Читать онлайн Страшные истории города N бесплатно

Алексей Христофоров

* * *

Статистические данные о городе N

от 13 мая. Год_текущий

Город: N

Координаты: 25°15'39" с.ш., 121°28'39" в.д.

Внутреннее деление: городские районы: Пятый, Четвёртый, Третий, Второй, Первый

Местное самоуправление: Глава города – Н. П.

Глава администрации – В. Г.

Основан: 1895 г.

Площадь: 276,68 км(2)

Население: 66 001 человек

Плотность: 2 666 чел./км(2)

Часовой пояс: UTC-5, летом UTC-4

Телефонный код: +1313

Почтовый индекс: 678562

I

Странное, чёрное, нехорошее облако нависло над городом N. Весь день, наблюдая за этим облаком, Владислава мучило плохое предчувствие. И сейчас, стоя на балконе пятого этажа квартиры номер 58, втягивая в себя очередную порцию никотина, рассматривая засыпающий город, мужчина понимал: что-то произойдёт. И это что-то обязательно будет плохим. Раньше такое едкое ощущение тревоги он испытывал с похмелья, но сейчас это чувство было вызвано чем-то другим.

Вместе с чёрными грозовыми облаками, которые подбежали с разных сторон к странной тёмной туче, это смутное чувство проскальзывало всё глубже в его сознание. Вместе с первыми рывками влажного ветра, перемешанного с тяжёлой весенней пылью, оно мелкими ударами небольшого молотка начало отбивать свой беспокойный ритм. Владислав не мог понять, что означает это затаённое чувство и почему оно появилось именно сейчас. Развивать свои мысли он не собирался и, пытаясь убить тревогу, закурил вторую сигарету.

Гроза тем временем крепла над городом. Деревья с треском пригнулись к земле, взвихренная пыль окутала улицы. Погода подавала последние предупреждения перед ливнем, и вскоре первые тяжёлые капли начали дробно срываться на землю. Сделав последнюю затяжку, Владислав кинул окурок в темноту улицы и, вдохнув напоследок свежего воздуха, вернулся обратно в квартиру.

Окурок, пролетая этаж за этажом, подхваченный нервными порывами грозового ветра, начал своё путешествие и, проделав несколько долгих зигзагов по соседним улицам, залетел на балкон четвёртого этажа одного из засыпавших домов в Межевом переулке. Роман Андреевич – хозяин квартиры, всегда тщательно следивший за чистотой, пришёл бы в ужас, увидев всё ещё тлеющий окурок. Но сейчас мужчина спал. Его слегка приоткрытые губы что-то беспокойно нашёптывали. Голова нервно вздрагивала. Во сне его снова преследовали ужасные ноты, которые проигрывала его юная соседка этажом выше во время своих уроков на пианино. Роман Андреевич работал учителем музыки и всегда очень болезненно реагировал на игру девочки. Сейчас это болезненное состояние передалось и его сновидениям. Перед ним, словно забор, в один ряд выстроились чёрно-белые клавиши пианино. Он с ужасом взирал на эти молчаливые столбы.

Раз в несколько секунд откуда-то сверху слышался удар гонга, и из клавиш вылезали огромные неправильные ноты. Их форма была исковеркана настолько, что мужчина не мог принять то, что такая форма уродства может существовать и складываться в музыку. Это просто неправильно, так нельзя. Ноты должны звучать красиво. Их союз – это вальс, создающий удивительные мелодии.

Но сейчас никакой удивительной мелодии слышно не было. Ноты всё ближе подступали к мужчине. Каждая новая была ещё страшнее предыдущей. Всё вокруг померкло. Осталась темнота, среди которой существовало лишь небольшое красное пятно, плавающее в отвратительном потоке чёрных вибраций, исходящих от уродливых нот. Постепенно красное пятно начало увеличиваться в размере и приобретать очертания человеческой фигуры. Чем фигура становилась чётче, тем громче звучала эта изуродованная мелодия. Мужчина закрыл ладонями уши. На мгновение это помогло, но, когда красное пятно окончательно оформилось в человека, Роман Андреевич понял, что перед ним его маленькая соседка, а мелодия, заставившая закрыть уши – это та самая отвратительная и бездарная игра девочки, которая слишком крепко въелась в его голову. Необходимо срочно что-то предпринять!

На лбу спящего мужчины появилась испарина, он открыл глаза и уставился в окно. На улице шумела весенняя гроза. Мужчина моргнул. Мелодии больше не было слышно, осталась только мерзкая головная боль. Роман Андреевич потёр виски.

В эту же ночь не спалось и двум старухам. Сидя рядом за старым круглым столом, они что-то усердно выскабливали небольшими ножами на маленьких деревянных куклах, которые были грубо вырезаны из почерневшего дерева.

Дождь за окном усилился. Капли тяжёлыми ударами разбивались о землю, питали её своей душной влагой. Бабки на мгновение отвлеклись от занятия и посмотрели друг на друга. Они будто что-то почувствовали. Что-то неладное. Лёгкий укол тревоги кольнул где-то внизу живота лысой старухи. Она отвела взгляд от подруги и продолжила скоблить.

А с дождём тем временем творилось странное. Капли на какое-то мгновение окрасились в серый цвет. Вода стала ледяной. Бездомный, мывший руки у водосточной трубы, брезгливо посмотрел на воду и резко одёрнул ладони, будто на него лилась не дождевая вода, а кислота.

Матвею не спалось тоже. Он смотрел в окно и быстро делал запись в свой дневник. Привычка всё записывать осталась у него ещё со школы, когда он понял, что будет поступать на факультет журналистики. Вначале ежедневные записи были похожи на краткие заметки. Школьник набивал руку, пытаясь как можно лучше и красивее перенести свои мысли на бумагу. После поступления на журналистику привычка вести дневник осталась. Он превратился для Матвея в молчаливого тайного друга. Друга-вещь, которая знала о нём всё. Абсолютно всё.

Обычные записи превратились в сокровенное тайное писание, которое Матвей старался тщательно спрятать от посторонних глаз. Он много раз хотел бросить писать, хотел выбросить все тетради дневника, опасаясь, что их кто-то найдёт. Страх иногда переходил в паранойю, и Матвей возвращался домой не для того, чтобы проверить – запер ли он дверь или выключил плиту, а для того, чтобы посмотреть, надёжно ли спрятан его дневник.

Сейчас, закончив записывать события прошедшего дня, парень заворожённо смотрел в окно. Вода тонкими струями скользила по оконному стеклу. Маленькие ручейки сплетались между собой, их ломаные изгибы образовывали странные узоры. На одно мгновение Матвею показалось, что со стекла на него смотрит чьё-то улыбающееся лицо. Несколько ручейков, скользящих вниз, срослись с головой, и стало похоже, будто из головы растут рога. Ветер не дал Матвею рассмотреть этот странный рисунок, ударив новым порывом. Ручейки воды задрожали и начали разлетаться, размывая все очертания. Улыбка лица сменилась унылой усмешкой и растворилась вовсе. Матвей отвернул голову и осмотрел внимательным взглядом комнату. Он искал новое место для своей тетради.

Четверо подростков не спеша шагали по Четвёртому району города. Дождь до него ещё не добрался, но раскаты грома сигнализировали о последних мгновениях перед грозой. Подростки смеялись, курили, чувствовали себя взрослыми и правыми во всём.

– Давайте в пятый район сходим, тут до моста рукой подать, – предложил первый подросток, курящий сигарету.

– Там есть что ловить? – спросила вторая, допивая газировку.

– Давайте завтра. Сейчас дождь начнётся, мокнуть не хочу, – отмахнулся третий подросток, который тоже курил.

– Да ты струсил! – засмеялся четвёртый.

– Сам ты струсил, – огрызнулся третий.

– Так домой не хочется! – протянула девочка. – Опять эти предки доставать начнут: где была, с кем? Замучили! Там не гуляй! С теми не общайся! Какое им вообще дело! Жизнь моя! Так что завтра обязательно по пятому прогуляемся. А сейчас давайте правда по домам, дождь уже срывается, и я замёрзла.

– Сама же говорила, что домой не хочешь, – с насмешкой сказал первый подросток.

– Не к тебе же идти, – усмехнулась девочка и, сделав последний глоток газировки, отшвырнула пустую бутылку в сторону.

Первый подросток с сигаретой разочарованно посмотрел вперёд. Неподалёку виднелся мост, разделяющий Четвёртый и Пятый районы горда N. За мостом, едва-едва превышая его высоту, виднелся старый дом. Дом тоже смотрел на подростка, а может это был и не дом, а то, что в нём только что поселилось.

Настя молча сидела на подоконнике и туманным взглядом наблюдала за грозой. Дождь продолжал усиливаться. Ветер, насвистывая свою унылую мелодию, подхватил волну тугих струй дождя и ударил ими в окно. Капли разлетелись большим фейерверком, который сразу же разбежался по стеклу причудливыми кляксами. В каждом силуэте расплывающихся капель Настя видела своего парня Диму. Девушка даже не заметила того, как на какое-то мгновение температура в комнате понизилась. Её слегка приоткрытый рот выдохнул едва видимое облачко пара. В другое время Настя бы наверняка обратила на это внимание, но сейчас её мысли, как никогда, были окутаны томными грёзами. Она мечтала. И её мечты были такими же сладкими и сильными, как у любой другой девочки-подростка.

Настя фантазировала, как Дима сделает ей предложение. Грезила об их совместном будущем, которое было очень схоже с мечтой молодых и амбициозных героинь из фильмов: они вместе поступят в университет, они добьются успеха, и она всегда будет рядом с Димой, её Димой. Она будет его невидимой рукой, его маяком в этой сложной жизни, и вместе они преодолеют все проблемы. Настя знала, как пройдет их свадьба, ясно видела перед собой, в каком она будет платье.

Она сотни раз рисовала себе эти картины, но сейчас почему-то стало тревожно. Над этой одной большой мечтой, над этим так чётко сформулированным планом что-то нависло. Настя не могла понять, что означает это чувство и откуда оно так внезапно возникло. Девочка застыла. Что-то вмешалось в её мысли. Что-то неожиданно стало перебивать такие яркие и счастливые картинки в голове. Как же это правильно назвать… Неуверенность… Нет, не совсем верно. Настя пыталась подобрать правильное слово. Она хочет, чтобы всё получилось, она любит своего парня… Дима принадлежит лишь ей… Но в этом логичном тракте из мыслей Настя начала спотыкаться о какую-то странную тень. На мгновение ей померещилось, что у них с Димой ничего не выйдет. Но как такое может случиться? Она сомневается? Неужели что-то может пойти не так? Они любят друг друга, она любит Диму, а он любит её… Любит? Опять эти неясные сомнения!

Новый порыв ветра в очередной раз подхватил струи дождя и хлёсткими ударами мокрых плетей ещё громче забарабанил по стеклу. Мысли путались. Множество новых странных ощущений бродило в голове. Настя была растерянна и не могла понять, что же происходит.

Надо определить причину, тогда точно получится разобраться, в чём дело. Девушка выдохнула очередное облачко пара и взглянула в окно. Дождь продолжал злобно стучать по стеклу и рисовать странные картинки. В этих размытых тёмных силуэтах на окне Настя начала видеть новый образ. Она понимала, что образ ей кого-то напоминает, но пока не могла определить, кого именно.

Сон – вот что поможет прояснить мысли! Точно! Сейчас она примет ванну и ляжет спать! Настя слезла с подоконника и вышла из своей комнаты, так и не заметив, как струи дождя на оконном стекле сплелись в злую маску, которая злобно смотрела ей вслед.

Ольга Витальевна, закрывая дверь в комнату сына, застыла на пороге. Она неподвижно стояла у двери и со странным огоньком в глазах наблюдала за своим ребёнком. Дима уже спал. Она зашла лишь на секунду, оставить поглаженные вещи.

