозданием, явно для того чтобы привлечь к себе внимание, которое ты так любишь. И в этом нет ничего плохого, правда, но меня это касаться не должно. Ты для меня такая же мелочь, как и всегда. И твои попытки соблазнения обнаженным телом, которое у тебя бесспорно шикарное, на меня не подействуют, так что заканчивай. Лучше потренируй навыки пикапа на своих сверстниках. Уверен, среди такого контингента ты найдешь куда больше заинтересованности.

Грудь пронзает вспышка боли. Мучительное покалывание мгновенно расползается к глазам и носу, и я сжимаю зубы, удерживая себя от столь унизительного проявления эмоций.

– Какие еще попытки? Я понятия не имела, что ты…

– Слушай, мне не нужно ничего объяснять. Просто попрошу тебя: приходи на мои занятия вовремя. И не игнорируй существование нижнего белья под одеждой.

Он подмигивает, слегка отстраняясь.

Я смотрю прямо в его глаза, которые кажутся такими искренними и добрыми. Вижу его легкую улыбку, которая должна успокаивать и греть своим теплом. Но единственное, что я сейчас чувствую, – это как мое глупое, глупое сердце болезненно сжимается.

Хочется так много бросить ему в ответ: плюнуть в лицо, наорать, послать куда подальше, ударить! Но какого-то черта мои руки безжизненно повисают вдоль тела, теряя всякую хватку. Слова застревают поперек горла, и ни один звук не может прорвать образовавшийся на его поверхности комок.

Стыд за саму себя и такую реакцию заливает меня отравляющим ядом.

Я не должна чувствовать себя так. Не должна! Я выросла. Я изменилась. Я больше не так маленькая девочка, которую можно легко унизить. Я не позволю ему снова ломать меня.

«Жизнь прекрасна. А я самое прекрасное, что в ней есть!»

Смотав все лишние эмоции в клубок, складываю их в золотую шкатулку и бережно убираю ее на самую верхнюю полку сокровищницы моей души, надежно запирая на замок.

А затем вскидываю подбородок и небрежно пожимаю плечами, всем своим видом демонстрируя, насколько мне плевать на его слова.

– Если бы я знала, что нашим преподавателем истории станете вы, мистер Фостер, я бы выбрала другой университет, город или штат. Так что не принимайте что-либо из моих действий на свой счет. Вы уже давно для меня значите не больше, чем пятно от птичьего помета на лобовом стекле машины. Если разговор окончен, я пойду. Не хочу опаздывать на следующую пару.

Отпихнув его коленом, спрыгиваю с парты и, поправив слегка задравшуюся юбку, широким, но не менее изящным шагом направляюсь на выход.

Я втягиваю воздух максимально глубоко и задерживаю дыхание, не позволяя ему покинуть легкие, чтобы вместе с ним удержать яростно вырывающиеся наружу слезы.

Глава 4

3 года назад…

Джемма

– Джемма, давай быстрее! Нас уже ждут!

Слышу крики брата из коридора, пока затягиваю кончик второй косички в тонкую серебристую резинку.

– Да, иду я, иду!

Боже, как же он меня бесит!

Джейку уже исполнилось 19, но он по-прежнему остается придурком, который абсолютно не понимает тонкую женскую натуру.

Ха, говорю так, будто он хоть когда-то пытался кого-то понять!

Моего брата не интересует ничего, кроме его собственной самодовольной задницы.

Ему достаточно натянуть любимые треники, растрепать и без того беспорядочную шевелюру и закинуть в рюкзак пачку сигарет с бутылкой воды – и все! Он готов к двухнедельному восхождению на Везувий!

А вот мне, чтобы собраться в трехдневный поход в горы, нужно куда больше времени. Я же девочка, в конце концов! И тот факт, что я умудрилась впихнуть трехдневную смену белья, несколько спортивных костюмов, косметичку, расческу, маску для сна, пушистые тапочки и пузырек духов в один рюкзак, уже достоин восхищения!

Намазываю солнцезащитный крем на нос и щеки и натягиваю любимую белую бейсболку.

Мои длинные светлые волосы выгорели неравномерными прядками и сейчас переливаются в свете утреннего солнца, даже будучи заплетенными в две объемные косы. На лице у меня любимый клубничный тинт для губ, васильковые стрелки, подчеркивающие мои небесно-голубые глаза, и больше ничего. Ведь моя потемневшая от солнца кожа и без всякой пудры выглядит идеально.

И все-таки мне чертовски идет загар! А спортивный костюм цвета «Барби», состоящий из джинсовых шорт и укороченного топа, создает дополнительный акцент на моих длинных бронзовых ножках.

Одарив саму себя лучезарной улыбкой, я распахиваю дверь комнаты и выбегаю в холл.

Со скоростью ракетной турбины несусь по длинному коридору второго этажа, уже не обращая внимания на заполненные произведениями искусства стены: внушительные картины известнейших художников мира, антикварные вазы династии «Сун», стоящие как небольшой остров в Атлантике, и, конечно, длинная ковровая дорожка из персидских нитей, которая простирается на все четыреста метров длины холла.

Помню, как в детстве я с восхищением разглядывала эти многочисленные шедевры и не могла отвести глаз. Каждый раз, увидев нечто столь ценное, я преисполнялась невыразимым восторгом и благоговением. Мне так хотелось понять задумку художника, проникнуться историей создания того или иного произведения, осознать, почему же оно является настолько величественным и ценным для всего мира.

А сейчас вся эта обстановка стала для меня не больше чем декорацией, потому что я поняла, что все эти вещи были выставлены здесь не как предмет восхищения и преклонения перед талантом художников, а как способ моих родителей ткнуть высокопоставленных «друзей» и коллег носом в свою широкую золотую задницу.

Это могло бы впечатлить многих. И, в общем-то, еще как впечатляло тех многочисленных снобов и толстосумов, которых родители регулярно приглашали в поместье Левон, именуемое нашим домом, на семейные вечера.

Но для настоящего дома и семьи во всем этом роскошестве не было никакой ценности. Ведь на этих просторных стенах не висело ни одной семейной фотографии, общего портрета или детского рисунка. А значит, и никакой семьи в этом доме не было.

– Джейк, куда ты собрался?

Слышу недовольный голос матери, доносящийся снизу, но шага не сбавляю.

– В трип с друзьями. А что?

– Какой еще трип?! У нас сегодня мероприятие! Что за безответственность, Джейкоб! – ее голос поднимается до самых высоких истерических нот, и это капитально тревожный звоночек.

– Так я вам не запрещаю проводить мероприятия. А если вдруг мое согласие все же необходимо, то ладно. Даю добро. Гуляйте на полную катушку! – бросает брат с очевидным налетом сарказма.

Такая привычная обстановка в нашем особняке: мать злая как ведьма, а Джейк охреневший как … ну, как Джейк.

К моменту моего появления в холле первого этажа лицо матери уже достигает оттенка спелого томата, и я, желая разрядить обстановку, вклиниваюсь в разговор.

– Всем привет!

Кларис оборачивается и проходится по мне быстрым, лишенным всякого интереса взглядом, но, заметив весящий на моем плече рюкзак, прищуривается.

– Ты что ли тоже едешь? – она усмехается. – О господи, да ты себя в зеркало видела? Ты же переломаешь ноги на первом камне! И потом каждая грязная газетенка посчитает своим долгом прополоскать историю твоего грандиозного фиаско и доброе имя нашей семьи.

Мда. В этом вся моя мать.

Она не сказала ни слова про то, что я не буду присутствовать на их «важном семейном мероприятии». Я ведь не такой ценный член семьи, как их сын. Промолчала, хотя явно заметила, что я практически голая и у меня уже год как проколот пупок (я сделала это, когда мне не было даже пятнадцати). Ее не заботит, что я иду в поход с ночевкой с неизвестными людьми и в неизвестное место, а волнение за мое здоровье обусловлено исключительно «добрым именем семьи!»

И да, она не имеет ни малейшего понятия о моей жизни, раз не в курсе того, что я с пяти лет живу спортом и могу запросто преодолеть куда большие нагрузки, чем обычная шестнадцатилетняя девчонка…

С продолжительным выдохом сжимаю зубы до скрежета эмали.

Мне плевать. Мне плевать. Мне плевать.

И почему я тогда не могу вымолвить ни слова?

– Ты слишком плохо ее знаешь, если действительно так думаешь, Кларис, – выплевывает Джейк, сделав шаг ко мне и слегка коснувшись моего плеча локтем.

В этот момент меня охватывает невероятная благодарность к старшему брату.

Потому что, какой бы сильной и стойкой я ни была в обычной жизни, рядом с этой холодной, жестокой женщиной я будто возвращаюсь в далекие детские годы и вновь ощущаю всю степень своей неотвратимой ничтожности.

Мать усмехается, сложив руки на груди.

– Ну как хотите. Но помни, если ты что-то себе сломаешь, ухаживать за тобой я не буду.

Грудь начинает подрагивать, а в животе возникает щекотка. Не удержавшись, я взвизгиваю и начинаю громко хохотать, утирая брызнувшие из глаз слезы.

– В этом уж точно никто не сомневается, мама, – все же выдавливаю я и, кивнув Джейку, выхожу на улицу.

Мы сбегаем по главной лестнице и широким шагом направляемся к подъездной дорожке. Всю дорогу до ворот никто из нас не произносит ни слова. И я очень этому рада, потому как обсуждать подобные ситуации слишком трудно. Да и, в общем-то, бессмысленно. Мы оба знаем, какого мнения обо мне мать.

Плевать.

Преодолев высокие кованые ворота, я оглядываюсь, замечая неподалеку черный «Шевроле» с откинутой крышей, за рулем которой сидит какой-то неизвестный мне парень. И выглядит он ну очень странно. Бородатый, волосатый и просто огромный!

Нет, правда, я не знаю, как он вообще вместился в такую маленькую машинку. Громила какой-то.

Даже при моем росте в 173 сантиметра я выгляжу на фоне этого шкафа букашкой. Навскидку он не ниже 195 сантиметров, а может, и того больше. Парень одет в графитовые брюки-карго и светло-серую свободную футболку, которая облепляет его массивные плечи и демонстрирует отличный вид на забитые татуировками предплечья.

Черт, я тоже хотела бы сделать тату. Но мне не хочется бить что попало из вредности или протеста. Я хочу увековечить на своем теле что-то действительно значимое и важное для себя. Но пока ничего подходящего мне в голову не приходило.

Его длинные русые волосы убраны в тугой пучок на затылке. Глаза прикрыты черными очками Rey Ben и сосредоточены на экране мобильника, пока он увлеченно строчит в нем сообщение.

Как только мы подходим ближе, парень открывает взгляд от телефона и снимает очки, растягивая губы в улыбке. В довольно милой улыбке.

– А вот и вы! Я уж думал, ты струсил, Джеймс Бонд.

Он подмигивает брату, протягивая руку для рукопожатия. А затем медленно переводит теплый взгляд кофейных глаз на меня, и я теряюсь в пространстве.

По коже разбегаются мурашки, а сердце принимается гулко стучать в висках.

Температура тела стремительно повышается: шея, лицо и даже уши вспыхивают огнем, и я сжимаю руки в кулаки, физически удерживая себя от желания прижать их к горящим щекам.

Похоже, меня знобит. Может, это температура? Лихорадка? Инфекция? Что, черт возьми, со мной происходит?!

– Джем, знакомься, – это Крис, мой друг.

Парень вновь улыбается, и в уголках его красивых глаз появляются небольшие морщинки. По какой-то неизвестной мне причине, у меня вдруг возникает непреодолимое желание провести по ним пальцами. Как хорошо, что из-за силы сжатия кулака к ним вот-вот перестанет поступать кровь и они, вероятно, отвалятся.

Видимо заметив мой ступор, здоровяк вскидывает брови, а в карих глазах проскальзывает тень усмешки. И я вдруг прихожу в себя, издав короткий смешок.

Его улыбка становится еще шире, демонстрируя ряд ровных белых зубов.

– Что тебя так насмешило, мелочь?

Мелочь? Какая еще к черту мелочь?

– Меня насмешило твое имя, громила, – протягиваю язвительно, ощущая, как ко мне постепенно возвращается столь необходимое самообладание. – Оно ведь девчачье, – упираю руку в бок. – Мою подругу тоже зовут Крис, и она совершенно точно девчонка.

Здоровяк распахивает рот в изумлении, а в следующую секунду он запрокидывает голову и начинает громко смеяться. От его низкого, бархатистого хохота по моей коже пробегают мурашки, но я намеренно игнорирую их.

– Не думал, что ты юная сексистка, Джемма Левон. Уверен, твоя подруга – отличная девчонка, но ее вряд ли зовут точно так же, как и меня. Я – Кристофер Фостер.

Парень протягивает мне руку. Я великодушно подаю свою ладошку в ответ, но он внезапно переворачивает ее тыльной стороной кверху и прижимается своими губами.

Я вздрагиваю.

Его внушительная густая борода слегка щекочет кожу и оказывается совсем не жесткой на ощупь, а даже вполне приятной. Настолько приятной, что мне, кажется, совсем не хочется отстраняться от его прикосновения.

Сжимаю зубы, ощутив, как внутри нарастает буря, и запихиваю несвоевременный анализ ситуации подальше, выдавая привычную беззаботную ухмылку.

Парень прикусывает губу.

– Вероятно, тебе снова есть, что мне сказать?

– Эм… – перевожу взгляд с него на брата и назад. – Вообще-то да. Это было немного странно. Ты из какого века к нам попал с такими манерами?

После моих слов хохотать начинают уже оба парня.

– Не поверишь, но он из двадцать первого! Давай, запрыгивай, острячка, пока вслед за машиной бежать не пришлось!

Брат подхватывает меня под руки и одним рывком закидывает на заднее сиденье машины, словно мешок с картошкой. Встрепенувшись, подрываюсь на ноги и тычу в него пальцем, источая чистое зло.

– Подлый засранец! Вот твои манеры уж точно остались на уровне пещерных людей!

Проигнорировав практически развязанную мной войну, парни усаживаются на передние сиденья, и мы неспешно выдвигаемся в пункт назначения.

Глава 5

Джемма

– Чертова бюрократия! – ругнувшись себе под нос, вылетаю из кабинета секретаря.

Моя попытка поменять основную дисциплину с истории на иностранные языки с треском провалилась. Как сказала Мэри, наш университетский секретарь: «Надо было раньше думать».

Легко ей говорить! Да если бы я знала, кто окажется моим преподавателем на ближайшие четыре года, духу моего здесь не было бы!

Но ладно. В конце концов, бежать от проблем – значит сдаться и прогнуться под их тяжестью. А это уж точно не про меня!

Гордо вздернув подбородок, продолжаю дефилировать по коридору и ускоряю шаг в тот самый момент, когда прямо на меня налетает взбудораженная Джулс. Ее глаза горят как два факела, а щеки буквально трескаются от широчайшей улыбки.

– Джемма! – она орет мне в ухо, и я усмехаюсь.

– Господи, ты чего так голосишь, я же стою прямо перед тобой!

– Прости, прости, – говорит уже тише, пыхтя от спешки. – Просто у меня супер новости! Моя сестра достала нам билеты на вечеринку в это воскресенье!

Мои глаза расширяются, пока сердце понемногу ускоряет свой ритм.

– На ту самую? «WS?»

Девчонка энергично кивает, почти подпрыгивая на месте от удовольствия, и я полностью разделяю ее чувства.

– О господи, это невероятно! Но как?

Волнительное ликование моментально заполняет меня до краев, решительно оттесняя назад прочие глупости и мелкие неурядицы. Вот от таких новостей я готова шокироваться бесконечно!

