Читать онлайн Сахар в крови бесплатно

Первая кровь

Иногда хорошие девочки убивают.

Снежна глубоко вздохнула, сжимая и разжимая пальцы, пытаясь унять волнение. Её пробил холодный пот, руки тряслись; девушка мерила шагами свою комнату, но совладать с собой не могла. Сегодня она совершила кое-что плохое, нечто, за что можно отправиться за решётку и осознанно сломать себе всю жизнь.

Снежна украла пистолет у полицейского. Полностью заряженный и готовый выстрелить. Он лежал на её кровати, на белом шарфике, и чернота корпуса оружия резала глаз. Девушка трижды протёрла пистолет от отпечатков пальцев и ладоней и даже порывалась помыть ствол, но останавливала себя. Обращаться с оружием она не умела, не хватало ещё, чтобы пистолет отсырел и стал бесполезным.

Он ей ещё был нужен.

У Снежны хватало проблем в жизни: завалы по учёбе, ненавистная работа, тиранящий отец и равнодушная мать. Не лучшая картина, но могло быть гораздо хуже, так что личные неприятности уже давно не задевали её чувства.

Настоящие проблемы были у старшего брата Снежны, его невесты и их общего друга. Последний в гробу, Лада — в больнице с сильной потерей крови, а Бажен уже три месяца был словно в бреду. Теперь ему было всё равно и на свою любимую, и на работу, и на друзей — из весёлого, доброжелательного парня он превратился в замкнутого, раздражительного, вспыльчивого доходягу. Болезненный вид, вечно красные глаза, трясущиеся руки... Бажен стал тенью себя прежнего.

И, что казалось Снежне самым жутким, Бажен без конца думал о другой женщине. Он шептал её имя сквозь сон, ждал её, постоянно искал встречи. Из-за неё он пропадал ночами, а под утро возвращался в таком состоянии, будто его долго и методично избивали.

И при этом он был счастлив.

Бажен ничего не рассказывал о том, что с ним происходило, даже своей младшей сестре. И это не укладывалось в голове у девушки. Они ведь всю её жизнь держались друг за друга, вместе противостояли бесконечным требованиям отца, были союзниками в войне против требовательных родителей. Бажен делился проблемами со Снежной, пускай часто и приправлял свои переживания шутками, сарказмом и цинизмом. Он всегда приходил на выручку младшей сестре, всегда заступался за неё в школе, всегда был надёжной опорой — тем человеком, которым не смог стать родной отец.

И Бажен обожал Ладу. Он долго её добивался, ухаживал, с ума по ней сходил. Он хотел жениться. Даже просил Снежну выбрать кольцо, узнать размер пальца Лады и сделать это так, чтобы она ни о чём не догадалась.

Не может быть, чтобы всё это, все годы их отношений пошли прахом из-за какой-то таинственной Веры.

Кто она? Снежна не знала никого из знакомых брата с таким именем, и эта тайна её бесила. Загадочная Вера появилась сразу после того, как Бажен с компанией отправился в бар отмечать день рождения. И отметили так, что по итогу остались один труп, одна при смерти, а третий слетел с катушек.

Что там произошло, Снежна не знала. Полиция не дала ясной картины, а родители не хотели даже разбираться. Более того, отец был страшно доволен, что вечно бойкий и хлёсткий на язык сын превратился в своё жалкое подобие.

Тайна, окружавшая её брата, была окутана таким густым мраком, что эта бесконечная тьма поглощала и разрушала всю его жизнь. Эта же темнота сжимала Снежну ледяными тисками страха.

Когда брат стал таким далёким и отстранённым, девушка осознала, насколько на самом деле была одинока. Лишь оставшись одна она поняла, что помощи ждать не от кого, что придётся взять себя в руки и идти разбираться самостоятельно.

Ведь там, где бессилен закон, справедливости добиться можно только отчаянием.

Снежна собиралась выяснить, кто такая Вера. И при необходимости пристрелить её.

Мысленно девушка оправдывала себя. Наверняка, эта Вера — обыкновенная барыга, наркоторговка, которая за одну ночь способна разрушить жизни трём людям. А как ещё объяснить эту маниакальную одержимость Бажена? Он ведь за один вечер потерял всё самоуважение и чувство собственного достоинства. Как ещё можно настолько свести с ума уверенного в себе парня, если не наркотой?

Снежна надела перчатки и сжала пистолет, вытянула руку с ним, представляя, что целилась в сердце. Пока девушка была в своей комнате, рука не дрожала, сердце билось ровно, кровь не приливала к голове. Всё изменится, когда она будет стоять перед Верой, не так ли?

Впрочем, поздно поворачивать назад. Снежна уже украла оружие у полицейского, стоило ему по неосторожности оставить ствол на столе. Она пришла в участок, чтобы узнать, были ли успехи по её делу. Не было.

Уже три месяца ни улик, ни свидетелей, ни подозреваемых, ни-че-го.

И за три месяца её нервы превратились в искрящиеся оголённые провода. Единственное, чего сейчас хотела Снежна — уже не правды, но справедливости. Правдой не вернуть жизнь в привычное русло, но справедливостью можно попробовать успокоить сердце.

И отправить Бажена на реабилитацию, как бы сильно он ни сопротивлялся.

Ну а пока следует подготовиться.

Сегодня Бажен снова отправится к этой Вере. Он каждую ночь уходит непонятно куда, непонятно зачем. Каждую ночь он одевается в чёрное, забирает деньги, ключи от машины и тащится неизвестно куда.

Впрочем... на эту ночь известно куда. Пока брат не видел, Снежна залезла в его смартфон, разблокировала и прочла переписку. Бажен без конца писал комплименты этой Вере и беззастенчиво признавался в любви, а она отвечала довольно сдержанно и, что страннее всего, только ночью.

Сегодня они собирались встретиться в "Искусителе". Местный стрип-клуб в центре города, пользовавшийся громкой, но дурной славой: вечные драки, пьяные компании, аморальное поведение и даже парочка найденных трупов на соседних улицах. Прежде чем идти в логово зверя — в наркопритон, — Снежна подготовилась.

Правда, кроме расшатанных донельзя нервов и панического ужаса эта подготовка ей ничего не дала.

Бажен связался с преступниками, это очевидно, и теперь никак не мог выпутаться. Ничего. Снежна разберётся. Переборет себя, перешагнёт через свои страхи, но разберётся. У неё нет другого выбора.

Всё-таки, Бажен был её единственным родным человеком. Отца и мать Снежна таковыми не считала.

Она надела джинсы и чёрную майку, а оружие спрятала в сумку. Так себе место для хранения, Снежна знала это, но лучше чем ничего.

Теперь осталось пройти мимо чудовища, охранявшего замок.

Отец обычно возвращался поздно и почти сразу же отправлялся спать. Как правило, от него пахло виски и женскими духами — и этот букет терпких ароматов был ненавистен Снежне. Когда она попыталась спросить у отца, почему от него так несло, получила в ответ болезненную пощёчину. Больше не в своё дело она не лезла.

Зато отец лез в её дела, проверял её телефон, отпугивал её друзей, контролировал каждый аспект жизни девушки. Узнай он, что его послушная дочь собралась в стрип-клуб, чтобы пристрелить наркоторговку, он бы рвал волосы на голове. Снежны, не своей.

Сегодня отец оккупировал кухню. Он сидел перед открытым ноутбуком и что-то печатал, то и дело потирая шею. При всей его вспыльчивости, тирании и желании контролировать всех и вся, у отца была одна положительная черта. Он трудоголик. Благодаря его амбициям, талантам и знаниям их семья жила в огромном достатке.

Правда, в детях он видел ещё один ресурс обогащения. Детей, кстати, было трое. Бажен и Снежна пока ещё "не раскрыли своего потенциала", а о старшей сестре Яне было запрещено говорить в доме.

Снежна тенью юркнула в гостиную, обулась в свои самые удобные кроссовки и как можно тише прошмыгнула за дверь. Бажен выдвинется через полчаса — как он писал в сообщении этой Вере: "За пять минут до заката".

Наверняка, какой-то шифр чёртовых наркоманов. Чтоб их.

Покинув дом, Снежна подняла голову и посмотрела на окно кухни, где виднелась тень отца. Он по-прежнему сидел за ноутбуком застывшей, погружённой в работу статуей.

Если он узнает, что задумала Снежна, то ей не жить. Яну за один проступок он попросту выгнал из дома и превратил её комнату в склад для всякого барахла. Снежну же он убьёт, расфасует по мешкам и закопает в разных частях города. Для него подобное не в новинку — Снежна давно знала, что он добился высокого положения самым бесчестным путём.

С преступлениями отца девушка мирилась, но её не покидала мысль, что однажды он убьёт или её, или Бажена, или мать. И, если он действительно так поступит, это не станет для Снежны сюрпризом.

Если сегодня всё пройдёт гладко, она прибережёт пистолет и будет держать его под подушкой. На всякий случай.

Снежна поймала такси, расплатилась наличкой. Странно, но несмотря на бешено бьющееся сердце, её рассудок оставался холодным, а намерения ясными. Наконец, спустя три месяца бесплодных поисков у неё появилась чёткая цель, наконец, Снежна знала, что делать и как вытащить брата из беды. И, признаться честно, для себя она никогда бы не совершила ничего подобного, но для дорогого человека...

Бажен, лишь бы это вернуло тебя к жизни. Лишь бы ты был счастлив, как прежде.

Выйдя из такси, она закурила длинную сигарету. Снежна курила редко, растягивала пачку на год, а то и больше, и затяжка в особо напряжённые моменты ей была необходима. Сигареты — один из её немногих маленьких бунтов против властного отца. Он никогда об этом не узнает, но оно и к лучшему. Если догадается, что Снежна дымит, то скормит ей пачку.

Стоя в тени, она осматривала клуб издалека. Снежна видела фотографии этого места, знала, что это дорогостоящее заведение, но ей было приятнее думать, что это обыкновенная рыгаловка, полная перевозбуждённых недоумков. Увы. Неоновая вывеска наполняла алым светом тёмную улицу, басы громкой музыки отдавались вибрацией во всём теле. На входе стояли охранники — два двухметровых шкафа в чёрной и без оружия.

Отлично. У неё есть путь к отступлению.

Девушка глубоко затянулась, как вдруг:

— О, госпожа Скопина, добрый вечер.

Если весь день Снежна была спокойной, то сейчас её лицо вспыхнуло. Она подавилась дымом, поспешила выбросить сигарету и закашлялась. Её застали врасплох, и это было отвратительно.

Но, что хуже всего, так чуждо, так фамильярно с ней обращался только один человек. Хирург, который три месяца назад вытащил Бажена с того света и провёл ему сложную операцию на ключице и позвоночнике. Хирург, который взялся за её брата, когда другие врачи только пожимали плечами.

Хирург, которому Снежна, будучи в панике, нахамила. Он не пускал её к Бажену, а она по незнанию рвалась в реанимацию, лишь бы увидеть брата и узнать, что он в порядке.

Драгомир Цепеш. Талантливый доктор и невыносимая заноза в заднице.

— Какими судьбами, миледи?

Снежна закатила глаза, когда мужчина манерно поклонился ей, выставив вперёд ногу. Три месяца назад, пробираясь в реанимацию, она рявкнула, что её отец — крайне богатый человек, и что ни один "грязный нищеброд" её не остановит.

Нищеброд её остановил, угомонил и парой слов поставил избалованную выскочку на место. Но после этого случая Драгомир стал обращаться к Снежне вот так — будто к дворянке. Каждый раз она краснела от стыда, вспоминая своё ужасное поведение.

— Могу то же спросить у вас.

— Я одинокий мужчина с нервной работой, — просто ответил он, разведя руками. — Иногда мне требуется... некоторое общество.

Снежна покраснела сильнее. Думать о том, какое общество Драгомир собрался найти в стрип-клубе, она не собиралась.

— Ну?

— Да не буду я перед вами отчитываться! — пролепетала она. — Не ваше дело!