Любовь матери бесконечна и всегда тревожна. Её милый, красивый мальчик. Ольга Витальевна смотрела на тёмный силуэт спящего сына и её сознание кольнула мысль: скоро выпускной, поступление в университет в другом городе. Как же без неё он будет там справляться? Стоит ли его отпускать? Эти вопросы тревожили её материнское сердце. Один вопрос подразумевал под собой десятки новых. В какой-то момент женщина начала путаться в сплетении всех вытекающих друг из друга обстоятельств. Гроза за окном только подыгрывала её смутному настрою. Но она справится. Обязательно справится! В конце концов, она смогла вырастить сына одна. Своего мальчика точно в беде не оставит. Материнское сердце способно на всё. Женщина улыбнулась и осторожно закрыла за собой дверь.

Стоя перед закрытой дверью ванной комнаты, М. думал о том, как ему не хочется возвращаться обратно в спальню к жене. Может, выскочить в магазин за сигаретами? Задержаться подольше? Возможно, к его возвращению жена уже уснёт и освободит от ненужных и таких тяжёлых разговоров перед сном. Неужели она не понимает, насколько ему не интересно её слушать?! Эта бесконечная болтовня о бывшей работе, сплетни о коллегах, обсуждение цен на продукты и ненужных новостей, которыми он вообще не интересуется. Неужели ей так трудно это понять? М. нервно мотнул головой.

Раньше эти накопившиеся упрёки его так не терзали. Он всегда находил, чем себя успокоить. Раньше… М. криво ухмыльнулся.

В глубине души он уже давно смирился, что выбрал не ту женщину. Их совместная жизнь катилась по своей извилистой дороге, вошла в привычку и свернуть с уже накатанной колеи было страшно.

Да, он ругал про себя жену, винил её во многих вещах, в которых и сам был неправ, ведь брак – это совместная жизнь двоих людей, которая подразумевает какие-то уступки друг другу. Но каждая новая уступка давалась всё тяжелее. М. сто раз повторял про себя: лучше уступи, это поможет избежать ссоры. И каждая такая уступка, как прочитанная книга, ложилась на полку, которая с каждым годом прожитых вместе с Агатой лет всё больше и больше прогибалась под весом накопившихся томов. И сейчас, с первым раскатом грома, М. понял: деревянные полки уже не выдерживают тяжести, и скоро вся многотонная масса уступок, накопленная за восемь лет брака, обрушится на него и похоронит заживо.

Мужчине вспомнился вчерашний день. Она пригласила в гости свою маму и попросила никуда не уходить, пока тёща будет в гостях. Он сделал так, как хотела Агата, хотя единственным его желанием было провести субботний вечер в кругу своих напарников по работе и сыграть в карты. Но вместо этого он уступил, ещё туже затянув петлю свободного времени у себя на шее. В душе бушует негодование, а снаружи – добрая улыбка любящего мужа и зятя. Тёща всё прекрасно понимала, а вот Агата…

Уже не в силах остановиться, М. продолжал винить жену: она сама во всём виновата, она специально забеременела второй раз, чтобы укрепить их бессмысленный брак и наверняка этим очень довольна. А кредиты?! Долги! Их стало слишком много! Всё из-за неё! «Мы не можем жить с двумя детьми в такой маленькой квартире!» – прозвучали в сознании М. слова жены. И теперь ему приходится выходить на любую подработку, чтобы продолжать тянуть семью. Денег всегда на что-то не хватает. Агата всегда на что-то жалуется. А ведь он спросил тогда: ты точно выпила противозачаточные? Если бы не второй ребенок… М. сжал кулаки от нарастающей злости. Как же он всё это терпит? Хоть к психологу иди. М. нервно гоготнул своей идее. Можно подумать, что у него есть лишние деньги.

Дождь шипел над городом, капли яростнее разрезали воздух и летели к земле. Мысли М., в такт дождю, всё яростнее и быстрее проносились друг за другом и, как капли дождя, клевали землю, мысли клевали его мозг. Губы дрогнули. Рука М. застыла над краном умывальника.

Выключив кран с холодной водой на кухне, Агата направилась к балкону. Спать ей совсем не хотелось. Женщина прекрасно понимала, что муж так надолго застрял в ванной только для того, чтобы дождаться, когда она заснёт. Неужели М. не понимает, что она всё видит, всё чувствует. Агата открыла балконную дверь и посмотрела на шумный дождь. Весь огромный, накопившийся ком проблем сдерживать больше не было сил. Наверное, именно сейчас она приняла для себя эту правду. Все препятствия, которые они пытались ставить на пути несущегося вниз с горы кома их семейной жизни, не выдерживали его огромных размеров и, разлетаясь в щепки, отнимали у их брака последние возможности к сохранению мира.

Ветер всколыхнул волосы Агаты. Погода словно обезумела. Разбушевавшиеся потоки воды и воздуха заставили грозно звучать городские улицы. Беспокойно скрипели вывески, качались ставни и незакрытые окна, уныло стонали водосточные трубы. Ритм ночного города замедлился ещё больше. Редкие прохожие торопливо пробегали по улицам, стараясь найти место, где можно спрятаться от сумасшедшего ливня.

Часы на башне центрального вокзала угрюмо наблюдали за городом. Стрелки грузно передвигались по циферблату, и казалось, даже секундная стрелка замедлила свой ход, настолько ей было тяжело противостоять стихии.

Во дворе дома Агаты от дерева отделилась тёмная фигура, облачённая в безразмерный плащ, и сразу же растворилась в чёрных потоках дождя. Ветви деревьев обречённо бились друг об друга, создавая такой страшный треск, что казалось, будто человечество вернулось в первобытное время, когда стихия природы пугала ещё больше.

Гроза давила город тяжёлыми потоками воды, а Агату всё сильнее давили мысли о проблемах. Она никак не могла сбросить лишний вес, который набрала после второй беременности, она всегда чувствовала на себе вечно недовольный взгляд мужа. Он уже давно не смотрит на неё, как на женщину! Только одна любезность с его стороны, что он её до сих пор не оставил. А она родила ему двоих сыновей!

Агата перешагнула порог незастеклённого балкона и её сразу же, с головы до ног, окатило ледяным бризом из дождевых капель. Женщина молча замерла и загипнотизированно смотрела на улицу. Её внимание отвлек громкий стон, который вылетел из приоткрытого окна соседней квартиры. Стон был слышен даже сквозь пелену громкого дождя. «Вот кому хорошо. Ни мужа, ни проблем… Наверняка, сейчас предаётся сладострастию с каким-нибудь дьявольски привлекательным незнакомцем», – с ноткой зависти подумала Агата, представляя себя на месте соседки, и с любопытством посмотрела в сторону её окна.

Агата не могла видеть, как Анжела лежала на полу, без одежды, в размякшей позе и ласкала себя своими небольшими ухоженными руками, украшенными многочисленными украшениями. Рядом с ней не было никакого мужчины, она была одна. И ей никто не был нужен. Никто, кроме её вещей.

Подняв кисти рук над лицом, Анжела с благоговением рассматривала свои кольца. Блеск золота и серебра, лукавый отблеск драгоценных камней сводили её с ума! Становилось трудно дышать от мысли, что все эти вещи принадлежат ей, только ей одной! Вокруг тела женщины было разложено много разных безделушек, не только драгоценностей. Это были гребни для волос, маленькие тюбики лака для ногтей, ручки, аккуратно сложенные колоды карт, заколки для волос, небольшие блокноты, точилки для карандашей, миниатюрные шкатулки и пр., и пр., и пр… Для стороннего наблюдателя могло показаться, что женщина собрала эти вещи вместе, чтобы сделать отбор и выбросить ненужное, но для Анжелы каждая из вещей, лежавших рядом, была родной. Она никогда их не выбросит, никогда никому не отдаст, никогда никому не покажет. То, что она есть у вещей, а вещи у неё – это их маленькая совместная тайна, которую никто не должен знать.

Анжела брала то одну, то другую вещицу, медленно подносила её к лицу, вдыхала её аромат и с нежностью целовала и рассматривала каждую грань своей собственности.

Иногда в сознании Анжелы мелькала мысль – нет, это плохо, зачем она крадёт вещи, но при взгляде на любую мелочь, будь то баночка с блеском для губ или самая дешёвая резинка для волос, тело Анжелы пронизывала мелкая дрожь. Что-то начинало давить изнутри на лоб, и в такие моменты, Анжела понимала: без этой вещи она не выйдет из магазина. И никто не должен знать, что эта вещь теперь у неё, никто! Анжела очень аккуратно брала вожделенный предмет в руки и прятала так, чтобы охрана магазина не уличила её в воровстве.

Началось это ещё с детства. Родители даже водили дочь к психологу, и Анжела изворотливо изображала из себя нормальную девочку. Она стала осторожна и скрытна, и с тех пор её ни разу не застукали за кражей.

Иногда Анжела пыталась изменить себя, но каждая попытка разбивалась о нерушимую скалу из желания овладеть некоторыми вещами. Эта тяга была сильнее. Анжела должна спасать вещи, должна их оберегать у себя дома и обязана всё это делать втайне от всех.

Гром за окном разразился очередным трескучим разрядом. На мгновение всё стихло, и в следующую секунду улицу озарила яркая вспышка молнии. Её отблеск отразился в драгоценных камнях, украшающих кольца, разлился белым светом по металлам, из которых они были отлиты, и на какую-то долю секунды этот свет ослепил Анжелу. Женщина толком не поняла, что произошло. Молния погасла, снова наступил приятный полумрак, а над городом прозвучал очередной раскат. В комнате на мгновение сверкнули две точки – глаза кота Анжелы, который тихой сапой пересёк спальню и, бесшумно запрыгнув на кровать, стал наблюдать за хозяйкой. Анжела моргнула и снова начала осматривать свои владения. Она понимала: ей чего-то не хватает! Её коллекция неполная, ещё столько вещей нужно спасти! Вещи зовут её! Просят о помощи! Анжела поднялась с пола. Она должна им помочь! Дождливый влажный ветер, так бестактно ворвавшийся через приоткрытое окно в комнату, начал ласкать её тело и вместе с мыслями о новых вещах прокрадывался в самые сокровенные изгибы, доводя Анжелу до сладострастного забвения. В этом блаженстве обнажённая женщина свернулась калачиком на ковре, провела рукой по своим любимым вещам и закрыла глаза.

Статистические данные о городе N

от 14 мая. Год_текущий

Город: N

Координаты: 25°15'39" с.ш., 121°28'39" в.д.

Внутреннее деление: городские районы: Пятый, Четвёртый, Третий, Второй, Первый

Местное самоуправление: Глава города – Н. П.

Глава администрации – В. Г.

Основан: 1895 г.

Площадь: 276,68 км(2)

Население: 66 000 человек

Плотность: 2 666 чел./км(2)

Часовой пояс: UTC-5, летом UTC-4

Телефонный код: +1313

Почтовый индекс: 678562

II

Зазвонил будильник. Сергей Алексеевич уже не спал и был готов услышать этот назойливый сигнал. «Очередной РАБочий день», – подумал он. Пролежав с открытыми глазами минут пять, мужчина поднялся и подошёл к окну. Клочья белёсого утреннего тумана стелились по мокрому асфальту. Солнце пыталось пробиться сквозь хмурые тучи и хоть как-то окрасить серый городской пейзаж в законные яркие тона весны.

Зевнув, Сергей Алексеевич быстрым шагом направился в ванную. Промокнув лицо водой, он посмотрел в зеркало. С чёрных коротких волос стекала вода. Заспанные карие глаза смотрели на своё отражение с уставшей улыбкой. «Взбодрись», – сказал себе мужчина, улыбнулся зеркалу тонкими губами и взял зубную щётку.

Ему не хотелось видеть этих опасных детей, но от детей он скоро отдохнёт, каникулы не за горами. Закончив собираться быстрее, чем обычно, учитель вышел на улицу. Солнце к этому времени почти справилось с остатками дождевых облаков, правда, сегодняшний день был холоднее, чем обычно.

