Читать онлайн Сердце полковника бесплатно

Сердце Полковника

Глава 1. Мария

Двигаюсь за военным ЗИЛом с навесом и надписью «ЛЮДИ» по грунтовой дороге, из-под навеса которого выглядывают и улыбаются мне молодые бойцы. Я улыбаюсь им в ответ на их беззаботную молодость и мальчишеский задор. На улице сегодня солнечно и очень жарко, поэтому мой кондиционер работает почти на полную мощность. А вот ребята, что трясутся впереди идущей машины одетые в «комки» спасаются только ветерком, который сами и создают своими фуражками.

Еще какое-то время мы движемся друг за другом, а потом ЗИЛ съезжает на одну из проселочных дорог. Мой же путь продолжается прямо в поселок. Через час у меня там встреча.

Вскоре замечаю, что у машины появился периодический нездоровый громкий стук. Прижимаюсь к краю дороги, насколько это возможно, чтобы не мешать движению. Обхожу машину и с ужасом обнаруживаю, что одна шина сильно порвана и диск уже начал эту резину жевать.

М-да, хорош денек. И связь в этом месте не ловит. Здесь пробел между трассой и поселком, меня предупреждали.

Запаска то у меня есть. Но я, честно говоря, и знать не знаю, как ее достать. Я уже не говорю о том, чтобы ее поменять.

День обещает быть длинным. Решаю, подождать на «аварийках», пока кто-нибудь не поедет мимо, попробую попросить помощи у проезжающих.

Но через пол часа осознаю, что за это время мимо не проехало ни одной машины. Час моей встречи приближается, а я даже не могу сообщить, что задерживаюсь потому что связи нет.

Я одета совершенно не для замены колес. На мне белый топ без рукавов, бежевая юбка выше колена по форме немного трапеция, из тонкой джинсовой ткани с декоративными кнопками сверху-вниз слева от центра и бежевые туфли-лодочки на шпильке. На лице небольшие шестиугольные солнцезащитные очки.

Я стройная и худенькая женщина для своих 38 лет, среднего роста, с темными волосами вьющимися от середины длины к низу, длиной по лопатки. У меня была спортивная юность, да и сейчас тоже тренировки не бросаю, для себя и для здоровья в том числе.

Но судя по всему из этой ситуации мне придется выкручиваться самостоятельно. Инструменты в машине есть, осталось только переодеться и приступить спасать саму себя.

Так как в поселок я еду жить и работать, по крайней мере, ближайшее время, то все вещи у меня с собой. Открываю заднюю дверь и наклоняюсь к сумке в поисках подходящего лука для спасения.

Вдруг, слышу звук подъезжающей машины. Меняю свою многообещающую позу рачком и вылезаю из машины. Позади меня притормаживает тот же ЗИЛ, из кабины выпрыгивает, судя по всему, их командир и подбегает ко мне.

Мужчина очень высок, атлетически сложен, косая сажень в плечах, стрижка – короткий ежик. Одет в брюки камуфляжные и черную футболку, под которой четко прорисованы мышцы грудных плит и пресса. На лице рэйбэны в форме капель.

Еще не дойдя до меня, слышу его голос:

– Здравствуйте! Что у вас случилось? – говорит он четким поставленным и очень приятным голосом.

– Здравствуйте! Да вот, – вскидываю руку и указываю на рваное колесо. – Где-то порвала шину, а связь здесь не берет, даже позвонить никому не могу, помощи попросить, – улыбаюсь самой обаятельной улыбкой, которые имеются у меня в арсенале. Мне ведь очень нужно, чтобы мне помогли.

– Понял. Запаска есть? – оценивающим взглядом осматривает причину моего нахождения посреди безлюдной дороги.

– Запаска есть. Инструменты есть. Сил нет, – все также мило улыбаюсь ему. Пока я говорю, наблюдаю, и хоть он и в очках, я все-равно вижу, как его глаза внимательно меня осматривают, ресницы двигаются. Взгляд задерживается сначала на груди, коей меня природа, не прям чтобы сильно наградила, а потом на ногах, ноги у меня длинные, тут уж не отнять. А я еще и на шпильке. И ему нравится то, что он видит. Его выдает чуть заметная улыбка, которая проявляет ямочки на щеках.

Немного опомнившись командует в сторону ЗИЛа:

– Андреев! – и жестом показывает, чтобы солдат подошел к нему. Кабина открывается и к нам подбегает боец.

– Я, товарищ командир.

– Бери Доронина и Миронова и бегом сюда, нужно девушке колесо поменять. Перчатки, инструменты тоже.

– Есть! Разрешите идти?

– Иди уже и пошустрее, – недовольничает командир.

На футболке мягкие погоны, на звезды смотрю – полковник. Он точно входит в руководящий состав здешней военной танковой дивизии. Здесь на ближайшие километров сто военных частей больше нет. Значит, это может быть полезное знакомство. Ведь мне завтра идти на службу в эту самую часть.

Полковник открывает багажник моего черного Хорька и натыкается взглядом на мой чемодан, снова вижу чуть заметную улыбку. Чемодан не мешает открыть второе дно багажника, там и лежат все инструменты. Командир вытаскивает все, что необходимо и присаживается на корточки расставляя эти железки рядом с колесом и натягивает перчатки. Солнце стоит высоко и без очков на улице находиться совсем не хочется, но тем не менее мужчина поднимает очки, оставляя их на голове и с улыбкой щурясь смотрит на меня и произносит:

– А вы, судя по чемодану, надолго в наши края?

– Еще не решила. Но на какое-то время точно, – также поднимая очки, отвечаю я все с той же обезоруживающей улыбкой.

Сейчас я вижу пронзительно синие глаза и могу предположить, что ему лет 45. Есть немного соли с перцем в волосах, но его абсолютно не портит, даже наоборот, приукрашивает. Он снова смотрит в мои глаза, в это время не глядя вставляет металлический крючок, разматывает домкрат.

– Разрешите поинтересоваться, какими судьбами такую прекрасную Афину занесло в наш скромный городок в десять пятиэтажек? – спрашивает полковник не скрывая своего мужского интереса.

– Разрешаю, – улыбаюсь я. – Я с завтрашнего дня выхожу на службу в местную танковую дивизию. Смею предположить, что там мы с вами еще не раз пересечемся.

– Оо, – улыбается мужчина, – Обязательно пересечемся. А вам уже подобрали жилье? – интересуется он.

И я не успеваю ответить, так как подбегают его бойцы и начинают суетиться, поднимая машину домкратом. Командир поднимается и немного оттесняет меня подальше от деятельных ребят своим мощным предплечьем становясь так близко ко мне, что я чувствую запах его парфюма, смешанный с его собственным. Кедровые нотки с табаком. Я в это время облокачиваюсь на раму двери в открытое окно.

Он снова присаживается, молча разгоняя солдатиков, которые не могут разобраться, как из-под днища моей машины нужно достать запаску. Командир чем-то щелкает, под днищем и спускает подставку с колесом, вытаскивает и отдает бойцам. Поднимается и подходит ко мне, одаривая улыбчивым взглядом исподлобья.

☻☻☻☻♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥

Глава 2. Сергей

Еще когда ехали на склад, я в боковое зеркало обратил внимание на машину, идущую за нашей. Слишком хорош автомобиль для наших краев, хотя, может, кто проезжий или даже заблудший. Свернули на дорогу ведущую на склад и еще минут 40 открывали склад, искали, загружали ящики с формой, закрывали склад. Выдвинулись обратно, уже в конечную точку, в часть.

Вижу тот же черный «Хорек», что плелся за нами перед тем, как мы на склад уехали. А из задней двери бесконечные женские ноги, стройные, одна нога в колене согнута и немного видно женское бедро, которое явно не гнушается тренировками. Ищет что-то в салоне. Так бы и смотрел на нее, даже только на половину той прекрасной девушки, что решила осчастливить своим видом два десятка мужиков от 18 до 46 лет. Командую водителю, чтоб остановился и иду узнавать, в чем дело.

А девушка ладная, стройная, лицо красивое, молоденькая, годков так 33 ей, примерно. Служить к нам приехала, интересно. Но я точно знаю, что в мою часть в ближайшее время мы ждем только врача. Да, женского пола, но я не ожидал, что это будет ТАКАЯ богиня.

Пока молодые меняют колесо, решаю продолжить беседу:

– Я кстати, Сергей, – решил пока без отчества представиться, чтобы раньше времени не спугнуть.

– А по батюшке как? – удивляет меня Афина.

– Константинович. – улыбаюсь я.

– Очень приятно. А я Мария Сергеевна. Новый врач медсанчасти.

– Так что там с жильем, Мария Сергеевна? Вы не сказали, – говорю я и по привычке руками хлопаю по карманам в поисках сигарет, нащупав долгожданное курево, осекаюсь и решаю, что при даме курить не комильфо. Но она и тут меня удивляет:

– Курите. Я и сама балуюсь, – улыбаясь, произносит она своим девичьим голоском и тянется в открытое окно в салон, видимо, в поисках своих сигарет.

Она ныряет в салон не открывая дверь, чтобы меня не двигать. Надо же, какая тактичная. И пока она шуршит в бордачке, она становится на носочек одной ноги, а вторую сгибает в колене для большей высоты и гибкости. А я смотрю… Забыл про сигареты, смотрю… Смотрю, что юбка ее сейчас закрывает так мало, что вся моя кровь рванула на юг. Это хорошо еще, что брюки камуфляжные широкие, зауженные только к низу, иначе выдал бы меня мой младший с потрохами.

И вижу я, что бойцы мои замерли в этом моменте и глаза свои стирают об эту красоту. А мне так странно ревниво стало, что я им командую:

– Колесо крутим! А головой – нет.

Приземляются с небес на землю мои пацаны и продолжают. А я смотрю и жду богиню. Наконец, она вытягивает пачку женских сигарет и зажимает одну между своих чувственных губ, а пачку бросает в салон.

Я не сразу спохватываюсь, что смотрю на эти губы безбожно долго и наталкиваюсь на испуганный взгляд Афины. Я прихожу в себя, вытаскиваю зажигалку, прикурить ей и чувствую божественный запах ее волос или, может это ее собственный. А уже потом тяну свою сигарету из пачки и пряча глаза подкуриваю себе. Не хватало еще напугать нимфу своим мужским молчаливым напором.

Я чуть двигаюсь и облокачиваюсь на уже остывший капот она поворачивается лицом ко мне и смотрит на меня, так изучающе. Сначала лицо, потом ниже на грудные мышцы и тут я бросаю:

– Так вот, мы остановились, что вам должны были выделить жилье. Выделили? – спохватываюсь я, потому что если она опустит взгляд на моего младшего, то выдаст он нас с ним запросто. И неизвестно, чем нам это грозит в дальнейшем.

– А, да, – возвращается она из своих мыслей. – Я как раз сейчас еду принимать это самое жилье, – и смотрит на свои маленькие красивые часики на запястье. – Но, к сожалению, не смогла сообщить, что задерживаюсь, так как связи нет. Вот через десять минут я должна быть на месте.

– А с кем договаривались? – интересуюсь я и докуриваю. Жилье у нас сдает только Петрович и с ним связаться я могу по нашему каналу.

– Сейчас, – произносит Афина и снова ныряет в салон. Так и смотрел бы на нее. Но тут молодых нужно контролировать, а то еще гайки не обтянут. Кидаю взгляд на них, и как и предполагал, высматривают там себе картинки для сладких снов с богиней в главной роли. Бойцы замечают мой недобрый взгляд и принимаются дальше за работу.

Выныривает из окна фея сегодняшнего дня и улыбаясь показывает мне сообщение в мессенджере. Я поднимаюсь и направляю ее ручку с телефоном к своему лицу и убеждаюсь, точно Петрович.

– Сейчас, я отойду на минуту.

Напоминаю взглядом пацанам, для чего мы здесь сегодня собрались и бегу в ЗИЛ. Связываюсь со штабом и прошу там предупредить Петровича, что нимфа задержится на прием квартиры минут на 15.

Выхожу из машины и вижу, что кто-то из молодых уже разговоры разговаривает с богиней, а она и беседует, улыбается. Подлетаю, уточняю, как обстоят дела, говорят – заканчивают.

Подхожу к Сергеевне, закрывая ее от взгляда молодых:

– Я сообщил ответственному за жилье, что вы немного припозднитесь.

– Ой, спасибо большое. Я уж и не знала, как извиняться перед ним, – звонко, но в то же время смущенно сообщает Мария.

– Нечего перед ним извиняться, – морщусь от того, что она будет лебезить перед Петровичем. А ему только дай повод корону начистить. – А на каком адресе он вас должен ждать? – никак не успокоюсь я.

– На Школьной 7 – 24, – смотрит она все в ту же переписку. А я хмурюсь.

В 7 доме у нас только она свободная квартира. Она маленькая, с видом на поле и разрушенную еще большевиками старую школу. В квартире давно просится ремонт хотя бы косметический, я уже не говорю о сантехнике и электрике. Но у нас есть и другие квартиры, в довольно хорошем состоянии и нормальных размеров. Офицеров и контрактников к нам переводят редко, поэтому квартиры есть и хорошие. Я подозревал, что Петрович эти квартиры использует для своего финансового обогащения. Думал, сдает иногда посуточно, спрос есть. Молодежь какая-никакая у нас водится, то дни рождения, то Новый год встречать где-то хочется и без родителей. Я не влезал, потому что он как прапорщик зарплату имеет маленькую, жену и троих детей содержит. Человек хороший, плохих дел за ним не водилось, наоборот, он же сам и добивается, чтобы на ремонт этих квартир бюджет выделяли. И не только о квартирах речь. Но сейчас ситуация может сложиться некрасиво. Девочка приехала, офицер, квартира ей полагается ведомственная. А Петрович ее готов уже опрокинуть.

– А хотите, я вас провожу до адреса? – предлагаю я. – Вы здесь можете заплутать без навигатора, а пока что связи здесь нет никакой.

– А хочу, – улыбаясь, соглашается она. И голос ее звучит, как маленький колокольчик. А я слушаю и млею. Ну, до чего же яркая звезда эта Мария Сергеевна. – Только, может, вы за руль сядете? – спрашивает она. Чем еще больше меня удивляет. – Вам здесь каждая ямка на дороге знакома, да и быстрее, когда дорогу знаешь.

– Без проблем, – отзываюсь я. – Быстро домчим.

Молодежь уже поставила запасное колесо и вернула порванное на место под днищем. Инструменты Марии я собрал, сложил в дно багажника. Пацаны не уходят, стоят улыбаются нашей новой знакомой, как дураки. И нимфа что-то полезла на задние сидения, снова в своей провокационной позе. Вытаскивает пакет, как я увидел, с продуктами и на меня смотрит настороженно:

– Товарищ полковник, разрешите угостить ребят? Так и стояла бы здесь до второго пришествия, им спасибо. И вам, отдельное спасибо, конечно. Там ничего запрещенного, фрукты, шоколадки, газировка, – смотрит смущенно с какой-то даже долей испуга. Может, опасается, что я не разрешу.

– Конечно, – улыбаясь, говорю я. – Угостите, Мария Сергеевна, – я вскидываю рукой, показывая, что можно.

Молодые тоже настораживаются, но берут, благодарят ее на все лады и наконец двигают в ЗИЛ.

– Я сейчас вернусь, – бросаю я Марусе. – Только команды раздам.

Она молча кивает и садится на пассажирское сидение своего Хорька. Я быстро раздаю указания старшему и иду обратно к нимфе. Открываю водительскую дверь, чтобы сразу отодвинуть сидение прежде, чем сесть и опять зависаю, в который раз за этот час. Фея откинула спинку сидения и прикрыла глаза рукой – устала, очки положила на панель под стекло. А я вижу только ноги, голые длинные ноги с острыми коленками. Ну что ж ты делаешь со мной, Афина?! Я тяжело вздыхаю и все-таки двигаю сидение и от звука она вскакивает:

– Ой, я прилегла немного, – оправдывается она и поднимает спинку. – Долгая дорога была.

– Отдыхайте. Доставлю в лучшем виде, – Я снова улыбаюсь и сажусь, сосредотачиваясь на дороге. Но она тоже смотрит на дорогу. Ну да, ей запоминать нужно.

Мы трогаемся первые, чтобы ЗИЛ нас не запылил на этой грунтовке, нам побыстрее нужно.

Добираемся до адреса мы минут за десять. Выходим, я осматриваюсь. Здесь и двор не самый красивый, даже дети не гуляют. То, что осталось от детской площадки для прогулок уже и опасно даже. Но идем на 3 этаж. Я впереди, чтоб Петрович и не думал, что легко продавит фею. Толкаю дверь в квартиру, придерживаю для Марии. И тут же встречаемся взглядами с моим ответственным за жилье.

– Привет, Петрович, – тяну я руку.

– Привет, Сергей Константиныч. – он жмет, но по взгляду вижу – недоумевает.

– Здравствуйте, Михаил Петрович, – выглядывает кротко из-за моего плеча нимфа.

– Здравствуйте, Мария Сергеевна, – здоровается Петрович.

– Ну, показывай, – говорю ему я. – Что тут у нас за хоромы?

Петрович все показывает, рассказывает. И ремонт здесь давно бы сделать, и сантехник требуется. Да и маленькая она, эта квартира, метров 25. Балкон вообще опасный, ограждения очень плохо закреплены, плюс от корозии начинают сыпаться в некоторых местах. Сергеевна ходит за мной хвостом, на  опасный балкон ее не пускаю, сантехнику тоже сам смотрю.

– Петрович, а помнишь квартиру в 6 доме? Двухкомнатная. Там балкон еще красивый, с такими перилами интересными.