– Ой, не спрашивай. Это было очень нелегко! – Джули закатывает глаза, слегка покачивая головой, а затем резко становится серьезной и прихватывает меня за локоть. – И еще. Лиза взяла с меня обещание, что нас никто не узнает. Вечеринка строго с двадцати одного года, а там вполне вероятно, будут знакомые наших семей, и если мы спалимся, нас заберут в участок, а ее уволят!

На последних словах Джулс переходит на едва слышный шепот, и мне приходится повернуться к ней правым ухом, чтобы лучше расслышать слова.

– Так что, она сделала нам фейковые пригласительные и документы. А наша задача – хорошо загримироваться.

– Господи, твоя сестра – святая! А насчет грима не переживай. Я уже придумала себе образ, и в нем меня не узнает даже родная мать!

Хотя о чем это я. Стоит перекрасить волосы в темный цвет, и я превращусь для нее в совершенно незнакомую аргентинскую эмигрантку – Эсмиральду.

Джули расплывается в улыбке.

– Да, Лиза такая. Но не забудь, что с тебя билеты на зимний «Гала». Она ярая фанатка Эда Ширана, а он только там и выступает.

– Помню, помню, подруга. Все будет.

Поправив сумку на плече, дважды киваю, а затем подхватываю блондинку под руку, устремляясь в сторону учебного корпуса.

Последней парой на сегодняшний день оказывается физкультура. И, на мое счастье, вместо душного спортзала мы отправляемся на просторный стадион.

После небольшой разминки физрук – мистер Грумми – делит нас на группы: женская половина отправляется бегать, а мужская – тренироваться на турниках.

Раньше я очень много бегала, потому что во времена занятий Тхэквондо мне была необходима не обычная выносливость, а неутомимость с сохранением высоких силовых показателей. Так что бежать по ровной, прямой дороге, в комфортном темпе, наслаждаясь легким ветерком и солнечным светом – это мечта, а не тренировка!

– Джем, я больше не могу, – скулит Ава за моим плечом, и я разворачиваюсь к ней лицом, продолжая бежать спиной вперед.

– Давай, девочка. Нам осталось всего четыре круга! Вдох носом, выдох ртом, и работай руками.

От моих наставлений ее лицо искажает еще большая мука.

– О боже, я не доживу! У меня ноги деревянные и в боку колит так, словно туда нож вогнали!

Я усмехаюсь такому сравнению, и Ава еще больше краснеет от смущения.

– Нет, я, конечно, не знаю, как ощущается нож в боку, – киваю, соглашаясь с ее утверждением. – Но то, что ощущения не из приятных – это факт. Короче, надо начинать бегать по утрам!

– Согласна, дорогая. В кардионагрузках без постоянной тренировки ник… Ай!

Моя спина врезается во что-то твердое, ноги подкашиваются, и я начинаю валиться назад.

Последнее, что успеваю увидеть: до смерти перепуганное лицо Авроры, а потом мой взгляд утыкается в чистое голубое небо. Я мгновенно группируюсь, готовясь к неизбежному столкновению с землей, как вдруг падение замедляется: чьи-то большие руки крепко впиваются в мою талию, голова ударяется о нечто твердое, но не настолько жесткое, чтобы мне стало больно.

Оказавшись в горизонтальном положении, я замираю, проводя короткий анализ ситуации.

Так, я упала совершенно точно не на землю. Похоже, я рухнула на человека. И сейчас этот самый человек продолжает крепко прижимать меня к себе, а я, по какой-то неизвестной мне причине, его не отталкиваю.

Учащенно дышу, пытаясь утихомирить взорвавшееся сердце и вернуть себе заклинивший слух и голос, но внезапно ухо опаляет горячее дыхание.

– Эффектное появление – твое все. Верно, мелочь?

Съеживаюсь от атаковавших кожу мурашек. А в следующий момент запоздалое тревожное осознание прилетает прямо в мозг, повторно выбивая почву у меня из-под ног…

Вот же говнюк!

Резко подрываюсь и, обернувшись, мечу в лежащего на земле преподавателя гневный взгляд. А он лишь закидывает руку за голову, продолжая лежать так, словно находится сейчас на пляже у океанского побережья, а не распластался на дорожке посреди пыльного университетского стадиона. Его карие глаза излучают абсолютное спокойствие, и лишь медовые вкрапления в радужке приобретают янтарно-огненный оттенок.

И когда я уже хочу наорать на этого громилу за невнимательность и оскорбительные заявления, меня останавливает вовремя подоспевшая подруга.

– Джем, ты в порядке? Я так испугалась, думала, ты разобьешься! – девушка разворачивает меня лицом к себе, принимаясь ощупывать с головы до ног внимательным взглядом и, не обнаружив травм, переходит к Фостеру.

– Мистер Фостер, а вы в порядке? Может, врача позвать? Вы неслабо приложились головой… – робко констатирует Ава, и я сжимаю губы, чтобы не усмехнуться.

Слишком слабо приложился, раз все еще лежит с такой довольной рожей.

– Спасибо, Аврора, со мной все в порядке, – отвечает он, резво поднимаясь на ноги. – В следующий раз, мисс Левон, постарайтесь бежать вперед лицом, а не за… затылком.

Он бросает кроткий насмешливый взгляд на мое лицо, пока внутри меня извергается гребаный Фудзияма ярости.

– Эй, вы тут в норме? Что произошло? – интересуется подоспевший преподаватель физкультуры.

– Да все хорошо. Просто решил немного размяться в обеденном перерыве, но твои подопечные настолько захвачены духом спорта, что буквально сбивают с ног всех, кто встает у них на пути.

Фостер усмехается, а Грумми прикрывает рот кулаком, стараясь не засмеяться в ответ.

Идеальная компашка: Клоун и его единственный фанат.

– Я бы на вашем месте все-таки показалась врачу, мистер Фостер, – складываю руки на груди под недоуменные взгляды присутствующих. – В вашем возрасте кости становятся более хрупкими. Мало ли, что вы могли повредить.

Крис прикусывает губы, но мелькнувшее в карих глазах веселье прекрасно демонстрирует его истинное отношение к моему замечанию.

У Грумми вырывается сдавленный смешок, который он быстро маскирует под кашель.

– Ладно, старик, иди отдыхай. И вы, мисс Левон, тоже. Итак, уже перевыполнили свою норму активности на сегодня. А вот мисс Эванс продолжит тренировку!

Ава бросает на меня последний жалобный взгляд и со вздохом продолжает пробежку.

Разворачиваюсь и быстро устремляюсь в сторону раздевалок.

Затылок горит, недвусмысленно намекая на то, что за мной кто-то увязался. Я надеюсь, это всего лишь запоздалый приход сотрясения мозга, а не то, о чем я думаю.

– Эй, ты в норме?

Мда. Похоже, сегодня фортуна решила показать мне свои самые выгодные ракурсы.

Фостер нагоняет меня уже в коридоре спортивного корпуса, но я не сбавляю шага, не обращая на него никакого внимания.

– Лучше всех. Упала на мягкое!

Он усмехается, с легкостью подстраиваясь под мой ритм ходьбы.

Чертов спортик, я сама уже запыхалась!

– Всегда рад помочь и спасти тебя от падения. Мне тут жить осталось два понедельника, так что, когда еще совершать подвиги, если не сейчас. Но не принимай мой поступок слишком близко к сердцу. Я сделал это исключительно по-дружески.

– Ну, разумеется! – язвительный смешок срывается с моих губ. – И давай мы оба сделаем вид, что я не почувствовала твой каменный стояк на своей заднице!

Бросаю быстрый взгляд вперед, с облегчением замечая дверь, ведущую в женскую раздевалку.

Фостер впадает в секундное замешательство, и я уже наивно полагаю, что наш разговор окончен. Но нет. Похоже, я еще не до конца исчерпала свой запас неудач на сегодняшний день.

– Если ты вдруг не знала, мелочь, рефлекторная эрекция – это нормальная реакция здорового, половозрелого мужчины на какое-либо физическое воздействие, в том числе трение или прикосновение, а не повод раздувать ноздри и кричать о собственной значимости.

От его слов желудок скручивается в узел, а лицо вспыхивает. Но я сжимаю зубы и выпрямляю спину, филигранно маскируя свою истинную реакцию на его заявление. Остановившись прямо у входа в раздевалку, я разворачиваюсь к мужчине всем телом.

– Очень слабо верится, мистер Фостер. А мелочь здесь только одна, и она сейчас болтается у вас в штанах, – кивком головы указываю вниз, хотя он и без этого прекрасно понял, о чем речь. – А я уже давно не та наивная девочка, которой необходимо получать подтверждение ее значимости от грубых, неотесанных мужланов вроде вас. Всего хорошего!

Развернувшись, одним рывком дергаю дверь и влетаю внутрь, с грохотом захлопывая ее за собой.

***

Вечеринка «The world of stars» – самое масштабное событие осени в Майами. И я, как заядлая посетительница лучших клубов и вечеринок этого города, могу с уверенностью сказать, что равных ему нет и, вероятно, в ближайшее время не будет.

На это мероприятие приглашают только самых топовых и знаменитых ди-джеев с лучшими сетами и уникальным репертуаром; на ней устраивают свои фантастические шоу-программы прославленные и неоднократно титулованные бармены со всех штатов Америки, а вишенкой на торте идеально организованной ночи становятся танцовщицы легендарного шоу-балета «Strangers». Эти восхитительные красотки создают ту самую огненную, незабываемую атмосферу, ради которой сотни людей готовы отдать свою душу, сердце и уйму денег.

«WS» – это элитное, закрытое мероприятие, на которое могут попасть люди из очень узкого круга и только по особым приглашениям. Это связано с тем, что в стенах выбранного клуба зачастую проходят важные, конфиденциальные встречи высокопоставленных персон, которые не хотели бы отсвечивать своими лицами в людных местах, но в то же время желают хорошо провести время.

Мероприятие всегда проходит в стиле маскарад, по понятным причинам, и мне это сыграет только на руку. Два последних года я мечтала попасть на «WS» и уже давно продумала для себя просто идеальный костюм. В нем я буду не только неотразимой, но и совершенно неузнаваемой.

Натянув полный набор экипировки, наношу вечерний макияж, идеально подходящий к сегодняшнему мероприятию, и завершаю образ парочкой мелких, но очень значительных деталей.

Пресвятая Клаудия Шифер, да я секс-бомба!

Прокрутившись пару раз у зеркала, шлепаю себя по обтянутой гладким латексом заднице и устремляюсь на выход.

– Ауч, детка, ты просто огонь!

Визжат Кристи с Джули наперебой, как только я появляюсь за воротами дома. Они одеты в одинаковые костюмы сексуальных медсестер и различает их лишь свет волос: белый и черный.

Облизываю пересохшие от волнения губы, растягивая их в улыбке, и запрыгиваю к ним в лимузин.

– Спасибо, девочки! Ну что, вы готовы зажечь эту ночь?

Под наши громкие вопли и звук взрывающегося шампанского мы выезжаем в сторону клуба.

«Anaconda» – самый роскошный и эпатажный клуб в нашем городе, который работает по определенному расписанию. Он открывается только на три дня в неделю и только в ночное время. В него нельзя купить билет на сайте, их просто нет в свободном доступе. Их не рекламируют и не распространяют. Они размещаются лишь на специализированных закрытых каналах и в индивидуальных рассылках. Зачастую, чтобы попасть в клуб, нужно уже быть его членом. Я не знаю всех тонкостей, но знаю, что эта процедура не из легких. И именно в этом месте каждую осень проходит закрытая костюмированная вечеринка «The world of stars».

К нашему счастью и бесконечному везению, Лиза, кузина Джули, уже второй год работает там администратором, и на этот раз ей все же удалось достать нам с девчонками приглашения.

Подъехав на парковку, водитель открывает нам дверь машины, и мы с максимальной грацией выплываем из салона. Джули идет первой, за ней Кристина, а я замыкаю нашу троицу, исследуя взглядом каждую деталь.

Уже с фасада здания становится очевидно, что это заведение сильно отличается от других своих единомышленников. Черные матовые стены испещрены различными иероглифами и символами, а поверх них золотыми красками нанесены хищные змеи разных форм и размеров.

В наглухо затонированных окнах не видно ни единого просвета, а блики от высоких фонарей у здания падают прямиком на два огромных кристалла расположенных над парадным входом. И если присмотреться внимательно, можно заметить, что вокруг всей двери разрастается огромное сияющее изображение черной Анаконды, а эти бронзово-золотые кристаллы являют собой ее опасные, завораживающие глаза.

У подножья деревянной двери расстелена красная ковровая дорожка, и прямо по ней каждый человек по своей собственной воле заходит в пасть смертоносного, безжалостного зверя.

От всего этого вида мое дыхание стопорится, а сердце начинает трепетать от восторга и предвкушения.

– Джем, идем уже, ты чего застыла? – окликает Джули, и я встряхиваю головой, приводя мысли в порядок.

– Да, да. Погнали!

Мы подходим к широкоплечему секьюрити, который проверяет наши приглашения, а затем сканирует медленным, внимательным взглядом каждую из нас. Когда его голубые глаза останавливаются на мне, сердце подпрыгивает к горлу. Но я заставляю себя широко улыбнуться и задерживаю лицо в таком же положении, пока его скула не дергается в ответной, микроскопической ухмылке. Есть!

– Можете проходить. Хорошего вечера.

Он открывает для нас широкую входную дверь, и, сделав два шага вперед, мы погружаемся в непроглядную тьму.

Нет, правда. Длинный, узкий коридор, ведущий от входа до самого зала, настолько темный, что мне приходится, чуть ли, ни за задницу Кристины хвататься, дабы поймать равновесие.

– Черт, я так нервничаю! Просто ужас! – восклицает Джулс, идущая первой.

– И не говори! У меня уже ляжки вспотели в этих чулках! – пищит Кристин в тон ей.

– Господи, девочки, вы хотя бы не в обтягивающих брюках из латекса! И вообще, сегодня самая волнительная и потрясающая ночь в нашей жизни! Так что терпите и помалкивайте!

Девчонки сдавленно хихикают, а в следующий момент стеклянные двери коридора разъезжаются в стороны, открывая нашему взору обитель этого восхитительного места.

Изнутри клуб выглядит еще более эпатажно!

Огромная круглая сцена стоит прямо по центру. По двум сторонам от нее установлены два подвесных бара в форме полумесяца, за каждым из которых стоят по три бармена. Снизу нет ни одного стола. Только открытый танцпол сияющий в свете неона.

– О господи, это потрясающе! – шепчу, прикладывая руку к груди, где сердце бьется в нетерпении.

– Кажется, я умерла и попала в Рай! – блеет Джулия, обнимая себя руками.

Я оглядываюсь по сторонам и вижу уйму женщин, одетых в костюмы дьяволиц, ведьм или черных лебедей, а также мужчин, которые обошлись простыми темными костюмами и масками, закрывающими все лицо.

– Скорее уж в Ад, подруга!

Губы девчонок расплываются в улыбке, а в следующий момент медленная мелодия сменяется быстрым и ритмичным ди-джей сетом, и я, отбросив все сомнения, вылетаю на самый центр танцпола.

Мои руки вырываются из плена и взметают вверх, смыкаясь в волосах. Бедра начинают ритмично покачиваться в стороны, а грудь часто вздымается от заполняющего изнутри удовольствия. Я запрокидываю голову назад, когда мои пальцы начинают медленно скользить по обнаженной шее, проходятся по вершинкам упругой груди и опадают на бедра, сливаясь с ними в едином ритме.

Я делаю рваный вдох, ощущая, как жар топит меня изнутри. Он проникает в каждую клетку, опьяняя лучше любого алкоголя. Каждая мышца вибрирует, каждая клеточка закипает. Мои руки, грудь, шея, талия и бедра двигаются так неистово, так грациозно и головокружительно, что я перестаю думать и видеть что-либо вокруг. Я позволяю себе лишь чувствовать и наслаждаться.