— Миледи не пристало быть такой грубой.

Она закатила глаза. Драгомир вёл себя так каждый раз, стоило им случайно встретиться. Для него забитая и запуганная Снежна становилась графиней, принцессой, боярыней, миледи — и прочими, и прочими, и прочими. Каждая фраза метко попадала в цель, заставляя девушку сгорать от стыда за свой проступок.

— Спокойнее, госпожа. Я не желаю вам ничего плохого.

Снежна хмуро смотрела на него.

— "Искуситель" — не лучшее место для красивой, юной девушки. Вот я и спрашиваю: какими судьбами?

Как обычно спокойный, невозмутимый и доброжелательный. Строгий и сдержанный. Галантный — аж бесит.

Неужели он не мог просто пройти мимо? Зачем было подходить и заводить этот бесполезный разговор?

— Сюда придёт мой брат, — ответила Снежна. — Каждую ночь он куда-то ходит. Хочу выяснить, зачем.

— Молодой мужчина имеет право на личную жизнь.

— Не. На. Такую.

Драгомир насмешливо приподнял бровь. Снежна давно заметила, что у него крайне выразительная мимика — ещё когда он был в медицинской маске. Мужчина обладал одним из редчайших талантов в обществе: одним взглядом он мог и обматерить собеседника, и выгнать, и унизить, и раздеть.

О последнем Снежна бы ни за что не догадалась. Такой взгляд смог увидеть только её насквозь озабоченный папаша.

— Слушайте, он вляпался в неприятности, понятно? И раз ни полиция, ни отец не хотят с этим разбираться, разберусь я.

— О? Для этого вы нашли в гардеробе свои самые потасканные джинсы, растянутую майку и убитые кроссовки? — он улыбнулся. — Мне умолчать о пистолете в сумочке?

Глаза Снежны округлились, лицо вновь вспыхнуло от стыда.

— Да как вы..!

— Хирург — то же самое, что и хороший детектив. Я должен замечать всё, о чём пациент не в состоянии мне сказать.

Она набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы как следует наорать на наглого докторишку.

— Женщин это тоже касается.

Чего?

Этот аргумент настолько ошарашил Снежну, что она не сразу нашлась с ответом.

— И что же вам не в состоянии сказать женщины? Что вы наглый, приставучий, и что лезете не в своё дело?

Съел, ублюдок?

Но он вновь улыбнулся так самодовольно, так высокомерно, что Снежна тут же пожалела о своих словах. Сгорая от стыда, она посмотрела на вход, потом на Драгомира, сжимая дрожащие руки в кулаки.

— Вы мне поможете?

— Я врач, принцесса. Это моя прямая обязанность.

— Не зовите. Меня. Так.

— Или?

— Вы меня раздражаете. Вы в курсе?

— Я стараюсь

Драгомир предложил ей руку и Снежна, скрипя зубами от злости, взяла его под локоть. Касаться мужчины, который без конца выводил её из себя, не хотелось. Но, во всяком случае, держаться рядом с ним в таком отвратительном месте, было разумнее, чем пробиваться в одиночку. Драгомир не только острый на язык, он ещё и высокий и широкий в плечах. Такой сможет постоять и за себя, и за неё.

Если догадается заткнуться.

— Вы здесь часто бываете? — спросила она, приблизившись к его уху, чтобы голосом перекрыть музыку.

Вот только, когда Снежна это сделала, мужчина судорожно вздохнул. Ему потребовалась пара мгновений, чтобы взять себя в руки.

— К сожалению.

— И всех здесь знаете?

Он кивнул.

— Кто такая Вера?

Драгомир не изменился в лице. С невозмутимым видом он окинул взглядом круглые столы, за которыми сидели посетители, подиум с шестами и роскошную барную стойку со всеми возможными видами алкоголя. Снежна смотрела куда угодно, только не на Драгомира и не на подиум. Ему ни к чему знать, что вид стрип-клуба слегка покачнул её моральные устои.

Создавалось ощущение, будто её намерение пробраться сюда и пристрелить наркоторговку было очередным детским капризом. А, оказавшись внутри, маленькая девочка столкнулась с грязным миром взрослых.

Снежна нервничала, а это плохо. Кусая губу, она потёрла заледеневшие пальцы, пытаясь унять дрожь в них.

Драгомир подтолкнул её к бару, заказал коктейль. Снежна, сжавшись, прислонилась плечом к стойке, тяжело дыша от терпких запахов мускуса, сигарет и массажных масел, витавших в баре. Мужчина пододвинул к ней высокий бокал с дайкири.

— Расслабьтесь, — произнёс Драгомир, склонившись над её ухом. — Есть три ситуации, в которых нельзя быть настолько напряжённой. И сейчас вы — в двух из них.

— И в каких же? — пробурчала девушка.

— Когда спасаете жизнь, — он загибал пальцы, — когда отнимаете жизнь, и когда находитесь рядом с кем-то невероятно для вас привлекательным.

Снежна сжала челюсть, вперив взгляд в пространство перед собой.

— Вообще-то, я никому не спасаю жизнь.

— Вы её и не отнимаете. До поры.

Драгомир самодовольно ухмылялся, поднеся к губам дайкири. Снежна пыталась не выдать своего волнения, но напряжённая поза и бегающий взгляд красноречиво говорили, что она завизжит, если хоть кто-то её коснётся.

А если её коснётся Драгомир, она завизжит в пятнадцать раз громче и на три октавы выше. Чтоб его.

Больше всего её бесило, что он был прав. Он привлекательный. Вечно стильно одет, вечно гладко зачёсывал чёрные волосы, вечно аккуратный, собранный и остроумный. И ещё Снежна была ему благодарна за Бажена — Драгомир знал это и потому спускал с цепи свою язвительность.

— Отвечая на ваш вопрос, — мужчина вновь приблизился к уху девушки, заставив её вздрогнуть. — Вера обычно на втором этаже, в VIP-комнатах.

— Как туда попасть?

Драгомир помедлил с ответом, едва заметно улыбаясь.

— Если действительно хотите туда попасть, миледи, то убедите всех, что нам с вами действительно нужно и невероятно хочется... уединиться.

Снежна вытаращилась на мужчину. Он со спокойным видом потягивал дайкири и с вызовом смотрел ей в глаза. Скотина. Выяснял, на что она способна.

Намёк был более чем понятен. На второй этаж отправляются парочки, чтобы "выпустить пар".

Ладно, отступать поздно. Тем более, Снежна прекрасно знала, что если она сейчас струсит и сбежит, то уже никогда не решится вернуться сюда.

У неё в сумочке пистолет, её трясёт от нервного напряжения, дома ей прилетит за побег — так не всё ли равно, что ещё она сегодня совершит? Тем более, она уже собралась убить таинственную суку, которая обитала на втором этаже.

Снежна выпила дайкири залпом и закашлялась, ощутив пламя в горле. Смелости ей это не прибавило — к сожалению.

Девушка задержала дыхание и прильнула к мужчине, коснулась пальцами пуговицы его рубашки на груди. Драгомир расплылся в улыбке, наблюдая за ней.

— Я подыграю.

Одной рукой он скользнул по пояснице Снежны, тесно прижав её к себе, а второй сжал ладонь девушки и мягко поцеловал костяшки пальцев. От волнения она задрожала. Впервые в жизни к ней вот так прикасался взрослый мужчина — и если отец об этом узнает, то убьёт их обоих. Она была напугана, взвинчена, но в то же время прикосновения другого человека заставляли её сердце трепетать.

Драгомир приблизился и зарылся носом в её чёрные волосы, невесомо коснулся губами уха. Только оказавшись так близко, Снежна ощутила, какой хрупкой и какой уязвимой на самом деле была. Она могла бы утонуть в его объятиях, могла бы сойти с ума от прикосновений его рук, могла бы приходить в неистовый восторг, чувствуя его дыхание на своей коже.

Драгомир так раздражал её, так бесил, что его близость вызывала противоречивые эмоции. Если комплименты других парней Снежна встречала щитом и бронёй из злости и сарказма, то перед язвительным врачом она была беспомощна.

— Активнее, барыня. Пока что у меня даже не бегут мурашки.

— Вы отвратительны.

— Я не из тех мужчин, кого заводят оскорбления.

Закусив губу, она скользнула ладонями по его груди к плечам, обняла за шею и повисла на мужчине.

— Мой папа вас убьёт.

— Жду с нетерпением.

По спине Снежны пробежали мурашки. Она встретилась взглядом с Драгомиром, но не увидела в его тёмных, как сама бездна, глазах ни капли страха. Только азарт, озорство и игривость. Он либо идиот, либо ему действительно нечего бояться.

И Снежне это понравилось. Она мысленно обругала себя за малейшую симпатию к этому хамоватому придурку.

— Вы всегда слушаете папочку, госпожа?

Как же ей хотелось его оттолкнуть. Как же хотелось сбежать, спрятаться, вернуться домой и с головой накрыться одеялом — подальше и от стыда, и от позора, и от унижения.

Но что ждёт её дома? Тиран-отец, вечно отстранённая мать и спятивший брат.

Нет. Нельзя сбегать. Нельзя больше прятать голову в песок и притворяться, будто проблем не существует.

Пришло время с ними разобраться.

Снежна провела ладонью по щеке мужчины и, едва слышно пробормотав извинения, соприкоснулась с ним губами. Невинно, робко и до смешного неопытно. И, едва сделав это, девушка испугалась по-настоящему. Во-первых, ей было страшно от степени того безумия, на которое она решилась. Во-вторых...

Какие же холодные у Драгомира губы.

Его руки, его тело, его дыхание — Снежну почти обжигало холодом его близости. Таким же ледяным был Бажен после сильной потери крови.

Она захотела отстраниться, но Драгомир прикусил её нижнюю губу и подался вперёд, зарывшись пальцами ей в волосы. Снежна шумно выдохнула, когда поцелуй утратил всю невинность, когда превратился из невесомого соприкосновения в нечто тёмное, порочное, дразнящее. Его объятия стали теснее, крепче, его настойчивость распаляла любопытство, и, что хуже всего, его поцелуй вызывал такой невероятный восторг, что у Снежны закружилась голова. Девушка не знала, что грохотало громче: музыка в клубе или её бешено бьющееся сердце.

Когда Драгомир, наконец, отстранился, она судорожно вздохнула. И обругала себя, потому что в этом вздохе было больше желания, чем облегчения.

Нужно бежать от него. Сделать дело — и сбежать как можно дальше, чтобы больше никогда не видеть и не встречать.

Отец точно убьёт и его, и её.

— Может, забудем про Веру?..

— Вы. Омерзительны.

— А по вам и не скажешь.

Снежна опустила голову, пряча за короткими волосами пылающее лицо. Она крепче вцепилась в сумку, чтобы скрыть дрожь в руках, но помогало слабо. Девушку трясло так, будто сквозь неё проходили разряды электрического тока.

Драгомир указующе кивнул в сторону неприметного, подсвеченного красным прохода. Снежна поплелась за ним мимо охранника, едва волоча негнущиеся ноги. Их пропустили без каких-либо вопросов.

За дверью музыка звучала гораздо тише. Снежна коснулась пальцами губ — они пульсировали от холода поцелуя.

Они поднялись на второй этаж. После сцены в баре Снежна ожидала, что VIP-зона будет чем-то вроде комнат в борделе — с кроватями, доступными женщинами и чем-то запрещённым. Но на деле это был ещё один бар, правда, поспокойнее. Парочки сидели за столами, слишком тесно прижавшись друг к другу: неприлично, но ничего противозаконного.

— Неужели нельзя было обойтись без ЭТОГО?! — прошипела она.

— Конечно же, можно было.

— Тогда зачем?!

— Так ведь веселее.

Она заскрежетала зубами. Снежна не знала, сколько пуль у неё в пистолете, но твёрдо решила, что одна из них окажется у врача в ноге.

Посмотрим, получится ли у тебя издеваться дальше, козёл.