– Есть такая, Сергей Константиныч, – соглашается прапорщик.

– Так может, нашу светило медицины в нее оформим? Там и ремонт поприятнее, и сантехника новая, насколько я помню. Что ж девочке мучиться и страдать здесь, если есть у нас варианты хорошие?

– Так, двухкомнатные на семейных у нас рассчитаны.

– Так Мария у нас семейная. Или ты думаешь, что такая красота может одинокая остаться? – говорю я, и глядя на девчонку незаметно для Петровича подмигиваю ей.

Она все понимает, смущается, но улыбается. И кивает Петровичу.

– Так у меня никакой информации о семейном положении нет, я и подготовил квартиру по метражу, как полагается, – как-будто оправдывается Петрович.

– Ну, так что, поедем в 6 дом? Марии бы уже расположиться, да лечь отдыхать, а мы тут все ходим.

– Конечно, Сергей Константиныч, – вздыхает, но само-собой соглашается Михал Петрович.

Выходим во двор и я понимаю, что ключи от машины Маруси все это время были у меня и она даже ни полсловом об этом не обмолвилась. Неужели, доверяет? Интересно.

– Михал Петрович, ты на машине? – спрашиваю я.

– Да прям? Что тут ходить-то? Десять домов всего.

– Ну, не скажите, – звонко смеется нимфа и бросает взгляд на свои туфли на тонкой шпильке. – Я бы поспорила.

– Спорить не будем, поедем значит вместе, – говорю я. Открываю машину, а Маруся пытается просочиться между мной и машиной к задней двери. А я и не собираюсь двигаться, пусть пообтирается об меня, либо говорить научится, что ее там беспокоит. Хотя, пусть не говорит, просто обтирается. Такая обладательница приятных окружностей, пусть трется. Только восторг вызывает и улыбку с моего лица уже не стереть до конца дня точно.

Она открывает заднюю дверь и пытается подвинуть тяжелую сумку, судя по всему, чтобы Петрович беспрепятственно сел. Ростом он невысок, а живот пивной имеет. А Маруся переживает.

Я ее аккуратно за талию хватаю, чтобы не спугнуть и вытягиваю на кислород. Она застывает от моих прикосновений, но подчиняется. Смотрю ей прямо в глаза, придерживая за талию, она стоит почти вжатая в меня, и руками упирается мне в грудь. Не ожидала, конечно. Я вижу, что она напряжена, но молчит, ждет, что я скажу.

– Мария, я уберу сам. Тебе стоило просто сказать, – нагло перехожу я на «ты».

Она кивает, но взгляд не отводит. Вытягивает из моей руки ключи и тихо говорит:

– Я машину пока заведу, – освобождается из моих загребущих лап и уходит, стуча своими шпильками по имеющемуся не везде асфальту.

Я перекладываю сумку в багажник. Петрович садится назад, а нимфа заводит машину и возвращается на пассажирское, вновь доверив мне свой автомобиль. Приятно, черт возьми.

Сажусь и выезжаем. Несмотря на то, что пятиэтажек у нас действительно десять, но чтобы доехать от седьмого дома к шестому, нужно ехать вокруг, почти всего гарнизона, мимо магазинов и школы. Есть еще частный сектор, там населения не много, но все-равно есть.

Глава 3. Мария

Подъезжаем к 6 дому и мне здесь самой как-то больше нравится. Здесь площадки красивые и людей побольше, дети гуляют. Интересно, конечно, чего это товарищ полковник носится со мной, как с писаной торбой, но раз ему так хочется, пусть носится. Я от этого только в плюсе, пока что. Только, что лапы свои загребущие тянет, считай, к уже старой тёте он еще не понял, просто.

Поднимаемся на 4 этаж. Входная дверь хорошая, видимо, не так давно меняли. Заходим, я разуваюсь, здесь чисто. И полковник за мной снимает свои берцы сорок пятого размера, и Михал Петрович тоже. Квартира светлая, две комнаты, окна на одну сторону. И сторона эта солнечная. Но скоро закат. Холодильник здесь новый, варочная панель и духовка в хорошем состоянии, кухонный гарнитур неплохой. В комнате, которая побольше, в ней двухспальный диван раскладной, напротив телевизор. Плоский современный, не прям большой, скорее средний. Телевизор стоит на горке. Все чистое, даже пыли нет. И шкаф большой с раздвигающимися зеркальными створками. В малой комнате неширокий диван-тахта, письменный стол с ящиками внутри и полками над ним, ну, и шкаф с обычными дверцами и та самая тумба, которая еще Брежнева молодым помнит. Походит на комнату школьника.

В мои 38 у меня есть 19-летний сын, который поступил учиться в летное училище и уже закончил 1 курс. И дочь – моя маленькая малышка, ей 4 года и сейчас они с бабушкой (с моей мамой), уехали в тур на Ленские столбы смотреть, потом останутся в городе детства мамы. Летом это всяко поинтереснее, чем ходить в садик в военном городке. К осени я ее, конечно, заберу и нужно сказать еще одно спасибо полковнику за эту чудесную квартиру. Я ожидала что-то вроде той, в которую мы приехали в первый раз.

Полковник ходит, все проверяет, чтобы все лампочки горели, кран не капал, плита работала. Такое отношение очень приятно.

Я вышла на балкон, а у него и правда очень интересное ограждение. Как-будто кузнец делал, такие вензеля красивые загибал. И по этим перилам увивается какой-то вьюнок. Сейчас только цветочки видно, где-то белые, где-то розовые и жёлтые. И вид с балкона на три дома и два двора. Чуть вдалеке видно аллею, ведущую в часть. Вот этот путь мне завтра предстоит преодолеть. На балкон выходит Сергей Константинович и также, как и я, облокачивается на перила и складывает руки в замок. Стоим молча, слушая суету детей во дворах и их родителей.

– Я все проверил. В целом, все в порядке, только две лампочки перегорели. Одна в детской, одна в коридоре. В детской совсем нет света, а в коридоре есть еще две рабочих. Сейчас у нас здесь такие магазины закрыты, завтра я куплю и поменяю все. Сейчас нужно подпись твою поставить, что квартиру приняла и сходим в машину, я тебе чемодан и сумку подниму, – говорит полковник это все, с такой будничной легкостью, что я аж залюбовалась.

Мне не часто в жизни доводилось встречать настоящих мужчин. Но всякий раз, когда встречаю, никак не привыкну.

– Спасибо, Сергей Константинович. Чем мне вас отблагодарить? – улыбаюсь я.

– Если от души, то в любом виде принимается, – усмехается он и заходит в квартиру, а я за ним.

Подписываю акт приема-передачи, получаю два комплекта ключей, благодарю Михаила Петровича и провожаю у двери. Потом выходим с полковником к моей машине за чемоданом.

Пока идем, Сергею Константиновичу навстречу мужчина, примерно его годов и тянет руку для приветствия.

Глава 4. Сергей

Навстречу Димка, торможу уже около машины, обмениваемся рукопожатиями. Мы познакомились здесь, когда меня перевели в эту часть. У него здесь автосервис, там же автомойка, кафе над ней и небольшая база отдыха на берегу речки, километрах в 50 отсюда. Кафе – единственное ближайшее развлечение на весь поселок. Около трассы, на въезде в гарнизон. Нимфа моя так и передвигается строго за моим плечом. Как-будто ее учили где-то угождать мужскому Эго. Открываю машину. И тут Дима обращает внимание на это всё:

– О, ты машину новую взял?

– Да нет, это не для меня, – усмехаюсь я.

– А, для жены, значит, – подмигивает мне Димка. А ведь он как никто знает, что жены у меня нет давно и такую перспективу я откинул почти сразу после ее ухода на небеса. Но я всё-равно улыбаюсь, и перспектива иметь жену – нимфу мне совсем не претит, даже наоборот, как-будто, нравится.

– Типа того, – улыбаюсь я. Мы прощаемся и пока Маруся собирает свои женские мелочи по салону, я вытаскиваю чемодан и сумку.

Поднимаемся в квартиру, я закатываю чемодан в большую комнату, сумку сверху.

Уходить не хочется, но надо идти. У меня дела, да и Марии следует отдохнуть, завтра рано на службу. Я обуваюсь, выпрямляюсь, сказать напутствующие слова и попрощаться, но Афина первая, перебивает поток моих мыслей:

– Спасибо вам большое, Сергей Константинович. Без вашей помощи, я так и осталась бы в полуразрушенной квартире с чемоданом в машине, – выдает она и лучезарно улыбается.

Своей улыбкой она сносит все барьеры, которые периодически выстраиваются в моей голове, напоминая, что я начальник части и весь офицерский состав находится в моем подчинении, в том числе, и офицерский состав медсанчасти. Но об этом я не хочу сейчас думать, я подумаю об этом завтра. Я стою на пороге, улыбаюсь, как мальчишка, своей фее уже мысленно присвоив ее себе.

– Рад помочь. Увидимся завтра, – прощаюсь я и тянусь к двери. Но моя Афина кричит: – Подождите! – и убегает в комнату, шуршит там и возвращается с парой розовых кед и говорит:

– А давайте, мы вместе с вами выйдем и вы мне пальцем покажете, куда можно сходить за продуктами?

– Пойдем, – говорю я и на автомате придерживаю для нее дверь.

Во дворе показываю один магазин прямо в доме, а другие за школой. Она снова благодарит и прощается, я разворачиваюсь и иду домой. Мы с ней соседи, мои балкон на ее окна выходит. И да, я не случайно предложил именно эту квартиру.

Пока иду, перебираю свои мысли. Благодарит она. Так неподдельно и искренне, что ловлю себя на том, что давно не испытывал каких-либо чувств к женщине. А тут прям трепещу и радуюсь каким-то её «спасибам».

Были, конечно, женщины, которые хотели прибрать меня к рукам. Даже в этой части были такие, и не были, а все еще есть. Но ко мне помимо должности и достатка еще идет бесплатное приложение, а с этим мириться женщины, почему-то, не готовы.

Захожу домой, и слышу:

– Паап, поможешь мне с биологией?

И я бреду на помощь сыну.

Макар пришел в мою жизнь, когда я повстречал свою будущую жену и сын у нее уже был. Ему на тот момент было пять лет и мы с ним поладили еще до свадьбы с Лизой. Мы были женаты три года, я служил, мы много переезжали. Лизу я любил. Она была дома, занималась сыном. Общих детей нам небо не дало, но я и не настаивал. Я понимал, что очень тяжело сидеть на чемоданах с младенцем или беременной женой. Иногда в такой глуши служили, что до ближайшей поликлиники нужно было двигаться километров пятьдесят, и половину пути совсем не по асфальту. Потом у Лизы обнаружили онкологию и почти год мы боролись за ее жизнь. На тот момент я служил в городе и ездить лечиться можно было беспрепятственно. Это был тяжелый год для всех, я много был на службе, Лиза лежа в больницах. Поэтому Макар невольно стал сыном полка и после школы пропадал на службе вместе со мной. Я как мог, по-мужски его подбадривал, отдавал любовь, я понимал, что ему тяжело по долгу не видеть Лизу.

Когда Лизы не стало, Макар, казалось, повзрослел лет на пять. А я постарел на десять. Макара я усыновил и вскоре меня перевели сюда, дали должность командира части, и уже полтора года мы живем здесь.

Сыну сейчас двенадцать, он переходит в шестой класс и ему тяжело дается биология, поэтому пока лето он занимается дополнительно с репетитором, а я каждый раз спешу на подмогу.

Глава 5. Мария

В магазине беру минимальный набор продуктов, без которого не обойтись. Готовлю я нечасто, тем более сейчас, когда одна. Но я решила, что полковника стоит отблагодарить тем, что я умею очень хорошо. А хорошо я пеку блинчики. Нафарширую немного мясом с зеленью, и некоторые с яблоком. Кольца на пальце я у него не видела, но может, он не носит. Мужчины никогда не откажутся вкусно поесть. В любом случае – это от души, это моя благодарность ему.

Посуды для готовки в квартире достаточно, поэтому, пока жарятся блины, параллельно готовлю мясной фарш с зеленью для фаршировки и разделываю яблоки.

Когда все готово, сама ужинаю, а после раскладываю по контейнерам для полковника.

Надо не забыть узнать, в каком он отделении командует. Мне как раз, утром первым делом в кадры нужно.

Разрешаю себе сегодня не намывать квартиру, потому что этот длинный день подходит к концу, за окном наблюдаются пожары заката, а я очень хочу уже прилечь до утра.

Встаю под душ и чувствую, как с горячими струями воды, мои голова и тело расслабляются и смывается усталость этого дня. Стою под дождиком долго, до того, что уже даже нет сил добраться до дивана. Еле выхожу из ванной, привожу себя в порядок и достаю из чемодана свою шелковую ночную сорочку молочного цвета до середины бедра и к ней же шелковый халатик с кружевом по кромке халата и по краю рукавов. Беру стул со спинкой из кухни и несу на балкон. Сажусь, прикуриваю свои вишневые тонкие сигареты, затягиваюсь, складываю ногу на ногу и запрокидываю голову, слушая утихающий вечер этого дня. Я чувствую слабый ветерок, волосы еще мокрые, но сейчас середина июля и пока что очень тепло.

Поднимаю голову, чувствуя на себе прожигающий взгляд. Пытаюсь уловить, кто так на меня смотрит и натыкаюсь уставшими от этого дня глазами на тлеющий уголек сигареты на балконе дома справа от моего. И я узнаю этого мужчину по твердому прямому взгляду, не отводящему взор, даже когда я его замечаю. Мы просто смотрим. Я докуриваю и выхожу с балкона оставляя дверь открытой, чтобы ветерок играющий с тюлем хоть немного проникал в квартиру. Что ж ты, полковник, меня так близко к себе поселил?

Сплю крепким сном без сновидений до самого будильника. Я очень люблю поспать до обеда, поэтому утренние подъемы даются мне тяжело.

Поднимаюсь с постели и первым делом после водных процедур делаю гимнастику. Я не молодею, а пока я разберусь, где здесь мне будет удобно заниматься спортом, можно и развалиться как старая кляча.

Кофе я пью редко, предпочитаю вареный, и чтобы его варил кто-нибудь не я. Поэтому по утрам я пью зеленый чай. Пока он заваривается в местном стеклянном чайничке, я варю овсянку. Здоровье само не сохранится, а потому и каша утром.

Завтракаю наедине со своими мыслями о первом рабочем дне под звуки оживающего городка.

Выхожу на балкон покурить. В это утро солнца нет, немного пасмурно, но все же сухо и по-летнему тепло. На мне короткие спортивные шорты, спортивный короткий топ, на плечи накинута удлиненная тонкая зипка. И снова этот взгляд, который обжигает мне кожу. Поднимаю руку, на часах 7:10. Надо бы запомнить и не выходить в это время, пусть курит в утреннем одиночестве.

Дальше ухожу одеваться. Форменная рубашка с галстуком и погонами, юбка, под юбкой тонкие капроновые чулки телесного цвета, черные замшевые туфли на шпильке. Волосы оставляю распущенными. Забираю сумочку, ключи и картонный пакет с блинчиками в контейнерах.

Идти здесь минут пятнадцать обычным шагом. Я в своих черевичках дойду за 20. В 8:45 буду на месте, плюс пройти вертушку на КПП и добраться до кадров. Достаточно. Еще время останется.

Пройдя через дворы выхожу к дороге, иду вдоль нее. Тротуаров здесь, конечно же нет. Да здесь, и асфальт разглядеть можно с трудом.

Через пару минут около меня материализуется огромный черный внедорожник – элита японского автопрома. Движется с моей скоростью, а я продолжаю свой путь. Я уже знаю, кто внутри, но всё-равно иду. Опускается стекло. Полковник. Как неожиданно! Он улыбается, пристально смотрит на меня. Я останавливаюсь, улыбаюсь в ответ, но молчу. Он тоже притормаживает, выходит, молча забирает у меня из рук пакет, ставит назад и открывает мне пассажирскую дверь спереди:

– С добрым утром, Мария Сергеевна! Карета подана, прошу, – придерживает одной рукой дверь, второй берет меня за руку и притягивает, чтобы я села. Хорош. По форме очень хорош. Ему прямо к лицу.

– С добрым утром, Сергей Константинович! Я хотела пройтись, – говорю я.

– Успеете еще находить себе свои спортивные десять тысяч шагов. Часть у нас большая, а вам сегодня еще предстоит ознакомиться с территорией, – все также заразительно улыбается он, являя миру свои ямочки на щеках.

Я молчу, подхожу к машине, чтобы сесть, но юбка узкая, а его «крокодил» очень высокий. И не дождавшись моего замешательства полковник тут же поднимает меня за талию и усаживает на сидение. От неожиданности я вскрикиваю и цепко хватаюсь за его плечи, но он и не отстраняется, ждет пока я сама отпущу его. И я отпускаю, поправив его погоны. Полковник обходит машину и садится за руль. Кивает на мои погоны:

– Вижу – майор. Получали внеочередное звание за заслуги перед отечеством? – с интересом спрашивает он.

– Да бросьте. Какие заслуги? Все согласно выслуге лет, – майор это обычное звание для женщины моего возраста в военной структуре. Другое дело, что ты, полковник, возможно думаешь, что мне сильно меньше лет. Это, конечно приятно, но не соответствует действительности. На лицо я выгляжу моложе, чем есть. Как же ты удивишься, когда узнаешь мой возраст, – злорадствую я.

Он молча кивает, переваривает. Мы уже подъезжаем к КПП, я достаю удостоверение, пропуск мне должны были подготовить и оставить на вертушке. Ворота для его крокодила уже открыты, еще издалека его углядели бойцы. Полковник притормаживает, опускает стекло, ему отдают честь, а он спрашивает:

– Для Марии Сергеевны пропуск оставляли?

