Читать онлайн Цена договора бесплатно

Глава 1: Приговор отца

Сложно принимать жизнь, когда вас немного не спросили о ваших желаниях в ней. Элеонора росла избалованной и эгоистичной особой, любила только три вещи: себя, деньги и власть. Третью любовь ей привил, как в принципе и все три, её самый любимый мужчина, а именно, папочка.

Вот ему она прощала всё: отсутствие в её жизни, постоянные командировки, кучу, по её мнению, ненужных женщин, которые желали оказаться в роли её мамы, но при этом больше всего их привлекали нули на счетах её отца. Да, Эля не могла их в этом упрекать, ведь и сама любила деньги, ведь они давали ей власть. Стоило лишь чего-то пожелать – у неё было всё. А вот если кто-то обижал девочку, проще было вырыть себе яму и там спрятаться.

Единственное, что её разочаровывало в последнее время, – это желание её папы выдать замуж свою дочь за Давида, сына крупного бизнесмена, который так же наравне был богат. Мужчины уже ударили по рукам, но вот оставалось одно – получить согласие хотя бы Элеоноры, ведь Раиль не церемонился с сыном и даже не парился по поводу его желания, и был сильно удивлён, что Моцарту нужно согласие дочери. Ведь, по мнению мужчины, дети обязаны беспрекословно слушаться отца.

Но перед разговором с дочерью Моцарт нервничал так, будто встречался с самой королевой Англии. Подбирая слова, он ходил по комнате:

– Дорогая Эля… Нет, надо более уверенно, так она точно поймёт, что может крутить моим решением.

– Эля, мне необходимо… Ужас, даже для меня звучит грубо. Она ведь и вправду не обязана делать такой шаг.

– Доченька, мне нужна твоя помощь. Уже лучше.

Мужчина прокрутил несколько сценариев после этой фразы, даже то, как будет уворачиваться от летящих предметов в его сторону.

Когда Элеонора подошла к двери кабинета отца, она слегка замялась, прежде чем постучать. Хоть она и была капризной особой без каких-либо правил, отца всё-таки уважала.

Стук в дверь был громким и чётким. Моцарт поправил пиджак и слегка хрипло произнёс: «Войди».

Элеонора, открыв дверь, прошла, подойдя к столу, села на стул. Она смотрела на отца в упор, будто пантера, готовая уже накинуться. Мужчине на секунду даже показалось, будто она знает, зачем её позвали.

Девушка улыбнулась: «Папочка, звал? Что-то случилось?» Она провела рукой по краю платья, играя роль невинной девочки. Ведь за этот образ ей прощалось всё.

Мужчина поправил рубашку, ему казалось, что ему не хватает воздуха, и во рту всё пересохло. Дрожащей рукой он налил из кувшина себе воды и выпил залпом.

Девушка видела его нервозность и, не отводя глаз, будто пыталась понять: ей нужно нападать или играть невинную кошку, которую все обидели. Но даже когда она разбила в музее какой-то очень дорогой и ценный экспонат, из-за которого у отца было полно проблем, он так не нервничал. Хотя тут был именно какой-то испуганный нервный тик. Неужели он решил жениться?

– Папуль, всё хорошо? Тебе плохо?

– Нет, всё хорошо, но дорогая доченька, Элеонорочка, мне очень нужна твоя помощь.

Девушка подняла бровь, удивляясь всей комедии. «И какая же?»

– Нужно, чтобы ты вышла замуж за Давида, я хочу…

Но Эля встала со стула, не дав отцу договорить:

– Нет, даже не умоляй, он не будет моим мужем. Я быстрее выйду за первого встречного, чем за него.

– Дочь, ну услышь меня, этот брак очень выгоден для меня.

– Вот и женись на Давиде, но я не выйду замуж ни за Давида, и не буду жить под одной крышей с твоим любимым Раулем.

– Эля! – мужчина, не выдержав, ударил по столу кулаком, сам не ожидая от себя такой дерзости по отношению к дочери. Он резко подошёл ближе. – Ты выйдешь. Сегодня они приедут свататься, и ты ради меня, своего отца, выйдешь за него замуж. Свадьба будет. Кто бы мог тогда знать, как в его груди билось сердце.

Эля посмотрела безразличными глазами на отца, ударив его пощёчину, так же спокойно произнесла: – Нет.

Она вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

Лицо обожгло будто огнём, мужчина прижал свою руку к щеке. В его душе будто всё упало. Он сам готов был упасть и рыдать.

