Читать онлайн Синий тукан, который научился летать бесплатно

1. Воспоминание

Дни в джунглях текли размеренно, как капли смолы по стволу сейбы – той самой, где когда-то было гнездо. Его гнездо. Тим избегал смотреть на ту ветку, теперь пустую. Год назад ураган унёс родителей, оставив полуразрушенное гнездо с обрывками лиан и тишину. С тех пор небо казалось ему не просто страшным, а предательским.

Тим постепенно привыкал к мысли, что небо – не только источник страха, но и загадка, которую, возможно, ему предстоит разгадать. После разговора с Террой у пруда он даже начал изредка поднимать голову, глядя на проплывающие облака. Иногда, в особенно смелые моменты, он задерживал взгляд на небе чуть дольше обычного, считая до пяти, прежде чем знакомый страх заставлял его снова уткнуться в землю. Маленькая победа, о которой знал только он сам.

В то утро что-то было не так. Тим проснулся от странной тишины – ни привычного щебета птиц, ни стрекота насекомых. Даже вечно спорящие обезьяны молчали. Воздух казался тяжёлым и густым, как будто джунгли задержали дыхание в ожидании чего-то неотвратимого.

Эта тишина была такой же, как в то утро, когда исчезли родители. Даже воздух пахнул знакомой грозной сыростью. Он инстинктивно потянулся к старому узлу лиан у своего дупла – последнему, что осталось от их гнезда. Пальцы перебирали жёсткие волокна, и это прикосновение внезапно вызвало каскад воспоминаний.

«Крепче держись, малыш», – казалось, он снова слышал низкий, уверенный голос отца. «Узел всегда держит, если правильно связан».

Тим сжал узел крепче, и в памяти всплыл другой момент, как отец учил его вязать первые узлы, чтобы укрепить гнездо. Его большие крылья работали быстро и уверенно, перехлёстывая лианы, пока маленький Тим, высунув от усердия язык, пытался повторить за ним.

Он выглянул из своего убежища. Цвета джунглей казались необычно яркими, почти кричащими, а тени – чересчур резкими. Даже запахи изменились: привычный аромат влажной зелени сменился странным металлическим привкусом, от которого першило в горле.

– Терра, ты чувствуешь? – спросил Тим, когда черепаха, как обычно, появилась у основания его любимой ветви.

Черепаха медленно втянула голову в панцирь, а затем так же медленно высунула её обратно, принюхиваясь.

– Дождь, – коротко ответила она. – Большой дождь.

Тим посмотрел на безоблачное небо и недоверчиво покачал головой.

– Не похоже. Ни облачка.

– Оглянись, – черепаха кивнула в сторону горизонта, – твои глаза видят дальше моих.

Тим неохотно перевёл взгляд туда, куда указывала Терра. На самом краю неба, там, где обычно вставало солнце, сейчас клубилась тёмная масса. Она была похожа на гигантскую волну из густого чёрного дыма, постепенно поглощающую синеву.

– Что это? – прошептал Тим, чувствуя, как страх холодной волной прокатывается по его телу.

– Гроза, – спокойно ответила Терра. – Настоящая гроза. Бывает раз в несколько лет. Старые деревья помнят.

2. Предвестие

В джунглях начало происходить что-то странное. Животные всех видов спешили укрыться.

Обезьяны с криками перепрыгивали с ветки на ветку, направляясь к самой густой части леса. Колибри, обычно такие смелые и юркие, сбивались в маленькие группки, прячась в самых надёжных цветах. Даже змеи ползли быстрее обычного, скользя вниз по стволам к своим норам.

– Ты должен подняться выше, – вдруг сказала Терра, и в её обычно спокойном голосе Тим услышал беспокойство.

– Выше? – переспросил он, не веря своим ушам. – Но… я не могу!

– Ветер поднимет воду, – продолжала черепаха, словно не заметив его возражений. – Нижние ветви затопит. Я ухожу в старое дупло у корней, там безопасно. Тебе нужно подняться хотя бы до среднего яруса.

Тим почувствовал, как его сердце колотится о рёбра, словно пытаясь выскочить.

– Я никогда не поднимался так высоко! – воскликнул он. – Я не умею… не могу…

Терра положила мозолистую лапу на его крыло.

– Можешь, – сказала она мягко, но твёрдо. – Ты должен. Это вопрос выживания, Тим.