– Так точно, товарищ полковник, – отвечает боец.

– Неси сюда и отметь, что майор на службу прибыла.

Парнишка кивает и бежит за пропуском, мы ждем. Наконец, он возвращается, протягивает пропуск полковнику, тот не глядя тянет его мне. Забираю. Вот так просто, быстро, четко и по делу.

Мы проезжаем по части до штаба. Полковник останавливает у крыльца, и выходит открывать мне дверь, потому что с моей стороны ручка почему-то заблокирована. Подает мне руку и придерживает за талию, чтобы я спустилась. Совсем, что ли, ничего не боится? На глазах у всего штаба, можно сказать, вынес меня на руках. Мне особо все-равно, что обо мне подумают, поэтому глупо соответствовать чьим-то ожиданиям. О красивой женщине всегда будут сочинять небылицы. Проверено на опыте. Мужчина тянется открыть заднюю дверь, но я перехватываю его за руку и с улыбкой говорю:

– Там в пакете моя вам благодарность. По запросу – от души.

– О! – поднимает он бровь с улыбкой на лице. – Понял. Спасибо.

Я разворачиваюсь, на крыльце стоят два офицера, курят, киваю в знак приветствия, мне отвечают, захожу в здание. И только тогда слышу, что он отъехал.

Мне нужен отдел кадров, а точнее, моя Наташа из отдела кадров. Время 7:35, совсем рано, еще, наверное, не пришла.

С Наташей мы познакомились в военном госпитале три года назад. Я была там хирургом, а Наташа приходила к мужу, который был в реанимации после операции. Его привезли с осколочным ранением из горячей точки. Наш госпиталь был ближайший к границе. Муж Наташи умер не приходя в сознание, и она осталась одна с двухгодовалым сыном. Я пыталась поддержать разбитую горем женщину и дала свой номер телефона на случай, если ей понадобится любая помощь. И вскоре, Наташа позвонила. Она не работала, так как малыш был еще маленький и попросила помощи в поиске работы. Они с сыном жили на Дальнем Востоке, и работа нужна была где-то здесь. Я военный хирург и у меня были связи, чтобы ее устроить на работу. Так Наташа оказалась в отделе кадров, получила звание, ведомственную квартиру и место в детском саду. Когда я узнала, что меня переводят в эту часть, я сразу набрала ее. Как же она обрадовалась узнав эту новость. А теперь я стою под ее кабинетом и решаю постучать, вдруг, она уже на работе. Ручка нажимается, дверь открывается, заглядываю:

– Разрешите? – громко с улыбкой говорю я.

Наташа, поднимает голову, губы расплываются в улыбке, она подскакивает со своего кресла и бежит обниматься:

– Привееет! Ты чего не позвонила? Я бы тебя встретила, все показала бы, – обнимает меня, с ее лица не сходит улыбка.

– Да Наташ, меня подбросил ваш полковник. Я и не стала тебя дергать, – улыбаюсь в ответ.

– Так это тебя Чернышов привез к штабу? – удивляется девушка.

– Я не знаю его фамилию, но вероятно, что да, – Наташа ничего мне на это не отвечает. Многозначительно и удивленно поднимает обе брови и меняет тему разговора.

Я подписываю разные бумаги на допуск к документам, за ключи от медсанчасти и много всего сопутствующего. Спустя часа три бумажной волокиты, Наташа произносит:

– Теперь тебе надо бы к командиру части. Вот здесь нужна его подпись, чтобы тебе допуск открыли, – протягивает документы Наташа. – С тобой сходить?

– Да не нужно. Заодно познакомлюсь. Ты только скажи, где его кабинет, я поднимусь, – говорю я.

Наташа называет мне кабинет и я иду. Подхожу к двери, стучусь.

– Разрешите, товарищ полковник? – я шла без задней мысли, зная, что по званию он полковник, даже не спросила его имя-отчество. – Вечерская Мария Сергеевна на службу прибыла…. – и только сейчас понимаю, что очень зря не спросила заранее, я могла бы подготовиться к встрече с этим улыбчивым взглядом и ямочками на щеках.

– Конечно. Входите, Мария Сергеевна. Очень рад видеть вас в рядах офицеров нашей дивизии, – встает, приглашая, рукой указывает на кресло напротив своего, продолжает улыбаться, видя мое недоумение.

Он не мог не знать, что я это я. И тем не менее, остался инкогнито для меня до этого момента. И вчера впрягся за эту квартиру. Может, чтобы Михаила Петровича пожурить за недобросовестную работу. И все вокруг него плясали, и прапорщик, и бойцы, и пропуск еще этот. Как-будто, он не просто офицер. А он и есть, не просто офицер. Командир части. А я ведь могла предположить. Понимала, что он в руководящем составе, но не подумала, что настолько высоко сидит. И привез меня прямо к штабу, из машины спустил у всех на глазах. Что ж, пора отмирать и брать себя в руки. Следует выстроить правильную линию поведения.

– Сергей Константинович, да я ненадолго. Мне подпись ваша нужна, – с улыбкой протягиваю ему документы.

– Подпишем, – забирает листы, подписывает, протягивает обратно, но не отпускает. – А вы уже ознакомились с территорией? Свои владения уже осматривали?

– Нет еще. Я только из кадров и сразу к вам, – держу документы, жду пока отпустит. И он отпускает.

– Вот и отлично. Тогда пойдемте, я вам все покажу, – поднимается он и подходит отодвигает мое кресло и подает руку.

Так. Твои действия, полковник, мне не совсем понятны. Но если мужчина хочет, то он делает и не надо его останавливать. Хочет меня водить, пусть водит. Мне это только на руку.

– Пойдемте, – соглашаюсь я, вкладывая свою маленькую ладошку в его по-мужски большую и горячую.

Выходим из кабинета:

– Я только документы подписанные занесу обратно в кадры. Наталья Викторовна просила, – сообщаю я и уже сделала шаг в сторону, меня тут же останавливает его рука, придерживая меня за талию.

– Давайте мне, – и забирает из моих рук листы. – Денисов! – командует он парнишке, что несет службу близ кабинета полковника.

– Я, товарищ полковник, – подбегает молодой.

– Отнеси эти документы в кадры Наталье Викторовне.

– Есть!

И мы идем. Заглядываем в кабинеты его заместителей и других административных служб, знакомит меня со всеми. Стараюсь запомнить всех, хотя бы кто и за что отвечает. По возможности имя-отчество.

Дальше, выходим на улицу идем по территории. Полковник не спешит, учитывает, что я на каблуках. И тут произносит:

– Я до глубины души польщен вашей «благодарностью». Было очень вкусно, ничего не осталось, а настроение повысилось, – все также умопомрачительно улыбается Сергей Константинович.

– Оо, ну ладно вам. Рада быть причастна к вашему хорошему настроению, – улыбаюсь в ответ я.

Полковник смотрит на часы. Массивные, с циферблатом, с шестеренками и крутилками.

– Уже обед. Я, как раз, вам столовую покажу, – и снова придерживает меня за талию и направляет в здание, стоящее перед нами.

Я немного сопротивляюсь, разворачиваюсь и хватаюсь за его плечо, чтобы не потерять равновесие и говорю:

– Так, может, вы мне покажете, где располагаются мои владения, да я пойду. Уверена, там есть чем заняться.

А он, как-будто, впитывает эти мои движения и руку мою, что на плече его лежит и совершенно не спешит отстраняться. Так и стоим.

– Без обеда – не покажу, – тихо произносит он. На каблуках я ему по плечо и наши лица сейчас так близко. – Мои офицеры должны быть сыты и готовы к новым свершениям.

И ведь прекрасно знает, какое впечатление производит на женщин. Смотрит на меня, как кот на сметану. Так и готов сожрать. Но я тебе, полковник, такой радости не предоставлю. По мне точно – будешь голодать.

– Что ж, обед так обед. Ведите, – наигранно вздыхаю я и держу улыбку.

Он открывает передо мной все двери, пропуская вперед, а когда проходим на кафельный пол, снова слегка придерживает меня за талию и я невольно прижимаюсь к нему, боюсь устроить представление со шпагатом в узкой юбке на своих высоких шпильках. Столовая довольно велика. Большая часть столов занята рядовым составом, но сами столы еще пусты, бойцы сидят в ожидании.

Увидев нас, все вскакивают со своих мест отдают честь и в один голос крича приветствие полковнику.

Сергей Константинович, жестом показывает притихнуть и громким командным голосом произносит:

– Вольно! Бойцы, сегодня к нам на службу прибыла майор Вечерская Мария Сергеевна, новый врач медсанчасти. Прошу любить и жаловать! – указывает ладонью на меня. – И сегодня без острой необходимости прошу санчасть не одолевать, – заканчивает он.

И тут я немного выхожу вперед:

– Здравствуйте, товарищи! Санчасть посещаем при необходимости. Ограничений на сегодняшний день нет, если того требует здоровье.

– На этом все! – завершает еще раз полковник.

Командир снова возвращает свою загребущую ладонь на мою талию и ведет к столу, где, вероятно, обедает он сам. Отодвигает мне стул, придерживает, чтобы я села и садится напротив меня:

– А у вас командный голос, Мария Сергеевна. И непокорный характер, – добавляет он и снова весь в улыбке.

– А я так и поняла, что вы хотели лично измерить глубину моей непокорности, – смотрю в глаза и также улыбаюсь. У него аж зрачки расширились на словах «измерить глубину», но держится, старается.

Тут к нам подходит повар, прерывая наши горячие гляделки. Молодой парень ставит перед нами тарелки с обедом. За ним еще один, тоже оставляет. Бросают нам пресловутое «приятного аппетита» и ретируются.

Ем и размышляю. Как же не хочется бороться здесь за кусок свободы и выстраивать сложные коммуникации и различные комбинации отношений. А полковник явно мне дает понять, что имеет ко мне далеко не праздный интерес. Но мы же все понимаем, как это скажется на рабочих отношениях не только между нами двумя, но и между мной и остальными офицерами. Сколько раз я через это проходила. Решаю не рубить с плеча, а еще понаблюдать. В конце-концов наша разная занятость не предполагает особого общения на работе, а дома уже Я не предполагаю общения.

Глава 6. Сергей

Провожаю Марию в ее царство и удаляюсь.

Вот же мятежная госпожа. И такая она мне еще больше понравилась. А что мне о ней известно? Вообще ничего. Поэтому первым делом я направляюсь в кадры за личным делом.

– Наталья, привет! Мне бы личное дело Вечерской, – врываюсь командным тоном я в тишину бумажной бюрократии.

– Конечно, Сергей Константиныч. Минуту.

Она просматривает стопку личных дел и вытягивает мне нужное. Киваю и забираю для изучения.

Вечерская Мария Сергеевна, 38 лет. Вау! Неожиданно. Я решил, что она совсем молодая. Хирург. Перевели из приграничного госпиталя. После второго курса универа и до получения диплома работала на машине скорой помощи, потом еще два года хирургом в неотложке проходила ординатуру. Потом ушла на военную службу, сначала в городской госпиталь, потом перевелась в приграничный военный госпиталь, и оттуда уже сюда.

Я так выпрашивал врача себе в часть. У нас его нет давно. Если что серьезное, едем за сто километров в ближайшую военную поликлинику или там же госпиталь. Где-то сами справлялись. Андреев – срочник, но закончил 2 курса медицинского училища, поэтому я его привлекал. Уколы ставить или капельницы, он это умеет. За медбрата у нас был. Но он скоро дослужит и вернется домой.

Мне на все отвечали – Нет свободной единицы. Я был на любого согласен, на медсестру или фельдшера, но никого не выделяли. И тут надо же, хирург с колоссальным опытом, майор и просто красавица и в эту глушь.

Что ты тут забыла, Мария? От кого бежала?

Страницы о семье не нахожу. Ее нет. Ни семейного положения, ни сведений о детях. Это надо выяснить. Кольцо она не носит, но с другой стороны, она хирург и оно может мешать. Хотя, другое кольцо на пальчиках блестит. Значит, либо не носит обручальное принципиально, либо нечего носить. Если первое, то где же тогда муж? Интересно. Если второе, то очень хорошо. Мне бы подошло второе. Зацепила меня эта нимфа длинноногая.

Набираю кадры:

– Наталья, я не увидел страницу о семейном положении. Где-то у тебя осталась? – уточняю я.

– Сергей Константиныч, нет. Не прислали нам эту страницу, – виновато тянет Наталья.

– Как это не прислали? Личное дело прислали, а страницы повытаскивали? – не отличаюсь терпением я.

– Да нет, Сергей Константиныч. Личное дело шло курьерской доставкой. Мне когда принесли конверт, он был уже порван и выглядел, будто его стая обезьян потрепала. Курьер на мой немой вопрос, сразу ответил, что конверт где-то упал и все листы разлетелись. Все что нашли собрали и обратно сложили. Я потом пересчитала все листы и недосчиталась трех страниц. Это как раз сведения о семейной положении, об образовании и повышении квалификации. Не брать конверт я не могла, личное дело доставили, только недоукомплектованное. Но в службу доставки позвонила, жалобу оставила. И эти листы я запросила с последнего места службы, обещали поднять документы и прислать повторно.

– Я понял, Наталья. Хорошо. Будем ждать, – как же не вовремя они листы потеряли, потираю переносицу я. Мне вслепую будет сложно действовать.

Дело близится к вечеру, я уже сходил на ужин. Марию в столовой сегодня я больше не видел. Неужели, заработалась девочка?

Время идти домой. Сажусь в машину и еду к санчасти. Свет горит, значит работает еще. А могла бы уже быть дома. Захожу внутрь, сидит над какими-то бумагами не поднимая головы, на столе ящичек с препаратами, пересчитывает скорее всего. Она меня слышит, вытягивает свой аккуратный указательный палец и жестом показывает «тихо». Я усмехаюсь, но молчу, прохожу по кабинету и наблюдаю моргающую лампочку. Непорядок, надо заменить. Наконец, она дописывает, кладет ручку и устало трет глаза, потом поднимает их на меня в немом вопросе.

– Поехали домой, Мария Сергеевна. Наработаешься еще, – и так прозвучало это, будто у нас с ней общий дом. А мне уже успела понравиться эта мысль, поэтому я не исправляюсь.

Она смотрит на меня, как-будто пытается разглядеть в моих глазах мотивы моего странного поведения. Но не находит. Да я и сам искал, не нашел. Поэтому для обоих будет загадкой.

Она молча встает, убирает препараты в холодильник, складывает бумаги на край стола, забирает сумочку, ключи и выходит первая. Я выключаю свет и выхожу за ней. Она вставляет ключ в замок, а он не прокручивается. Замок заедает давно, но я здесь не бываю, поэтому и не помню об этом.

Снова отодвигаю ее за талию, а она такая мягкая, даже не напрягается, как сегодня утром или днем. Так бы и держал ее в своих руках, но надо закрыть кабинет. Ключ остался в замке, со второй попытки замок поддается. Завтра поменяем.

Выходим на улицу. И то ли она так устала, то ли просто смягчилась ко мне, но нимфа совершенно не сопротивляется ничему, что я делаю. Я открываю дверь машины и молча подсаживаю ее за талию и немного за бедра. Садится и откидывает немного спинку. Я за руль, едем. Не смею прервать тишину. Ее день слишком насыщенный, еще и работы непочатый край. Подъезжаю к ее дому, выхожу ее спустить, она снова мягкая. Бросает:

– До завтра! – и уходит.

Я ей ничего не отвечаю, потому что приду через пол часа. Я обещал ей лампочки поменять. Жду чтобы в ее окнах загорелся свет и еду домой переодеться.

Глава 7. Мария

Поднимаюсь домой и, наконец, снимаю свои туфли. Стону от удовольствия быть разутой. Прохожу на кухню, смотрю в окно – стоит его зверюга, не уезжает. Включаю свет и слышу рык мотора – поехал. Ждал свет в оконце, получается.

М-да, легко не будет. Но я подумаю об этом завтра. Сейчас я хочу в душ и спать. С удовольствием стягиваю с себя форму и сразу запускаю стирку. Форменных рубашек у меня всего две, поэтому придется чередовать. В военном госпитале я ходила всегда в «хирургичке», рубашки так и висели в шкафу без особой надобности.

Залезаю в душ и снова в голос стон удовольствия от ощущения расслабленности в горячих струях. Долго просто стою, потом уже приступаю к душевым процедурам. Выхожу из душа раскрасневшаяся, разомлевшая и устало-счастливая. Подсушиваю полотенцем волосы и вдруг, слышу, звонок в дверь. Кого еще там нелегкая принесла?!

Надеваю шелковый халатик длиной до колен цвета пыльной розы с белым кружевом по краям и рукавам и иду к двери. По пути продолжаю промакивать волосы полотенцем. Смотрю в глазок – полковник. Переодетый в черные джинсы и черную футболку. Что ж тебе дома не сидится? Открываю и пытаюсь поймать его взгляд, который ходит по мне от макушки до кончиков пальцев, задерживается на зоне декольте. От его неприкрытого созерцания мурашки по коже и вершинки груди так и норовят проткнуть ткань. Его взгляд мутнеет. Я отнимаю полотенце от волос и прижимаю к себе, дабы скрыть реакцию собственного тела.

Полковник сбрасывает наваждение и демонстрирует мне прозрачный пакет с коробочками лампочек:

– Я обещал, что поменяю сегодня, – тихо говорит он.

Я отхожу в сторону, давая ему возможность зайти и говорю:

– Можно было перенести данное мероприятие. Все сегодня устали.