Вечером, когда стол был накрыт, кухарка бегала по кухне, причитая: «Ой, Моцарт, зря вы так, беда же будет». Мужчина ударил по столу, будто стараясь отогнать мысли:

– Прекрати, сам знаю, – сказал чуть тише. – Но надеюсь, она всё-таки пойдёт мне навстречу.

В дверь позвонили, ворота открылись, пуская прибывших гостей во двор. Из машины вышел мужчина высокий, но видно с тяжёлым характером, следом парень тихо шёл за отцом. Про такого явно не скажешь – сынок богатых родителей. Когда все были в доме, поздоровались.

– Ну и где же невеста? – Рауль посмеялся, будто наслаждаясь тем, как он хорошо всё придумал.

– К сожалению… Элеонора встретила данную новость немного нерадостно.

– Ой, разбаловал ты её. Ничего, мой Давид её воспитает.

Мужчина поёрзался, наверное, в этот момент он уже сам задумался, а точно ли это надо. И что за такая фраза – «воспитает».

В это время послышались удары каблуков. Со второго этажа спускалась девушка. Она не улыбалась, не была зла, просто безразлична.

Давид смотрел на неё, не сводя глаз, но в душе было что-то странное. Будто всё переворачивалось. Он привык уже к тому, что его отец не ставит его ни во что, в какой-то мере этот брак был для него спасением.

Эля, осмотрев своего, так сказать, суженого, хмыкнула.

– Поинтереснее жениха не нашлось?

Моцарт слегка покашлял. «Простите мою дочь, у неё с юмором немного необычно».

Пройдя к столу, девушка села, не оборачиваясь к гостям, для неё они будто исчезли.

За столом она не проронила ни слова, на вопросы тоже старалась не отвечать, просто смотрела в одну точку, как красивая картинка. Давид, который весь вечер не сводил с неё глаз, будто завораживался её безразличием и, главное, смелостью по отношению к отцам. Встав из-за стола, она повернулась к Раулю:

– Знаете, воспитывать вы будете собаку, прислугу и вашего сыночка, а со мной такой фокус не пройдёт – придётся дружить.

Рауль аж поперхнулся от такой дерзости, но как только он нашёл слова для ответа, девушка уже покинула столовую.

Давид, встав следом, поблагодарив за ужин, поспешил за ней. Ему хотелось всё-таки познакомиться с ней, как-никак она его будущая жена.

– Прости за грубость, но ты бы научил дочь манерам.

– При всём уважении, но она моя дочь, и прошу не надо о ней так.

Мужчины сменили тему на более деловую, наливая в рюмки алкоголь.

Давид прошёл в гостиную, где увидел девушку, которая стояла у окна. Она будто знала, что он придёт сюда.

– И что, ты побежал? Тебе папочка разрешил отойти от его ноги?

Слегка покашляв, Давид решил немного смягчить ситуацию:

– Да, но ради такой красавицы я бы и без разрешения убежал.

Эля усмехнулась, её смешило такое поведение этого парня.

– Знаешь, я не хочу замуж, тем более за тебя. Ты мне противен и мерзок, твой папаша – самовлюбленный и уверенный идиот, набивает себе цену и статус. А ты – неуверенный мальчик, забитый авторитетом твоего папочки, не умеющий отстаивать себя. Ты как послушный пёсик: дали команду – и ты уже бежишь. Но я выйду замуж для того, чтобы уничтожить твоего папочку. Но если ты решишь мне помогать, то я думаю, мы подружимся. А если попробуешь мне мешать, я испорчу тебе жизнь так, что будешь жалеть, что когда-то встретился со мной. Решай.

Она молча развернулась и вышла из комнаты, оставляя за собой шлейф приторно-сладких духов.

Моцарт оставшийся вечер сидел в своём кабинете и пил коньяк, не понимая для себя, правильно ли он поступает. Или стоило всё-таки не давить на дочь. В голове крутились разные мысли, но единственное, во всём его радовало, – это само отношение Эли: она ведь пошла ему навстречу. Интересно, что она задумала, но он знал наверняка: что бы она ни решила, он будет за неё. Ведь он закрывает на все её выходки глаза и будет это делать до конца своих дней.

Эля, переодевшись в лёгкое короткое платье, собрав волосы в хвост, вышла во двор. Присев на качели, смотрела на небо. В её душе будто скреблись кошки. Ей было противно от всего. Услышав тяжёлые шаги, она обернулась. За спиной стоял Тима. Он работал охранником очень давно и был самым близким человеком Эли. Он улыбнулся слегка:

– Прости, не напугал, надеюсь. – Он обошёл качели, слегка качнув девушку. – Что, моя королева, сегодня грустит? Если кто обидел, только покажи пальчиком.