Что-то в её глазах – древних и мудрых – заставило Тима задуматься: может быть, эта гроза не просто случайность? Может быть, это испытание, подготовленное самой судьбой?

– Ты всегда знала, что это случится? – тихо спросил он черепаху.

Терра чуть улыбнулась.

– Я знаю только то, что каждое испытание приходит именно тогда, когда мы готовы его принять. Даже если мы сами этого не осознаём.

Первые порывы ветра уже добрались до их дерева, раскачивая тонкие верхние ветви. Орхидеи, сорванные с веток, летели, как синие птицы… Листья шумели всё громче, словно предупреждая об опасности. Вдалеке прогремел гром – такой мощный, что даже земля под корнями сейбы, казалось, вздрогнула.

– Я не успею спуститься до дупла, – продолжала Терра. – Я останусь здесь, под большим корнем.

– Терра…

– А ты – вверх. Сейчас же!

3. Память

Тим, парализованный страхом, смотрел на клубящиеся облака, которые уже заволокли половину неба, на панически мечущихся животных, на тревожную мордочку своего единственного друга. Грозовой вой, крики обезьян, рёв дождя вдалеке – всё слилось в хаос. В груди поднималась паника.

И тогда – вспышка.

Ветер выл так же, как тогда – будто звал его по имени. Капли дождя стекали по мордочке, как слёзы в тот день, когда он понял: родители не вернутся. И внезапно память затопила его со страшной силой. Он вспомнил не просто день урагана, а каждую деталь того последнего мгновения. Не размытое пятно, а чёткую, до боли ясную картину.

Мама, охватившая его крылом. Тесно, тепло, безопасно. Её мягкие перья пахли особенно – смолой и каким-то диким цветком, который она всегда собирала для гнезда. Он помнил, как прижимался к её груди, слыша быстрое биение сердца.

«Держись за меня, малыш», – её голос, всегда спокойный, дрогнул тогда впервые.

Отец обхватил их обоих крыльями, создавая кокон защиты от бешеного ветра, который уже начал раскачивать их гнездо с чудовищной силой.

«Ветка не выдержит всех», – эти слова отца он тоже вспомнил сейчас с пронзительной ясностью.

«Мы должны лететь».

А затем – самое страшное воспоминание, которое его мозг блокировал всё это время.

Тим увидел не то, как родители улетают от него. Нет. Он увидел себя самого в тот момент, когда мама попыталась взять его с собой. Увидел, как его собственные когти, намертво вцепившиеся в родную ветку, не разжались. Как мама пыталась оторвать его от ветки, но он, обезумевший от страха, только сильнее сжимал когти, царапая кору.

«Тим, пожалуйста», – молила она. «Нам нужно лететь».

Он не мог. От ужаса его маленькое тело застыло, а когти словно приросли к дереву. Отец попытался разжать его пальцы силой, но очередной порыв ветра чуть не сбросил их всех вниз. И тогда родители приняли решение – улететь, найти убежище и вернуться за Тимом, когда буря стихнет.

«Мы вернёмся, обещаем», – крикнул отец, перекрывая вой ветра. «Жди нас».

Но они не вернулись. Буря унесла их слишком далеко, а может… Тим внезапно содрогнулся от новой мысли: что, если они погибли, пытаясь прорваться обратно сквозь бурю? Погибли из-за него?

«Если бы я мог летать, если бы не боялся… если бы отпустил ветку» – все эти мысли вихрем пронеслись в его голове, обжигая сознание.

Тим стоял в раскалённой тишине своей памяти.

4. Подъём

– Я не могу, Терра! Я боюсь высоты! Боюсь неба! Боюсь… всего этого! – он взмахнул крыльями, указывая на надвигающийся хаос.

– Послушай, – Терра говорила теперь медленно и чётко, как будто каждое слово имело особый вес. – Иногда в жизни приходится выбирать между знакомым страхом и неизвестностью. Выбери неизвестность, Тим. В ней всегда больше надежды.

Капли дождя начали барабанить по листьям. Терра в последний раз посмотрела на Тима, словно запоминая его, а затем медленно направилась к огромному корню, изгибающемуся над землёй как природный свод.

– До встречи после грозы, – крикнула она, прежде чем скрыться под защитой древесины.