– Я обещал – сегодня, – говорит приникая ближе к моему лицу, и мне слышится, что он втягивает воздух около меня. Он что, меня нюхает? Отстраняется, разувается и проходит в детскую.

Что ж, обещал, значит делай. А у меня по плану ужин и долгожданный сон. У меня остались блинчики, ставлю разогревать все, что есть. Может, полковник тоже захочет. Вряд ли он успел поесть за это время. Ставлю в большой тарелке аж дымящиеся блинчики на середину небольшого стола, маленькие тарелки каждому и заваренный чайник чая с чашками. Из коридора слышу командное:

– Я сейчас в квартире электричество выключу.

Командуй, блин, на службе. Дома уж избавь меня от этой атмосферы. Но вслух я, конечно, говорю другое:

– Хорошо.

Свет гаснет. Он заходит обратно в квартиру и шуршит сначала в комнате, потом в коридоре. Я сижу на стуле в своих мыслях, думаю, чем завтра буду заниматься в своем царстве врачевания. И вдруг слышу прямо на ухом:

– Покормишь меня, Мария Сергеевна?

Я от страха резко втягиваю воздух в легкие и подскакиваю на месте. Потом понимаю, что это все от неожиданности, беру себя в руки и тихо смеюсь.

– А что, работу уже можно принимать?

– Можно. Все готово, – и идет поднимает рубильник на лестничной клетке.

Действительно, света в коридоре теперь достаточно и в детской тоже появился.

– Принимается, – улыбаюсь я. – Спасибо, товарищ полковник. Блинчики будете? Больше ничего нет готового.

– С удовольствием поем блинчиков, поднимающих настроение, – в ответ улыбается он.

Мы проходим на кухню. Я говорю:

– Из напитков у меня только зеленый чай, – разливаю по чашкам. – Сахар? – предлагаю я.

– Без. Я к сладкому равнодушен, – говорит он. – Ну, конечно, только если это не твои блинчики, – с улыбкой добавляет.

Он садится за стол. Наблюдает за моими действиями, ждет пока я первая не начну есть и приступает сам:

– Ммм, восхитительно… – прикрывает он глаза от удовольствия, откусывая.

А мне приятно. Приятна его похвала. Я улыбаюсь и чувствую, как заливаюсь краской.

– Я такую вкуснятину в последний раз в детстве у бабушки в деревне ел.

– Да, – соглашаюсь. – Бабушкины кулинарные таланты нам всю жизнь потом вспоминаются, – сама проваливаюсь в ностальгию.

Заканчиваем, так называемый ужин, я допиваю чай, а полковник встает собирает наши тарелки, свою чашку и несет все в раковину, открывает кран и моет посуду.

Ты посмотри-ка, сам командир части на моей кухне хозяйничает. Ну, что за мужчина? Решил меня по всем фронтам очаровать? Кто бы мне сказал, что так будет – не поверила бы. Сижу, не без удовольствия наблюдаю, а у меня под халатиком нет даже трусиков, а потоп есть, реакцию на настоящего мужчину скрыть не получается. И чтобы отвлечься говорю:

– Блинчики еще остались. С собой вам положить?

Глава 8. Сергей

– Блинчики еще остались. С собой вам положить? – произносит нимфа.

А я рад. Я рад, что она такими вопросами меня прощупывает. Значит, приглянулся. А может, мой явный напор ее вынуждает выяснять, с кем ей приходится иметь дело. Я же никак не обозначил свое семейное положение. И в нынешних обстоятельствах ей выяснить это просто негде, она же здесь никого не знает. Ну, давай, Афина, богиня моя, пойми, что дома у меня женской руки нет и ем я только в столовой. Но лучше бы просто спросила, что, да как. Чай, не мальчик уже в эти игры играть. Нравится женщина – забирай себе. Но мне пока непонятно, каким путем идти и что у нее на личном фронте. Сведения о семейном положении еще не пришли, а прямым вопросом ее можно напугать. А мне никак нельзя ее напугать. Конечно, если есть муж, это задачу усложнит, но моего отношения не изменит. Но мужа здесь нет, совершенно одна. А она мне сильно понравилась, прямо до звезд в глазах. И темперамент у нее огненный – не заскучаешь, и вкусняшками балует, и не дает засомневаться в своем мужском – инициативу не подавляет. И в сексе, мне кажется, она раскрепощенная и очень чувственная натура. Сидит тут передо мной в своем шелковом халатике и не видит то, что вижу я. Прямо на этом столе бы ее и присвоил. Но пугать нельзя. И поэтому в части я стараюсь всем вокруг дать понять и обозначить, чья эта женщина. Знаю, на красивую женщину в мужском коллективе всегда найдутся желающие и помоложе.

– Положить. Буду очень признателен, – широко улыбаюсь я.

И Макар будет признателен, ему тоже понравились в прошлый раз. Но о сыне я пока молчу. Из страха понять, что ей мой сын тоже не нужен, как и другим женщинам, что хотели со мной отношений. Хотя тут даже непонятно, нужен ли я. Поэтому о сыне речь даже не идет.

Маруся улыбается и раскладывает по контейнерам. Кладет в картонный пакет и несет в коридор. И я понимаю, что мне тоже пора идти, а так хочется остаться. Но Макар тоже ждет.

– Я тут оставил еще лампочки, пусть будут, – показываю я на полку в коридоре.

– Ой, спасибо, – прикладывает руку к груди.

И как-то неестественно сжимает бедра. Я выхожу, а она даже не тянется закрыть дверь, так и стоит в той же позе. Я могу только заподозрить, что она, как и я тоже борется с физикой своего тела. Что же там у тебя в голове, Мария Сергеевна?

Я выхожу на кислород и затягиваюсь сигаретой, поднимаю глаза на ее окна. Свет горит, не легла еще. А мне тепло в груди, уютно, я домом пахну. И несу я этот набор в мужицкую берлогу.

Захожу в квартиру, вижу на кухне свет. Сын сидит, ждет меня. Всегда ждет.

– Я тебе тут вкусненького принес. Хочешь? – достаю контейнеры, ставлю на стол.

– Оо, это ты за ними сейчас ходил? – радостно удивляется Макар.

– Ну, в том числе, – улыбаюсь я.

– Это та красивая врач сделала, о которой ты рассказывал?

– Мда, – усмехаюсь. – Красивая врач.

Макар уплетает, только за ушами трещит. Двенадцать лет сложный возраст. Тут тебе и конфликты со сверстниками, и новый взгляд на противоположный пол, и постоянное желание поесть. И особенно остро чувствуется, что он нуждается в любви матери. И если с отношениями и едой можно что-то сделать, то эту любовь я ему нигде не достану.

Служба у меня отнимает все свободное время, поэтому отношения с женщинами простые – потребности ради. Здесь такие дворцовые интриги обречены на провал, поэтому ездил я для этого в город. Пока моя «интрига» не засобиралась замуж. Новыми поисками я еще не занимался, но уже и не хочется. Нимфу мою хочется.

Выныриваю из своих царских дум:

– Завтра бойцы будут к нормативам готовиться на стадионе. Приходи после тренировок, покажи им класс.

– Приду. Покажу, – улыбается сын.

Макар занимается дзюдо и с физической подготовкой у него все более, чем хорошо. Приходит иногда в часть и подбивает молодых делать нормы лучше. Им по-мужски стремно, что пацан их делает в два счета.

Лежу в постели, сна ни в одном глазу. Всему виной одна царица. Как она там? Что делает?

Глава 9. Мария

Только за ним захлопывается дверь, закрываюсь и бегу в ванную. Чуть было не случилось фиаско. По внутренней стороне бедра просто течет. Ужас! Я надеюсь, он ничего не заметил. Как-будто, в душе до этого и не была. Каков мужчина! Если я сейчас не сброшу напряжение, то буду лезть на стену. Здесь у лейки есть подходящий режим. Даже не нужно настраиваться, тело давно готово, стоило только направить поток в нужную сторону, разрядка случилась моментально. Уже предвкушаю, как сладко мне будет спать.

Утром просыпаюсь без будильника. На улице солнце, и настроение просто отличное. Вот что делает с женщиной оргазм животворящий.

Пока готовлю завтрак, пританцовываю под музыку из колонки. Звоню сыну по видеосвязи, он еще не спит. У него еще нет и двенадцати ночи. В училище уже начались каникулы и он с ребятами знакомится со столицей.

Рассказывает, что посмотрели и куда пойдут завтра. А я делюсь с ним своими моментами, как с квартирой повезло, как прошел первый рабочий день. Учится он у меня хорошо, без «хвостов», что не может не радовать.

После разговора, у меня гимнастика и я бегу собираться. Время семь утра, вот и чудненько. Дойду сама не спеша. Виновника моего водопада я пока встретить не готова.

Выхожу из дома и через другой двор выбираюсь к дороге, а впереди вижу – Наташа с сыном. Догоняю их:

– Привет ранним пташкам! – салютую я.

– Здравствуйте! – здоровается ее сын Тима.

– О, привеет! Ты так рано! – удивляется Наташа.

– Да, что-то рано проснулась сегодня, – честно отвечаю.

– А мы сначала в сад, а уже потом на работу.

– А пойдем вместе, – предлагаю я. – Мне тоже скоро понадобится знать, где сад находится.

– Ну пойдем! Сейчас мы тебе все покажем, – радуются мои спутники.

Мне показывают, а я запоминаю. Дальше идем с Наташей щебечем о своем о девичьем:

– Ты представляешь, твое личное дело в часть пришло – некомплектом, – смеется она.

– В смысле? – не понимаю я.

– Ну, курьерская служба потеряла из твоего дела несколько листов. А Чернышев твое личное дело попросил, потом звонит и спрашивает, куда пропали сведения о семейном положении, – щебечет Наташа. – Я ему объяснила, а он потом пол дня тучей грозовой ходил в раздумьях своих.

– Ну, надо же, – наигранно удивляюсь я.

Так вот в чем дело, полковник – улыбаюсь я своим мыслям. Ты не знаешь, можно ли, вообще, ко мне подходить. Ты можешь только предполагать. И даже о детях не знаешь. Этим определенно стоит воспользоваться.

Расстаемся с Наташей у здания санчасти и я принимаюсь за работу. Сегодня заканчиваю подсчет имеющихся запасов, составляю акт приема. Препаратов недостаточно, судя по прошлой описи, инструменты тоже не все. Надо бы командиру на подпись, что ко мне никаких претензий.

Акт Наташе отдам, она ему каждый день что-то на подпись носит. А я пока не могу прийти вовремя домой, чтобы хоть немного привести квартиру в порядок и сделать все, как удобно мне. Может быть, отпроситься сегодня у царя всея части? Больше не раздумывая, поднимаю трубку рабочего телефона и набираю номер. После гудков слышу безапелляционное:

– Полковник Чернышов!

– Здравия желаю, товарищ полковник, – елейным голосом начинаю я. – Майор Вечерская. Разрешите мне сегодня пораньше покинуть службу?

– Привет, Мария, – смягчается его голос. – Приходи на обед к 13.00, обсудим.

А я злюсь. Что тут обсуждать?! Мне просто нужно пораньше уйти. И видеться с ним сегодня в мои планы не входило. Ладно, Мария, успокойся. У него свой интерес, это нельзя не учитывать. Я бросаю:

– Так точно! – и отключаюсь.

Так, у меня еще есть пара часов. Пока составлю перечень того, что нужно заказать в санчасть. Все должно быть здесь на всякий случай.

Через пол часа ко мне стучат и из двери выглядывает голова одного из бойцов:

– Товарищ майор, здравия желаю. Разрешите лампочку и замок поменять? – спрашивает он.

– Какой замок? – опешиваю я.

– Судя по всему, вот этот, – показывает он рукой и трогая замок, который вчера заедал при закрытии. – Товарищем полковником велено до обеда поменять.

– А. Меняйте, Денисов, – я узнала его. Это он в штабу стоял вчера.

Пока он разбирает, собирает, проверяет, я дописываю перечень необходимого. Его тоже на подпись.

Время – без пятнадцати обед. Мне нужно уходить, но одного бойца я тут не оставлю. И тут, к моему облегчению, он рапортует:

– Все готово. Проверяйте.

– Отлично, давай попробуем, – радуюсь я.

Замок отлично работает. Лампочка не моргает. Я отпускаю Денисова, а сама иду в столовую. Мне открывают двери встречающиеся на пути бойцы, я прохожу к столу полковника. Видимо, он только пришел, стол пустой. Он замечает меня, расплывается в улыбке, встает, отодвинув для меня стул встречает меня и подав руку усаживает. Все такой же обходительный, как и всегда. А мне в глаза ему стыдно посмотреть после своего вчерашнего интимного водопада. Чувствую, как заливаюсь румянцем.

К счастью, нас прерывают солдаты, принесшие для нас обед. Обстановка разряжается, полковник приступает к еде и между порциями спрашивает:

– Замок поменяли? Лампочку?

– А, да. Поменяли. Спасибо, – теряюсь я.

– Все работает? Не заедает?

– Да, конечно. Денисов – мастер! – улыбаюсь я. А он мрачнеет.

Ох, не терпит конкуренции мой командир. Улыбаюсь своим мыслям. Но какая там конкуренция? Кто он и кто этот мальчишка молодой? Глупо сравнивать. Но у мужчин свои взгляды на это.

Я уже заканчиваю свой обед и спрашиваю:

– Сергей Константинович, разрешите мне сегодня пораньше уйти, я хотела… – не успеваю договорить я, меня прерывает:

– Конечно иди, Мария. Без проблем, – кратко улыбается он.

И все? Это, и есть твое «обсудим»? Я даже причину не объяснила. А ведь ему она и не была нужна. Он хотел моей компании и больше ничего. Просто, пообедать со мной. Тяжело вздыхаю, киваю ему типа «спасибо». Улыбаюсь и собираюсь встать. А этот мужчина вмиг оказывается рядом и помогает подняться. Ну, что за манеры, товарищ полковник? Улыбаюсь я сама себе.

Выходим из столовой, начальник останавливается и я вместе с ним:

– У нас сегодня подготовка к нормативам, – указывает на полный стадион солдат. Кто на брусьях, кто на турниках. – Поэтому мне туда. Примером их надо воодушевить, – усмехается он.

А я хочу на это посмотреть. Может, напроситься?

– Вы совсем не для спортивных занятий одеты, – оглядываю его я.

– Ну, я ненадолго. Так сказать, темп задать, – не сходит с лица улыбка.

– Болельщиков допускаете? Я умею вдохновлять, – все с той же улыбкой говорю я.

– Оо, не сомневаюсь, – усмехается полковник. – Конечно. Пойдем.

И мы идем. А я только сейчас включила голову. Зачем я это делаю? Я не ищу никаких отношений. Тем более, на работе. Мне за жизнь этого всего хватило с головой. Сколько грязи мне пришлось вынести. Зачем я ему даю какие-то надежды своим поведением? Ох, Мария. Но уже идем. Немножко посмотрю и тихонько удалюсь.

Подходим на стадион, нас замечают. Тестостероновое логово оживает. Начинается суета, все пытаются показать свою бурную деятельность. Конечно, сам командир части пришел проверить качество физподготовки. Приближаемся к турнику, полковник начинает расстегивать галстук, рубашку. Он что, полуголый собирается здесь мастер-класс показывать?! Ох, мне бы присесть. Там рядом лавочки, пойду присяду. Только собираюсь развернуться, как мне в руку впечатывается полковничья рубашка с галстуком. Нет времени на раздумья, забираю и сажусь на лавочку.

Сергей Константинович в прыжке достигает перекладины, раскачивается и начинает крутить «солнышко» с комплексом сопутствующих упражнений. Сейчас я могу рассмотреть его лучше. Каждая мышца четко прорисована. Пока он крутится, все мускулы в движении, перекатываются из одного положения в другое и обратно. А плиты грудных мышц, как отдельный вид искусства. Просто комплекция гладиатора. Ну, что за зрелище!

Он вращается, а я замечаю, что не снятая серебряная цепь с крестиком лупит его по лбу, всякий раз, когда он повисает внизу, как человек-паук. Я не раздумывая о последствиях откладываю рубашку на лавочке рядом и подхожу к вертикальной стойке этого спортивного снаряда. Когда он снова повисает, я останавливаю его положив ему руку на грудь. Он замирает, в глазах недоумение. Я молча расстегиваю интересное плетение звеньев, также молча стягиваю и иду сажусь на свое место.

Этот акт заботы не укрылся абсолютно ни от кого. Все вокруг замолчали и уставили свои взгляды на меня. Теперь я даже смогла заметить здесь присутствующих женщин. Это были Наташа и еще одна, примерно ее же возраста, эту я раньше не видела. Периферическим зрением я замечаю, что девушка окидывает меня оценивающим взглядом, и он далеко не дружелюбный. Таак, похоже на место в сердце полковника есть претенденты. Ай да, полковник, ай да, сердцеед. Все это происходит в считанные секунды.

И тут полковник спрыгивает и привлекает внимание:

– Итак, все внимание на меня! – солдаты подорвались. – Вот это, – очерчивает он  рукой турник, на котором только что, как цыган крутил солнце. – Должен уметь каждый, фиксация нормативов пройдет в ближайшие две недели. Всем быть готовыми! Вольно!

Разговоры и суета возобновляются, снаряды заполняются бойцами, недавнее напряжение сходит на нет. Полковник подходит ко мне, я протягиваю ему рубашку, он надевает, закрепляет галстук и наклоняется к моему уху. И тихо произносит:

– Вдохновение – твое второе имя, Афина. Я очень вдохновился, – и я слышу как бешено стучит его сердце от переизбытка эмоций. Мария, похоже, перебор. Надо бы сбавить обороты, а то сама себе проблем найдешь.