Но она будто его не услышала. Не отводя глаз от точки, она будто ждала, что с неба что-то упадёт.

Мужчина присел на корточки, слегка прикоснувшись рукой к её ноге:

– Что-то серьёзное произошло?

– Я замуж выхожу. – Будто не веря своим же словам, девушка произнесла эту фразу сухо и безразлично, но лишь в этот момент она перевела глаза с неба на мужчину. – За Давида. Это приказ отца.

Именно последняя фраза – «приказ отца» – резанула ухо больнее всего, причём обоим людям.

– Как замуж? – Тим, не веря всему сказанному, произнёс слегка громко.

– Как замуж выходят: надеюсь, в белом платье и с фатой. Ну а там уже не знаю ещё как: в загсе две подписи и фамилия мужа.

– А ты… вы не хотите?

Он взял рукой ногу девушки, слегка её сжав, второй рукой достал сигарету, закурив.

В этот момент ему по лицу прилетело от неё: «Не смей курить при мне!»

Закашлявшись от дыма, мужчина тут же выкинул сигарету, судорожно извиняясь:

– Прости, я сам не понял, как это произошло.

Эля встала с качели: – Ещё ты решил меня расстроить?

– Нет, что ты… – он попытался встать на ноги, но девушка резко его толкнула ногой в грудь. – Ты смеешь мне перечить?

– Нет, никак не смею тебя расстроить. Готов понести наказание. Вы же знаете, что я вам верен?

Эля наклонилась, взяв его за волосы, будто утопая в его глазах, она поцеловала его в губы, после чего оттолкнула резко. «Жду в своей комнате».

Оттолкнув, она пошла в дом, по пути зайдя в кабинет отца:

– Ну что, папочка, вы счастливы? Вас порадовала дочь? Или я что-то не так сделала? – Она, проходя вдоль стола, скидывала на пол документы.

Моцарт понял, что дочь не в духе, слегка вжавшись в стул, он наблюдал за каждым её движением, будто боясь упустить её из виду.

– Ты же знаешь, что с детства я не люблю, когда ты мне указываешь, с кем дружить, куда ходить, кого не обижать?

На пол полетела фигурка слона, которую ему привезла его бывшая возлюбленная, разбившись вдребезги о пол. Но девушка не сводила глаз с мужчины, будто хищник, готовящийся напасть на свою жертву.

– Доченька, Элеонорочка, я не хочу тебя ограничивать, но прошу один раз, что хочешь – пожелай, я всё сделаю, только успокойся. Ну зачем же ты слоника-то разбила, он же не виноват был.

Эля медленно приблизилась, встав у отца за спиной, как палач, готовясь вынести вердикт.

Её рука резко взяла волосы мужчины, притянув его голову к себе, резко начала гладить мужчину по голове, сжимая волосы.

– Ой, бедный слоник. Думаю, Томара уберёт его осколки, и они тебе не будут напоминать о том, как ты разбил доверие своей единственной и любящей дочки, да, папочка?

– Морщась от болевых ощущений, его рука сжала подлокотник стула: – Милая, ты чего? Я ведь не хотел.

– Её рука резко сжала его горло. – Не надо, папочка, это лишнее. Я думаю, дальше ты меня лучше услышишь. Я выйду замуж, но не потому что ты мне это приказал, а потому что я так захотела. Но ты будешь меня покрывать во всём. И да, Тимофея я заберу с собой, это же мой охранник.

Мужчина, еле сдерживаясь, ловя ртом воздух, кивнул в знак одобрения. Рука отпустила его шею, закашлявшись, он облокотился на стол. Девушка направилась к выходу. «Эля!» – слегка хрипло позвал он её.

– Да, папочка?

– Я знаю, что сам вырастил монстра, но будь аккуратна с Раулем.

Улыбнувшись, она усмехнулась:

– Я тебя тоже люблю, папочка.

Она поднялась в свою комнату, зайдя, заперла дверь. На ковре, стоя на коленях, стоял Тимофей, смотря на неё. Девушка прошла к столику, снимая с себя кольца, она посмотрела молча на него через зеркало:

– Разденься.