Губы растягиваются в улыбке, когда мое тело перестает подчиняться голосу разума, и я решительно отдаю ему бразды правления на сегодняшнюю ночь.

Глава 6

Кристофер

– Чего ты хочешь, Боб?

– Кристофер, мне нужно ее увидеть. Я хочу поговорить.

Разминаю челюсть и глубоко затягиваюсь никотином в попытке угомонить нарастающую внутри бурю.

– Она с тобой встречаться не станет. А говорить… тем более. Не трать мое время попусту, мне пора.

Сбрасываю вызов, не дожидаясь ответа собеседника, и заталкиваю гаджет поглубже в карман брюк.

Чертов эгоист! Как будто я не знаю, зачем она ему понадобилась. Решил на старости лет очистить от грязи и чувства вины свою прогнившую душонку.

Вот только уже слишком поздно. Он никогда не сможет добиться ее прощения.

Прикрываю глаза и, опершись на стеклянный парапет локтями, глубоко вдыхаю.

Теплый сентябрьский ветер проникает под ворот распахнутой рубашки, будто намеренно разжигая внутри меня еще больший пожар. Но я продолжаю старательно дышать, гоня от себя все лишние мысли и эмоции.

С каждым разом мне становится все сложнее контролировать себя после таких вот «приятных» разговоров с этим мерзавцем. Хочется отпустить контроль и сорваться. Сломать что-нибудь. Или кого-нибудь. А точнее – одного конкретного человека.

Моего отца.

Я не всегда ненавидел его. Когда-то, в далеком прошлом, он был моим кумиром, примером для подражания и самым близким человеком. Но потом все изменилось.

И отныне я не считаю его даже своим другом.

– Эй, парень, ты тут закончил? Пойдем уже, все самое горячее пропустишь!

Дэн Коулман выглядывает из-за стеклянной двери, ведущей на балкон ВИП-зала элитного ночного клуба. Его блестящие глаза и ослепительная улыбка недвусмысленно намекают на то, что парень неслабо приложился к бутылке в мое отсутствие. А может, и к пакетику, потому что пятнадцать минут назад, когда я его покинул, он так дерьмово не выглядел.

– Уже иду.

Затушив окурок, забрасываю его точно в урну и захожу в помещение, заполненное светом стробоскопов и грохотом музыки.

Сегодня в клубе близкого друга Дэна проходит вечеринка, на которую он любезно меня пригласил. Иногда мне кажется, что он приезжает в Майами только ради этой тусовки, потому что вижу я его тут не чаще раза в год, и каждый раз в одном и том же месте.

Сразу после окончания университета Коулман отправился в Нью-Йорк и начал работать старшим управляющим в добывающей компании своего отца. Видеть парня, который прямо сейчас скручивает сотню баксов в тонкую трубочку и пристраивает ее рядом с ровно выложенной белой дорожкой, при этом улыбаясь как чертов клоун, в деловом костюме и с кожаным дипломатом – то еще зрелище.

– Эй, Дэн, притормози, – врезаюсь в парня суровым взглядом, укладывая руку на его плечо. – Ты так отключишься еще до начала своего любимого шоу.

Мужик бросает на меня слегка растерянный взгляд, а затем кивает.

– Ладно, Крис. Но только потому, что ты об этом попросил. Кстати, кажется, мы давно не пили за…

Жестом обрубаю его попытку продолжить.

– Я же тебе говорил. Сегодня обычный день и обычная попойка. Мы пьем за хороший вечер и долгожданную встречу. И на этом все.

Подняв с круглого стеклянного столика свой рокс, протягиваю его Дэну. Парень моментально подхватывает первый попавшийся стакан с неизвестно чем и вздымает его над головой.

– За отличный вечер и большое будущее!

Короткий звон стекла, два глотка, и я опускаю стакан на стол.

– Ну что, старик, мы ведь пришли сюда не только друг на друга полюбоваться, но и на красоток посмотреть. Шоу как раз сейчас начнется, а я хочу увидеть это вблизи, пойдем.

Он подрывается с места и устремляется к выходу на внутренний балкон ВИП-зала, с которого открывается отличная панорама всего заведения. Заняв удобное положение у стеклянного ограждения, я бросаю быстрый взгляд на наручные часы, отметив, что времени на отдых у меня осталось не так уж и много.

Внезапно во всем клубе гаснет свет, музыка затихает, а на полу с четырех сторон зажигаются яркие прожекторы, свет которых направлен четко вверх. Яркие красно-синие лучи освещают четыре спускающиеся с самого потолка подвесные кованые клетки, внутри которых запечатаны девушки в костюмах диких животных.

Пантера. Тигрица. Львица. Гепард.

Их обнаженные тела прикрывают лишь клипсы на сосках, короткие шорты нужного принта и высокие блестящие сапоги. На лице у каждой закреплена маска ее зверя, открывая вид лишь на их глаза и губы, а на шеях танцовщиц закреплены черные кожаные ошейники.

Музыкальный сет сменяется на более ритмичную мелодию с тягучим, нарастающим басом. И девушки, словно услышав зов природы, начинают двигаться в такт музыке, извиваясь как дикие звери, действительно попавшие в клетку. Это зрелище и вправду завораживает.

– Охуенно, – блеет друг слева от меня, и я усмехаюсь.

Он каждый раз смотрит на танцовщиц так, будто видит нечто подобное впервые. Видимо, забывая о той мелкой детали, что он сам является владельцем элитного стриптиз-клуба в NY.

Бесспорно, эти танцовщицы куда более профессиональные, чем работницы большинства среднестатистических увеселительных заведений. Но, честно говоря, я никогда не являлся фанатом стриптиза. Потому что все эти женщины выполняют свою работу. В большинстве своем они делают это из необходимости или от безысходности, а я не нахожу ничего сексуального в принуждении.

Свет софита неожиданно попадает мне в лицо, и я на мгновение слепну.

Прикрыв глаза, протираю их пальцами, пытаясь вернуть зрению фокус, и бросаю взгляд вниз, на более темную часть вечеринки – танцпол.

И в этот самый момент я вижу девушку.

Она танцует обособлено от всех в самом центре площадки и лишь мельком обращает внимание на шоу прямо над ее головой, потому что ее глаза закрыты.

В отличие от многих здешних гостей и тем более танцовщиц, у этой девушки прикрыто практически все тело. Черные латексные брюки облегают стройные, невероятно длинные ноги как вторая кожа, а узкий корсет с довольно внушительным декольте демонстрирует идеальный силуэт песочных часов. Ее тонкие руки обтянуты длинными полупрозрачными перчатками, а лицо полностью закрыто маской черной кошки. В комплексе с огненно-рыжими пышными локонами и алыми губами-бантиками образ получается охренительно неотразимым.

Несмотря на минимум открытых участков тела этой незнакомки, ее всепоглощающая сексуальная энергия моментально пробивает меня насквозь.

Каждое ее движение буквально искрит сексом и удовольствием. Она так погружена в свою личную эйфорию, что вообще не замечает ничего вокруг себя. Словно находится где-то далеко. За пределами не то, что этого клуба…

Всего мира.

Во рту обильно выделяется слюна, и я сглатываю, параллельно расслабляя галстук, который вдруг стал страшно душить. По позвоночнику прокатывается легкое покалывание, и я сильнее сжимаю зубы, сопротивляясь странным и совсем нетипичным для меня реакциям тела, но не отвожу глаз.

Словно почувствовав на себе внимание, рыжая кошка внезапно распахивает большие зеленые глаза, и ее блестящий, затянутый поволокой удовольствия взгляд сталкивается с моим. Она вдруг замирает и распахнув рот в форме буквы «О».

Блять. Это уже слишком.

Девчонка теряется, заметив мой пристальный взгляд. И я, черт возьми, понимаю, насколько глупо и нагло сейчас выгляжу, но я просто не способен перестать пожирать ее глазами.

К моему удивлению, спустя всего пару мгновений кошка подбирается и дерзко подмигивает мне в ответ. Она растягивает сочные алые губы в обольстительной улыбке, а затем медленно и невероятно соблазнительно проводит языком по нижней губе.

Член в штанах напрягается, болезненно упираясь в ширинку брюк.

Черт, да что со мной происходит? Я уже далеко не сопливый подросток в разгар пубертата, чтобы так остро реагировать на красивую, горячую девушку. Хотя она явно знает, как заставить мужчину совершать необдуманные поступки.

Черная кошка продолжает удерживать мой взгляд и постепенно возобновляет свой танец. Но на этот раз она танцует не одна. Она танцует со мной. И для меня.

В каждом мягком движении ее изящного тела читается откровенный призыв и желание. Она хочет, чтобы я смотрел на нее. Ей нравится ощущать мою жажду, а мне определенно нравится доставлять ей удовольствие своим чрезмерным вниманием.

Но что-то внутри тормозит меня.

Я ведь не фанат разовых связей и редко позволяю себе цеплять девушек вот так. Чаще всего я сплю с теми женщинами, которых знаю давно. А они знают меня и мои предпочтения: никакой близости, лишних заморочек, ожиданий и обязательств.

И дело не в том, что я боюсь обязательств. Просто им нет места в моей жизни.

Но эта черная кошка заставляет меня сопротивляться укоренившимся устоям в моей жизни. Она будоражит крайне редкие и необузданные внутренние грани моей души, туманит мой разум, прямо как…

Образ дерзкой голубоглазой блондинки яркой вспышкой мелькает в памяти, и я прикрываю глаза, стараясь вернуть себе вконец утраченное самообладание.

Черт. Даже сейчас эта мелочь не дает мне покоя.

Угораздило же меня так вляпаться!

Эта высокомерная заноза как будто специально испытывает мое терпение своими постоянными выкрутасами. Я очень терпеливый и устойчивый к переменам человек, и мало кто может вывести меня из душевного равновесия, которое я с большим трудом выстраивал в течение многих лет.

Так вот, она – может! И умело этим пользуется.

Иногда мне хочется просто взять и…

Резко выдыхаю, встряхивая головой. Какого черта? Мне нужно выкинуть даже малейшую мысль о ней из своей головы. Я не должен думать о Джемме в таком ключе. Да и в любом другом – тоже!

Я просто не могу. Не имею на это права!

– Да, блин, чел, иди уже!

Дэн толкает меня локтем в бок, и я поворачиваюсь к нему.

– Ты это о чем?

– Да я про ту красотку, которая уже трижды мысленно заглотила твой член по самые гланды! Ты серьезно хочешь сказать, что сам этого не заметил?

– Ты такой конченый мудак, Дэниэл… – бросаю ему в ответ, зажимая глаза двумя пальцами.

– Я и не отрицаю, что я мудак. Зато удовлетворенный и чертовски счастливый! – он растягивает губы в улыбке. – А вот видеть твою хмурую рожу в такой день мне не доставляет никакого удовольствия. Так что я пойду и прямо сейчас приглашу в нашу комнату парочку девчонок. А ты можешь пригласить свою, – он подмигивает.

– Она не моя, – перевожу взгляд обратно к рыжей бестии, и она по-прежнему покачивается в такт музыке, не сводя с меня пристального взгляда. – А еще я не фанат групповушек, так что, увы.

Он усмехается, пихнув в карман моей рубашки какую-то карточку.

– Ну, тогда тебе повезло, что у меня есть ключ от приватной комнаты на первом этаже. Я- то не из стеснительных, а вот тебе она может пригодиться.

Он подмигивает и уходит к извивающимся на шестах неподалеку танцовщицам, а я…

Я должен выкинуть из головы мысли об одной девушке, и ничто не справится с этим лучше, чем ночь, проведенная с другой.

Забиваю на свои принципы и спускаюсь по лестнице, направляясь к загадочной незнакомке…

Заметив мое приближение, девчонка разворачивается спиной, продолжая медленно двигаться в такт ритмичной композиции.

Огибаю небольшое скопление людей и подхожу ближе к бестии, укладывая руки на ее талию.

– Привет, загадочная кошка.

В первое мгновение она слегка вздрагивает. По ее обнаженной груди рассыпаются мелкие мурашки, а тело под моими ладонями напрягается. Но уже в следующий момент девчонка делает маленький шаг назад и откидывает голову на мое плечо, плотнее прижимаясь спиной к моей груди.

Сглатываю густую слюну, обильно скопившуюся в горле, и наклоняюсь, оставляя легкий поцелуй на обнаженном плече незнакомки. От этого действия ее грудь начинает чаще вздыматься, а с красных губ срывается тихий выдох.

Мышцы живота сокращаются от нарастающих ощущений, и я слегка усиливаю хватку на талии кошечки, продвигаясь по краям ее корсета к животу. Нащупав тонкую полоску кожи между поясом брюк и краем топа, провожу кончиками пальцев по плоскому животу девчонки, отчего она прогибает спину, вжимаясь упругой задницей в мою очевидную эрекцию.

– Не буду врать, что мне не нравится все, что ты делаешь. Но может, мы сперва познакомимся? Меня зовут Крис… – начинаю я, но она вдруг вскидывает руку, прикрывая мой рот.

А затем ее ладонь скользит ниже, пока не достигает моей шеи и, прихватив тонкими пальчиками основание моего галстука, она без слов устремляется куда-то в сторону, ведя меня за собой на импровизированном поводке.

– Черт, а ты довольно прямолинейна. Хоть и немногословна.

Кошка разворачивается вполоборота и окатывает меня хищным, горящим от возбуждения взглядом. Тяжесть в паху становится невыносимой.

Кажется, меня сейчас трахнут. Это вообще нормально?!

Мы проходим по длинному коридору с множеством дверей, ведущих в приватные комнаты. Зеркальные стены, в отражении которых картина меня, идущего по пятам за крошечной кошкой с дикими глазами и решительными намерениями, выглядит пугающе возбуждающей.

Дойдя до последней комнаты, мы наконец останавливаемся. Девушка бросает на меня выжидающий взгляд, и я, чертыхнувшись себе под нос, достаю ключ-карту, распахивая перед нами высокую металлическую дверь.

Нас встречает большая круглая кровать с черным балдахином, секс-качели, широкое кожаное кресло и стол, заполненный разнообразными принадлежностями для жесткого секса.

Вполне классическая обстановка. Если к приватной секс-комнате вообще можно отнести понятие «классический».

Красотка быстро осматривается и неожиданно останавливает свой выбор на высоком стуле из коричневой кожи. Вскидываю бровь, усмехаясь.

– А кровать не будет лучшим вариантом? Я не уверен, что умещусь на этом…

Кошка вновь игнорирует мой вопрос и грубо толкает назад с удивительной для ее габаритов силой. От моего жесткого приземления на мягкий стул его ножки жалобно скрипят и слегка подгибаются, всерьез пугая меня возможными последствиями.

Бестия обходит меня сзади, попутно стягивая с себя перчатки, и в этот момент странное предчувствие отзывается горячим покалыванием в затылке.

– Слушай, киса, я не знаю, что у тебя за пристрастия такие, но я не привык к таким спонтанным пируэтам. И если честно…

– Тссс… – девчонка обжигает горячим дыханием мое ухо, а затем проводит по нему язычком, прихватывая зубами мочку.

Ч-ч-ч-ерт.

С первой секунды нашла мою эрогенную зону. Чертова ведьма.

Кошка укладывает руки на мою грудь и одним резким движением распахивает полы рубашки в стороны, попутно вырывая из нее пару пуговиц. Ее острые коготки впиваются в мою грудь, проводя рваные красные полосы от ключиц до самого паха.

Из горла вырывается рык, но я совру, если скажу, что испытал хоть каплю боли от ее шалости. Потому что сейчас я ощущаю лишь неистовое, пульсирующее во всем теле, обжигающее внутренности и туманящее рассудок возбуждение.

