Читать онлайн Тыквенный пирог бесплатно

Глава 1. Причуды Самхейна

[31.10.2025] Сутки до поворота колеса времени. Чудное время для нескучных историй! Пока варятся ведьмовские котелки, я вам к ночи одну такую поведаю…

Элина проснулась поутру, раньше октябрьских рассветных розоватых бликов, чтобы, как обычно, вымыть свои длинные космы. Утро как утро.

Малинка спала под батареей в своей лежанке, время от времени помуркивая во сне. Сушка же настойчиво ёрзал под колесом, упорно пряча в соломе кусок тыквы.

– Да не съедят твои вкусняхи, Сушик, – усмехаясь, ласково бросила фразу девушка в дверном проёме одному из своих фамильяров – морскому свину.

Малинка, белая пушистая кошка, подобрала под себя тёплые розовеющие лапки и лишь дёрнула кисточкой на ухе, продолжив делать вид, что спит. Но нет.

Эля скрылась в ванной.

– Шустр-рый, хор-р-рош там ёр-р-рзать. Меш-шаешь слушать снег, – тихо промурчала Малинка.

Видимо, Эля была на строгой диете в тот год, когда завела себе двух фамильяров: подобранную грязную кошку лет двух и найденного в подъезде у друзей упитанного морского свинтуса с подбитой лапой. Иначе не объяснить, почему у них были исключительно съедобные имена. Но фамильяры, как известно, не выбирают себе хозяек. Да и не в обиде они были за эти клички.

– Самхейн – дело исвесьное. Снаю я. Понабегают са вкусностями всякаи, – надуто объяснился Сушик, перетаскивая из угла в сено ломтик яблока.

– Смех и только, – лениво съязвила кошка и развернулась мордочкой к батарее.

– У тебя не крадут еду, пушисьтая, – обидчиво продолжал вторить свин.

– Никто в твою клетку добр-р-ровольно не полезет, глупенький, – промурлыкала Малинка.

– Это ещё видно будет.

Разговоры утихли. Элина вышла из ванной.

– Всё собачитесь? Я слышала, – недовольно подметила девушка. – Не люблю ваши споры, тем более ни о чём.

Эля насухо промокнула волосы полотенцем и швырнула его в сторону батареи. Малинка даже не дёрнулась – ежеутренний сей ритуал она знала.

*

… Обеденные перерывы подходили к концу и люди разбегались обратно по своим работам. Эля возвращалась с учёбы по тихому старому проспекту, который заметно опустел за минувший час. Старая часть города, ломанная пыльная брусчатка… особый аромат здешних пекарень – большой город с большим сердцем. Элина любила после учёбы здесь прогуляться в одиночку. Только со своими мыслями наедине, вдыхая ароматы кофеень, разглядывая авторские витрины с причудливыми сувенирами и статуэтками, коих здесь было множество.

– Деточка, загляни! – раздался мягкий голос из кофейни. – Раздаю свой тыквенный пирог по акции! Сегодня же ваши «хэловины». Вот, в тренде, как говорится.

Эля засмеялась. Старушка на вид была похожа на самую натуральную ведьму из мультфильмов: остроконусная чёрная шляпа, в стиле ретро чёрное платье-карандаш с белым кружевным воротничком, остроконечные туфельки и необыкновенного цвета фиалковые радужки глаз – ну прямо-таки сошедшая с книг сказочная фея (или всё же колдунья?)

От неё приятно пахло не то мёдом не то карамелью и всё это вперемешку с ароматом печеных фруктов (должно быть для лежавших недалеко заготовок теста под рогалики). Есть хотелось. Эля решила войти.

– Давайте, бабушка, ваш пирог. С удовольствием! Если недорого, конечно. Я студентка и пока не работаю. Вот этот кусочек, пожалуйста.

– Забирай весь, минутку… – бабуля внезапно скрылась где-то за полками и также в один миг снова оказалась за прилавком с маленьким, полукилограммовым пирогом с тыквенной сладкой начинкой под карамелью с корицей.

– Держи, по цене кусочка для тебя. Небольшой, но с душой.

– О-о, невероятно прекрасен! Огромное спасибо! Какая красота! – воскликнула изумлённо Эля.

Она действительно была удивлена радушием хозяйки и красотой кондитерского тыквенного чуда, ещё и по детской цене.

