Читать онлайн Новая экономическая физика. Природа денег бесплатно

Глава 1. Деньги – это информация с высокой задержкой

Скорость света против скорости золота

В мире финансов есть легенда, которую любят рассказывать новичкам. Это история о Натане Ротшильде и битве при Ватерлоо.

Июнь 1815 года. Судьба Европы решается в одном сражении. Если Наполеон победит, британские облигации превратятся в мусор. Если проиграет – они взлетят до небес. Весь Лондон замер в ожидании. Ни интернета, ни телеграфа не существует. Новости путешествуют со скоростью лошади или попутного ветра в парусах.

Но у Ротшильда была своя «оптоволоконная сеть» того времени: система голубиной почты и скоростных курьеров. Он узнал о поражении Наполеона на целые сутки раньше, чем официальные гонцы добрались до правительства. На бирже он начал демонстративно продавать бумаги, заставив всех поверить, что Британия проиграла. Паника обрушила рынок. Ротшильд скупил всё за бесценок. Когда на следующий день пришла официальная новость о победе, он стал хозяином британской экономики.

Чему учит эта история? Обычно говорят: «Информация – это деньги».

Но это ложный вывод.

Правильный вывод звучит так: Деньги – это просто информация о ценности, но информация с задержкой.

Ротшильд победил не потому, что у него было больше золота. Он победил, потому что сократил пинг (задержку сигнала). В течение 24 часов он жил в будущем, пока весь остальной рынок жил в прошлом. Разница во времени между событием (реальностью) и осознанием этого события рынком (ценой) – это и есть пространство для сверхприбыли.

В XIX веке этот зазор («лаг») мог составлять дни. В XX веке – часы.

В 2026 году мы столкнулись с феноменом, который ломает психику человека: события происходят со скоростью света, а деньги всё ещё ползут со скоростью банковских клерков.

Пинг реальности

Давайте посмотрим на деньги как инженер на систему передачи данных.

Что такое цена товара? Это сжатый пакет информации.

В ценнике на буханку хлеба зашифрованы: стоимость солярки для трактора, погода прошлым летом, зарплата пекаря, налоги государства, жадность ритейлера и спрос покупателей. Раньше, чтобы изменить цену, все эти факторы должны были физически случиться, быть записанными в гроссбух, осознанными и переписанными на ценнике.

Деньги были медленным носителем. И это было нормально, потому что сам мир был медленным. Зерно росло месяцами, товары плыли неделями. Скорость денег соответствовала скорости материи.

Сегодня мы живем в мире Real-Time Economy (экономики реального времени).

Алгоритмы торгуют акциями за микросекунды (HFT-трейдинг). Новость о засухе в Бразилии меняет стоимость фьючерса на кофе на лондонской бирже быстрее, чем фермер в Бразилии успеет вытереть пот со лба.

Но вот в чем проблема: мы с вами продолжаем пользоваться деньгами старого образца.

Когда вы получаете зарплату раз в месяц, вы получаете отчет о ценности, которую вы создали за прошедшие 30 дней. Но за эти 30 дней покупательная способность этих денег уже изменилась. Алгоритмы уже отыграли тысячи новостей, пересчитали стоимость жилья, еды и услуг.

Вы – тот самый лондонский трейдер 1815 года, который еще не знает исхода битвы, а Ротшильд (алгоритмические системы и крупный капитал) уже скупил активы.

Деньги как свет погасшей звезды

Есть красивая и пугающая астрофизическая метафора. Когда вы смотрите на звезды, вы видите не их настоящее, а их прошлое. Свет от Сириуса идет до Земли 8 лет. Если Сириус взорвется прямо сейчас, мы узнаем об этом только в 2030-х годах. Восемь лет мы будем любоваться звездой, которой уже нет.

Современные деньги – это свет погасшей звезды.

Та цена, которую вы видите в магазине или в договоре, – это следствие процессов, которые уже завершились.

– Инфляция уже случилась в момент эмиссии (печати денег), а не когда сменили ценник.

– Кризис уже случился в момент принятия ошибочного решения советом директоров, а не когда акции упали.

Но из-за того, что финансовая система огромна и инертна, сигнал доходит до обычного человека (конечного пользователя интерфейса) последним.

Мы привыкли считать деньги «твердой почвой». Нам кажется: вот 100 рублей, они реальны.

Но в новой физике экономики деньги – это просто буфер памяти. И этот буфер переполнен.

Пока сигнал о реальном дефиците ресурсов (воды, чипов, квалифицированных врачей) проходит через цепочку посредников, банков, бирж и правительственных регуляторов, он искажается до неузнаваемости.

Помните пилота из пролога? Его высотомер показывает 3000 метров (стабильные цены, доступные кредиты), потому что прибор показывает прошлые данные. Но земля (дефицит физической реальности) уже рядом.

Системный сбой произошел, когда скорость передачи информации (интернет) превысила скорость клиринга (банковских расчетов) в миллионы раз. Деньги перестали успевать за реальностью. Они больше не фиксируют сделки, они их тормозят.