Снежна хмуро осмотрела гостей. Благодаря папаше и его требовательному вкусу девушка кое-что понимала в одежде, в стиле, в украшениях. И люди, собравшиеся здесь, носили на себе пару миллионов евро. Вычурные драгоценные камни сверкали на шеях, пальцах, в запонках; одежда у каждого сидела точно по фигуре; туфли, сумки и мех явно когда-то бегали по дикой природе.

И у всех парочек было нечто странное.

Почему-то все целовались в шею.

— Кто из них Вера?

Драгомир лениво повёл шеей.

— Вера! Сестрёнка! К тебе гости.

Снежна перестала дышать.

Сестрёнка.

Чёртов урод.

Парочки разлепились, обратив взгляды на Снежну и Драгомира. И, стоило этому произойти, как девушка увидела алые от крови губы, бледную кожу и хищный блеск в глазах у одних и беспомощность, слабость их спутников.

Девушка задрожала. Она знала, что видела, но была слишком разумна, чтобы в это поверить. И, пока очевидная мысль пыталась пробиться сквозь тугую пелену страха и шока, Снежна не могла даже вздохнуть.

Вампиры. Тут кругом вампиры.

— Ну и какую игрушку ты привёл на этот раз, братец?

Вторая кровь

Вера вышла вперёд. Бледная, как и все вокруг, грациозная, женственная. Она была в кожаном жакете, расстегнутом на три пуговицы, в кожаных брюках, высоких сапогах. Часть длинных светлых волос она заплела в толстую косу.

Алые губы, надменный взгляд, безупречная фигура — Вера всем своим видом источала силу, власть и почти греховную любовь к самой себе.

Она улыбнулась, снисходительно глядя на Снежну, и девушка похолодела, заметив у Веры острые клыки.

Господи...

Улыбка Веры померкла, когда она окинула Снежну долгим, оценивающим взглядом. Она смотрела на неё не как на человека, а по-деловому, критически, будто оценивала свежесть мяса в морозилке.

— Такие доноры отвратительны, Драги, — вздохнув, Вера обошла Снежну по кругу, оттянула прядь её волос, сжала подбородок и повернула ей голову, осматривая шею. Хватка Веры была до того сильной, что у Снежны едва не трещали кости, и, к тому же, ледяной. — Хлипкое тело, которое легко сломать, слабые сосуды и шумы в сердце. Восстанавливаться будет месяц. Если вообще выживет.

Вера с отвращением оттолкнула Снежну. Стиснув зубы, девушка покорно опустила голову, пряча взгляд. Рукой она незаметно потянулась к пистолету.

— Но всё равно спасибо за подарок. Я опробую её к утру.

Снежна задрожала, пятясь назад. До конца она не верила в происходящее — существование вампиров казалось слишком нереальным, чтобы в него верить, — но паника уже подбиралась к горлу.

Если её не убьют, то покалечат — вот то немногое, что перепуганная до полусмерти Снежна была в состоянии осознать.

Сумка выпала из похолодевших, трясущихся рук, и грохот, с которым вещь упала на пол, прозвучал громче выстрела. Косметика, телефон, бутылка с водой — всё разлетелось в стороны.

В том числе и пистолет.

Он прокатился по полу прямо к ногам местной мёртвой королевы. Вера наступила на оружие носком сапога.

— Вообще-то, мелочь, — невозмутимо начал Драгомир. — Я привёл её для себя.

Снежна подняла взгляд на Драгомира, он хамовато, надменно улыбнулся ей.

— Я люблю доноров с характером.

— Да-да, — Вера отмахнулась, — мы в курсе, что ты извращенец.

— Всего лишь обладаю тонким вкусом, — он выдержал паузу. — В отличие от некоторых.

Вера закатила глаза. Она склонилась, подняла пистолет с пола и ловко, умелым жестом вытащила магазин, осмотрела его. Снежна белела с каждой секундой, наблюдая, как легко эти ухоженные, наманикюренные ручки справляются с оружием.

— Семь патронов и все из свинца. Браво, девочка. Такой глупостью меня давно не впечатляли.

Раздался хруст. Вера стиснула кулак, и магазин пистолета вместе с патронами сломался, смялся, превратился в бесформенный кусок металла и пластика. Вера элегантно смахнула крошку с рук и одарила Снежну снисходительной улыбкой.

У Снежны пересохло во рту от ужаса. Каждый шумный вдох резал горло тысячами ножей, и даже если девушки хватило бы смелости закричать, у неё бы ничего не получилось.

По щеке скатилась слеза. Это заставило Веру закатить глаза.

— Драги, забери уже это ноющее ничтожество и прекрати портить мне настроение.

— Вера, дорогая, во-первых, в последнем я олимпийский чемпион.

Мужчина взглянул на Снежну, и его тёмные глаза вспыхнули всеми оттенками алого.

— Во-вторых, никто не смеет оскорблять донора князя.

Из-за его голоса во всём зале воцарилась густая, давящая тишина. Казалось, от Драгомира шла тёмная, плотная сила — настолько жестокая и грубая, что пугала даже живых мертвецов. Он бросил на вампиров ничего не выражающий взгляд, из-за чего они покорно склонили головы, потупив взгляды. Все, кроме Веры.

— Княжич, братец. Пока что только княжич, — она вновь улыбнулась. — Не забывай, что политика — это море. Непостоянное, неумолимое, жестокое и чем глубже погрузишься, тем страшнее обитатели. А потому не смей угрожать княжне.

Вера горделиво тряхнула роскошной шевелюрой и вышла, громко стуча каблуками. Конечно. Ей уже пора. Наверняка, на первом этаже ее уже ждал, сжимая букет трясущимися ладонями, Бажен.

Снежна пришла его спасти.

Как глупо. Как ужасно глупо и наивно.

Она ждала, что бороться придётся с людьми. С обычными людьми, которые погибают от пуль, боятся угроз, и от тел которых при влиянии и связях папаши легко избавиться.

Но бар кишел вампирами.

Хищниками, против которых даже её папаша — обыкновенное, беспомощное травоядное ничтожество.

Драгомир коснулся её предплечья, сжал запястье, и Снежна в ужасе встретилась с ним взглядом.

Она что... при первой встрече набросилась с драками, криками и угрозами на вампира? На князя вампиров?

И назвала его нищебродом?

— Твои мысли мечутся, но в целом ты поняла ситуацию верно.

Она молчала, не сводя взгляда с Драгомира, боясь, что в любую секунду он мог напасть на неё, сжать ледяными руками до хруста костей и разорвать. Нет. Сейчас ей следовало не говорить, не кричать, а бежать как можно быстрее и как можно дальше.

— Думаешь, догнать тебя сложнее, чем вытолкать из реанимации?

Да как он это делает?!

— Если хочешь, чтобы я не смог прочесть твои мысли, носи серьги из серебра. Говорят, оно хорошо помогает от...

— Вампиров?

— ...навязчивых кавалеров, — улыбаясь, он мягко подтолкнул Снежну в сторону. — Пройдём.

— Вы меня убьёте? — голос девушки сорвался на фальцет.

Драгомир ответил задумчивым взглядом.

— На тебя у меня другие планы.

Больше он не церемонился и, твёрдо сжав руку девушки, потащил её за собой в комнату, отделённую от основного зала тяжёлой портьерой. Снежна едва шевелила ногами, но шла за вампиром, зная, что иного выхода нет.

Только зайдя внутрь, Драгомир лениво свалился на диван и потёр затылок. Девушка смотрела на него, стараясь дышать как можно тише.

— Не за что, — произнёс он, хмыкнув. — Не будь меня рядом, Вера размазала бы тебя по всему бару.

Пелена шока спала. Губы задрожали, к рукам и голове, наконец, прилила кровь, перед глазами всё поплыло от слёз. Запоздалая реакция, наконец, добралась до каждого нервного окончания и выплеснулась наружу тяжёлыми слезами. Сжав зубы, Снежна отвернулась и прошла к противоположной стене. Она никому не показывала своих слёз.

Даже Бажену.

— А со мной ты была куда смелее, чем с ней.

Пошёл ты к чёртовой матери.

— Думаешь, с ней веселее, чем с тобой?

— Перестаньте это делать!

Драгомир ответил ей очередной нахальной, дерзкой улыбкой.

— Кажется, ты уже должна была понять, моя маленькая строптивая госпожа. Рядом со мной приказы отдаёшь не ты.

Он растягивал слова, а потому от одного звука его низкого, тягучего голоса Снежну пробрало до дрожи. Драгомир словно коснулся её, при этом не приближаясь, — его сила скользнула по телу шелковистым мехом.

Ей было страшно, но в то же время в этом месте, полном ходячих трупов, Драгомир был единственным, с кем следовало находиться поблизости. Он лжец, убийца, сильное и могущественное бесчеловечное создание. И в то же время он — безопасность.

— Верно подмечено.

Прекрати!

Снежна вздрогнула и крепко сжала кулаки, оставляя на ладонях полумесяцы от ногтей.

— Можно мне уйти? — прохрипела она.

Драгомир всунул в рот сигарету, прикурил и откинулся на спинку дивана, выдыхая дым.

— Я всё поняла. Вера больше меня не увидит. Как и вы.

Драгомир молчал.

— Я не расскажу о том, что увидела здесь.

Он хмыкнул. Конечно. Как глупо было даже заикаться об этом. Даже если Снежна хоть кому-то заикнётся о существовании вампиров, ей не просто не поверят — её отправят в психушку. И, зная папашу, на всю жизнь.

Господи. Лучше бы сидела дома и делала вид, что всё в порядке.

— Подойди ко мне.

Снежна вцепилась в сумку, когда Драгомир протянул ей раскрытую ладонь. Он смотрел ей в глаза, не мигая, и бушующее пламя его взгляда словно было готово испепелить хрупкую девушку.

— Ты знаешь, что просто так отсюда не уйдёшь, — произнёс он. — Выбирай. Либо ты подходишь ко мне и остаёшься жива, либо покидаешь клуб. По частям.

Снежна закусила губу, посмотрев в сторону выхода. Как бы она ни храбрилась, сколько бы ни хамила, она была обыкновенной девушкой — студенткой, запуганной своим отцом настолько, что обычные люди больше были не страшны.

Иногда Снежне казалось, что смерть её тоже не пугает. И так и было, пока костлявая не постучалась в двери.

Снежна сделала шаг к вампиру, ещё один и ещё. Сжала его ладонь — такую ледяную, что этот могильный холод пробирал насквозь. Драгомир рывком притянул девушку к себе, уронил на себя.

Снежна перестала дышать.

— Не надо бояться, — он в последний раз затянулся и втёр сигарету в пепельницу в подлокотнике дивана. — Доктор больно не сделает.

— Вы хирург, — едва слышно произнесла она. — Вы всем делаете больно.

— Как грубо. Разве не я спас жизнь твоему брату?

— ...вы.

— Его поломала Вера три месяца назад. Как видишь, претензий он не имеет.

Эта белобрысая сука...

Драгомир опустил руку ей на поясницу, провёл пальцами по подбородку, заставив посмотреть себе в глаза.

Что тут скажешь? Снежна и прежде обращала внимание на его холодную, потустороннюю красоту. Тонкие черты лица, выразительный взгляд, лукавая улыбка. Драгомир мужественный, остроумный, чуткий к другим. На него засматривалась не только вся женская часть персонала больницы, но и каждая пациентка.

Снежне же всякий раз было стыдно рядом с ним.

— Ты меня смущаешь.

Девушка тряхнула головой и выпрямилась, сидя у него на колене.

— Итак, принцесса, — протянул он. — Среди вампиров я очень значимая персона.

— Да, — прохрипела девушка. — Князь.

Её и саму поражало то, насколько покорной сделала её эта новая, открывшаяся тайна. Снежна знала, что если бы Драгомир сказал, что он президент, её бы это обескуражило гораздо меньше.

Потому у власти стоят люди. Обыкновенные смертные, стареющие и умирающие люди. Как бы бесчеловечны ни были их поступки.

— Верно, князь. И князя отличает одна особенность, принцесса. Мы не разбрасываемся словами на ветер.