Я настолько погружаюсь в это легкомысленное состояние животной похоти, что даже не замечаю, как девчонка ловко стягивает мои запястья какой-то тканью у меня за спиной.

Это уже совсем необычно. Но черт, я слишком сильно хочу ее, чтобы задавать лишние вопросы.

Огладив мои плечи, кошка возвращается вперед и усаживается на меня верхом, предусмотрительно развернувшись ко мне спиной. Когда ее сочная попка касается моего стояка, из горла вырывается хриплое рычание.

Девчонка вздрагивает, тихо выдохнув, а затем начинает танцевать на моем члене. Она выгибает спину и меняет темп и силу давления так профессионально, словно сама работает танцовщицей стриптиз-клуба и не в первый раз исполняет приватный танец.

Хотя может, так и есть. Я же вообще ни хрена о ней не знаю!

Но прямо сейчас мне все равно. Серое вещество высохло, лишив мозг доступа к кислороду, и вся кровь, очевидно, перекачивала в область паха. Я чувствую себя обдолбаным наркоманом, притом что ни разу в жизни не употреблял запрещенных веществ.

Но почему-то я уверен: именно так это состояние и ощущается.

Опускаю голову, прикусывая шею девчонки на стыке с плечом, и она протяжно стонет, откидывая голову слегка назад. Ее бедра продолжают вращаться, полируя мой стояк сквозь брюки, и я чувствую, что уже очень близок к границе невозврата.

Дергаю руками в попытке коснуться девушки, но повязка лишает меня такой возможности. Черт.

– Ну, давай же, малышка. Иди сюда, – шепчу задушено, оставив очередной поцелуй на ее плече.

Киса вздрагивает и, обернувшись, шлепает меня по груди, как грубого нарушителя правил.

В тот миг, когда ее полыхающий негодованием взгляд встречается с моим, я цепенею.

Ее глаза… Они не зеленые, как мне показалось на первый взгляд. Они лазурные.

Изумрудные края переплетаются с голубой окантовкой, которую сейчас практически не видно из-за сильно растянувшихся черных зрачков. И этот завораживающий взгляд вышибает последние остатки воздуха из моих легких.

Подаюсь вперед, чтобы прижаться к ее губам своими, но она вдруг отстраняется, вынуждая меня вновь прижаться к ее бархатной шее. Сладкий аромат чертовки проникает в легкие, опьяняя и будоража каждый чертов орган.

Я будто вдыхаю запах только распустившихся весенних цветов, на которых еще не успела высохнуть свежая утренняя роса.

Все тело начинает вибрировать от предвкушения, когда девчонка приподнимается с моих колен и наклоняется вперед, принимаясь расстегивать мои брюки. Дыхание сбивается, а яйца поджимаются, когда она медленно проходит по своим алым губам языком, параллельно стягивая с меня штаны.

Меня, блять, начинает трясти. Я не помню, когда последний раз был настолько возбужден. Это одновременно сильно интригует и чертовски пугает меня.

Кошка прикусывает губу и наклоняется ближе к моему лицу, поставив свое колено между моих широко разведенных ног. А потом она запускает руку в мои волосы и томно шепчет на ухо… совсем не то, что я хотел бы сейчас услышать.

– Ты, несомненно, хорош, здоровяк, вот только староват для меня. Извини.

Что-что?

Пока я пытаюсь осознать всю абсурдность происходящего, она подрывается с места и, схватив ключ-карту вместе с моими брюками, выбегает из темного помещения, оставляя меня охренительно возбужденным и невероятно шокированным.

С днем рождения меня, блять!

Глава 7

Джемма

Пульс ошалело долбит в висках, заглушая громкие музыкальные биты над моей головой, пока я стремглав несусь по длинному темному коридору.

Кожа липкая от испарины, дыхание срывается, а грудь сдавливает от кипящего внутри страха, вперемешку с мощной дозой адреналина. Но широкая улыбка ни на мгновение не покидает моего лица.

– Джем, ты где пропадала так долго? Тут такое было! Танцовщица в костюме тигрицы прыгнула…

Перебиваю словесный поток Кристины, выставив руку перед ее лицом.

– Крис, мне срочно нужно уехать.

Ее рот распахивается, а лицо стремительно вытягивается.

– В каком смысле? Вечер только начался! Джем, ты ждала этой возможности два года, о чем ты вообще говоришь?!

Сцепляю зубы на нижней губе, удерживая внутри досадливый стон.

Ее доводы вполне логичны и совершенно обоснованы. Я действительно ОЧЕНЬ ждала эту возможность! И наверняка уже сегодня ночью, как только окажусь одна в своей комнате и рухну на холодную, одинокую постель, я взвою громче волка в брачный период, сетуя на свою тупость и горячность. Но конкретно сейчас перспектива жестокой расправы от одного полуголого, перевозбужденного бугая пугает меня куда больше, чем возможность будущего разочарования от несбывшейся мечты.

– Я знаю, знаю! – тяну, опасливо озираясь по сторонам. – Но мне… эм… мне стало плохо! – как хорошо, что мой незаурядный разум в критических ситуациях вырабатывает гениальные мысли с экстремальной скоростью. – Поэтому я и отошла. Блевала в туалете двадцать минут без перерыва, – затыкаю нос двумя пальцами для пущей убедительности. – У меня, кстати, остатки киви на подбородке не болтаются?

Кристина резко отшатывается с выражением неподдельного ужаса на лице и хаотично перебегает глазами по моему раскрасневшемуся от сдерживаемого хохота лицу.

– О господи! Неужели фрукты в лимузине были испорчены? Меня что ждет такая же участь?

Клянусь, ее лицо в тот же миг зеленеет, а в глазах проскальзывает влажный блеск от перспективы провести остаток вечера в компании белого друга.

Отложим мысль о том, что так проходит каждое утро Кристи после любой попойки.

– Крис, с тобой все будет нормально! Ты же продезинфицировалась пятью стопками текилы, забыла?

Она на секунду задумывается, а затем выдыхает с облегчением.

– Ну да, слава богу. А я тебе говорила, что к вечеринке нужно готовиться заранее! Но нет, ты же хотела попробовать все авторские коктейли от топовых барменов! – покачивая головой в стороны, она складывает руки на груди. – Вот и получай теперь!

Наш разговор затягивается слишком надолго, и я уже чувствую нарастающие приливы паники. Не знаю, что сейчас более вероятно: остановка сердца от страха быть пойманной или истерический припадок из-за отказа от самого долгожданного вечера за последние годы.

Дабы закончить этот мучительный диалог поскорее, я прикладываю кулак к губам, изображая рвотные позывы. Крис выпучивает глаза, отстраняясь еще на два шага.

– О господи, беги уже скорее, Джемма! Тебя сейчас опять стошнит!

Кивнув ей, я устремляюсь прямиком к выходу, больше не останавливаясь и не оглядываясь.

Стремительно преодолев зал и короткий темный коридор, вылетаю на улицу и запрыгиваю в уже ожидающее меня такси. Проигнорировав недвусмысленный взгляд водителя через стекло заднего вида, откидываюсь на спинку сиденья и, наконец, достаточно глубоко втягиваю воздух в легкие.

Господи, что я натворила?!

Я чуть не переспала с Кристофером Фостером.

Видимо, у меня случилось помутнение рассудка, психоз или я окончательно тронулась умом, а иначе я просто не представляю, как объяснить весь тот кошмар, что я вытворила за последний час!

Сегодняшний вечер должен был стать идеальным.

Идеальное место, идеальное настроение, идеальная обстановка и идеальное внутреннее состояние. Но потом всю магию момента разрушил один незваный мужлан.

Я почувствовала его взгляд на себе еще до того, как увидела. На меня всегда обращали внимание мужчины. Да и девушки. Но я никогда не горела вот так, в ответ на их взгляды.

А сегодня именно это со мной и произошло.

Я ощутила такой необычайный прилив обжигающей энергии, что моя кожа буквально задымилась от внутреннего жара. Грудь покалывало от частых импульсов, а сладкая эйфория захватила меня целиком, заставив задохнуться от столь непривычных ощущений.

Я четко понимала, что меня не просто раздевают взглядом. Мне обнажают душу.

Это было настолько горячо, специфично и неожиданно, что мне страшно захотелось узнать, кто или что стало причиной таких перемен.

Когда я открыла глаза, обнаружив Кристофера Фостера, стоящего на балконе второго этажа и неотрывно наблюдающего за мной, мои легкие сжались, перекрывая приток кислорода.

Голова пошла кругом, дыхание остановилось, жар тела и крови достиг критической отметки, и я попросту взорвалась, оставив после себя лишь пепел, лавирующий по спертому воздуху клуба.

Его взгляд был таким голодным, чувственным, проникновенным, что я едва удержала в себе стон от давления стремительно опустившегося между бедрами.

Мне было сложно поверить, что Фостер способен вот так смотреть на женщину. Он всегда выглядел слишком сдержанным, неприступным и даже черствым для подобных проявлений. А осознание того, что женщиной, подтолкнувшей его к таким разительным переменам, стала именно я, казалось просто абсурдным.

Мысль о небольшой шалости возникла, словно короткая, но ослепительно яркая фотовспышка. И чем точнее вырисовывались ее черты в моей голове, тем жарче становилось у меня за ребрами.

Пришло время поменяться ролями.

Сегодня я буду его желанным призом, а он – страстно жаждущим меня игроком.

Только на этот раз игра будет проходить на моих условиях.

Меня переполнило чувство волнительного предвкушения, и нарастающее внутри ликование быстро затмило всякую ясность мыслей. А что было дальше… даже вспомнить страшно.

В меня как будто вселилась другая сущность: бесстрашная, развязная и очень напористая.

Боже, да я никогда не позволяла никому делать со мной нечто подобное! И уж точно никогда ничего даже близко похожего не делала сама!

Да, я часто бывала в центре всеобщего внимания, но парням разрешалось смотреть на меня, а не трогать. Никто и никогда не смел, даже пальцем прикоснуться ко мне без моего согласия!

Никто, кроме него.

И я не просто позволила ему касаться меня. Я подтолкнула его к этому. Я жаждала его прикосновений.

Я хотела, чтобы он окутал меня своей тяжелой аурой силы и власти, о которой Кристофер никогда не говорит, но всегда источает ее. Власть над жизнью. Власть над решениями. Власть над эмоциями.

Он словно робот, который контролирует каждое свое слово, движение или мысль и демонстрирует окружению лишь то, что сам считает допустимым.

Но сегодня его броня самоконтроля дала трещину. И виной тому стала я.

Я упивалась его необузданным, сводящим с ума желанием. Он не знал, кто я. И по этой причине больше не пытался держать контроль над своим влечением.

Ведь, как бы он ни отрицал, что я привлекаю его как женщина, этот факт очевиден. Я чувствую на интуитивном уровне, что он хочет меня не меньше, чем я его, просто по какой-то причине отказывается признаться в этом даже себе самому.

Не знаю, какую цель я преследовала, когда вела его в сторону комнат для уединения.

Я, черт возьми, даже не была уверена, что приведу нас именно туда, а не к общественным туалетам, потому что никогда раньше не бывала в этом заведении и понятия не имела о расположении приватных зон и отдельных помещений!

Но с той самой секунды, когда мы вошли в небольшое помещение с приглушенным светом, минимумом мебели и соблазнительно-расслабляющей музыкой на фоне, моя выдержка дала первую трещину.

Чем больше я старалась соблазнить его, тем больше распалялась сама. Он излучал такую откровенную жажду, что у меня подкашивались ноги.

Под его голодным взглядом каждая клеточка в теле горела, а кожа зудела от желания почувствовать прикосновения его рук и губ без преград вроде одежды или глупых сомнений.

Его твердый и огромный, даже в таком труднодоступном положении, член вжимался в мою горящую промежность так плотно, что я едва не закричала от остроты ощущений. Глаза затягивала пелена похоти, в ушах звенело, а низ живота болезненно сжимался, заставляя мои внутренние мышцы неистово пульсировать.

Пресвятая Клаудия Шиффер! Не будь материал моих брюк столь плотным, я бы точно оставила мокрое пятно прямо на его графитовых брюках!

Фостер всегда вызывал во мне большое количество неподдающихся объяснению эмоций. Даже при обычных мимолетных взглядах или коротких, незначительных разговорах, а вот так, будучи настолько близко, находясь в моей полной власти, он и вовсе доводил до безумия.

Я хотела его. Так сильно, что даже страшно…

В какой-то момент моя стойкость достигла критической отметки, и я была готова наплевать на свои первоначальные планы, позволив ему сотворить нечто… неприемлемое.

Но потом мой взгляд упал на зеркало прямо напротив нас. И я вдруг осознала, что сейчас в этой комнате с ним нахожусь не я.

Он так неистово желает не меня настоящую – Джемму Левон, его студентку, сестру друга и «мелочь», как он любит меня называть, а загадочную незнакомку, которой я сегодня представилась. И все эти чувства, которые переполняют его до краев, адресованы именно ей, а не мне.

Перед глазами выросла уже привычная кривая усмешка. Десятки усмешек, которые сопутствовали каждому нашему разговору на протяжении последних лет, и это подействовало на меня словно отрезвляющая пощечина.

Проигнорировав зов сердца и потребности тела, я, в кой-то веке, прислушалась к голосу разума и довела свою задумку до конца…

– Приехали, мисс.

Машина медленно тормозит, и я открываю глаза, заметив перед собой хорошо знакомые кованые ворота.

– Д-да, благодарю.

Выйдя из такси, я тихо пробираюсь по внешней подъездной дорожке и захожу в дом через дальний черный вход.

Конечно, никого из предков я сейчас точно не встречу, но не хотелось бы пугать Гейбла – нашего дворецкого – или Британи своим неоднозначным внешним видом.

Скинув каблуки, я ощущаю, как подушечки пальцев приятно прикасаются к прохладному паркету, и выдыхаю.

Чертовски красивые, но ужасно неудобные шпильки!

Подхватываю обувь рукой и быстро взбираюсь по лестнице. Оказавшись в своей комнате, запираю дверь на замок, прохожу в ванную и включаю кран.

– Боже, горячая ванная – это именно то, что мне сейчас нужно. Осталось только раздеться, черт.

Тяну штаны, но плотная ткань, похоже, намертво прилипла к влажной коже, и снять ее я смогу только вместе с верхним слоем эпидермиса.

Чертовски красивые, но ЗВЕРСКИ неудобные брюки!

– Да какого черта я додумалась надеть такие брюки в клуб? – ору куда-то в воздух. – Если вы сейчас же с меня не слезете, я срежу вас садовыми ножницами, а потом сожгу к чертовой матери на прощальном костре! – угрожаю уже штанам, пытаясь расплавить их хотя бы своим злобным взглядом.

И, аллилуйя, они поддаются!

Выскакиваю из бесящей экипировки, смываю все остатки боевой раскраски на лице, стягиваю парик и вынимаю из глаз зеленые линзы.

– А вот и я. Добро пожаловать домой, красота! – растягиваю губы в облегченной улыбке, а в следующий момент взгляд падает на небольшое красное пятно у самого основания шеи.

Аккуратно касаюсь грубого отпечатка губ пальцами, ощущая исходящий от него жар.

Томительная волна дрожи прокатывается внизу живота, заставляя все тело завибрировать от воспоминаний о том, как именно я его получила.

Пульс застревает где-то в горле, а дыхание вдруг становится тяжелым и тягучим, словно сладкая патока. Живот стягивает судорога, а во рту пересыхает от глубокого дыхания.

– Чертов Громила не может оставить меня в покое даже дома!

С тяжелым вздохом забираюсь в уже наполненную ванную и откидываю голову на бортик. Внизу живота все сильнее разгорается волнительное предвкушение от мыслей о моей предстоящей шалости. Возможно, где-то на задворках сознания я считаю, что собираюсь сделать нечто неправильное и неприемлемое.