Её взгляд был прикован к мужчине, пока он медленно раздевался. Ведь это был её самый любимый момент – наблюдать, как его тело оголяется. Его накачанное, слегка загорелое, так как он часто работал на улице, тело. Он знал это, поэтому не торопился скинуть с себя всё быстро. Обернувшись в тот момент, когда последний элемент одежды упал с него, она медленно подошла и провела по нему рукой, ощущая, как он вздрагивает. Прикоснулась к его губам, поцеловав слегка. Он спустился вниз на колени и, поцеловав её сначала в животик, потом опустился ниже, поцеловав её бедра, он расстегнул её платье, скидывая его с себя. Эля прошла к кровати, опустившись на неё, откинулась. Тим подошёл к ней и, ещё раз поцеловав в губы, опустился ниже, стараясь удовлетворить её полностью. Но даже для него стало неожиданностью: она резко встала с кровати и, оттолкнув его, улыбнулась:

– Не хочу нежностей твоих. Меня сегодня разозлили до предела. – Взяв его за шею, она толкнула его на кровать.

– Прошу, давай не грубо, умоляю. – Он посмотрел на неё, зная, что его слова бесполезны, а лишь её раззадорят, но надежда была у всех в этот момент: у него – что она не будет груба, у неё – что он просто будет терпеть.

Подойдя к тумбочке, она достала страпон, одевая на себя, слегка усмехнулась:

– Не трать на это мои нервы.

Подойдя к нему сзади, она взяла аккуратно за бёдра и, войдя в него резким движением, начала входить глубже. С уст мужчины срывался то крик, то стон, он впился руками в одеяло, но девушка, держа его за спину, лишь вошла глубже, облокотившись на него, продолжила двигаться в нём, наслаждаясь каждым его криком, будто добычей. Вскоре его крик перерос в стон, и, прижимая всё сильнее к себе, она укусила его в плече настолько сильно, что оставила кровавый след. Наслаждаясь его телом, она просто брала его грубо, без жалости, будто у этой игрушки нет души и она далеко не живая. Мужчина потерял счёт времени, для него боль и приятные ощущения будто сошлись в единое, он не пытался вырваться или как-то прекратить всё это, зная, что такое действие бесполезно, по крайней мере, по отношению к ней. После того как она встала с него, и ощущение, что он вышел из него, он слегка обернулся, чтобы хотя бы понимать, что дальше, но она, лишь резко взяв его за руку, перевернула на спину, подняв его ноги, снова вошла в него. Он вскрикнул. Эля взяла его за горло и, сдавив так сильно, начала двигаться в нём, наслаждаясь, как он хватает воздух, пытаясь поймать дыхание. Его рука по инерции схватилась за её, и в это время, отпустив его шею, она нанесла по его лицу удар, слегка разбив губу. Он закрыл кулаками своё лицо, хватая воздух. Слыша её тяжёлое дыхание, он понимал, что ещё немного… По его мнению, прошла целая вечность, но девушка встала с него, взяв за волосы, она стянула его с кровати на пол, поставив на колени. Он тяжело дышал, пытаясь не потерять равновесие. Взглянув на неё… Эля убрала игрушку и поставила ногу на кровать. Он прикоснулся к ней губами, начав быстро удовлетворять ртом, доводя её до удовольствия. Кончив, она оттолкнула его, поправляя волосы и натягивая халат, улыбнулась: «Хороший мальчик, но нужно немного поактивнее, а то как бревно в лесу под пилой».

Кивнув лишь в ответ, он быстро встал, натянул одежду и вышел из комнаты, переводя дыхание по пути.

Глава 2: Власть и подчинение

Яркое солнце пробивалось сквозь плотные занавески, птицы пели, радуясь тёплым денькам. Хозяин дома сидел в кресле возле стола, попивая горячий кофе и листая газету. Он особо любил такие моменты: тишина, лишь бормотание Томы возле плиты, ему казалось в этот момент, что он ребёнок, а это его бабушка готовит что-то вкусное.

Аромат кофейного напитка распространился по всему залу. Увидев, как заходит Тимофей, он поднял бровь:

– Кстати, хотел с тобой кое-что обсудить.

– Слушаю. – Мужчина резко повернулся к Моцарту, взяв уже приготовленное кофе.

– Элеонора в качестве подарка на помолвку попросила тебя отдать ей в новый дом после брака.

– Да я как бы и так её подарок ещё с 18 лет. – Попытался съязвить он, но тут же отсекся, так как увидел в проёме, что девушка прошла мимо зала в направлении входной двери. Он знал, что в это время она идёт заниматься во двор.

