Читать онлайн Вопрос верности: Начало бесплатно

Очередной кошмар, из которого вновь не понимаю, как выбраться, пугал не меньше предыдущих, по крайней мере, я знаю, что сплю и где нахожусь, пол из чистого чёрного мрамора только в здании Суда и Совета, двери не открываются, а через забитые окна невозможно ни сбежать, ни увидеть хоть что-то, кроме проклятого тумана. Стук каблука моей обуви будто привлекает кого-то по ту сторону.

Кто-то следит за мной, ребёнком, что страшится не то что войти, а просто посмотреть в тень, которая является неотъемлемой частью жизни, здесь, в собственном сне, тень словно отторгает, неестественный страх пожирает изнутри, так почему пугает тьма во сне? Может, потому что чувствую, как она следит за мной, или это незнакомец занимает место и пытается запугать, чтобы я держался подальше, сейчас же чувствую её гнев и непокорность, из-за которой тень готова сожрать во сне того, кому даёт защиту в жизни. Тени больше не помнят меня, или кто-то стёр тьму из крови последователя их хозяина.

И снова незнакомый женский голос, словно мать, что ищет своего ребёнка, хоть и знает, где он находится. Она вновь поёт, тихо подбираясь к окнам словно хищник из-за чего музыка становится громче, как всегда, нежно и уверенно, будто думает, что я отвечу или наконец-то выйду.

В одном из окон появляется слабый свет, но стоит подойти, как он пропадает. Теперь она напевает другую уже неизвестную мне песню, где слова остаются всё так же неразборчивы, так близко, как будто находится за спиной, стоит обернуться, и свет уже в окне напротив, стараясь не шуметь, подхожу, но свет исчезает, и я начинаю вглядываться в тени, она опять резко появляется передо мной, из-за чего я непроизвольно вздрагиваю.

Взгляд золотых, как и у меня, глаз бегает по стенам, доскам и лицу испуганного ребёнка. Молчание прерывает она в очередной раз, словно проверяет, и начинает звать:

– Эрхард?

– Ты снова ищешь не там, иди.

Тень резко вцепляется в доску и пытается вырвать её, но все старания оказываются тщетны, и, печально царапая окно, она вновь заговаривает в надежде, что я послушаюсь:

– Дверь?

– Я не открою.

Судя по взгляду, мой ответ не тот, на который женщина надеялась, и поэтому резким движением пытается разбить стекло, что нас разделяет, но снова безуспешно, в надежде, что это сработает снова, громко говорю то, из-за чего раньше меня отпускали:

– Ты ищешь не там, оставь меня.

Она замирает, но ненадолго, и, вместо того чтобы уйти, просовывает две руки через деревяшки и прислоняет их к окну. Немного поглаживая стекло пальцами, незнакомка вновь заговаривает:

– Эрхард?

– Нет, нет, нет и нет, хватит! Я безымянный, у меня нет имени, поищи кого-нибудь с таким именем в другом месте.

Гнев и раздражение не оставляют меня, пока она не исчезает, сливаясь с тенями, и появляется чувство пустоты, из-за чего я начинаю просыпаться.

Пробуждение выходит легче, чем обычно, но сон не оставляет меня, из-за чего просто лежать – лучшее решение, я повернулся на бок и заметил, как стопка книг, что обычно стоит у кровати, упала, прилагая усилия, всё же поднимаюсь, возвращаю их на место и направляюсь к зеркалу, с помощью расчёски я начал пытаться расчесать запутанные волосы, но из-за чёрного цвета сложно понять, насколько хорошо у меня получается, внимание вновь привлекают глаза: белые точки с бледно-золотым соединением теперь составляют созвездие Падения – самое неудачное созвездие, что означает, что ничего хорошего меня сегодня не ждёт.

Стоит мне надеть удобную и лёгкую для тренировок форму, как я понимаю, что не хватает ремня, в его поисках сначала оглядываюсь, пробежавшись по комнате взглядом, а после опускаюсь на пол, но его нет, я тут же встал и только сейчас заметил, что он на небольшом столике под окном, рядом с кроватью.

В попытках удобно повязать ремень взгляд сам остановился на огромной статуе богини, что сонно опирается на крышу старого завода что величественно возвышается над городом, вся конструкция перебирает шестерёнками и паром, из-за чего она выглядит инородно на фоне маленького города, чёрная жидкость что льётся из глаз богини и льётся под землю.

Я посмотрел вниз и увидел статую матери что работает как солнечные часы, только сейчас я понимаю, сколько времени и как сильно опоздал на тренировку. По телу проходит холод, из-за чего быстро выбегаю из комнаты, стоит спуститься, как повезло не столкнуться тётей и, несмотря на её крики, выскакиваю на улицу.

Я бегу так быстро, как могу, но из-за того, что опоздал, всё равно придётся остаться дольше, чем хотелось бы. В этой ситуации радует только то, что живу близко и запутанные улочки, которые обычно просто так не отпускали, сейчас будто направляют туда, где меньше всего народа.

С тренировочной площадки слышатся крики, и стоит войти, как перед глазами возникает кровавая бойня между двумя неизвестными мне парнями, которых пытаются разнять, взглядом начинаю выискивать отца – только он может остановить это. Вслед за мной появляется Риес, заплетая белые, как и у всех в клане, волосы, и тихо проговаривает:

– Когда же это закончится? Где мастер?

Из башни выбежала девушка, с которой мы уже виделись несколько раз, но кто она такая, вспомнить не удаётся, она оглядывается и указывает на тех двоих и отходит в сторону.

Следом вышел отец, он всегда был выше и крепче всех, кого мне доводилось встречать, да и, в отличие от бледно-белых соклановцев, он темнее, вечно зачёсанные назад белые волосы немного спадают, а взгляд серо-белых глаз как и всегда с ненавистью смотрит на нарушителей порядка.

В несколько шагов он оказывается рядом с ними и присматривается, пока те, кто хотел их разнять, начинают отходить, стоит им сделать выпад одновременно и оказаться в удобном положении, как мастер в несколько движений хватает двоих в удушающий захват, из-за чего те бросают оружие и пытаются вырваться, пока парни хрипят, он тихо проговаривает:

– Ещё раз увижу, как кто-то нарушает правила, опять начну ломать кости. Все поняли?

– Да, мастер! – все ученики вокруг разом ответили.

Отец отпускает их. Парни падают, хватаясь за горло, пока он наблюдает свысока за их попытками вернуть самообладание и уверенность, когда парни отдышались отец тихо и холодно спросил:

– Вам заняться нечем, раз у вас есть время на подобные игры?

– Никак нет, мастер.

– В таком случае ситуация для вас ещё более невыгодная, но об этом мы поговорим позже. Не думайте, что я забыл о ваших прошлых стычках.

Молодые люди переглядываются, пока родитель обходит их и направляется в нашу сторону, ученики разошлись чтобы продолжить тренировку, а девушка что вызвала отца подошла к одному из парней помогла подняться и ударила так что он вновь упал, но она резко его подняла и повела в башню, родитель достал из внутреннего кармана тёмно-красного плаща позолоченный портсигар с гравировкой разъярённого дракона, достал сигарету, закурил и обратился к девушке:

– Тебе, как я вижу, тоже заняться нечем, Риес?

– Вы ничего и не говорили, я ведь только пришла.

– А вчера что было?

Девушка тяжело выдохнула, склонила голову, но в следующий момент резко выпрямилась и уверенно спросила:

– Мне продолжать?

– Пока не поймёшь, как нужно, да.

– Я поняла.

Как только она уходит, отец обращает внимание на меня, привычный холодный взгляд немного теплеет, а на губах появляется лёгкая, едва заметная улыбка, осознание, что на меня не злятся, заставляет спросить:

– Извини, ты не злишься?

– На этот раз я точно не просплю и буду вовремя, не твои ли слова, мой бедный и вечно уставший ребёнок? Или ты опять читал всю ночь?

– Читал, но не всю ночь. Это снова тот кошмар.

– Эта сука тебя никак не оставит. Рано или поздно это закончится, хотя бы пока ты не пройдёшь отбор, после сны пропадут.

– Мне только семь, сколько мне ждать отбора?

– Я спрошу у совета, но это будет после, малыш. Сейчас тренировка.

– С чего начать?

Отец ничего не отвечает, только указывает на лабиринт, и я вижу некое удовлетворение оттого, что он отправляет меня в самую сложную часть пути, без лишних слов отправляюсь тренироваться, лабиринт всегда пугал своей сложностью, из-за чего я останавливаюсь у входа и оборачиваюсь, отец не перестает наблюдать.

Я тихо выдохнул и сделал шаг внутрь, стоит войти, как чувство напряжения, что было во сне, словно проникает под кожу, в попытке вернуть самообладание выдыхаю и прячусь в тенях, которые принимают меня в свои объятия как собственную часть.

Медленно двигаюсь вперёд, в обход всех опасностей, руки предательски дрожат, но ноги ведут дальше, несмотря на внешнее спокойствие, воздуха не хватает, но основная часть лабиринта почти закончилась, мелкими шагами я почти у выхода и своей личной победы.

Пока затылком не чувствую холод металла, что вонзается между камнями, собранность и спокойствие покидают меня, по телу проходит дрожь, когда владелец клинка оказывается рядом. Как только враг забирает кинжал, мне удаётся разглядеть его, с мерзкой улыбкой он хватает клинок за остриё и бросает в противоположную стену, покрытую тьмой, попадает в недавно пришедшего парня из другого клана, тот падает и пытается достать из плеча застрявший между костями металл, но его прижимают к земле, и обидчик с усмешкой обращается к добыче:

– Неужели ты не знаешь правил лабиринта, чужак?

– Я не…

– Зря ты попался мне под руку, ничего личного, просто усталость.

Одним движением он с хрустом вырывает клинок и, прекращая крик, вонзает в глаз жертвы, слышится смех убийцы, и как клинок раз за разом вбивается в плоть, какой-то момент ему надоедает играться, и тогда оружием он начинает выводить витиеватые закорючки на трупе, на чьём лице уже нет места без этих уродливых рисунков.

Не отрывая взгляда от этих игр, продолжаю аккуратно идти вперёд, я почти у выхода, смех, что становится всё громче, словно молотом бьёт внутри головы, из-за чего становится плохо, в нескольких шагах от цели чувство нехватки воздуха заполняет лёгкие, знаю, что больше так не протяну, покидаю тени и бегу к выходу, из-за угла резко появляется кто-то из старших и пытается меня схватить, но мне удаётся увернуться и бежать быстрее из-за приближающихся криков за спиной.

Стоит выбежать, как в глаза ударяет яркий свет, из-за чего я закрываю их и застываю на месте, судя по звуку, ход за мной теперь скрыт и как только удаётся привыкнуть к свету, взору открывается новое испытание.

Огромное бревно, которое переворачивается, и, чтобы всё выглядело не так просто, над ним из стороны в сторону, словно маятники, мечутся лезвия, если они не разрубят попавшего в них бедолагу, то точно сбросят, выжить с такой высоты можно, но не сломать что-то при этом – чудо, не иначе.

После идёт каменный парапет. Высота хоть и чуть ниже бревна, но это вряд ли спасает тех, кто падает. В конце всего пути находится вход в такой же лабиринт, но он закрыт. Как туда попасть, если ждать этого момента опасно на парапете шириной в два пальца?

В мыслях я не замечаю, как за мной наблюдают с земли, и, чтобы привлечь к более важным делам, отец почти прокричал:

—Ты не жертву выслеживаешь, ну же, вперёд!

Я делаю шаг вперёд, следить сразу за бревном и лезвиями сложно, но четыре из них прохожу. А вот на последнем забываю про бревно, из-за чего чуть не падаю, но вместо этого рывком оказываюсь на спасительном островке, сердце бешено колотится, ноги подкашиваются, из-за чего я сажусь, подняться сложно, но это необходимо, и, хватаясь за опору, мне удаётся встать, следующий этап – парапет, шаг за шагом и я почти оказываюсь у середины, но оступаюсь и, размахивая руками, лечу вниз, встреча с землёй отзывается болью по всему телу, повезло ничего не сломать, с дрожью в теле я медленно встаю, отряхиваясь от песка, от чего отвлекает голос отца:

– Лучше, чем в прошлый раз, но всё так же плохо.

Несмотря на дрожь и боль во всём теле, я пытаюсь встать и защитить себя или хотя бы сделать жалкую попытку:

– Но я…

– Оправдываешься?

– Нет, но я ведь ещё ребёнок.

– Думаешь, если кто-то захочет тебя прикончить, подождёт, пока ты вырастешь?

– Нет.

– В таком случае, в чём проблема? Ты убийца, не забывай об этом. Рано или поздно ты пройдёшь отбор и начнёшь убивать, как все мы. Среди них будут и дети. Будешь ждать, когда они вырастут, чтобы бой был более честным?

– Нет.

– В таком случае продолжим завтра, хватит с тебя на сегодня, иди домой.

– Хорошо, отец.

– Успокойся, все мы через это проходили. Радуйся, что выбран девятым, из-за чего тени тебя слушаются. – Я улыбнулся и отец взъерошил мои волосы и тихо, чтобы слышал только я, проговаривает: – Иди домой, малыш, и будь аккуратнее, очень тебя прошу.

– Не обещаю, но постараюсь.

Я направляюсь домой, город с его запутанными и живущими по-своему улочками всегда меня завораживал, деревянные дома, разрисованные белой краской, поверх которой виднеются кровавые рисунки, росписи, молитвы и ругательства, почти в каждом доме прорастает мёртвое дерево – подарок матери. Чёрные, переплетённые стволы растут на крышах или из стен, откидывая истинную темноту вечно золотыми кронами.

Столько же здесь и металла: на стенах стоят пушки, фонари и лампы, что стоят вблизи дорог и из труб почти у каждого дома, башни, набитые оружием, которые можно перетаскивать по всему городу и вне его и хватает только одного человека чтобы уничтожить всё вокруг, по всему городу работают металлические работники, которые выполняют всю грязную работу, которую можно увидеть через вставки в земле с закалённым стеклом.

Центр самой главной площади украшают каменно-деревянные с механизмом внутри статуи девяти, обращённых к своим храмам, в которых с помощью шестерёнок и пара показана история его хозяина. Самый большой из них – храм матери и её детей, а напротив – храм богини, отличный от всех остальных, потому что состоит из костей и почерневшего от мяса металла.

Постоянную тишину на главной площади прерывает слабое пение из открытого главного храма. Пение словно завораживает, что я не замечаю, как подхожу ближе, из-за спин взрослых невозможно ничего разглядеть. В попытке увидеть хоть что-то я встаю на носочки, но не удаётся. Вместо этого появляется одна из наследниц девяти и тихо говорит:

– Безымянным не суждено ступать в обитель матери и её детей.

Я делаю несколько шагов назад, и в глубине храма слышится пронзительный мужской крик, перешедший в стоны боли, сопровождаемые хрустом костей и звуками разрывающейся плоти, женщина оглядывается, хватает металлическую ручку массивной и тяжёлой двери, что больше её, и начинает закрывать, что-то проговаривая под нос.

Как только дверь закрывается, крик становится громче, и я направляюсь домой, прежде чем уйти в свой район, ещё раз оборачиваюсь, из-за чего врезаюсь в кого-то и падаю, скорее от неожиданности, чем от грубого толчка, стоит только повернуться, и тогда я увидел толпу старших, главных обидчиков всех безымянных, один из которых усмехнулся и спросил:

– Что ты забыл на улице в такое время, ублюдок?

– Тебя забыл спросить, что мне делать, что тебе нужно?

– Не слишком ли ты дерзкий для чужака?

– Недостаточно раз, вы до сих пор ко мне лезете.

Их слишком много, все знают, что они делают с мне подобными, и что совет закроет глаза на мою смерть так же, как и на все остальные смерти безымянных, самый старший из компании ударяет сапогом о порог дома, на который опирается, и тут же на подошве выступает механизм, с помощью которого ломают кости, и используют только на войнах кланов.

В попытке сбежать я бегаю взглядом по окружающему переулку, но от мыслей отвлекает стук металла о камень из-за идущего в мою сторону старшего, перед ним встала девушка, на вид она одного с ним возраста, белые волосы, почти касающиеся пола, закрывают её, словно плащ, она оглядывается с явным страхом в глазах, наши взгляды встречаются, и тогда она тихо спрашивает:

– Может, отпустим его?

– Чего боишься?

– Это сын мастера. Если она узнает…

– Если мальчишка выживет, то можешь переживать, но это вряд ли случается.

– Но…

– Что? Тебе жалко безымянного? С каких пор, Лирет?

– Нет, что ты! Просто его родители не безымянные, мне жалко их.

– Ну да, мастеров жаль, но уверен, что совет найдёт им кого получше, кого-то, кто достоин имени.

Он обходит девушку и встаёт передо мной, холод металла сменяется болью в ноге, парень медленно, с наслаждением опирается на ногу, которая с противным хрустом ломает кости и мне тут же кто-то со спины закрывает рот рукой и тихо на ухо говорит:

– Кричать бесполезно, так что давай без этого.

Старший с усмешкой приседает и смотрит мне в глаза, только сейчас я понял, что именно его видел в лабиринте, и он тихо словно давно заученную молитву начинает говорить:

– С каждым годом безымянных становится всё больше и больше. Значит ли это, что Матерь покинула Орден и больше не следит за нами и нашими действиями?

В голове снова появляется мужской грубый голос, который отвечает, будто ожидает, что я передам всё слово в слово:

– Больше надейся, ублюдок, что она хоть кого-то из вас оставит без внимания.

Сознание немного покидает меня, пока убийца достаёт клинок, на котором рунами горит его имя: "Ветар-убийца недостойных", и вонзает его в мою руку, которая находится на колене, чем прибивает меня к земле, и я прикусываю кончик языка, смех толпы – единственное, что возвращает меня обратно, но силуэты всё равно размазываются, со спины в плечо вонзают клинок, и как только я нахожу взглядом рукоять, его вырывают, после этого я чувствую холод стали на горле и слышу предупреждение:

– Хоть звук, и я перережу тебе глотку.

Говорить сложно, а потому я просто тяжело дышу, бегая взглядом по силуэтам, режущая боль в левой части лица напоминает рисунки, резким движением клинок оказывается между рёбер, из-за чего я откусываю кончик языка, смех становится громче, или я просто уже ничего, кроме них, не слышу, сколько ещё раз меня ранят, удар за ударом уводят меня на путь матери, сколько ещё на мне нарисуют?

Собственные тело и сознание подводят, из-за чего я ничего не понимаю, боли так много, что хочется заснуть и не просыпаться, голоса обидчиков громкие, но неразборчивые, пока в один момент они не становятся тише или дальше – чего я так и не понимаю.

Я смотрю на руку: кровь стекает по пальцам на камни, а в голове появляется неестественный звон, вновь хочется закрыть глаза и уснуть, но что-то подсказывает, что этот сон станет последним, чего допустить нельзя, удар по голове возвращает меня немного в чувство, и я понимаю, что меня больше не держат, из-за чего просто упал, не далеко слышится безразличный голос:

– Уверен, что он помер?

Самый ближний силуэт наклоняется ко мне, и я чувствую, как металл проходит по горлу, дышать становится невозможно, крови слишком много. Я хватаюсь за горло и слышу ответ:

– Теперь уверен, идём отсюда.