– На здоровье, милая. Только есть одно но. Первый кусок – непростой. Он воплотит в реальность твою первую мысль с вкушением первого кусочка. Имей в виду. Можно загадать себе что-то эдакое, но можно и забыть… и тогда неведомо, что произойдёт.

– Э… я запомню… Спасибо, – смущённо ответила Эля, положив купюру и несколько монет на керамическую тарелочку на прилавке.

Забрав упаковку с пирогом девушка прошла к выходу. Обернувшись, она хотела было задать один вопрос… но встретила взглядом только пустоту. За прилавком дымилась печь, ярко светили лампочки над столом с тестом и начинками, но хозяйки и след простыл. «Вот чудеса!» – промелькнуло в голове Эли.

*

… Как только Эля зашла домой, Малинка подбежала к двери и потёрлась о красные сапоги. Сушка только дёрнулся к прутьям клетки и зашуршал лапками по сену, показывая хозяйке свою радость и ожидание.

– Что, мои хорошие? Заждались? А я с вкусняхой.

Девушка сбросила небрежно верхнюю одежду и впрыгнула в домашнюю одежду и оранжевые махровые тапочки. Вымыв тщательно руки и прихватив коробочку с пирогом из коридора, она направилась на кухню. Поставила чайник и сказала:

– Тыквенный пирог в самый Самхейн! Шикарное дополнение к нашим свечам и декору.

Действительно, пирог отлично смотрелся на фоне десятка разной формы желто-бело-оранжевых свечей, расставленных по всей кухне, и развешенных сухих веников рябины, кленовых листьев и боярышника, собранных на Мабон. Создавалась особая осенняя загадочная атмосфера. А какой приятный запах листьев пронизывал всю комнату – если закрыть глаза, казалось, ты находишься в самом лесу в осенний погожий день.

– Ну что, будем пробовать! Это Сушику, – протянула Элина кусочек в клетку, – а это моей сладкой ягодке, тебе Малинка!

Эля ласково почесала загривок белой шерсти и подала в кошачьей миске кусочек пирога.

– Я знаю, не твои вкусности, но, дорогая, фамильяры обязаны разделять праздничный церемонный ужин со своими хозяйками. Так что, перетерпи своё презрение и … приятного всем аппетита! – с этими словами Эля положила себе на тарелку красивый румяный кусочек с тыквенной начинкой.

Налив любимый травяной чай в чашку, она взяла в руки пышный кусочек и протянула его ко рту… Малинка, глядя с презрением на ароматный кусочек теста, но подчиняясь обязательствам фамильяра, в этот же момент всё-таки лизнула шершавым язычком поданное кондитерское чудо, и только успела подумать: «Сама и ешь свой ужин…» как в это же мгновение миска опустела.

– Малька! Бестия, ты эдакая! – сразу сообразила Эля, за щекой которой в ту же секунду оказался тот самый кошачий кусочек пирога.

Не успев даже выругаться на кошку, Эля тут же размякла в наслаждении: вкус был божественным! Подметив это про себя, к Эле пришло горькое осознание: вот бы с мамой поделиться. Она бы оценила этот шедевр. Мама всегда вкусно готовила, жаль, её давно уже нет.

Но как только Элина поймала себя на мысли о маме, было уже поздно: что-то тряхнуло её со всей мощью и внезапно задул в лицо промозглый холодный уральский ветер. А уж эти порывы она помнила с детства!

Вокруг пахло влажной свежевскопанной землёй. Шёл мелкий косохлёст. По коже у Эли пробежали от холода мурашки – ещё бы, она ведь оказалась на кладбище в тапочках и домашней одежде. А на улице последний вечер октября и чуть ли не мокрый снег, и где – за тысячу километров от её тёплой съёмной квартирки. Вот и помечтала-а-а.

– Ну, бабуля. Ну чудишь! – Эля развернулась к ближайшей могиле, протёрла заботливо надпись от пыли.

У небольшой ступеньки, недалеко от когда-то горящей лампадки, Эля положила кусочек откусанного пирога, который продолжала держать в руках ещё с кухни…

– Не о такой встрече я мечтала, но раз уж я здесь… то держи вот. Угощайся.

На счастье, у Эли в кармане был телефон. 21:49, ну что ж. Вызвать такси вполне ещё реально, даже в другой город. Слава nfc и безналу – домой она доберётся.

– Я скучаю… Ну, пока.