– Ну, ты мне тут не шути. Это уже она тебе так объявила. Я тебя нанимал как личного охранника для своей любимой дочки, но то, что у вас там… я знать не хочу, и ей ты подарок тоже.

– Простите, я не хотел, просто думал пошутить. Впредь буду аккуратен.

В это время вошла Эля, заправляя волосы в пучок:

– Что, вы уже шумите тут?

– Да вот твой подарок тут возмущается.

– Да, Элечка, как всегда мальчики ругаются, – добрая кухарка Томара решила тут же смягчить ситуацию.

– А что мой подарок сказал не так? – Бросив взгляд на Тима, она взяла кофе, помешивая его, делая глоток.

Тим, опустив глаза, пытался сделать вид, что это не он, оказаться между двух огней означало мгновенную смерть, и не самую приятную.

– Шутит, что его тебе подарили ещё на 18 лет, поэтому он и так обязан переезжать с тобой.

– А что, он не прав, папуля? – Она посмотрела на отца в упор, сделав ещё глоток, она вылила его на пол. – Думаю, папочка уберётся.

Она направилась к выходу. Тамара, взяв тряпку, уже была готова нагнуться и вытереть, но Эля, схватив её за плечо: – Бабуль, ты чего, и так спина болит. Я же сказала – папочка уберётся.

Мужчина, отложив газету, посмотрел на дочь:

– Прекращай этот цирк, уже неуместно.

– А я его только начала. Ты же хочешь, чтобы я играла роль клоуна в твоём спектакле, так что в моём ты будешь. А то иначе…

– Ой, деточка, не надо, что же ты так папку-то, он же как лучше хочет…

– Томара, не надо лезть в мои отношения с папой. Мне кажется, нужно постельное поменять, вот и идите.

Моцарт разжал кулаки, встав из-за стола:

– Тимофей, вытри кофе. – Молча вышел из столовой, направляясь в свой кабинет.

Эля вышла во двор заниматься фитнесом, он её расслаблял и давал отдохнуть нервной системе. Тимофей, взяв тряпку, опустился, чтобы вытереть кофе. Про себя думая, что в принципе ещё всё легко обошлось.

В это время вошла Софа, помощница Тамары по дому. Она давно оказывала знаки внимания Тиму, но, зная о правилах дома, старалась быть аккуратна.

– Ой, Тим, давай я сама вытру, ты чего, мог бы меня позвать.

– Всё хорошо, я, кажется, сам справлюсь.

Девушка подошла ближе: – Ой, у тебя тут воротник убежать хочет, – начала поправлять рубашку на мужчине.

Тимофей, оттолкнув её слегка:

– Ты чего? Прекрати, я не раз уже говорил – не стоит.

– Конечно, она же лучше, богаче… Да не нужен ты ей, обычный охранник, прислуга. Ну ладно, элитная прислуга.

– Софа, прекрати. И дело не в Элеоноре, она лишь моя хозяйка… – покашляв, – ну, точнее, да, я её личный охранник, но это не значит, что я её люблю. В доме запрет на отношения, блин. – Он кинул тряпку в раковину. – Из-за тебя накапал на рубашку, это же кофе. – Сняв её с себя, начал замывать пятно.

– Ага, запрещены… А это? – Она показала на его плечо. – Безразлична она ему, да? Ты просто красивая игрушка для неё. Думаешь, она тебя в постель тащит, потому что любит…

– Прекрати! Не твоё дело, прислуга? Вот иди и убирайся. – Взяв рубашку, он вышел прочь.

Девушка, заплакав, села на стул:

– Да чем она лучше? Что богатая? Как кукла расфуфыренная, но без денег она будет тоже обычной.

Тамара вошла на кухню, убирая со стола чашку:

– Ну, Софа, ты чего расплакалась? Из-за Тимофея опять? Да забудь ты его, он вообще переедет с Элей после её брака.

– В смысле? Как переедет?

– Ну вот так, я слышала, Эля потребовала отцу, что после брака Тим переезжает с ней в новый дом.

– Хм, а её супруг будущий знает, что она спит со своим охранником? И притащит любовника в дом?

– Ты что, белены объелась? Что ты такое говоришь?

– Да, я знаю, видела укус у Тима. Не собака же его куснула. Вдруг её муж узнает, и все – Тим останется тут.

– Боюсь, если ты такое скажешь, Тим не останется нигде, а ещё самое страшное – если окажется ложью, и ты за это получишь.