Они уходят, пока я пытаюсь встать, сжимая пальцы на собственном горле, сознание почти покидает меня, и как только я перевернулся и положил голову на землю, голос снова проявился:

– Как же сильно ты хочешь угодить тем, кто с именами? Настолько, что готов сдохнуть просто потому, что тебя мило попросили? Вставай! Твой отец должен быть на тренировочной площадке. Если это так, у тебя все шансы спастись. Ну же, вставай! Если не можешь, ползи! Давай, у нас не так много времени.

Будто по неведомой силе, я начинаю ползти и почти ничего не вижу, но голос снова говорит:

– Правее.

Я так и делаю, грязь смешавшись с кровью липнет к телу из-за чего сложнее передвигаться, глазах ещё больше темнеет, а воздух уже закончился, но голос продолжает направлять:

– Быстрее, ну же, уже почти, левее.

Громкий голос отца что направляет учеников спасая от ошибок заставляет торопиться, пока я не слышу крик Риес:

– Мастер!

Шаги и силуэты приближаются, и я успокаиваюсь только тогда, когда наконец-то, хоть и почти неразборчиво, но слышу родителя:

– Ради девяти, что произошло?

Это последнее, что я слышу, прежде чем темнота забирает меня в свои объятия.

Темнота вокруг успокаивает в своих объятиях, пробирается под кожу, заменяет кровь и забирает меня, сопротивления совсем нет, желания тоже, голос вновь начинает разговор, из-за чего тень покрывается рябью:

–Поразительные слабость и смирение! Уверен, если ты откинешься, то толпа будет рада.

–Что тебе от меня нужно?

–Чтобы ты проснулся! Вставай, пока матерь не нашла тебя, я не могу прятать твою душонку от неё вечно.

–Так не прячь, зачем тебе это?

Голос замолкает, но его присутствие отдаётся мурашками по всему телу и страхом, который чувствую всем сознанием. Сколько мы молчим, я не знаю, но он всё же вновь начинает говорить:

–Я понял, что тебе нужно имя, чтобы хоть немного ценить свою жизнь. Надеюсь, твой отец тоже увидит, и всё это прекратится.

–Что прекратится?

–Твоё безразличие к своей жизни. Мне во времена и даже когда я был рабом, никто не был указ. А ты просто так подставляешься. Или тебе нравятся все эти унижения? Не хочешь отомстить за всех безымянных, которых эти ублюдки убили?

–Нет, а должен?

–Должен! Они не знают замысла богини, безымянные не проклятье ордена и отдельных кланов.

–А кто тогда?

–Чистый лист, которому позволено нашей великой матерью самому выбирать, что делать и как жить. Если кто-то уже с именем начнёт жить иначе, он будет наказан. Безымянных же наказание обойдёт стороной, сколько бы они ни меняли своё предназначение.

–Нам говорят иначе.

–Потому что там нет меня. Раньше, при мне, безымянные были на одном уровне с теми, у кого имена, если не выше. А сейчас ужасные для вас, мои лучшие создания, времена.

–Ты создатель безымянных?

–Можно и так сказать. Раньше вас убивали при рождении, я изменил вас и порядок, и вы из проклятых стали безымянными.

–Думаешь, это лучше?

–Ты не знаешь, какими способами вас убивали! Если бы ты слышал те крики и видел трупы тех несчастных, некоторые из них были уже взрослыми и понимали, что с ними делают, ты бы не стал так говорить и был бы благодарен.

–Может быть, но я не видел, значит, быть благодарным не за что.

–Был бы ты таким же дерзким и наглым при других, как со мной здесь собачишься.

–Хватит меня учить!

–Кто, если не я? Твои родители за тобой не очень то следят, так что приходится мне.

–Не смей о них так говорить!

–Я ничего и не сказал, а вот ты позабыл, как о них высказывались те, кто чуть не убил тебя.

–И что ты предлагаешь?

–Убить их. Тени тебя скрывают как своего, получить столь редкий дар и не пользоваться им – преступление.

–Их больше, и если они узнают…

–В отличие от тебя, у меня была только мать, когда меня отдали, она искала меня и нашла, после этого я перерезал глотку каждому, кто хотя бы немного проявлял к ней неуважение. Твоя работа – делать также. Не хочешь отомстить за их переживания? Они у тебя хорошие и заслуживают хорошего отношения.

–Они лучшие, и ты прав, они заслужили к себе достойного отношения, но что мне делать?

–Для начала проснуться, после поговорить с отцом про имя и потом отправиться на охоту.

–А если меня поймают?

–Убедись сначала, что отец встанет на твою сторону. Все мы попадались на первом убийстве, уверен, что у тебя будет так же. Главное, чтобы отец встал на твою сторону при суде, язык у него подвешен, вытянет тебя из этой передряги.

–Думаешь?

–Уверен. Ну всё, давай просыпайся.

–Как?

–Ох уж эти дети, как до этого просыпался, так и сейчас.

Я сосредоточился и почувствовал, как сон отступает, его сменяет боль и дрожь во всём теле, теперь я слышу что кто-то рядом плачет, из-за чего начинаю открывать глаза, но свет не позволяет это сделать.

С болью мне всё же удаётся открыть глаза, по рисункам цветов на потолке понятно, что я у лекарей, но поблизости никого из них нет, рядом, на краю кровати, сидит отец и рассматривает немного дрожащие руки в которых был клинок из красного камня, у изножья кровати у окна стоит Мире, сестра-близнец родителя, и молится, а всё тело сотрясает дрожь, пока её заплаканные глаза не обращают внимание на меня, и она кричит:

–Он проснулся! Богиня вернула нам его, спасибо, девять, спасибо.

Отец от крика сестры оборачивается, протягивает ко мне руку, взъерошивает волосы, только сейчас я замечаю, как он бледен, а во взгляде ничего, кроме усталости, не осталось, чего нельзя сказать о голосе, уже с привычной грубостью он одёргивает сестру:

–Хватит! Он вернулся.

Он смотрит на меня так, словно винит себя за все те ранения, что остались от обидчиков, и через некоторое время молчания тихо произносит:

–Кто это сделал? – Я решаю промолчать и просто смотрю в серые глаза, но он продолжает: – Думаешь, если промолчишь, тебе воздастся?

–Матерь смерти не прощает подобную слабость.

–И всё же ты её проявил. Когда не надо, тебя заткнуть невозможно, а сейчас ты решил промолчать?

–Извини, но их много, а я один и слишком слаб, как ты и говорил.

–Как ты? – тихо спросил родитель, словно проявляет жалость надо мной, хоть и взгляд напоминает, что это не так.

–Богиня не забрала меня, значит, у меня нет времени жаловаться.

Он грустно улыбается, встаёт, опираясь только на металлическую ногу, и смотрит на меня уже не как родитель, а как мастер, и тихо проговаривает:

–Пойдём прогуляемся, тебе будет полезно.

Он направляется к выходу, не ожидая ответа или реакции, а я, в жалкой попытке игнорировать боль во всём теле, всё же встаю и с хромотой на одну ногу направляюсь следом, стоит выйти из лечебницы, как вечерний свет бьёт по глазам на улице каждый вдох отдаётся болью, но я продолжаю идти за отцом.

Перед входом в сад он разворачивается, и наши взгляды встречаются, мужчина закуривает и остаётся стоять, пока я игнорируя боль хромаю до ворот и мы направляемся в сад, радует, что теперь отец идёт медленнее, из-за чего удаётся не отставать, останавливаемся мы только когда заходим в самый тихий и безлюдный угол клана, у стены в северном саду, самое удобное место, чтобы строить козни, сплетать тайны и интриги, от мыслей отвлекает голос отца, что отдаёт безразличием.

–За что они тебя так?

–Я чужой.

–И ты позволил им так с тобой поступить…как давно?

–Года два-три.

–Достаточно, чтобы от них избавиться, как и достаточно навсегда оставить тебя среди безымянных.

–Я и так безымянный, имени, в отличие от других, за которое я бы мстил, у меня нет.

–А оно тебе нужно? Если оно у тебя появится, то отговорок будет недостаточно.

Я надолго задумываюсь, каково это – иметь имя, но даже близко не представляю, каково это – воевать и умирать за что-то своё, не принадлежащее ордену или отдельно клану. Хоть я и скрыт от нашей богини и великой матери, почти с этим смирился и лишь отвечаю:

–Я не знаю.

–Имя может дать только мастер, а доказать, что он его достоин…

–Дело ученика, я помню кодекс.

–Тогда ответь, будь оно у тебя, ты бы избавился от тех, кто с тобой это сделал?

–Как?

–Ты забываешь, насколько здесь бывает темно.

–И?

–Не помню, чтобы хоть кто-то находил тебя на тренировках и уроках теней. Ты у девятого в любимчиках ходишь, так почему бы этим не пользоваться?

–И чем мне вершить месть? Голыми руками? Напоминаю, я безымянный, нам не разрешается иметь при себе оружие.

Отец тут же тянется к внутреннему карману своего плаща. Через некоторое время он достаёт немного побрякивающий чёрный свёрток, протягивает его мне и говорит:

–Видит богиня, я хотел, чтобы это случилось позже.

Я забираю тяжёлый свёрток, чёрный бархат приятно касается кожи, но я с недоверием разворачиваю его, два небольших богато украшенных кинжала в ножнах, вытаскиваю один, сталь с белой яркой надписью «Эвет – призрак судьбы». Недолго думая, вытаскиваю и второй, он иной, как и надпись на нём, но уже на древнем языке девяти высечено «Эвет – убийца из тени». Я смотрю на отца и спрашиваю:

–Эвет? Это теперь моё имя?

– Да, в книгах его значение – «призрак судьбы», там, где их сделали, оно означает «убийца из тени», на материках всех с этим именем боятся.

– Эвет, – я снова повторяю столь странное имя, которое слышу впервые, и чувство, что оно сейчас самое важное в моей жизни, заполняет всё сознание, чувство безразличия сменяется на сжигающие изнутри несправедливость и желание отомстить, я смотрю на мастера и говорю:–Они не доживут до утра.

–Ты уверен?

–Да, они хотят лишить меня имени просто потому, что я иной,– взгляд вновь возвращается к клинкам с именем, за которое мне придётся не раз бороться, и с полной уверенностью добавляю:– Уничтожу любого даже за мысль об этом.

Направляюсь на поиски своих обидчиков и чувствую, как отец с улыбкой наблюдает за мной, пока я не скрываюсь в тени, его взгляд не отпускает меня, но злость с каждым шагом закаляет уверенность, словно металл, днём обидчики на улице не появляются, но ночью они всегда уже в сборе, значит, сейчас самое лучшее время – переловить их поодиночке.

На одной из улиц слышится женский крик, который тут же прекращается, в несколько шагов добираюсь до нужного переулка и вижу одного из вчерашней толпы, девушка ещё жива, хоть и немного ранена, он закрывает ей рот и заносит клинок, и в этот момент я, также находясь в тени, направляюсь к нему, после чего вонзил клинок в спину, некая странная радость отбрасывает сомнения, с хрипом он падает на девушку, и она застывает, но всё так же дрожит. С трудом я убираю тяжёлое тело и протягиваю недавней жертве руку, помогаю встать, и только сейчас она с дрожью спрашивает:

–Что произошло?

–Я тебя спас от одного из ублюдков, что убивают безымянных.

–Он хотел…

–Да, именно поэтому тебе лучше сейчас идти домой и молчать об этом, поняла?

–Да конечно, я никому не скажу, спасибо.

–Он мне задолжал свою голову, как и остальные подобные ему.

Девушка грустно улыбнулась, кивнула и, схватившись за плечо, медленно побрела прочь из переулка.

Вторая моя жертва ещё дома, пройти с крыши через открытое окно соседней комнаты не составляет труда, но света в её комнате слишком много, из-за чего приходится стоять в тёмном коридоре и ждать, из-за того, что она стоит перед зеркалом и часто оборачивается, будто чувствует, что за ней следят, подойти становится невозможно, и я остаюсь ждать.В конце концов она подходит к окну, кажется, что она выпрыгнет, что жертва и делает в следующий момент, и я возвращаюсь в комнату, через которую пришёл, но тут же слышу, как жертва вновь поднимается и говорит сама с собой:

–Как же так, я помню, что брала её.

Вновь возвращаюсь в коридор, между нами шагов десять, и тут она резко встаёт и вытаскивает из сумки что-то похожее на иглу, улыбается и, смотря на неё, разворачивается и направляется назад, я иду за ней, и как только она спускается с лестницы и разворачивается ко мне боком, я тут же перерезаю ей глотку, и она падает, пытается закрыть рану и взять клинок, но тут же вонзаю свой ей в глаз, из-за чего она перестает двигаться.

Теперь мной движет не жажда мести, а радость и странное, словно неестественное удовлетворение, эти чувства кажутся неправильными, но ничего менять не хочется, наоборот, хочется еще больше убивать, я резко возвращаюсь наверх, ухожу тем же путём, что и пришёл, бегаю по крышам и выискиваю остальных, их осталось всего шесть, и надежда что я успею не оставляла.

У тёмного переулка на рынке, что из-за движения фонарей разного цвета похож чем-то на реку, стоит тот, кто мне нужен, но убивать его на виду у всех – безумие, не иначе, но ждать долго не приходится, как только статуя богини закрывает солнце, он направляется в самый тёмный и безлюдный переулок, я слежу за ним с крыш, и, как только я вижу решётки, с помощью которых я могу спуститься, сразу же это делаю, мучитель идёт медленно, из-за чего нагнать его даже спрятавшись в тенях не составляет труда, несмотря на маленький рост по сравнению с ним, у меня получается вогнать клинок между позвонков, он с грохотом падает, а я возвращаю оружие, перерезаю глотку врагу и направляюсь дальше.

У дома моей четвёртой жертвы я его и ловлю, он только выходит и направляется туда, где я оставил труп, действовать необходимо быстро, как только он входит в переулок, я тут же поступаю с ним так же, как и с предыдущим.

Моя пятая жертва сидит дома в своей полутёмной комнате к окну спиной и что-то рассматривает, стоит мне войти через окно, как она тут же оборачивается и тихо проговаривает:

– Так и думала, что они тебя не убили. – Её взгляд падает на мои клинки, и она добавляет: – Ты ещё и имя получил, но ты видел, я пыталась их остановить.

– У тебя не получилось.

– Ни у кого бы не получилось, он как-никак уверен, что недостойные, кого он должен убивать, это безымянные.

Боль во всём теле вновь предзнаменовала появление голоса в голове, что снова с раздражением заговорил:

–Как же сильно она хочет жить. Неужели думаешь её оставить в покое? Она выдаст тебя.

–И вы все с этим согласны?

–Ты вышел на путь охоты, какая разница, кто с этим был согласен, если ты всё равно всех убьёшь?

–Если сможешь умолчать обо мне, тебя не трону.

Она резко оборачивается и смотрит на меня. Недоверие в глазах и пугает, и напрягает одновременно, из-за чего я чуть было не тянусь к оружию, но она тихо проговаривает:

– Я ничего не скажу, убить тех, кто это сделал с тобой, – твоё право.

– Хорошо, но я буду следить за тобой.

– Это может и не понадобится.

–С чего такие мысли?

–С чего такой интерес?

Ещё какое-то время мы смотрим друг на друга, и тут я замечаю странный блеск в её руке. Она с грустью улыбается и тихо проговаривает:

–Он не для тебя.

–Матерь не любит, когда её дети встречают такой конец.

–Цитируешь жриц? Не самый правильный подход, но я знаю, что своим поступком разгневаю богиню.

–И всё равно хочешь это сделать?

–Я устала. Если от одного хорошего надреза это закончится, я готова к последствиям.

Я вспоминаю голос в голове, направляюсь к ней, беру обломок ножа и выбрасываю его в окно.

–Что ты…Зачем?

–Глупый способ, чтобы умереть. Руки трясутся, если ты что и сделаешь, то умирать будешь долго и мучительно.

Руки девушки задрожали сильнее, пока взгляд бегает по мне, словно выискивает ответы на вопросы, но голос вновь отвлекает:

–Она слаба, чтобы наложить руки. На этот шаг нужно больше решительности, да и если захотела сдохнуть, в чём тогда резон останавливать тебя?

Я на одних только пятках разворачиваюсь и направляюсь к окну, чтобы оставить это место, что слишком сильно давит в последние минуты, пока слышу её тихий вопрос:

–Как теперь тебя зовут? Безымянным тебя теперь не назвать, так как?

–Эвет.

–Эвет?

–Да!

–Впервые слышу столь странное имя, но, судя по тому, как ты его произносишь, оно тебе подходит. Твоя следующая жертва должна быть в главной библиотеке, удачи тебе, Эвет!

–Она тебе нужнее, так что до встречи, Лирет.

Как только я оказываюсь на крышах, слышу колокол, а значит, у меня всего час, чтобы избавиться от неё, со всех ног бегу к главной библиотеке, осматриваю окна, пока не замечаю одно приоткрытое, приходится сделать небольшой круг по крышам и спрыгнуть вовремя, чтобы схватиться за карниз, ногой я открываю окно полностью и запрыгиваю внутрь, огромные и запутанные коридоры библиотеки будто уводят меня от жертвы, из-за чего я начинаю торопиться, ковры приглушают шаги, а полутёмные коридоры скрывают от взора мешающихся на пути соклановцев.

В одной из комнат всё же нахожу свою цель, что сидит у одной книги с черными страницами, судя по всему, она из запретной секции, в общей части таких никогда не было, девушка резко закрывает книгу и направляется к полкам, оказываясь в тени, что становится удобнее для меня, медленно иду у полок, потихоньку направляясь к своей жертве, пока она выискивает что-то в рядах книг, не замечает, как я оказываюсь за спиной и вонзаю клинок, и жертва падает, еле-еле могу утащить её в тень комнаты, где тело заметят не сразу.

Выбираюсь тем же путём, что и зашёл, на удивление, окно всё также открыто. Ближе к обычному их месту сбора в порту и нахожу свою седьмую жертву, что с таким рвением идёт к подвешенным металлическим пластинам, стоит ему оказаться на месте, как я отцепляю главную цепь, и металл, отрывая оставшиеся цепи и верёвки, летит вниз, с шумом жертва умирает под тяжестью, и остаётся только один выживший обидчик.

На месте я оказываюсь уже через полчаса бегов по крышам, он уже стоит в ожидании всей своей компании под светом фонаря, из-за благословения четвёртого он слышит очень хорошо, а значит, спешить нельзя, тени и благословение девятого прячут меня, но до того момента, пока я не выйду на свет, покорность тени даёт возможность оказаться за его спиной, но, как только я выйду на свет, он меня заметит, стоять слишком долго опасно, время идёт к рассвету, и оставлять его в живых ни в коем случае нельзя, я выискиваю возможности, но из-за головной боли сложно сосредоточиться.

– Не нравится мне, что их нет.

– А должны? – послышался голос из одного из окон, и только сейчас я заметил, что старшего брата обидчика.

– Должны, и то, что их нет, странно.

– Это лишнее, наверное, опять попались кому-то из совета.