Тим остался один. Ветер усиливался с каждой минутой, швыряя капли дождя горизонтально, словно крошечные копья. Вода уже начала скапливаться в дуплах и углублениях коры. Его любимая ветвь раскачивалась всё сильнее, и удержаться на ней становилось всё труднее.

«Выше, – стучало в голове. – Нужно подняться выше».

Преодолевая дрожь в лапах, Тим сделал первый шаг вверх по стволу. Кора, обычно такая надёжная и знакомая, теперь казалась скользкой и предательской. Он вцепился когтями, насколько хватило сил, чувствуя, как дождь хлещет по спине, превращая его синие перья в тяжёлую, мокрую массу.

«Я не смогу, – думал он, с трудом преодолевая метр за метром. – Я упаду, разобьюсь, утону…»

Гром грохотал теперь почти непрерывно, а вспышки молний освещали джунгли призрачным белым светом. В одну из таких вспышек Тим увидел то, что заставило его сердце пропустить удар: огромный поток воды мчался между деревьями, сметая всё на своём пути. Ручей, обычно такой спокойный и дружелюбный, превратился в бушующую реку.

– Моя ветка, – прошептал Тим, глядя, как вода накрывает его любимое место. – Моё дерево…

Новый порыв ветра чуть не сбросил его вниз. Тим вскрикнул и вцепился в кору ещё отчаяннее. От земли его отделяло теперь не меньше десяти метров – высота, о которой он не мог и помыслить ещё утром. Но останавливаться было нельзя.

«Средний ярус, – напомнил он себе. – Терра сказала – до среднего яруса».

Ещё несколько мучительных минут борьбы с ветром и дождём, и Тим, наконец, добрался до первых ветвей среднего яруса. Здесь деревья росли ближе друг к другу, создавая некоторую защиту от стихии. Он заметил небольшую развилку между двумя толстыми ветвями и устремился к ней.

5. Остановка

Укрывшись в относительно сухом убежище, Тим свернулся в комок, дрожа от холода и страха. Сквозь шум грозы до него доносились треск ломающихся ветвей, крики животных и зловещий рокот воды внизу. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким маленьким и беззащитным.

«Терра, – с тревогой думал он. – Где она сейчас? Удалось ли ей добраться до безопасного места?»

Время тянулось мучительно медленно. Дождь то усиливался, превращаясь в сплошную водяную стену, то немного ослабевал, давая краткую передышку. Тим, измученный страхом и усталостью, сам не заметил, как задремал, прижавшись к стволу. В полусне перед ним снова возникла картина того дня, когда исчезли родители. Но теперь он видел всё иначе. Не они улетали, оставляя его. Это он сам не смог разжать когти, не смог преодолеть свой страх, не смог довериться им.

«Это был мой выбор», – внезапно понял Тим, и это осознание обожгло его как молния. «Не они бросили меня. Я отпустил их».

Он проснулся резко, с колотящимся сердцем. Что-то изменилось. Дождь всё ещё шёл, но ветер стих, и раскачивание ветвей почти прекратилось.

Осторожно выглянув из своего убежища, Тим увидел, что тёмные тучи начали расходиться, открывая клочки предрассветного неба.

И вдруг он понял, что впервые в жизни видит верхушки деревьев не снизу, а почти вровень с ними.

Ошеломлённый, он огляделся вокруг.

Мир среднего яруса джунглей отличался от всего, что он знал раньше. Здесь росли другие растения – более яркие орхидеи, причудливые папоротники, воздушные корни, свисающие словно занавеси. Свет проникал сюда иначе – не отдельными лучами, а мягким рассеянным сиянием. И запахи… запахи здесь были богаче, глубже, словно сама жизнь пульсировала с большей силой.

«Я никогда не знал, что мир может быть таким», – подумал Тим, забыв на мгновение о своём страхе.

Здесь, в полусумраке среднего яруса, он заметил странные цветы, распускающиеся только после дождя, – бледно-голубые, почти прозрачные, с мерцающими капельками нектара. Увидел крошечных древесных лягушек, выползающих из своих убежищ в бромелиях – их кожа переливалась всеми оттенками изумруда.

Услышал незнакомые птичьи трели – мелодичные и сложные, непохожие на грубые крики нижних ветвей.

«Сколько всего я пропустил из-за своего страха», – осознал он с внезапной грустью.