– Почему Афина? – не унимаюсь я.

– Потому что богиня, – не улыбаясь поясняет он и оглядывает невольную публику на предмет заинтересованных взглядов. Под его недобрым взором все сразу отворачиваются. Богиня… Ну надо же, как тебя зацепило, Сергей Константиныч. Что ты там такого во мне отыскал? Даже интересно.

Мы выходим на асфальт и я слышу, к нам спешат Наташа с новой, для меня, девушкой:

– Здравствуйте, Сергей Константиныч! – тянет она с улыбкой.

– Здравствуйте, Елена Аркадьевна, – серьезно говорит он, будто отмахиваясь от ее добродушного настроя и слегка прижимая меня к себе за талию, говорит: – Познакомьтесь, майор Мария Сергеевна Вечерская. Наша долгожданная заведующая и врач медсанчасти. Прошу любить и не жаловаться, – по-доброму улыбается он и продолжает. – Елена Аркадьевна Кривенко, старший лейтенант, зам. начальника по строевой подготовке.

– Наталья Викторовна, документы еще не поступали? – вероятно те самые, которые потеряли из моего личного дела.

– Нет еще, Сергей Константиныч, – кротко отвечает Наташа.

– Что ж, дамы, вынужден вас покинуть. Служба, – снисходительно улыбается он и нехотя открепляется от меня и не спеша двигается в сторону штаба.

– Приятно было познакомиться, – говорю улыбаясь. – Наташ, созвонимся к вечеру, – киваю я. И мы расходимся.

А я только сейчас понимаю, что так и держу в ладони его крест.

– Сергей Константинович, – кричу я и ускоряю шаг, чтобы его догнать. Он останавливается. – Вы забыли, – раскрываю ладонь с цепью.

– Сняла – теперь надевай, – усмехается он и ждет. Чем включает свое стокиловатное обаяние.

Я поддеваю застежку, и только со второго раза у меня все же получается ее застегнуть на могучей шее моего искусителя. Он стоит прямо, руки не распускает. Пока я застегиваю, краем глаза наблюдаю, что Елена Аркадьевна смотрит и недовольно отворачивается.

Ох, с огнем играешь, Мария. Потом не жалуйся. Сама же не хочешь здесь проблем и сама себе их создаешь. Ну, до чего же было приятно утереть нос Аркадьевне.

Полковник, как специально, оборачивается и еще раз машет девочкам рукой, видимо, чтоб Лена не засматривалась. Я здесь всего два дня, а уже размотала змеиный клубок. Какой талант, – усмехаюсь сама себе.

Я разворачиваюсь и ухожу в свое царство. Принимаюсь за раскладку всех мед принадлежностей по тем местам, где мне удобно будет ими пользоваться. Где-то через час в дверь стучат, дверь открывается и заходит мальчик, лет двенадцати и держится за запястье. Парень в спортивной белой водолазке и я вижу, насколько рукав пропитался кровью.

– Здравствуйте, разрешите? – четко, по командному спрашивает он.

– Проходи, скорее, конечно. Что у тебя случилось? – тяну я руки, чтобы осмотреть его рану. Но он не торопится подходить.

– Я пришел у вас пластырь попросить. Немного поранился, – стоит на месте, не приближается. Серьезный.

– Давай, ты покажешь мне масштаб трагедии, а я как врач приму правильное решение для скорейшего восстановления твоей руки? – стараюсь говорить без беспокойства в голосе. Все же это чей-то сын, и скорее всего сын офицера.

Парень кивает. Подходит ко мне, отодвигает рукав и показывает мне глубокую рассеченную царапину, из которой идет кровь.

– Помой аккуратно руки, не трогая рану и садись вот сюда, – указываю я ему на медицинское кресло с широкими подлокотниками. Стелю туда одноразовую впитывающую короткую простынь.

Он снимает часы и как может, безболезненно, моет руки. Пока он садится, я вытаскиваю бинты, вату, марлевые салфетки, перекись и прочие принадлежности. Начинаю обрабатывать рану, крови не много и это хорошо.

– Как тебя зовут? – спрашиваю.

– Я – Макар.

– А я Мария Сергеевна. Расскажи мне, как это случилось? – спрашиваю я, продолжая свои манипуляции по спасению.

– Я пришел на стадион, показать бойцам как надо правильно отжиматься на брусьях. У них скоро нормативы, я хотел, чтобы они правильно выполняли. Но в один из перекрутов упал и напоролся остроугольный камень.

– Понятно, – мягко говорю я. – Больше ничего не повредил?

– Да нет, только руку, – он терпеливо наблюдает за моими манипуляциями и периодически рассматривает мое лицо.

– Что-то хочешь спросить? – улыбаюсь я.

– Я вас узнал. Это вы, красивая врач, о которой все говорят, – впервые улыбается мне мальчик.

– Правда? Прямо, все говорят? – усмехаюсь я.

– Да. Мне бойцы так и сказали, что вы меня одной своей красотой вылечите, даже без лекарств, – говорит он.

А мне сложно сдержать добрый смех. И приятно, что солдаты так ему сказали. И его тем самым поддержали и обо мне хорошо отозвались.

– Еще папа тоже говорит, что вы очень красивая, – продолжает с улыбкой парень.

Так, ну папа это уже что-то посерьезнее, – улыбаюсь я своим мыслям.

– Папа твой здесь служит? – заканчиваю я перевязку самофиксирующимся бинтом синего цвета. Удобно использовать для детей, хорошо держится и цвет не маркий.

– Да. Я иногда прихожу после тренировок и занимаюсь на стадионе вместе с ребятами. Папа мне разрешает.

Вдруг, слышу стук и тут же дверь открывается и в кабинет влетает командир всея части. Мы встречаемся взглядами.

– Папа! – радуется мальчик.

– Сиди! – мягко командует он сыну.

Вот оно как бывает. Надо же. Я откладываю все принадлежности и говорю:

– Макар, ты можешь идти, – он вскакивает с кресла и бежит к отцу под крыло.

Полковник тут же его прижимает к себе за плечо. Такой взрослый, но одновременно такой маленький. Необходимо почувствовать себя нужным и любимым, что бы ни случилось. Подростковый период такой многогранный.

Я поднимаюсь с места перевязки и прохожу к себе за стол. На Чернышова не смотрю. А он смотрит, я чувствую по тому, как кожа начинает гореть под его обжигающим взглядом. Сажусь, поднимаю на него глаза, а на его лице отчетливо видно страх, тревогу и какое-то беспокойство.

Я ничем не выдаю своих чувств и эмоций. Мое лицо непроницаемое. Подзываю к себе Макара:

– Макар, вот возьми, – даю ему коробочку с самофиксирующимся бинтом и коробочку с мазью. – Ты видел, как я обрабатывала. На марлевую салфетку мазь, приложить к ране, потом бинт, не туго. Перевязки нужно делать каждый день. Бинт не мочить. Сегодня это место не беспокоить, в душ ходить аккуратно. А с завтрашнего дня уже перевязки. Запомнил? – улыбаюсь ему.

– Спасибо, – кивает мне.

– Папа запомнил? – спрашиваю я полковника, переведя на него свой нечитаемый взгляд.

Кивает.

– О, Сергей Константинович, пока вы здесь, подпишите акты? Я составила акт на недостающие препараты и перечень того, что нужно дозаказать, – протягиваю ему ручку. Он молча подписывает, ручку кладет на стол.

– Спасибо. До свидания, Сергей Константинович, – прощаюсь я.

А он и не думает уходить. Все смотрит. Во взгляде сожаление и смесь какого-то смятения. О чем ты так сожалеешь, командир? Неужели, о сыне? Какая глупость. Такой мальчик чудесный. Это же просто дар с небес.

Макар молчит. Видимо, не знает, как реагировать на такого странного папу. Беру ситуацию в свои руки. Забираю свою сумочку и выхожу из-за стола в сторону двери, чем вынуждаю своих загостившихся мужчин тоже двигаться к выходу. Закрываю дверь на ключ и выходим на улицу.

– Всего доброго, Макар! Поправляйся, – желаю мальчику я. Макар улыбаясь машет здоровой рукой.

– Всего доброго, товарищ полковник! – разворачиваюсь и ухожу в сторону КПП.

Я не вижу, ушли они или нет. Но чувствую его взгляд кожей. Что хочет разглядеть?

Так! Стряхиваю ненужные думы. Меня греют мысли о чистой квартире, которая таковой станет, когда я приложу к этому усилия. И я иду навстречу предстоящему вечеру. Набираю Наташу:

– Наташ, а приходи ко мне сегодня на чашечку вина? – смеюсь я в трубку.

– О, какое предложение. Давно таких не получала, – хихикает Наташа. – Я сына спать уложу и приду.

– Хорошо. Буду ждать, – я отключаюсь. И в предвкушении сегодняшнего вечера, покупаю все необходимое из продуктов.

Пока с пылесосом наперевес привожу в порядок свое временное жилище, подходит время к 8 часам. И я принимаюсь за готовку легких закусок.

Сырную тарелку с медом и орешками это обязательное блюдо, брускетты с оливковой пастой, томатами и сыром, также салями. И в завершение стола этого вечера – виноград, груши и инжир.

Переодеваюсь в молочного цвета кроп-топ и белые в красные сердечки шелковые шортики с широкой шлицей на эластичной резинке.

А вот и звонок в дверь. Наконец-то Наташа, открываю:

– Привет еще раз, – смеется Наташа, крутя в руке бутылочку красного. Завтра рабочий день, поэтому одной нам двоим выше крыши.

– Заходи, – шире отрываю дверь и шире расплываюсь в улыбке. – Как Тима? Не испугается, если тебя не найдет? – интересуюсь я.

– Да нет. Он с телефоном, если что. Мы такое иногда практикуем.

И мы начинаем. Мы болтаем обо всем и ни о чем. Я делюсь тем, что произошло со мной за эти дни.

– Ну, Ленка, да, – поясняет моя Натали. – Она прям, мечтает к Чернышову в постель забраться. У него и должность, и доход, и звание генерала вот-вот получит. Она и не скрывает этого. А он, как от огня от нее бежит, все никак отделаться не может.

– А чего бежит то? Все, вроде, при ней. Довольно молода, красива, губы, грудь. Все есть.

– Ну, она слишком навязчивая. И любое мужское внимание постоянно на себя перетягивает. Какому потенциальному мужу такое понравится? На тусовки в город ездит, по 2 дня отсутствует. Чем там Лена занимается и у кого живет, можно только догадываться. Ну, мы все и догадываемся, конечно. Да и здесь на нее желающих хватает, не думаю, что Лена это внимание пропускает.

– А она что, не понимает? Или делает вид?

– Для нее такое поведение это норма. Она же не замужем. Вот как только выйдет, так сразу и прекратит свои гульки. Ну, это она так говорит. А то, что до этого замужества ей мешает добраться такое поведение, она и додуматься не берется.

– Понятно. Что ничего не понятно.

Я отпиваю глоток красного вина и расслабляюсь. Так хорошо сидим.

– Ну, и Чернышов никого не ищет. У него как жена от онкологии ушла из жизни, он такой закрытый и ходит. Его когда к нам перевели, они уже с сыном вдвоем были. С того момента никогда не видела рядом с ним женщину в том самом смысле. А здесь в гарнизоне, много, кто попытки делал. Своих детей, так каждая готова подсунуть на воспитание новому мужу. Но, сама понимаешь, не каждая возьмется воспитывать чужого ребёнка, – разборчивый, значит, начальник-то. «Лишь бы было», ему не подходит.

– Так это ребёнок твоего любимого человека. Как можно так делить детей на своих и чужих?

– Не знаю, Марусь. Такое общество, – отзывается Натали. – А Чернышова я, вообще, сто лет не видела с улыбкой на лице. А вон уже два дня сияет, как начищенный чайник, – продолжает Наташа, с хитринкой глядя на меня из-под своих шикарных ресниц.

А мне приятно. Приятно, что я причастна к этим его улыбкам и хорошему настроению. И я улыбаюсь.

– Ну, ты конечно, вернула мужика к жизни, – искренне радуется Наташа. – Может, и сложится у вас что-то хорошее. Ты уж не отвергай с порога. Он вон, как старается. И квартиру тебе хорошую добыл, и даже лампочки в ней поменял, – улыбается Натали.

– Ага. Ты забыла, еще посуду мыл, – хохочу я.

– Точно. Посуда, – хихикает она.

– Ты еще меня так опрокинула, когда не сказала, что тот, кто меня к штабу привез и есть начальник, – смеюсь я. – Да, и не хочу я больше отношений. Наелась. Достаточно. Ну, и ты, Наташ, меня не выдавай Чернышову. Пусть подольше не знает о моем семейном положении.

– Да нет, конечно. Даже не думай. Я и не собиралась, – успокаивает меня она.– Ты прости, я просто хотела на реакцию Чернышова посмотреть, – смеется Натали, – Кстати, как твоя малышка? Где она сейчас?

– Доча моя сейчас с бабушкой на Ленские столбы смотрит. Мама моя давно хотела съездить, – улыбаюсь я.

Вдруг, звонок в дверь.

– Кого это там нелегкая принесла? Я никого не жду, – последнее уже кричу я, чтобы за дверью в подъезде было слышно, что гость нежеланный.

Открываю – Юра Радецкий на пороге. Подполковник, начальник службы материально технического обеспечения, а также заместитель Чернышова. Я то ему зачем, еще и в такое время?

– Юрий Михалыч, чем обязана? – демонстрирую вино, чтобы не наглел с просьбами, если таковые имеются.

– Ээмм.. – теряется он.

– О, Юра. Ты какими судьбами здесь? – выходит на подмогу Наташа.

– Так я мимо шел, смех твой звонкий услышал и решил зайти спросить, может вам надо чего? Захотелось, может что-то? – находится Юра.

– Оуу, – вырывается у меня. Я понимаю, что здесь – дела сердечные, но странно, что он к Наташе пришел в мою квартиру. Очень странно.

– Да нет, всего хватает, – мнется моя Натали.

– Слушай, Юра, – влезаю я. – У тебя время есть сейчас? – чувствую, помочь надо двум сердечкам.

– Конечно, – приободряется он.

– Юра, можешь добыть нам вина? – заговорщически тихо говорю я.

– Легко, – отзывается Юра.

– Нам одну бутылочку, Юр. Больше не надо, завтра на службу, – объясняю я.

– Понял. Ждите, скоро буду.

Я открываю дверь и провожаю нежданного гостя. Наташа краснеет, я ничего не говорю. Бегу на балкон и кричу:

– Юра!

– Что?

– Возьми прямо такое, которое я тебе сейчас пришлю. Другое не надо, – добавляю я.

– Понял, – улыбается он.

Я захожу в квартиру, стоит Наташа, мнется.

– Наташ, дай мне его номер быстренько, – говорю я. А Наташа так напрягается, того и гляди – воспламенится. – Да перестань, мне твой Радецкий и даром не нужен. Сфоткаю ему бутылку, чтоб другое вино не купил, потому что смешивать мы не будем. Ну, и позвоню потом ему, чтоб домой тебя отнес, – смеюсь я.

Наташа расслабляется. Тоже смеется со своей реакции. Все делает, как говорю.

Глава 10. Сергей

А я в ее глаза смотрю и ничего прочесть не могу. Просто, стена. Она как-будто вмиг охладела. Взгляд нечитаемый, не улыбается, не сопротивляется, не соглашается. Ничего этого не вижу.

Макара своей ладонью прижимаю, а у самого бездна страха перед глазами. Страшно, что мой сын ей помеха. Что больше никаких вольных разговоров, ее смущений, согласий, возражений только из-за того, что я отец маленького мальчика.

И я так сожалею, что это случилось. Я надеялся, что обойдется. Что эта женщина точно под меня сделана. Что Макар не будет камнем преткновения.

У меня просто вылетают все мысли из головы. Нет никакого плана, никаких предположений, как теперь расположить к себе эту Снежную Королеву.

И я с ужасом понимаю, что готов ей это простить. Готов простить ее нелюбовь к моему сыну, лишь бы от меня не отказалась. Хотя, она и на меня то еще не соглашалась. Я готов забыть об этом, лишь бы рядом была.

И это просто трагедия. Я впервые так сломался. Никогда и никакой женщине не позволял такое отношение к сыну. А ей позволю, если дело в нем. Я ей все позволю.

Что ж сложно то так?

Она уходит. А мы теперь одни. А я так надеялся, что нам с Макаром, наконец-то, повезло и мне встретилась святая женщина. Но я даже не могу ее осудить. Она так и осталась прекрасной женщиной со здоровым жизнелюбием, которая любит и выбирает себя. И еще неизвестно что ей самой довелось пережить.

Забираем со стадиона спортивный рюкзак и двигаемся домой. Макар по пути рассказывает мне, как солдаты рассказали ему, что моя нимфа лечит красотой, а не лекарствами, а я ревную. Страшно ревную. Даже знать не хочу фамилии, кто такое мог придумать, потому что точно воспользуюсь своим служебным положением и нормальной жизни пацанам не дам. Хотя я очень хорошо понимаю, что красивая женщина не может не нравиться. Особенно в части, где 10 женщин приходится на 500 мужчин.

Дома как всегда дела, заботы. Выхожу на балкон покурить. В окнах моей Афины свет. На улице темнеет, но я отчетливо вижу, что с балкона вся в белом чуть ли не свисает моя майор и зовет Юру. Судя по голосу отвечающего, Юру Радецкого.

Глаза застилает красная пелена. Что он там забыл? Что-то должен ей принести. А она что, ждет?

Где взять силы не убить сегодня никого? Взываю к небесам.

– Сын, мне нужно отойти. Сам спать ложись. Если что, звони мне, я на связи.