– Может быть, но стоять на месте я не могу, кажется, будто кто-то смотрит прямо в затылок. Пройдусь до площади.

Парень проходит мимо меня, из-за чего приходится идти за ним, пока мучитель не заходит на территорию, в которой я могу спокойно передвигаться, быстро, но без шума я оказываюсь позади и вонзаю клинок в самое сердце, умирающее тело рухнуло, но, схватившись за рану, он оборачивается, и наши взгляды встречаются, по страху в глазах врага понятно, что он не ожидал меня увидеть, что-то внутри подсказывает, что лучше оставить его так, но голос снова говорит:

– Не смей оставлять его так, закончи дело, не повторяй его ошибок.

Без лишних слов я делаю шаг вперёд, и клинок вонзается в глаз, искривившееся лицо расслабляется, и он окончательно падает на землю, устремив взгляд вверх, я забираю клинок, из-за чего тело с громким хрустом содрогается, но разглядеть мою последнюю на сегодня жертву мне так и не дают, за спиной слышится уже знакомый голос:

– Ветар?

Я оборачиваюсь, и наши взгляды встречаются. Спрятаться в тень мне не удалось бы, и по его взгляду понятно, что подобного не случится, он не позволит.

Здание совета и суда никогда не попадает под солнце, как и любое другое, созданное самой матерью, но в отличие от других оно находится на огромной поляне с туманом и эустомами, что хоть и выглядят живыми, всё равно будто умирают, огромное здание находится в груди статуи богини, что закрывает их руками, а вокруг площади стоят все девять, что и не позволяют солнцу пробиться к зданию. Меньше всего мне хочется находиться здесь и тем более входить внутрь.

Как только огромные двери открылись, показались лестницы, ведущие в разные стороны, направо к суду, налево к совету, именно туда мы и направились, кое-кто из совета и их подопечные ходят по тёмным коридорам, что изрисованы рисунками богини, девяти и всеми советниками, что смотрели за кланом и орденом в целом.

Чем дальше мы идём, тем больше тишины, и взгляды здесь живущих давят, но мы пришли, и все возможные звуки будто исчезли, страж осмотрел нас залитыми кровью глазами и отвернулся, чтобы открыть дверь, как только двери открылись, в глаза бросился огромный и очень высокий стол, за которым сидят уже все советники и молча наблюдают за нами.

Чтобы не встречаться взглядами с ними, я опустил взгляд на пол, на чёрный мрамор, на котором золотом высечены все знаки всех детей богини, мой взгляд зацепился за знак девятого, в котором пряталась его цифра, что-то в этом завораживало и не отпускало, может, потому что меня звали его любимцем, или потому что я в никого другого, как в девятого, не верю.

За всеми этими размышлениями я не услышал начала совета, а точнее, начала спора между отцом и второй советницей. Женщина ударила по столу, золотые цепи и браслеты вызвали эхо по всей комнате, и с криком она продолжила:

– Убийство не повод.

– А что является поводом, его чуть не убили, разве тем, что с именами, позволено так поступать?– Ответил ей отец, но смотрел на первого советника.

– Безымянным нельзя носить оружие, это сделано для защиты…

– Я больше не безымянный! – криком я заставил советницу замолчать.

Первый советник, что до этого не обращал на нас внимания, открыл глаза и переплёл пальцы, закрывая руками рот, как только женщина вновь хотела заговорить, он прервал её одним движением и заговорил сам:

– Больше нет?

– Нет, – без тени страха я отвечал самому старшему и уважаемому члену совета.

– Интересно, ты получил имя до того, как начал охоту?

– Да.

– Хм, и как же тебя зовут? – поинтересовался советник и опираясь на стол, подвинулся ближе.

– Эвет.

– Эвет? Впервые слышу подобное имя, но могу предположить что оно значит, подходящее для любимца девятого.

– Я получил его почти сразу как пришёл в себя.

– Хм, считаешь, имя достойно, если его окрапили кровью стольких в первый же день?

–Да.

– В таком случае ты оправдан, Эвет.– Мужчина слегка ударил по столу

– Оправдан? – возмутился один из советников.

– Каждый с именем может отомстить за него, кодекс в этом однозначен.

– Да но…

– Это твои первые убийства, Эвет! Нас всех ловили, и именно поэтому ты останешься сегодня прав, но следующая твоя жертва станет твоей последней, кодекс и об этом не умалчивает и также однозначен, ты же это понимаешь?

– Конечно, первый советник.

Мужчина холодно улыбнулся, кивнул и громко произнёс:

– В таком случае мы на сегодня закончили.

Вернулась привычная тишина, и мы с отцом направились к выходу, стоило выйти на главную улицу, как он закурил, шли молча, и, судя по тому, как родитель быстро скуривал её, то что произошло, не даёт ему покоя, внезапно отец начал говорить:

– Это первый и последний раз, когда ты попался, как любимец девятого, права на ещё одну подобную промашку ты не имеешь, понял меня?

– Да.

– Это хорошо, потому что хороший убийца…

– Не имеет права на вторую ошибку в его жизни, так как она всегда кончается смертью, я помню кодекс.

– Было бы неплохо если бы ты его придерживался, это ведь не шутка, если тебя поймают в следующий раз…

– Я знаю что со мной будет, меня не поймают.

– Не будь в этом так уверен.

– Да, я помню, не в чём нельзя быть уверенным, так как уверенность самый первый шаг к смерти.

– Это хорошо, потому что есть моменты в которых тебя даже защита девятого не спасёт.

– Знаю, но…

– Но есть и будет всегда, и они не должны мешать тебе заниматься своим делом.

Я лишь кивнул, и мы молча продолжали идти домой, тишина давила как никогда, но говорить снова я не стал, вместо этого мысленно потянулся к голосу, но тот тоже молчал, из-за мыслей не заметил как мы пришли к дому, голос матери заставил вздрогнуть:

– Где вы были? Снова тренировались?

Как и все выходцы из клана Кеталион она слишком худая и бледная, небольшой рост компенсируется обувью с крупными металлическими вставками, но даже с ними длинные волосы собранные в пучок достают до земли, круги под глазами ясно дают понять как долго она не спала, по голосу отца понятно что он не ожидал возвращения супруги.

– Калис? Уже вернулась?

– Да, только что, на вопрос ответить не хочешь?

– Были у совета.

– Что вы там оба делали?

Отец замолчал, склонил голову набок и посмотрел сначала на меня, и только после вновь вернул взгляд обратно к супруге, она всё понял, положила одну руку на сердце, другой прикрыла рот и тихо проговорила:

– Что ты сделал с нашим ребёнком?

– Значит ты слышала.

– Слышала, но не думала, что все говорят о нашем ребёнке, как ты это допустил? Меня не было всего месяц.

Чтобы избежать очередной ссоры родителей, я в несколько шагов подошёл к ней, протянул руки и тихо произнёс:

– Не злись, у меня теперь имя есть.

– Солнце моё, – родитель погладила меня по голове и тут же, отрывая меня от земли, быстро обняла и тихо проговорила: – Быть с именем страшно, много кто захочет тебя его лишить, и кому-то это, может, и удастся, но тогда ты умрёшь, чего я не хочу.

– Нет, не умру, меня ведь выбрал девятый, я буду хорошо прятаться.

Отец ушёл домой, родительница лишь выдохнула и направилась к лавочке у дома, сначала посадила меня, а после села рядом и заговорила:

– Опасно здесь жить с таким характером, как у тебя, с именем ещё опаснее, не боишься?

– Нет, они уже пытались, надеюсь, богине нравится, кого я ей отправил.

Смех матери напугал, и я посмотрел на неё, такого ещё не было, и что-то подсказывает, что хорошего в этом мало, как только наши взгляды встретились, она взъерошила мои волосы и тихо проговорила:

– Мне всё равно кажется что ты слишком мал для имени.

– Нет.

– Чтож, значит ты готов, ты ведь понимаешь что теперь будет хуже?

– Да, я знаю.

– Бедный мой ребёнок, что если однажды ты не справишься?

– Справлюсь, вот увидишь, меня больше не поймают.

– Верю, но я хотела для тебя более спокойный жизни.

– Знаю, ты часто говоришь об этом.

– Как понимаю ты спокойной жизни избегаешь как только можешь.

– Она станет спокойнее если разрешишь получить арбалет как и у тебя.

Мама замолчала и закрыла лицо руками, послышались неразборчивые ругательства, после чего она убрала руки и тихо, словно это должен услышать только я, проговорила:

– Этого следовало ожидать, но ты сильно ошибаешься если думаешь что станет проще, да и клан это вряд ли примет.

– Тебе арбалет никак не мешает и не раз спасал, я тоже так смогу, да и почему не примет, совет говорит, что ребёнок спокойно может пойти по пути клана, к которому относятся или относились его родители.

– Милый, это больно, и не так просто как ты думаешь.

– Но я ведь могу…

– Можешь, но необходимо понять что к этому нужно готовиться, и только после ты будешь иметь право прийти к клану, где это будет решать только совет.

– У вас тоже есть совет?

Она рассмеялась, погладила меня по голове и тихо, с едва уловимой насмешкой, начала отвечать:

– У каждого клана свой совет и суд.

– Ты их наверное всех знаешь, в каждом клане?

– К сожалению.

– К сожалению?

– Однажды ты поймёшь, уверена, что с твоим неугомонным характером ты всех их сам узнаешь и поймёшь, что я имела ввиду.

– Думаешь?

– Знаю, ты хороший ребёнок, несмотря на все те злость и предвзятость, которые тебя окружают, – взгляд упал на дверь дома, и добавила: – Ему нужно успокоиться, я пойду, сам он не справится, идёшь?

– Нет.

– Не сиди слишком долго, хорошо солнце?

– Да, конечно, до захода солнца я буду уже рядом.

Родительница устало улыбнулась, поцеловала меня в лоб, с трудом встала, из-за чего слышатся несмазанные пружины в механических ногах, стараясь не задеть руку, в которой встроен небольшой арбалет, и направляется в дом, через несколько минут послышался звон разбитого стекла, это значит, что родители опять ссорятся, последние мысли о том, чтобы зайти домой, пропали, я встал и направился к главной площади, темнота и свет окутывают каждый дом, но фонари на главной площади светят так, словно сейчас день.

Ноги сами ведут к храму моего покровителя, великого Девятого, что основал орден, на массивной двери из почерневшего металла изменился рисунок, теперь шестерёнки показывают смерть бога, того момента, когда он умер, из-за чего империя тех времён развалилась, из-за чего и появилась империя островов, стрела в груди любимого ребёнка матери привлекла внимание, в истории об этом ни слова.

С трудом, но дверь удалось открыть, огромное здание, отделанное чёрным мрамором, совмещённым с чистым золотом, встречает холодом и тьмой, свет здесь, как всегда, отсутствует, свечение, что исходит от колонн, ведёт к алтарю, мелкими шагами я иду вперёд, хозяин храма не любил, чтобы тени рассматривали, но интерес одолевает, и я смотрю вверх, из-за тьмы не видно потолка и куда уходят колонны, мне удалось найти руками алтарь, тени словно направляют, из-за чего удалось найти ритуальный нож, порез оказался слишком глубоким, но, судя по глухому звуку, капли, стекающие по пальцам, попадали в чашу, к запаху крови и боли привыкать не приходилось, я закрыл глаза и мысленно обратился к нему.

– «Великий родитель и хозяин теней, я предстаю перед тобой, как ребёнок и выбранный твоим созданием, я прошу направить меня и не дать оступиться, обещаю каждую жертву убивать лишь во имя тебя и жить лишь во имя ордена и имени твоего, направь меня девятый!»

Перед глазами всё поплыло, а в голове послышался зевок, после чего уже знакомый голос вновь дал о себе знать, но на этот раз он звучит слишком печально, словно не выспался:

– Какой ты надоедливый ребёнок, ты когда-нибудь затыкаешься?

– Ты можешь уйти, тогда слушать не придётся.

– Не могу, поэтому и прошу помолчать.

– Ты один из тех кто по ту сторону?

– Нет, глупое сравнение, я ведь тебе даже никакой сделки не предлагаю.

– Разве они только этим занимаются?

– Нет, но подобными глупостями ты в себе отсутствие магии только показываешь.

– Так я и не маг.

– И? Кому лучше оттого что ты себя недалёким выставляешь?

– Скажи зачем ты ко мне обратился?

– О, вопрос на вопрос значит, а мне это всё таки нравится, но скажи тогда с чего мне тебе отвечать на этот вопрос?

– Хотя бы из интереса.

– Бедный ребёнок, но тебе повезло что мне и правда скучно, а то какие яркие чувства ты испытываешь, заставляет вспоминать времена когда я раздражал всех в этом мире

– Давай без твоих историй из прошлого, я в них не верю.

– С чего бы?

– Звучит не правдоподобно.

– Ты просто придираешься, в своё время я много где был и много кого знал.

– Разумеется, скажи что ещё самого девятого знал.

Голос замолчал, остался только звук крови, что стекает с пальцев в ритуальную чашу, в которой уже и так много крови, но ненадолго, и уже с знакомым раздражением отвечает:

– Как иначе, кто не знает великого девятого.

– Лично?

– Разумеется.

– Какой он был?

– Сложным, он и сам себя не понимал, потому и умер.

– Врёшь.

– Нет, и ты смиришься как и все мы.

– Все мы?

– Не важно, – резко отрезал голос, словно сказал что-то лишнее, после чего тихо проговорил: – Ты закончил?

Я прислушался, кровь больше не стекает, тряпкой рядом с чашей вытер руку, пока боль не прошла, и направился к выходу, стоило оказаться на свету, как взгляд зацепился уже за целую руку, как будто и не резали.

На площади вновь шумно, и я направился к хилому забору, что лишь немного выше меня, но залезть удалось, между таверной и тайной тропой под деревом самый лучший вид на всю главную площадь, мой взгляд бегал по взрослым, что бегают туда-сюда, пока меня не прервала уже знакомая фигура, что, как только увидела меня, сразу же направилась к укрытию.

– Эвет!

– Лирет?

– Вижу тебе уже лучше.

– Не мне одному.

– Спасибо.

– За что?

– Ты мне жизнь спас.

– Думал ты будешь злиться за это.

– Да, я тоже так думала, но нет, всё теперь хорошо, поэтому спасибо.

– Хм, тогда пожалуйста, если ты конечно однажды не передумаешь и не решишь меня убить за это.

Она рассмеялась, из-за чего я невольно вздрогнул, как только девушка выпрямилась, наши взгляды встретились, и её улыбка будто заставила и меня улыбаться.

– Слышала совет тебя простил.

– Потому что суд не решил влезать.

– Они бы и не стали что-то говорить о тебе, все знают, что они опасаются мастера Калис.

– Её все бояться, но совет не стал закрывать глаза на это.

– Пока её нет, конечно, они не бояться, но к тебе были добры.

– Она вернулась, уверен поэтому меня и отпустили.

– Она вернулась?

– Да, не так давно.

– Рада что мастер снова с нами и клан стрел не забрал её у нас.

– Уверен что они пытались

– Радует что им не удалось.

– А кому-то удавалось? Хоть раз?

– Нет, но думаю что долго ей не удастся от них уходить.

– Это зависит только от воли великой матери, но уверен, что она нас так просто не оставит, думаешь, она сможет тебя ещё чему-то научить?

– Да, на нашей прошлой тренировке она говорила что я не чувствую нужного момента для нападения.

– Отец мне говорил как-то также.

– Но ты научился?

Я закатал рукава рубахи, и показались шрамы, что шли рваными линиями от кисти и до сгиба локтя. Наблюдая за её страхом, я только добавил:

– Отец умеет подобрать к каждому свой подход, увы как он говорил, я понимаю только на языке жестокости.

– Это ужасно.

– Думаешь? Но это сработало, ты не из этого клана.

– Да, мама отсюда, она очень долго хотела сюда вернуться, и вернулась, мне говорили что это самый жестокий клан, но чтобы на столько? Ты же его ребёнок.

– На тренировочной площадке не ребёнок, а ученик которого он должен обучить чтобы я не сдох на первом задании, и ты права наш клан самый жестокий из всего ордена, но из наших и выживает на заданиях больше.

– Твоя правда, но я не понимаю.

– Отца не просто так называют лучшим мастером, у него из учеников пока что никто не умирал, ну, кроме очень сложных заданий, но тот ведь вернулся.

– Переломаный.

– Но вернулся.

– Ясно, сделать и вернуться, но не важно в каком состоянии.

– Именно поэтому ваш клан без заданий.

– Обидно.

– Зато правда, все знают что серьезные дела вашему клану никто не даст, неженки.

– За то не получаем от своих родителей, и отбор проходим почти все.

– Отбор ерунда, его я тоже пройду.

–Откуда такая уверенность?

– Я это знаю, пройду именновку, после отбор, а потом…

– Потом?

– Я отправлюсь в лабиринт.

Она захотела ответить, но послышался звон колокола, мы посмотрели друг на друга и, понимая всю важность, быстро побежали к нижним этажам площади, где находится лабиринт.

Со всех ног мы направляемся к лабиринту, все, кто попадается нам на пути, тоже идёт туда, где всё начинается и заканчивается, мы пробираемся сквозь ряды шумных взрослых к каменной лестнице, что спускается к могиле многих, уходило в прошлом году двадцать четыре человека, а сейчас выполз только один, за ним тянется шлейф крови, трясущиеся руки еле тянут тело вперёд.

Кто-то из лекарей быстро спустился по лестнице и направился к замершему телу, раненый поднял взгляд на врача, что тянет к нему руку, и схватился за неё, все сразу же замолчали, вслушиваясь в плохо складные речи возвратившегося соклановца, с хрипом он заговорил:

– Матерь отвернулась от нас породив эту тварь, да спасёт нас девятый, потому что никто другой с ней не справится.

Стоило ему сказать эти слова, как он сразу же упал, красные глаза закатились, тело с хрустом начало ломать и трясти, лекарь проверил пульс и отрицательно качает головой.

Тут же все стоящие заговорили, из гула толпы послышались отдельные фразы: «Богиня покинула нас?», «Уже который год возвращаются только трупы», «Как девятый может не появляться тогда, когда так нужен своим детям?», «Может ли кто-то иной вместо девятого спасти нас?».

Лирет схватила меня за руку и повела подальше. Как только мы ушли настолько далеко, чтобы не слышать шум толпы, она спросила:

– До сих пор хочешь в лабиринт.

– Это единственный способ для меня стать своим.

– Это не так.

– Не хочу я сидеть, пока все остальные делами занимаются, увы, из-за того, что я иной, мне сложнее, и ты это знаешь.

– А если ты умрёшь?

– Я умру с именем, мне этого достаточно.

– У мёртвых тоже забирают имена…

– Не у тех кто остался в лабиринте,ну или вышел…

– Чего давно не было.

– Это не значит что это не возможно, я стану следующим девятым.

– Ты? Тебе не позволят, чужой и станет девятым?

– Я не чужой.

– Да, но все остальные то не знают, а значит ты для всех так и останешься чужим.

Чувство злости чуть не заставило схватиться за кинжал, но я взял себя в руки, лишь тихо выдохнул и произнёс:

– Я знаю, но сделать с этим увы ничего не могу, меня ненавидят просто потому что я внешне отличаюсь.