Снежна затаила дыхание, уставившись в одну точку перед собой.

— И здесь мы с тобой сидим не для того, чтобы мило беседовать по душам.

Снежна поджала губы.

— Вам нужна кровь.

— Верно.

— И я... стану вампиром после укуса?

— Ты останешься человеком. Пылким, привлекательным, пугливым и с умопомрачительным ароматом.

— А если я откажусь?

— Попробуй. Посмотрим, как далеко ты сможешь убежать.

Она ладонью коснулась шеи, потом всё же встретилась взглядом с вампиром. Его лицо было нечитаемым, однако в кроваво-красных глазах сияло неподдельное озорство.

— Я боюсь боли.

— Я из Цепешей, а не из Медичи. Мой укус не болезненный.

Снежна тяжело вздохнула. Вроде, пустяковое дело — дать вампиру напиться крови, но в то же время девушку не покидало чувство, что она была на пороге чего-то важного в своей жизни, чего-то жуткого и судьбоносного.

Интересно, Бажен стал одержимым из-за укуса Веры или до него?

Впрочем, не так уж и важно. Это всё равно произойдёт вне зависимости от согласия Снежны.

— Хорошо. Кусайте.

— Вот так бы сразу.

Драгомир пальцами убрал её волосы с шеи и, приблизившись, с наслаждением вдохнул аромат. Снежна вздрогнула, чувствуя, как к лицу прилил невыносимый жар. Она слишком увлеклась мыслью, что перед ней вампир, и совершенно забыла, что он ещё и мужчина.

Язвительный, привлекательный. И он явно не против так тесно прижиматься к девушке.

— Вампиры вообще не любят скрывать симпатию.

Он приблизился и, обнажив клыки, укусил её. Снежна охнула и вздрогнула всем телом, когда клыки без усилий пронзили кожу.

Боль длилась долю секунды и быстро сменилась чем-то восхитительным, чем-то средним между восторгом, воодушевлением, эйфорией и желанием. Вампир крепко держал её, однако девушка, уже не принадлежавшая себе, выгнулась в его руках, дрожала, шумно хватая ртом воздух. Стало трудно дышать, одежда показалась невероятно тесной, и тело распалилось настолько, что Снежну охватило пламенем эмоций.

Его холодные губы с каждым глотком становились теплее. Глаза Снежны сами собой закатились. Теперь, когда дыхание вампира обжигало кожу, девушка вовсю ощутила и тяжесть в теле, и сладостную истому, и слабость в каждой мышце тела. Экстаз первого укуса медленно перерастал в томительное, жгучее удовольствие, шедшее под руку с болью.

Она умоляла остановиться, шептала имя мужчины, но он не слышал. Да и она сама, если честно, едва узнавала в этом тихом шелесте листьев свой голос.

Последним, что она помнила, было ощущение, будто её уложили на диван, будто вампир склонился над ней не в укусе, но в поцелуе, и будто его тело тесно вдавливало её в обивку.

Он был близко. Так близко, как ни один мужчина прежде.

И лишь после этого её сознание провалилось в вязкое небытие клинической смерти.

Третья кровь

Сегодня Бажен пришёл с пышным букетом алых роз.

Всегда уверенный в себе, амбициозный и энергичный, рядом с Верой он превращался в маленького покорного щеночка, которого княжна вампиров могла при желании гладить, а при желании пинать. На самом деле, так было с каждым мужчиной, которого вампирша встречала на своём пути, и если поначалу Вере нравилось чувствовать свою власть над ними, то спустя время их раболепная покорность начинала раздражать.

Бажен вскоре дойдёт до этой стадии и станет ей не нужен. Возможно, Вера убьёт его, чтобы в последний раз хоть что-то почувствовать к своему донору.

Ну а пока она была неравнодушна к нему. Потому княжна приняла цветы от парня и позволила ему поцеловать костяшки пальцев.

Его кровь по ряду причин притягивала Веру. Бажен был одновременно избалованным сыночком, амбициозным бунтарём, квалифицированным спортсменом и бакалавром наук. Любопытная личность, кровь которого раскрывалась в неповторимый, изысканный букет. Неудивительно, что княжна не смогла отказать себе ни в первом, ни во втором, ни в третьем укусе.

— Я скучал.

— Ещё бы, — хмыкнула она. — Благодари богов, что я сегодня в настроении тебя видеть, щенок.

— Д-да, госпожа. Благодарю, госпожа.

Вера небрежно бросила его цветы одной из своих служанок — покорных, полумёртвых и безмозглых стригоев. Девчонка бережно сжала букет серыми ладонями, не поднимая головы. Плюсы стригоев — они не шумят, не ленятся, не возмущаются и не требуют зарплаты. Минусы — за длительное время в таком обществе даже папуля Дракула отупеет и сойдёт с ума.

А этого лучше не допускать. Не хватало, чтобы он перед передачей титула и наследства решил устроить кровавое буйство и выкосить половину Европы.

В прошлом он так развлекался раз в тридцать лет. Пока не нарвался на такого же злого и голодного ангела.

Как приятно вспомнить детство...

— Чем ты меня сегодня порадуешь, Бажен?

Вера прошла в комнату для персонала и взглядом выгнала отдыхавших там стриптизёрш. Среди них были как люди, так и слабокровные морои, дампиры и одна джинн. Девочки на любой вкус и, к тому же, каждая из них слабее могущественной княжны.

Вера села на кожаный диван, откинулась на спинку. Бажен по привычке рухнул ей в ноги.

— Я воспользовался связями отца, чтобы кое-что выяснить, — произнёс он, глядя на вампиршу влюблённым взглядом.

— Удиви меня.

— Медичи и дружина Рюрика прознали, что в вашем клане смена руководства, моя госпожа. Они хотят вмешаться.

— И?

— И предложить либо вам, либо, — он скривился, — вашему брату сделку.

— Продолжай.

Взгляд Бажена помрачнел, из-за чего парень стал только привлекательнее. Чёрные волосы, острые скулы, волевой подбородок. Красивый юноша, который мог превратиться в несравненного мужчину.

Правда, есть нюанс. Вера вряд ли станет терпеть его хотя бы до его тридцатилетия.

— Госпожа... я так жалею, что не знаю большего.

Вера закатила глаза и пнула парня носком сапога, оттолкнув от себя. Бажен охнул и тут же принялся извиняться за свою недальновидность.

Впрочем, вскоре Вера провела пальцем по его подбородку, нижней губе, шее, задев место своего укуса. Бажен прерывисто выдохнул и задрожал. В тот день, когда Вера набросилась на него и своим укусом сломала ему пару костей, парень испытал такой неописуемый экстаз, что не смог ощутить боль. Впрочем, неудивительно. Укус любого Цепеша настолько приятен, что вызывает у жертвы зависимость сродни наркотической.

Одна проблема. Эта зависимость взаимна.

Поэтому здравомыслящий вампир окружает себя парой десятков покорных овец — чтобы пить каждого понемногу. В противном случае донора легко убить.

Бажен знал, что у Веры много доноров. Совсем скоро в приступе дикой ревности он решит убить кого-нибудь из них. И Вера ему это позволит.

В конце концов, это ещё один повод раздавить его эго, втоптать самоуверенного мальчишку в грязь, чтобы в лишний раз упиваться своей властью над его сердцем.

Лишь три вещи приносили Вере истинное удовольствие после трёхсот лет жизни: кровь, секс и власть. И приятнее всего было их совмещать.

Вера провела острым ногтем по его адамову яблоку, из-за чего дыхание Бажена стало неровным, прерывистым. Как же легко он заводился. Восхитительно.

— Сегодня ко мне в гости приходила твоя сестра.

— Яна?..

— Маленькая, с каре, готического вида...

— Снежна. Нет, это ошибка. Госпожа, она не ходит по таким заведениям.

— ...и с пистолетом. Милый, а если бы она меня ранила?

Бажен побледнел, у него на лбу проступила испарина.

— Нет... этого не может быть.

— По-твоему я тебе лгу?!

Бажен содрогнулся и, сжав ледяную руку Веры, принялся покрывать её поцелуями, при этом тихо бормоча слова сожаления. Он каждый раз так трогательно просил прощения за проступки, что Вера за секунды достигала пика эйфории.

— Так не пойдёт, милый. Одних извинений мало.

— Снежна тоже извинится. Я уверен, она не нарочно...

— А толку от этого? В моё время, милый, страх после угрозы убийством можно было приглушить лишь одним средством.

Вера мягко улыбнулась.

— Кровью обидчика.

— Госпожа, — прошептал он. — Я не собираюсь делить вас с сестрой. Вы не можете укусить её.

— Грязный извращенец, — хмыкнула Вера, упираясь острым каблуком ему в плечо. — Я про увечья, дорогой, про убийство. Пролей её кровь, и я буду довольна.

— Но... Снежна...

— Ты уже взрослый птенчик. Пришла пора вылететь из гнезда, забыть про семью и погрузиться во все прелести служения вампиру.

Бажен опустил голову, его плечи поникли, чёрные волосы скрывали лицо, руки, до этой секунды любовно сжимавшие ноги княжны, дрожали.

Вера закатила глаза. Как же она ненавидела подобную слабохарактерность.

— Ты меня любишь?!

— Больше жизни, моя госпожа! — мгновенно отозвался Бажен. — Но... Снежна. Она — единственная семья, которая у меня есть.

Вера скривилась.

— Вот и докажи мне свою любовь, милый. Сделай ей больно. Раз она собиралась стрелять в меня — пусти пулю в неё.

Бажен так резко вздохнул, будто Вера случайно придушила его невидимым ошейником.

— А не сможешь... ну что ж, обойдёшься без моих укусов.

Она сладко улыбнулась.

— Сколько ты продержишься? Неделю? Две? Месяц? Посмотрим, когда ты взвоешь от боли, мой милый, верный щеночек.

Вера пришла в неописуемый восторг, увидев бездну отчаяния в серых глазах юноши. Вот то, ради чего она держалась за свою бесконечную не-жизнь, вот те эмоции, которые вновь распаляли в её холодном сердце огонь страсти.

— Действуй. И без доказательств не возвращайся.

* * *

Драгомир увлёкся.

Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Юная Снежна Скопина, такая пылкая, горячая, страстная с первой встречи манила его. Сначала своей выдержанной, благородной кровью, а уже потом — характером и привлекательной внешностью. Снежна вобрала в себя причудливое сочетание противоположностей: она была скромной и настырной, усидчивой и нетерпеливой, холодной и отстранённой, но с разгорающимися углями страсти. Она сама не знала, чего хотела, казалась абсолютно потерянной, одинокой и загнанной в угол.

И в своей неопытности была страшно очаровательной.

Драгомир тосковал по такой невинности. Его окружали либо древние и жаждущие лишь крови и секса вампиры, либо находящиеся при смерти пациенты и их родственники. Драгомир вытаскивал людей с того света так же умело, как и убивал их, его благодарили столько же, сколько и проклинали. Так длилось из года в год, и к своей работе, как и к светской жизни, вампир вскоре стал равнодушен. Снежна всколыхнула его спящий интерес. На свою голову. Драгомир всякий раз якобы случайно оказывался в палате, когда она — само очарование — приходила к старшему брату; он наблюдал за ней из тени, искал случайной встречи, провоцировал. Дразнить девушку, выводить из себя, заставлять краснеть... старый Драгомир был счастлив из-за своих невинных шалостей.

Вот только мысли Снежны его не устраивали. Она воспринимала Драгомира враждебно.

Склонившись над девушкой, вампир убрал тёмные волосы с её лица. Снежна глубоко дышала, свежий укус алел на её шее, веки едва заметно подрагивали. Её мысли смолкли, она крепко спала.

Драгомир не удержался накрыл её губы поцелуем. Невесомым, лёгким, словно крылья бабочки, несвойственным для жестокого вампира.