Что-то горячее и влажное потекло по его щекам. Тим поднял крыло и коснулся своих глаз – слёзы. Он плакал, но не от страха, как раньше, а от гнева на себя. За все те дни и ночи, проведённые в надежде, что родители вернутся. За ненависть к небу, которое забрало их. За жизнь, прожитую в тени дерева. А ведь дело было не в небе. И не в родителях. Весь страх, вся боль, вся беспомощность – всё это было внутри него самого. Он сам приковал себя к земле, сам отказался от неба. Он не мог простить себе собственный страх.

– Я был таким глупым, – прошептал Тим, и эти слова, сказанные вслух, странным образом принесли облегчение.

6. Поворот

Тим вдруг понял, что должен сделать. В этот момент, здесь и сейчас, когда прошлое и настоящее переплелись в его сознании. Он медленно подошёл к краю ветки и посмотрел вниз. Там, внизу, ещё бушевал поток, но небо уже начинало проясняться. Тим глубоко вздохнул. А потом сделал то, чего никогда не делал прежде. Он осознанно разжал когти, которыми цеплялся за ветку.

Это был символический жест, зеркальное отражение того дня. Тогда он не смог отпустить. Сегодня – смог. Не для того, чтобы упасть, а показать себе: он больше не пленник своего страха.

Небо постепенно светлело. Дождь превратился в мелкую морось, а затем и вовсе прекратился. Солнечные лучи прорезали последние тучи, и на западе показалась яркая радуга – семицветный мост над потрёпанными джунглями.

Тим расправил свои мокрые синие крылья, позволяя первым лучам солнца, высушить их. Пусть они не предназначены для полёта, но сегодня они не подвели его. С их помощью он удержал равновесие, когда карабкался по скользкому стволу.

«Спасибо», – мысленно поблагодарил он свои крылья, впервые в жизни, не чувствуя к ним неприязни.

Теперь нужно было спускаться – искать Терру, проверять, что осталось от его любимого места. Но Тим не торопился. Он сидел, глядя на утренний лес, преображённый грозой, и впервые в жизни не боялся смотреть вокруг.

Внизу что-то блеснуло, привлекая его внимание. Тим наклонился, вглядываясь, и увидел лужу воды между корнями дерева. В ней, как в зеркале, отражалось синее небо, точь-в-точь такого же оттенка, как его крылья.

«Возможно, это приглашение», – вспомнил он слова Терры.

Тим глубоко вздохнул, чувствуя, как ветер – уже не страшный, а просто свежий – играет с его перьями. Что-то изменилось. Что-то внутри него сдвинулось, как старый камень, долго преграждавший путь ручью.

– Я не знаю, смогу ли когда-нибудь летать, – прошептал он, глядя на свои крылья. – Но, кажется, я больше не боюсь попробовать.

Его синие перья на мгновение сверкнули в лучах восходящего солнца – не тусклым, привычным блеском, а ярким, почти вызывающим сиянием. Как будто отражали не только солнечный свет, но и что-то новое, родившееся внутри самого Тима.

Спускаясь по стволу, он увидел Терру, выбирающуюся из-под корня, где она укрывалась от бури. Старая черепаха медленно отряхивалась от влажной земли и листьев.

– Ты цел, – произнесла она с явным облегчением, но без удивления.

– Да, – кивнул Тим, садясь рядом с ней на мокрую землю. – Я поднялся до среднего яруса, как ты и сказала.

Терра внимательно посмотрела на него своими древними глазами, и её морщинистая мордочка впервые за все их знакомство озарила широкая улыбка.

– Ты не просто пережил бурю, – сказала она тихо. – Ты перестал быть её заложником.

Тим удивлённо моргнул.

– Откуда ты…

– Это видно по твоим глазам, – перебила его Терра. – Они больше не смотрят в землю, а смотрят сквозь землю – туда, где корни держат небо. Они ищут небо.

Гроза закончилась. На земле, среди обломков, Тим увидел синее перо – такое же, как у его отца. Он поднял его, бережно провёл клювом по мягким ворсинкам и после минутного размышления вернулся к своему дуплу. Там, в укромном уголке, всё ещё лежал старый узел лиан – свидетель его детства и потери.