– Тогда хорошо что у тебя такой характер.

– Какой?

– Неуправляемый, ты не сдашься и я верю что со всем справишься.

– Разумеется, прощай Лирет

– Уже уходишь?

– Я обещал что скоро вернусь домой и уже прилично задержался.

– Поняла, тогда до встречи Эвет.

– Уверен что мы ещё увидимся Лирет.

Путь домой от лабиринта короче, чем от главной площади, поэтому вернулся я быстро, стоило зайти домой, как послышались голоса родителей, что так и продолжали ругаются.

– Не издевайся так надо мной Мо́ран, это не правильно, он ещё ребёнок.

– Вспомни нас в его годы, он и половины того что могли не может, немного строгости ему не повредит.

– Немного? Ты с утра до ночи его гоняешь, просто признай, что нашёлся кто-то, кого ты не можешь обучить.

– Это не так, и ты это знаешь, он станет лучше чего бы оно не стоило.

– Ну да, с последствиями не тебе же жить и бороться.

– Калис…

– Хватит, мы с тобой уже говорили об этом, у нас с тобой всего один ребёнок, хочешь загонять его до смерти?

– Ну да, лучше чтобы его убили и чем ужаснее и мучительнее смерть тем лучше, я правильно тебя понял?

Я вышел из тени, и родители тут же обратили на меня внимание, по их лицам, как и всегда, было понятно, что им не нравится, что я влезаю в их ссоры, отец сложил руки на груди и кивнул головой, как и всегда даёт возможность оправдаться, чтобы, если и влетит, я знал за что и наверняка заслужил вместе с наказанием дополнительную работу.

– Я стану лучше, не ругайтесь, я справлюсь, особенно когда получу арбалет, я…

Глаза отца округлились, такой страх я впервые вижу на лице вечно холодного родителя, он резко обернулся к супруге и сквозь зубы произнёс:

– Серьёзно? Ты разрешила ему это?

– А что не так?

– И ты смеешь критиковать мои методы?

– Да лучше так чем твоя имитация лабиринта.

– Лучше? – отец резко развернулся и продолжил уже громче: – Лучше лечь под нож палача, чем пройти путь, подобный испытаниям лабиринта?

– Да, он хотя бы выживет, да и после сможет за себя постоять.

– Если не лишится руки.

– Этого не случится.

– Ну да как же, подобного ведь вообще никогда не было, а с этими последствиями жить ему будет лучше?

– Он решит это сам.

– Вот почему Орден против браков представителей разных кланов, но мне нравится, что это так работает, в обратную сторону, о моих тренировках тоже самое сказать не хочешь? Он здесь, уверен, он сможет сам ответить.

– Хватит, не трогай его, – взгляд родителя обратился ко мне, и она тихо произнес: –Иди к себе, мы здесь надолго.

– Судя по всему на всю ночь.

– Прекращай.

– Что именно? Мы только начали.

Идти спать совсем не хотелось, из-за чего под ссору родителей я вернулся на улицу, ночью было сложно встретить кого-то трезвого, шум болтающих компаний, как всегда, немного оглушает, из-за чего я даже не заметил, как в кого-то врезался, стоило поднять голову, как я увидел пятую, как и все из девяти, она выше остальных, ненамного, но и этого хватает, чтобы я всё понял и тихо проговорил:

– Извините.

– Какой ты милый, у тебя есть имя?

– Да.

– Как тебя зовут?

– Эвет.

На губах женщины проявилась улыбка, она протянула мне руку, стоило ответить на жест, как она сжала мою руку и тихо проговорила:

– Я Римель, хотя я известнее как пятая, приятно познакомиться.

Как только она отпустила мою руку и выпрямилась, будто желая что-то добавить, она открыла рот, но за ней из таверны выпало двое, что дрались, вся толпа начала собираться, чтобы посмотреть, женщина же закрыла меня от драки, людей становится всё больше, и она резко схватила меня на руки и повела подальше отсюда, как только стало тише, она отпустила меня на землю, я понял, что мы находимся на стенах.

– Как я поняла, ты не боишься, значит, родился здесь, несмотря на отличие, с какой ты части города?

– С центральной.

– Ого, значит я наверняка знаю твоих родителей, имена не назовешь?

– Мора́н и Кали́с.

Женщина тут же посмотрела на меня с явным недоверием, что перешло в удивление, и она спросила:

– Постой, я верно поняла что ты сын великого мастера Морана и главного страха всех кого только можно Калис?

– Ну да, а что?

Она тут же рассмеялась и, прикрывая лицо, пыталась успокоиться, на это ушло много времени, и когда у неё вышло, она тихо произнесла:

– Ужас какой, как так вышло

– Вышло что?

– Ты, помнится, когда им предлагали ребёнка, Мо́ран сказал, чтобы ему вместе с этим кричащим комком выдали петлю, потому что долго он с ним не протянет, а тут ты.

– Вы знаете моих родителей?

– А кто их не знает? Ко всему прочему они меня учили.

– Кто-то из них был вашим мастером?

– Они вдвоём были моими мастерами, из-за чего я часто слышала их ссоры на счёт меня, думаю, ты гуляешь в такое время по этой же причине.

– Да, не люблю когда они ругаются.

– Понимаю, хоть и рада что в этом городе что-то не меняется, хотя…они до сих пор дерутся?

– Только если отдыхают.

– Всё таки ничего не меняется.

– Может быть.

– Когда они ссорились, я ходила в храм девяти, мне становилось легче, попробуй, может, тоже сработает.

– Я попробую, спасибо пятая.

– Лично можно просто Римель.

– Хорошо Римель, я прогуляюсь до храма девяти.

– Передавай девятому приветствие от его старой подруги.

– Он же пока не с нами.

– Это не значит что он не слышит, прощай малыш, ещё увидимся.

Я лишь кивнул и направился к лестнице, храм девяти недалеко от дома, но слишком далеко от стен, из-за чего путь идти теперь дольше, стоило спуститься с лестницы, и идти только прямо, громкие разборки, крики и бои давали понять, куда лучше идти не стоит, некоторых я смог пройти по теням, но каждый раз казалось, что меня поймают, но добраться получилось без лишних проблем, тяжёлую дверь очень тяжело открыть, но всё же она поддалась, и как только появилась возможность, я проскочил, и дверь с тихим скрипом тяжело закрылась.

Этот храм отличается от храма девятого, что здесь слишком светло, единственное тёмное место – это потолок и арки, что ведут во тьму, помимо статуй детей матери, здесь и всё напоминает о них.

Весь храм внутри отделан чистым золотом, как обожает первая, повсюду разбросаны драгоценности, словно здесь где-то рядом вторая, благовония, из-за которых хочется спать, как в обителях третьего, много света, как любит четвёртый, кодекс, высеченный на стенах рукой самой пятой, оружие и доспехи, выставленные напоказ самим шестым, виднелись редкие полки, забитые книгами и свитками, рядом почти с каждой полкой стоит стол со стулом, но слишком небрежно, как будто сам седьмой только что ушёл, по золоту виднеются кровавые следы, надписи и обращения от восьмого, тени от ещё не вернувшегося девятого словно ждут хозяина, как и корона на статуе, что склонилась над алтарём.

– Решил провести ночь в молитвах девяти?

– Мне нет девяти, поэтому нет.

Женщина улыбнулась, из-за чего цепи, опутывающие шею и грудь, звенели и понемногу стягивались, концы цепи, что прикреплялись к знакам храма, что на уголках губ, встали ребром, не позволяя даже дышать, но она словно не заметила этого давления и тихо произнесла:

– Ты только-только получил имя, не мне тебя учить, но ради нашей великой матери я должна узнать, как много ты знаешь. Уверена, ты знаешь про девять только из рассказов родителей и учителей. Известно ли тебе о пророчествах и их знамениях, появлении кланов и кодексе?

– Кланы появились от выживших детей Первой и Девятого после смерти последнего, из-за того, что все по-разному видели идеи Кодекса.

– Верно, твои родители и мастера, как вижу, позаботились о том, чтобы ты знал правду.

– Мои мастера и есть мои родители, но да, вы правы, для них всё это важно.

– Я знаю твоих родителей, сколько правил в кодексе и зачем он был написан девятым, ты это знаешь?

– Правил шестьдесят одно, а зачем он был написан… – я только хотел сказать, что не знаю, как меня остановил голос.

Сказать что-то было невозможно из-за шипения, послышался тихий, еле слышный шёпот гостя в моей голове:

– Как по мне, очевидно, не знающий, убивать нужно так, чтобы не перегибать, богиня не любит, когда в её владениях слишком шумно, как и когда пусто. Да и вас нужно учить держать себя в руках, а то вы теряете остатки ума и жизни.

– Для богини, чтобы жертв было в достатке, и чтобы мы не потеряли себя, – кратко повторил я за голосом, и жрица снова улыбнулась.

– Верно, очень хорошо, а что на счёт девяти, что ты знаешь о них?

– Великая матерь создала их ради своей защиты, но была убита девятым, после чего именно девятый стал богом во плоти, покорил тени и весь мир.

– Создал, но велика ли разница?– недовольно исправил голос.

– Хорошо, все они были детьми матери, но любила она только последнего ребёнка, что занял её место, когда умер он, не прошло и года, как мы узнали, что все они вернутся к нам, и вернулись все, кроме него, – жрица указала на статую, что держала клинки покорителя теней.

– Лабиринт который год пройти не могут.

– Многие надеялись что кто-то из твоих родителей станет девятым.

– Они прошли лабиринт?

– Да, не просто прошли, они смогли пройти его полностью и нарисовать карту, раскрывая все тайны этого места.

– Неудивительно что их все бояться.

– Моран и Калис уже стары, если бы ты видел их, когда они были значительно моложе, понял бы, за что их уважают и боятся, не подумала бы, что они так к тебе привяжутся, раньше они спокойно убивали даже детей, если раньше были такие заказы, они были единственными, кто соглашался, все остальные их просто забирали, с твоим появлением они перестали выходить на охоту, а жаль, пока они охотились, нас боялись трогать.

– Вы так хорошо их знаете?

– Мы вместе учились у одного мастера с Мораном, в скором времени, как он занял место учителя, появилась Калис, они терпеть друг друга не могли, часто портили друг другу жизнь.

Я с удивлением уставился на женщину и тихо проговорил:

– Они никогда не говорили о подобном, почему тогда они вместе?

– Не знаю, но что-то изменилось, их поймали, они были в руках врагов год, а после нашего нападения на клан потерянных они вновь пропали, где они были, мы не знаем, да и они ничего не говорят по этому поводу, но вернулись они к нам только спустя восемьдесят семь лет, раненые, но с головой главы клана врагов, и нет, они не бегали за ним всё это время, они нашли и убили его, и всего за месяц перед тем, как вернуться к нам, но после этого твоих родителей было невозможно разлучить, честно говоря, для меня было новостью, когда я узнала о том, что они заключили брак и сама богиня их благословила.

– Даже сама богиня их заметила?

– Иного от этих двоих было невозможно ожидать, честно говоря, когда Моран говорил, что будет работать только на богиню, я думала, что он шутит, но нет, он её слышит.

– Слышит богиню? Но как?

– Этого я не знаю, даже лучшие жрецы не слышат матерь на прямую, а он как-то её слышит.

Вопросов становилось всё больше, но голос жрицы вынул меня из мыслей:

– Надеюсь, ты не скажешь им об этом, не хочу ссориться ни с одним из них, но продолжим, что твои родители говорили о девяти?

– Немного. Первая была императрицей всего мира, теперь же из нашего клана и путешествует по королевствам. Вторая правила под началом сестры, сейчас тоже из нашего клана, но пропала. Третий во снах, и сейчас третий из клана сновидцев так же спит в своей крипте. Четвёртый из наших, но, как я понял, он в своём храме, так как вернулся к нам не так давно. Пятая была той, что исполняла приказы богини, так же из наших и сейчас путешествует, исполняя приказы матери. Шестой раньше шёл за братом девятым, а после за любовью всей своей жизни четвёртым, из клана охотников и теперь воюет неизвестно где. Седьмой раньше стоял за спинами королей и императоров, управляя их странами, теперь из клана тайн и служит нескольким королям и императрице. Восьмой следил всегда за кланами ордена, но теперь из клана верности и является его главой. Девятый раньше был богом всего мира и пока что не вернулся.

Женщина лишь кивнула, улыбка стала более дружелюбной, и тихо проговорила:

– Всё верно, рада, что ничему учить тебя не надо, хотя Моран не дал бы мне такой возможности, обучать его ребёнка, он слишком гордый, чтобы позволить подобному случиться, хотя, если он хочет сделать из тебя девятого, это разумно.

– Из меня девятого?

– Да, это вряд ли произойдёт, но кто мы такие, чтобы лезть в дела девятого, каждый, кто пройдёт лабиринт, должен предстать перед ним.

– А если я стану девятым… – я замолчал, наблюдая за реакцией жрицы, она лишь склонила набок голову, и я продолжил: – Я стану своим для клана?

– Нет, им будет всё равно, но ты будешь прав в своей наглости и жестокости, если станешь девятым, можешь спокойно убить каждого, кто назовёт тебя чужим, и будешь прав, как и если отправишь к матери каждого, кто пойдет против тебя или не понравится, то, что матерь не простила бы никому, всегда прощала своему любимому ребенку.

– Девятый не жил, как хотела того матерь?

– Девятый делает то, что захочет, никто не имеет права даже думать о том, чтобы решать за него, он убил нашу матерь, когда она указала на его долг как бога, думаешь, у него будут желание не убивать кого-то просто потому, что его кто-то попросил? Он был самым прямолинейным из всех богов и всегда жил как хотел, не иначе.

– Я понял, но всё равно хочу стать девятым.

– Сначала тебе нужно вырасти.

– Я знаю, вырасти, пройти отбор, после пройти лабиринт и прийти в храм девятого.

– Много сложностей.

– И всё же я сделаю всё чтобы стать девятым.

Женщина улыбнулась и кивнула, наши взгляды обратились к статуе, разглядывая девятого, что прижимал к груди свои известные во всём мире клинки, глаза, что отдавали золотом, смотрели на статую первой, что уже давно встала на колено перед той, что стала следующей, от мыслей меня отвлекла жрица:

– В таком случае я буду ждать.

«Спустя 10 лет»

Очередная тренировка выматывает больше, чем обычно, потому ли, что мне удалось поспать всего два часа, или это из-за того, что противник гоняет меня уже который час в попытке загнать в угол, я заметил еле падающую тень за спиной противника, там можно спрятаться, из-за чего пришлось сделать выпад, целясь в бедро, но стоило ему начать защищаться, как я заскочил за спину и оказался в объятии теней.

–Чтоб тебя во сне третий забрал, Эвет.

–Вряд ли девятый позволит этому произойти.– вместо меня говорили все тени из-за чего по всему моему телу пошла приятная вибрация.

Он подошёл к моему убежищу и начал размахивать мечом, царапая стены, от того, как далеко он находится, становится даже забавно, каждый третий удар он открывается для меня со спины, и, не желая продолжать этот уже и так порядком долгий бой, я подождал, когда он снова откроется, выскочил из тени, схватил и прижал клинок к горлу.

Без сигнала я не имею права отпускать противника, он несколько раз пытается вырваться, но быстро понимает, что острый металл я от его глотки не уберу, бросил оружие и поднял руки вверх, прозвучал сигнал, я тут же его отпустил и сделал шаг назад, того, что он упадёт, я не ожидал, и хоть по правилам было запрещено подходить к противнику после сигнала, взял его клинок, подошёл к недавнему противнику и протянул руку.

–Снова твоя взяла,Эвет.

–Извини, это всё на милости девятого.

–Верю, ему бы не понравилось если бы его любимец проиграл.

Он схватился за протянутую руку и встал, я тут же протянул его оружие, и как только клинок оказался в ножнах, к нам подошли мастера, один из них, хлопая в ладоши, проговорил:

–Очень хорошо, Эвет, уверен рано или поздно Талир так же усвоит свои способности.

Я лишь пожал плечами, от изучающих взглядов чужих мастеров хотелось спрятаться, но такой радости доставлять им подобным не хочется, и тогда мне пришло в голову попытаться защитить друга:

–Может быть, но быть любимцем девятого самое простое, он меня не трогает, а тени слушаются меня просто потому что, чего не скажешь о любимцах пятой, откуда он должен знать что он умеет если он являясь её избранным слышит недовольство упрёки от вас и загадки от пятой?

В глазах друга читалась благодарность, пока его мастера смотрят друг на друга, словно перекидывают вину, мои же родители лишь мельком переглянулись, сложили руки на груди и смотрели на меня, пока отец тихо не проговорил:

–Грязный приём.

–А что мне нужно делать, я не силён, единственное что я могу это прятаться по теням.

–Не будь теней, чтобы ты делал?

–Прыгал бы пока он не устанет, в честном бою у меня всё равно нет никаких шансов.

–Думаешь это оправдание?

–Я не оправдываюсь, а говорю как есть, разница от благословений девяти если ими нельзя пользоваться?

–На отборе теней нет.

–Я знаю.– сквозь зубы произнёс я и чтобы не ругаться с ними вновь, обернулся к другу и тихо спросил:– Ты как?

–Нормально.

–В таком случае может уже домой?

–Разумеется.– в один голос сказали родители из-за чего я ненароком вздрогнул.

–Мне кажется или ты опять получишь?– уточнил друг.

–Тебе не кажется.

До главной площади мы шли молча, но как только разошлись, отец не обращал на меня внимания и лишь тихо проговорил:

–Скоро отбор, правда думаешь что справишься?

–А у меня выбор есть?

–Нет, именно у тебя нет.

–Хватит Моран, если не получится то…

–То что? Ты знаешь любовь моя что мы пытались, и у него не получается, где хоть какие-то шансы что он пройдёт?

–Никаких, но кричать об этом не стоит, время пока что есть.

–И? От времени ребёнок не поумнеет.

–Не начинай.

–Как по мне это необходимо, рано или поздно он поймёт.

–Если ты будешь вечно ругаться на него то нет.

Я резко остановился, но родители этого не заметили, из-за чего я с облегчением выдохнул и направился в ближайший переулок, улицы как лабиринт могли запутать любого, кто не рос в стенах клана, для меня, как и любого другого, улицы имели понятное различие.

Я направился в порт, всё равно ближайший час родителей лучше не трогать, а из-за взываний жрецов к девятому и матери идти в храм было пустой тратой времени.

Как только я оказался в порту, словно стало легче дышать, рабочие, что бегали из стороны в сторону, отвлекали от мыслей, как и корабль новоприбывших торговцев, в порту уже не было больше места для новых кораблей, и что-то мне подсказывало, это надолго.

Я хотел было отправиться обратно, как наши взгляды с одним из торговцев встретились, он помахал мне рукой, призывая остановиться, и стоило мне подумать, что он уйдет, как мужчина направился в мою сторону.

Странное чувство словно поселилось в сердце от улыбки незнакомца, страх, перемешанный с чем-то неизведанным, такой цвет волос я вижу впервые, отдающие золотом, есть в этом что-то неправильное, рубаха и камзол также отдавали золотыми вставками и рунами, словно он очень хотел быть похожим на нас с нашими надписями на одежде, хоть это и выглядит жалко, заставляет задуматься, к чему эти приготовления.