Он думал, что выпитая кровь умерит его пыл. Но нет. Он по-прежнему хотел впиться в её пухлые губы, жаждал слышать её прерывистые вздохи, желал тесных, пылких объятий. Та болезненная нежность, что каждую ночь не давала ему покоя, переросла в голод, в вожделение.

Если бы Снежна была в сознании, сегодня она бы лишилась невинности. Как бы сильно она ни противилась, сколько бы ни убеждала себя, что от Драгомира стоит держаться подальше. Всему виной укус. Он настолько приятен, что от него распаляются как кровопийца, так и донор.

Отпрянув, Драгомир клыками прикусил костяшку пальца, когда Снежна шумно выдохнула.

Как оказалось, даже трёхсотлетнему вампиру тяжело сдерживаться, когда рядом находится женщина, которую он слишком часто представлял у себя на столе, на кушетке, на больничной койке в крайне непристойных позах.

Прекрати, Драг, ты слишком стар для подобных пылких эмоций.

Мужчина зарылся пальцами в волосы, расхаживая по своему кабинету. Он перенёс сюда Снежну, уложил на диван, укрыл одеялом. Из её вены торчал катетер с трубкой, по которой в её жаркие вены вливалась холодная кровь. Вера сказала, что Снежна — слабый донор, и это правда.

Вот только если Драгомир и умел что-то делать хорошо, так это работать с телами — с костями, плотью, кровью. Немного изменить работу гормонов, слегка подправить структуру мышц, добавить отдачи от костного мозга. За годы не-жизни Драгомир прекрасно научился справляться с такой ювелирной работой.

В первую сотню лет после превращения у него от недостатка опыта выходили сплошные горбатые, кривые и хромые уроды.

Драгомир закрыл глаза и глубоко вздохнул. Сердце Снежны билось ровно и сильно. Спустя пару таких встреч из него исчезнут шумы, а спустя десяток девчонка вовсе перестанет болеть.

Не факт, правда, что к тому моменту она не забеременеет.

В планы Драгомира это не вписывалось, но такой возможности он не исключал.

Вампир услышал шаги за дверью и открыл раньше, чем к нему постучались. Перед ним стоял его слуга-вурдалак. Серая кожа, впалые щёки, тощее тело и извечное желание служить более могущественному вампиру. Драгомир не знал, откуда они брались — вурдалаки попросту сопровождали Цепешей всю его не-жизнь.

Этот, не изменяя старым привычкам, служил клану с момента его основания и вечно носил фрак дворецкого.

— Чего тебе, Константин?

Вурдалак убрал за спину руки в перчатках.

— Как грубо-с. А если я хотел пожелать вам спокойной ночи-с?

Драгомир закатил глаза. Сарказм Константина сопровождал его ещё со времён Великой французской революции. Вурдалачий юмор был таким же, как и его владелец — запылившимся, неотступно преследовавшим всех и вся, в редких случаях метким.

— Частный самолёт Медичи прибыл-с.

— Сколько их?

— Двое-с. Юлия Медичи и Август.

— Что ещё за Август?

— Оборотень. Грозный вожак стаи-с, величайший из всех.

Драгомир вздохнул, прислонившись плечом к дверному косяку. Если Константин кем-то восторгался, значит он того не стоил.

— Госпожа Медичи поселилась в Домовине. Президентский люкс-с. Это так, чтоб вы завидовали-с.

Настоящее название пятизвёздочного отеля в переводе с древнеславянского — Избушка на курьих ножках. Сеть роскошных гостиниц принадлежала сестричкам Яга, и в Домовине обычно работала старшая, самая матёрая и злая до мозга костей бизнес-леди Рагана. Эта ведьма принадлежала к тем тварям, от которых старались держаться подальше твари покрупнее. Сам Дракула велел своим детям ни за что на свете не связываться с ней после того как она прожарила его молнией.

Рагана терпеть не могла вампиров, но для Медичи сделала исключение. Что с ней? В очередной раз сожрала человека и ей было невкусно?

Иначе ничем не объяснить её смену настроения.

— Желаете позвонить Юлии-с?

— Да.

Иначе это сделает Вера, а она, несмотря на вспыльчивость, умеет находить союзников. Константин кивнул и сопроводил Драгомира в приёмную, набрал нужный номер на стационарном телефоне, передал трубку. Вампир прижал её к уху и подошёл к окну. Звёзд на небе из-за огней города не было видно, до рассвета оставалось часов пять.

— Медичи.

Коротко и по делу.

— Ciao, Dux Julia. Tepes ti sta chiamando.

— Я догадалась, Драгомир. Видела ваших теней по пути в отель.

Говорила без акцента. Впрочем, ничего удивительного. Если Медичи хотели с кем-то договориться, они обеспечивали все условия для проведения переговоров. Выучить чужой язык — меньшее, на что они готовы пойти.

От двух молодых Цепешей вампирам-олигархам нужна была территория. Семья Медичи, состоявшая в том числе из цезарей, антипап, порнократов и императоров, стремилась распространить влияние на весь мир. Ходили слухи, что они могущественнее местного вампирского царя.

— Вы не оповестили о своём визите. Как грубо с вашей стороны пренебречь нашим гостеприимством.

— Устроите бал в другой раз, Драгомир. Я с сугубо рабочими интересами.

Крепкий орешек. Обычно Медичи трудно угодить: они капризны и своенравны настолько, что могут вспылить даже из-за неправильно сервированной жертвы. Это можно было использовать как на пользу себе, так и во вред другим.

— Впрочем, ночь ещё молода. Желаете встретиться и показать мне город?

— С удовольствием.

Встретиться договорились на крыше одной из высоток, откуда мегаполис был, как на ладони.

Но прежде чем уйти, Драгомир зашёл к спящей Снежне. Её цвет лица медленно становился нормальным — насколько это возможно для вечно бледной готической девушки. Хорошо бы вернуться к ней до пробуждения, чтобы она проснулась в его объятиях.

Иначе Снежна так и не поймёт, что принадлежит уже не семье, не обязательствам, и не своей маленькой жизни.

А ему — князю вампиров.

Драгомир мягко провёл пальцами по её щеке, коснулся пальцами губ.

— Проследи за ней, — приказал он дворецкому. — Не спускай с неё глаз.

— Мне будет позволено моргать-с?

— Ещё одна шутка, и я запрещу тебе дышать.

Несмотря на свою язвительность, Константин был исполнительным и не смел ослушаться приказа. К тому же, он был хитёр, проворен и прозорлив. С Верой ему не справиться, а вот сбежать от неё вместе со Снежной он сумеет запросто.

Так что пусть запуганный мышонок спит спокойно. В это время Драгомир встретится с голодной львицей из Италии.

* * * Вампиры передвигаются быстро. Не со скоростью звука, но точно быстрее любого транспортного средства. Забраться по отвесной стене, скрыться в тени, ступать совершенно бесшумно — с этими дарами суперхищника "рождается" каждый вампир.

Драгомир двигался быстро, словно тень, минуя шумные улицы никогда не спящего города. Ветер ерошил волосы, колыхал полы плаща, в нос били запахи пыли, выхлопных газов, бензина и людей, их крови и парфюма. Острого приступа жажды Драгомир не испытывал, а потому сейчас люди мало его заботили.

На крышу он добрался за пять минут. Там уже стояла одинокая фигура в лёгком алом пальто. Юлия оказалась невысокой, стройной, женственной, с лисьим взглядом и змеящимися волнами каштановых волос. Как и все вампиры, она обладала холодной красотой и хищническим изяществом. Юлия подошла, громко стуча каблуками, и от её приближения их силы столкнулись. Плотная, грубая, осязаемая мощь Драгомира и давящее, извивающееся ядовитыми змеями наследное могущество Медичи. Мужчина попытался прикоснуться к мыслям вампирской леди, но у него ничего не получилось — разум Юлии, как и у всех из её семьи, непроницаем.

— У вас недурно, — произнесла она, кивнув в сторону края крыши, в сторону города. — Правда, я отчасти разочарована.

— Могу я поинтересоваться, чем?

— Много нежити, много скота и ангелов, есть даже нага и трёхглавый дракон...

Это про Горыныча. С ним, в отличие от Яги, сотрудничать было приятно.

— А пьяных медведей по улицам не ходит.

Юлия мягко улыбнулась. Опыт подсказывал Драгомиру, что если женщина в его компании шутила, значит стремилась произвести впечатление.

— Для этого вам следовало приезжать сразу после Нового года.

Юлия вновь ответила ему улыбкой и лёгким прикосновением силы. Чтобы Медичи вела себя дружелюбно? Тут не просто пахло подвохом, тут им разило.

Впрочем, пусть играет дальше. Драгомир будет пристально наблюдать за ней.

— Сегодня я не пила кровь. Вы проведёте меня к паре голов?

— Разумеется. Кого желаете, дукс Юлия?

Она приставила палец к подбородку, подняв взгляд на полную Луну, принимая решение.

— Ангела. Их ещё не было у меня на столе.

Противоположный вид, естественный враг вампиров. Вопреки общим представлениям, ангелы, как и вампиры, пили кровь, отличались силой, горячим нравом и полным отсутствием манер. Это святое воинство во всей своей красе: вооружённое до зубов, агрессивное, покорное и обученное бороться с нечистью.

Сейчас ангелы спят. Лунный свет оставляет на их телах холодовые ожоги, подобно тому, как Солнце обжигает вампиров. Поэтому лучшее время для нападения на них — глубокая ночь.

Вот только... их кровь вредит вампирам, ослабевает их. Почти всем вампирам. Медичи потому и считали себя превыше других — несмотря на болезненный укус, они могли пить любую кровь без какого-либо вреда для себя.

Драгомир потёр шею поглубже вдохнул прохладный воздух и уловил след. С местными ангелами он не общался — ему был неинтересен сброд полувоспитанных военных, готовых при любой удобной возможности устроить очередную драку.

Вопреки убеждению, ангелы не селились в церквях: они боялись перепугать до полусмерти верующих или оскорбить их своим образом жизни. Обычно они выбирали для себя огороженную высоким забором территорию, на которой и жили, и тренировались.

— Скромные у вас ангелы, — сказала Юлия. — Наши поселились в Ватикане.

— Они придерживаются Суворовских принципов, вот и живут в жёстких условиях. Большая часть ангелов была лично знакома с Суворовым и не смогла отпустить прошлое.

— Как очаровательно.

Юлия подошла к краю крыши, вгляделась в дома внизу и, казалось, сделала выбор. Она улыбнулась, встретившись взглядом с Драгомиром, и запрыгнула на бортик крыши.

— После вас.

Драгомир ловко запрыгнул на край и, встретившись взглядом с гостьей, сделал шаг в бездну. Юлия последовала за ним, и от порыва ветра полы её пальто взметнулись алыми крыльями. Она шагала сквозь пространство легко, грациозно, словно никогда прежде не была человеком.

Эта охота — не более чем демонстрация силы. По крайней мере, если бы Драгомир охотился при свидетелях, он бы показал во всей красе свой инстинкт убийцы. Правда, в подобном представлении толку мало. Жертвы после его укусов содрогаются от оргазмического наслаждения. Возбуждённый донор может напугать только вампира-девственника.

Снежна сегодня тоже испытала истинное удовольствие.

Юлия шла по следу, двигаясь так плавно, словно ничего не весила, и была стремительной, словно выпущенная из лука стрела. Она обогнула контрольно-пропускные пункты и находящиеся под наблюдением территории, послав в головы постовых мысленные сигналы. Ангелы мгновенно рухнули под давлением её воли и погрузились в глубокий сон.

Неплохо. Манипуляции разумом обычно такие же ужасные, как и полный контроль тела.

Вместе они прошли в казармы — в одно из немногих мест, куда вампирам был запрещён вход. Драгомир сощурился, оглядываясь. На стенах висели оружие, портреты, кресты и иконы. Что тут скажешь? Ангелы религиозны, пускай и не соблюдают ни одной библейской заповеди.

Но камер видеонаблюдения нигде не было, как и системы пожаротушения, как и отопления. Новомодные приборы — не для древних, аскетичных ангелов.