Тим медленно, с каким-то новым чувством благоговения, начал вплетать найденное перо в жёсткие волокна узла. Жёсткие лианы царапали лапы, но Тим не останавливался. Его когти, ещё недавно сжатые от страха, теперь двигались с удивительной ловкостью. Каждый завиток узла теперь казался шагом – не назад, в память, а вперёд, к чему-то неизведанному. Узор, который получался, не был похож ни на что из того, что учил его делать отец, – это было что-то новое, собственное творение Тима. Перо и лианы, небо и земля, прошлое и настоящее – всё сплеталось в единое целое, как и в его сердце.

1. Утро после бури

Утро после бури принесло запах мокрой коры и свежести. Лес, умытый дождём, казался новорождённым – изумрудно-зелёным, притихшим, будто прислушивающимся к капелям, срывающимся с листьев.

Тим выбрался из дупла и распушил перья, стряхивая с них остатки ночного сна. Сон, в котором он летал, растворился с первыми лучами солнца, но оставил тянущее чувство в груди – то ли тоску, то ли предвкушение.

Терра уже была снаружи. Она методично копала лапой в мокрой земле, вытаскивая на свет влажные корни папоротников и внимательно разглядывая что-то в размытой дождём почве.

– Ищешь еду? – спросил Тим, подбирая разбросанные бурей сломанные ветки вокруг дупла, словно пытаясь навести порядок в собственных мыслях.

– Ищу ответы, – черепаха толкнула к нему расколотый стручок. – Видишь? Буря раскрыла то, что было скрыто. Внутри лежало крошечное семя – меньше его когтя, беззащитное, обнажённое.

Тим тронул его кончиком клюва и разочарованно констатировал:

– Оно же мёртвое.

– Ты тоже так думал про свои крылья, – спокойно заметила Терра, наблюдая за реакцией ученика.

«Семечко такое маленькое – меньше моего когтя, – подумал Тим. – И такое голое. Без защиты скорлупы, без мягкой сердцевины. Совсем как я сейчас: раскрытый, уязвимый. Но если черепаха права, то где-то внутри него спит лес. Странно – я никогда не думал, что разрушение может что-то рождать».

Тим вертел семечко в когтях. Стручок, из которого оно выпало, напоминал раскрытую книгу – словно гроза перевернула нужную страницу и подчеркнула важные строки.

2. Уроки ветра

– Готов начать? – спросила Терра, прервав его размышления.

Тим сглотнул. Сейчас, при свете дня, вчерашний энтузиазм казался глупостью. Но что-то изменилось внутри – может, буря смыла часть страха, а может, ему просто надоело бояться.

– Да, – кивнул он, удивляясь собственной решимости.

– Встань на эту ветку, – приказала Терра, указывая на низкую, но прочную ветвь, раскинувшуюся над мягким мхом. – Закрой глаза. Чувствуешь, как воздух обтекает перья?

Тим, балансируя на неустойчивой опоре, зажмурился и едва не потерял равновесие.

– Я чувствую, как он хочет сбросить меня! – воскликнул он, инстинктивно раскинув крылья для опоры.

– Нет. Он хочет познакомиться, – голос Терры был спокойным, как вода в лесном озере. – Дай ему шанс – расправь крылья чуть шире.

Тим недоверчиво посмотрел на черепаху:

– Терра, а откуда ты знаешь всё это о полёте? Ты же не летаешь…

Черепаха замолчала, глядя в небо своими древними глазами.

– Знаешь, малыш, я тоже когда-то мечтала летать. В молодости я часами наблюдала за птицами, изучала каждое движение крыльев, каждый поворот в воздухе. Я провела всю жизнь, наблюдая за небом. Небо не могло поднять меня к себе, но я могла приблизиться к нему через понимание. – Когда ты не можешь что-то делать, остаётся только понимать. И я поняла: полёт начинается не с крыльев. Он начинается с доверия.

– Видишь того ястреба? – Терра указала на птицу, парящую высоко в небе. – Он не машет крыльями. Он слушает. Воздух рассказывает ему, где подняться, где спуститься. А тот попугай внизу? Он спорит с ветром – потому и устаёт так быстро.

– Но как ты это знаешь? – не отставал Тим.

– Больше восьмидесяти лет наблюдений, – улыбнулась черепаха. – Когда не можешь участвовать в танце, остаётся стать его зрителем. Самым внимательным зрителем в джунглях.