Я лишь вздохнул и стал ждать, торопиться некуда, да и домой особо не хочется, стоило ему подойти, как почувствовался странный сладковатый запах, напомнило запах ядов и гость неуверенно попытался заговорить на нашем языке:

–Эриетар.

–Я могу говорить и на твоём языке, идиот.

–Прошу прощения, мне все говорили что вы брезгуете чужой культурой.

–Так и есть, но это не значит что я тебя не понимаю.

–Вновь прошу прощения, не хотел вас обидеть.

–Если бы обидел вряд ли бы мы продолжали наш разговор.

–Верно, просто вы первый убийца которого я вижу.

–Я не похож на соклановцев, с чего ты взял что я убийца?

–Меня предупреждали о убийце с золотыми глазами.

–Хм, обо мне так много знают?

–Не совсем, только если торговцы, нам бы не хотелось ссориться с вашим кланом.

–Понимаю, могу спросить?

–Разумеется.– просиял мужчина.

–Что за запах?

–Запах?

–У нас все чувства лучше чем у вас, нюх особенно, так что за запах от тебя исходит, не припомню чтобы чувствовал от кого-то из ваших подобное?

–Оу…– мужчина растерялся схватившись за свой расшитый камзол тихо проговорил:– Нравится?

–Если хочешь что-то мне продать то не стоит, мне нет девятнадцати, тебя убьют.

–Нет? Но мне казалось…

–Тебе показалось– Я лишь пожал плечами и улыбнулся.

Мужчина ответил мне улыбкой и начал что-то искать в поясной сумке, из-за чего я чуть не потянулся за клинками, но он вытянул тёмный стеклянный бутылёк и с улыбкой протянул его мне.

–Что это?

–У нас это называют духами, и я слышал что они вам не нужны потому что от вас не исходит никаких запахов, но всё же…

–Хочешь что-то предложить моим родителям?

Стоило мне произнести эти слова, как улыбка на его лице пропала, и он застыл, но ненадолго, и начал оправдываться:

–Что вы, я просто извиняюсь, мне бы не хотелось ругаться с великими мастерами.

–Ладно, но не думай что если придёшь к ним я буду тебя защищать.

–Как можно…

Я забрал подарок из рук торговца, что немного тряслись, и краем глаза заметил одного из наших, и, прежде чем он подошёл, я лишь махнул рукой, чем дал понять, что всё в порядке, тот улыбнулся, кивнул и направился в другую сторону.

Торговец обернулся и я тут же направился к главной площади, он что-то вроде говорил, но возвращаться уже не хотелось.

Я вернулся на площадь, из-за чужаков здесь слишком шумно, запахи и звуки перемешались, дышать здесь сложно, намного сложнее, чем когда я был ещё ребенком, особенно учитывая, сколько здесь запахов, я направился в северную часть клана, туда, где чужакам быть запрещалось.

И не остановился, пока шум не оставил меня, тихий вздох облегчения вернул ясность мысли, руки в карманах нашли зажигалку, подарок от другого такого же торговца, что так же хотел подкупить меня, чтобы выслужиться перед родителями.

Раз за разом огонёк появлялся из металлического коробка, который чем-то напоминал руку отца, за мыслями я и не заметил, как говорил тихо сам с собой:

–Жаль что сигареты закончились, и от отца пока он на меня злится новых получить не получится.

Огонь завораживал ещё сильнее, из-за чего я не заметил, как за мной кто-то появился, пока он не закашлялся, из-за чего я вздрогнул и чуть не уронил зажигалку.

Я резко обернулся и увидел старика, что вышел из дома, похожего на башню, и от которого родители просили всегда держаться подальше.

–Ох уж эта молодёжь, чуть что себя портить, нет чтобы чем-то полезным заняться, ерундой маются.

–А твоё какое дело?

–Ты кто такой, мальчишка?

–Ещё раз спрашиваю твоё какое дело?

Старик пошёл в мою сторону и сощурился, пытался разглядеть меня, в нескольких шагах он остановился и, сплюнув, резко сказал:

–Чужак.

–За этот день уже раз пятнадцатый это слышу.

–Что?

–Ты охренел старик если думаешь что твоё состояние спасёт тебя от меня.

–Что ты сказал?– закричал он размахивая руками.

Наблюдая за этой жалкой попыткой защититься, я немного остыл и отвернулся, решая идти домой, но мужчина продолжал ругаться, и я тихо сам про себя отвечал ему:

–Забери тебя мать старик, не я твой убийца.

–Мелкий ублюдок, прибыть не успел к нам как с нами же ругань устраиваешь?

–Не я первый к тебе полез, старый дурак.

–Матерь накажет тебя и не важно во что ты веришь, от матери ни кто не уйдёт, недомерок

–В то же что и ты не далёкая тварь верю, и надеюсь ты от неё тоже не сбежишь.

Я почти завернул за угол, как он продолжил, из-за чего я непроизвольно остановился:

–Чтоб великая матерь наказала твоих родителей, за то что воспитали такую тварь как ты.

Гнев закипал, я это чувствовал и резко развернулся, хотелось убивать и ломать, я вернулся на место, где стоял прежде, желание прикончить старика не отпускало, но взгляд упал на его дом, откуда он и вышел, и я заговорил так, чтобы он слышал:

–Ты пожалеешь о том что говорил, клянусь верностью девяти, ты не умрёшь, но за свой язык ответишь.

Я направился к дому, входить не стоило, родители не оценят этого, поэтому я обошёл его и резко начал карабкаться, тренировки не прошли даром, стоило мне оказаться наверху, как на глаза попался большой сундук, здесь, судя по всему, старик запрятал тайник, на важность скрываемого намекал очень сложный замок, но попытаться его вскрыть стоит.

Вплетённые в волосы отмычки не сложно достать, сложнее только терпеливо прокручивать механизм, чтобы не сломать и отмычки, и замок, а то будет неправильно остаться без добычи и возможности вскрыть что-то ещё, мать новых отмычек мне не выдаст, это точно.

Спустя несколько мучительных минут замок с щелчком открылся, кроме золота, что меня не интересует, здесь только корона и кулон, которые я сразу же забрал, прежде чем закрыть сундук, из-под золота выглянул уголок, я откинул снова крышку и достал интересующую меня вещь.

–Знак советника? Неужели старик раньше состоял в совете? Хотя, плевать, это точно было до моего рождения, а значит меня не касается.

На мгновение захотелось вернуть знак, но что-то останавливало, и я без лишних мыслей убрал его в сумку на сапоге, я закрыл сундук, заглянул в дом, и начал осматриваться в поиске идеальной цели для поджога.

Внизу слишком много бочек, я достал иглу и метнул её, тут же на пол полилась тёмная жидкость что напоминала масло, я достал новую иглу, перевязал её тканью что отрезал от шторы, поджёг и бросил вниз, вся жидкость тут же покрылась огнём забирая с собой и остальные бочки и всё их окружающее.

Слезть оказалось сложнее, как и убежать, чтобы он не заметил, из-за того что он крутит головой из стороны в сторону, ожидать из-за потрескиваний внутри дома сложно, но нужно ждать, как только прогремел взрыв, он обратил внимание и с криками рванул домой, ждать дольше нет смысла, я тихо выскочил из своего укрытия и начал бежать со всех ног, не разбирая дороги.

Отдышаться после такого было сложно, но я взял себя в руки и как меня учили вновь начал дышать как обычно и тут же начал искать по карманам зажигалку, как только перед глазами появился знакомый огонёк стало легче.

Только сейчас я понял что нахожусь за таверной, где-то внутри слышались крики и разбитое об чью-то голову стекло, дело обострилось, когда послышалось, как кто-то из наших обнажил оружие, шум продлился недолго, и, судя по металлическому запаху, кто-то умер, вслед за этим вновь послышались песни и тосты.

Я тихо встал и отправился домой, веселье соклановцев окружало, чем сильно мешало без препятствий пройти до дома, пришлось расталкивать пьяных чужаков и соклановцев чтобы выбраться к дороге.

Не разбирая дороги я всё же пришёл домой, голоса родителей заставили меня поднять голову, они стояли вдвоём недалеко от двери, перед ними глава клана, а за ним тот старик.

Я подошёл ближе, мама с ненавистью смотрела на гостей, пока отец закурил новую сигарету, не отрывая взгляда от главы, стоило мне подойти ближе как отец сложил руки на груди и спокойно проговорил:

–Хватит Лиат, сколько раз я от тебя слышал о ужасах что творит мой сын, не верил тогда и сейчас верить не намерен.

–Он не управляем Моран и ты это знаешь.

–И? Что ты предлагаешь?

–Что я предлагаю?

–Ты не его мастер, не его родитель, так скажи мне что ты мне сделать предлагаешь, если бы ты оказался на моём месте?

–Окажись я на твоём утопил бы как только он появился.

Отец стоял неподвижно, пока мама со страхом в глазах прикрыла рот, будто боялась что-то ответить на этот выпад, но отец не боялся, это было видно по его взгляду, и всё же он нарушил тишину:

–Ты тоже отец, твоя дочь творила вещи похуже чем он, так почему сам не последовал своему совету?

–Она иная.

–Только потому что первая приметила её? Я был мастером твоей дочери, знаю о чём говорю.

–Она первая.

–И? Первая отказывалась признавать её пока она была всего лишь твоей дочерью, не стань я её мастером по твоим просьбам, а точнее мольбам думаешь она бы сейчас была твоей гордостью?

–Я благодарен тебе за это.

–Не достаточно раз говоришь такие вещи о моём ребёнке.

–Ладно ты мои доводы не слушаешь, но ведь есть свидетель.

–И что? Старик что сошёл с ума и молится богине когда та его открыто не признаёт должен мне доказать что мой сын которого выбрал сам девятый виноват в том что у этого сгорел дом?

–Но это правда– Сказал я из-за навалившейся усталости.

Все тут же повернулись в мою сторону, отец лишь на мгновение прикрыл глаза, и, как только мы встретились взглядами, он тихо, но требовательно проговорил:

–Объяснись.

–Мне не чего объяснять, ублюдок не следил за языком за это лишился дома, сам виноват.

–Это не оправдание Эвет, ты человека дома лишил.– Обратился ко мне глава и сделал шаг в мою сторону, но отец положил ему руку на плечо и рывком вернул на место.

–Я не оправдываюсь, и это твоя работа Лиат следить за кланом не моя, просто скажи тем кто не хочет лишиться дома чтобы держались от меня подальше, у меня огня на все их дома найдётся, а теперь прошу простить.– Я направился в сторону дома и встав в дверном проёме продолжил:– Я спать хочу, так что продолжайте без меня.

Как только дверь закрылась, усталость отступила, я посмотрел на свои руки, тряски больше не было, и я тихо выругался:

–Ты издеваешься или позволяешь матери проверить на сколько переполнена чаша моего терпения?

В тишине я отправился в комнату и тут же упал на кровать, сон так и не хотел идти, и поэтому я прислушивался к окружению, тишину нарушила с грохотом закрывшаяся дверь и громкий спор родителей, судя по тону которым они говорили всё было не так плохо, через время я услышал скрип пола у моей комнаты, я резко подбежал к шкафу, залез на него и стал ждать.

В дверях появился отец, и по его спокойному выражению лица было понятно, что ссориться он не настроен, из-за чего я выглянул и заговорил:

–Меня ищешь?

Он вздрогнул, но как только увидел меня, то улыбнулся, протянул ко мне руку и, как в детстве, потрепал по голове и сказал:

–Как видишь, говори что у вас там случилось.

–А то что? Отправят спать на пол?

–В лучшем случае, в худшем на улицу, а у меня болит спина, так что давай хотя бы ты не будешь меня мучать.

Я лишь посмеялся, но отец жестом показал, чтобы я спускался, что я и сделал, и тогда он снова спросил:

–Ну так что?

–Если честно, я сам не знаю, просто не заметил как попал в тот район, я помню что вы просили туда не ходить, но так вышло, он сам со мной заговорил, но я хотел уйти честно.

–И что помешало?

–Он начал говорить о вас, я почти ушёл как услышал это.

–И что он сказал?

–Чтоб великая матерь наказала твоих родителей, за то что воспитали такую тварь как ты.– Повторил я слово в слово.

–И эта падаль утверждает что лишился дома не заслужено.

–Думаешь он пойдёт к совету или суду?

–Определённо.

–Что тогда нам делать?

–Тебе? Ничего, а мне как твоему родителю решать этот вопрос, но раз он уверен что прав надеюсь он может и оправдать что говорил такие вещи.

–Суд не любит нашу семью.

Отец лишь закатил глаза и недовольно проговорил:

–В моей молодости суд ненавидел нашу семью, сейчас так просто пытаются укусить.

–А если укусят?

–В моём детстве таким собакам чаще всего ломали пасть.

–Всем её не переломаешь.

–Нет, конечно нет, но ломать нужно самых активным, остальных оставить делать выводы.

–Мудро, чьи на этот раз слова?

–Моего отца, он тоже был мастером, лучшим мастером.

–Лучше чем ты? Я о нём слышал?

–Вряд ли, он был мастером этого клана до меня, но как только увидел как сильно я ненавижу дело что навязала мне мать предложил занять его место и если я смогу то даже разрешит забрать своё имя, умер он раньше чем я стал мастером, но его имя я всё равно забрал.

–Ого, а кем ты раньше был?

–Сейчас это уже не важно.

–Разве? Мне казалось что запрещено брать чужое имя.

–Так оно и есть, но мои клинки уничтожены, так что пришлось взять его, как меня звали до этого я забыл, так что новые заказывать мне не на кого.

–Тогда понятно к чему запрет, но не понятно как ты мог лишиться клинков?

–Долгая история, может как-нибудь расскажу когда тебе позволят охотиться.

–До этого далеко.

–Тогда тебе придётся лишь смириться с этим, ну или взять всё в свои руки.

–Я понял что что ты говоришь про отбор, но у меня нет и шанса.

–У тебя ещё не всё плохо.

–Да ну? Не ты ли ругаешься со мной из-за отбора уже не первый год.

–Бедный глупый ребёнок, я хочу чтобы ты выжил, поэтому с тобой ругаюсь.

–Я знаю, но думаешь будет лучше если я умру на тренировочной площадке, а не на арене?

–Я… Стой, нет…

Отец прикрыл лицо рукой и пробежался по мне взглядом, ещё несколько раз он попытался заговорить, но не издал и звука, и тогда я вновь спросил:

–Сомневаешься?

–Нет, просто…–он тихо выдохнул и уже спокойным тоном продолжил– Ладно, сделаем иначе, договоримся на том что я тебя больше не буду гонять, а ты перестанешь читать по ночам и начнёшь делать хоть что-то для своего выживания?

–Договоримся, условия хорошие, но добавим что я должен быть дома до заката солнца?

–Что?

–Что? Должен же я хоть когда-то читать раз ночью нельзя.

–Ладно, договорились, но утром должен быть на площадке, а теперь иди спать, раз уж всё равно своего добился.

–Хорошо, да не найдёт тебя во сне третий, отец.

–И тебя не отдаст ему великая матерь, мой бедный ребёнок, иди спать.

Что я и сделал, спать не хотелось, а раз я обещал не читать по ночам, осталось только лежать с закрытыми глазами, сколько подобные мучения длились, я не знаю, но понял, что сплю, я, только вновь оказавшись в своём кошмаре, удар по окну, и вновь сквозь деревянных досок знакомая фигура, она вновь попыталась пролезть.

–Зачем я тебе? Уйди, оставь меня.

–Эрхард?

–Это не я, меня зовут Эвет.

–Эрхард?

–Отстань от меня! Я не Эрхард, а Эвет! Ты ошиблась! Опять! Уходи!

Она вновь застыла, вглядываясь в моё лицо, резкий удар рукой об стекло заставил меня вздрогнуть, и она указала на дверь.

–Я не открою– Тихо ответил я

–Не откроешь?– Как и всегда с удивлением спросила она.

–Нет, не открою!

Она скучающе облокотилась на нижнюю доску и просто смотрела на меня, какое-то время мы просто наблюдали друг за другом, пока она не сказала:

–Эвет.

Я тут же проснулся, липкий холодный пот напоминал о том, что всё же кошмар оставил меня, дверь приоткрылась, заглянула мать и с улыбкой проговорила:

–С возвращением, рада что ты уже с нами, но тебе следует поторопиться, Моран уже на тренировочной площадке.

–Вижу тебя тоже оставили, или ты мам и до третьего добралась?

Родительница улыбнулась, обнажая белые зубы с металлическими клыками, и тихо проговорила:

–Считай угадал, я ему так надоела что он решил меня больше не трогать, а теперь иди ешь и на тренировку.

–А ты?

–Мне есть чем заняться, не переживай.

Я медленно поднялся с кровати и направился следом за ней, на лестнице она остановилась и осмотрела меня с ног до головы.

–Не говори что ты так лёг спать.

–Так получилось

–Иди переоденься, так ты из дома не выйдешь.

–Как скажешь.

Я развернулся и вернулся в комнату, стоило мне отправиться к шкафу, как боковым зрением я заметил у окна на столе письмо, которого вчера не было.

–Ради матери, скажи что это не новые проблемы.

Я взял письмо в руки, никаких пометок не было, но остался слабый аромат, напоминающий запах того торговца, но более резкий, из-за чего я невольно скривился и открыл его.

"Эвет!

Нам нужно встретиться, на площади, когда тебе удобно, я буду ждать.

Л.„

На торговой площади впервые на моей памяти такое затишье, либо из-за вчерашнего, либо все трезвеют, хотя даже чужаков нет, только одинокая фигура, что стоит в нашем привычном месте, в тени дерева её почти не видно, из-за ветвей не видно лица, но то, что она следит за мной с того момента, как я вошёл на площадь, было очевидно, чувство, что за мной следят, не отпускало, до того момента, пока я не подошёл ближе и не начал говорить:

–Лирет.

–Ты пришёл?

–Разумеется ты ведь просила, но к чему письмо? Не могла сама подойти?

–Твоим родителям я не нравлюсь.

–Вряд ли им кто-то сможет понравится, ты их знаешь, они слишком привередливы.

–Да, просто не хотела что бы ты с ними ссорился.

–Обычное начало недели.

Она улыбнулась и протянула ко мне руку, я ответил на этот жест и переплёл наши пальцы, улыбка с лица девушки исчезла, и она, словно в надежде, тихо, почти шёпотом произнесла:

–Верю, но им следует быть добрее.

–Они не стали бы мастерами если были добрее.

–Думаешь?

–Нет, это слова отца.

–Хм…

–Не обижайся, рано или поздно они успокоятся.

–С чего бы?

–Потому что так всегда и происходит, они ставят правила, я их нарушаю, мы ссоримся и тогда мы договариваемся.

–И это работает?

–Всегда.

–Чтож, тогда я надеюсь на тебя, когда ты вернёшься домой?

–Пока совет не разрешит спор родителей они меня не отпустят.

–Я поняла, уверен что не хочешь хоть ненадолго вернуться, ты так долго работал чтобы купить дом подальше от родителей…

–Не от родителей, от их ссор, да и район хороший.

–Слишком хороший?

–Да, тихо, из шума там только река, хотел бы я вернуться домой, но увы, нельзя.