– Ладно, – отзывается Макар.

Он уже взрослый и мы так иногда делаем. Бывает, у меня в городе дела и возвращаюсь поздно, он сам ложится спать.

Одеваюсь, выхожу. Юра, судя по всему, пошел в магазин. Потому что живет он в другой стороне. А в это время открыто только два магазина в этой деревне. Схожу, осмотрюсь.

Настигаю Юру в одном из магазинов, вино выбирает. По фото от нимфы. Пить с ней собрался?!

Скриплю зубами, сдерживаясь из последних сил.

– Привет, Юр! Не виделись сегодня, – тяну руку для приветствия.

– Привет! – тянет руку в ответ.

– Ты чего это, на ночь глядя надраться собрался? – смеюсь я. – И чем-то странным. Вином?

– Да нет же. Я девчонкам обещал. Именно такое купить.

– Каким девчонкам? – недоумеваю я.

– Наташе и Марии, врач которая. Ты сам же нам ее и представлял.

– Аа, – что-то проясняется. По крайней мере они там не вдвоем. А Юра, судя по всему, просто крайний оказался. – А что, у них там, вечеринка сегодня?

– Да нет, это я просто напросился. Ты же знаешь, мне все никак Наташа не сдается. Так я и пытаюсь быть всегда полезен. Они там так громко хохотали, что я с улицы услышал и решил зайти. Я расположение квартир хорошо знаю, у меня дом такой же. И вот, теперь я здесь выбираю вино по фото, – смеется он, демонстрируя переписку с Марией, где одно только фото и есть.

– Понял. Давай, может, им еще чего-нибудь возьмем? А то наверняка там у них еды и нет, клюют орешки как воробушки, а похмелье будет тяжелым, – нахожусь я.

– Давай, я что-то даже как-то и не подумал, – смущается Юра.

И мы берем все, что быстро можно сметать на стол. Фрукты-овощи, сыр, салями, оливки-маслины, орехи, разных сладостей, даже мороженного. И вдвоем идем, я просто, проверить обстановку.

Поднимаемся на этаж, звоним в дверь.

– Юр, мы уже заждались! – пьяно тянет моя богиня. И натыкается взглядом на меня. – О, товарищ полковник, а мы вас не ждали, – ёрничает она.

– Кто я такой, чтобы заставлять таких прекрасных дам ждать, я сам пришел, – ухмыляюсь я.

Мы проходим. Я с пакетами на кухню, а Юра к Наташе в комнату. Фурия моя за мной. Вижу, что недовольна. «Ну, извини, потерпишь немножко сегодня» – думаю я.

Она быстро ориентируется, достает из пакетов, нарезает, пересыпает, добавляет и стол уже походит на маленький ресторан. Дает мне в руки тарелки, мол, неси. И я несу.

А в зале Юра Наташе что-то интересное рассказывает.

– А вот и мы, – радостно произносит Мария. – Так, у нас пополнение, сейчас я схожу еще за бокалами.

– Я не буду. Мне не наливать. Я для вас купил, – быстро находится Юра.

– Тоже не наливать? – смотрит на меня своими изумрудными глазами.

– Не наливать, – отвечаю я.

– А нам наливать! – смеется Мария и вручает мне вино и штопор. А я делаю, как она хочет. И мне от этого тоже хорошо.

С двумя трезвыми, не входящими в план расслабления мужиками, веселиться выходит очень плохо. Поэтому вечеринка быстро сворачивается. Юра уводит Наташу, мы провожаем их, а я остаюсь. Иду на кухню к своей фее. Она приводит в порядок кухню, расставляет все по местам, я помогаю.

– Вы, товарищ командир, когда домой? – бесцеремонно пытается меня выпроводить.

– Скажи честно, это из-за сына ты так охладела? – иду в наступление.

– А я горела? – быстро находится она.

– В любом случае, было не так, как стало сегодня в твоем кабинете. Честно, это из-за Макара? – не сдаюсь я.

– Святые вафельки, Серж, избавь меня от своих домыслов, – убегает в зал она.

А я иду за ней. И даже не могу порадоваться, что она, наконец, перешла на ты и выбрала такую интересную форму моего имени. Потому что, нет ответов на мои вопросы и я, все также, на взводе.

– Что значит, от домыслов? Я транслирую то, что вижу. Ты изменилась, после встречи с Макаром.

– Я изменилась, после встречи с тобой, узнав, что ты отец Макара. Это разное, – говорит она и достает постельное белье.

Она пытается, разложить диван. Я отодвигаю ее и делаю это сам. Она стелит постель.

– Что поменялось от этого знания? – пытаюсь получить свои ответы.

Она поворачивается ко мне, подходит, смотрит и спокойно произносит:

– Прошу тебя, давай сегодня мы это обсуждать не будем. Я пьяная женщина, мне нужно спать, а тебе идти домой. Тебя дома ждут.

– А когда будем обсуждать? – не унимаюсь я. Хотя она очень уважила меня, разговаривает на «ты» и впервые просит что-то личное.

– Завтра, – кидает мне. Ложится на чистое постельное и закрывает глаза.

Я не спокоен, но я не возражаю. Иду, выключаю по всей квартире свет и возвращаюсь в зал, где легла она. Задираю край простыни, чтобы не испачкать и ложусь рядом с ней. Ее глаза закрыты:

– Иди домой, – выгоняет меня.

– Гонишь меня?

– А я могу? – спрашивает с вызовом. – Тебя дома сын ждет, а ты ходишь неизвестно где.

– Он уже взрослый, все понимает, – спокойно отвечаю я.

– А ты? Ты взрослый? – поднимается на локтях и смотрит прямо в глаза. – Он ребенок, которому сегодня досталось от жизни. А ты его оставил и пришел за лаской ко мне! Это по-твоему поведение взрослого мужчины, отца? – ругается моя фурия.

– Я не за лаской пришел, а за ответами, – пытаюсь противостоять ей.

– Ну, да. Еще скажи, если б я молча просто заласкала тебя, то ты бы и дальше требовал ответы.

А я так сильно ее хочу, хорошо, что темно и она не видит, что вся моя кровь сейчас рванула на юг. И она так близко. Такая красивая, в этом топе, где вершинки груди просвечивают ткань и как-будто просят моей ласки, в шортиках своих с бесконечными стройными ногами. Как удержаться. А она меня просто словами своими разматывает. Как мальчишку какого-то. И она во всем права. Права на сто процентов. А я так не хочу уходить. Мы сейчас как-будто продвинулись с ней на шаг вперед и мне так не хочется терять этот прогресс. Потому что, кажется, наступит утро и весь этот разговор развеется и перестанет иметь для нее хоть какое-то значение.

– Я напомню завтра, – не сдаюсь я.

– Я не настолько пьяна, чтобы это забыть, – отвечает она отвернувшись от меня к стене.

Я поднимаюсь и медленно передвигаясь по квартире ухожу, тихо захлопнув дверь.

Глава 11. Мария

Утро выдалось неплохим, учитывая вчерашние приключения. Хорошо, что я не болею после таких гулянок.

Утренний душ смыл с меня все переживания и недопонимания. Гимнастика привела мысли в порядок. А овсянка напомнила моему телу, что я это тело люблю.

Пока собираюсь, думаю. Когда я приехала работать в госпиталь на границе, тогда продолжался конфликт на Северном Кавказе и солдат к нам доставляли часто, бывало, что и на вертолете. Госпиталь был для этого оборудован. Но однажды в одно из моих дежурств вертолет сел к нам без раненых. В приемный покой прошел майор и два лейтенанта. Они искали врача. И нужен он был им там, в горах. И меня тогда забрали в первый раз, поэтому я так хорошо запомнила. Боевики разбили группу наших солдат с их командиром. Группа получила разведданные и эти сведения важно достать. Поэтому нужно спасти живых на месте и затем транспортировать их в тыл. Меня доставили на место. Можно сказать, что этим ребятам повезло, потому что из восьми человек живы были все. На месте пришлось оказать первую помощь, чтобы появилась возможность их транспортировки. Пока машина с нами шла в тыл, один стал терять сознание, у него большая потеря крови. Все лицо перепачкано в грязи и крови. Пуля раскроила вдоль плечо, почти от самой локтевой кости до плечевого сустава и зашла глубоко в плечевую мышцу. В тылу мне пришлось доставать свинец и шить солдата в полевых условиях.

Эти ребята столько видели. Они попадают ко мне на операционный стол и воли к жизни у них часто, просто нет. Поэтому, у меня свои слова для их поддержки.

Закончив шить, видя изможденное лицо говорю: – Держись солдат, тебе еще любить. Эта фраза творила чудеса. Она жизни спасала. Поэтому я ее до сих пор берегу.

Того солдата в наш госпиталь не доставляли. Его сразу забрали в Московский. Из них из всех, только троих положили к нам.

Я уехала в этот городок за спокойствием. Новый главврач госпиталя не давал мне прохода. Сначала, просто, как игру воспринимал мои отказы, потом когда понял, что сдаваться я не собираюсь, начал козлить. На операции перестал допускать по неадекватным причинам, премию урезать – решил рублем наказывать. А я взяла и узнала, куда требуются сейчас врачи. Благо, связей достаточно. Я такую радость испытала, когда узнала, что врач требуется за сто километров от моего родного города. Я решила, что нет разницы, где я, всё-равно, не буду оперировать, зато у меня будет свобода. Деньги здесь, конечно, другие. Но пока хватает. У меня есть две квартиры под сдачу. Поэтому, не бедствую. И есть мамина квартира, в ней мы по плану должны были жить втроем – я, моя малышка и мама. Но так как мне дали здесь неплохой вариант жилья, а доче пока не нужно ходить в школу, то по их возвращению, мою Алису я заберу сюда.

Но покой мне только снится. Надо же так, в первый же день и понравилась, ни кому-нибудь, а командиру части. Хотя, может и еще кому-то, но эти кто-то не посмеют объявиться, потому что Чернышов сразу у всех на глазах свою позицию обозначил. Что они во мне такого находят, чего нет в других женщинах? У меня даже грудь маленькая и губы не накаченные.

С любовью у меня как-то с молодости не сложилось. Все как у всех. Была молодая, влюбилась в того, кто сильно старше, родила сына, разошлись. Прошла любовь. Больше любви я не искала и до сих пор мое мнение, что она радикально разрушительна и мне не надо этой любви. Поэтому следующего мужчину, я выбирала головой. Мне казалось, я все учла.

Оказалось, показалось. Без любви со временем замечается все, что мне не нравится, что раздражает и что бесит. Поэтому через год после рождения дочери, мы с мужем развелись по обоюдному согласию. И я ушла в работу. Мне помогала мама, и до сих пор помогает. Я работала и видела в этом свое предназначение, я горела ею.

А сейчас Чернышов меня вынуждает снова делать выбор против себя. Да даже если это любовь. Три года проживет эта любовь и сдохнет где-то под мостом. А если расчет, и мы, просто, как-будто бы, друг другу подходим, тоже будет плохо. Потому что мы начнем раздражаться и беситься. А это значит, плохо будет всем. А у нас дети и их нельзя втягивать в эти игры. Потому что это жизнь. Жизнь маленьких людей, за которую мы в ответе.

Выхожу из дома с порядком на голове, а главное в голове. Встречаю Наташу уже ближе к части. Обсуждаем и смеемся со вчерашней ситуации и она очень надеется, что Чернышова я вчера уважила и он не будет рвать и метать сегодня. Ох, не знаю, не знаю.

Расходимся у моих владений и я прохожу к себе. Мою руки и замечаю часы на раковине. Это часы Макара. Пойду разговаривать с Чернышовым, как раз отдам. Пару раз за утро приходят солдаты за обезболивающим, в целом день идет в легком режиме. Договариваемся с Наташей пойти вместе на обед. По возможности, чтобы Чернышов к этому времени уже поел. Ей как раз из штаба видно всех и вся.

Наконец, к двум часам Наташа дает зеленый свет и мы обедаем с ней весело и без напряжений. Но командир нервный, благо, что с цепи не срывается. Но это я еще с ним не разговаривала. Мне жаль бросать весь коллектив под танки настроения Чернышова, но видит небо, я не намеренно.

Оставшийся день проходит штатно. Чернышов меня не ищет и не приходит за объяснениями. Наверное, он и сам дает себе время обдумать сложившуюся ситуацию, а не просто требовать.

Вечером домой не иду. Жду чего-то. Позвонить ему, может? На рабочий. Он еще на работе, а мобильного номера у меня, к счастью, нет.

Темнеет. Все-таки решаюсь идти, звонить не буду. Прохожу мимо стадиона и торможу. На турнике полковник крутит «солнце», как в прошлый раз. Рубашка где-то в траве, крест так и бьет его по лбу. Прохожу к лавочке, сажусь, жду. А он все крутит, без остановки. Закуриваю, и дальше смотрю. Он видит меня, но не идет. Оттягивает неизбежное. Неужели, так понравилась? Просто, удивительно.

Наконец, он спрыгивает и еще стоит какое-то время, возвращает себе ориентацию и кровь в мозг. Поднимает рубашку, накидывает, но не застегивает, идет ко мне, садится.

– Дай сигарету, – просит он. – Я свои в кабинете оставил.

Протягиваю ему пачку, он достает одну и прикуривает ее от моей тлеющей, придерживая меня за подбородок. Я достаю часы из сумочки, протягиваю ему:

– Макар забыл.

– Хм… – грустно улыбается. – А он думал, потерял.

– Обрадуешь.

– А ты меня обрадуешь? – с такой грустью спрашивает он.

Докуриваю, тушу и встаю напротив него.

– Нет, Серж, не обрадую.

– Почему? – тоскливо спрашивает он. А сам подается вперед и свои ноги шире расставляет, а руками к моим ногам тянется, привлекает к себе.

Я только хочу возмутиться, как он говорит:

– Просто, постой рядом. Пожалуйста.

И я бросаю попытки покинуть кольцо его рук. Он очень нежный, обнимает невесомо, никакого напора.

– Так почему? – возвращается он к вопросу.

– Потому что, я здесь не за этим.

– Не за этим, а за чем? – снова вопрос.

– Сержик, ты пойми меня правильно. – глажу его лицо, щеки, где уже к вечеру проступает грубая щетина. А он как кот тянется за лаской, рукой мою ладонь придерживает, целует ее. – Я, честно говоря, не ожидала, что так сильно понравлюсь командиру части. По совместительству – ревнивому собственнику, – усмехаюсь я. И он тоже улыбается. Понимает, что правду говорю. – Я не могу тебе дать тех эмоций и чувств, что иногда случаются между мужчиной и женщиной.

– Я могу их тебе дать, – не сдается он. Смотрит в глаза, взгляд не отводит. И так горячо смотрит, что запросто может растопить Гренландские ледники.

– Ты понимаешь, что есть еще другие люди, которые могут пострадать, пока ты здесь со мной в любовь играешь? У тебя дома сын. Дети не должны страдать от необдуманных поступков родителей.

– Я не играю, – утыкается он лицом мне в живот и я чувствую его теплое дыхание так, что это зарождает во мне волны предстоящего удовольствия.

– Сержик, ну мы же взрослые. Нам проще, чем детям. Мы не должны быть эгоистами, – зарываюсь пальцами в его волосы на макушке и тяну назад, чем заставляю поднять на меня глаза.

– Почему мы не можем попробовать? – мутным взглядом смотрит на меня. Руками гладит мои бедра, по чуть-чуть проникает поглаживаниями под юбку.

– Потому что «попробовать» это заведомо провал. Чтобы что-то строить, нужно быть точно уверенными, что «да, это мое» и притираться. А у нас такой уверенности нет, – злюсь я. Потому что его пальцы уже подобрались к резинке чулок, поглаживают там, а мне уже можно трусики выжимать и не дай бог, он сейчас там меня коснется. – Серенький, я в любовь не верю. В отношения по расчету не верю. Что я могу тебе дать? Что ты мне можешь дать? Секс? По крайней мере насчет меня твоя фантазия тебя точно подводит, – смотрю ему в глаза. А он проводит ребром ладони по моим мокрым трусикам и я невольно мелко сотрясаюсь.

– Не подводит, – шепчет он.

– Ну, хорошо, – злюсь я. – Предположим, не подводит. Но мы сексом испортим человеческие отношения, в итоге начнутся претензии и мы просто не сможем взаимодействовать даже на работе, – чуть не стону я. Потому что его тыльная сторона ладони уже вся мокрая, у меня течет по внутренней стороне бедра. – Ну, что мне, снова переводиться? Я же только приехала.

– Даже не думай! – теперь злится уже он. Но продолжает еще упорнее меня наглаживать немного надавливая на мою самую чувствительную точку. Взгляд затуманенный, голодный.

– Послушай, – я пытаюсь отстраниться и воззвать к диалогу, но он не собирается меня отпускать. – Мы же можем не пересекаться. Я не буду выходить на балкон. Не буду ходить в столовую на обед…

– Только попробуй! – перебивает и злится он. И настойчивее ударяется в поглаживания моей самой мокрой зоны. – Не будешь ходить на обед, я тебе его лично буду приносить в твой кабинет. Вот тогда от слухов ты точно никогда не отделаешься.

А я его уже не слышу. От мягкого, но такого сочного оргазма сжимаю бедрами его ладонь, чувствую, что все течет просто на резинки чулок, но я только сотрясаюсь, держась за его плечи и обмякаю в его руках. Он ловит меня, усаживает себе на колени и кладет мою голову себе на грудь. Я сижу и чувствую пятой точкой стояк с маяк в его брюках. Но я ничем не выдаю себя. Он держит меня и тянется за моими сигаретами, прикуривает, глубоко дышит.