Но какого черта? Я слишком пьяна от возбуждения, чтобы думать о глупых приличиях.

Слегка разомкнув колени, запускаю руку под воду. Ладонь медленно проходит по шее, опускается к груди, и, когда два моих пальца сильно сжимают сосок, прокручивая его между собой, я резко выдыхаю.

Вторая рука соскальзывает по бедрам, пересчитав каждую колючую мурашку на горячей коже, и опускается в самый низ.

– Уфффф…

Облизываю пересохшие губы и прикрываю глаза, полностью отдаваясь во власть головокружительных ощущений.

Шею и грудь обдает жаром, и перед моим мысленным взором вновь появляется он.

Глубокий, прожигающий до костей взгляд карих глаз. Кривоватая, соблазнительная ухмылка. Низкий, бархатный голос, проникающий в самую душу, и большие, грубые руки, которые обнимают так крепко и чувственно, что хочется остаться в их власти навсегда.

Сердце вновь ускоряет ритм, переходя на опасные для жизни обороты. Дыхание срывается, а кровь воспламеняется под кожей.

Одной рукой я попеременно оглаживаю напряженную грудь, пока пальчики второй руки мягко исследуют мое нутро.

Постепенно темп движений моих рук ускоряется, становится жестче, грубее, интенсивнее. В ушах возникает оглушительный звон, а пред глазами все плывет.

Но я могу думать лишь о том, каково было бы ощущать его пальцы глубоко внутри себя.

– Ч-ч-ч-е-е-рт!

Все тело от шеи до кончиков пальцев ног немеет и дрожит, пока мощные разряды электричества сотрясают меня. Горло стягивает болезненный спазм, а поток кислорода застревает поперек гортани, когда удовольствие растекается потоками жидкого серебра по венам. Это ощущение пьянит, туманит разум и затмевает сознание.

Крепко вцепляюсь рукой в бортик ванной, опасаясь, что моя душа вот-вот отделится от тела и выпорхнет на волю, не выдержав такого стремительного притока блаженства.

И только спустя несколько долгих, мучительно великолепных минут, когда последние отголоски экстаза отпускают мое тело из своего плена, я медленно выдыхаю, обмякая на каменном бортике, словно тряпичная кукла.

Я кричу, стону и дрожу, не имея ни малейшей возможности остановиться.

И только спустя несколько долгих, мучительно великолепных минут, когда последние отголоски оргазма отпускают мое тело из своего плена, я медленно выдыхаю, обмякая на каменном бортике, словно тряпичная кукла.

А потом усмехаюсь.

– Ну что ж, Фостер, вопреки моим планам, тебе все же удалось сегодня меня трахнуть.

Глава 8

Джемма

Яркое рассветное солнце противно бьет в глаза, заставляя меня зажмуриться, извергнув протяжный страдальческий стон. Но я не могу обвинить в этом чересчур солнечную погоду или слишком широкие панорамные окна, выходящие на солнечную сторону, потому что виновата в этом исключительно я сама и моя начальная стадия деменции, из-за которой я в очередной раз забыла задернуть шторы на ночь.

Скинув пуховое одеяло, растягиваю конечности во все стороны до характерного хруста суставов и, широко распахнув рот, сладко зеваю, причмокивая в конце.

Нет, ну имею я право, хотя бы в собственной спальне не корчить из себя благородную девицу?!

Кивнув самой себе в ответ, совершенно неграциозно скатываюсь с высокой кровати, просовываю ноги в уютные пушистые тапочки с изображением свинки Пэпы и уже собираюсь отправиться в ванную, как вдруг притормаживаю, ощутив на себе посторонний взгляд.

По коже пробегают щекотливые мурашки, когда я медленно оборачиваюсь, сталкиваясь с пронзительным взором кофейных глаз.

Солнечные лучи удачно ниспадают на русые волосы мужчины, отчего его лицо приобретает необычайное сияние, а всегда теплая улыбка становится до безобразия притягательной. Сделав несколько шагов вперед, протягиваю руку к мольберту и легонько касаюсь золотистой радужки, обрамляющей обсидиановые зрачки.

Даже удивительно, как я смогла настолько точно воссоздать его глаза: не просто форму, изгиб или цвет, а их природный магнетизм, огонек жизни внутри, от которого даже сейчас голова кружится, а сердце ускоряет свой ритм. Я словно не на картину смотрю, а точно в его лицо.

Одергиваю руку, прикрывая глаза на мгновение.

Чертов громила, никак не оставит меня в покое!

После недавнего инцидента в клубе я по своей наивности предположила, что в наших с ним взаимоотношениях произойдут перемены. Но, к моему огромному облегчению, а может, и разочарованию, Фостер сделал вид, что ничего экстраординарного между нами не произошло, или же он действительно не узнал меня той ночью.

И, наверное, этот факт должен был меня успокоить, но моя честная реакция оказалась прямо противоположной: я впала в бешенство.

Потому что, в отличие от этого узколобого бугая, я не только знала, что той ночью в приватной комнате клуба были именно мы, но и не могла выкинуть из головы многочисленные чувства и эмоции, которые вспыхнули внутри меня после той злосчастной шалости. А фантомные прикосновения мужчины и головокружительная грубость его сильных рук преследуют меня до сих пор.

– К черту!

Разворачиваю бесящую картину к окну и устремляюсь в ванную, больше не оглядываясь.

– Доброе утро, Д… – начинает Биатрис, когда я спускаюсь на кухню, а затем осекается, поджимая губы. – Мисс Джемма. Что бы вы хотели на завтрак?

Распахиваю рот от удивления, а после оглядываюсь, заметив на другом конце столовой мать, которая неспешно потягивает свой безвкусный черный кофе.

Ясно. Аллигатор на охоте.

– Благодарю, Бри. Я буду только кофе. Поем по дороге.

Усаживаюсь за барную стойку, бросив сумку с тренировочной формой себе под ноги, и тут же зажмуриваюсь от звучного грохота пластика, столкнувшегося с мраморным полом.

Черт, я опять забыла переложить пластиковый шейкер наверх сумки. Надеюсь, он не разбился и мне не придется снова заниматься в мокрой форме.

– Джемма, ты как слон в посудной лавке! Неужели так трудно быть более сдержанной и проявлять хотя бы толику достоинства? – бросив укоризненный взгляд в мою сторону, заявляет мать, перелистывая очередную страницу журнала про бизнес.

Пожимаю плечами, поворачиваясь к ней спиной.

– Приложу для этого все силы, мэм.

Британи подает мне мой любимый кокосовый латте, и я делаю пару глотков сладкого напитка, наслаждаясь его сливочным послевкусием, пока мое райское наслаждение не прерывает очередной звучный «цок».

– На твоем месте, я бы подумала о безлактозной диете. У тебя и так лицо всегда серо-зеленого оттенка, а от подобной суррогатной пищи ты очень быстро обзаведешься парой десятков прыщей. И тогда твоя жизнь окончательно пойдет под откос.

Спасибо, мам, приятно слышать.

– Я подумаю над твоим предложением! – иронично вздернув бровь, высоко поднимаю кружку и делаю еще три смачных глотка, не забыв облизнуться напоследок.

Кларис закатывает глаза и, встав из-за стола, покидает помещение.

– Не слушай ее, детка. Ты у нас красавица!

Бри пожимает мою руку, лежащую на столе, и я киваю ей в благодарность.

– Не переживай, я уже давно привыкла к подобным выпадам. Змее нужно периодически сливать свой яд, иначе она рискует сама в нем захлебнуться. Ну а я для нее, просто самая ближайшая урна.

Пожав плечами, хватаю многострадальную сумку с пола и выхожу из дома.

На сегодня у меня запланирована функциональная тренировка, а после шопинг с Авророй. На следующей неделе мы с университетом едем в поход посвящения первокурсников, и для этого мероприятия мне нужно запастись всем необходимым: нижним бельем, косметикой, парочкой новых костюмов и солнечными очками.

Припарковав машину у здания спорткомплекса, прохожу стандартный контроль и быстро переодеваюсь в удобный спортивный комбинезон цвета «барби» с открытой спиной и объемной строчкой в области ягодиц.

Возможно, со стороны я выгляжу как помешанная на спорте маньячка, которой мало четырех тренировок в неделю по черлидингу, и она добивает себя еще тремя силовыми в спортзале.

А почему нет?

Спорт дает мощнейший выброс столь необходимых моему организму эндорфинов, практически наравне с танцами или сексом. Вот только третьего у меня в ближайшее время не предвидится, а вторым я не могу заниматься круглосуточно. Поэтому остается довольствоваться первым.

В субботу утром в спортклубе всегда немноголюдно, благодаря чему я могу выполнять любые упражнения в любой последовательности, не переживая за то, что кто-то внезапно займет нужный мне тренажер. То, что нужно для круговой тренировки.

Прокачав бедра и пресс, встаю в зону свободного веса и подготавливаюсь к приседу.

Закидываю гриф с четырьмя блинами на плечи и, расставив ноги, начинаю упражнение. Такой вес для меня вполне комфортный и привычный. Я не вижу смысла брать больше на круговой тренировке, ведь ее суть заключается не в наращивании мяса, а в укреплении мышц и развитии выносливости. Но все-таки к двадцатому повторению мои колени заметно подрагивают.

Присаживаюсь вниз и пытаюсь медленно выпрямить ноги, но вдруг с ужасом осознаю, что не могу разогнуться до конца.

Черт, черт, черт!

Капля пота скатывается по виску, опадая на грудь, ноги пронзает дрожь, и я сжимаю зубы, выдавливая из себя все силы для последнего рывка, но ничего не выходит.

Перед глазами уже возникает картина того, как я падаю навзничь и позорно погибаю, будучи придавленной крошечным спортивным грифом, а газетные заголовки пестрят словами: «Она была слишком хилой и не выдержала даже детского веса» (что, конечно же, не имеет ничего общего с действительностью). Но вдруг мне становится легко. Настолько, что я выстреливаю вверх, будто резко выпущенная из рук пружина.

Грудь ходит ходуном, в висках долбит кровь, а перед глазами все слегка плывет. Хватаюсь руками за ближайшую стену, пытаясь прийти в себя, когда слышу короткое покашливание за своей спиной.

– Ты бы поаккуратнее подбирала упражнение. Так ведь можно и суставы повредить.

Я оборачиваюсь и вижу перед собой высокого, широкоплечего парня с русыми, коротко стрижеными волосами и глубокими глазами цвета металлик. Он с легкостью удерживает едва не убивший меня снаряд одной рукой и аккуратно укладывает его обратно на стойку.

– Спасибо за заботу. Но я прекрасно знаю, что делаю!

Сама поражаюсь, как мне удается произнести такое длинное предложение, ни разу не задохнувшись.

Незваный спаситель пристально вглядывается в мои глаза, словно в поисках ответа на какой-то вопрос. Я вскидываю бровь, и он с легкой улыбкой выдыхает.

– Я и не сомневаюсь в твоих способностях, и ты явно не впервые пришла в тренажерный зал. Но могу предположить, что сегодня твоя энергия практически на нуле, и по этой причине привычная нагрузка оказалась чересчур травмоопасной. Неплотно позавтракала?

Бинго, гений.

Я вообще не ела, и это определенно было моей ошибкой.

– И как же ты это понял? – усмехаюсь, складывая руки на груди. – Неужели заметил мои торчащие тазовые кости?

Парень расплывается в широкой улыбке, и я отвечаю ему тем же.

– Нет, с твоими костями все отлично. Просто я сам однажды совершил такую ошибку и чуть не распластался под платформой для жима ногами.

Последние слова он произносит полушепотом, и это вызывает во мне бурный прилив смеха.

– На самом деле я просто увидел твои голодные, немного злые глаза и понял, что не ошибся.

Ну а это уже откровенная провокация.

– Звучит пугающе. Не хотела бы я увидеть нечто подобное! – говорю, усмехаясь, на что парень самодовольно склоняет голову на бок.

– Тогда давай избавим от этой участи тех глупцов, кто решит прийти в тренажерный зал этим утром, и перекусим прямо сейчас? Тут на первом этаже есть отличное спорт-кафе.

Я прищуриваюсь, внимательно вглядываясь в его глаза. Он не похож на ловеласа, регулярно стреляющего цыпочек своим мускулистым телом или долгими душещипательными рассказами. От него веет тихой уверенностью и мужественностью. Никаких намеков на бахвальство или самодовольство, и это весьма подкупает.

– Ладно. Но только потому, что я и вправду голодна. И мы пойдем в нормальное место, где подают жареное мясо, а не закуски из тофу! – морщу нос, в красках представляя этот отвратный привкус. – Меня, кстати, зовут Джемма, а тебя?

Парень снова пронзает мое лицо пытливым взглядом.

– Я Блейк Рэндал. А ты меня все-таки не узнала, верно?

Мои брови стремительно сходятся на переносице.

– Эм… в каком смысле? Мы что, знакомы?

Он улыбается на одну сторону, просовывая руки в карманы брюк.

А я начинаю перебирать в голове все места и периоды, когда я могла бы с ним познакомиться. Я надеюсь, он не был одним из тех придурков, которых я отшивала в клубах и на вечеринках. Хотя это очень маловероятно, учитывая, что все они уходили оттуда с ощутимым синяком и внушительной дырой в броне собственного эго. И я уж точно никогда не называла им своего имени.

– Ну, вообще-то да. Мы познакомились лет десять назад.

Десять лет назад?!

Мое лицо вытягивается, пока я все глубже погружаюсь в пучину непонимания, а его белозубая улыбка становится только шире.

– Я…

Растерянно всматриваюсь в черты симпатичного лица с куда большей скрупулезностью, чем раньше. Но хоть убей, не могу понять, кто он такой!

– Ладно, дам подсказку. Раньше я носил брекеты, а вот тут, – он хлопает себя по упругому прессу, – красовалась милейшая детская округлость.

Стоп, стоп. Он сказал десять лет. Но в то время я занималась…

– О господи, мы вместе ходили на секцию Тхэквондо! – взвизгиваю, страшно радуясь своей догадливости.

– Именно, Шерлок! – усмехается парень. – И ты с завидным постоянством укладывала меня на лопатки, потому что даже в свои неполные девять отлично умела нагнать страху на всех окружающих.

Меня прорывает приступ хохота.

– Ладно тебе! Я же была белокурым ангелочком! – протягиваю язвительно.

– Ага, смертоносным ангелочком со слишком быстрыми ногами и тяжелой рукой.

Да. Наверное, он прав. Но он просто не знает, что у меня дома имелся очень надоедливый старший брат, и для того, чтобы давать ему отпор, я должна была стать по меньшей мере внучатой племянницей Брюса Ли.

– Ладно, мой героический соперник, пойдем позавтракаем, пока я не начала бросаться на людей.

Мы с Блейком перемещаемся в кафе неподалеку от клуба и проводим там около двух часов, вспоминая смешные ситуации из детства и сложившуюся судьбу наших компаньонов по кружку. Оказалось, одна сумасшедшая парочка даже успела пожениться! Никогда бы не подумала, что жестокая драка может настолько сблизить людей. Видимо, их ожидает очень веселая и насыщенная семейная жизнь.

Еще одним неожиданным совпадением оказывается то, что Блейк учится в «Школе бизнеса Патти и Алана Гербертов» при FIU на специализации MBA. Эта школа является дочерней организацией Университета Майами, но находится в другом районе, и по этой причине мы с Блейком ни разу не пересекались на занятиях.

По окончании спонтанной совместной трапезы мы обмениваемся номерами телефонов, и я отправляюсь в торговый центр для запланированного шопинга с Авророй.

– Ну, наконец-то!

Громко восклицаю, когда на входе появляется моя супернепунктуальная подруга.