Для всего N наступало очередное будничное утро. Город лениво просыпался. Кто-то уже шёл на работу, кто-то неспешно готовил себе завтрак, дворники подметали улицы, машины ехали по всё ещё мокрому от ночного ливня асфальту.

Со стороны могло казаться, что городская жизнь протекает своим чередом, но всё же что-то было не так. В движениях жителей появилась какая-то неестественность, по лицам скользила тень отрешённости. Молодое солнце светило не так ярко, и свет лучей, падающих на город, был скорее холодного оттенка, нежели тёплого, которого требует свежая весна. В сыром утреннем воздухе больше не ощущалась последождевая свежесть. Воздух был заражён, и жители, ничего не подозревая, вдыхали в себя отравленный кислород.

Общий темп жизни города изменился. Дружелюбный сосед, с которым всегда идёшь до остановки, мог в это утро неприветливо поздороваться. Коллега по работе мог отпустить неприятную шутку и косо посмотреть даже из-за самого небольшого пустяка. Вроде бы в этом нет ничего особенного. Каждый может встать не с той ноги! Но, тем не менее, всё это связывала некая закономерность, которая предвещала нечто плохое. Никто не заметил лёгкого налёта ЗЛА. Возможно, потому что это была лишь начальная стадия заражения.

С этого утра жители стали ещё больше погружаться в себя и свои проблемы, с этого утра многие стали слишком увлечены собой, своей жизнью, своей зоной комфорта, и пускай кто-то краем уха услышал, что не вернулась с ночной прогулки девочка из соседнего подъезда. И что с того? С кем не бывает? Осталась у подруги, не смогла дозвониться родителям, и вообще, кому какая разница, если сегодня нужно столько сделать на службе, затем успеть в торговый центр до закрытия, а потом добраться по пробкам до дома, зарыться с головой под одеяло и плевать, что там творится в мире. В это утро в головах жителей города N всё смешалось.

Осмотревшись по сторонам, Сергей Алексеевич с жадностью вдохнул в себя сырой воздух и неспешно направился к школе. Перешагивая небольшие лужицы, учитель решил изменить свой привычный маршрут до работы. Подойдя к школе с бокового входа, он заметил своих учеников, которые, докуривая сигареты, о чём-то спорили. Мужчина недовольно покачал головой. «Снова сигареты», – пробурчал он про себя. «Можно подумать, что все их жизненные ценности в этом возрасте сводятся к курению и бунтарству… Ненавижу…». Сергей Алексеевич ещё раз посмотрел в сторону учеников и нервно зашагал к центральному входу.

В это время Настя тоже подходила к школе. Матвей быстро пробегал мимо и даже не заметил, как столкнулся с одной из учениц. Удар в плечо вырвал Настю из омута мыслей о Диме. Девочка с неприязнью посмотрела на молодого парня, который, не извинившись, побежал дальше. Матвею не было дела до какой-то малолетки. Он опаздывал на работу в редакцию. Общественный транспорт сегодня почему-то ходил с перебоями. Матвей ускорил темп. Он подумал о своём дневнике и о вчерашней записи. Вдруг мама зайдёт в комнату и, отыскав дневник, прочтёт, что он написал? Может, вернуться домой? Вчера он обсуждал с дневником свой переезд в отдельную съёмную квартиру (родителям он о своих планах ещё не сообщил, будучи уверенным, что с их стороны последуют исключительно отрицательные комментарии). А он, наконец, решился жить самостоятельно. В дальнейшем в планах был переезд Софии к нему. Но вчера Матвей подумал, что девушку он перевезёт к себе позже. Сейчас, как никогда, он нуждался в своём убежище, в своём маяке – месте, где он сможет побыть в одиночестве. Ему больше не хочется видеть по вечерам своих родителей, выслушивать их вопросы о том, как прошёл рабочий день, выслушивать их нравоучения, наставления или слышать от матери упрёк, что сын ест ужин без хлеба. Это настолько раздражало, что скрывать свою неприязнь было уже сложно. Квартира являлась единственно верным, по его мнению, решением проблем с родителями.

Перебирая в голове эти мысли, Матвей подходил к работе. Он уже видел огромное белое, вытянутое вдоль улицы десятиэтажное здание, построенное из больших квадратных панелей, в котором редакции газеты принадлежали пятый, шестой и седьмой этажи. Матвей хорошо знал, где находится его отдел, и без проблем отыскал глазами нужные окна. В окнах смутно виднелись силуэты людей. На какое-то мгновение подул холодный ветер, и остатки дождевых облаков, которые всё ещё пыталось отогнать от себя солнце, сомкнув круг, перекрыли солнечные лучи. Матвея кольнула неприятная мысль, что он снова увидит те же лица, снова будет заниматься теми же делами. Снова работа, работа, работа… Будь она неладна! Такой дискомфорт он никогда не чувствовал. Воодушевление, с которым он обычно приходил в редакцию, куда-то испарилось. Сейчас хотелось развернуться, добежать до дома и запереться в своей комнате, оградившись от всего мира. Парень посмотрел на небо: солнцу всё же удалось прорваться сквозь назойливые тучки, и Матвею стало легче. Вдохнув воздух, он ускорил шаг: за опоздание могли предъявить штраф, а в ожидании переезда Матвей старался экономить на всём.

Поднявшись на свой пятый этаж, он вошёл в просторный кабинет. Рабочее пространство в нём было разграничено небольшими прозрачными перегородками и заставлено деревянными столами, за которыми едва мог уместиться один человек. Створки больших квадратных окон были открыты, отчего в помещении было довольно свежо. Коллеги В. и Л. при виде Матвея прервали свой разговор. На их лицах нарисовалась чопорная улыбка, обозначающая приветствие. Матвей кивнул в ответ и направился к своему столу, который был, как никогда, завален разными набросками и черновиками для будущих статей. Коллеги проводили Матвея, как ему показалось, насмешливым взглядом и продолжили беседу.

Усевшись в своё рабочее кресло, Матвей нервно моргнул. «В. и Л. посмотрели на меня так, будто знают всё, о чём я написал в дневнике».

Испуг кольнул в солнечное сплетение. Мозг лихорадочно начал выдавать бесконечное число версий того, как бы о нём подумали коллеги, если бы прочли дневник. Каждая новая была страшнее предыдущей. Руки вспотели. Всё! Надо прекратить! Никто из редакции не мог прочесть ни одну из тетрадей. Никто! Наверняка, они посмотрели на меня так по другой причине! Это же глупо! Каким образом кто-то из сослуживцев мог проникнуть в его комнату?! Матвей взглянул в окно. Бледное солнце, возможно, и хотело дать ему надежду, поддержать своими весенними лучами, но маленькие хищные грозовые тучки снова напали на солнечный диск. Пейзаж за окном сразу потускнел и помещение редакции окрасилось в серые тона. Или всё-таки могли?

– Привет! – Дима бегло поцеловал Настю в щёку. На первом уроке его не было, парень часто пропускал начало занятий из-за тренировок по футболу. Настя, опьяненная от радости, что наконец видит Диму рядом, схватила его под локоть и прижалась к его руке. Пара направилась вдоль коридора на обществознание.

Она любила ходить вот так, со своим Димой. Настя прекрасно знала, что они являются самой популярной парой в школе. По-другому и не могло быть. Она – стройная, гибкая, шёлковые русые волосы красиво падают на спину, яркие зелёные глаза, лицо юной грации, выточенной из мрамора, а рядом он – её защитник, высокий, статный, идеально сложенный парень с правильными и чрезвычайно привлекательными чертами лица. Превосходные здоровые зубы, тонкие, красиво обрисованные губы, прямой чуть продолговатый нос, высокий гладкий лоб и слегка вьющиеся короткостриженые пшеничные волосы – всё это составляло почти древнегреческую статую атлета, которой можно было бесконечно любоваться.

В этот день Дима не был спокойным и уверенным, как обычно. Угрюмое недовольство играло на каждом мускуле его лица, и Настя, вглядываясь в непривычные для неё новые очертания, пыталась угадать, в чём причина этих перемен.

Дима молчал и что-то сосредоточенно печатал в телефоне. Пара вошла в кабинет и, как обычно, Настя направилась к их третьей парте. Она краем глаза заметила, как новенькая тоже уткнулась в экран своего телефона. Когда Дима и Настя поравнялись с ней, она подняла свой взгляд и, улыбнувшись, произнесла два роковых слова: «Привет, Дима». Какая-то смутная догадка резанула сознание Насти. Но в данный момент эта догадка ещё не оформилась в определённую версию.

Прозвенел звонок, все расселись по местам. В кабинет стремительно вошёл Сергей Алексеевич. Поздоровавшись с классом, учитель открыл журнал и, делая перекличку, начал надевать пару полиэтиленовых перчаток. Все ученики давно привыкли к этой странной привычке учителя – писать мелом в перчатках. Все шутки на эту тему были давно отыграны, и, когда Сергей Алексеевич подошёл к доске, мало кто смотрел в его сторону. Настя то и дело поворачивала голову в сторону новенькой. Её пытливый взгляд пытался уловить какой-либо намёк, поймать любую деталь, что угодно, чтобы либо подтвердить, либо опровергнуть зарождающуюся в ней мысль.

Учитель тем временем плавно водил мелом по доске, грациозно рисуя буквы, которые, сливаясь во вдохновенном порыве дирижёра, складывались в слова и далее в предложения, изящно чередуясь друг с другом. Учебный год подходил к концу и подготовка к экзаменам для Сергея Алексеевича всегда была предзнаменованием скорейшего освобождения от ненавистного мела.

Так красиво дирижировать этим белым куском цилиндрической формы его вынудила ненависть. Слышать шорох скольжения мела по доске было до боли невозможно. Сергей Алексеевич уже давно убедился в том, что, какой бы ни была доска и каким бы ни был мел, тот звук, который возникнет после их соприкосновения, всегда будет отвратительным. Чтобы как-то себя отвлечь от раздражающего звука, учитель решил сосредоточить своё внимание на том, что он пишет и как он пишет. И сейчас идеально выведенные его каллиграфическим оттренированным почерком буквы всё больше заполняли доску.

За годы своей работы в школе Сергей Алексеевич чётко понял, что здание этого ненавистного храма знаний – для него всего лишь поле военных действий. Ты либо воюешь с учениками, либо со своей нелюбовью к профессии. Сергею Алексеевичу приходилось сражаться сразу на два фронта. Своих учеников он ненавидел, и никогда бы не поступил на педагогический, и не продолжил работать по профессии, если бы не тиранка мать и деспот отец, которым было проще отказаться от своего сына, чем принять то, что их кровь и плоть может не принять продолжение династии учителей. Единственное, чем мог Сергей облегчить свою жизнь, – выбрать специализацию, которая ему более менее нравилась. Выбор пал на обществознание. Мать и отец, которые больше склонялись к точным наукам, с прохладой отнеслись к выбору сына, но главный династический канон был соблюдён, а это было важнее специализации. Тем более в гуманитарных науках сын преуспевал больше всего.

Как бы Сергей Алексеевич ни старался, он не мог отказаться от использования доски и мела, ведь, в довершение всего, природа наградила мужчину далеко не мужским голосом. Однажды ему в голову пришла идея: вести лекции через презентации на проекторе. Но на этом отдельном фронте школьной войны, войны с финансированием, учителя тоже не ждала победа. О деньгах всегда говорили, давалось множество обещаний, касающихся улучшения технического обеспечения школы, и всё всегда оставалось на теоретическом уровне. В итоге, осознав, что его старания бесполезны, Сергей Алексеевич перестал мечтать даже о доске с маркером. Он смирился с тем, что был пленником мечтаний своих родителей, держащих его на коротком поводке, пленником своего голоса, своих учеников, своей жизни и мела, описавшего вокруг мужчины замкнутый круг, который кончался границами его родного городка N. Единственным его желанием на сегодняшний день было наступление чёртовых каникул, когда чёртовы ученики, чёртовы бездари, наконец, не будут мозолить его глаза.