Юлия остановилась перед одной из множества дверей, провела по ней ногтем, толкнула. В казарме были расставлены железные койки в восемь рядов, на которых спали ангелы разной степени паршивости: обычные, бескрылые, херувимы... Их сон, как и у всех бессмертных, был мертвецким: ангелов не разбудил бы даже выстрел из танка.

Юлия вскинула бровь, критическим взглядом осматривая потенциальных жертв.

— Слышали про укус Медичи, Драгомир?

— До меня доходили слухи, что он вызывает агонизирующую боль.

— О, это не единственное его преимущество.

Юлия осмотрела спящего херувима, убрала длинные волосы с его безмятежного лица, с плеч, сорвала серебряный крест. На шее у ангела был вытатуирован орёл, пикирующий в нападении. Легион Рюриковичей.

Губа не дура у итальянской вампирши. Покусилась на ангельский спецназ.

— Мой укус болезненный, но эффективный. Донор так проникается мной, что становится моей безмозглой покорной овечкой, живущей ради очередной вспышки боли.

Она улыбнулась, встав в изголовье койки.

— Это касается как ангелов, — Юлия моргнула, и её глаза в темноте замерцали потусторонним медным сиянием, — так и вампиров, которые намерены мне отказать.

Юлия обнажила клыки и, склонившись над спящим, оставила на его шее долгий, полный боли и страданий вампирский "поцелуй". Горячая кровь ангела хлынула в её ледяное горло, из-за чего сила Медичи вырывалась вспышками из хрупкого женского тела. Драгомир чувствовал, что ещё немного, и всё в казарме вспыхнет от волн её силы.

Намёк был более чем прозрачен. Если Драгомир не пожелает сотрудничать с Медичи, Юлия сотрёт его разум в пыль.

Но в то же время...

Он сосредоточился на теле ангела, на изменениях, происходящих в его организме. Укус вызвал нервную реакцию, пронзил спящее тело испепеляющей болью, послал импульс в различные отделы мозга. По пробуждению херувиму придётся несладко: таблетки от головной боли точно не помогут.

И всё же...

Это должно быть обратимо. Нужно только потренироваться, но под влиянием Драгомира это тело сможет выработать механизмы сопротивления.

Думая об этом, вампир мысленно потянулся к спящему, незаметно прикоснулся своей силой, задел пару извилин, надпочечники и заставил их работать по своему усмотрению. В успехе вампир не был уверен — если бы всё было так просто, от навязчивых Медичи их семья избавилась бы в два счёта.

Закончив, Юлия промокнула окровавленные губы салфеткой.

— Приходите завтра в конференц-зал Домовины, Драгомир. Обсудим детали сотрудничества и, конечно, нашего сугубо политического брака.

Она подмигнула ему, прежде чем уйти.

— Только учтите. Я не потерплю измен. Особенно — с донорами.

Четвертая кровь

Сон длился целую жизнь.

Тяжёлый, яркий, полный холода, боли и страха кошмар терзал Снежну жуткими образами. Ей снилось оружие, снилось, будто она бежала от кого-то, но не могла двинуться с места, снилась кровь. И вампиры. Все, кого она знала, во сне становились вампирами: отец, мать, Яна и даже Бажен. Он улыбался, демонстрируя острые клыки, прежде чем напасть.

А потом ей снилась микросекунда боли, когда Драгомир впился ей в шею. Краткое мгновение, сменившееся головокружительным экстазом. Сквозь сон Снежна простонала, выгнулась и от звука собственного голоса проснулась.

Голова кружилась, перед глазами всё превращалось в ослепительно яркие пятна. Потребовалось время, чтобы зрение хоть немного восстановилось и Снежна смогла понять, где она.

Тёмный кабинет, мягкий диван, одеяло на теле. Несмотря на него, Снежну бил озноб: всё из-за холодной донорской крови, которая медленно вливалась в тёплую вену.

И из-за вампира, сжавшего её в тесных объятиях.

— Доброе утро.

Снежна напряглась и попыталась отстраниться, но не вышло. Она была слаба настолько, что с трудом могла даже пошевелить пальцем.

Крови в теле осталось мало — и та вся прилила к лицу.

— Драгомир, — просипела девушка. — Который час?

— Почти четыре.

Снежна прерывисто выдохнула.

— Меня убьют. Меня точно убьют.

— Да брось. Мы ведь не сделали ничего противозаконного, — он улыбнулся, выдержав паузу. — Пока что.

Девушка дышала шумно и часто, глядя в сторону. Драгомир был слишком близко, слишком тесно прижимался, слишком беззастенчиво себя вёл. И, если подумать, в нём всё время было чересчур много этого "слишком": слишком хорош собой, язвителен, игрив, профессионален...

Слишком соблазнителен. Вот в чём проблема.

И после укуса всё стало гораздо хуже. Драгомир не просто волновал её и заставлял краснеть — Снежна никак не могла справиться с бушевавшим в крови адреналином. Её тело горело, несмотря на недостаток крови в венах, оно жаждало и требовало...

Краснея из-за собственных мыслей, Снежна закусила губу.

— Это неправильно.

— Почему же? Я давно заметил, что нравлюсь тебе.

— Не нравитесь.

— В самом деле? А твоё сердце говорит обратное.

Драгомир приблизился и губами коснулся места своего укуса, из-за чего Снежну обожгло новой вспышкой свирепого удовольствия. Девушка охнула, выгнулась, вздрагивая от перенапряжения.

— А ещё я читаю мысли.

— Заткнитесь.

Вампир умолк, улыбаясь. Его губы медленно скользнули ниже, к плечу, к ключице. Снежна со стоном вдохнула, когда руки мужчины скользнули под майку и коснулись обнажённой кожи.

Драгомир поднялся выше и поймал губами её прерывистый стон. Девушка застыла. В этот раз его поцелуй был другим и имел мало общего с тем, что вампир позволил себе в стрип-баре. Сейчас он целовал развратно, прикусывая губу, лаская так агрессивно, что у Снежны тут же закружилась голова.

Она задрожала в его руках, вцепилась в его плечи, закинула ногу ему на бедро.

Ей нравилось. Признавать это было отвратительно, но ей нравилось. И, что хуже всего, строгий запрет от отца, его вероломство и жестокость только подстёгивали Снежну на новые преступления.

Действия Драгомира были такими заманчивыми и дерзкими, что распаляли дремавшее в одинокой девушке любопытство.

И всё же...

Тяжело дыша, он провела онемевшими пальцами по губам вампира, прерывая поцелуй.

— Прошу, — прошелестела она, — не надо.

— Назови хоть одну причину, чтобы я прекратил.

Снежна закусила губу. Глаза вампира были так близко, и в их адском пламени она запросто могла сгореть без остатка. Снежна пыталась лихорадочно рассуждать, но от волнения ни одна здравая причина не шла на ум.

— Мы недостаточно хорошо знакомы.

— Вот и сблизимся.

Чёрт.

— Мне... страшно.

— Смешно. Особенно после сегодняшней ночи.

Снежна стиснула в ладони одеяло.

— Я... у меня есть любимый человек.

— Не переживай. Я легко вытесню его из твоего сердца.

Драгомир провёл пальцем по её линии челюсти и вновь прильнул к дрожащему, взбудораженному телу. Снежна затаила дыхание. Страх и перед близостью, и перед грядущим наказанием душили её, заставляя впадать в отчаяние.

Драгомир не защитит её от отца. Не сможет.

— Я могу всё, моя маленькая госпожа.

— Не с этим человеком. Он...

— Бизнесмен и политик. Всего лишь.

Снежна опустила взгляд в пол, упираясь ладонями в его грудь.

— Мне не отказывают, принцесса.

— Но.., — вздохнув, она перевела взгляд на катетер в вене. — Я ещё так слаба...

Прозвучало отвратительно. Эти слова значили, что Снежна на самом деле не просто хотела переспать с наглым и дерзким вампиром, а еле сдерживалась, чтобы не выпрыгнуть из трусов. И единственное, что её сдерживало, — неопытность и комплексы.

Быть может, она действительно этого хотела. Но ведь не так же сильно!

— Я буду нежен.

Заткнись. Просто заткнись.

— К тому же, — он вынул катетер, и небольшая ранка на сгибе локтя моментально затянулась. Снежна до боли сжала челюсти. — Я слежу за твоим состоянием. Марафон ты сейчас не пробежишь, но и не умрёшь от... серьёзной физической нагрузки.

Физической нагрузки, чтоб его.

— Ну же, принцесса. Есть множество преимуществ в том, чтобы иметь любовника-вампира.

Снежна молчала, скосив взгляд на дверь.

— Я могу избавить тебя от проблем в семье, — с этими словами он поднёс её ладонь к губам и поцеловал тыльную сторону, — могу убить твоего босса. Могу заставить кого угодно сделать что угодно.

Он улыбнулся, вновь заставив девушку посмотреть себе в глаза.

— А могу и вернуть разум обезумевшему братишке.

Снежна замерла.

— Вы поможете ему?

— Тише, принцесса. Без оплаты нет работы.

— Вы. Омерзительны.

— И что с того? — он засмеялся, откинувшись на спинку дивана. — Да и я ли омерзителен, принцесса? Я — решение твоих проблем, которым ты не желаешь воспользоваться, так что омерзительна здесь только ты.

Снежна до боли стиснула зубы, со злобой глядя на вампира. Он был расслаблен, доволен собой, прекрасно осознавал свою силу и положение. Самое гадкое, он действительно был нужен ей. Если он способен повлиять на Бажена, если только он сможет вернуть его, заблудившегося ночью парня, домой...

Подавив гордость, Снежна опустила голову и медленно стянула майку, а после сняла и лифчик.

Краснея, она прикрыла грудь руками, глядя в сторону.

— Ослепительное зрелище.

Снежна чуть было не схватила обратно свою одежду.

— Я... не знаю, как себя правильно вести.

— Для начала, — он провёл пальцами по её щеке, шее, плечу, заставляя лечь на диван, — расслабься.

В ответ Снежна только сильнее сжалась. Драгомир закатил глаза, поднялся и закурил. И это равнодушие после обжигающего поцелуя отрезвило девушку, окатив её ледяной водой разочарования. Снежна до боли закусила губу, прикрывая грудь.

Как стыдно. Как мерзко и стыдно.

Уж лучше бы он её лапал, чем отворачивался.

— В самом деле?

— Отвалите.

Драгомир выдохнул дым и в кабинете мгновенно воцарился терпкий аромат табака. Снежна какое-то время смотрела в потолок, перебирая в голове все крепкие ругательства, на которые была способна.

— Как неприлично для боярыни.

— Вы заслужили.

Она отвернулась и оделась. Неуклюже — из-за ноющих мышц и переставших слушаться рук, — но быстро.

— Мне нужно домой.

— Иди. Я не держу.

— И... вы меня не подбросите?

Драгомир хмыкнул, затягиваясь горьким дымом.

— С чего бы?

— Я же ваш донор.

— И?

— Разве обо мне не нужно заботиться?

Его взгляд был полон презрения и ненависти.

— О дешёвках в принципе мало кто заботится.

Снежна изменилась в лице. Шатаясь, она поднялась с дивана, забрала сумку и направилась к выходу, опираясь на стену. Голова всё ещё кружилась, но держаться на ногах девушка могла.

Урод.

Пусть думает, что хочет. Снежна не собиралась спать с первым встречным, будь он хоть трижды вампир.

Разве что, ради Бажена.

Девушка не без труда нашла выход, вызвала такси и, без конца роняя голову на грудь, добралась до дома. Снежна постаралась пробраться в квартиру как можно тише, ввалилась а комнату и рухнула на кровать, не раздеваясь.

Она заснула, проклиная надменного вампира, полагая, что виделись они в последний раз.

Снежна и не предполагала, что Драгомир провожал её до дома.

* * *

Вечером Драгомир был в отвратительном настроении.