–Да, к сожалению, но я всё равно буду ждать.

–Верю.

Она резко обняла меня и прежде чем я успел ответить также быстро отпустила, и снова тихо, почти шёпотом проговорила:

–Мне кажется тебя уже ждут.

–Так и есть, до встречи солнце.

–До встречи.

До самой площадки пришлось бежать, но как только я вошёл, то увидел отца, что стоит ко мне спиной, но он понял, кто за ним, потому и заговорил:

–Слишком долго.

–Извини, так вышло.

–Знаю я как у тебя это вышло– он посмотрел на меня и с пренебрежением продолжил:– площадь можно было и обойти стороной.

–Откуда?– с нескрываемым удивлением спросил я.

–Я не был бы мастером если бы не понимал всю суть учеников.

–И какая наша суть?

–Ошибки и глупости.

–Это не так.

–Ты здесь чтобы учиться или спорить?

–За всем по немногу?

–Иди тренируйся.

–Куда и что делать?

–Бег круга три, лабиринт до самого конца, на этот раз без падений и арена.

–Я понял.

Я встал рядом с отцом наблюдая за теми кто бегал, как только бегущие поравнялись с нами я влился в поток, но удар в плечо привлёк моё внимание.

–Талир?

–Я тоже рад тебя снова видеть Эвет.

–Что ты здесь делаешь?

–Бегаю, мои мастера решили что мы сегодня будем с вами.

–Думаю отец в восторге.

–Мой да, он думает что от общения с тобой я пойму как использовать свои силы, а твой лишь сказал что он прихлебатель и ему плевать что тот будет делать.

–Очень на него похоже, ты так и не слышал больше пятую?

–Нет, это странно, она сама меня выбрала, но я не знаю что мне делать дальше.

–Рано или поздно поймёшь.

–Что на счёт девятого?

–Я его никогда не слышал.

–Но как же голос? Как-то ты говорил что слышишь чей-то голос.

–Это не девятый.

–С чего ты взял?

–Он не понимает что говорит.

–Хм, это плохо, может девятый не говорит с тобой из-за него?

–Или ему лень.

–Не говори так, может он проверяет тебя.

–Надеюсь однажды все эти проверки закончатся.

–Для нас подобных у них всегда найдутся испытания.

–В таком случае радуйся что девятый тебя не приметил.

–Может тогда я бы знал что мне делать, а не занимался поисками, в библиотеке я чаще чем на тренировках.

–Как я понял это не к чему не привело.

–Правильно понял.

–Что думаешь делать дальше?

–Продолжу искать.

–Может лучше подождать пятую?

–Её лет пять не видели, неужели думаешь что она не умерла?

–Думаешь нам бы не сказали что нам придётся её снова ждать?

–Не знаю, совет всё меньше и меньше говорит нам хоть что-то.

–Уверен у них есть причина.

–Ты так говоришь потому что лично знаешь их.

–Не всех, но я знаю что им не зачем ссориться хоть с кем-то в стенах клана.

–Наивная мысль, матерь бы не одобрила.

–Как и твои поиски, как жрецы ещё не высекли тебя?

–Может пока не поняли просто что к чему?

–Или пятая всё удачно устроила.

–Надеюсь что нет, я устал от загадок и поисков.

–Ты только начал брат, я с рождения в тенях девятого, рано или поздно ты поймёшь что они любят подкидывать сложностей.

–Сохрани меня мать от безумия.

–Уверен Килдейр тебя примут.

–Прекрати, они меня прикончат.

–Думаешь сойдёшь с ума не так сильно как они?

Он попытался меня ударить, но я увернулся, очередной рывок в мою сторону не достал цели, я понял что друг не успокоится пока не поймает меня и поэтому ускорился, то что он последует за мной было ожидаемо, и в скором времени мы бежали впереди всех, из-за чего в начале третьего круга он остановился и пытался отдышаться, а я направился в его сторону.

–Всё нормально?

–Вижу ты не устал.

–Я могу бегать дольше тебя, может быть я не силён, но как видишь догнать меня сложно.

–Вижу, но это не значит что ты не получишь.

Он резко выпрямился и я услышал хруст, но понял только что произошло когда появилась боль в плече.

–Спасибо.

–Благодари матерь за то что я не в силах ударить тебя сильнее.

–Как нибудь помолюсь за это, может продолжим, у меня ещё один круг остался.

–И всё? Ты же только пришёл.

–После у меня ещё лабиринт и арена.

–Оу, уверен что справишься?

–Хочешь получить в ответ?

–С каких пор сюда чужаков впускают?

Он указал мне в сторону где стояли мастера, рядом с отцом стоит один из торговцев, он чем-то похож на того что я видел до этого в порту, стоило приглядеться как до меня дошло что это и есть он, только слишком бледный, и как-то странно размахивает руками, единственное что пришло в голову в голову ответить на вопрос вопросом:

–Как жрецы позволили ему пройти в эту часть города?

–Может он договорился с главой?

–Зачем ему это?

–Вот этого я не знаю, пошли узнаем зачем он здесь.

Друг пошёл к ним, а я следом, недалеко от них мы остановились и я услышал голос отца, в нём не было привычных злобы и недовольства, только усталость.

–Хватит, сколько ещё раз я должен повторить чтобы ты оставил меня и вернулся в район где тебе подобным быть разрешается?

–Я понимаю, но…

–Хватит! Возвращайся к себе подобным и не трогай никого из наших.

Мужчина что-то начал пытаться ответить, но один из учеников совета подошёл к отцу со спины и что-то прошептал, на мгновение глаза отца округлились, но он тут же взял себя в руки и вновь обратился к мужчине:

–Идти отсюда, в последний раз предупреждаю.

Но незнакомец словно ничего и не было снова хотел заговорить, отец достал клинок и одним движением перерезал ему глотку, дрожащими руками мужчина схватился за горло пачкаясь в крови и упал на землю не отрывая взгляда от своего убийцы.

–Кто-нибудь уберите это отсюда.

–Куда?– вызвался один из учеников.

–Мне всё равно куда.– отец повернулся к нам и громко чтобы слышали мы все обратился:– продолжать тренировку, какое-то время меня не будет, но когда вернусь всё должно быть так же, тебя Эвет это особенно касается.

Все как один мы ответили «Так и будет мастер» и подняли правые руки обращая тыльную сторону руки к мастеру и он улыбнулся и ещё увереннее сказал:

–Вы обещали детки, так что начали.

И стоило отцу уйти как мы все продолжили тренировку, на половине круга меня догнал друг и начал говорить:

–Зачем им понадобился твой мастер?

–Может на счёт разрешения?

–Брат… Сейчас время пойдет к закату.

–Да? Оу совет даже ещё не собрался, зачем тогда?

–Точно ли его позвал совет?

–Думаешь это ловушка?

–А ты как я понял не думаешь что это может быть ловушкой?

–Вряд ли, думаю это его личные дела.

–Ты его ребёнок, что думаешь об этих делах?

–Думаю ему плевать и на то что я его ребёнок и то что я думаю.

–Уверен что это не так.

–Часто ссоришься с матерью или отцом?

–Нет, но…

–Ая только так с ним и разговариваю.

–Он ведь о тебе беспокоиться.

–Он только так говорит.

–Я не верю…

Я остановился и он чуть не упал тоже остановился в нескольких шагах от меня, развернулся, пошёл в мою сторону и спросил:

–Что-то не так?

–Да, круг закончился, я в лабиринт.

–Чтож, до встречи на обращении?

–Да, до встречи.

Весь лабиринт я знал слишком хорошо,после тренировок в нём каждый день не запомнить каждый угол этого проклятого места представлялось чем-то невозможным, в несколько шагов я оказался внутри, и тут же спрятался в тенях, и не смотря на небольшое количество соклановцев пройти было невозможно.

Поэтому я тихо двигался и как только оказался за спиной одного из них и увидел что это незнакомец из другого клана, без лишних колебаний я вонзил один из клинков между позвонками и чтобы он не привлек внимание закрыл ему рот рукой и спрятал нас в тенях.

Хоть его друзья и не поняли что произошло но было опасно продвигаться дальше, как только парень умер окончательно я отдал его тени из-за чего его тело повисло и понемногу начало становиться частью этой самой тени, я это почувствовал, как его оболочка перестала быть чем то важным, тень понемногу переваривала его отдавая все силы мне.

Уверенность что я смогу проскочить или убить этих двоих укрепилась в моей голове и обнажив и второй клинок я направился к двоим, стараясь из-за всех сил не шуметь, провернул тот же трюк и оставил их в тенях.

До самого выхода мне так больше никто и не попался, стоило выйти как по глазам ударил свет из-за чего я зажмурился, куда идти дальше мне пока представлялось слабо, но стоять долго нельзя, ногой я нашёл подходящий путь для начала.

И как только встал на бревно открыл глаза и не смотря на режущую боль я продолжал, переставляя ноги я следил за ближайшим лезвием, пока не дошёл до парапета, теперь этот этап не представлял сложностей как в детстве, и я ловко дошёл до следующего этапа который вёл в такой же лабиринт.

Но здесь было темнее, тени сразу приняли меня и прятаться было не нужно, но эта тьма отличалась, будто была старше но какой-то неправильной, С другой стороны я впервые в этой части лабиринта, но всё равно тени чувствовались здесь совершенно иначе, они лезли под кожу и окружали, будто не защищали как обычно это бывает, а старались запугать и завладеть не только телом но и разумом.

Я старался идти вперёд, но в голове всплывали страшные образы, руки непроизвольно начали дрожать, а ноги будто отказывались идти дальше из-за чего я застыл.

–Что происходит?

Резкий стук с другой стороны лишь усилил дрожь, но я заставил себя сделать шаг, после ещё один, как только я добрался до развилки заглянул на другую сторону стены.

Один из наших или уже не совсем странно двигался пытаясь головой пробить каменную стену, единственная его рука у которой был оторван рукав по плечо была странного фиолетового оттенка с чёрными венами, ещё один удар и что-то с противным хрустом упало на пол, но мне удалось рассмотреть очертания глаза.

Было сложно отвести взгляд, но я заставил себя отвернуться и пойти к выходу, с каждым шагом становилось сложнее, словно сами кости затвердевали, а перед глазами всё плыло из-за чего я хватаясь за стены старался дойти до выхода.

В нескольких шагах от выходы из-за угла вышло нечто, оно с дрожью ползало едва перебирая конечностями которых казалось слишком много, шесть рук и четыре руки, столько удалось насчитать, светящиеся глаза смотрели прямо на меня, на тварь не нападает, а значит не видит, нечто направилось в мою сторону, я хотел было взять клинок, но руки не двигались ,всё тело словно застыло, но неизвестное создание прошло мимо, и только тогда мне удалось снова начать двигаться к выходу.

Как только я вышел свет больно ударил по всему телу, что-то с тенями в которых мне удалось побывать не так, кости болят как при сильном ударе, но на боль пришлось закрыть глаза и направиться на арену, где уже проходил очередной бой, я достал клинок и резко вывел знак своего покровители на внутренней стороне ладони, и как только первая капля крови оказалась в чаше смотритель обратил на меня внимание и сделал запись в книге, но от наблюдений меня отвлёк знакомый голос:

–Отправили на арену или ты заблудился?

–Аэлин? Что ты тут делаешь?

–Не ожидал вновь увидеть?

–Не так скоро, тебе ведь ноги переломало.

–Так оно и есть, но нам с тобой некогда отдыхать, покровители не прощают лени.

–Знаю, но ноги не смогли бы так быстро срастись.

–Они и не срослись бы, перелом слишком серьёзный, спасать там было нечего, мастер решила что ноги заменят.

–Долго заново учился ходить?

–До сих пор учусь.

–Как я понял успехи так себе.

–Правильно понимаешь, но рано или поздно всё изменится.

–Уверен?

–Чтоб тебе гореть в пламени матери Эвет.

–Все мы там гореть будем, мне лично торопиться некуда.

–Потому что ты везучий ублюдок.

–Я бы так не сказал, но если тебе так спиться легче почему бы и нет.

–Видел что твой отец сделал?

–Ты на счёт торговца?

–Да, уверен мать бесится с того какого труса он к ней отправил.

–Ты преувеличиваешь, чем больше ему подобных тем больше костей для её костров.

–Это тоже верно, но как жрецы позволили ему сюда пройти? Здесь ведь дети, это место должно быть самым охраняемым.

–Значит что-то пошло не так или он как-то смог пробраться, ну или у нас появились предатели.

–Надеюсь на последний вариант, виноватые должны умирать.

–А если не виноват никто?

–Я не верю в случайности.

–Я не говорил о случайности, только о том не виноват ли тот кто уже у матери.

–В таком случае она и разберётся.

–Ну да, всё теперь на её суде и решениях.

–Это так, да не отвернётся она от своей роли матери.

–От крови первой и до смерти девятого да будет так.

Он лишь кивнул, и тут же послышался колокол, смотритель начал листать книгу, вся арена замолчала в ожидании, после он ввёл имена и они тут же отобразились на табле, друг лишь усмехнулся, я перевёл взгляд на имена, но прежде чем успел хоть что-то разглядеть громкоговоритель расставил всё на места.

–Аэлин, ученик Ниссен, напротив Эвет, ученик Морана.

–Даже без возможности нормально ходить я не оставлю тебе и шанса.

–Знаю.

Мы спустились и встали друг на против друга, смотритель ударил дважды и мы достали клинки, как только прозвучал третий удар, мы подошли ближе, на четвёртом ударе мы слегка поклонились и встали ещё ближе, на расстояние одного шага, ожидание последнего удара мучительно, и вот пятый удар, клинок врага ранил меня в плечо, от неожиданности полоснул клинком по кисти, и мы с противником разошлись.

Из-за боли в плече невозможно удобно взять клинок, это излишняя трата времени, пришлось убрать один из клинков убрать обратно и продолжать кружить напротив друга, который улыбнулся и остановился, но лишь на мгновение и он направился ко мне.

–Будет проще Эвет если ты перестанешь бегать.

–Может быть, но мастер запрещает даже думать о путях проще.

–Как печально– Он оказался в нескольких шагах от меня и попытался ударить, но я увернулся и он добавил:– Какая глупая попытка спасти себя от позора.

–Я не спасу свою репутацию, но ты меня знаешь, я не успокоюсь пока ты тоже не ударишь в грязь лицом.

–Печальный исход.

–Тебе кажется.

Он сделал резкий выпад, но мне удалось увернуться и ранить его в бок, за который противник сразу же схватился, по его взгляду понятно что игры кончились, не смотря на ноги он резко приблизился и начал резко нападать, но я всё же быстрее, удары становились чаще и сильнее, но вырваться удалось, но он вновь направился ко мне.

Бегать вечно не получится, да и я устал, против него я вообще ничего не смогу и это понятно, я старался держаться на расстоянии, но противник резко приблизился, мне удалось нанести ещё один удар, но он тут же схватил меня за руку, потянул на себя и тут же взял в захват.

Несколько попыток вырваться закончились ничем, единственное чего мне удалось добиться так это того что мы упали, хоть и выбраться так сложнее, но мои мучения закончились знаком, меня тут же отпустили, то что победил Аэлин было очевидно, я направился к выходу с арены и друг тоже, он резко ударил меня локтём и стоило обратить на него внимание как он указал на мастеров и тихо сказал:

–Мне кажется или они снова ссорятся?

–Тебе не кажется, уверен нас вновь втянут.

–Опять?

–Мог бы уже привыкнуть, уверен нас из-за твоей поставили друг против друга.

–Думаешь твой отец не при чём?

–Он по старым правилам живёт, правда думаешь что такое было тогда возможно?

–Хм, твоя правда.

–Разумеется, главное чтобы быстро закончили, не хочу опоздать.

–Думаешь что тебя всё же отправят?

–Не наговаривай, кто знает как шестой твои слова отценит.

–Твоя правда, я всё же надеюсь что тебе повезёт.

–Хочешь побыстрее от меня избавиться?

–Очень смешно, но может после того как ты получишь арбалет мы будем на равных?

–Вряд ли, но если такое случится я буду рад попробовать выравнять наш счёт.

–В таком случае я буду ждать.

–Я тоже.

Услышать о чём спорят мастера не удалось, как только они нас увидели то замолчали и стали ждать когда мы доберёмся, как только мы подошли Ниссен улыбнулась, погладила ученика по голове и видно чтобы задеть отца проговорила:

–Очень хорошо сработал Аэлин, сильно ранен?

–А ты присмотрись и увидишь как хорошо сработал Эвет.– Отец всем видом насмехался над соперницей, что ей не особо понравилось.

–Не издевайся Моран, твой мальчик быстр, но не скорость приносит победы.

–Прекращай цитировать своего мастера, если ты не окончательно сошла с ума, то начнёшь думать своей головой, спустя столько-то столетий стоит начать.

–Не понимаю как Калис тебя терпит.

–Это любовь, хотя ты вряд ли знаешь что это такое, тебя даже с таким сильным чувством мало кто станет терпеть.

–Сука.

–Раз ты ничего лучше не придумала мы пойдём– Отец развернулся и направился к выходу, и лишь через несколько шагов оглянулся и обратился ко мне:– Идём Эвет.

Я пошёл следом за родителем, как только мы вышли я услышал как он смеётся, такое на моей памяти было впервые из-за чего я не мог не спросить:

–Всё нормально?

–Да, просто многие теперь будут говорить об этом.

–О чём?

–Ты так и не понял? Аэлин любимец шестого начал истекать кровью из-за кого-то кто более слаб чем он, об этом забудут не скоро.

–Разве? Ты всегда говорил что сдаваться это последнее дело о котором ты даже думать не должен.

–И это правильно, ты не плохо сработал, но этого всё равно мало.

–Я понял, буду стараться лучше.

–Хорошо что мы пришли к пониманию, но нам стоит поторопиться, твоя мать с утра на нервах.

–Из-за чего?

–Из-за тебя, она узнала что совет принял решение на счёт нашей ссоры.

–Правда? Но почему так долго?

–Сам у них спроси, я не общаюсь с советом без веской на то причины.

–Я знаю, просто интересно.

–Я бы на твоём месте перестал потакать своим интересам, очень скоро ты станешь взрослым, а взрослые всегда в первую очередь думают…

–Об интересах ордена и отдельно своего клана, я помню отец, и когда придёт время я буду поступать так же как и ты с мамой, всё ради ордена, всё ради клана.

–Это хорошо, я слышал молодёжь начинает увлекаться культурой чужаков.– Отец с недоверием, словно проверял покосился на меня.

–С этим не ко мне, я стараюсь держаться от чужаков подальше, но они сами ко мне липнут.

–Из-за чего интересно?

–Из-за того что я отличаюсь от соклановцев, как давно им это известно?

–Ты только научился ходить как им пришлось об этом сказать, ты же знаешь что дети могут ходить по всему клану без опасений:– Отец ускорил шаг как только мы завернули и продолжил:– Так один из торговцев посчитал ты один из них и чуть не увёз тебя в их столицу, твоей матери стало плохо, видел бы ты что тогда с Калис происходило, но я нашёл тебя и тогда главе клана пришлось сказать всем торговцам что ты наш.

–Страшно, меня и правда чуть не увезли?