Сергей Алексеевич закончил писать очередное предложение на доске. Отступив назад, учитель любовно посмотрел на изложенный материал. Выдохнув, он повернул голову к окну и застыл. По ту сторону стекла мужчина увидел девочку. Девочка, как невесомое перо, порхала в воздухе. Но как девочка может парить на высоте третьего этажа? Сергей Алексеевич не верил глазам. Пытаясь прогнать видение, он моргнул несколько раз, но девочка не исчезла. Она начала приближаться к окну. Учитель сделал несколько шагов по направлению к девочке, которая в этот момент подплыла к оконной раме, достала из маленького кармашка на белом платьице мел и начала невыносимо отвратительно скрести им по стеклу. Сергей Алексеевич, так и не дойдя до окна, вздрогнул и замер на месте. В классе послышался смешок. Учитель посмотрел на учеников и, когда повернул голову обратно к окну, никакой девочки с мелом уже не было. За окном всё та же спортивная площадка. Учителю стало неуютно. Кое-то из учеников смотрел в его сторону с ехидными улыбками. Кто-то безразлично таращился в телефон. Сергей Алексеевич бросил на школьников подозрительный взгляд и вернулся к доске. «Да нет же, померещилось», – проговорил про себя мужчина. Чертовщина какая-то…

Настя, отложив ручку, проводила взглядом своего учителя от окна обратно к доске. Только что она, как и учитель, смотрела в окно, и в стекле, словно в экране телевизора, снова увидела момент сегодняшнего утра: её парень и новенькая, её улыбка и грязный рот, произнёсший: «Привет, Дима». Настя медленно перевела взгляд на своего парня, который рассеянно конспектировал предмет, то и дело поглядывая на экран своего телефона. Затем Настя перевела взгляд на новенькую, которая, улыбаясь своим мыслям, также переписывала материал с доски.

Настя так и не поняла, было это на самом деле или ей только показалось, но, когда она посмотрела в её сторону, новенькая сразу же отвела взгляд. Неужели она тоже посмотрела в мою сторону? Или в сторону Димы? Моего Димы. Моего парня… Трель звонка вывела из состояния странной задумчивости. Настя исподлобья наблюдала, как Дима убирает тетрадь в свой рюкзак.

– Я украду тебя на минутку, – Настю схватила за руку Сюзанна.

– У спортзала тогда встретимся, мне нужно зайти к тренеру перед уроком, он просил, – Дима как-то скомканно улыбнулся девушкам и, снова уткнувшись в телефон, вышел из кабинета. Настя проводила своего парня тяжёлым молчаливым взглядом. Сюзанна потащила подругу в сторону коридора.

– Может, прогуляем физкультуру? – предложила она Насте.

– Сью, ты же знаешь, я не люблю прогуливать, тем более физру! Давай без меня! – подруги вышли из кабинета, и Сюзанна приостановила Настю.

– Ты что-то неважно выглядишь…

– Да, плохо спала…

– А я спала как убитая, наверное, в часов девять видела уже десятый сон. Ладно, раз не хочешь, я одна пойду. Диане надо подарок на день рождения купить, как раз поищу что-нибудь.

– Хорошо, тогда созвонимся позже, – выдавив из себя улыбку, Настя скоро поцеловала Сью в щёку и быстрым шагом засеменила к спортивному залу.

Посмотрев вслед Насте, Сюзанна пожала плечами и без угрызений совести направилась к выходу из школы.

Вдохнув полной грудью воздух, девочка неспешно побрела в сторону центра города. Сью перебирала в голове разные варианты подарка. Что можно подарить девочке, у которой всё есть? Может быть, браслет с именными шаржами… Нет, это глупо. Билеты в музей… Ди никогда не ходит в музеи… Ветер зашелестел под ногами и обвил своими прохладными потоками ноги школьницы. Вместо привычной дороги через главную улицу Сюзанна сама не заметила, как свернула на Вторую радиальную, прошла Третий -ский переулок. Такой маршрут предполагал дополнительный крюк до центра, но Сью даже не думала об этом. Она продолжала перебирать в голове разные варианты: гребень для волос, а может быть, карты Таро, или нет, лучше альбом для фото, или…

– Книга, – послышался чей-то немного скрипучий голос.

Ноги Сью сами остановились рядом с книжным лотком. На раскладном столе пёстрыми стопками разной толщины были представлены сотни книг, а во главе книжного пиршества стоял очень высокий мужчина. Безразмерное чёрное пальто скрывало его фигуру. Сюзанна взглянула на лицо продавца, но не смогла его разглядеть за слишком широкими полами чёрного цилиндра, который странный продавец нахлобучил на свою голову.

– Лучший подарок – это книга, – снова проговорил мужчина. – Простите, юная леди, просто я услышал, как вы перечисляли разные предметы и предположил, что вы ищите кому-то подарок…

Сюзанна молча стояла на месте. Сама не зная по какой причине, девушка боялась подойти ближе. О том, что она перечисляла варианты подарков про себя, Сью сейчас не думала.

– Книга долговечнее, чем все те предметы, которые вы перечислили, и надёжнее. Да вы не бойтесь, цены не кусаются, – последние слова продавец сказал более низким голосом, и Сюзанна даже предположила, что сейчас мужчина улыбнулся, но спокойнее она себя от этой мысли не почувствовала.

На какое-то мгновение ветер стих, солнечные лучи снова начали греть, и Сью почувствовала прилив сил. И действительно, чего она испугалась этого торговца? На улице столько людей. Сью оглянулась по сторонам. Прохожие, не обращая внимания на книжный лоток, шли по своим делам. Девочка сделала шаг к столу с книгами.

– Ваш друг или подруга предпочитает что-то классическое или наоборот? – рука мужчины поднялась из-под прилавка и зависла над товаром. Сью увидела, что из под длинного рукава выглядывает очень долговязая и худая кисть. Длинные пальцы были настолько бледны, что на них практически не было видно ногтей. Ладонь начала скользить по книгам в бесцельном поиске.

– Я не думаю, что она читает классику…

– Тогда что-то современное! Мне всё ясно, юная леди! – продавец не дал договорить Сюзанне. Теперь его рука тянулась к конкретной книге. Длинные пальцы ловко схватили чёрный свёрток.

– Вот! То, что вам нужно! Сейчас эта книга очень популярна среди молодёжи! Уверен, ваша подруга будет в восторге! – рука потянулась к Сюзанне. Девочка не обратила внимания, что стол, даже несмотря на небольшие размеры, всё равно был шире, чем два метра, и рука продавца, стоявшего за прилавком, никак не могла достать до того конца, за которым стоял покупатель.

Сью, не отрывая глаз от свёртка, взяла книгу. Обложки не было видно из-за плотной чёрной бумажной упаковки, перевязанной выкрашенной в серый цвет бечёвкой.

– А кто автор, о чём книга? – спросила Сюзанна вертя свёрток в руках.

– В этом и заключается главный сюрприз! – тихим, но очень отчётливым и неспешным шёпотом заговорил продавец. – Никто не знает, что за книга внутри, но к каждому экземпляру прилагается подарок!

– Подарок? – заворожённо пролепетала Сью. Чем больше она рассматривала безликую упаковку, тем сильнее становилось её любопытство.

– Да, и для каждого он индивидуален. Это всё задумка издательства! Недовольных пока нет.

– Ладно… Я думаю, Ди такое понравится, она любит тайны… Сколько стоит?

– Поверьте юная леди, цена вас тоже обрадует…

Довольная покупкой, Сюзанна спешила домой. Она прижала книгу к себе и теперь гадала, что же может быть внутри! Она чувствовала, что это будет нечто особенное! Ветер бил в спину, он словно подгонял девушку, которая, в очередной раз прибавив шагу, перебегала дорогу. На уроки она решила не возвращаться. Не отнимая от себя покупку, Сью набрала Настю. Сейчас как раз должна быть перемена.

– Купила? – прозвучал из трубки Настин голос.

– Да! При встрече покажу! Ты знаешь, на уроки я сегодня не пойду, скажи, что приболела, хорошо?

– Хорошо! До встречи, Сью.

– До встречи, Насть.

Настя положила телефон в карман джинсов и, остановившись неподалёку от входа в спортивный зал, наблюдала, как новенькая, погрузившись в свой телефон, вышла из женской раздевалки и медленно зашагала по коридору. Эта девочка определенно ей не нравилась.

III

С. закрутил вентиль с горячей водой, убедившись, что все краны в квартире рабочие.

– Как видите, всё в порядке. Квартира уютная. Соседи спокойные. Беспокоить никто не будет, – риелтор прошла за потенциальным квартиросъёмщиком в большую комнату.

С. в очередной раз окинул взглядом мебель. Диван, два кресла и складной стол с одной стороны комнаты. Большая стенка – с другой. Посередине окно, занавешенное тёмно-коричневыми шторами. Всё советского образца. Парень понимал, что квартира полностью соответствует своей цене, но что-то смущало.

– А вы можете скинуть свою комиссию? – С. специально задал этот вопрос, в надежде получить отрицательный ответ. Он понимал, что пытается найти предлог, чтобы отказаться от квартиры. На его месте любой другой клиент мог просто сказать, что квартира его не устраивает, но С. почему-то было неловко перед стоящим рядом риелтором.

Эта неловкость возникала всегда. Даже, стоя на кассе в магазине и понимая, что цена выше указанной на ценнике, С. никогда не разбирался с администрацией, он быстро расплачивался и уходил. Парень ненавидел в себе это чувство пресмыкающейся вины, но бороться с ним было очень трудно, а перешагнув порог этой квартиры, С. и вовсе почувствовал себя закомплексованным подростком.

– Моя комиссия и так минимальна, – вежливо ответила риелтор. – Поверьте, вам трудно будет найти лучший вариант за такую сумму.

С. колебался. Он прошёл к окну, отодвинул штору. В этот момент солнцу тоже удалось раздвинуть свои шторы-тучи, и оно ударило бледно-жёлтыми лучами в лицо стеснительному клиенту. Вместе с солнечным теплом С. ощутил и небольшой прилив сил. Не став упускать свой шанс, парень снова повернулся к риелтору и отчеканил: «Всё же мне надо подумать, вечером я перезвоню». Виновато улыбнувшись, С. поспешил к выходу, и вскоре риелтор слышала лишь его удаляющиеся по лестнице шаги.

Женщина недовольно прищурила глаза от солнечного света и, подойдя к окну, резко задвинула шторы. Свет в комнате заиграл на полутонах. Отвернувшись от окна, риелтор вздрогнула. Перед ней стояли две старушки в цветастых халатах. Обеим лет под семьдесят. У одной яркие иссиня-чёрные глаза, у второй – зелёные. Губы обеих накрашены. Их внешность ничем не отличалась от тысяч других женщин их возраста. Такие старушки живут почти в каждом доме, стоят в очередях в магазинах, каждый день ходят в городскую поликлинику, каждый день с самого раннего утра ждут свой автобус на остановке. Они везде и всюду. Но риелтор знала – эти старухи другие. Они самые настоящие ведьмы, и она очень жалела, что позволила посадить себя на крючок.

Знакомство с ними произошло случайно. Три года назад зеленоглазая колдунья пришла в её фирму и попросила найти квартирантов для своей квартиры. Ничего особенного. Обычная старушка ищет себе дополнительный доход. Найти жильца оказалось не так сложно. Риелтор получила свою комиссию и уже забыла о сделке, но через неделю бабка пришла снова: ей нужен был новый жилец. Тогда женщина не придала значение тому, что лицо старухи уже не было таким старым, морщин стало меньше, кожа глаже. Возможно, так упал свет или риелтор плохо разглядела свою клиентку в первый раз. Её больше интересовал вопрос: что произошло с квартиросъёмщиком? Бабка рассказала обычную историю: соседи жаловались, парень оказался дебоширом, пришлось вызвать полицию и прогнать. В тот день старушка едва не пустила слезу: ей нужны деньги на дорогостоящую операцию, как же она теперь накопит оставшуюся сумму без сдачи квартиры. Риелтор нашла новых квартирантов – молодую пару. С ребёнком. Все были довольны: клиенты получили недорогое жильё, старушка – свои деньги, а риелтор – комиссию.