Эля развернулась и направилась к выходу у забора кладбища, набирая номер такси…

*

Пока Эля коротала время в ожидании междугороднего такси, Малинка неистово носилась вокруг исказившейся клетки свина, от раздутой огромной тыквы, в попытках как-то помочь «глупому куску шерсти», как она его нередко называла.

Всё дело было в том, что Сушик, касаясь тыквенной начинки пирога, подумал о том, каким счастьем было бы продегустировать сырую тыкву, а не сготовленную по-человечьи… В тот же миг мякоть выпечки раздуло до небывалой величины и ароматный кусочек теста превратился в твёрдую оранжевую тыквину, изогнув все прутья и впечатав Сушика в них чуть ли не насмерть.

Он жалобно пищал, пытался шевелиться, но чем больше двигался, тем больнее тыква вжимала его ещё глубже в ненавистные железки.

– Дур-р-рное ты создание. Как тебя оттуда вытащ-щить! – шипела недовольно кошка, пытаясь лапами расковырять тыкву, где встрял Сушик, чтобы было место хотя бы дышать. – Гр-р-рызи, пустая голова! Еш-шь свою тыкву. Хотя бы свер-р-рху, будет чем дыш-шать. А там и хозяйка явится небос-с-сь.

Сушик понял, что нужно делать и действительно стал прогрызать в тыкве небольшую выемку. Сперва у него поместился нос, затем и щёки. Но потом он так наелся и устал, что просто уткнулся ухом в мякоть и уснул от переутомления. Малинка посмотрела на него и пропетляла в негодовании к батарее.

– Жив, на том и пор-р-реш-шим.

Свернувшись калачиком и больше не переживая за своего несмышлёныша-товарища, которого она всё-таки любила, кошка, спокойная и довольная, уснула.

*

К парам Элина вернулась только 6 ноября. Оказавшись на Самхейн в границах уральской мозаики, она уже не смогла не заехать в родной Екатеринбург, чтобы повидаться с родителями.

Наврав с три короба про какую-то внезапную дистанционку из-за конференции, она на целых три дня погрузилась в семейный родной уют, не думая ни о чём.

5 ноября ровно в 5 утра Эля, пересобравшись с силами, довольная и отдохнувшая, уже стояла с чашкой Irish Cream Cold Brew в «Зелёной» кофейне Кольцово, глядя на непрерывную череду посадок и взлётов самолётов.

В воздухе пролетали первые снежинки. Всё казалось таким привычным, по-домашнему душевным. Только с момента встречи с бабулей Элю не покидало ощущение присутствия чего-то. Будто в самом воздухе витал теперь флюид постороннего и время теперь шло как-то не так, хотя с часами она сверялась – секунда в секунду. От этого ощущения ей было не по себе. У родителей она на время об этом забыла, но оказавшись в аэропорту снова наедине со своими мыслями, задумалась…

Переступив порог аудитории и поднявшись на свой излюбленный седьмой ряд (не высоко и не слишком низко, ровнёхонько посерёдке), Эля резко остановилась. На привычном ей месте сидели не её одногруппницы, а незнакомка в чёрном. Возможно, новенькая, но какое право… и где Элина группа тогда?

Эля осмотрелась: да нет, все наши, только девочек нет.

– Привет. Ты кто? Точнее, из какой группы? – строгим тоном спросила Элина.

– Ха-х. Из соседней, – с ухмылкой ответила та,

– Я – Мара. Рада знакомству.

«Но я с тобой не знакомилась!» , – возмутилась в сердцах Эля.

– Рыжехвост, в чём дело? Вам места мало в ряду? – с раздражением раздалось с преподавательской стойки. – Присаживайтесь, будьте добры. Я в ожидании.

– Да, Элеонора Дмитриевна. Я сажусь.Эля плюхнулась с размаху прям на то самое место, где у незнакомки лежала сумка.

– Э, подруженция, аккуратней. Мерен не виноват, что ты не в духе, – Мара заботливо прибрала к рукам чёрную материю и переложила позади себя, и только тут Эля рассмотрела, что это была не вполне сумка.

Вообще, что это было? Словно дымчатые щупальца, брезентовое нечто (то, что казалось сумкой) подобрало под себя ремешки и улеглось на новом месте. Эля даже не стеснялась: она вытаращилась на существо с неприкрытым изумлением.