Во-первых, у него не вышло изменить своей внезапной невесте, хотя очень этого хотелось. Во-вторых, главврач в больнице отчитал его, князя вампиров, из-за жалобы очередного маразматика — под наркозом ему в операционной мерещились черти. И, в-третьих, помимо Медичи на встречу в Домовине решили нагрянуть Рюриковичи.

Ну и Вера — за компанию. Ведь день был недостаточно отвратительным.

— Я надеюсь, — произнёс Драгомир, глядя на себя в зеркало и зачёсывая пальцами чёрные волосы, — ты вчера была паинькой и не пыталась навредить моему донору.

— Ну что ты? — улыбаясь, Вера критически осмотрела свой макияж. — Разве я играю с едой?

— Ренфилд.

— Заткнись. Тогда папа учил меня охотиться.

Драгомир закурил. Не будь Вера его родственницей, он бы давно отправил её на стол патологоанатома за вредный характер, упрямство и дерзость. Никто, зная о титуле Драгомира, не смел обращаться к нему настолько фамильярно. Кроме дражайшей сестрицы.

— Поэтому ты заставляла его питаться только комарами и тараканами?

— Из него вышло неплохое средство от насекомых, — Вера скривилась. — Справлялся куда лучше любого спрея.

Что правда, то правда.

Драгомир спустился вместе с ненаглядной сестричкой на подземную парковку. Константин открыл перед ней дверь автомобиля.

— Сегодня, госпожа Цепеш, вы особенно прекрасны.

Вера надменно улыбнулась.

— Почистили зубы?

Улыбку сдуло ветром. С Константином Вера общалась редко — её обычно окружали стригои — а потому не привыкла к его юмору. Сейчас она высокомерно приподняла бровь.

— Тронешь его, — произнёс Драгомир, садясь на пассажирское место, — расскажу папочке о твоём плохом поведении.

— Очень смешно. Твой слуга слишком многое себе позволяет.

— Он без сарказма отказывается работать.

Вера закатила глаза и села в автомобиль. На самом деле, что машины, что кареты — ненужный для вампира дорогостоящий хлам. Тем не менее, этот хлам был показателем статуса, а потому верхушке клана Цепеш приходилось волочиться сквозь поток автомобилей и терпеть общество друг друга.

Последнему они не научились и за триста лет жизни.

Вера достала смартфон — обращаться с ними она научилась раньше остальных Цепешей — и отправила пару сообщений Бажену. Драгомир взглянул на экран своего смартфона, проигнорировал все сообщения от пациентов и не нашёл ни одного от Снежны.

Впрочем, неудивительно. В её мыслях было слишком много каши, состоящей из наказания от отца, страха за брата, боязни потерять невинность и чуждых чувств к Драгомиру. На таком отсыревшем сырье сложно разжечь пламя вожделения.

Но Драгомир намеревался попробовать.

— Драги, а это нормально, что мы посадили за руль вурдалака?

— Не бойся, Вера. Он сожрёт любого автоинспектора.

— Как грубо-с. Для начала, Ваша Злобность, я его приготовлю в винном соусе.

Вся прелесть вурдалачьих шуток в том, что иногда это вовсе и не шутки.

Константин остановился у парадного входа в Домовину, к которому вела фиолетовая ковровая дорожка. Пять этажей, бассейн, панорамные окна, со вкусом обставленные холл и номера, а у самого отеля столько ярких экзотических цветов, что их обилие резало глаз. Сразу и не скажешь, что у Домовины вместо прочного фундамента стройные куриные ножки.

— Если Яга снова натравит на меня гусей, я её убью, — процедила Вера.

— О. С тобой она почему-то особо жестока.

— А тебе чем насолила?

— Парализовала и трижды переехала на машине. Думаю, старая так флиртует.

Вместе они прошли в вестибюль отеля. У стойки регистрации уже стояли трое Рюриковичей — все, как один, в мешковатых одеждах, под которыми они скрывали перевязанные тугими ремнями крылья. Два обычных ангела и один херувим — тот, которого вчера укусила Юлия Медичи.

Херувим стоял, облокотившись о стойку регистрации и потирая виски. Серые мешки под глазами, вздувшиеся вены, дёрганный вид. Двух тёмных точек от укуса он словно не замечал, хотя они горели раскалённым пламенем.

— Приветствую, ранние пташки, — произнёс Драгомир.

— Привет, — прохрипел херувим. — Ночная бабочка.

Ангелы прыснули от смеха, а херувим зашипел, стиснув зубы, от новой волны мучительной боли.

— Помочь? — бросил Драгомир. — Я всё-таки врач.

— Я скорее пущу себя на шашлык, чем приму помощь от вампира.

Хороший ответ. После укуса неприязнь к вампирам сохранилась — херувим не утратил самую привлекательную часть своей личности.

Осталось только провести эксперимент.

Вера вышла вперёд и, окинув взглядом страдающего от головной боли херувима, нажала на колокольчик на стойке регистрации. Херувим взвыл от боли, сжался, зажал ладонями уши. И потому Вера нажала ещё раз.

Иногда Драгомир был доволен её сучьими выходками.

Вскоре их проводили в конференц-зал, окна которого были закрыты плотными шторами. Первой к ним присоединилась Рагана Яга.

И от цокота её высоких каблуков похолодели не только Цепеши, но и Рюриковичи. Рагана ядовито улыбнулась алыми губами, одёрнула на себе пиджак и пригладила идеально уложенные чёрные волосы. На вид ей было лет 30, но внешность настолько мощных ведьм обычно обманчива. Рагане могло быть и все 31.

— Я надеюсь, мне не нужно объяснять, почему в моём отеле следует вести себя прилично.

Вера впервые за сотни лет своей жизни хранила гробовое молчание, ангелы боялись даже дышать.

— Я бы послушал, — произнёс Драгомир.

— Княжич Цепеш, — промурлыкала ведьма. — Как поживает ваш папà? Ещё не при смерти? Мне как раз захотелось себе в вестибюль чучело оленя.

— Это вам не к моему отцу, а к вашему. Иначе не могу вообразить, откуда в городе такая олениха.

Так себе выпад, Драгомир мог и получше. Но только не в такой отвратительный день.

Рагана села за длинный стол, закинула ногу на ногу, прикурила длинную сигарету. Ангелов рядом с ней уже начинало заметно трясти.

Ну надо же. Бравые ангелочки дрожали, как нововылупившиеся цыплята. И куда только делась вся их напускная храбрость?

Двери снова открылись, и в зал вошёл...

— Чё за херня? — тут же всполошился херувим, поднявшись с места и опустив ладонь на рукоять меча.

— Сколько же он жрёт? — спросила Вера.

— А мне интереснее, сколько же из него потом выходит, — добавил Драгомир.

— Ты отвратителен.

— Просто я сегодня в ударе.

В зал прошагал трёхметровый в холке, вычесанный, ухоженный и крайне дружелюбный корги. Короткие лапы, длинное тело, уши торчком, виляющий хвост и широкая улыбка. Он был бы очарователен, если бы его пасть не была размером с половину Драгомира.

— Вуф.

— Вам нравится Август? — улыбнулась, выйдя из-за гигантского корги, Юлия. — Моя семья долго выводила эту породу оборотней, и, как по мне, результат того стоил. Что скажешь, Авги?

— Баф.

— Хороший мальчик.

Пёс опустил голову на пол меж коротких лапок, чтобы хозяйка могла дотянуться и почесать его за ухом. После этого он бил хвостом по полу с таким энтузиазмом, словно хотел устроить землетрясение.

— Он что.., — просипела Вера. — Ещё и человек?

— Абсолютно точно. Но его звериный облик мне больше по душе. Ненавижу звуки человеческой речи.

Юлия окинула взглядом присутствующих и улыбнулась, заметив свою вчерашнюю жертву. После этого она заняла место во главе стола и подозвала к себе корги, который тут же уселся за её креслом, точно верный охранник.

Херувим же вытаращился на Медичи. Драгомир проверил его состояние, отследил происходящие в организме процессы. Итак, пациент ещё не покинул их, его состояние стабильно, он не покорный раб с выключенным мозгом. Но в то же время укус сказался на действии его гормонов и эмоциях.

— С кем имею честь? — произнесла Юлия.

Херувим не мог выдавить ни слова, словно боролся с чем-то внутри себя. Ангелов же звали Пётр и Павел, и они стали бессмертными ещё во времена Наполеона.

Молодняк.

— А ваш друг? — Юлия улыбнулась. — Ну же, я не кусаюсь.

Её глаза вновь засияли, она воздействовала на жертву, пытаясь подчинить его себе. Херувим подавился воздухом, подскочил, опрокинув стул, посмотрел на вампиршу строго и серьёзно.

Драгомир вновь отследил его физические процессы. Всё нормально, пациент скорее мёртв, чем жив.

— Госпожа Медичи, — произнёс херувим. — Вы ведь почувствовали то же, что и я?

— О чём вы?

— Не лгите себе. И не отрицайте, — в его взгляде появилось ещё больше суровости. — Я о запретной любви.

Рагана приподняла бровь, Вера скривилась, ангелы издали кряканье. На лице Юлии застыла натянутая улыбка.

— Что?

— Да, вы не ослышались, — херувим откинул стул, подошёл к вампирше, сжал её бледную ладонь. Корги зарычал на него. — И знайте, что несмотря на ваше вампирское происхождение, я принимаю ваши чувства ко мне.

Драгомир прижал кулак ко рту, давясь смехом. Самоуверенности херувима можно было только позавидовать — видимо, он никогда в жизни не знал отказа от женщин.

Засранец. У Драгомира было ещё больше оснований его ненавидеть.

Юлия отняла руку. Её глаза сияли светом полной Луны, она использовала свою силу на полную катушку, но нужного эффекта не добивалась. Херувим изливался в неумелых, по-армейски лаконичных и искренних признаниях, убеждал вампиршу в её же чувствах к себе, но совершенно отказывался подчиняться. Юлию это приводило в замешательство.

Зато Драгомир был в восторге от развернувшегося перед ним циркового представления.

Юлии, должно быть, стоило нечеловеческих усилий не потерять лицо и остаться спокойной и невозмутимой. Следовало признать, в отличие от Веры, она была воспитана куда лучше, строже и качественнее.

— Сядьте, — произнесла она. Теперь в её речи слышался едва заметный итальянский акцент. — И, прошу вас, представьтесь.

— Богдан Рюрикович, — вновь прогремел херувим, но на место не вернулся. — Служу в ангельском воинстве по приказу Иоана Грозного.

Вот Драгомиру и выпал шанс отомстить за "ночных бабочек". Он улыбнулся, подался вперёд и спросил:

— Слушай, Богдан, а если госпожа Медичи убьёт тебя за твой жалкий флирт, ты после смерти будешь Богвзял?

Взглядом, которым одарил его Богдан, можно было убивать. Однако Драгомир был доволен собой.

Быть может, его способ противостоять силе Медичи был не совершенен, но первые успехи налицо. Крылатый дебил должен быть благодарен по гроб не-жизни.

И лучше бы его благодарность выражалась в денежном эквиваленте.

Юлия стрельнула взглядом в Драгомира и как-то по-змеиному сощурилась.

— А это, Богдан, мой жених Драгомир Цепеш.

— ...как?

— Так что прошу вас оставить ваши неуместные заигрывания. Я порядочная женщина.

Несмотря на ледяной тон, взгляд Юлии метал молнии. Неудивительно. Демонстрация силы и превосходства не удалась, жертва оказалась с дефектом: потерявшая голову от чувств, но при этом разумная. А для женщин с таким характером, как у Юлии Медичи, мужчина должен обладать крошечным мозгом.

Впрочем, судя по поведению Богдана, он идеальная для неё пара.

Другой момент — херувим оскалил клыки, глядя на Драгомира. Какой он дружелюбный. Наверняка, сейчас пригласит новых знакомых в бар, чтобы проставиться настоявшимися, слегка подгнившими офисными клерками.

— Он? — Богдан хмыкнул. — Госпожа Медичи, брак по расчёту никогда не был препятствием для настоящей любви.