Но на этом знакомство с нерадивой рантье не закончилось. Через месяц бабка пришла снова: пара уехала без предупреждения, телефоны выключены. Квартира пустует. В этот раз риелтор обратила внимание на руки старушки. Пигментные пятна ушли. Кожа разгладилась. Не такая уж она и старуха. Сколько же ей лет? После того как клиентка ушла, женщина решила посмотреть возраст бабки в копии её паспорта, но документы куда-то затерялись. Даже тогда риелтор ничему не придала значения, так, только мимолетные наблюдения и вопросы, которые быстро исчезли из её головы.

А потом к ним на работу устроился Арсений. Всё внимание женщины переключилось исключительно на него. Но Арсений не выказывал в её сторону ни капли заинтересованности. Риелтор понимала: он идеален, ей больше не нужен никто.

Каждую ночь она представляла их первое свидание, их будущую жизнь вместе. Каждое утро она подолгу стояла перед зеркалом, примеряя разные наряды – она должна всегда выглядеть эффектно. Для него.

Любой взгляд в свою сторону женщина воспринимала как флирт. Любой дружелюбный разговор – как приглашение на свидание. Однажды она даже набралась смелости и предложила выпить кофе после работы, но он отказал: у Арсения уже была та, с которой он мог пить кофе.

Женщине было обидно и больно. В тот злополучный день ей хотелось сбежать с работы, и такой шанс представился. Позвонила пожилая (риелтор перестала называть её про себя старухой) клиентка и попросила приехать. Не вдаваясь в подробности, риелтор отправилась в старую пятиэтажку, в которой сдавалась квартира.

Дверь открыла София. Её лицо выглядело очень свежим. Взволнованным голосом она пригласила риелтора войти. В большой комнате их ждала ещё одна женщина, Тамара. София представила её своей сестрой. Клиентки рассеяно смотрели вокруг, риелтор последовала их примеру.

– Они съехали… – развела руками зеленоглазая София. – Сказали, что неприятности в семье и что больше не могут платить за жильё… Проклятие какое-то.

Риелтор, мысли которой все ещё были заняты Арсением, попробовала сосредоточиться на проблеме. Отбросив все рассуждения о том, что она могла сделать не так и почему она хуже той, с кем он сейчас встречается, женщина попыталась вспомнить, какие это были по счёту квартиранты. Пятые или шестые… Словно пытаясь пресечь ход её мыслей, клиентки подошли ближе к риелтору.

– Вы очень бледны, что-то случилось? – спросила сестра Софии.

– Тамар, завари-ка нам чаю. Мне кажется, нас ждёт долгий разговор, – обратилась София к своей сестре и, пристально посмотрев в глаза риелтору, пригласила пройти на кухню.

Риелтор действительно не хотела держать мысли в себе. Почему бы ей не рассказать всё этим приятным женщинам? И она рассказала свою историю о том, как просто хотела обрести маленькое женское счастье. И в этой вязкой беспомощности собственного положения риелтор стала лёгкой добычей для ведьм. Они просто пообещали, что возлюбленный будет рядом. Риелтор не понимала, как у клиенток это получится, но с каждым глотком сладкого травяного чая её доверие к ним росло всё больше. О том, куда делись прежние жильцы, она уже не думала. Тамара и София попросили до конца недели найти им новых квартиросъёмщиков и занести какой-нибудь предмет, принадлежащий Арсению. Очень простая просьба. Она сможет её с легкостью исполнить.

Риелтор выполнила своё обещание, бабки выполнили своё. Сделка состоялась, и уже через каких-то пару недель она обрела то, о чём так безнадёжно мечтала. Арсений начал с ней встречаться, и женщина никак не проецировала это событие на тот разговор с клиентками – она всё сделала сама. Просто Арсений не сразу понял, что именно она его судьба.

И всё шло хорошо до тех пор, пока риелтор не смогла подыскать к нужному сроку очередного квартиранта для Софии и Тамары. В тот чёрный день их встречи риелтор поняла всё. Тогда София резко сказала, что, если нового квартиранта не будет к концу недели, она потеряет своего мужчину, а Тамара достала из кармана две небольшие куклы. К одной из них были привязаны часы Арсения, а ко второй кольцо, которое риелтор уже и не помнила, когда и зачем отдала клиенткам. София угрожающе смотрела на жертву. За последние две недели контур её лица стал мягким, кожа обвисла. Лица Тамары и Софии уже не были такими гладкими, глубокая сетка едких старческих морщин покрыла их лица, превратив ведьм обратно в старух. Страшная догадка прокралась в сознание женщины.

– Не найдёшь, потеряешь всё, – прохрипела тогда Тамара.

И сейчас, на исходе отведённой недели, риелтор только что упустила очередного потенциального квартиранта.

– Упустила, – будто читая мысли, сухо проговорила бабка с зелёными глазами. – Так дело не пойдёт. Нам нужен жилец. Завтра крайний срок.

– Поймите, – пыталась оправдаться риелтор, хотя знала, что ведьмам всё равно. – Сейчас все ищут квартиру без риелтора, хотят снять без лишних затрат. Больше шанса найти клиента на вокзале, чем в моём агентстве.

Оправдания женщины вызвали у старух лишь тонкую гневливую улыбку. Ведьма с иссиня-чёрными глазами облизала губы, размазав толстый слой помады по зубам.

– Сейчас ты поедешь в свой офис и найдёшь нам квартиранта. Тебе нужно работать лучше, – оскаблилась зеленоглазая ведьма.

– Но квартиру могут поставить на проверку. Я нашла вам троих за последний месяц, и все съехали! У моего начальника могут возникнуть вопросы при проверке!

– Это не наша забота, – чёрство прошипела София и злобно впилась взглядом в риелтора. – Ты же знаешь – у нас уговор. С тебя клиенты, с нас забота о том, чтобы твой суженый оставался дома. И ещё мы следим, чтобы ничего не случилось с тобой, понимаешь? – бабка забрала у Тамары куклу с кольцом и начала её рассматривать, перекладывая из одной руки в другую. Лица у куклы не было, зато на голову был надет парик, цвет волос которого был таким же, как и цвет волос риелтора.

Женщина сглотнула щемящий ком, который сдавил её горло. Едва дыша, она со страхом смотрела на куклу. Рука невольно потянулась к волосам, к тому месту, с которого был срезан локон. Женщина до сих пор не могла вспомнить, когда это произошло… Бабка взялась за белую верёвочку, которая перетягивала кукле шею. Морщинистые пальцы начали медленно стягивать петлю. Риелтору стало тяжело дышать, она схватилась за горло.

– Стойте! Я всё сделаю, – беспомощно пролепетала женщина. – Сейчас же поеду в офис.

Рука ведьмы выпустила верёвку и положила куклу в карман халата.

– Вот и славно. Удачного тебе дня, деточка, – на лице старухи нарисовалась приторная улыбка, с какой обычно бабушки пытаются угостить своих внуков чем-то сладким.

Риелтор тоже выдавила нервную улыбку и скорым шагом направилась к выходу.

– Ты знаешь, она сказала одну очень дельную вещь, – медленно проговорила Тамара. – Мы действительно давно не искали квартирантов сами. Может, мне прогуляться к центральному вокзалу? Развлечёмся? – бабка с задором посмотрела на свою подругу.

– Ты права, – в зелёных глазах заплясали весёлые, злобные огоньки.

IV

На центральном вокзале N царила суета. Несколько минут назад в город заехал поезд. Пассажиры хаотичными потоками шли по перрону. Евгений вышел из вагона последним. Он лениво потянулся. Огляделся по сторонам. Вокзал как вокзал.

Мужчина направился к большим воротам, за которыми виднелись машины такси. Очутившись на небольшой привокзальной площади, Евгений снова огляделся. Город как город. Всё как и везде.

Ему предстояло прожить в N неделю, пока не закончится командировка. Заранее забронировать гостиницу у него не вышло. И сейчас Евгений рассчитывал взять такси и расспросить водителя, где лучше остановиться.

– Ищите жильё? – словно читая его мысли, бойко пророкотала внезапно возникшая перед ним старушка. Иссиня-чёрные глаза въедливо осматривали мужчину. Надетый парик немного съехал вбок под косынкой, что добавляло её образу трогательную нотку. В руках старушка держала небольшую картонку, на которой большими ровными буквами было написано: КВАРТИРА. ПОСУТОЧНО. НИЗКИЕ ЦЕНЫ.

– И насколько низкие? – поинтересовался Евгений.

– Поверьте, вам подойдут, – заговорщически подмигнула ему бабка.

Анжела спешила с работы в сторону торгового центра. Полностью погружённая в мечты о новых вещах, которые она купит (и не только купит), женщина не заметила у себя на пути высокого мужчину с дорожной сумкой и маленькую старушку, едва не сбив последнюю с ног. Столкновение вырвало Анжелу из водоворота мечтаний. Бабка ворчливо обругала Анжелу и продолжила идти с мужчиной по улице, описывая ему какую-то квартиру. Анжела хотела извиниться, но пара уже отошла на достаточное расстояние. «Ничего страшного», – подумала она бегло.

Через десять минут Анжела уже входила в здание самого крупного торгового центра города. Тело охватили приятные вибрации. Она погружалась в свой мир – мир вещей.

Впав в состояние забытья, Анжела, словно в лёгком танце, переносилась из одного магазина в другой. Её руки и взгляд касались десятков вещей. Она подолгу примеряла разные наряды, с любовью присматривалась к ненужным, но таким милым безделушкам. Ей нравились вещи, ей нравилось их покупать, но уже где-то внутри зрело более искушённое чувство. Тело всё больше обволакивал сладостный озноб. Озноб предвкушения.

Это предвкушение можно сравнить с чувством перед предстоящим актом любви, когда ты понимаешь: встреча назначена, и ты, окрылённая сладкой похотью, спешишь скорее к своему любовнику. Анжела снова чувствовала себя нетронутой девой, которая бежит к своему первому в жизни мужчине.

Ноги будто сами вывели Анжелу из ювелирного и повели по коридору торгового центра в сторону другого магазина. Женщина зашла в большой торговый зал, где продавали разные товары, которые могли пригодиться в любой жизненной ситуации: от крема для загара до небольшой сковороды для блинчиков. Анжела неспешно шагала среди полок с продукцией. Её рука коснулась нежных платков, взгляд с любовью изучил большую витрину со средствами за уходом для рук. Анжела любила разглядывать товары. Любила их изучать. Глаза продолжали бродить по витринам, ноги двигались в сторону следующего зала. Её губы слегка приоткрылись – отдел бижутерии. Сколько же в нём вещей! Анжела сделала несколько шагов вперёд, и импульс прошедший через все её тело, ясно дал понять: она достигла своего пункта назначения.

Глаза женщины начали с наслаждением сканировать витрины. Руки мягко перебирали представленные кольца, браслеты, заколки, гребни для волос. Правая рука Анжелы медленно легла на сумочку и расстегнула замок. Анжела быстро огляделась по сторонам. Ни охранник, ни консультанты – никто не смотрел в её сторону. Рука отточенным движением сжала золотое колечко, но всё тело говорило: неправильный выбор. И тут Анжела поняла: ей нужна особенная вещь. Вещь, которая не просто утолит голод, а вознесёт женщину на ещё не покорённый ранее пик удовольствия. Коллекции нужен особый предмет! Предмет, который станет её венцом. Произошёл щелчок. Что-то кольнуло внутри, и Анжела повернула голову немного вбок. Взгляд пересёк две соседние витрины, и глаза впились в одну точку, заворожённо гипнотизируя небольшую, украшенную искусственными бриллиантами брошь. Это она. Точно, ОНА! Вибрации сладостными импульсами атаковали тело с новой силой. Она должна её взять. Нет, не должна – обязана! Вот же она! Всё так просто! Нужно подойти и протянуть руку. Если Анжела этого не сделает, то наполнявшая её всё больше и больше внутренняя дрожь просто разъест тело изнутри. О да, это она! Однозначно! Маленькая, замечательная брошка. ЕЁ брошка.