– Ну и ладно, уволят его. Я уверена, что правда, зато мы сможем быть с ним.

– Софа, приди в себя, ты чего, от любви совсем спятила?

Тамара махнула на неё полотенцем:

– Всё, прекращай. Иди работай.

София, выйдя в зал, начала вытирать пыль, прокручивая план в своей голове, не заметив, как за спиной проходя мимо на ней остановился взгляд Эли. Её привлекло её монотонное действие на одном месте.

– Мне кажется, ты протрёшь скоро в зеркале дыру. Мне, конечно, не жалко, но я не хочу потом объяснять скорой, почему у нас рассыпаются зеркала.

– Не переживайте, не придётся. – Резко убрав руку, она ответила, слегка огрызнувшись.

– Девочка моя, я же по-доброму. Не стоит так негативно в мою сторону.

– Я совершенно спокойно, вам это показалось. – Убрав тряпку на пояс, Софа повернулась, чтобы уйти, но Эля, схватив её за волосы, притянула к себе, прошипев: – Дорогая, не надо мне тут скалиться. Ты тут всего лишь прислуга, так что улыбнись и работай.

– А я не собираюсь вам улыбаться только потому, что вы так сказали. Не обязана.

– Ещё как обязана, если не хочешь потерять работу.

– Эля, отпусти девушку, ты её пугаешь.

Услышав голос отца, Элеонора отпустила Софию, толкнув слегка, обернувшись, она распахнула руки:

– Папочка, а я уже соскучилась по вам. Надеюсь, утренний кофе вам не запачкал все планы?

– Дочка, прекрати ерничать. Пойдём, обсудим. Сегодня Давид приедет с отцом просить твоей руки уже официально.

– Господи, целый спектакль. Можно мне одеться в свободное одеяние? Или я должна быть как монашка?

– Доченька, умоляю, прекрати. Это уважаемые люди, богатые, ты тоже не средний класс, должна быть на высоте.

– Хммм, на высоте? Буду, папочка, на самой высоте.

Глава 3: Игра в помолвку

Вечером Эля предстала перед гостями, хоть и не очень для неё дорогими, в самом лучшем для неё образе. Она решила в этот раз не делать вид приличной девочки, раз отец хочет цирк, то и роли будут соответствующие. Спустившись к гостям, она поприветствовала всех. Давид не сводил с неё глаз, ему казалось, что это просто ожившая картинка. Её стервозность, смелость нравилась ему до безумия, она была всем тем, чего всегда боялся он. Отец его, наоборот, только хмыкнул:

– Избалованная девочка, нужно будет её воспитать, чтобы знала своё место.

Элеонора, которая это услышала, подошла к нему с некой иронией:

– Согласна, вашего сына ещё стоит воспитывать. А то даже слова вымолвить не может. Предложение делать тоже вы будете?

Рауль аж потерял дар речи:

– Милочка, как вы смеете так разговаривать? Этикет бы изучили. А если я откажусь от помолвки?

– Вы меня пугаете или себя? Прекрасно, тогда, дорогие гости, дверь там.

– Ладно, на первый раз, так сказать, подарок молодым. Я тебя сегодня прощаю за твои выходки.

– Я не нуждаюсь в вашем прощении.

Подойдя к Давиду, она провела стеком по его груди и, приподнимая его лицо за подбородок, спросила:

– Милый, а ты собираешься жениться или так и будешь делать вид, что пришёл просто потусоваться?

– А, да, прости. Вот. – Он достал кольцо и, встав на одно колено, приподнёс его: – Дорогая Элеонора, вы выйдете за меня замуж?

Всплеснув руками, она театрально воскликнула:

– О, боже, милый, как неожиданно! Ты мой герой, я так ждала этого! – Взяв кольцо, она надела его на палец: – Конечно же, я выйду за тебя! – Подняв его за подбородок, она бросилась ему в объятия.

Тим, который наблюдал за этим, нервно перебирал в руке ручку. После того как она бросилась в руки Давида, он сломал её и быстро пошёл на улицу. Выйдя за дверь, достал сигарету и, нервно закуривая, начал делать затяжки одну за одной.

– Ревнуешь? Видишь, она его любит, а ты всего лишь игрушка.

От голоса он аж подпрыгнул, обернувшись, увидел Софию.

– Дура, напугала. Не ревную, с чего ты это взяла?

– Ага, так и видно. Интересно, он знает о ваших, так сказать, тайных встречах?

– Что тебе нужно?