А херувим был лучше, чем мог предполагать Драгомир. Пока вампир был связан обязательствами, этот дебил игнорировал и здравый смысл, и прямые приказы, и каждый отказ.

Юлия резко поднялась, опираясь на стол руками.

— Я знаю сто двенадцать языков. На каком мне говорить, чтобы вы, наконец, меня поняли?

— На языке сердца, милая.

Вера закрыла глаза ладонью.

— Слушай, голубок, — подала голос она. — это встреча глав вампирских кланов.

— И?

— Ты. И твои курицы-гриль. Не. Приглашены.

Драгомир вздохнул. Вера — само очарование. Зубастое, ёршистое, грубое и вспыльчивое очарование, которое скорее сломает нос, чем приласкает. Выжить рядом с ней могли лишь избранные — в этом и её сила, и её слабость.

Богдан сузил взгляд и, наконец, совладал с собой, вернулся на место.

— Моя задача по итогу этой встречи не допустить геноцида от вас. Очередного.

— Геноцида не обещаю, но массового убийства ангелов ты точно добьёшься, — Вера скосила взгляд на помрачневшую Ягу. — В соседнем квартале, конечно же.

Богдан умолк, но коситься на Юлию не перестал, она же сидела на месте с крайне недовольным видом. Эта сцена была настолько милой, что Драгомир впервые за много лет ощутил рвотные позывы.

Скорее бы наведаться к Снежне и как следует поиграть с ней.

Когда вновь всё смолкло, когда коржище опустил голову у ног Юлии, вампирша, наконец, смогла перейти к делу.

— Вообще-то, сегодня я хотела обсудить разделение обязанностей, — на её лицо вновь вернулась улыбка. — Жаль, что мы столкнулись с некоторыми... неприятностями.

— Неприятности могли бы притвориться приличными людьми и упорхнуть в окно, — вздохнул Драгомир.

Он часто жаловался на скверный характер Веры, но и сам был ничуть не лучше. Что с него взять? У них ведь один отец.

— На самом деле, я рада визиту Рюриковичей, — Юлия со свистом подняла руку в воздух, веля Богдану молчать. — Он открыл мне глаза на некоторые... неприятные аспекты нашего знакомства.

Она вновь посмотрела на Драгомира, потом на Веру.

— Вы должны понять, что противоречия между Медичи и Цепеш канули в прошлое.

Драгомир нахмурился, лицо Веры застыло. Бледная и голодная сейчас она походила на мертвеца сильнее, чем прежде.

— Я предлагаю сотрудничество, — продолжила Юлия. — Медичи получают новые территории, Цепеши посвящаются в тайны нашего могущества. Как видите, это выгодно для всех.

Действительно, поспорить сложно. Примкнуть к самому могущественному клану, жить в мраморном дворце, иметь сотни рабов и попивать кровавый дайкири на пляжах Италии.

Вот только от сделки веяло подвохом, незаметными мелкими подводными камнями, которые вспарывают брюхо крупных судов.

К тому же, если предложение слишком заманчиво, есть риск получить нож в спину.

Но отказать Медичи тоже нельзя. Они обидчивы и могущественны, и там, где не действуют деньги и связи, работает армия.

Нужно быть очень осторожным.

— Наши территории не слишком выгодны, — начал Драгомир. — Полно ангелов. Они не дадут вам развернуться.

— Госпожа Медичи, — вновь подал голос Богдан. — Я позволю вам развернуться со мной в любых направлениях.

Драгомир был опытным хирургом и знал, что некоторых пациентов следовало убить ещё в операционной. Вот как сейчас.

Петя с Пашей стали белее на три тона, но перечить старшему по званию херувиму не смели.

— Я подумаю, сеньор Рюрикович.

Херувим засиял с такой силой, что о него можно было обжечься.

— Тем не менее, — вздохнул Драгомир, — у нас засилье враждебной нежити. Демонов столько, что лучше не охотиться, оборотни отстаивают свои ареалы, нага...

— Жар-птица, — вздохнула Вера, — Снегурочка, мавки с полудницами. От последних проблем немерено.

Впервые в жизни Драгомир был рад, что у него есть сестра.

— Полудницы, — нахмурилась Юлия. — Это плохо.

Богдан хмыкнул.

— Мне они не навредят. Одно ваше слово, и я прирежу каждую.

Но Юлия в ответ только закусила губу и поднялась с места.

— На сегодня закончим. Прошу меня извинить, семья ждёт моего отчёта.

Юлия направилась к выходу, её огромный корги гордо прошагал следом, виляя из стороны в сторону пушистой задницей. Поравнявшись с херувимом, Август намеренно толкнул его и ушёл, царапая носом потолок.

— Это что получается? — спросил Драгомир. — Мне благодарить тебя за спасение?

— Забудь, братец. Я просто не могу позволить тебе жениться на Медичи и стать сильнее меня.

Оставалось надеяться, что брезгливую итальянку всерьёз напугает местная нежить. Если честно, то местные необычные обитатели вредили всем, в том числе и своим землякам. Взять хотя бы Ягу...

Больше в Домовине их никто не держал. Наоборот, Рагана с любезностью указала им на дверь и со всем радушием велела выметаться, а иначе она "сошьёт себе плащ из вампирских шкур". И, зная её, Цепеши предпочли не рисковать.

Вера поймала такси и отправилась на охоту.

Драгомир, довольный заседанием, решил не медлить и не заставлять своего донора скучать.

А потому тут же поехал к Снежне.

Пятая кровь

Улица, на которой находился дом Скопиных, в народе называлась Миллионной. Во-первых, потому что квартиры здесь стоили сотни миллионов, во-вторых, потому что здесь селились только миллионеры.

Дорогие автомобили на подземных парковках, чистые парки, дизайнерские интерьеры внутри.

Миленько, но ничего такого, что впечатлило бы вампира-аристократа.

Были бы здесь замки, гробы вместо кроватей, бассейны крови и жертвоприношения по воскресеньям, Драгомир бы с удовольствием сюда переехал. Впрочем, отец или Вера переехали бы сюда куда быстрее — у Цепешей были схожие вкусы в интерьере и развлечениях.

Квартиру Скопиных он нашёл, следуя тонкой алой нити уз крови — незримой, бесплотной, идущей от сердца вампира к сердцу донора. Благодаря этой связи хищник всегда точно знал, где его жертва и в порядке ли она.

Сейчас со Снежной всё хорошо. Пульс ровный, дыхание глубокое. Спит.

Драгомир оттолкнулся от асфальта и пролетел несколько этажей, после чего мягко, бесшумно приземлился на балкон. Окна квартиры Скопиных были слегка приоткрыты, впуская ночную свежесть в комнаты; внутри темно, тихо и спокойно.

Снежна спала, обняв одну из многочисленных подушек. Её лицо, обычно хмурое и сосредоточенное, сейчас было безмятежным, лишённым всякой мысли.

И потому Драгомир решил это исправить.

Он раскрыл окно и бесшумно пробрался внутрь. Аромат Снежны, её крови, её тела окутал голодного вампира с головой, вызвал судорожный вздох. Она и прежде пахла восхитительным, волнующим ароматом недотроги, но сейчас, после укуса, дремлющая в девушке страсть раскрывалась во всей красе. Драгомир прикусил клыком губу, заставляя себя сдерживаться.

Вампир прислушался, прежде чем поиграть со Снежной. Её родители крепко спали, а старший братец...

А этот ждал сообщений от Веры и думал о том, как выстрелит в Снежну.

Закатив глаза, Драгомир мысленно сжал нервную систему парня в тугой узел. Раздался грохот свалившегося на пол тела, а затем и звучный храп. Папаша найдёт его утром, перепугается до полусмерти и доставит в больницу к вампиру, где Драгомир устроит Бажену лёгкую промывку мозгов.

Не только чтобы защитить Снежну, но и чтобы, наконец, побесить Веру.

Ну а пока все Скопины спят, время веселиться.

Драгомир придвинул кресло, на спинке которого висела одежда Снежны, поближе к её кровати. Сосредотачиваясь на её теле, работе внутренних органов, сердечном ритме, вампир закрыл глаза. Нужно действовать аккуратно, неторопливо, бережно. В конце концов, он работал с женским телом, и если перегнуть палку, то в лучшем случае Снежне приснится кошмар, а в худшем — она проснётся.

Из-за сердечного приступа.

Между прочим, бодрит лучше любого крепкого кофе.

Драгомир откинулся на спинку кресла, медленно выдохнул. От подрегулировал работу гормонов, нервной системы, кровотока, вызывая сексуальное возбуждение. К счастью, с этим у Снежны проблем не было, возбудить её достаточно просто — её волновали даже простые объятия и лёгкие поцелуи. Вот и сейчас девушка во сне прерывисто вздохнула, издала томный, сладкий стон. Фаза глубокого сна медленно перешла в фазу быстрого с яркими, словно фейерверки, сновидениями.

Её мысли звучали громко и чётко, а образы тут же всплывали ясными картинками в сознании вампира. Он снился ей. Снились его тесные объятия, укус, поцелуи, снилось, как Драгомир силой подавлял её сопротивление и ласкал её без согласия. Странно дело, но одна эта мысль о насильственной страсти вызывала невероятно сильное желание — даже без дополнительной помощи вампира. Милая, невинная Снежна сквозь сон часто дышала, выгибалась, поджимала ноги.

Драгомир едва заметно улыбнулся. Какая прелесть: пугливая недотрога мечтала, чтобы с ней очень плохо обращались.

Само очарование.

Драгомир наслаждался её сном, упивался видениями, мысленно подталкивая тело девушки к красочной, жгучей кульминации, от которой она точно бы проснулась. А потом, кто знает, что бы случилось. Быть может, она бы сама раскрыла для вампира желанные, страстные объятия.

Вот только видение резко прервалось, и на смену Драгомиру в сон ворвался другой мужчина. Молодой, элегантный, старомодный, с зализанными назад волосами и в классическом костюме. Драгомир прежде его не видел, но по фиолетовому пламени в глазах и по змеиной татуировке на шее понял, о ком грезила Снежна.

До чего же у него бедовый донор...

Прежде таких существ называли огненными змеями. Потом инкубами. Сейчас — банально демонами похоти.

Сквозь сон Снежна называла демона Максимом и видела его в декорациях студенческой аудитории. Судя по всему, он был её преподавателем.

Драгомир нахмурился и вновь воздействовал на мозг девушки, превратив видение в кошмар с жуткими образами. Снежна вскрикнула и проснулась в холодном поту, от ужаса боясь даже дышать.

Когда она осмелилась открыть глаза, Драгомира уже не было в комнате.

Значит, на очаровательную, хмурую девчонку засматривается местный инкуб. Это плохо. Убивать этих тварей нельзя, демоны слишком сплочёны, воинственны и убьют друг за друга хоть вампира, хоть ангела, хоть самого бога.

Но найти его и запугать следует.

Никто не смеет прикасаться и соблазнять донора самого Цепеша. Особенно огненный змей.

* * *

В клане Медичи не существовало понятия семьи. Говоря грубо, это была корпорация, цель которой — бесконечное обогащение, выгода и прибыль — иными словами, чистый бизнес. Молодых, глупых и слишком амбициозных вампиров здесь быстро втаптывали в грязь и использовали, но зато верхушка Медичи — патриархи клана — купались в золоте и крови. Своей силой они завораживали толпы людей, ангелов, вампиров... своим влиянием они могли влиять на мировые события и развязывать войны, их авторитет был так же непоколебим, как устремлённые в небо горные вершины.

От бесполезных представителей клана они избавлялись с легчайшей небрежностью. Патриархам достаточно взмахнуть рукой, чтобы ленивого, обанкротившегося или слабого Медичи лишили сердца. В своей семье Юлия занимала положение где-то посередине. По меркам вампиров она была ещё молода, но уже бралась за серьёзные задачи. Покупка предприятий, истребление фей, письменные договорённости с ведьмами и демонами... Юлия взваливала на себя множество задач, лишь бы заслужить доверие и уважение в клане.