– Ну, прости! Я перепутала остановку и вышла не на той. А потом перепутала сторону, в которую нужно было идти от остановки, и мне пришлось навернуть два лишних круга по району. Короче, чтобы добраться до тебя, мне пришлось преодолеть кучу препятствий!

Ава корчит умоляющую гримасу, и я разражаюсь громким смехом, стискивая ее в объятиях. Она уже привычно лишь слегка похлопывает меня по спине в ответ. Я совершенно нормально отношусь к ее зажатости, ведь далеко не каждый человек любит объятия. Но при всем этом, я совершенно не способна контролировать свои собственные порывы.

– Так, нам нужно закупить вещи первой необходимости для похода. Я составила небольшой список магазинов, которые нам точно нужно посетить. Предлагаю начать с потрясающего бутика итальянского нижнего белья!

Щеки Авы вспыхивают смущенной растерянностью, и она, взяв меня под руку, тихо шепчет на ухо:

– Джем, зачем тебе нижнее белье? Мы ведь собираемся в поход. И там будем… ну, в одежде! По крайней мере, большую часть времени…

Она тихонько хихикает, словно сказала нечто страшно неприличное. Ну что за милашка!

Стряхнув несуществующую пылинку с ворота белой футболки, поднимаю палец вверх и с видом большого знатока изрекаю, возможно, ценнейшее в ее жизни наставление:

– Это совершенно неважно, дорогая моя. Настоящая женщина всегда должна быть готова достойно встретить свою судьбу!

Глава 9

3 года назад

Джемма

– Приехали! – констатирует Крис, как только мы паркуемся в лесополосе, у небольшой толпы людей, разодетых во все оттенки бежевого.

Бросив быстрый взгляд на свой ярко-розовый костюм, я понимаю, что выгляжу слишком экстравагантно для похода в горы. И от этого осознания улыбка на моем лице становится еще шире.

– Супер!

Подскочив с места, я лишь на секунду приземляю зад на багажник кабриолета, а затем перекидываю ноги наружу и соскальзываю вниз.

– Ого. Я хотел для тебя кресло отодвинуть, но, смотрю, ты уже и так справилась.

Парень ухмыляется, а я откидываю косички назад, плотнее натягивая на лоб кепку.

– Это твое упущение: недооценивать мои способности.

Крис буквально роняет челюсть от моей дерзости, а затем начинает покатываться от смеха.

– Черт, Джейк, а твоей сестре палец в рот не клади. Целиком проглотит. Прямо настоящая кобра.

Брат пожимает плечами.

– Ну да, наводить ужас на окружающих – это что-то вроде нашей семейной традиции.

Он закидывает на спину рюкзак и размашистым шагом направляется к толпе людей. Я делаю то же самое и уже через минуту ровняюсь с ним.

Наш гид проводит короткий инструктаж, который практически никто не слушает. Все присутствующие люди выглядят так, словно двухдневный поход в горы для них не сложнее варки утреннего кофе.

Первый участок пути пролегает по относительно ровной дороге. Мы с двумя моими сопровождающими уверенно продвигаемся в первых рядах, и пока никто из нас не подает никаких признаков усталости. Даже этот старпер Фостер.

Парни перекидываются парой слов о своих делах, пока я увлеченно разглядываю окружающую нас природу. Высокие горные хребты огибают пространство с двух сторон, образуя подобие каньона, вот только его дно покрыто твердой поверхностью земли, а не руслом реки. С одной стороны горы покрыты зелеными елями и соснами, создавая пушистое полотно всех оттенков зеленого, а с другой – коричневым песком и редкими проблесками темных кустарников. Скорее всего, это связано с расположением водоемов, которые огибают хребет лишь по одной стороне, а до второй практически не добираются, лишая его возможности развить там такую же богатую флору.

– Итак, вот мы и добрались до участка повышенной сложности. Наш дальнейший путь будет состоять из нескольких подъемов, и этот, – гид указывает за свою спину, – самый высокий. Наша команда заранее вбила крючья на нужных местах, поэтому сейчас нам необходимо лишь закрепить тросы и поочередно подняться наверх.

Вскидываю голову, вновь проследив за движением рук мужчины, и сглатываю. Подъем выглядит устрашающе: сорок метров в высоту по практически гладкой стене. Я пробегаю глазами по поверхности и понимаю, что выпуклых участков, за которые можно зацепиться хотя бы кончиками пальцев, практически нет.

Хочется застонать от безысходности.

Господи, и на кой черт я на это подписалась?

Ах да, точно. Я просто хотела свалить из дома, чтобы не дать матери возможность в очередной раз сделать из меня главного клоуна званого вечера. От одной мысли об этом столпотворении тошнотворной аристократии всякие остатки возмущения по поводу моего будущего подвига сходят на «нет».

– Первым пойду я и опытные скалолазы, чтобы помочь всем остальным благополучно забраться наверх.

Я не высказываю никакого удивления, когда вместе с инструктором вперед выступают Джейк, Крис и еще два парня примерно такого же телосложения: высокие, сильные, с крепкими руками и уверенным выражением лица.

Все они выглядят как древнегреческие боги, которые еще утром допивали свою амброзию из глиняных чаш, а уже пару часов спустя бороздили горные массивы вблизи штата Флорида.

Но как бы я ни старалась отвлечься, мой взгляд то и дело возвращается к одному из них. Тому, кто летит наверх впереди всех и выглядит так, будто даже не вспотел, преодолевая такую серьезную высоту. Мускулы на его сильных руках напряжены, сеточка выпуклых вен проступает под чернильными узорами, а крылья спины расширяются еще больше, чем при обычном расслабленном состоянии, и это заставляет волоски на моем затылке встать дыбом.

Как только Кристофер забирается наверх, я уверенно шагаю к его канату и, пристегнув карабин к тросу, начинаю подъем.

С первых же минут мучительного восхождения я начинаю боготворить себя за такую страстную и длительную любовь к спорту, благодаря которой я не рухнула замертво после первых пяти метров подъема на одних, мать вашу, руках и ненавидеть брата за то, что он не предупредил меня, насколько сложным будет это путешествие.

Я напрягаю буквально каждую мышцу в теле. Руки подрагивают от возложенного на них груза ( в основном, конечно, ответственности, но еще немного и моего веса), ноги сводит от напряжения, а спина ноет от натяжения.

Черт, и зачем я завтракала этими блинчиками с клубничным джемом!

Ближе к концу пути мои ладони вспыхивают болью, и я хочу дать себе самой «пятерку» за то, что додумалась надеть тренировочные перчатки. Рваные мозоли на ладонях в мои планы уж точно не входили.

– Мелочь, ты как там? Может, тебя подтащить на тросе?

Слышу окрик Кристофера над своей головой, и от такого предложения начинаю чувствовать себя униженной и оскорбленной.

С чего он решил, что мне требуется помощь? Не требуется. Даже если бы я теряла сознание от усталости, или мои руки окончательно отказали, я бы скорее рухнула вниз, но не попросила кого-то мне помогать.

– Обойдусь без тебя и твоей помощи! – вскинув голову, ору в ответ на его предложение. И откуда только силы на это берутся?!

Но зато, благодаря злости, во мне будто открывается второе дыхание. Я уверенно отталкиваюсь ногами и начинаю быстрее взбираться по канату.

И когда я уже оказываюсь прямо возле обрыва, Фостер все-таки протягивает мне руку, и я, отбив ее в сторону, залезаю на выступ сама.

Сердце оголтело тарабанит в грудной клетке, во рту сухо настолько, что даже язык ощущается как свернувшаяся в ужасе курага, пот льется по лбу, вискам и шее хуже, чем после двухчасовой тренировки в спортзале. Но я выпрямляю спину и бросаю укоризненный взгляд в сторону несостоявшегося помощника.

– Я же сказала, что способна справиться со всем этим сама.

Черт, как я смогла произнести это и ни разу не запнуться?!

Честно говоря, понятия не имею. Но, кажется, на эту дерзкую фразу я растратила последние остатки дыхания, и теперь нахожусь на грани отключки.

Благо, Фостер не мучает меня слишком долго и, коротко усмехнувшись, сосредотачивает внимание на следующем человеке.

– Ладно, кобра, я уяснил. Иди, отдохни.

Быстро обогнув его крупное тело по широкой дуге, я прислоняюсь спиной к ближайшему дереву и сползаю по нему на землю, жадно проглатывая полбутылки воды.

Дальнейший наш путь оказывается чуть проще: невысокие подъемы, переход по хлипкому мосту через горную реку, парочка пещер и небольшое ущелье. К моменту завершения сегодняшней части трипа солнце уже начинает опускаться за гору. И как только мы останавливаемся, чтобы разбить лагерь, я оставляю парней и направляюсь к пустынному участку.

Усевшись на краю обрыва, с невероятным трепетом наблюдаю, как огромный оранжевый шар отдает последние частички себя, чтобы продлить светлый день хотя бы на жалкие мгновения, а затем окончательно скрывается за самой высокой вершиной.

– Джем, пойдем, я покажу тебе, где будет стоять наша палатка, – брат окликает меня со спины, и я быстро поднимаюсь на ноги.

Ощутив хорошо знакомое копошение в животе, хватаю Джейка за руку, останавливая.

– В чем дело?

Его озабоченный тон и внимательный взгляд вынуждают меня хохотнуть.

– Я ужасно хочу есть. Нас скоро покормят?

Джейк вскидывает бровь, усмехнувшись.

– Ты вообще о чем-то кроме еды думаешь? Мы два раза перекусывали во время остановок. У тебя глисты, или булимия, и после еды ты все в унитаз опрокидываешь? Сколько можно есть, бля?

Не мешкая ни секунды, я заряжаю кулаком прямиком в его печень.

Джей-Джей со свистом сгибается пополам и скулит как девчонка.

– Ничему тебя жизнь не учит, братик. Что в девять, что в девятнадцать. Нужно всегда быть готовым к удару. Те печенье и батончики, которые мы благополучно доели два часа назад, для меня все равно что капля в море. И, к слову, единственный паразит в моей жизни – это ты. А у меня просто очень хороший метаболизм!

Ткнув его бедрами, я уверенной походкой устремляюсь вперед, полностью игнорируя тот факт, что совершенно не знаю, какая палатка принадлежит нам. Но стоит мне приблизиться к лагерю, как я замечаю Кристофера, стоящего у широкого черного шатра в компании длинноногой брюнетки.

Странный спазм пронзает грудь от вида того, как эта курва широко раздвигает свои перекаченные губы в приторной улыбке.

И что этой кукле нужно от громилы? Джейк, кажется, называл ее Лайла или Лейси.

– Линдси! Ты не меня ищешь?

Точно! Линдси. Более шлюшное имя сложно себе представить.

– Джейк, ну наконец-то ты вернулся! А то я своими расспросами уже утомила твоего друга. Но он как настоящий джентльмен терпел мою компанию, хи-хи-хи, – она тыкает пальцем в плечо Кристофера, одновременно со своим писклявым смешком.

Кто вообще так говорит?! Это даже не смех, блин!

На ее счастье Крис аккуратно отстраняется, пропуская моего брата поближе к этой лани, а потом устремляет все свое внимание на меня.

– Черт, я бы сейчас слона съел вместе с ушами. Надо узнать у Брэда, когда планируется ужин, – говорит мне на ухо, сокращая расстояние между нами.

Мои глаза распахиваются настолько, что веки начинают потрескивать. Вот он – мой идеальный компаньон для путешествий.

– Так вот и я о том же подумала! Я уже чувствую, как мой бедный пустой желудок запустил процесс самоуничтожения, и его срочно нужно остановить!

Крис начинает смеяться, и я подхватываю его настрой. В его карих глазах вспыхивают теплые золотистые искорки, а на левой щеке от улыбки образуется маленькая ямочка, которую едва видно за густой, аккуратной бородой.

Так странно, обычно ямочек у людей две, по одной с каждой стороны. А у него только одна. И это выглядит невероятно притягательно.

– Ну тогда пойдем выясним, когда нас покормят.

Он закидывает руку мне на плечо, подтягивая ближе к себе, и устремляется в другую сторону от нашей с братом палатки. От его тесной близости в животе снова начинает что-то копошиться.

Но это уже точно не голод. Это нечто иное.

Нечто такое, отчего в груди разливается тепло.

Глава 10

Джемма

Первая совместная вылазка нашего курса, которая должна была позволить мне оторваться на полную катушку и нереально кайфануть, с первой же минуты не задалась.

Нет, поначалу все шло просто отлично!

Я пребывала в прекрасном расположении духа, новый спортивный костюм оттенка лаванды (моего любимейшего цвета, после розового), состоящий из коротких шорт и топа на тонких бретелях, сидел идеально по фигуре, Аврора, на удивление, воодушевилась поездкой не меньше меня, и даже воздух вокруг нас был пропитан энергией отрыва!

Но стоило появиться нашим сопровождающим в лице куратора курса – профессора Ласкеса и его компаньона, мистера Фостера, как мой оптимистический настрой рассыпался, точно пошатнувшаяся башенка Дженги, а все внутри вспыхнуло от возмущения!

Какого, спрашивается, хрена он вызвался ехать с нами?! Ну неужели во всем нашем университете не нашлось другого кандидата на эту роль?

Вселенная, за что ты со мной так жестока?

Уже в автобусе, стоит мне увидеть эти наглые, поблескивающие вызовом карие глаза, сердце срывается с поводка и бросается в путешествие по всему телу: шлепается в пятки, отталкивается от подошвы кроссовок и отстреливает прямиком в голову, не забывая растрепать по пути каждый встречный орган. И эта широкая, добродушная улыбка, адресованная, словно каждой женщине в радиусе километра, и вовсе порождает желание подорвать автобус гранатой.

А чего стоит его прикид.

Нет, разве можно преподавателю! Человеку столь значительной и величественной профессии выглядеть как гребаная порнозвезда?!

Длинные русые волосы громилы скручены в свободный пучок на затылке. Белая футболка оверсайз совершенно не скрывает богатой мускулатуры, плотно обтягивая широкую грудь и массивные плечи мужчины. Его большие руки, сложены на груди, открывая лучший обзор на разукрашенные татуировками предплечья, и я в очередной раз залипаю на их необычные контуры, терзаясь желанием узнать, что именно на них изображено. Свободные серые штаны совсем не скрывают мощные бедра, демонстрируя хорошо проработанные трицепсы.

Черт, никогда не видела его без штанов. Наверняка его ноги испещрены твердыми, литыми мышцами и покрыты очень густой растительностью. Сто процентов.

Он же огромный как медведь!

Мужчина занимает собой буквально весь проход, а когда встает между рядами автобусных кресел, не оставляя места даже для лучика солнечного света из лобового стекла.

– Мм, а мистер Фостер оказывается очень даже горяч.

До меня доносится шепоток Джули, и я резко вздрагиваю, пытаясь погасить разгорающийся в груди огонь.

– Да, я уже давно заметила, что он секси. Но в университете как-то не было возможности в полной мере оценить его многочисленные достоинства, а вот сегодня… – в тон ей щебечет Лиана Браун, поднимая отметку моего горения до предела. – Как думаешь, он будет против, если мы предложим…

– Да заткнитесь уже!

Слова вырываются из моего рта быстрее, чем я успеваю их обдумать.

Девчонки резко замолкают, как и еще шестеро невольных слушателей на соседних рядах. Они врезаются в меня недоуменными взглядами разной степени шока, и я хочу треснуть себя по лбу, чтобы потерять сознание и не приходить в себя, пока гребаный секси Фостер не выйдет на пенсию!

– Джем, ты чего это?

Джули отмирает первой, и я глубоко вдыхаю, хаотично перебирая в голове варианты, как бы мне отвадить их от… нашего преподавателя, ведь отношения со студентами – это нарушение этики университета, а я очень уважительно отношусь к этике. Особенно нашего благородного университета!