– Всего лишь… я хочу быть с тобой.

– С помощью шантажа? Глупый ход. Да и нет, между нами нечего. И брак у них фиктивный, так что проигрыш по всем фронтам. Ты дура, всего лишь веришь в сказку в своей голове.

Он затушил сигарету и направился в дом.

– Я всё равно ему скажу правду, и ты будешь со мной.

– Дура глупая.

Он прошёл в дом, где уже все обсуждали предстоящую свадьбу, но среди гостей не было ни Эли, ни Давида. Выдохнув, он направился в свою комнату, но, проходя гостиную, он увидел Элю, стоящую возле окна. Пройдя и отметив, что никого нет больше, спросил:

– У вас всё хорошо?

Эля, повернувшись, улыбнулась:

– Да, вполне. А ты чего такой взволнованный?

– Я думал, вам свадьба интереснее, чем одиночество. – Он опустился на колено и, поцеловав её руку, прижался к запястью. Потеревшись щекой об её руку.

Она погладила его по голове.

– Всё будет хорошо. Ты будешь со мной. – Она приподняла его голову, посмотрев в глаза, улыбнулась.

В комнату вошёл Давид.

– Ой, вы заняты?

Тим быстро встал на ноги, поправляя одежду.

– Извините… – хотел что-то добавить, но Эля положила стек ему на грудь, показав сигнал молчать.

– Это Тим, мой охранник. И да, переезжаю к тебе в дом. Я только с ним, иначе я обнулю нашу помолвку.

– Хорошо, я не против. Я, кстати, Давид, жених Элеоноры. – Он протянул руку Тиму.

– Приятно. – В ответ он пожал руку.

– Тим, иди погуляй. Я позову, если будет нужно.

Когда мужчина покинул комнату, Эля посмотрела на Давида.

– Думаю, ты не нарисовал себе красивую картинку меня – послушной жены. Я уже говорила, что мне это не интересно.

– Наверное, вам так лучше. Я не собираюсь идти против вас, сам понимаю, мой отец не подарок. Но и вы поймите, против отца я идти не смогу, как и навредить. И вас прошу всё-таки не трогайте его. В остальном я вам позволяю всё, что хотите. Я буду стараться быть на вашей стороне.

Подняв за подбородок мужчину, она улыбнулась:

– Никогда не думала, что у меня муж будет тряпкой.

– Я так не считаю, думаю, это неуместно с вашей стороны.

Ударив резко и громко его пощёчину, она произнесла грубо:

– Не смей мне перечить! Никогда не смей мне говорить, что я в чём-то не права!

Схватившись за лицо, мужчина посмотрел на девушку. В его взгляде не было ничего: ни ненависти, ни злости – будто пустота.

– За что вы подняли на меня руку? Я сказал вам что-то не так? Вы и сами должны понимать…

Вновь удар по лицу:

– Хочешь быть моим мужем – умей молчать. Или говори, как подобает. Перед папой будешь играть молчаливое существо, а со мной – либо на высоте, либо в пол.

Она посмотрела в его глаза, ей не было его жалко. Она обошла его и снова ударила, только уже стеком по его телу. Он вскрикнул, пытаясь увернуться от её ударов, но они были один за другим.

– Прошу, не надо, мне больно!

– Запрети мне. Скажи так, чтобы я поверила.

– Прошу, перестань, мне больно!

– Нет, ещё я жду. – Удары усилились, она наносила их с большей амплитудой.

– Умоляю, я не могу! – Он пытался отойти от неё, но она лишь подходила за ним.

После слов мольбы она остановилась, подошла к нему и, взяв за подбородок, подняла его лицо. По щекам бежали слёзы, от страха глаза бегали по сторонам в ожидании нового удара.

– Ты всего лишь тряпка, чего и ожидать было.

Оттолкнув его, она вышла прочь из комнаты. Давид упал на пол, пытаясь схватить воздух ртом, его стоны отдавались от стен, будто время остановилось. Эля зашла в комнату и, схватив его за волосы, усмехнулась:

– Раз тебя папа не научил быть мужчиной, значит, я научу другому. – И, нацепив на его шею ошейник, она замкнула его ключом.

– Что это? Убери, прошу.

– Ещё бы я тебя слушалась. А теперь встань, приведи себя в порядок и сделай вид, что всё хорошо. А это… – она взяла его за ошейник, – представь, что мой свадебный подарок тебе.