Анжела мелкими аккуратными хищными шажками направилась к нужной витрине. Как же она жалостливо смотрит каждым из своих малюток глазок бриллиантов. Как же ей здесь тоскливо, как же ей одиноко без Анжелы. Только Анжела может ей помочь. Только она может её спасти, спрятать ото всех у себя дома.

На мгновение Анжела представила, как разложила на полу все вещи, познакомила каждую из них с брошью, положила брошь рядом с собой, и вот оно: мозаика сложилась! Она спасла все предметы, которые нуждались в помощи! Но хватит думать… Время идёт…

Анжела хищно огляделась по сторонам: никто не должен видеть, как она совершает свой чёрный обряд. Неожиданно её взгляд столкнулся с глазами охранника. Мужчина лет тридцати пяти в чёрном костюме и белой рубашке смотрел на Анжелу, которая настолько низко склонилась над своей находкой, что кончик её носа едва не касался искусственных камней, украшающих брошь. Неприятный импульс подал телу предупреждающий сигнал. Анжела выпрямилась. Дыхание участилось. Он понял?! Он что-то заподозрил?! Женщина сделала пару шагов, отодвигаясь от витрины. Украдкой посмотрела на охранника. Тот уже не смотрел в её сторону, но настрой Анжелы был сбит, она была уверена, что её застукали.

Стыда женщина не чувствовала. Внутри зрело только одно чувство: нужно избавиться от преграды.

В это время Настя вернулась домой. Когда она собрала в голове пазлы сегодняшнего дня в школе, её лицо стало очень сосредоточенным.

– Настя, погуляй с Паркером! – прервал её размышления окрик матери из кухни.

– Пусть мелкая погуляет, – отрывисто буркнула в ответ Настя и, сбросив обувь, направилась в свою комнату.

Настиной младшей сестре редко давали гулять с собакой. Габариты маленькой Елены были немногим больше, чем у их взрослого лабрадора Паркера. Но в этот день мама не стала возражать. Она была слишком сосредоточена на уборке кухни. Для Елены выгул питомца всегда был целым ритуалом. Она обожала, когда отец или Настя давали ненадолго подержать поводок. Сейчас держать поводок будет только она. Девочка отложила небольшую жёлтую тряпочку, которой, чтобы помочь матери, протирала с подоконника пыль, и, довольно улыбнувшись, спрыгнула со стула.

– Паркер, Паркер, пойдём!

В коридоре послышалось сопение, и вскоре возле ножек Елены красовался холёный светлошёрстный лабрадор. Девочка неумело пыталась пристегнуть поводок к ошейнику, Паркер участливо махал хвостом. Послышался щелчок, девочка, чувствуя себя взрослой, проверила застёжку. Оставшись довольной, она отодвинула туфли сестры и начала обувать свои маленькие синие кроссовки.

– Мамуль, мы ушли, – прозвенел звонкий голосок девочки, но мама ничего не ответила, она всё так же старательно занималась уборкой на кухне.

Закрыв дверь в свою комнату, Настя бросила на пол школьную сумку и медленно села на кровать. В голове роился клубок путаных мыслей. Настя плавно сомкнула кисти рук и опустила их на колени. Она смотрела в окно и думала только о новенькой. «Привет, Дима…» – звучало в её голове. Она сказала эти два слова таким сладким тоном… Нет, я наговариваю, просто поздоровалась… Какая нормальная девушка устоит перед Димой, просто новенькая… Или не просто? Бестолковый ряд рассуждений начал атаковать Настю. Смотря на весеннее солнце за окном, девочка понимала, что ничего особенного не произошло, ну поздоровалась одноклассница со своим одноклассником… Или произошло? Так! Стоп! Настя одёрнула себя и резко поднялась с кровати. Что за мысли! Откуда всё это? Дима никогда ей не изменит, он только её, – с настойчивой уверенностью пробормотали Настины губы. Девочка подошла к шкафу и начала переодеваться, разглядывая в зеркале свою фигуру. Цепкие маленькие тучки, следы от ночной грозы, вновь атаковали солнце, закрыв собой бледный диск. Свет в комнате потускнел. Мучительно волнуемая какими-то затаёнными и пока ещё не выраженными странными порывами, Настя замерла. Зародыш догадки находился только в стадии формирования и не мог чётко определить Настину мысль. Она посмотрела в зеркало: выражение лица её отражения не было таким уверенным, каким было лицо Насти буквально секунду назад.

Маленькая Елена не спеша спускалась по лестнице, считая пройденные ступени. Паркер, будучи воспитанным псом, старался не рваться вперёд, как он делал это обычно, понимая, что его юная хозяйка ещё очень хрупка, и не хотел создавать для неё лишних неудобств. Спустившись до четвёртого этажа, Елена почувствовала, что стало заметно холоднее. Пройдя очередной пролёт, она услышала тихий хрипловатый голос. Голос обращался к девочке.

– Идёшь гулять?

Маленькая Елена остановилась. Её миниатюрная ножка застыла над очередной ступенькой. Девочка подняла головку и увидела, что на лестничной клетке, за чёрной решёткой, которая ограждала секцию из двух соседствующих квартир, стоит высокий мужчина в безразмерном чёрном плаще. В тусклом свете секционной лампочки была видна лишь небольшая часть бледного овала лица незнакомца, который кривой линией разделяла тонкая полоска изогнутых в улыбку губ. Лоб, глаза и нос были скрыты за непропорционально широкими полями его шляпы – цилиндра.

Девочка помнила, что мама запрещала ей разговаривать с незнакомцами, но этот человек, скорее всего, был соседом, которого она раньше не встречала. Вообще из всех своих соседей маленькая Елена знала только милую даму Эмму, которая жила этажом ниже, и родителей маленького Серафима – их соседей по этажу.

– Не бойся, – снова прозвучал голос незнакомца.

– Я не боюсь, – ответила Елена, которой стало обидно, что её посчитали трусихой. – Здравствуйте, – девочка развернулась к незнакомцу.

Паркер перестал вилять хвостом и, сев на задние лапы возле хозяйки, внимательно и осторожно наблюдал за незнакомцем. Елена начала наматывать поводок на руку.

– Как тебя зовут?

После этого вопроса Паркер издал короткий, но мощный рык. Незнакомец ему явно не нравился.

– Елена, – продолжила знакомство девочка и, сделав несколько шажков вперёд, остановилась у железной решётки.

– А это, надо полагать, твой пёс? – голос незнакомца стал очень тихим. Голова склонилась чуть вбок, и маленькая Елена предположила, что человек в чёрном плаще смотрит на Паркера.

– Да, это Паркер. Ему пять лет.

Паркер снова отрывисто зарычал. Девочка намотала ещё один виток поводка на свою руку.

– Какое интересное имя, – голова незнакомца снова вернулась в прежнее положение. – Ты, наверное, любишь сладкое? – холодный и певучий голос незнакомца стал услужливо приторным.

– Люблю, – немного застенчивым тоном ответила на вопрос Елена. – Но, мама сказала, что скоро ужин, а мне нельзя есть сладкое перед едой, – немного подумав, добавила девочка, но неуверенный тон речи выдал её внутренние мысли: конечно же, она хотела сладкого! Елена с самого утра мечтала о сладкой вате! Она с нетерпением ждала возвращения отца, чтобы на выходных пойти с родителями в парк. У неё во рту заскользили фантомные ощущения от вкуса любимого лакомства. Перед глазами возникла металлическая ёмкость, которая быстро вращалась. Маленькая Елена очень любила наблюдать за процессом изготовления воздушной сладости. Для неё это была непостижимая магия с запахом карамели.

Словно предугадав желание девочки, рука незнакомца нырнула в уже расстёгнутые полы чёрного плаща, и через мгновение бледная рука (магическим образом) протягивала сквозь решётку огромную воздушную белоснежную сахарную вату. Паркер снова зарычал, девочка заворожённо смотрела на воздушное облако из сплетённых сахарных волокон, которое так восхитительно и вкусно пахло карамелью. Паркер же в это время чувствовал другой запах. Запах крови.

Он ощутил его лишь однажды, когда едва не сцепился с дворовой собакой, которая грызла сырые говяжьи кости. Паркера всегда кормили готовым кормом, и в тот день эти новые ароматы вызвали у него первобытный интерес. Дворовая собака, ощутив опасность потерять свою еду, начала злобно скалиться. Хозяин с трудом оттащил Паркера от такой новой, но в тоже время влекущей его еды. Дома Паркер услышал, как хозяин говорил хозяйке, что на них чуть не напала дворовая из-за того, что Паркер унюхал свежие кости. Позже хозяин добавил, что кости воняли кровью. Тогда Паркер запомнил это новое для себя слово и запомнил запах, который этому слову принадлежит. Он ни разу не ел костей и ни разу не защищал себя и своих хозяев от кого бы то ни было. Сейчас он снова ощутил знакомый аромат и явно ощутил опасность, исходящую от этого незнакомца. Пёс видел, что с ваты стекают тёмные тонкие струи и вязкими каплями падают на пол. Паркер нагнул голову и принюхался: кровь. Человек в чёрном плаще на мгновение отвлёкся от девочки и посмотрел на лабрадора.

– Угощайся и ничего не бойся, – прозвучал его любезный голос.

Маленькая Елена переминулась с одной ножки на другую. Синие кроссовки сделали небольшой шажок по направлению к решётке, свободная от поводка рука потянулась к сладкому угощению. В этот момент Паркер издал очередной злобный рык и, встав на все четыре лапы, грозно залаял на незнакомца в чёрном плаще. Рука девочки от неожиданности дрогнула и вспорхнула вверх, задев вату, которая сразу же выпала из бледной руки её нового знакомого.

– Паркер, прекрати! – Елена схватила питомца за ошейник и начала оттягивать от решётки, в которую пёс уже норовил вцепиться зубами.

Лица незнакомца девочка не видела, но она явно почувствовала его недовольство. От этой высокой бесформенной фигуры начали исходить колючие вибрации, которые отдавали по телу неприятной дрожью. Казалось, что сам воздух на лестничной площадке наэлектризован. Раздался трескучий щелчок, и лампочка, освещающая небольшую площадку за решёткой, погасла. В сером свете виднелись только очертания безразмерного плаща и цилиндра. Елена вместе с псом сделала несколько шагов назад. Вся фигура незнакомца в один момент сгорбилась. Девочка подумала, что он хочет присесть на корточки, но человек в чёрном просто склонился в неестественном поклоне, полы цилиндра уперлись в железные прутья решётки, однако, несмотря на близость, его лицо всё также утопало в тени.

– Ничего, со всеми может такое случиться, – мелодично проговорил он. Голос стал ниже. – Елена. Я не могу отпустить такую милую девочку, какой являешься ты, без подарка. Надеюсь, твой строгий защитник не будет возражать, если я подарю тебе её?

Сейчас незнакомец держал в руке небольшую светловолосую куклу. На игрушку было надето пожелтевшее (когда-то белое) кружевное платьице старого фасона. Руки, как и у всех кукол, были слегка расставлены, на фарфоровых ножках поблёскивали новые лаковые сандалики, глаза на белоснежном личике были закрыты.

– Это очень старая кукла, ей нужен новый дом, и я почему-то уверен, что вы с ней подружитесь. Ты же умеешь заботиться об игрушках? – спросил незнакомец у Елены, и, хотя девочка не видела глаз, она чувствовала, что мужчина за решёткой пристально на неё смотрит.

Малышка начала рассматривать куклу, и чем больше она изучала игрушку в руке этого странного человека, тем сильнее внутри Елены зрело желание забрать такую красивую вещь себе.