– И ты никогда не жалела?

– О чём?

– Что не можешь летать…

Терра улыбнулась: – А кто сказал, что не могу? В твоих крыльях живёт частичка моей мечты. Когда ты взлетишь, мы будем летать вместе.

Воздух облизывал перья, как язык матери когда-то вычищал пушок из-под крыльев. Но тогда это было безопасно. А сейчас… Сейчас каждый порыв будто шепчет: «Упадёшь».

«А если я послушаю? Если разрешу ему нести меня? Нет, это безумие!» Но вопреки внутреннему протесту, Тим медленно разомкнул крылья, позволяя ветру проникать между перьями. Ощущение было странным – как будто его тело становилось легче, а страх – тяжелее.

– Твои перья как листья кувшинки, – заметила Терра, наблюдая за его неуклюжими попытками сохранить равновесие. – Они не борются с водой, а договариваются – где-то прогибаются, где-то сопротивляются. Ветер – та же вода, только невидимая.

– Крылья – это не только для полёта, – продолжила черепаха. – Сначала они должны научиться слышать.

– Слышать что? – недоумённо спросил Тим, всё ещё крепко цепляясь за ветку.

– Ветер. Себя. Всё то, от чего ты отгораживался в своём дупле.

Порыв ветра подул сильнее, и Тим инстинктивно подпрыгнул – на мгновение его лапы оторвались от коры. Чувство невесомости, длившееся долю секунды, вызвало всплеск восторга.

– Я… я сделал это! – выдохнул он, вновь обретя опору под лапами.

– Нет, – поправила Терра. – Ты только начал.

Ветер зашептал – но не словами, а вкусами. Порыв с запахом мокрой коры принёс горьковатый привкус страха: «Ты упадёшь». Лёгкий бриз, пропахший орхидеями, донёс сладость: «Попробуй!». А внезапный вихрь, пахнущий грозой, ударил по перьям солёной угрозой: «Вернись в дупло!».

Тим зажмурился сильнее. «Это не голос, – понял он. – Это память». Ветер говорил с ним на языке утраченного: запахом материнских перьев, шелестом отцовских крыльев, даже скрипом той самой ветки, которую он когда-то не смог отпустить.

– Ты боишься не высоты, – сказала Терра, когда Тим в очередной раз вцепился в ветку. – Ты боишься, что крылья тебя подведут.

– Потому что они уже подводили! – выкрикнул Тим, и этот крик эхом отразился от листьев и стволов, возвращаясь к нему обвинением.

Черепаха указала на его грудь:

– Нет. Их предал твой страх. Дай им шанс – и они ответят тебе доверием.

День за днём они тренировались. Тим учился слушать потоки воздуха, чувствовать, как ветер обтекает его тело, пробирается между перьями, подсказывает, куда наклонить крыло. Но каждый раз, когда его лапы отрывались от опоры больше чем на мгновение, паника захлёстывала сознание, и он падал – чаще всего на заботливо подготовленные Террой кучи мягкого мха.

Тим медленно, по крупицам, собирал маленькие победы. Однажды он почувствовал, как раскрытые крылья нашли точку равновесия с потоком воздуха – всего на мгновение его тело стало невесомым, и он завис между веткой и землёй, не падая и не поднимаясь.

Ветер запел тонким звоном, как капли по металлу, – это был новый «голос», не страх и не память, а чистая возможность.

– Ты заметил? – шепнула Терра, когда он вновь крепко вцепился в кору.

– Что? – переспросил Тим, всё ещё думая о том, как не упасть в следующий раз.

– Ты только что летел. Полсекунды, но летел.

– Разве это полёт? – фыркнул Тим. – Я просто… задержался.

Терра только прикрыла глаза, пряча улыбку. На третий день тренировок колибри, нектарницы и даже обычно равнодушные туканы начали собираться на соседних ветках, наблюдая за его попытками. Они замолкали, когда Тим расправлял крылья, и тихо переговаривались после каждого падения. Среди цветов тоже происходило что-то необычное – орхидеи и пассифлоры медленно поворачивали свои соцветия в его сторону, будто наблюдая за представлением.

– Они смеются надо мной, – проворчал Тим, заметив птичьи взгляды.

– Они учатся, – поправила Терра. – Когда кто-то преодолевает свои границы, все вокруг немного меняются.