Еле поднявшись с пола, он постарался придать себе нормальный вид и замаскировать, так сказать, подарок под рубашкой. Он, не показывая боли, вышел в зал. Отец, окинув его взглядом, спросил:

– Надеюсь, вы там не внуков делали?

– Улыбнувшись через силу, он помотал головой отрицательно.

– Простите, где можно попить воды?

– Пошли, я тебе покажу, – отозвалась Тома. Женщина провела его на кухню и налила воды в стакан.

– Ой, как Эле повезло с женихом. Она у нас девочка не простая, с характером, ты уж будь с ней поаккуратнее. Если что, Тим – её охранник, он всегда за неё, так что сильно ему ничего не говори.

– Спасибо. Очень странно, конечно, что вы мне это говорите.

– Ну, я с этой семьёй давно и хорошо их знаю.

Выйдя из кухни, она направилась в зал к гостям проверить стол. Давид пил воду, будто это его спасение, ощущая каждый удар на теле. Он прикоснулся к ошейнику рукой.

– Да что она за человек? Он ей ничего плохого не сделал. Будто он рад этому браку? Ну можно же было договориться нормально.

Услышав шаги за спиной, он дёрнулся.

– Не оборачивайся.

Он услышал её голос, вздрогнув, он слегка напрягся. Она подошла за спиной и, прижав его к себе, поцеловала в шею, кусая слегка. По его телу побежали мурашки.

Прижимая сильнее к тумбе, её руки скользнули под его рубашку, ногтями пробираясь по телу. Волна непонятного накрыла его, закрыв глаза, он замер. Добравшись до его груди, она сжала её. Усмехнувшись, снова укусила за шею и отпустила его. Так же резко вышла с кухни.

– Да что же это такое, господи? Что она за человек?

Вечер прошёл более-менее спокойно. Обсудив все дела, Рауль с сыном уехали уже за полночь. Уставшая Элеонора шла в свою комнату, когда, проходя мимо кабинета, увидела там свет. Залетев без стука, она застала отца с бокалом виски.

– Не спишь?

– Папочка, а ты чего не у себя в комнате?

– Тебя всё устроило?

– Да, его сынок такой милашка.

– Хватит этот цирк! Я понял, что не прав, прости меня. Я должен был посоветоваться, обсудить, а не ставить сразу, что выйдешь, и всё.

– Ну, хоть на этом спасибо. Но я не ерничала, Давид правда сладкий мальчик. Я спать. Ты тоже не засиживайся.

– Ага, сладкий мальчик… Что? Сладкий? Элеонора, не смей! Ты что задумала? – Но дочь уже ушла, и его вряд ли слышала.

Проходя мимо комнаты Тима, она зашла в неё без стука:

– Не спишь?

– Нет, вы что-то хотели? – Вставая с кровати, он смотрел на неё.

– Ой, не дёргайся. – Она оттолкнула его на кровать. – Тебе так лучше. – Она залезла на него сверху, приближаясь к лицу. – Как говорится, не против, если я тут посижу? – Она усмехнулась.

Он начал работать языком, удовлетворяя её, поглаживая руками её бёдра.

Рауль смотрел на сына гневным взглядом:

– Эта девчонка обязана плясать под наши правила. Только посмей перед ней стелиться! Она должна во всём слушаться нас, понял?

– Да, папа, но ты же видел её характер. А если не получится?

– Не смей! Что значит «не получится»? Она избалованная, самоуверенная в себе девчонка, её папа избаловал, а мы сделаем то, что не сделал её отец, а именно воспитаем. А ты не смей даже возле неё стелиться. Не дай бог, ты пойдёшь против отца.

Давид посмотрел на отца, аккуратно проведя рукой по шее, ощутив ошейник.

– Я понял, папа.

Выйдя от отца, он зашёл в свою комнату, стягивая одежду. Ужас промелькнул в голове. Между двух огней: отец и эта псевдо-жена. Как ему быть в этой ситуации, ощущая себя кроликом между двух хищников.

Упав на кровать, яркий свет ударил в глаза. Ему казалось, что он в какой-то ловушке. Да, эта ловушка была всю жизнь. Одни дети богатых родителей жили в полное своё удовольствие, а он будто не родной сын своего отца, только и слышал, что он никчёмный. А если он сделает в этот раз всё, как отец хочет, он же его похвалит? Всю жизнь Давид боролся за одобрение отца, он верил, что его брак будет спасением, но, как показывает время, это, наоборот, ещё хуже. Но какая же она красивая… Почему все красивые такие вот отвратительные?