– Красивая, – выдохнула девочка.

– Она очень старая, видишь, не хватает волос? У них такой же цвет, как и у твоих, – бледная рука незнакомца на секунду застыла в воздухе, словно раздумывая, дотрагиваться ли до волос девочки или нет, но рык Паркера заставил чёрную фигуру отдёрнуть ладонь.

– Ты можешь срезать небольшую прядку у себя и просто приложить свои волосы к волосам куклы, уверен, она будет очень довольна, – незнакомец начал поглаживать куклу, а затем перекладывать её из одной бледной ладони в другую, успевая при этом рассказывать, какое у куклы красивое платьице, какое у куклы привлекательное личико, какие у куклы новенькие сандалики и как была бы счастлива любая девочка, окажись такая кукла в её собственности. Голос незнакомца зачаровывал. С застывшим восторгом Елена смотрела на движения этих странных, неестественных рук и, словно находясь под гипнозом слов и движений незнакомца, вытянула свободную от поводка руку и под внимательным взглядом Паркера, бережно забрала куклу себе. Освободившаяся от куклы бледная ладонь легла на прутья решётки и длинные, похожие на восковые, бесцветные пальцы сжали железный прут. Паркер рычал, но девочка не замечала недовольство собаки. Тонкая линия губ незнакомца растянулась в улыбке, но слишком широкой для обычного человека, ведь уголки губ никак не могут достать до ушей. Девочка поглаживала холодное личико новой игрушки. Глаза куклы распахнулись и уставились на Елену своими чёрными, слишком похожими на настоящие, бездвижными зрачками.

– Вот мы и на месте. Остановка, сами видели – рядом, продуктовый магазин рядом, двор тихий, соседи тихие, – старушка распахнула дверь перед Евгением, приглашая его войти в квартиру.

Мужчина шагнул в прихожую, огляделся по сторонам, прошёл вперёд, продолжая изучать интерьер. Бабка закрыла за квартирантом дверь и, неспешно шаркая следом, хищно смотрела ему в спину.

– Снимаю, – Евгений резко остановился посреди маленькой комнатки и обернувшись, посмотрел на старушку, взгляд которой сразу начал излучать радушие и гостеприимство.

– Поверьте, вам у нас понравится, – на старческом лице вытянулась приторная улыбка.

– Нам нужно подписать какой-то договор? Я в командировке, и нужно будет отчитаться перед начальством, – уточнил Евгений, продолжая рассматривать комнату.

– Вы так в этом уверены? – всё тем же услужливым тоном спросила старуха, и, убрав левую руку за спину, начала хрустеть костяшками сухих пальцев. – Вы же всего на одну неделю, обойдемся без этих формальностей, – лукаво протянула бабка.

– И правда, – настроение мужчины быстро менялось. Было видно, что Евгений немного возбуждён, его дыхание участилось. – Кстати, вы не подскажите, где здесь поблизости аптека?

Роман Андреевич вернулся из музыкальной академии. Стрелки на часах уже давно переступили послеполуденную черту. На улице снова собирался дождь, и новые тучки уже начали заполнять собой небосвод. Было очень душно. Учитель снял пиджак и, пройдя в зал, лёг на небольшой диван. Мышцы тела расслабились, Роман выдохнул и закрыл глаза. «Бам», – прозвучало над головой. Невидимый молоточек забил в голову учителя первую корявую ноту.

«Бам, бам» – была вбита вторая нота. «Бам, бам, бам» – глаза Романа Андреевича с ужасом распахнулись. Спина и голова медленно оторвались от дивана, и тело учителя приняло сидячее положение.

Над головой зазвучал чудовищный марш из уродливых нот. В голове пульсировала только одна мысль: отрубить этой негодной пианистке руки… Солнце стремительно блекло под напором новой грозы. Мужчина вскочил с дивана и решительно направился в прихожую. Через минуту он уже стоял у квартиры соседей этажом выше и, гневно нажимая на кнопку звонка, ждал, когда ему откроют. По ту сторону двери кто-то начал поворачивать ключ, и перед учителем музыки из серого полумрака прихожей возникла невысокая женщина с тёмными длинными волосами, собранными в хвост. Дымчатое платье с высоким воротом так плотно сливалось с полумраком, что казалось, будто голова соседки парит в воздухе. Голова улыбнулась и спросила, что случилось.

– Видите ли, меня зовут Роман. Роман Андреевич. Мы с вами не знакомы, но я ваш сосед. Живу этажом ниже, ровно под вами… – мужчина старался говорить очень вежливо, его глаза то и дело отрывались от головы женщины и смотрели в глубь квартиры, из которой продолжали доноситься гадкие звуки исковерканной мелодии. – Хотел бы уточнить, кто учит вашу дочь игре?

– Прошу прощения, а что случилось?

– Просто так сложилось, что я сам учитель музыки и уже не первый раз слышу ошибки, которые допускает ваш ребёнок во время игры.

– Мой ребёнок не допускает ошибок, а играет так, как она считает нужным, – самодовольно процедила соседка.

Ответ обескуражил Романа Андреевича. Музыка в этот момент прекратилась, и в коридоре послышались шаги. Вскоре рядом с мамой появилась невысокая миловидная девочка. Её густые чёрные волосы растекались по плечам, рост едва достигал пояса её матери. Она с интересом уставилась на своего соседа и неловко переминалась с ножки на ножку. Для любого другого человека эта девочка показалась бы маленьким ангелом, но Роман Андреевич смотрел на неё, как на чудовище.

– Ева, почему ты прекратила играть? – спросила свою дочку мама.

– Не хочу сидеть в комнате одна, – пролепетала девочка тонким голоском и уже без явного интереса, а скорее застенчиво, взглянула на Романа.

– Не выдумывай, возвращайся к инструменту и продолжай играть, а я, как закончу разговор, сразу приду к тебе, – рука матери подтолкнула ребёнка по направлению к комнате.

Девочка снова посмотрела на Романа Андреевича и, не попрощавшись, ушла в тёмную глубь квартиры.

– Прошу простить, но мне нужно идти к дочери, – женщина начала закрывать входную дверь.

– Но постойте, так невозможно! Я же слышу все ошибки, позвольте хотя бы показать…

Дверь перед лицом учителя закрылась, замок щёлкнул и наступила тишина. Не успев выдохнуть накопившееся напряжение, Роман Андреевич снова услышал чудовищные звуки, доносившиеся их квартиры. Злоба так и осталась внутри, как и выдох.

Агата пыталась успокоить полугодовалого сына. Малыш плакал и никак не хотел умолкать.

– А-а-а, – напевала колыбельную Агата. – А-а-а… – женщина посмотрела на часы. Муж должен вот-вот вернуться с работы. Она очень рассчитывала на его помощь. Конечно, забота о детях всегда ложится на плечи матери. Но в последние дни Агата понимала, что находится на грани. Готовить, держать чистоту в доме, заботиться о двух детях – она просто не успевала нормально высыпаться. Она втайне мечтала о няне, но зарплата мужа не позволяла осуществить мечту.

– Где же М., неужели всё-таки отправился играть в карты? – продолжая напевать простой мотив колыбельной, Агата вновь вспомнила о своей соседке, о тех стонах, которые она услышала тогда, стоя на балконе, и снова начала завидовать беззаботной, как ей казалось, жизни малознакомой женщины.

Анжеле было неведомо о мыслях соседки, которую она, к слову, считала серой мышкой и неудачницей. После провалившейся попытки спасения броши Анжела забежала домой, переоделась и сейчас следовала за охранником из торгового центра. О врагах нужно знать всё. Она это ясно понимала.

Гроза продолжала собираться над городом. Притворившись союзниками, потоки прохладного ветра вели женщину, не давая выпустить цель из поля зрения.

У небольшого ресторанчика женщина остановилась и попыталась спрятаться за фонарным столбом. Охранник встретился с миловидной брюнеткой, поцеловал её в губы, и пара вошла в ресторацию. Наверное, жена. Анжела смотрела на пару до тех пор, пока та не скрылась в глубине зала.

Подул очередной порыв ветра. Небо стало тёмно-серым. Начал накрапывать дождь, но через какое-то мгновение серые тучи разошлись, и среди них проступила полоска голубого неба. Анжела обрадовалась перемене погоды. Мокнуть под дождём ей сейчас совсем не хотелось. Она решила ни в коем случае не покидать свой пост и дождаться, когда охранник завершит свои амурные дела и отправится вместе с женой домой.

Порой случаются такие вещи, которые сложно объяснить. Ты понимаешь их интуитивно, но передать словами свою эмоцию не можешь. Прогуливаясь по улице или стоя где-нибудь на одном месте, что-то заставляет тебя обернуться и посмотреть в сторону. Что-то привлекает тебя на каком-то подсознательном уровне, и ещё не изученный механизм, реагируя на раздражитель, заставляет обратить внимание на что-то. В данную секунду, словно по сигналу, Анжела оторвала свой внимательный взгляд от дверей ресторана и посмотрела влево. Среди десятков прохожих её внимание сфокусировалось на странном высоком человеке в чёрном плаще, который висел на нём так, будто под плащом было не человеческое тело, а каркас из палок, которые составляют скелет огородного страшилы. Лица человека в чёрном плаще рассмотреть не удалось, его скрывали широкие полы высокого цилиндра. Странный незнакомец позволил посмотреть на себя лишь несколько мгновений и сразу же растворился в людском потоке.

Анжела снова повернула голову в сторону ресторации. По спине проскользнул холодок. Женщина, передёрнув плечами, продолжила наблюдение. Спустя двадцать минут охранник и его спутница вышли на улицу. Застыв у входа, пара слилась в жарком поцелуе. Проходящая мимо девочка скривила лицо и, закатив глаза, ускорила шаг. Анжеле тоже стало неприятно при виде впившихся губами друг в друга людей. Ей казалось, что поцелуй длится целую вечность. Рука охранника бестактно соскальзывала всё ниже по женской талии, что заставило Анжелу снова скривить лицо. Наконец, оторвавшись друг от друга, мужчина и женщина разошлись в разные стороны.

Спустя несколько минут, Анжела и охранник уже сидели в автобусе номер 5. Проехав семь остановок, мужчина вышел и направился к стройным рядам девятиэтажных панельных домов-близнецов. Следуя по пятам, Анжела увидела, как ему навстречу побежали двое милых детей. Белокурая девочка лет пяти и темноволосый мальчик, примерно ровесник сестры. На детках были одинаковые тёмно-синие комбинезончики. Они начали обнимать отца, и Анжела даже на мгновение умилилась, глядя на семейную идиллию, но через долю секунды её умиление сменилось злорадной догадкой. Она увидела, как к охраннику подошла другая женщина. Поцеловав его в губы, лёгким спокойным касанием женщина взяла охранника под руку и, догоняя бросившихся бежать вперёд детей, пара засеменила в сторону последнего дома.

«Интересно», – подумала Анжела. Она тенью проследовала за охранником и его семьей до подъезда и, когда дверь за ними начала скрипуче закрываться, придержав её, вошла следом. Настоящая жена в этот момент копалась в почтовом ящике. Анжела как можно шустрее прошмыгнула мимо семейства, краем глаза взглянув на номер ящика и, не вызывая лифта, поспешила по лестнице на второй этаж. Она не испытывала никакой тревоги или страха, словно за её спиной стоял некий хранитель, гарант её неприкасаемости. Перед глазами засверкали все её вещи, которые, выстроившись в определённом порядке, образовали цифру 66 – номер квартиры главного врага. На лице у Анжелы появилась ласковая улыбка. Она прикрыла на мгновение глаза, глубоко вдохнула затхлый воздух подъезда и, услышав, как этажом ниже закрылись двери лифта, лёгкой поступью поспешила на улицу. Теперь она должна срочно вернуться домой. К своим вещам.