–Ну если говорить честно, то мне пришлось плыть за кораблём, такая себе идея, но я успел прежде чем они заплыли в порт, пока ты был ребёнком у нас каждый день были похожие приключения.

–Тогда хорошо что у вас волосы белые, седины не видно.

–Это да, но с тобой легче не становится.

–Я не обещал что станет легче, так что зря с меня спрашиваешь, если кто-то другой обещал, спроси с него.

–Хм, когда нам тебя отдали жрецы сказали что единственное что меня спасёт от переживаний о тебе это смерть и то не надолго, так что я знал что будет сложно.

–В таком случае не жалуйся.

–Даже в мыслях не было.

На площади собрался весь клан, мы начали искать мать, отец указал чтобы я шёл за ним, что я и сделал, пришлось держаться слишком близко к родителю который без слов резко расталкивал толпу, пока он не остановился рядом с знакомым силуэтом, стоило ему резко обнять супругу как она вздрогнула и тихо произнесла:

–Почему так долго?

–Так получилось, не злись.

–Где Эвет?

–Я здесь– Я привлёк внимание матери, чем вызвал её улыбку.

–Моран тебе всё уже рассказал?

–Да, но мы столько ждали, точно ли они разрешили ваш спор?

–Остаётся только ждать.

Послышался звон колоколов, все советники кроме первого вышли и встали на свои места, повисла тишина и тихо перебирая ногами вышел первый советник, все тут же подняли в знак уважения руки, кроме моих родителей, что смотрели на окружающих как на последних идиотов, как только советник встал на своё место, толпа опустила руки, и тогда он начал говорить на нашем родном языке говорить о делах:

–Приветствую детей матери, не все дела удалось рассмотреть, но те что получили развитие вы узнаете сегодня, торговля с севером прекращена, и в течении недели все северяне вернуться домой:– Послышались радостные крики, что мы избавились от тех с кем чаще всего и сражаемся на своей же территории, но советник поднял руки призывая нас к тишине и как только стало тихо продолжил:– Остальные торговые договора продлятся ещё на год.

–Милая подачка– тихо проговорил отец, но мама лишь ударила его локтем и отрицательно покачала головой, тогда отец замолчал и снова продолжил слушать.

–Любые поиски клана потерянных должны прекратиться, совет отказывается верить в мнимую угрозу от тех кого видели лишь единицы.

Толпа сразу же оживилась, кто-то кричал, где-то даже послышали молитвы и плач, я же осмотрел на родителей, мать повернулась к супругу и спросила:

–Разве мы не уничтожили их? Как так скоро они могли вернуться? Ты говорил что они вернуться только через десятки тысяч лет и это в лучшем случае.

–Я помню что говорил, странно что о них вообще кто-то вспомнил сейчас, ещё рано что-то говорить, я попробую что-нибудь узнать о них, так что давай пока без паники и истирии.

–Хорошо, я подожду.

Она вновь повернулась к отцу спиной, он обнял её и посмотрел на совет который пытался успокоить толпу, все кроме первого советника, он смотрел прямо на меня, неизвестный до этого страх словно поселился в сердце, по всему телу прошлись мурашки, и только когда я отвернулся он призвал толпу к тишине, и продолжил словно ничего и не произошло.

–Также один из детей хотел бы уйти за отцом к охотникам, совет решил что ребёнок имеет право идти по стопам родителя.– Где-то в далеке послышались крики радости.

–У нас не один такой ребёнок– словно напомнила вторая советница.

–Да, но второй к нам вернётся и останется ребёнком этого клана, и да совет рассмотрел это прошение, ребёнку позволено отправится в клан стрел, Кеталион тебя примут как ученика, но после ты обязан вернуться.

Мама улыбнулась и посмотрела через плечо на супруга, на что он лишь отрицательно покачал головой, она переплела их пальцы и тихо произнесла:

–Они приняли правильное решение и ты это знаешь.

–Глупость это, а не правильное решение.

–Нас не будет где-то месяц, в лучшем случае.

–В худшем полгода, я давно с тобой в браке, знаю как у вас растягивают время когда у них кто-то кто даст им преимущество.

–Я верю что ты дождёшься.

–А куда я денусь?

–Никуда, если сам не захочешь этого.

–Извини, но в этой жизни я не доставлю тебе такой радости как моё отсутствие.

Мама рассмеялась, повернулась к отцу и обняла его так сильно что тот попытался вырваться, но быстро смирился просто постарался дышать меньше.

–На сегодня все решения приняты, ради девяти.

–И матери что дала им жизнь.– ответила толпа.

Все сразу же начали расходиться, родители опять шли впереди и о чём-то говорили, но я лишь думал о клане в который мне придётся отправиться, там всё иначе, но меня отвлекла от мыслей Лирет что пряталась в тёмном переулке, я посмотрел на родителей, но они продолжали идти и судя по всему опять спорили, я подошёл к ней и мы спрятались в тени, она сразу же обняла меня и как и всегда прежде чем я успел ответить тем же отстранилась и отошла на несколько шагов.

–Что-то не так?

–Я слышала решение, как ты?

–Думаю, увы это другой клан, не хотелось бы подставлять маму.

–Понимаю, наш клан не просто так первый, не хотелось бы давать им возможность смотреть на нас с высока.

–Можно и так сказать, но ты ведь остаёшься, что собираешься делать?

–Глупый вопрос, я собираюсь ждать тебя.

–Мило, но…

–Встретимся дома?

–Встретимся дома.

Отец уже который час ходит из стороны в сторону и наблюдает за тем, как мы собираемся. Под его пристальным взглядом всегда сложно думать, из-за чего я успел забыть, что мне говорила взять мама, которая уже успела вернуться. Они посмотрели друг на друга, и на мгновение показалось, что они вновь будут ругаться, но мама нежно провела рукой по лицу отца и тихо попыталась успокоить:

–Ты слишком много переживаешь.

–Скажешь зря?

–Он будет со мной, так с чего ты переживаешь?

–За вас обоих стоит переживать, они могут забрать тебя.

–Думаешь у них получится?

–Рано или поздно.

–Помнишь что ты мне тогда говорил? Верь в меня, а не в глупости что обо мне говорят власть имущие.

–Я помню, но…– отец на секунду замолчал, после чего лишь усмехнулся и тихо проговорил:– Ладно, я тебя понял, буду ждать.

Стоило отцу выйти из комнаты и мама села на кровать передо мной и посмотрела на мои попытки собраться, улыбнулась и вытянула несколько игл и метательных клинков, несколько бутыльков с ядами, мешочек с рунами, перо, лист, баночку с чернилами и положила поверх них новый ремень.

–Так будет лучше, на обычном ремне много не унесёшь.

–Уверен что глава до сих пор считает что мне слишком везёт.

–Он всегда был таким, ненавидит твоего отца и всех кто рядом с ним.

–Что такого сделал отец?

–Этого я не знаю, стоило мне спросить как Моран ответил что просто критиковал методы и приказы.

–Зная отца могу предположить что этим он не ограничился.

–Может быть, но эти двое отказываются говорить о том времени, помнится Моран отказывался говорить со мной пока я не прекращу задавать столь глупые вопросы.

–Очень на него похоже, на сколько отец старше тебя?

–С чего ты взял что он старше?

–Из-за пересчёта.

–Душа моя, мы родились до пересчёта, я старше его на четыреста четырнадцать лет.

–Много, всё это время ты была в клане?

–Да, приходилось, много они без меня не могли, как никак я была главным арбалетчиком.

–Это как я понял важная должность.

–Очень, выше только глава клана, но в военное время должности меняются, отвратное состояние когда от тебя зависит честь и целостность клана.

–Это так важно?

–Да, к сожалению или к счастью.

–Что?

–Когда вырастешь поймёшь.

–Как скажешь мам, я тебя понял.

–Это радует.

Как только удалось всё собрать мы спустились, дома отца не было и мы вышли на улицу, родитель почти докурил сигарету и обернулся на нас как только дверь захлопнулась, мама подошла к нему, но отец покачал головой, он всегда не любил прощаться что у мамы как и сейчас лишь вызывает улыбку.

Без лишних слов мы направились к главным воротам, но время от времени я оборачивался, словно надеялся что отец хотя бы посмотрит в нашу сторону, но этого не случилось, за воротами в конюшне уже подготовили несколько лошадей, парень которого отпустили в другой клан уже здесь и что-то укладывает в подсумки, его мать просто ждёт рядом, и смотрит на супруга с лёгкой неприязнью, отец семейства уже на лошади и ждёт ребёнка.

Нам вывели лошадей, я бегло осмотрел снаряжение, и пока соклановец держит животное я поставил ногу в стремя и наблюдая за её поведением всё же залез в седло, не смотря на то что было сложно спустя столько лет уверено держаться в седле, я взял поводья и посмотрел на маму.

Она лишь улыбнулась и двинулась вперёд, я успел отвыкнуть от седла из-за чего равновесие держать сложно, особенно когда пришлось перейти в галоп и я тут же вспомнил за что ненавижу такую езду, пришлось держаться чтобы содержимое желудка осталось там же, несколько часов тряски мы на скрытой тропе, и вышли к небольшому порту, мама быстро спрыгнула с лошади и направилась к лодке, один из наших тут же забрал у неё поводья, я медленно слез, протянул мужчине поводья и почти бегом направился вслед за матерью.

Мама села ближе к носу лодки и взялась за вёсла, из всех сил я старался не упасть и как только удалось сесть я забрал у родительницы вёсла и мы поплыли, куда думать не приходилось, она отвернулась и смотрела вперёд, как только мы вплыли в туман она зажгла лампу на носу лодки и указала рукой вправо, с трудом я направил лодку в право, туман становился всё плотнее, кажется что сложно дышать, из-за чего я начал быстрее грести.

Туман отступил, показался небольшой порт клана Сеиверил, клан падших, мы пришвартовали лодку и направились вглубь города, торговая площадь здесь намного меньше чем дома, но внимания к матери намного больше даже чем от чужаков, она оглянулась, улыбнулась как только наши взгляды встретились, кивнула в сторону таверны и направилась туда, я старался держаться рядом с ней, эта таверна намного меньше нашей, да и здесь на удивление тихо, стоило открыть дверь как в нос ударил резкий запах дешёвого алкоголя, как только мы вошли хозяин таверны изменился в лице, страх был очевиден, но он сменился на радость и тот закричал:

–Калис!

–Я тоже рада тебя видеть Лиир.

–Извини что так встречаю, но мне говорили что твою душу матерь прибрала.

–Она за мою душу пока что не спрашивала.

–Это радует, а что за мальчишка за тобой, очередной ученик?

–Это мой сын.

–Сын? Никакого сходства ни с тобой, ни с Мораном.

–Это не смешно.

–Хорошо, извини.– Мужчина поднял руки словно сдаётся, и тут же обратился ко мне: –А как тебя звать?

–Эвет.

–Вот это размах у твоего отца, да парень?

–Что?

–С таким именем он открыто говорит что не простит если ты облажаешься.

–Так и есть, но отцу плевать есть у меня имя или нет.

–Ты на него не обижайся, он немного странный.

–Обижаться не на что, он хочет чтобы я просто слишком рано не помер.

–Ты даже говоришь как он,– Мужчина вновь посмотрел на мать и тихо проговорил:– они очень похожи, ты хоть их не путаешь?

Улыбка на лице матери тут же исчезла, она резко его схватила и тут же приложила к стойке сразу несколько раз, а после ответила:

–Какая же ты свинья друг мой, увидь тебя матерь подала бы петлю.

–Я тебя понял, ты не настроена на шутки, можно было и просто сказать.

–Шути на мой счёт сколько можешь, да и Моран что-то против твоих шуток на его счёт не говорил, но не смей даже думать что такое отношение к моему ребёнку останется безнаказанным.

–А парень сам за себя не постоит.

–Это было бы логично, если бы такое отношение меня и правда оскорбляло.– Тихо ответил я.

–Не легко быть ребёнком лучших.

–И отличатся.

–Хм, что ж я рад что с тобой всё не настолько плохо как с твоими родителями.

–Я слышал оскорбления и похуже, так что не думай что я не прирезал бы тебя если бы ты сказал что стоящее, хотя следовало бы к этому прибегнуть за оскорбление моей матери, но она меня опередила.

–Ладно ты всё же такой же как и они.

–Спасибо.

Мама улыбнулась, села за стойку и жестом показала что бы я сел рядом, что я и сделал, на её лице вновь появилась улыбка, и она сделала заказ:

–Три бутылки Эрильса.

Хозяин достал три крупных, пузатых, немного отдающие синевой бутылки и поставил перед матерью, а следом тут же кружки, родительница вскрыла бутылку, разлила алкоголь по кружкам и задала вопрос другу:

–Что-то известно о Энгрин?

–Только то что они вновь закрылись.

–Известно из-за чего?

–Очередные разногласия, если думаешь что сможешь проскочить не получится, закрылись они даже лучше чем во времена последних клановых войн.

–В чём суть конфликта?– Спросил я, хозяин таверны посмотрел на маму, кивком она дала понять что мне можно рассказать.

–Сути нет, одни уверены что политика первой самая правильная, другие хотят вернуться к политике девятого и вернуть империю.

–Разве это стоит того?

–Идеалы детей матери всегда важнее всего и тем более наших жизней, малыш.

–Это так, но то чем они занимаются предательство идеалов ордена.

–Тут ты прав малыш, эти идиоты ещё себя кланом верных зовут.

–Наверное дети Первой и Девятого задаются вопросами к каждому созданному ими кланом.

–Возможно так оно и есть, будь наши основатели с нами может быть войн среди кланов удалось бы и избежать.

–Учитывая как кланы появились вряд ли.

–Что ж, подловил парень.

–Даже не пытался.

Хозяина отвлёк новый гость и мы с матерью переглянулись, мама тихо проговорила:

–Значит придётся идти через долину.

–Что с ней не так?

–Там опасно, но лучше так чем лезть к своим же в разгар войны.

–Они могут пойти против совета вышестоящего их клана?

–Могут, у них ведь война.

–Разве войны внутри клана считаются?

–Нет, но если мы умрём, то дела нам до разбирательств уже не будет.

–Тоже верно, так когда выдвигаемся?

–Сейчас.

Мама забрала бутылки и направилась к выходу, я последовал за ней, падшие смотрели на нас, жадно, словно завидовали и пожирали взглядами, их отношение к нам было очевидно, до самого выхода их взгляды провожали нас, в конюшне всего две лошади, конюшего поблизости не наблюдалось, из-за чего пришлось запрягать лошадь вручную, ремешки не поддавались, мама забрала их у меня и аккуратно хоть и быстро закончила с седлом, и тихо спросила:

–Всё впорядке?

–Не думаю.

–Что не так?

–Столько рассказов про падших я слышал от вас обоих, отец говорил что этот клан жечь нужно…

–Твой отец сторонник жестокости, сама мать осудила его действия.

–Но он продолжает, потому что единственный кто имеет право продолжать, я знаю, но я не об этом.

–О чём?

–Они не такие как мы.

–Представители каждого клана не такие как мы.

–Их взгляды словно под кожу лезут.

–Такое от них всегда, поживи недельку с падшими и разум тебя покинет.

–Ясно, к этому нужно будет привыкнуть.

–Раньше считали что единственные кто сможет остаться в своём уме это дети Матери.

–Это разве сработало хоть раз?

–Да, так мы приобрели вторую, но умерло слишком много, первая осудила такое решение.

–Слышу восхищение в голосе?

–Она хорошая девушка, правильная, идеальная первая, хоть твой отец с этим не согласен.

–Он обучал первую?

–Он обучал всех детей матери, и больше всего придирается к первой, считает что это ошибка, он к ней слишком жесток, хоть она почти всегда была у нас, Моран считай ей отца заменил, глава ничего кроме своих интересов не видит, и хоть как замена отца он был не плохим, сам можешь посудить, но как её учитель он был невыносим.

–Он придирался к ней даже чаще чем ко мне?

–Хм, нет, наверное где-то также, хотя раньше у него была привычка выдёргивать учеников и заставлять бегать, либо сражаться, неважно ночью, днём, во время войны, он захотел, а значит ученик выполняет.

–Радует что со мной такого не пытается провернуть.

–Пытался, ещё когда ты был ребёнком.

–Как я понял что-то пошло не так.

–Ты сначала отказывался куда-либо идти, а после ушёл и пропал на неделю, мы всем кланом тебя искали, нашли в обществе крысы под стенами, после этого твой отец решил что ничего подобного он делать больше не будет.

–Ясно, эта война между нами была всегда, даже жаль что я этого не помню.

–Моран теряет сноровку, ты часто заставляешь его делать так как хочешь ты, его ученики до тебя пытались, но не у кого не вышло.

–Или просто то что я его ребёнок помогает мне.

–Когда ты только у нас появился он терпеть тебя не мог, ходил каждый день к совету и суду чтобы тебя забрали, после когда он к тебе уже привязался к нам ходил первый советник и хотел тебя забрать, но тогда твой отец выгонял его, как и всех кого тот посылал, однажды он не мог нормально уснуть из-за тебя, а когда пришли снова и из совета и из суда, он вылез на крышу, начал стрелять в воздух и кричать что пристрелит каждого кто попытается забрать тебя, после этого попытки прекратились, но твой отец всё равно везде ходит с пистолетом.

–Так вот почему он против совета и суда?

–Ему не нравятся те кто там сидят, но он считается с их местом и мнением, твой отец груб, прямолинеен, резок и этот список можно продолжать до бесконечности, но он не идиот.

–Тут я согласен, ну что едем?

–Разумеется.

Чем дальше мы уезжали, тем легче становилось, мама держалась впереди, длинный мост между островами со скрипом позволил перебраться, чувство что мост не выдержит не оставило пока лошадь не оказалась на земле.

В долине чувство что за тобой сводило с ума, как описывалось в книгах это обычное состояние этого места, тихо, туманно, неестественно.

–Никогда бы не подумал что однажды удастся побывать в всем известной долине.

–Честно я надеялась что этого никогда и не случится, но сам видишь, эти глупости внутри кланов всегда больше мешают, чем решают.

–Может в этот раз будет иначе?

–Мечтай больше ребёнок.

Послышался крик из-за чего мы остановились и переглянулись, новый крик прозвучал ещё страшнее и громче, мать указала тёмные стволы запрещённого леса и обратилась ко мне:

–Крик оттуда.

–И? Идти туда опасно.

–Там могут быть наши.

Она тут же резко повела лошадь в сторону леса, я попытался её остановить, но не успел схватить из-за чего пришлось кричать:

–Наши знают что идти туда нельзя.

Ответа не последовало и я направился следом за матерью, лес выглядел обычным если не считать чувства что за тобой следят и неестественного тумана из-за которого я едва терял родительницу из виду, но туман немного рассеялся и взгляду открылась картина странно и слишком неудобно для боя одетые странники боролись с Риенимальтом, огромная тварь напоминающая сороконожку, но с чёрными четырьмя глазами и лапами паука за спиной кидалась на неизвестных, обставляя все их попытки убить её или хотя бы защитить себя, от каждого удара дрожала земля, мама слезла с лошади, бросила мне поводья и бросилась на врага.