Думай, думай, думай…

– Как вам не стыдно, девочки!

Они распахивают рты, еще внимательнее прислушиваясь к моим словам.

– Вы что, не знаете, что у него серьезные проблемы? – я многозначительно приподнимаю брови, слегка кивая вниз. – По мужской части.

Их лица вытягиваются.

– В каком смысле? Он что, не может… – шепчет Марта, сочувственно прикладывая руку к груди.

А я уверенно киваю.

– Вы думаете, он просто так выглядит как фитнес-модель? Нет, все дело в том, что он раньше работал в службе спасения. Ну, вы же понимаете, какие там нагрузки, – они хором кивают. – Так вот, однажды ему пришлось принимать роды у слонихи, которая сбежала из зоопарка. Он сделал все по инструкции, но в самый ответственный момент слоненок пошел ногами вперед и рухнул прямо на Фостера, который пытался его поймать.

– О боже… – в глазах моих слушателей появляется влажный блеск.

– И что, после этого у него начались проблемы?

Я усмехаюсь.

– Не все так просто. Когда слониха увидела, как он пытается выползти из-под слоненка, она решила, что он хочет его украсть. И, оттянув свое дитя от обидчика, придавила его промежность своей лапой, – толпа охает, и я замечаю, что моих слушателей стало в два раза больше. – Его спасло только то, что он был в плотном костюме, и никакие жизненно важные органы не были задеты. Но вот облегченный отсек для доступа к туалету… увы, пострадал.

Надуваю губы, пожимая плечами.

– Какой кошмар. Такой молодой и уже калека…

Киваю, прикусывая щеку изнутри, чтобы ненароком не засмеяться.

– Вот поэтому ему ни в коем случае нельзя допускать эрекцию, а иначе он может потерять сознание от болевого шока.

Девчонки сочувственно склоняют головы, а некоторые даже прячут заплаканные лица на плече у соседки.

– Джемма, а откуда ты это вообще знаешь?

Лиана вновь подает голос, и у меня уже начинает дергаться глаз от ее чрезмерной любопытности.

– Потому что мой брат с ним очень близко знаком и один раз случайно взболтнул мне лишнего. Короче, это не важное. Главное, если вам не плевать на физическое и психологическое здоровье мистера Фостера, даже не думайте к нему лезть. Он и так достаточно травмирован…

Я театрально вздыхаю и отворачиваюсь к окну, позволяя катастрофически важной информации пронестись по салону автобуса мощной волной землетрясения в девять баллов.

***

– Нет, все! Я сдаюсь! – воплю в очередной раз, отбрасывая колышек для установки палатки в сторону. – Это невозможно! У меня уже пальцы болят!

Подняв кисть к лицу, начинаю сгибать и разгибать пальчики, дуя на каждый поочередно.

Как только наша компания с горем пополам добралась до места назначения, мы принялись устанавливать палатки для ночлега. И я четко осознала, что этот походный навык обошел меня стороной.

– Да, это просто издевательство! Почему нам никто не объяснил, как это делать! Ведь от правильной постановки палатки в походе зависит очень многое! – философски заявляет Ава, плюхаясь на ближайший к нам пень.

– Потому что мужчины в очередной раз решили доказать нам свое превосходство. Но знаешь, сейчас мне плевать. Хотят махаться сами? На здоровье! Пойду, позову помощника, – взглянув в сторону брата, увешанного женскими руками и сиськами по самые уши, осознаю, что он нам точно не поможет. Ладно. – Пойду за мистером Фостером. На братишку надежды нет, у него там уже очередь из обездоленных выстроилась.

Взбиваю волосы, набрав побольше воздуха в легкие, и направляюсь прямиком к громиле.

– Мэл, тебя там Ной искал. Кажется, он остался один в палатке и ему нужна будет компания на ночь.

Заговорщически подмигиваю длинноногой брюнетке, глаза которой моментально вспыхивают азартом. И позабыв о том, что еще секунду назад она вела оживленный диалог с преподавателем девчонка резво разворачивается на пятках, устремляясь в сторону ни о чем не подозревающего Ноэля.

Провожая ее взглядом, я слышу за спиной короткий смешок.

Резко оборачиваюсь, сталкиваясь с насмешливым взглядом кофейных глаз.

– Устраняешь конкуренток?

Складываю руки на груди, стараясь скрыть прокатившуюся по телу дрожь от его пытливого взгляда.

– Пфф! У меня нет конкуренток, – вскидываю бровь. – А Мелоди еще в автобусе намеревалась трахнуть Ноэля в ближайшие два дня, так что я просто сделала ей одолжение, подтолкнув к более решительным действиям. Согласись, тут все в плюсе!

Фостер копирует мое положение и скрещивает руки на груди. От этого действия его и без того крупные ручищи становятся размером с кувалды, и я невольно сглатываю, вспоминая, какой крепкой может быть их хватка на моем теле.

– И в каком же плюсе я?

Его глаза вспыхивают.

– Ну, ты теперь полностью свободен от ее компании, и можешь помочь нам с Авой установить крутейшую палатку.

Пожимаю плечами, страшно гордясь своим ровным тоном и твердостью голоса. Но чертов громила опять усмехается. Я ему что, клоун?!

– С этим у вас уже порядок.

Он кивает за мою спину, и я оборачиваюсь, заметив копошащегося у нашего ночлега Джейка и Аврору, переступающую с ноги на ногу подле него.

Хм. Быстро же она его уломала.

– Отлично! Тогда больше не смею вас задерживать, мистер Фостер!

И только я намереваюсь смотаться, покинув это тягостное для моего душевного равновесия общество, как вдруг слышу за своим плечом оклик:

– Мелочь, а тебе не кажется, что это не подходящий наряд для путешествия в горы?

Он медленно скользит обжигающим взглядом по моему телу, на несколько секунд задерживаясь на оголенных бедрах, покрытых предательскими мурашками, а затем быстро возвращается к стремительно воспылавшему лицу.

Желудок переворачивается, подскакивая к горлу.

– А чем плох мой наряд? – сказав это, невольно выпячиваю грудь. В самом деле – невольно!

– Ну, это даже одеждой назвать трудно. Два куска ткани, – едкий смешок. – Купальники порой больше прикрывают. Или ты, по доброте душевной, решила устроить шикарный шведский стол для обитающих в лесу кровососов?

Под очевидной усмешкой в его тоне я улавливаю едва заметное возмущение. Хм…

– Я надела то, что для меня наиболее удобно. А насчет насекомых, можешь не волноваться. Они меня не трогают, – отбиваю решительно. – Хотя… – постукиваю пальцем по подбородку, как бы раздумывая, – если таким кровососом вдруг окажется Деймон Сальваторе, я самолично отдамся ему на растерзание!

Преподаватель ничего не отвечает, лишь коротко хмыкает, и я, наконец, отрываю приросшие к земле ноги и уношу их куда подальше.

В следующий час мы занимаемся обустройством нашего жилища. Палатка, которую мы вчера прикупили, оказывается просторной: два спальных мешка чувствуют себя вполне свободно, и я даже собираю нечто наподобие туалетного столика, на который пристраиваю круглое зеркало и небольшую походную косметичку.

– Итак, сейчас мы разделимся на группы. Первая группа пойдет добывать хворост для костра. Вторая займется организацией вечерних мероприятий, а третья – приготовлением ужина! – рапортует Ласкес, когда мы все выползаем из своих убежищ.

– Митчел, Гретхем, Ровински, Эванс, Калкин – добыча хвороста для костра. Леблан, Сандерс, Левон, Браун – приготовление ужина. Остальные – планирование вечерней программы. Все за дело.

Он хлопает в ладоши, и все расходятся по разным сторонам. Я поджимаю губы, проводив на удивление воодушевленную Аврору грустным взглядом и закрутив волосы в дульку на макушке, направляюсь на нашу импровизированную кухню.

На полпути к месту назначения меня перехватывает Майя Сандерс в сопровождении двух других студентов.

– Джем, мы пошли набирать воду и подготавливать костер для приготовления, а ты пока помоги преподавателю с готовкой.

Она коротко кивает себе за спину, и от ее слов моя слюна застревает прямо поперек горла.

Так, она сказала «преподавателю». Но у нас ведь их целых два!

Вскидываю голову к небу.

– Господи, я не так часто тебя о чем-то прошу! Но сейчас это крайне важно! Пусть там окажется Ласкес! Я готова полчаса мириться с неприятным запахом из его рта и внимательно выслушивать каждый рассказ о нелегкой судьбе его любимой кошки, но пусть это будет он! Прошу, прошу, прошу!

Скрещиваю пальцы на руках, решительно шагая за край палаток и…

В ту же секунду становлюсь атеисткой.

Больше ноги моей не будет на воскресной мессе.

Фостер стоит напротив широкого стола, на его плече висит небольшое полотенце, а крупное тело громилы содрогается от того, как настойчиво он работает руками на этом самом столе.

По телу пробегает жар, а в груди возникает настоящее кострище от очередной вспышки болезненно приятных воспоминаний. Прикрываю глаза и, продышавшись, шагаю ближе к нему.

– Су-шефа вызывали? – произношу на выдохе.

Фостер оборачивается и вскидывает бровь.

– Неужели мне досталась ты? А других вариантов на должность поварят не было?

У меня отвисает челюсть.

Да что он себе позволяет?!

– Да что ты себе позволяешь?! – озвучиваю уже вслух. – Я отменно готовлю, а вот на каких основаниях сюда отправили тебя, еще вопрос!

Наглая ложь. Я совершенно не умею готовить и даже не планировала осваивать этот навык в ближайшее время, но этому самодовольному орангутангу об этом знать необязательно.

– Как скажешь, мелочь. Надевай фартук и приступим.

Хватаю с раскладного стульчика свернутый фартук и демонстративно громко разворачиваю хлопковую ткань, несколько раз вытряхивая плотно, а затем крепко затягиваю его на талии.

– Что мы готовим? – бросаю, не оборачиваясь.

– Уху. Я закончу с картошкой и начну разделывать рыбу, а ты нарежь пока овощи. Они там, – кивком указывает за мою спину.

– Окей.

Беру со столика разделочную доску и ближайший к ней нож. Пристроив на одной руке крупную морковь, начинаю быстро срезать с овоща кожуру. Я делаю это с таким диким остервенением, что спустя три морковки дыхание учащается от натуги.

– Джемма, возьми лучше другой нож, этот скользкий, ты можешь пораниться, – заявляет Фостер, окинув мою персону быстрым взглядом.

Какие мы заботливые, посмотрите на него.

– Мне не пять лет, и я умею управляться с ножом. А в твоих советах тем более не нуждаюсь! – бросаю через плечо, и в ту же секунду резкая боль пронзает руку прямо на сгибе большого пальца. – Ауч!

Нож вместе с неочищенным овощем падает на стол, и я будто в замедленной съемке наблюдаю за тем, как по внутренней стороне ладони маленькими струйками начинает сочиться кровь.

– Черт, Джемма!

Крис резко приближается и, обхватив мою руку своей, притягивает ее ближе к лицу, неосознанно прижимая меня к своему телу.

Неосознанно ведь?

Дыхание срывается, превращаясь в череду коротких рваных вдохов. И я уже не могу определить: виной тому боль, испуг или крепость хвата мужских рук.

Вся правая сторона моего тела находится в максимальной близости от Фостера. Я буквально заваливаюсь на него всем весом, а он словно и не замечает этого, продолжая стоять без движения. И даже не думает выпускать меня из рук.

Он медленно проводит пальцем по моей ладони, стирая просочившуюся кровь, а затем… он наклоняется еще ближе и обхватывает мой палец своими теплыми губами, втягивая его в рот.

Что. За. Черт…

Его горячий язык проходится по порезу, словно пытаясь стереть с него вместе с кровью всю боль.

И это работает, потому как от взорвавшихся внутри ощущений я начинаю дрожать так неистово, словно меня усадили на виброплатформу, установив на ней самую высокую мощность.

Сердце яростно долбится в ребра. Неистовый жар обдает лицо, стекает по шее к груди и оттуда устремляется прямиком к низу живота, заставляя меня мучительно заскулить.

Господи, спасибо, что не застонать!

– Т-ты… ч-ч-что…

Из моего рта вылетают булькающие звуки, но мозговая деятельность по-прежнему остается на нуле, пока я, словно под воздействием сильнейшего гипноза, наблюдаю за тем, как Фостер зализывает мою рану.

Складывается ощущение, что все нервные окончания из моего тела плавно перекочевали в пальцы, и прямо сейчас они готовы взорваться от небывалых ощущений. Тупая пульсация в незначительной ране распространяется глубже, воспламеняя меня изнутри. Дыхание плотным комком собирается в горле, пока я с иступленным удовольствием наблюдаю за его манипуляцией.

А он будто и не замечает, что делает нечто ненормальное! Продолжает держать мой палец во рту и даже глаза прикрывает.

Ну почему это извращение выглядит настолько сексуально?!

Из совместного транса нас выводит громкий смех со стороны.

Фостер отстраняется, все так же пристально всматриваясь в мою ладонь, на которой не осталось и следа крови.

– Костер готов! Пора ставить чан с водой! Что у вас произошло?

Майя подрывается к нам.

– Джемма поранилась, будь добра, подай мне аптечку со стола, – быстро отдает ей распоряжения преподаватель.

Он выглядит таким спокойным и собранным, будто ничего экстраординарного только что не произошло. В то время как я едва удерживаю себя в вертикальном положении от пронзившего тело нервного тремора.

Фостер наносит на мою рану заживляющую мазь и заклеивает плотным пластырем.

– До свадьбы заживет. А теперь иди, отдохни немного, дальше я справлюсь.

Мои брови улетают в стратосферу.

– Серьезно? И это все? А то, что ты тут… только что… что ты…

Слова застревают, так и не сорвавшись с языка, когда я врезаюсь в ледяную стену его кофейного взгляда. Сейчас в нем не видно и намека на привычные тепло-золотистые отблески. Там лишь одна сплошная чернота.

Он что, злится на меня?!

– Не принимай это на свой счет, Джемма. Это просто самый быстрый и действенный способ остановки крови в полевых условиях. Я сделал то, что должен был, и повторил бы это с любой другой на твоем месте.

«С любой другой на твоем месте».

Потеплевшее на миг сердце быстро покрывается коркой льда, роняя очередной кусочек в бездну безнадежного разочарования.

Сглатываю и прикусываю губы.

– А-а, вот оно что, – с треском в груди выдыхаю. – Буду знать, мистер Фостер.

На последнем слове мой голос срывается в надрывный шепот.

Проглатываю подкативший к горлу комок эмоций, полностью игнорируя фантомное сожаление, скользнувшее на задворках его безжалостных глаз, и уношусь прочь так быстро, словно в придачу к порезу еще и ошпарилась кипятком.

Глава 11

Кристофер

Как говорил Эминем: «Если на минусы жизни смотреть сквозь высоко поднятый средний палец – они становятся плюсами».

На словах звучит хорошо, а вот на деле, после собственной горизонтально-вертикальной схватки с жизнью, я получил только пару десятков крестов.

Пару дней назад куратор нашего многоуважаемого университета предложил мне стать одним из старших сопровождающих в походе посвящения первокурсников по причине моего довольно обширного опыта в сфере экстремального отдыха.

Откуда у него такие богатые познания о моей личной жизни, не имею понятия, но смею предположить – это как-то связано с тем, что моим компаньоном на ближайшие два дня оказался один очень надоедливый и слишком болтливый старшекурсник.

Со скрипом соглашаясь на эту авантюру, я никак не мог предположить, что она обернется для меня таким звездецом.