– Серенький – мне нравится. Так и называй.

Вот и поговорили. До чего договорились, интересно?

Глава 12. Сергей

Я даже и думать не смел, что она такая чувственная. Сколько в ней огня. Ко мне фортуна лицом повернулась! Как она красиво кончала. Всю жизнь бы смотрел. Кончила только от моих поглаживаний клитора через кружево маленьких трусиков. Не верит она ни во что. Усмехаюсь. Рука мокрая, а я курю. И мне сладко даже не смотря на то, что в штанах стоит колом. А мне бы на этот кол ее насаживать. Но так можно спугнуть мою нимфу.

Докуриваю, поднимаюсь вместе с ней на руках, иду к машине. Она без сил. Усаживаю ее на пассажирское, опускаю спинку, пусть полежит. Сам иду к фонтанчику, мою руки и лицо. В себя прихожу.

Я везу ее домой, она уснула. Заношу ее в квартиру. Диван разложен, но постели нет. Кладу ее на незастеленный, ищу постель. Она в клубок сворачивается. Стелю чистую простынь на одну сторону, перетягиваю ее туда же, потом достилаю вторую сторону. Сажусь на пол, оказываюсь прямо около ее лица, шепчу:

– Марусь, я пошел, – глажу ее лицо костяшками пальцев. Целую в лоб. Она на миг ловит рукой мою щеку, гладит, я целую ее пальчики, глубоко вздыхаю.

Я должен идти. У меня дома сын, а она не простит мне, если я останусь у нее. Сына так бросать нельзя. Я уже понял, что она не позволит.

Слышу размеренное дыхание. Уснула моя девочка. Укрываю ее и тихо ухожу.

Долго курю, стоя у машины, домой не поднимаюсь. Мысли не приводятся с порядок. Хаотично перескакивают друг через друга. Я четыре дня в напряжении, голодный до женщины. До одной конкретной сложной женщины. Одно только понятно, что сдаваться мне никак нельзя и идти у нее на поводу тоже. Ее моральные принципы с ней останутся, но моему напору она поддается. Слабо, но поддается. Осталось не растерять тот прогресс, до которого мы дошли. Докуриваю и поднимаюсь домой спать.

Просыпаюсь рано, до будильника и не хочу вставать. Хочу сейчас оказаться рядом с нимфой на разложенном диване и втягивать ее женский запах за ушком и запах ее волос, целуя ее лебединую шейку, ключицы и спускаясь к груди. Вбирать мягкие полушария губами по очереди и трогать пальцами острые вершинки-бусины. И брать ее хочу, чтобы имя мое выстанывала и текла мне на яйца, сотрясаясь от удовольствия. Каждое утро. И каждую ночь. Всегда хочу.

А иду я на работу, точнее еду. Закидывая Макара на тренировки по дзюдо. И думать приходится о том, что сегодня явится Дмитрий Борисыч Грушницкий и будет ходить по части пугая офицеров и мне работать не даст. В прошлый раз он входил в комиссию по безопасности, а в этот раз приедет один, сказал – «в гости». Потому что никаких комиссий у нас пока не предвидится.

Грушницкий старше меня лет на десять. Дядька деятельный, сейчас сидит в городе в военной прокуратуре. Его я знаю давно, я был под его командованием на Северном Кавказе. С ним у нас обоюдно хорошие отношения, а однажды он помог мне и отбодал моего бойца, который в увольнении подрался и попал в КПЗ. Может, пришло мое время вернуть долг? Иначе, просто «в гости» объяснить пока не могу.

Захожу в кабинет. Достаю личное дело моей нимфы, оно так и лежит у меня. Поэтому, когда недостающие листы придут, я сразу об этом узнаю. Забиваю ее номер телефона к себе. Грушницкий явно захочет посетить санчасть, тем более, что врач у нас теперь есть. Поэтому нужно будет предупредить мою Афину.

Через час стук в кабинет, заходит Дмитрий Борисыч:

– Привет, Серёжа! – тянет руку.

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор, – улыбаюсь я.

– Ну, что ж ты так официально, – смеется. – Я к тебе без проверок. По дружбе.

– В любом случае, рад видеть, – говорю я.

– Чай, кофе?

– Да нет, Серёжа. Пойдем-ка по территории погуляем, покажешь, что нового.

И мы идем. Я показываю новый ремонт в столовой, новые спортивные снаряды на стадионе. Новую богиню пока не показываю.

– Ты, Серёжа, знаешь, что под тебя копают? – говорит он, присев на лавочку и закурив.

– Так не новость, Дмитрий Борисыч. – отзываюсь я, присаживаясь рядом.

– Ты, Серёжа, на хорошем месте сидишь. Считается, что на денежном. Поэтому и копают, хотят освободить местечко. Личных счетов это не касается, – спокойно говорит он.

– Да я так и понял, – закуриваю тоже. – Ну что там можно накопать. Я кристально чист на личном. На работе и подавно.

– Помнишь, пацана вашего из КПЗ вытащили тихо, без доклада выше?

– Конечно.

– Сейчас эту историю пытаются поднять. У них не выйдет, конечно. Там, вообще, все очень хорошо сложилось. Но сейчас тебе нужно быть очень осторожным. Никаких залётов! Потому что, тогда даже я не смогу тебе помочь. Понял?

– Понял. Сделаем без залетов.

– Хорошо, – успокаивается он. – Я тебя предупредил, – докуривает он, а я киваю.

– Я слышал, твоей медсанчастью уже кто-то заведует, поздороваться проводишь? – говорит Борисыч.

– Да. Идемте. – бросаю я. А сам пишу ей сообщение «Зайдем с комиссией к тебе. Будь готова» и следом другое «Нас только двое». Чтобы не напугалась.

Глава 13. Мария

«Зайдем с комиссией к тебе. Будь готова» получаю сообщение с неизвестного номера. Но уже понятно, чей он. И следом следующее : «Нас только двое».

Это хорошо, что двое. Но странно, что о комиссии я слышу в первый раз. Может, внеплановая?

Так. Ладно. У меня то все готово. Себя только в порядок привести. Но на удивление, выгляжу я, как никогда, отлично. Вчера мое удовольствие текло ему на пальцы, а сегодня я выгляжу превосходно. Есть, все-таки, плюсы от моего вчерашнего фиаско. А я теперь не знаю, как ему в глаза смотреть. Что ж, будем встречать комиссию. Только подумала, уже стук в дверь:

– С добрым утром, Мария Сергеевна! Прекрасно выглядите! – сияет полковник. А мои щеки вспыхивают румянцем. Мне стыдно. Но долго румяниться мне не дают, следом заходит Грушницкий.

А я так рада его видеть. Это ведь он мне помог перебраться сюда. Место мне здесь нашел. Сказал, часть хорошая и коллектив. И вообще, с пониманием отнесся. Я встаю, иду к Дмитрию Борисычу.

– Дмитрий Борисыч, здравствуйте! Какими судьбами? – широко улыбаюсь я.

– Здравствуй, Машенька! Да я в гости заехал, Серёжу давно не видел. Ну, и тебя получается, – смеется он и обнимает меня так по-отечески.

Видеть сейчас полковника одно удовольствие. В глазах злость, ревность и кажется, растерянность. «Ну ты, конечно, нашел к кому ревновать, Серёжа!» Но выглядит комично.

– Как здоровье Артема? – интересуюсь я.

– Сынок – хорошо, спасибо тебе за него. – благодарит он.

– Не благодарите, это моя работа. Его любой хирург смог бы взять на стол.

– А взяла ты, – с такой грустной благодарностью говорит Грушницкий.

– Да бросьте, дело прошлое. Как вы? Внуков нянчите?

– Да нет пока. Артём еще даже не женат, – вздыхает Дмитрий Борисович. – Я подумал, может, раз уж ты вернулась, то встретитесь с ним, пообщаетесь. Боюсь, достойнее женщины ему не встретить.

У полковника уже глаза красные от злости. Я смотрю, мне то смешно, а вот Грушницкому может достаться. Поэтому спасаю ситуацию:

– Дмитрий Борисович! – изображаю я строгий голос. – Артём молодой, зачем ему женщина в летах?

А Грушницкого, как-будто, давно в багажнике не возили. Совсем не боится взгляда моего злого начальника:

– Машенька, ты выглядишь на двадцать семь. Какая же ты женщина? Девчонка молодая.

– Спасибо, конечно за предложение, но у меня начальник злой. Устроить свою личную жизнь не даст, – смеюсь я, и взглядом показываю на полковника.

Грушницкий смеется и говорит:

– Я понял. Не переживай, я с ним договорюсь, – наигранно тихо шепчет мне и смеется. Но все очень хорошо слышно и я, кажется, слышу, как Серёжа звереет.

Грушницкий подходит к полковнику и с улыбкой хлопая его по плечу, говорит:

– Мы с Машенькой познакомились в госпитале. Нам повезло, что Артём попал к ней на стол после осколочного ранения. У него были разрыв селезенки и брюшное кровотечение. Машенька не спала почти двое суток, не могла уйти, было много раненых. И взяла Артема, – ностальгирует Дмитрий Борисыч. – Твой заведующий – прекрасный специалист и чудесная девушка. Тебе повезло.

Полковник выслушал, но его напряжение никуда не делось. Грушницкий ходит по кабинету и смежным помещениям, осматривается:

– Машенька, ты уже подумала, чем тебе нужно доукомплектовать свой медпункт? – спрашивает Дмитрий Борисыч.

Есть у меня мысль, но дорогостоящая. Но если Грушницкий спрашивает, можно же воспользоваться? Я вопросительно смотрю на виновника моих мокрых снов, как бы спрашивая разрешения и он кивает. Я улыбаюсь:

– Уже подумала. А что, можно это устроить?

– Конечно. – улыбается. – Для тебя устроим. Что решила?

– Аппарат УЗИ, – широко улыбаюсь я в ответ.

– Сделаем, Машенька, – кивает он. – Если еще что надумаешь, сообщи.

– Обязательно, – с радостью соглашаюсь я.

– Ладно, Машенька, мне уже пора, работай спокойно. Хорошего дня! – приобнимает меня Грушницкий. – Серёжа меня проводит. – добавляет он.

– Всего доброго, Дмитрий Борисыч! – прощаюсь я.

Глава 14. Сергей

Идем с Грушницким к его машине. Останавливаемся покурить, затягиваюсь:

– Дмитрий Борисыч, при всем уважении к вам, я своей женщиной делиться не собираюсь. Прошу ее больше никому не сватать. Я с вами ссориться не хочу, – прямо говорю я.

– Успокойся, Серёжа, – прикуривает он. – Я уже понял, что Машенька, при всем желании, не смогла бы тебя не зацепить. Слишком она хороша и женственна. Для меня она святая женщина, сам понимаешь. Поэтому если ты собираешься или хотя бы допускаешь, что можешь ее обидеть, то лучше даже не трогай. Оставь как есть! Я к тебе хорошо отношусь и не хотел бы менять своего мнения.

– Это вы направили ее ко мне в часть?

– Скажем так, я ей помог сюда попасть. И не отказал бы никогда. Ее там обижали, а я, как ты уже понял, ее в обиду не дам. Я в любом случае ее не оставлю, но хотелось бы уберечь ее от того, чего она действительно не заслуживает.

– Спасибо, Дмитрий Борисович! – тяну руку попрощаться. – Я не подведу, – убеждаю я.

– До встречи, Серёжа! – тянет руку в ответ.

Грушницкий садится в машину и уезжает, а я остаюсь с пустотой и в голове, и в сердце. Кто-то обижал мою нимфу, и она сбежала ко мне. А тут я, тоже не божий одуванчик. Она здесь четыре дня, а от меня уже бегает, как от огня. Надо ослабить напор, иначе она сломается и сбежит еще куда-нибудь. А Грушницкий ей не откажет.

Пока Иду до штаба, звоню Димке, у которого здесь сервис, автомойка и кафе, а там – база отдыха.

– Дим, привет!

– Привет, Серег!

– Ты мне недавно предлагал отдохнуть на твоей базе. Еще актуально?

– Ну, конечно. Один поедешь или с женой? – слышу в трубке улыбается.

– Дим, ну я же не женат, – усмехаюсь я.

– Да кто тебя знает? Из машины вышел, как хозяин и по-хозяйски даму свою плечом закрывал, – смеется он.

– На самом деле, мне нужно мест 15-20. У нас праздник намечается. Хочу свою офицерскую армию вывезти, – улыбаюсь я.

– Аа, я думал с женой… – как-будто сожалеет он.

– Не жена она мне, – с грустью отвечаю.

– Ну, ты же что-то делаешь для этого? – с интересом спрашивает.

– Да. Пытаюсь выпросить у тебя домики, – со смехом отвечаю.

– А, ну если ради благого дела, то конечно. Сейчас организуем. Ваши домики будут ближайшие к реке. Ты когда точно будешь знать количество, мне сообщи.

– Само собой.

Иду к себе, по пути захожу в кадры к Наталье.

– Наталья, привет! – стучу и захожу в кабинет.

– Здравствуйте, Сергей Константиныч!

– Наталья, у нас там намечается военный праздник в эти выходные. Мы, конечно к морскому флоту отношения не имеем, но отдохнуть, я считаю, должны. Поэтому, ты опроси тех, кто сможет поехать с субботы на воскресенье на базу отдыха с ночевкой. База в 50 километрах от нас. По транспорту тоже уточни. Если все на машинах и друг друга подхватят, то хорошо, если много будет безлошадных – организуем транспорт. Еда-вода – если список составишь, я всю куплю. Общий алкоголь будет, но если кто-то пьет что-то конкретное, пусть озаботятся. Сделаешь?

– Сделаю, конечно, Сергей Константиныч. – широко улыбается мой кадровик. – Вопрос про детей сразу появится. Детей с собой можно?

– Смотри, я не запрещаю. Если хотят, пусть берут, но мест дополнительных может не хватить. У нас там аренда домиков, и количество спальных мест там ограничено. Может, матрасы возьмут, чтобы всех уместить.

– Поняла, хорошо.

– Да, еще одно. Скажи нашему повару, что он поедет, Андрееву тоже скажи. И на свое усмотрение можешь взять еще одного-двух бойцов, только чтоб полезными были.

– Сергей Константиныч, все сделаю.

– И пока не забыл. Нужно сделать пропуск на машину. Я тебе сейчас номера напишу, – пишу номер машины моей богини врачевания. – Как будет готов, занесешь мне?

– Хорошо.

Ну, уже хорошо. Суеты, конечно прибавится, но оно того стоит.

Глава 15. Мария

После ухода, так называемой «комиссии», мое настроение хорошо приподнялось. Я была рада видеть Грушницкого посреди полного здоровья. Еще и помощь моему медпункту решил организовать. Ну, очень порадовал.

А у полковника разве, что зубы не крошились от злости. Какой впечатлительный ревнивец. Мне хоть и стыдно ему в глаза смотреть, но, все-равно, смешно от его дикой ревности.

И тут, стук в дверь:

– Здравствуйте, Мария Сергеевна! – заходит Литвин Иван Васильевич, майор, начальник службы боевой подготовки.

– Добрый день! На что жалуетесь? – сразу уточняю я.

– Да нет. Со здоровьем полный порядок. Я по другому вопросу, – изводит меня он.

– По какому же? – не показываю своего раздражения.

– У нас в субботу намечается выезд на базу отдыха. С ночевой. Вы уже решили, поедете или нет?

– Впервые слышу о таком мероприятии.

– Ну, как же? А разве вам Сергей Константинович не сообщал?

Ах, вот оно что. Пришел прощупывать почву. Есть у меня что-то с Чернышовым или нет. Уже, наверное, вся часть гудит о наших интересных отношениях. Святые вафельки, за что мне снова это испытание? Ну, тебе Иван Васильевич точно ничего не светит. И вообще, никому ничего не светит! В мыслях злюсь на всю ситуацию. Но раз пришел уточнять, значит, все-таки непонятно, что у нас происходит.

– Я думаю, ему есть чем заняться на работе в рабочее время. Обычно, подобным опросом занимаются организаторы торжества, – твердо говорю я.

Он не успевает мне ничего ответить, в кабинет уверенным и твердым шагом заходит полковник. О, мой космос, да здесь же сейчас заискрит! Полковник останавливает свой взгляд на Литвине:

– А ты что, заболел? – грубо спрашивает Чернышов.

– Никак нет, товарищ полковник. Хотел обсудить предстоящее мероприятие.

– С майором Вечерской? – поглядывает то на меня, то на Литвина. Я стою сложив руки на груди. Наблюдаю.

– Да, там вопросы по транспорту. В моей машине есть место.

И не боится же. Катать меня на глазах у командира. Точнее, на глазах у очень ревнивого командира. Я смотрю, как бы не полыхнуло.

– Иван Васильевич уже уходит, – спасаю свой кабинет от надвигающейся бури.

– Да. До завтра, Мария Сергеевна.

– Всего хорошего! – отвечаю я.

Как только дверь за Литвиным закрывается. Чернышов переводит на меня свой полыхающий взгляд. Что ж, мне опять отстаивать свою свободу, которая у меня есть по факту рождения, вообще-то! Но мне не привыкать.

– Чего он хотел от тебя?

– Литвин же объяснил.

– Я хочу услышать твою версию.

– А я не собираюсь отчитываться.

И снова этот его опасный взгляд. Он пытается сдержаться, как может, но я ему совсем не помогаю.

– А ты что, заболел? – бью его же оружием.

– Да что со мной будет? – усмехается.

– Ну, даже не знаю, может температура поднимется от ревности или обожжешься в зеркале своим вспыльчивым взглядом?! – спрашиваю, поднимая брови.

Он закрывает ладонью глаза и ведет вниз, как от усталости.