3. Сон о полёте

Измученный тренировками, Тим провалился в сон на закате. Солнце ещё золотило верхушки дальних деревьев, а он уже погрузился в странное сновидение, где реальность перемешивалась с невозможным.

Он летел. Не так, как птицы – а как падающий лист, подхваченный восходящим потоком. Крылья, такие нелепые на земле, теперь дышали в такт ветру. Внизу проплывали знакомые деревья, но их вершины были увенчаны не листьями, а облаками. Тяжёлыми, как его старые страхи, но ослепительно-белыми. Сейбы машут ветвями, как крыльями, их листья – синие перья, такие же, как у него. Корни деревьев почему-то тянутся в небо, а не в землю, образуя паутину воздушных дорог. Орхидеи шепчут на языке ветра: «Ты же знаешь, где твоё место».

«Это не мой лес, – думает Тим во сне. – Или это и есть настоящий лес?» Река струится по стволам вверх, к облакам, унося с собой обломки его старого дупла и пустые раковины, в которых слышны далёкие голоса родителей. «Страшно? Да. Но если река может течь в небо – почему я не могу?».

Вверху – ещё одни джунгли – отражение, где птицы ходят по земле, а звери летают. Он видит Терру, парящую на огромных черепашьих крыльях. «Здесь нет слова «невозможно»!» – кричит она. «Мама?» – позвал он, заметив вдали синий силуэт. Тукан повернул голову, но это была не мать. Это был он сам. Взрослый. С крыльями, рассекающими небо, как ножницы разрезают ткань. Тим прыгает вверх – и падает не вниз, а вбок, как будто земля теперь везде. Крылья ловят не ветер, а звуки: смех родителей, превращающийся в свист ветра, шёпот Терры: «Ты уже летишь. Просто ещё не проснулся».

Проснулся Тим от собственного крика. Лапы судорожно сжимали край дупла. Но на груди, где должно было гореть от ужаса, теплилось что-то новое – жажда. Жажда снова увидеть того себя. Во рту он обнаружил несколько синих перьев – таких же, как те, что украшали деревья в его сне.

– Терра! – Тим выплюнул перья на лапы черепахи. – Откуда они?

Та осмотрела их прищуренными глазами:

– Разве ты не чувствуешь? – Терра ткнула носом в перья. – Они пахнут твоим сном.

– Но во сне они были на деревьях.

– Значит, деревья поделились, – Терра ухмыльнулась. – Не жадничай, лети!

– Терра, – Тим подлетел к черепахе так близко, что та вздрогнула. – Ветер… он ведь не просто давит, правда? Он предлагает.

– Наконец-то! – прошипела Терра. – А то я уже думала, ты до старости будешь слушать только свои страхи.

– Какие страхи? – искренне удивился Тим. – Я теперь знаю, как выглядит мой первый полёт. И, увидев её недоумение, добавил: – Во сне. Но раз я смог там – смогу и здесь.

4. Падение и след

Тем же вечером, когда звёзды рассыпались по небу серебряными крошками, Тим встал на край ветки. Вместо того чтобы вцепиться в кору, он позволил своему телу раскачиваться вместе с ней.

Сейчас. СЕЙЧАС. Лапы сами разжимаются – будто не я, а кто-то другой командует моим телом. Крылья хлопают, как двери старого дупла на ветру. Земля. О нет, она так быстро приближается! Шум ветра в ушах звучал как голос родителей, смешанный с рёвом той давней бури. Он отпустил ветку, расправил крылья – и на несколько упоительных мгновений почувствовал, как воздух подхватывает его тело.

Вокруг как будто всё замерло: капли росы застыли на паутине, шелест листьев стих, даже неугомонные обезьяны прекратили свою возню на дальних ветвях. Лес затаил дыхание, наблюдая за синекрылым туканом, балансирующим между небом и землёй. Но радость затмила концентрацию – и вторая попытка закончилась ударом о мягкий мох. Тим, потирая ушибленное крыло, зашипел:

– Я не создан для этого!

Терра подползла ближе:

– Знаешь, почему семя падает в землю, прежде чем прорасти? Чтобы понять, где его корни. Твой корень – не в ветвях, Тим. Он в решении подняться.

Орхидея у его ног медленно повернула цветок, капля нектара упала на ушибленное крыло – словно лес предлагал ему утешение.