Первая половина дня прошла относительно спокойно: не считая массового приступа диссоциативного расстройства у студенток, которые сначала откровенно навязывали мне свое общество, прожигая недвусмысленными взглядами отъявленных соблазнительниц, а потом эти взгляды внезапно преобразовались в откровенное сожаление, столь глубокое, что пару раз оно выливалось весьма искренними слезами.

Что происходит в головах у этих молодых женщин – не имею ни малейшего понятия.

Но эти странности волновали меня куда меньше, нежели мой собственный психотический эпизод.

То, что произошло у нас с Джеммой… Что это вообще было?!

Я совершенно не планировал хоть как-то взаимодействовать с ней в этот уикенд и был твердо намерен соблюдать привычную дистанцию.

И мне даже удавалось довольно успешно игнорировать беспорядочно проносившиеся в голове мысли при виде ее совершенно неподходящего для похода наряда и не обращать внимания на чересчур заинтересованные взгляды небесных глаз, направленные в мой адрес.

А если не придавать большого значения тому факту, что ее выпады и выкрутасы с каждым разом начинали все меньше раздражать меня и все больше умилять, то как будто все было довольно сносно, вот только…

Это все чушь собачья.

Я не игнорировал и не пропускал мимо себя ни одно ее действие, слово или взгляд. И это привело меня к точке невозврата.

Я сорвался.

Повел себя бездумно, безответственно, импульсивно, да просто по-идиотски!

Но в этом и проблема: рядом с ней мой мозг словно отключается, превращаясь в мутную лужицу бесформенного расплавленного воска.

Я не знаю, как логически обосновать свой поступок. Я действовал на голых инстинктах, которые вопили о том, что эту своенравную чертовку необходимо защищать и оберегать, потому что она отлично умеет усложнять себе жизнь своими собственными руками, глупыми мыслями и инфантильными поступками.

Но в момент, когда Джемма оказалась в моих объятиях, я потерял голову.

Я чувствовал сумасшедшее биение ее сердца под моими пальцами, крепко обхватившими ее запястье. Ощущал горячее, сорванное дыхание на своей шее и медленно закипал изнутри. А когда ее сладкий цветочный аромат проник глубоко в мои легкие, меня будто пронзило ударом молнии, и я едва не пошатнулся от мощности этого разряда.

Ощущение ее близости туманило разум, лишало рассудка и здравого смысла. В груди что-то болезненно ныло, требуя не прекращать эту сладкую пытку никогда. Это было неправильно. Чересчур неправильно. И такая непростительная оплошность не должна повториться.

Но, черт…

Как же тяжело рядом с этой ведьмой держать себя «в себе».

***

– Всем хватило тарелок?

Ласкес обводит толпу студентов внимательным взглядом, высчитывая их поголовно, и хмурится.

– Кристофер, кажется, не хватает двух студентов, только не пойму кого.

Я вторю ему и пробегаюсь взглядом по небольшой толпе, пытаясь вспомнить всех по списку. И когда до меня наконец доходит, кого именно не хватает, грудь прорезает болезненная вспышка.

– Я не вижу Джеммы Левон и Авроры Эванс, – проговариваю тихо, борясь с подступающим волнением.

– Да и Джейка нет. Погоди, может, он с ними?

Надеюсь, что так.

– Я пойду, проверю их палатку.

Томас кивает, и я широким шагом направляюсь в сторону большой бежевой палатки в самом краю нашего лагеря. В висках пульсирует кровь, и я встряхиваю головой, отгоняя ненужные мысли.

Приближаюсь к нужному месту и дергаю за край открытого полотна в тот самый момент, когда мне навстречу вылетает маленький белокурый ураган, практически сбивая с ног.

– Черт подери, какого хрена! – шипит Джемма, на скорости врезается в мою грудь, и я едва успеваю придержать ее за талию, удерживая от падения.

– Джемма, а ты, оказывается, никакая не мелочь, а целое торнадо в девять… – слова застревают поперек горла, когда она поднимает на меня свои досмерти перепуганные и слегка покрасневшие бездонные глаза. – Что случилось?

Ее ресницы трепещут от проступающей влаги, но девчонка быстро берет себя в руки и отстраняется от меня, протерев лицо ладошками.

– Я… – она сглатывает, переводя дыхание. – Я искала Аврору. Кажется, она пропала. Ее нигде нет! – голос девчонки срывается, и она укладывает руку на грудь, глубже втягивая воздух. – Она должна была вернуться к ужину, но вернулись все, кроме нее! Причем уже довольно давно! Я пошла к костру, но не нашла ее там и опросила всех, но никто ее не видел! А потом я прибежала сюда, но в палатку она тоже не возвращалась! И я ума не приложу, где она! Похоже, она исчезла, или заблудилась, или попала в беду, а может, все вместе! – она закусывает дрожащие губы, и я вновь ощущаю эту чертову тяжесть в груди.

Я не много раз видел Джемму даже просто расстроенной. А настолько потерянной, несчастной и уязвимой вообще вижу впервые. И это чертовски меня пугает.

– Джемма, не паникуй раньше времени. Мы обязательно найдем ее, я уверен, она не могла уйти далеко, – стараюсь вселить в нее уверенность хотя бы своим ровным тоном, но, очевидно, это не работает.

– Да откуда тебе знать? – она переходит на крик, и ее блестящие глаза вспыхивают гневом. – Она совершенно не ориентируется в незнакомой местности! Какого черта ее вообще отправили искать эти долбанные ветки в лесу?!

– Джем, если для нее поход в лес был такой проблемой, она должна была сразу сказать об этом куратору. И это не твоя вина и уж точно не твоя ответственность.

Ее бледное личико искажает болезненная гримаса.

– Но я же знала об этой ее проблеме и должна была ее остановить. Да она даже в знакомом городе теряется, что тогда говорить про чертов лес?

Она зажимает лицо руками, и я чувствую, как кости во всем теле начинают трещать от ощущения собственной беспомощности. И почему чужая боль всегда кажется столь нестерпимой? Почему ее боль ощущается настолько мучительной?

Раньше, чем мозг успевает проанализировать мой следующий поступок, я делаю шаг вперед и притягиваю девчонку к себе.

Укладываю одну руку на ее лопатки, а второй прижимаю светлую голову к своей груди и чувствую, как ее тело в моих руках напрягается, превращаясь в камень.

– Все будет в порядке, мелочь. Я прямо сейчас возьму самый габаритный фонарь из своего арсенала, примотаю его к голове и пойду искать ее. И я найду Аврору, обещаю тебе, – мягко провожу рукой по хрупкой спине, ощущая исходящее от нее тепло.

Ее плечи слегка опускаются, а тело понемногу теряет твердость. Блондинка медленно поднимает голову вверх, упираясь подбородком в мою грудь, и заглядывает в мои глаза со смесью шока и растерянности. Ее потемневшие глаза скрупулезно исследуют мое лицо, а красноватые губы распахиваются, резко втягивая воздух.

Сглатываю, сжимая зубы.

– Я… – она выдыхает, облизывая губы.

И я сам не замечаю, как еще крепче прижимаю девчонку к себе, начав медленно перебирать ее мягкие волосы своими пальцами. Мне просто хочется, чтобы она почувствовала себя лучше. Спокойнее. Увереннее. Только и всего.

– Я пойду с тобой, – вдруг выдает она, и я сжимаю зубы сильнее.

– Нет. – Отвечаю так резко, словно даже не успел задуматься. Что, в общем-то, так и есть.

Ее брови взмывают вверх, а рот распахивается от шока. Она резко отрывается от меня, заставив ощутить внезапный порыв холода.

– Что значит – нет?! Она моя подруга, Фостер! Я пойду ее искать, и это была не просьба!

Девчонка порывается сбежать от меня, но я хватаю ее поперек талии, удерживая на месте.

– Джемма, здесь я – старший. Не только по возрасту, но и по должности. А ты – студентка, за которую я, в том числе, несу ответственность. Так что будь так любезна, поумерь свой пыл и прислушайся, в конце концов, к моим словам!

Она усмехается.

– Всего три минуты.

– Что – три минуты? – вскидываю бровь.

– Ровно столько времени ты смог продержаться в амплуа нормального человека, а потом снова превратился в привычного бесчувственного мудака!

Распахиваю рот для ответа, когда нашу едва не начавшуюся смертельную битву прерывает громкий шорох за спиной.

Обернувшись в сторону звука, я замечаю Джейка с Авророй Эванс на руках.

Черт.

– Ава! – визжит мелочь, бросаясь к ним.

Вскидываю голову к небу, пытаясь утихомирить разогнавшееся сердцебиение.

– Боже, что произошло? Аврора, ты в порядке?

Джемма берет лицо подруги в ладони и прижимается щекой к ее щеке.

– Да, я в норме. Просто… упала.

Эванс поджимает губы, и я бросаю взгляд на Джейка, который сжимает челюсть.

– Ты ушиблась? Тебя нужно показать врачу.

– Джем, я как раз этим и собираюсь заняться, если ты, наконец, раздвинешь ворота своей нерушимой китайской стены и пропустишь нас к выходу из лагеря.

Джемма бросает на брата гневный взгляд, но все же не отступает.

– Ава, может, мне поехать с тобой?

Мелочь хватает подругу за руку под недовольное ворчание Джейка.

– Не нужно, Джем. Отдыхай и потом расскажешь мне, что тут интересного произошло! Я все равно после больницы сразу направлюсь домой.

– Ладно. Но ты, – она указывает пальцем на брата, – только попробуй плохо о ней позаботиться, и я…

– Дай угадаю – сожжешь мою коллекцию порножурналов? – устало ухмыляется Джейк.

– Нет, братец, я сожгу твой Кавасаки4[1]!

Друг наигранно выпучивает глаза, а затем покрепче прихватывает Аврору, которая мертвой хваткой цепляется за его плечи и бросает на меня многозначительный взгляд.

– Крис, Аврора случайно упала во время похода в лес. Переговори с Ласкесом и уладь все моменты без нас.

– Хорошо.

Киваю ему, и они с раненым бойцом уходят в сторону пешей дороги. Поворачиваюсь к Джемме и вижу, как ее сотрясает нервная дрожь.

– Мелочь…

– Нет! – она вскидывает руку, отшатываясь в сторону.

Сжимаю руки в кулаки, пытаясь унять болезненное покалывание на коже.

– Я хотел сказать, что тебе нужно поесть. Сейчас время ужина и все собрались у костра. Прошу, пойдем со мной.

Мой голос отчего-то звучит слишком низко и хрипло, вынуждая меня коротко прочистить горло.

Джемма сжимает зубы, обхватывая себя руками и слегка пошатнувшись, вскидывает на меня озлобленный взгляд.

– Я не понимаю, зачем ты все это делаешь, Фостер, – она сглатывает, – но я не нуждалась в твоей напускной заботе раньше, и уж точно не нуждаюсь в ней сейчас.

Она яростно выплевывает каждое слово, а затем быстро разворачивается, чтобы уйти, но вдруг останавливается. Вскидывает голову к небу и, даже не оборачиваясь, продолжает:

– Ты утратил право просить меня о чем-либо. И уже довольно давно.

Глава 12

3 года назад

Джемма

К вечеру мы заканчиваем со всеми приготовлениями ночлега и собираемся толпой в двадцать человек на импровизированном лобном месте вокруг костра для долгожданного плотного ужина.

Джейк ни на минуту не отлипает от своей Либси и лобызается с ней на каждом углу. Меня уже начинает подташнивать от вида его руки на ее бедре или ее языка у него во рту. Не то, чтобы я была ханжой. Но можно же делать все это в укромном местечке, а не у всех на глазах!

Я вообще не понимаю, как она сюда добралась. Я не видела ее вначале при общем сборе и уж точно не упустила бы из виду ее смехотворные попытки забраться на самую высокую скалу.

Вероятно, единственным вариантом ее восхождения было втыкать эти длинные красные ногти в поверхность горы вместо скальных крючьев. Но, учитывая, что все это уродство по-прежнему «украшает» ее пальцы, она так не сделала.

А зря.

– Ну что, кто хочет искупаться? – спрашивает Брэд, когда мы заканчиваем с ужином.

Мои глаза загораются.

– Искупаться? А где?

– Тут недалеко есть ущелье, внутри которого оборудован крутой спуск для прыжков с водопада. Но там высоковато для малышни, Джем.

Джейк с усмешкой подмигивает мне, крепче стискивая ляжку Либси, пока я вспыхиваю от негодования.

– Это не тебе решать! Захочу – и прыгну! – шиплю в лицо брату со злобным прищуром. – На крайний случай, если начну тонуть, ухвачусь за надувные шары Либс, – киваю на ее сиськи пятого размера. – Ты же не будешь против, дорогуша?

Перевожу взгляд на Либси, склонив голову набок.

Брюнетка растерянно хлопает глазами, переваривая услышанную информацию, а потом расплывается в широкой улыбке.

– Конечно, котенок! Никаких проблем, я всегда к твоим услугам!

Плечи Джейка начинают подергиваться от беззвучного смеха, а Кристофер прикрывает рот кулаком, прокашливая подступающую истерику.

Боже, да она само очарование. Правда, с полным отсутствием мозга.

– Ладно, погнали.

Сладкая парочка встает, направляясь за толпой желающих испытать острые ощущения, и я хлопаю себя по бедрам, намереваясь сорваться за ними, но меня вдруг удерживает крепкая хватка на запястье.

Сглатываю, медленно обернувшись, и вижу Кристофера, все также сидящего на бревне.

– В чем дело? Ты не идешь?

Мой голос отчего-то подрагивает. Не знаю, виной тому преждевременный скачок адреналина в предвкушении прыжка или ощущение теплоты от его прикосновения к моей коже.

Парень пожимает плечами, медленно отстраняя руку.

– Вообще не планировал, и думал, ты составишь мне компанию у костра вместо этого ночного заплыва.

Он слегка улыбается, вновь демонстрируя эту чертовски соблазнительную ямочку на левой щеке.

Божечки! Ну почему он такой красивый? В его темные, бездонные глаза хочется нырнуть без спасательного круга и раствориться в их глубинах на веки вечные.

– Ну, я вообще-то собиралась искупаться. Не зря же мы тащились в такую даль!

Я взмахиваю руками по воздуху, стараясь придать своему тону легкости и непосредственности, но с каждой минутой, проведенной в его компании, это дается мне все сложнее.

– Я понимаю, но поверь, в этом походе будет еще масса всего интересного, а прыжок с водопада посреди ночи – не самое безопасное и не настолько веселое занятие, чтобы потратить на него целый вечер.

Я прикусываю губу, раздумывая над тем, что делать дальше. И Кристофер, заметив мои сомнения, добивает меня окончательно:

– Я понимаю, что ты сама вольна принимать решения, но если я попрошу тебя не прыгать… Ты останешься?

Сглатываю загустившуюся слюну, но она встает поперек горла, потому что прямо в эту минуту туда пробивает путь пульсация слетевшего с катушек сердца.

Хочу ли я прыгнуть? Однозначно «Да». Но хочу ли я этого сильнее, чем провести время в его компании? Очень сомневаюсь.

– Хорошо.

Крис постукивает по месту рядом с ним, и я перебираюсь ближе. Сложив руки в замок на коленях, поджимаю губы, сдерживая глупую улыбку, по-прежнему ощущая фантомное прикосновение его руки на своем запястье.

Брэд и еще несколько ребят остаются у костра вместе с нами.

Мы достаем несколько упаковок зефира, насаживаем его на тонкие шпажки и беремся за приготовление десерта, подпевая песням под гитару. Ну, подпевают все, кроме меня, потому что в нашей семье все музыкальные данные достались моему братцу. А вот мои навыки в пении застряли где-то между брачным воем койота и фырчаньем носорога. Поэтому я лишь подергиваю головой в такт мелодичным звукам.