– Так с любой вещью можно. Инвокация. Ну, ты знаешь, наверное, – проговорила Мара, при этом исправно делая вид, что записывает каждое слово Элеоноры Дмитриревны, глядя ей прямо в глаза. – Ты мне сразу пришлась по душе, еще с кладбища. Ну, помнишь, в Кате*[1], 31-го, на Самхейн. Тоже со своими пришла потолковать о чём-то? Мне часто предков не достёт. Прям, зараза, скучаю. Особенно по деду. И отцу.

Эля развернулась и прямо посмотрела на Мару с широко открытыми глазами. Но в итоге так и не смогла ничего спросить. Потому что просто не выбрала, какой из всех вопросов её интересует больше сейчас.

[*Катя – разг., сленг от Екатеринбург]

*

Прошла неделя, в студенческих заботах Элина ежедневно носилась в универ и, казалось, совершенно не вспоминает уже ни о пироге, ни о бабуле, ни о том, что за странные ситуации с ней происходят всю осень.

Мару она и вовсе игнорировала – мало ли новых студенток? А её девочки состояли в волейбольном клубе и, вероятно, просто отсутствовали по причине очередных соревнований. Она не пуп земли, чтобы её предупреждать об отъездах. И день за днём, Эля именно так себя и убеждала: всё своим чередом, ни единой странности. Только не в тот день.

«Нет. Ну, нет, блин. Не могу притворяться. Мне всё это определённо надоело и не нравится. Это невозможно. Странное ощущение. Надо зайти к бабуле и вывести эту чертовку на чистую воду!», – девушка сидела в аудитории и смотрела в окно, по которому настойчиво стучал промозглый ноябрьский дождеснег.

Вдруг её взгляд упал на Мару. Мара сидела всё на том же месте, где прежде размещались одногруппницы Эли и где она впервые застала эту готическую девицу, а та продолжала нагло и дерзко, с лихой улыбкой, нескрытно таращиться Эле прямо в глаза.

«Ну-у-у уж знаешь… это… в-в-во-общ-ще-е…», – прошипела про себя Эля. И отвернулась. Слов у неё не было. Но, отличаясь исключительным благоразумием барышень 18 века, она с весомым усилием взяла себя в руки и заставила себя дослушать лекцию и даже законспектировать сказанное преподавателем.

Пока преподаватель диктовала рекомендации по дополнительной литературе, Элина мельком глянула на экран телефона: «Так, сегодня 14.11.2025… и до конца пары осталось всего 15 минут. Вот и замечательно.»

Ровно через четверть часа вдоль всего корпуса разлился долгожданный трезвон, знаменующий конец студенческим мучениям на сей день, и все, как по взмаху дирижёрской палочки, засуетились и повставали с мест.

Эля продолжила сидеть. И просто наблюдала за окружающей её толпой. Люди серой массой наводнили собой всё вокруг, обволакивая Элину со всех сторон, словно туман, протискиваясь к выходу.

– Рыжехвост! – будто мириады осколков пронзили внутреннюю тишину Эли. – Уснула там что ли… Поди-ка сюда. Заберёшь ключи и закроешь аудиторию, когда все выбегут. Ток не запри тут никого. Слышишь?

– Да, Заира Агафеновна, – ответила рассеянно Эли, – конечно. Запру. То есть, никого не оставлю. Не беспокойтесь.

Преподавательница с подозрением глянула на Элину, но ничего не сказала. Прихватив свои папки и пенал, пожилая женщина спешно вышла из аудитории.

Мара заканчивала писать что-то в тетради (ну, явно не конспект) и будто даже не собираясь покидать аудиторию, продолжала сидеть на месте.

«Нарочно что ли меня бесишь?» – выругалась про себя Эля. Она собрала с парты свои вещи, быстро бросила всё это в сумку и поспешила к выходу из аудитории. В проходе обернулась.

Мара к тому времени уже отложила ручку и складывала тетради в свою серую материю (иначе ничем это неопределённое, отчасти живое, было не назвать). Она оставалась последней в помещении.

– Давай, Мар, побыстрее… выметайся, – шепотом добавила Эля, вставляя ключи в замок аудитории, – надо пораньше сдать ключи…

Мара наконец-то с прискоком сбежала вниз по ступенькам аудитории и уже показала свой курносый белоснежный носик в проёме, как тут же со всего размаха её ударом пришибло дверью и отбросило обратно в помещение.