Дождь, который копился над городом весь вечер, грозил вот вот начаться. Ветер со стоном проносился по улицам, предупреждая о скором наступлении грозы. Если сейчас взглянуть на метеорологическую карту, то можно увидеть странную вещь: весь циклон сосредоточился исключительно по границе города.

Серые лохмотья тумана медленно падали на N. Они будто охраняли дождь, опоясывая грозовые рубежи, оседая над городом, покрывая его границы своей непроницаемой сетью. Сетью, которая принесёт богатый улов тому, кто её закинул.

Стремительно вбежав в квартиру, Анжела сразу поспешила к шкафу и, достав из него большую чёрную коробку, опустилась вместе с ней на мягкий ковёр. Это был её сундук сокровищ. Бережно открыв крышку, женщина начала осторожно доставать небольшие свёртки, трепетно разворачивая ткань каждого и извлекая из коконов свои драгоценности. Разложив перед собой все спасённые вещи, Анжела начала разговаривать с каждой. Она должна уделить внимание всем и поведать о скором пополнении.

Забывшись в упоении этой сумасшедшей беседы, Анжела перевела затуманенный взгляд на окно, за которым грузно проплывали тяжёлые чёрные тучи. Ветер пытался их подгонять, но выпуклое брюхо облаков с трудом передвигалось по темнеющему полотну неба, пытаясь разродиться очередным чёрным дождём. Тучи заглядывали в окна домов, наблюдая за жителями, оценивая их коротким тяжёлым взглядом, и продолжали своё неспешное движение дальше, тая в себе нечто, что скоро вот-вот выплеснется на город своей отравляющей массой.

Сергей Алексеевич плотнее закрыл форточку и задёрнул занавески.

– Снова проклятый дождь, – озлобленно пробормотал себе под нос учитель и, включив свет в комнате, поплёлся в сторону кухни.

Ночь ещё не вступила в свои права, и кухня была освещена хмурым, теряющимся в тёмной палитре грозы светом так рано уходящего дня. Из этого мягкого полусумрака будто бы послышался шорох, очень похожий на тот, которой издает доска, когда к ней прикасается мел. Внутри Сергея Алексеевича что-то ёкнуло. Мужчина замер перед порогом кухни и с тревогой начал вглядываться в полумрак. «Показалось…», – одними губами прошептал мужчина и, сглотнув скопившуюся в горле слюну, включил на кухне свет.

Огромные пузыри тучи, наполненные чёрной жижей, уже были готовы лопнуть, и по первому треску раскатистого грома невидимый нож распорол их брюхо, давая свободу потокам тёмной воды. Первые капли грузно стукнулись о Настин подоконник. Девочка отвернулась от окна и снова погрузилась в монитор своего компьютера. Она просматривала страничку новенькой в одной из социальных сетей. В это самое время от резкого порыва ледяного ветра распахнулось окно в спальне матери Димы. Холодный бриз из мелких дождевых капель коснулся женщины. Ольга Витальевна чихнула и, затворив створку, проверила задвижку на раме.

Дождь неистовствовал. Как бы ни сопротивлялась земля, каждая капля, превратившись в маленького хищника, вгрызалась своими острыми зубами в почву. Не жалея сил, ядовитый ливень опаивал деревья и траву, заставляя листву выдыхать на город отравленный кислород.

Глава города, задержавшись на работе, заворожённо смотрел в окно. Его загипнотизированный взгляд не отрывался от града капель, которые, как пули, продолжали сыпаться с неба и ранить всё, к чему прикасались. В дверь постучали. Глава вздрогнул.

– Н. П., это бумаги на подпись, – секретарь продефилировала к столу, положила перед Н. П. чёрную кожаную папку с документами. – Уже половина восьмого, я могу идти?

– Да, да, ступайте, я ещё задержусь, – пробурчал глава, которому хотелось поскорее избавиться от присутствия секретаря. Он притянул к себе папку и, раскрыв её, начал просматривать документацию. Секретарь молча развернулась и вышла из кабинета.

Глаза Н. П. заморгали. Он раздражённо пролистывал один документ за другим, рука потянулась за перьевой ручкой и начала импульсивно ставить подпись в нужных местах. За окном сверкнула молния, озарив улицу, очертания которой были размыты странным клубящимся туманом. Пулеметная очередь дождя по земле усилилась, и глава города снова заворожённо посмотрел в окно. Рука продолжала ставить подпись, но уже не так импульсивно, а более плавно и вальяжно. Прогремел раскат грома. Н. П. отвернулся от окна и продолжил подписывать бумаги. Только теперь вместо росписи ручка методично ставила кресты.

Город продолжал тонуть в тумане и дожде. N терялся на огромном полотне мира, не в силах вырваться из приближающихся друг к другу губ тисков, которые рано или поздно сомкнутся в смертельном поцелуе. Людская ненависть и пороки, так плотно скрываемые внутри жителей, постепенно распознавались ЗЛОм и подпитывали его таинственную чёрную силу.

Роман Андреевич всё с большим трудом пытался совладать с собой. Он стоял в углу своей комнаты и с беспомощно опущенными вниз руками тихонько бился головой об стену. Его продолжали терзать звуки, которые он слышал из квартиры сверху. Затычки не помогали. Этот больной звук настолько въелся в мозг, что Роман Андреевич начал испытывать страх, что он и сам начнёт играть так же плохо.

– Уже вечер, зачем она играет? – сквозь зубы процедил учитель музыки и сжал кулаки. Вслед за этими мыслями фигура Романа начала двигаться по квартире. Не в силах больше себя сдерживать, мужчина решил снова подняться к соседям и попросить прекратить эту дрянную игру и такое издевательство над инструментом.

Роман вышел из квартиры. Ноги сами повели его по лестнице, на этаж выше. Преодолевая последний лестничный пролёт, учитель закрыл ладонями уши, настолько нестерпимо громкой стала для него музыка.

– Да как же это терпят остальные соседи! – в сердцах воскликнул он. Оказавшись на нужном этаже, Роман Андреевич увидел, как двери лифта открылись, и из кабины вышли та самая девочка и её мама. Не поздоровавшись с соседом, словно его и не было на лестничной площадке, изрядно промокшие, мама и дочь зашли в квартиру. Руки сами отпрянули от ушей, и Роман Андреевич услышал тишину.

Приложив ухо к двери своей комнаты, Матвей услышал приглушенный звук работающего телевизора. Приоткрыв тихонько дверь и убедившись, что родители находятся в зале, парень снова затворил дверь, очень тихо повернул рычажок замка на ручке, на цыпочках подошёл к шкафу и извлёк свой дневник. Глубоко вздохнув, он поудобнее уселся на диване и под шум дождя начал увлечённо делать новую запись.

Первый подросток, отшвырнув от себя потухшую сигарету, стоял напротив старого дома в Пятом районе города и молча смотрел на здание, силуэт которого расплывался в потоках воды. Дом был старым. Красный кирпич, из которого он был сложен, давно потускнел, и единственными светлыми пятнами на постаревших морщинистых стенах были алюминиевые листы, которыми заварили все окна. Все, кроме одного. На пятом этаже. Мутное, грязное оконное стекло было изъедено трещинами. Будто из-за порыва ветра, окно чуть приоткрылось. Подросток внимательно вглядывался в темноту, которая стояла за окном.

Молния осветила улицу, и подросток направился к дому. Вышел обратно он лишь под утро. В правой руке подросток держал небольшой куб, спаянный из маленьких стеклянных кусочков, напоминавших части кубика-рубика. Подросток молча прошёл под мостом, направляясь в сторону своего дома. Гроза постепенно замолкала.

V

Пришло утро. Дворник задумчиво сметал двух мёртвых голубей в большой металлический совок, в котором уже лежало несколько мокрых оторванных птичьих крыльев. Мимо дворника пробежала женщина. Её искажённые тревогой глаза суетливо смотрели по сторонам.

– Вы не видели моего сынишку? – хрипло и чуть ли не шёпотом обратилась женщина к дворнику.

– Я не знаю Вас и вашего сына, – равнодушно ответил мужчина.

Матвей, пряча в сумку дневник, который он решил взять сегодня с собой, краем уха услышал звучавший разговор. Он приостановился возле дворника и женщины.

– Его зовут Л., ему всего четыре года. Я посадила сына на подоконник, а сама, уже не помню зачем, отошла на кухню. А когда вернулась, Л. не было на подоконнике, окно было приоткрыто, и…, – с неудержимым чувством женщина выговаривала каждое слово и с мольбой в глазах смотрела на дворника. Неожиданно она замолчала, и на несколько секунд её взгляд застыл, рассматривая совок, в который дворник продолжал лениво сметать мокрые комки грязи.

– Крылья? А где же туловища птиц? – с удивлением спросила женщина и снова подняла голову на дворника. Тревога на её лице сменилась искренним, детским интересом.

– Да чёрт их знает, – со странною ноткой в голосе ответил дворник и тоже посмотрел в совок. – Кошки, наверное, – расплывчато добавил он.

– Простите, я слышал, что у вас пропал сын, – не в силах больше стоять в стороне, Матвей подошёл к женщине, которая, будто испугавшись того, что произнёс парень, нервно обернулась и с испугом посмотрела Матвею в лицо.

– Да, да, мой сын, маленький Л., я оставила его на подоконнике, с игрушкой, сама, уже не помню зачем, отлучилась на кухню…

– В каком доме вы живёте? – Матвей уже продолжал расспрос не просто как случайный прохожий, а как журналист.

– А вот мой дом, – женщина указала на стоящее за её спиной девятиэтажное панельное здание.

После дождя дом выглядел каким-то уставшим. Обычно в начале последнего весеннего месяца в городе N все дома освежают новой краской. Этот год исключением не стал, но дом, на который указала испуганная мать, сейчас выглядел как застиранная и потускневшая, но когда-то белоснежная занавеска. Возле некоторых окон краска чуть облупилась. Пятна влаги, которые оставил дождь, начали подсыхать, образовывая ржавые разводы. Дворник недовольно осматривал панельку.

– Хорошая же краска всегда была, и здесь всё умудрились испортить, – ворчливо пробурчал он и переложил ручку совка из одной руки в другую. От движения ковш совка накренился и бесшумно выронил одного из мёртвых голубей.

– А на каком этаже находится ваша квартира? – спросил Матвей, осматривая дом.

– На пятом, – робко ответила женщина.

Матвей, поражённый этим ответом, резко обернулся к женщине и с едва сдерживаемым испугом посмотрел на дворника. Дворник, к которому, видно, только что пришло понимание ситуации, ответил Матвею таким же взглядом, и, не сговариваясь, оба заторопились к девятиэтажке. В этот момент дыхание матери, потерявшей ребенка, участилось. Черты её лица, которые сейчас были парализованы маской растерянности, дрогнули. К растерянности прибавился страх и какое-то отдалённое чувство понимания и принятия. Женщина побежала за дворником и Матвеем.

– Здесь, здесь моё окно!!! – закричала она и, обогнав мужчин, прижалась к стене дома, под той линией окон, где находилась её квартира.

Дворник и Матвей остановились рядом. Матвей внимательным скорым взглядом смотрел на асфальт у дома, но никаких пятен крови и уж тем более детского тельца рядом не было. Дворник же в этот момент нагнулся и поднял с газона, разбитого рядом с домом, небольшую металлическую машинку.

– Это ваше? – протянул он игрушку женщине, которая продолжала вжиматься в стену и понуро смотреть в одну точку. Её глаза жадно впились в машинку. Женщина снова закричала и, выхватив из руки дворника детский грузовичок, в исступлении отшвырнула его в сторону. К этим так не похожим друг на друга людям начали подходить другие прохожие, и в вечернем выпуске газеты, в которой работал Матвей, вторую полосу займут детские фотоснимки. В эту дождливую ночь и хмурое утро пропали три мальчика и одна девочка. А с первой полосы на читателей будет смотреть чёрно-белое лицо главы города и рядом текст некролога. Н. П. скончался в своем кабинете. Тело нашла секретарь. По предварительной информации: разрыв сердца.