– Прости, – трет он лицо. – Я пришел узнать, хочешь ли ты поехать в эти выходные на базу отдыха? Предусмотрена ночевка. От тебя нужно только решение да или нет.

Я молчу, смотрю на него и молчу. Надо же, извинился. Наступает себе на горло. А ведь уступать не привык совершенно.

– А ты поедешь?

– Конечно, я должен, – отвечает он и кажется только сейчас понимает, зачем я это спросила.

Да-да. Они все сейчас уедут и у меня будет два дня выходных в полной тишине, предоставленной самой себе. Либо выбрать поездку и снова отбиваться всю дорогу то от Чернышова, то еще от кого-нибудь.

– Стоп! – вскидывает ладонь полковник, как-будто останавливая поток моих мыслей, – Я понял ход твоих мыслей. Я был неправ. Готов исправиться. Если скажешь, что конкретно надо исправить, я буду очень признателен.

Вот это удивил. Что, прям по моим правилам теперь готов?

– За эту неделю у меня случилось эмоциональное истощение. Поэтому я бы хотела побыть дома. Если вы все уедете, я думаю, смогу восстановиться.

– Подожди, – морщится он, как от ушибленного мизинца на ноге.

– Да почему ты мне свободы не даешь?! – злюсь и сажусь за стол, перебираю листы и справки.

– Марусь, подожди, – подходит он к моему столу и присаживается на стул напротив меня. – То, что для тебя свобода, для меня – ад кромешный, – тихо, но так напряженно поясняет он. – Это, конечно, не оправдывает моего напора, но я готов сбавить обороты.

– А ты можешь совсем меня не трогать? Можно даже не здороваться. Вообще, никакого внимания не надо. Но я только и делаю, что сглаживаю углы, на которых постоянно вспыхивает, как олимпийский факел, твоя бесконечная ревность. Я то и дело, что отбиваюсь от тебя. Ко мне мужской пол подходить боится!

– Пусть боятся! – трет он переносицу. – Послушай, будет хорошая погода. База отдыха на берегу реки. Ты поближе познакомишься с коллективом, пообщаетесь, песни под гитару, шашлык. Там еще баня есть, – с надеждой во взгляде произносит он.

– Помимо всей этой радости, там будешь ты и твоя ревность, – тихо вздыхаю я.

– Я не буду тебе докучать, – обещает он.

– Что входит в это понятие?

– Ревновать не по делу. Не давать тебе шагу ступить, – тихо признается он.

– Тогда я могу поехать в машине с Литвиным? – проверяю я.

– Нет! – жестко отрезает он и снова трет переносицу. – Ну, зачем тебе ехать с ним? Он тебе что, понравился? – опять стреляет огнем.

– Серенький, – затихает мой голос. – Нам не надо общаться так близко, ну ты же все понимаешь, – тихо взываю к здравому смыслу я. – А там будет близко. И дело не в Литвине, я бы всё-равно с ним не поехала. Дело в том, что я отношений избегаю. Любых. А ты отношений ищешь, но конкретно со мной.

Он расстроен. Он сильно расстроен. И ему нечего мне ответить. Потому что я сказала так, как оно есть.

– Я действительно хочу проводить с тобой время. Не в войне и не в борьбе. Но мы наедине всегда в конфронтации! А в социуме, как обычные люди, которые общаются чуть теснее, чем коллеги. Но да, когда мы в обществе, я ревнив – это мое не самое хорошее качество. Но я над ним работаю, – опускает взгляд. – И я хватаюсь за любую возможность быть рядом с тобой, когда ты это позволяешь. Я твое внимание с боем отвоевываю. Я не могу его взять и просто подарить другому, потому что этому другому так захотелось, – признается он.

Он поднимается, доходит до двери:

– Ах, да, – спокойно, но расстроенно говорит он. Я тебе пропуск на машину принес, – возвращается обратно и кладет на стол.

– Так я же пешком хожу, – недоумеваю я.

– Ну, сейчас пешком. Может, будет ситуация, чтобы поехать. Под стекло брось, пусть будет, – и идет к двери. – Если ты вдруг надумаешь поехать, прошу, сообщи лично мне. Я готов пойти на любые уступки во благо твоего комфорта, – и выходит за дверь.

Да почему так?! Он готов на уступки. Ну, такой душка! А я, выходит, стерва, которая его внимание отвергает. Интересно, получается! Я тоже хочу отдыхать! Нигде давно не была и пока я свободна от детей, этим глупо не воспользоваться. Но почему мне приходится выбирать между желанным отдыхом совместно с несносным ревнивцем и между отдыхом в тишине и одиночестве?!

Святые поросята! Дай мне сил принять верное решение.

Решаю пока отложить решение по этому вопросу. Вечер провожу в домашних заботах и созвонах с сыном, потом с дочерью. А в пятницу вся часть гудит о предстоящем выезде. Приходим с Наташей на обед, а офицеры с Чернышовым во главе уже сидят и за обедом обсуждают детали поездки. Мы тоже располагаемся за столом. Так сели, что Чернышов с противоположной от меня стороны но не строго напротив. Напротив меня – Литвин.

– Мария Сергеевна, с кем решили поехать завтра? – спрашивает Литвин.

– Я еще не приняла решение о поездке. У меня есть планы, – отвечаю я.

– Но как же? А познакомиться с коллективом, поесть вкусный шашлык, петь песни под гитару? – не унимается Литвин.

– Так мы с вами знакомы! Сергей Константинович еще в первый день об этом позаботился, – улыбаюсь я и смотрю на полковника. Он молча следит за разговором и нами, не участвует. – А пою я плохо. Хочется поберечь ваши уши, – с улыбкой добавляю я.

– Мария Сергеевна, ну вы хорошо подумайте. Если что, в моей машине есть место, как я и говорил, – добродушно отвечает Литвин.

Вижу недобрый взгляд полковника на оппонента. Он отстранен, не влезает в разговор без надобности и выглядит, как отвергнутый, но очень верный пес.

– Если все же решусь поехать, поеду на своей. Мои дела в любом случае делать придется, – отвечаю я.

Чернышов давно поел, но не уходит. Ждет, контролирует. Я заканчиваю и решаю уходить. Наташа остается, а у меня еще есть дела. Перед обедом доставили партию медикаментов, хотелось бы сегодня разобрать.

Встаю и иду. Через пару метров меня настигает твердый шаг Чернышова. Просто идет рядом, ничего не говорит. Но, как-будто, охраняет. И я испытываю какое-то внутреннее тепло от этого, казалось бы, простого действия. Выходим на улицу, он останавливается достает сигарету. Я тоже останавливаюсь и тянусь пальцами к его пачке, он придерживает открытую и подносит ближе ко мне.

– Крепкие, – говорит он, но ждет, пока я возьму.

– Угу, – мычу я. Взяв сигарету, ловлю губами и наклоняюсь к огню уже зажженной полковником зажигалки. Затягиваюсь. И правда, очень крепкие. – Давно куришь? – интересуюсь я.

– М-да, очень. А ты?

– Месяца два, – улыбаюсь я. – Моей пачки на две недели хватает.

Он по-доброму улыбается и с таким теплом смотрит на меня, впитывает все мои слова и действия.

Тут он не сдерживается и я слышу смешок из его уст. И улыбку широкую.

– Что такое? – улыбаюсь я.

– Поймал себя на мысли, что боюсь тебе лишнее слово сказать, – грустно улыбается он и смотрит вниз на потрескавшийся асфальт.

– Почему это? Я, вроде, не давала тебе понять, что чье-то мнение не уважаю или осуждаю, – удивляюсь я его умозаключениям.

– Не давала, – слишком горячо посмотрел на меня, произнося эту двоякую, по смыслу фразу.

– Тогда не надо этих ограничивающих убеждений, – заключаю я.

Он уже докурил. А я еле-еле половину осилила. Сергей Константиныч тихонько вытягивает сигарету из моих пальцев и медленно ею затягивается и кивает, соглашаясь со мной. Одна рука у него в кармане, отчего он выглядит как-то по-мальчишески молодо.

– Два месяца куришь, по одной сигарете в день. Может, тебе не надо втягиваться в эту историю?

– Мастер тактичности, – смеюсь я, сложив руки на груди. – Может, и не надо. Да только все вокруг курят, а я очень чувствительна к запахам. А когда сама курю, так почти и не чувствую чужого сигаретного дыма, – объясняю я.

– Я понял, – тихо произносит он, затушив сигарету.

– Я пойду, – говорю я, разворачиваюсь.

Подожди, – останавливает меня полковник, поймав мою ладонь и смотрит.

И я смотрю. Жду, когда он сложит свои мысли в предложения. Но он молчит, как-будто опять опасается мне не то слово сказать.

– Я помню, – отвечаю на его жест. – Если надумаю поехать, сообщить тебе лично.

Он коротко кивает, разжимая свою длань. И я удаляюсь. Чувствую его взгляд. Провожает.

Возвращаюсь к себе в кабинет и присев за стол, думаю. За пять дней пребывания здесь так много всего произошло. Со мной столько событий за год не случалось. Невольно ввязалась в какие-то запутанные и напряженные отношения с имеющим власть человеком, хотя у меня есть четкие убеждения по этому поводу. Вздыхаю и принимаюсь за работу.

Возвращаясь домой, у подъезда встречаю Макара на лавочке, играет с ласковым котиком.

– Привет! – улыбаюсь я. – Как твое здоровье?

– Здравствуйте, Мария Сергеевна! Все хорошо. Уже давно не болит, но я всё-равно делаю перевязки, как вы сказали, – отчитывается он.

– Все правильно. Ты пришел на осмотр? – интересуюсь я.

– Да нет. Я тут вот принес, – и вытягивает из-за спины пакет. По звуку похоже на контейнеры. И скорее всего – мои. Серёжа точно сам бы занес, значит Макар по своей инициативе. И возможно, что-то ему от меня нужно.

– Поможешь донести? – киваю на пакет с контейнерами.

– Конечно, – радуется он и подскакивает со скамейки.

Мы поднимаемся в квартиру, заходим. Макар по-деловому разувается и ставит ровно свои кроссовки. Осматривается, находит глазами ванную и идет сразу мыть руки. Какой воспитанный. Я иду на кухню, мою руки там, принимаюсь за раскладку контейнеров. Заходит Макар.

– Макар, у меня из готового ничего нет. Давай, снова блинчики сделаю? Папа же тебя угощал, понравились?

– О, да! – широко улыбается он. – Очень понравились. А можно, я помогу?

– Ну, конечно. Так быстрее управимся, – тепло отвечаю я.

И мы приступаем. Макар очень интересный и начитанный для своего возраста и я чувствую, что такого домашнего общения ему не хватает. Серёжа все время на службе, Макар на тренировках, либо дома – там и читает. Гулять здесь скучно, сверстники по домам сидят в гаджетах, вот Макар и ходит периодически в часть с солдатами  пообщаться.

Когда доделываем, я завариваю чай и мы садимся за ужин:

– А я еще на биологию хожу заниматься, пока лето. А то у меня во время школы совсем тяжело выходит, – делится он.

– И что вы сейчас там проходите? Ты задание домой получаешь?

– О, да, – с сарказмом тянет он. – Репетитор всегда задает. Сейчас задание – понаблюдать за каким-нибудь лесным животным, записать его повадки, что он ест, как себя ведет и всякое такое, – рассказывает Макар.

– Как здорово! И кого ты выбрал к себе в подопытные?

– Да пока никого. У нас тут чтобы лесного кого-то встретить долго надо идти вглубь леса, искать. Одного папа не отпускает, а вместе тоже не получается, он на работе постоянно, – с грустью сообщает.

И мне немного грустно, что он так часто один и не может даже такое несложное задание выполнить.

– О, а ты на базу отдыха с папой завтра едешь? Там лес и речка. Можно будет тебе найти какого-нибудь зверька для наблюдения, – воодушевляюсь я.

– А. Нет, я не еду. У меня сборы будут до среды. Это важно для меня. Дзюдо мне нравится, – так по-взрослому отвечает мне.

– А вы поедете?

– Нет, я решила дома остаться, здесь отдохнуть, – объясняю я.

– А, да? – как-то грустно тянет он. – Понятно, очень жаль, – совсем падает его настроение.

– Почему жаль? Ты же на сборах будешь.

– Ну, я подумал, что вы могли бы найти мне там какого-нибудь зверька и записать видео, чтобы я потом наблюдение свое сделал, – сообщает он о своей идее.

– А папа же может записать тебе такое видео, ты его попроси, – подкидываю идею.

– Да нет, – все также грустно. – Он же поедет, как организатор. У него там будет очень много дел. Все итак на нем держится на работе, а на отдыхе вдвойне, сами понимаете, – а я и понимаю. Понимаю, что для своих годов он слишком взрослый. Слишком взрослые умозаключения для двенадцатилетнего мальчика. И он сам с этим всем справляется.

– Ты знаешь, я могу и поехать. Чего дома летом сидеть? А так и на природе отдохну, и тебе помогу. Все полезнее, чем лежать на диване, – мягко улыбаюсь я.

– Да? А честно? Правда-правда? – не верит он своему счастью.

– Ну, конечно, честно, – мне так захотелось, чтобы он порадовался, чтобы побыл ребенком, каким и должен быть все время.

Макар с новыми силами на душевном подъеме уплетает блины и заразительно улыбается. Я допиваю чай и слышу звонок телефона, у Макара:

– Да, папа.

– Макар, а ты где? Я пришел, тебя нет, – слышу я через динамик.

– Дай трубочку, – тихо говорю я и показываю жестом, чтобы Макар дал мне телефон.

– Сейчас, пап, – отнимает от уха и протягивает мне.

– Алло, это я, – отвечаю.

– Ого! – слышу закашливается от неожиданности.

– Ну, да, – улыбаюсь в трубку. – Ты можешь прийти встретить Макара, а то уже темно, я буду волноваться.

– Да, конечно. Я сейчас приду, – слышу шорох, обувается, видимо.

Через 5 минут звонок.

– Макар, ты сиди доедай, а я пойду папе открою, – он улыбается, кивает.

Иду открываю. Серёжа стоит, не заходит, как-будто, разрешения спрашивает.

– Проходи, чего стоишь? – мягко улыбаюсь я.

– Не знаю, задумался, – изучающе смотрит он на меня.

Одета я обычно: летние тонкие укороченные брюки типа бананы и белая майка с ярким принтом на широких бретелях. А он в темных джинсах и черной обтягивающей футболке.

Выбегает очень радостный Макар:

– Папа, а мы такие вкусные блинчики вместе сделали. Такие же, как ты домой приносил, – щебечет мальчик.

– Да, – соглашаюсь я. – Ты поешь? – спрашиваю Серёжу.

Глава 16. Сергей

– Да. Ты поешь? – спрашивает меня моя нимфа.

А я поверить не могу, что снова вижу ее сегодня. Еще и не на работе. Ай да сын, ай да угодил.

– Не откажусь, – улыбаюсь, стараясь сдержать порыв эмоций. Разуваюсь, иду в ванную мыть руки, а сам поглядываю в кухню.

Они там уютно расположились. Блины аж дымятся, чай в чайнике заваривается. Прохожу на кухню, сажусь на выделенное мне место и Макар начинает:

– А я контейнеры решил принести, – теперь хоть понятно, как он тут оказался. – Это же не наши, – серьезно говорит он. – А то, вдруг, тебя больше не угощают блинами, потому что ты тару не возвращаешь, – важно добавляет.

Мария вспыхивает румянцем и еле сдерживается от смеха, а я тоже кое-как держусь. Но все-таки пробивается мой смех. Я сижу, облокачиваясь локтем на стол и закрываю ладонью глаза от смеха. Передо мной тарелка с блинами и чашка с чаем, но я не могу пока приступить, смеюсь.

– Получается, контейнеры принес, надо теперь наполнять, – улыбается Мария, глядя на Макара. А он и рад стараться, тоже улыбается во все свои тридцать два. – Тебе на сборы долго ехать? С собой положить?

– Не очень долго. Часа три, но мы будем останавливаться, чтобы размяться и перекусить, – поясняет Макар.

– Значит, положу побольше. Может, еще кого из ребят угостишь.

– Еще чего. Я сам все съем, – серьезно заявляет он.

– Ну, по пути решишь. Главное, не переешь, а то потом ни одного противника не уложишь, – мягко смеется моя богиня.

– Я всех уложу! – заявляет сын.

Я ем и наблюдаю их уютное домашнее общение и тихо радуюсь, что Макар сейчас не сидит с грустью за книжкой и не ждет, пока я со службы приду.

Нимфа складывает Макару перекус на завтра, а сын продолжает свой рассказ:

– Папа, а помнишь мне задали, повадки какого-то животного понаблюдать?

А я помню. Помню, что так и не нашел на это время и сейчас мне будет стыдно еще и перед нимфой.

– Конечно, помню.

– А мне Мария Сергеевна поможет с этим заданием, – радостно сообщает он.

– Да? И как же? – с интересом смотрю я на фею. А она глаза прячет и молчит.

– Она ради этого поедет с вами на этот ваш праздник и будет мне видео снимать о каком-нибудь зверьке, – гордо заявляет Макар.

Мою радость нельзя не заметить, но я молчу. Я ничего не буду говорить, иначе могу сказать лишнего. Я ловлю ее взгляд и спрашиваю:

– На своей хочешь поехать?

– Ну, да.

– Меня возьмешь? – наглею я.

– Тогда ты за рулем, – выдвигает свое условие моя Мария.

– Запросто, – с радостью соглашаюсь я, не веря в свое счастье. – Я утром Макара отвезу на автобус на сборы, потом вернусь и поедем на твоей.