Эля оглянулась – никого. И, высунув наспех ключи, зашла обратно в аудиторию, небрежно отпихнув ноги однокурсницы.

– Твафь… – промычала Мара, прикрывая окровавленный нос рукой.

– А то, – усмехнулась Эля, – так где девочки‐то, «подружка»?

*

Часом позже Элина и Мара сидели за маленьким круглым деревянным столиком той самой странной пекарни. Но бабули здесь и след простыл. За прилавком работала пара приятных молодых людей. Они умело расправлялись с выпечкой, будто делали это лет 300 подряд, весело хохотали и подтрунивали друг над дружкой, приветливо улыбались клиентам – в общем, как любое ламповое заведение для молодёжи.

Сама бы Элина сюда не пошла, её привела именно в это место Мара, предложив поговорить «где-то хотя бы не здесь», не на полу с подбитым задиристым любопытным носом, а пройтись да поесть чего-то (обед ведь). Элина согласилась, ведь так казалось, действительно будет лучше и без лишних глаз, к тому же ей нужно было передать ключи от аудитории и любая задержка выполнения этой задачи привела бы преподавателя обратно в помещение. А свидетели тут никому не нужны. Так Мара сама и предложила место, но Эля и не думала, что это «то самое», откуда начались её приключения.

Когда они уверенно шли по направлению к пекарне, она то и дело косилась на Мару: девчонка как девчонка, легкомысленна, улыбчива, от неё приятно пахло «бабл гамом», что, конечно, шло вразрез с её готическим видом, но ничего прям жуткого не вызывала она своим видом.

Всю дорогу после туалета и смывания крови с лица (а встреча с дверью действительно отпечаталась на её белом личике), она щебетала об искусствоведении будто и не было этой ситуации. Притворяется? Или правда так легка и безобидна? Да кто она вообще такая… такое…? Эле что-то не нравилось. И это что-то она ощущала в самом есстве Мары, но не могла это перевести с «внутривенного» на человеческий язык.

Когда они подошли к пекарне с названием «Сказка» Элю аж передёрнуло, но она решила всё-таки сперва понаблюдать. Вдруг вообще Мара как-то связана и с этим пирогом, и с бабулей.

– Не любишь местную выпечку? Тут вкусно вроде, – косясь на Элино выражение лица, осторожно поинтересовалась Мара.

– Да нет. Всё нормально. Идём, а то места займут.

– А тут всегда есть как минимум один столик. Будто только тебя и ждёт, сколько бы людей не завалилось. Точно, сказка, – усмехнулась Мара.

Эле стало снова не по себе. Они прошли к самой стенке за пустой столик, уселись, и раскрыв меню, принялись выбирать, чем бы отобедать.

– Мар, извини. Я что-то… ужас. Я не знаю, что на меня нашло. Вообще так никогда не делала… просто всё навалилось… тупое объяснение, знаю… и в це… – запиналась Элина, выуживая по слову или половине и пытаясь передать хоть какие-то мысли из головы наружу.

– Да я знаю, Элин. Только не сокращай моё имя аж до трёх букв. Я – Мара и этот минимум желаю слышать в свой адрес, – резко отвесила замечание Мара, как будто это самое важное сейчас, что могло быть в этих отношениях, а не удар в нос.

– Э…хорошо. Мара, – покорно кивнула Рыжехвост, – я просто сама от себя не ожидала этого поворота. В общем, неделя сложная, но это меня не оправдывает. Давай я хоть заплачу за наш обед, заказывай что хочешь.

– В качестве извинения? – приподняв киношно бровь, Мара выдавила серьёзную гримасу, еле сдерживалась уже от смеха, больно забавной ей казалась вся ситуация.

– Ну, типа, да, – не понимая, куда ведёт диалог, кивнула Эля.

«Типа да? Когда это мою речь наполнил подобный мусор?! Нет, нет, нет. Надо держать себя в руках», – пронеслось в Элиной голове.

– А где бабуля? – решила она сменить тему и всё же успела заметить, как при этом вопросе блеснули зелёные огоньки у Мары в глазах, хотя та сделала вид, что вообще не понимает, о чём одногруппница спрашивает.

– Бабуля? Моя? – удивлённо спросила Мара.

«Хорошо играет».

– Да нет же. Тут иногда бабуля за прилавком. Я так поняла, это её пекарня, – попыталась развить диалог Элина.