Как бороться с такими созданиями меня не учили из-за чего к сожалению приходится лишь смотреть за боем, родительница прыгала из стороны в сторону, потому как ходил панцирь твари не нравится цель что может дать отпор, создание вновь закричало, так словно целая куча людей стонала и кричала.

Тут же пришла идея, я начал искать руны, с пяти лет каждый в ордене обязан носить руны, все сорок четыре, я быстро перебирал их в поисках нужной, рисунок неполного круга фиолетового цвета, я приложил её к горлу и попытался повторить крик твари, на что та сразу же ответила и обратила на меня внимание и замерла, но матери этого хватило, она запрыгнула на голову создания, и вонзила клинок между пластин.

Визг умирающего создания, оказался громче чем его обычный крик, на удивление среди незнакомцев не было мёртвых, самый старый из них подошёл к моей матери, протянул руку и начал с осторожностью говорить:

–Благодарю, вы спасли всех нас, госпожа?

–Можно просто Калис.– с улыбкой она ответила на рукопожатие.

–Калис? Чтож приятно познакомиться.

–А вы господин?

–Ох, точно, я Иллар.

–Я рада что из вас никто не пострадал.

–Это чистая удача, мы услышали крики, и сразу же отправились на помощь, но вместо этого эта тварь, прости меня создатель, напала на нас, она вновь закричала и появились вы.

–Вам очень повезло, будь здесь мой муж спасать вас бы вряд ли кто стал.

–Тогда я рад что вижу только вас и вашего…– Он указал на меня, по тому насколько он потерян несложно догадаться.

–Это мой сын, Эвет.

–Приятно познакомиться Эвет,– он слегка склонил голову и я ответил тем же и спросил:– Что за камень?

–Извини, но об этом запрещено говорить.

–Понимаю, можно ли спросить куда вы направляется?

–Детей нужно обучать, мы идём к стенам моего клана.

–Ясно, вы случайно не идёте через Лекраль?

–Случайно всё же идём, если хотите можете отправиться с нами.

–Прекрасная новость, сразу после вас.

Мужчина поклонился и пропустил маму вперёд, мы вернулись на дорогу, и старшие шли впереди, я неизвестным парнем который судя по виду мой ровесник если не младше, время от времени я чувствовал его взгляд, словно я сделал что-то не то, с каждым разом гнев начинал душить, поэтому как только он вновь посмотрел на меня, спросил:

–Что не так?

–Извини, просто впервые вижу представителей твоей веры и нации.

–Только веры, если кто-то бы отдавал нам детей они тоже бы стали частью ордена, так что только веры.

–Оу, ясно, мы недавно были в столице, я слышал как о тебе подобных высказывается верхушка храма.

–Удиви, не так давно слышал глупость что мы не достаточно сильных детей убиваем.

–А это не так?

–Будь это так мы бы сейчас с тобой не разговаривали.

–Вот оно как, хотя мне кажется что ты скромничаешь, это похвально.

–В твоей вере, разумеется, в моей это значит отходить от идеалов матери, а за это убивают, да и мой учитель, мой отец сказал это, а значит так оно и есть.

–Вот как, мне тебя жаль.

–Мне тебя тоже.

–С чего бы это?

–Ты за своим страхом не видишь очевидного, мир слишком жесток для таких как ты, просто причитаниями обо всём не спасёшь ни мир, ни себя, пока тебе подобные просто молятся, мне подобные убивают кого-то похуже чем отдельные кланы и даже орден полностью.

–Твоё виденье имеет право на существование.

–Разумеется, я ведь могу за него убить, а твоё виденье имеет право на существование?

–Что ж, как только остановимся можем болтать о наших верах сколько угодно.

Угодья долины закончились, туман сменился появлением темноты, луна слишком высоко, а значит ночь в самом начале новых суток, у порта оказался небольшой городок, у таверны мы оставили лошадей и направились внутрь, всё было в крови, повсюду разбросаны трупы и оружие.

Единственный кто был жив сидел на стойке к нам спиной, как только дверь захлопнулась он обернулся, моё внимание привлекал только ручной арбалет, механический глаз неприятно щёлкнул, мужчина улыбнулся, все зубы что на вид сделаны из золота отблёскивали от ламп на стенах, незнакомец рассмеялся и неприятным, скрипучим голосом заговорил:

–Здравствуй Калис, рад что ты всё же заглянула.

–Когда ты уже помрёшь.

–Успокойся сестра, мне запретили сейчас тебя трогать, отец узнал о том что ты своего ублюдка к нам ведёшь.

–Не стоит так говорить, я не обещала что не трону тебя, Велот.

–Как скажешь.

–Что здесь произошло?

–Твари с их столицы решили что могут прийти ко мне, выставить свои условия и не сдохнуть как зарезанные свиньи, коими они и являются.– Он плюнул, чем попал на один из трупов и тут же спрыгнул и спокойно спросил:– Можно пока что забыть про неприязнь друг к другу, если поможете убраться позволю остаться на ночь, все остальные расходы так же с меня, а после как проснётесь отправлю в порт Лекраль.

–Ладно, но я всё равно слежу за тобой.

–Прям как в детстве, не стоит так говорить, общество не любит когда мужчины плачут.

Мама подошла к родственнику и ударила по лицу так сильно что послышался хруст, челюсть отвисла, мужчина схватился за неё и вставил обратно, но мама в этот момент ударила по рёбрам из-за чего он спиной ударился о стойку и только тогда мама спросила:

–Лучше?

–О да, я рад что ты снова с нами, хоть и ненадолго.

Мама лишь кивнула, схватила за руку один из трупов, перекинула через плечо и направилась в заднюю комнату, все мы как один начали повторять за ней, хоть мы и управлялись быстрее наших спутников, но они просто делают дело вместо того чтобы оставить это на нас, их страх сложно не чувствовать, но их молчание лучше чем споры.

Я попытался поднять самого крупного, но не получилось, еле-еле удавалось тащить его, незнакомец с которым мы говорили по пути сюда, направился ко мне, схватил мертвеца под ноги и мы быстро потащили его под взгляды взрослых, как только мы скрылись он задал вопрос:

–Твой дядя всегда такой?

–Я знать не зал что он у меня есть, так что вопросы задаёшь не тому.

–У вас такое часто?

–Что именно?

–Ну, не знать каких-то родственников?

–Это зависит от родителей, если они не хотят чтобы родственник участвовал в жизни ребёнка он не имеет права лезть, только если ребёнок сам не увидит его.

–Как сейчас?

–Сам догадался?

–Очень смешно.

Мы скинули последнего к остальным и вернулись к остальным, теперь таверна не отличается от многих других, кроме того что здесь никого нет и пахнет кровью, мама бросила тряпку брату, он довольно быстро всё прибрал и спросил:

–Как обычно?– Уже начал что-то наливать новый родственник.

–Мне да, детям что полегче.

–Нянькой решила поработать?

–Так бывает когда путешествуешь с кем-то, хотя откуда тебе знать.

–Радует что ты совсем не меняешься сестрёнка.

–Уверена что ты не долго будешь радоваться, у ребёнка есть отец и он не такой добрый как я.

–Ты была просто чудом дорогая сестра, пока не вышла замуж, правильно говорят брак портит женщин.

–Сам-то ты стал лучше выглядеть, неужто женился?

–Ждать долго придётся.

–Отец не успакоится.

–Да плевать на отца, после того как он лишил меня части сердца и выгнал тебя пусть катится в объятия матери, надеюсь она его придушит пару раз за нас.

–Хотя как по мне можно и побольше.

Они тут же ударились кружками и продолжили разговор, но я уже отвлёкся на наших спутников, взрослые о чём-то шёпотом спорили, пока мой ровесник в самом дальнем углу наблюдал именно со мной, я направился к нему, стоило сесть на против как он сказал:

–Ты странный.

–Правда? С чего такие мысли?

–Мне всегда говорили что убийцы только белые.

–Странно, мне казалось торгаши всё разболтали про меня.

–Но это не так, родители часто говорили что нужно избегать белых, ты не такой, ты как с севера, с столицы.

–Много там таких?

–Целый дворец, я мог бы помочь тебе сбежать и вернуть к ним.

–Я скорее буду радоваться если найдёшь душевных сил всё же никому ничего не говорить.

–Твои родители не родные.

–Ну во-первых, я знаю, мне с самого начала начала так и говорят, а во-вторых, на сколько нужно быть безмозглым чтобы не понять что я родился вне ордена?

–Ты знаешь своих родных родителей?

–Нет, мне плевать, но надеюсь они мучительно померли.

–Жестоко.

–Плевать, главное что меня не трогают.

–Вряд ли это будет вечно длится.

–Чем дольше, тем лучше, не заставляй меня убивать тебя.

–Хорошо, я словно тебя и не видел никогда.

–Прекрасный выбор, но я по твоим глазам вижу что у тебя ещё что-то на мой счёт есть.

–Это так, правда что вы с первых дней жизни убиваете?

–Кого? А главное как?

–Слухов на этот счёт много, то что вы убиваете матерей при рождении, что это как-то делают за вас и многое другое.

–Ну снова во-первых, не поверишь, но я единственный на орден без братьев и сестёр, минимум сколько у нас детей делают это десять, скажи мне если бы умирали матери как бы подобные цифры сошлись?

–Новые браки?

–Мы не заключаем новых браков, если выбрал кого-то и храм матери это подтвердил никого другого ты до следующей жизни не заведёшь, но вернёмся к к вопросу, наше рождение и правда встречают кровью, отец пока идут роды идёт на охоту, как только ребёнок появился на свет его омываю, хотя скорее топят в крови убитого.

–Ужас какой, кого убил твой отец?

–Снова напоминаю что я родился вне клана , но это обязательный процесс, но если так интересно, он убил дракона.

–Тебя как ты говоришь топили в крови дракона, она ведь горячая.

–Что ж тогда это удача что я не сгорел.

–Ты ведь сейчас шутишь?

–Не спарился я только из-за руны, вот и всё, кстати у меня тоже появился вопрос.

–Правда? С чего бы это? Но я готов можешь задавать.

–Как тебя зовут?

–Эльхард.

–Как я понял у ваших имён тоже есть значения, что значит это?

–Смелый и добрый человек, вот что оно значит.

–Что ты сделал чтобы получить его?

–Что сделал?

–Что вы делаете чтобы получить имена?

–Родился как и все мы, у вас иначе?

–Родился? И всё? Серьёзно?

–Да у нас дают имена при рождении, а у вас как я понял иначе.

–Там много моментов, но это не то, я безымянным был, отец дал мне имя когда я мог уже убивать, я окропил своё имя кровью в первый же день как получил его.

–Как я понял это важно.

–Тогда я хотел отомстить, сейчас понимаю почему жрецы, совет и суд против таких методов, если имя начинается с крови ты от неё никогда не отмоешься.

–А ты бы этого хотел?

–Я хочу убивать, но не постоянно, только если это нужно ордену или же отдельным кланам.

–Как вы находите компромиссы, это сложно если все всегда хотят убивать.

–Это работа девяти решать наши проблемы, мы выполняем приказы и убиваем.

–Вот как, убивать первого было страшно?

–Не много, но думать об этом сейчас нет смысла.

–Как можно спокойно спать после того как лишил кого-то жизни?

–В твоём понимании, как и понимании твоей веры никак, но у нас чем больше убиваешь, тем ближе к матери.

–Матери?

–Наша богиня Мать, она создала Девятерых, от них появился орден, когда они умерли дети Первой и Девятого основали кланы, раньше кланов было намного больше, сейчас двадцать девять, если конечно не брать во внимание клан Колвар, клан потерянных, они пропали, и со дня пересчёта их никто не видел.

–У всех ваших кланов два названия?

–Извини, привычка говорить и на своём и на вашем.

–То есть на твоём языке колвар это потерянный?

–Так и есть.

–Вот как, а как называется твой клан?

–Клан крови, клан Экхор.

–Почему крови?

–На счету моего клана больше всего жертв отданных матери, поэтому крови.

–Экхор значит кровь.

–Если без лишнего то да, а если добавить окончание, то получится Экхорет, что на моём языке означает убийца.

–Не плохо, твой язык не такой уж и сложный.

–Теркхарт.

–Что? Извини если обидел.

–Извиняться незачем, матерь не любит когда её дело или что-то с ним связанные называют лёгким, Теркхарт, это так сказать лёгкая мольба не трогать тебя из-за твоей беспечности.

–Вот как, тогда благодарю, но неужели она убила бы меня?

–Ты не настолько важен чтобы она сама за тобой вышла из тени, но жизнь сделать хуже она может и не покидая своих владений.

–Вот как, и ты в это веришь?

–Я это знаю, ваша создательница общается с вами?

–У нас создатель, нас создал мужчина.

–Мило, но вопрос тот же, как вы общаетесь?

–Мы ему молимся.

–А он отвечает?

–Нет, а ваша Мать отвечает?

–Только избранным, мать временами занимает тела жрецов и говорит с нами.

–И как вы понимаете что это именно она?

–Тело изменяется, большего сказать не могу.

–Понимаю, если честно даже не могу представить как вы живёте.

–Не поверишь но я также задаюсь вопросом, вы воюете? Друг с другом? С кем-то другим?

–Раньше воевали, сейчас нет, наша религия выбрала мир, даже если наши бывшие противники до сих пор считают что нас нужно уничтожать.

–Но вы живы.

–Мы строим храмы вблизи ваших стен, они вас бояться, а потому не подходят.

–Нас?

–Очень давно, где-то лет сто назад они взорвали здание где было очень много ваших, тогда об этом говорили все, наши до сих пор об этом вспоминают, нам казалось что вы закроете на это глаза, но нет, вы открыли на них охоту, как никак у вас побольше опыта в убийствах, два года и они чуть не вымерли, когда их главный встал на колени перед вашим главным только тогда вы позволили им отстраиваться, с тех пор они обходят вас стороной.

–Вот как, у нас об этом не говорят.

–Правда? А о чём говорят?

–Снова же, зависит от родителей.

–У вас всё зависит от родителей.

–Однажды мать пришла к нам и начала учить, когда родитель говорил что клан должен воспитывать детей она ответила, конечно должен, но когда твой ребёнок перережет тебе глотку во имя идеалов клана и ордена которые расходятся с твоими помни, ты первый отказался от него, не наоборот.

–Что это?

–Это запись одного из приходов матери, говорит что если ты отворачиваешься от детей, не удивляйся что потом к тебе не повернулись, вот и всё, то что будет знать твой ребёнок зависит от тебя, именно поэтому чаще всего родители становятся мастерами своих детей.

–Твои родители тоже?

–Мастер основной один, но ты можешь попросить чтобы тебя ещё кто обучил, но это уже зависит от мастера к которому ты напрашиваешься, мой мастер отец, но время от времени я учусь стрелять у матери, вот и всё.

–То есть сколько угодно можно матеров завести?

–Да, но чем их меньше тем лучше, значит что не совсем идиот, есть шанс выжить вне клана.

–Вот как.

Рядом села мама, провела рукой по моему лицу и тихо спросила:

–О чём болтаете?

–О наших различиях– Ответил я

–Мило, этим ты похож на меня.

–Разумеется мам, а что такое? Дядя успел достать?

–Можно и так сказать, но меня больше интересует то что ты нашёл себе друга.

–Друга?– Я посмотрел на парня и поймал себя на мысли что впервые не чувствую угрозы от чужака, что вызвало улыбку и я ответил:–Друг это хорошо, но у него спросить не хочешь.

–Мы могли бы переписываться, если ты не против, а когда меня переведут в храм к тебе поближе, мы можем встретиться– С блеском в глазах и улыбкой он стал похож на ребёнка.

–Мастер здесь ты мам, я могу?– Обратился к матери, она вновь улыбнулась.

–Да, можешь.

–Прекрасно,– Я достал карту и указал где находится клан и вновь заговорил.– Я отправлю к тебе ворона, только скажи куда, либо можешь просто сказать некоторую информацию о себе.

–Что именно?

–Имя, фамилия, отчество, если есть конечно…

–А у вас они есть?

–Нет, только имена и принадлежность к определённому клану, но я знаю что вы часто таким пользуетесь, а теперь если позволишь я продолжу, возраст и должность, ну и нужно немного крови.

–И всё?

–С этим я смогу сделать ритуал и ворон сам тебя найдёт.

–Это удобнее чем выискивать с голубями, как вы их так воспитываете

–Вопросы не ко мне, это делает седьмой.

–Один из детей вашей матери? Они существуют?

–Да и мы ждём только девятого.– Ответила мама, и облокотилась на стол.

–Он самый важный как я понял.

–Любимый ребёнок матери, покоритель мира, главный создатель ордена, разумеется он важен.– Ответил я убирая карту и выискивая в сумках на чём можно записать.

Я достал перо, небольшую баночку с чернилами, сложенный лист бумаги и положил перед парнем, он начал записывать, я наблюдал за его ровным подчерком не заметил как мама положила руку на плечо, я вздрогнул и посмотрел на неё, тогда она почти шёпотом задала вопрос:

–Не передумал на счёт арбалета?

–Нет, а что?

–Уверен что справишься? Некоторые из нас намерено старались держаться подальше от испытаний, жизнь с арбалетом…

–Да да, я знаю, рукой в которой арбалет сложно делать что-то кроме как стрелять.

–Зачем тебе клинки если сможешь ты воевать только одной рукой?

–Либо на меч переходить, либо продолжать так.

–Мучать себя это не выход.

–Тут я на стороне отца, нет ничего чтобы не смог тот кто этого хочет.

–Что ж, как хочешь, но не говори что я не предупредила.

–Разумеется мам.

–И когда мы придём к клану, очень тебя прошу, будь спокойнее.

–Хорошо мам, обещаю что сам лезть никуда не буду, как и драться с кем-либо, но если кто-то захочет тебя или меня оскорбить, молчать не буду, а если кто-то полезет ждать когда убьют тоже не стану.

–Хоть так, спасибо.

–Разумеется мам, уверен что ко мне будут лезть, но я постараюсь избегать идиотов.

–Это хорошо.

Друг закончил и протянул ко мне лист, я убрал его в сумку, и достал бутылёк и руну, он протянул руку, приложив руну на руку парня, и сделал небольшой надрез на ладони, кровь капля за каплей стекала по пальцу, и как только бутылёк наполнился я убрал руну, перевернул руку и приложил руну к ране, и тихо прошептал:

–Киелиран

Стоило убрать руну как от раны от которой не осталось и следа глаза парня округлились и он начал разглядывать руку

–Как так? Магия?

–Только руны.

–Безумие, впервые вижу что-то подобное.

–Вы не пользуетесь ничем подобным?

–Нет.

–Тогда понятно откуда такая реакция, кстати, когда в первый раз напишешь, не задавай лучше вопросы.

–Почему?

–Первое письмо точно проверят, после можешь спрашивать что угодно.

–Вот как, а зачем?

–Так всегда поступают с первыми письмами от чужаков.

–Оу, ясно, это хорошо.

–Когда я вернусь домой напишу тебе.

–Тогда я буду ждать, нужно будет что-то ещё?

–Когда что-то изменится, держи меня в курсе.

–Обязательно.

Стоило открыть глаза как по ним больно ударил свет, я перевернулся на другой бок и услышал до боли знакомый голос в голове.

–С пробуждением.

–Что тебе нужно