– Ни разу не встречала здесь никаких бабушек. Обычно эти двое из ларца и носятся, – Мара кивком указала на двух парней, – я других тут не видела. Эти и на кассе, и на доставке, и официанты – all in one, так сказать…

И Мара не солгала. Она действительно никогда не попадала на другие лица. В пекарню она заходила нечасто по финансовым причинам, но когда заходила, за прилавком её встречали «всё те же на манеже». Но Эля, конечно, ей не поверила. Ни единому слову.

– Ладно. Давай делать заказ, – Эля резко оборвала слова Мары, её накрыла волна какого-то внезапного и безысходного раздражения.

– Слушай, ты не обязана. Я могу и сама за себя заплатить. Только не раздражайся. У меня тоже жизнь не мёд. Только я не сливаю это на всех подряд. Ты меня едва знаешь, а что-то пытаешься из меня вытянуть. Мы же здесь тоже не просто так? – Мара смотрела так пристально в глаза Эли, что последней стало окончательно стыдно.

– Ты мне не нравишься, Мар… Мара. Но только потому, что с твои проявлением всё перевернулось. Вот. – выпалила Элина.

Мара рассмеялась. Абсолютно добродушно и неадекватно для этой ситуации.

– Да брось. Какая-то 1/10 новеньких пришла на ваш поток и твоя жизнь покатилась кувырком? Ну, я считала тебя поумнее, честно. Ты что, правда, веришь в то, что сказала? – продолжая хохотать, только не глазами, Мара сыпала вопросы, не ожидая ответов.

– Это очевидно. Только я не понимаю, почему. И ты, и эта бабуля…

– Эля, проснись! Нет никаких бабуль. Ну что ты заладила! О-о, какой аромат, а вот и мой тыквенный пирог подоспел! – Мара с наслаждением вдохнула аромат горячей выпечки, закрыв глаза, – Какое блаженство! Обожаю его. Ты бы попробовала! …Что-то не так?

Эля таращилась на пирог так, словно он встал на ноги и повязал на себя салфетку за обедом.

– Не ешь! Нельзя. Или не думай и ешь. В общем не надо! – Эля практически протянула руки к пирогу, чтобы отодвинуть тарелку, но Мара ловко перехватила это движение руки.

– Эля, ты двинулась? Что происходит? – недовольно спросила Мара. – Ты вообще понимаешь, как это со стороны выглядит сейчас?

– Девочки, всё нормально? – вежливо поинтересовался неожиданно подошедший парень, вроде как секунду назад ещё стоявший у печи за прилавком.

– А заверните-ка мне его домой, пожалуйста. Я тут только кофе попью, – с тёплой улыбкой ответила продавцу Мара.

– Конечно, – учтиво кивнул парень.

– Вот ты ду-у-ура, Эля. Или ненормальная…никак не разберу уже, – глядя с удивлением выдала Мара. – Но ты смешная, конечно.

Эля молчаливо смотрела в окно. Ни о чём она не могла сейчас говорить, этот чёртов пирог будто выключил её из внешнего мира. Что с ней происходит, что за странные повадки она в себе открывает? Будто и она, и нет одновременно.

Тем временем парень вернулся с упакованным пирогом Мары, одарив её белозубой улыбкой. Мара ответила ему: «Merci, misericordiam!» и встала из-за стола.

– Поговорим в другой раз, если не возражаешь. Я хотела переписать у тебя пару лекций по истории искусств нового времени, которые пропустила, пока меня переводили из другого города, но уже понимаю – явно не сегодня. Я за себя заплачу. Тебе надо выспаться и собраться с мыслями. Ничего. У всех бывают периоды не очень. Ну пока!

Мара попрощалась с ребятами за прилавком и выпорхнула птичкой из пекарни. За окном Элина видела, как к витринам подъехал чёрный porsche, Мара привычным жестом открыла дверь переднего сидения, обернулась к окну, подмигнула Эле и нырнула в машину, из которой доносился трек не то Роберта Майлза, не то Армина ван Бюрена.

«И куда она сейчас?…» – подумалось Эле.

На часах было уже 16.37 и в небе начинал испепеляться тускло оранжевый закат.

Глава 2. Отголоски Йоля

Прошёл ноябрь. И для Эли он довольно быстро подошёл к концу. Тем самым злочастным вечером, когда она попрощалась с Марой и последняя села в автомобиль, Эля ве