И здесь начинается самое интересное: рынок нашел способ обойти этот медленный интерфейс. Началась эпоха, когда ценность перемещается, минуя деньги.

Торговля будущим: Почему убыток стоит дороже прибыли

Вы смотрите на биржевые сводки и видите абсурд.

Компания А: владеет заводами, пароходами, платит дивиденды, её продукцию можно потрогать. Она стоит 10 миллиардов.

Компания Б: у неё нет офиса, в штате сто программистов, она генерирует убытки десять лет подряд и производит только код. Она стоит 100 миллиардов.

Ваш внутренний бухгалтер (и ваша бабушка) кричит: «Это пузырь! Это обман! Король голый!»

Но ваш внутренний бухгалтер ошибается. Он пытается измерить квантовый объект школьной линейкой.

В старой физике экономики (назовем её «Ньютоновской») цена компании была суммой её активов. Здание стоит миллион, станки – два, склад с товаром – три. Складываем, получаем цену. Деньги здесь – это память о прошлом труде. Мы платим за то, что уже сделано.

В новой физике цена – это ставка на вероятность будущего.

Рынок перестал покупать «существительные» (завод, нефть, золото). Рынок начал покупать «глаголы» (масштабировать, захватывать, менять).

Эффект машины времени

Почему инвесторы вливают триллионы в убыточные стартапы? Потому что они покупают не текущую эффективность, а билет в будущее.

Представьте, что вы можете купить билет на машину времени, которая отправит вас в 2035 год, где одна конкретная компания контролирует весь транспорт или весь искусственный интеллект мира. Сколько стоит этот билет сегодня? Почти любую сумму. Тот факт, что сегодня эта компания теряет деньги на аренде серверов, не имеет значения. Это просто «плата за топливо» для машины времени.

Деньги оторвались от обеспечения товаром и стали обеспечены нарративом (историей).

Это фундаментальный сдвиг.

– Раньше: Деньги = Товар. (Я даю монету, ты даешь хлеб).

– Сейчас: Деньги = Прогноз. (Я даю миллион, ты даешь шанс, что через 10 лет ты станешь новым Google).

Именно поэтому старая модель «зарплата за труд» кажется такой несправедливой. Обычный человек живет в «бухгалтерском прошлом»: он продает свои 8 часов, которые уже потратил. Рынок же живет в «вероятностном будущем».

Нулевая гравитация цифры

Второй фактор, сломавший весы ценности, – это исчезновение трения.

В физическом мире, чтобы изготовить второй стул, вам нужно столько же дерева, сколько на первый. Это линейный рост. Тут работают законы сохранения: нельзя получить больше, не потратив больше.

В цифровом мире (и мире идей) копирование стоит ноль.

Написать код для Uber стоило дорого. Но подключение миллионного водителя к системе стоит ноль целых ноль десятых цента.

Компании новой экономики работают как черные дыры: набрав критическую массу, они начинают затягивать в себя рынок с нарастающей скоростью, при этом их издержки почти не растут. Старая экономическая физика не знает, как это оценивать. В учебниках написано: «При росте производства издержки растут». В реальности софта: «При росте производства издержки стремятся к нулю, а прибыль – к бесконечности».

Поэтому деньги бегут из реального сектора (где действуют законы трения и гравитации) в виртуальный сектор (где царит невесомость).

Ловушка для работяги

И вот здесь мы подходим к главной драме современности.

Большинство людей работает в секторе «трения». Врачи, строители, водители, учителя – они не могут масштабировать себя. Учитель не может вести урок для миллиона учеников одновременно так же качественно, как для тридцати. Их время подчиняется жесткой физике.

А капиталы (деньги) утекли в сектор «невесомости».

Получается разрыв:

Люди живут в мире, где действуют законы сохранения энергии (устал – отдохни).

Финансовая система живет в мире, где действуют законы экспоненциального роста (инвестируй и масштабируй).

Интерфейс денег перестал стыковать эти два мира. Зарплата учителя – это линейная функция. Капитализация техгиганта – это экспонента. Пропасть между ними будет только расти, сколько бы денег ни печатали центробанки. Печать денег, наоборот, ускоряет этот процесс, потому что свеженапечатанные деньги первым делом попадают на финансовые рынки, раздувая «будущее», и только потом, в виде инфляции, приходят к тем, кто живет в «настоящем».

Мы оказались в ситуации, когда деньги, заработанные честным трудом сегодня, математически обречены проигрывать деньгам, поставленным на кон будущего.

Но что происходит, когда это будущее всё никак не наступает, а ресурсы настоящего начинают заканчиваться?

Локальная правда и глобальная ложь

Как получается, что тысячи умных людей с дипломами MBA, вооруженные суперкомпьютерами, принимают решения, которые в сумме выглядят как коллективное безумие?

Почему мы строим небоскребы из элитных квартир, в которых никто не живет, пока миллионы не могут позволить себе жилье? Почему мы создаем сервисы доставки, которые привозят одну зубную щетку за 15 минут, сжигая литр бензина, хотя с точки зрения логистики это абсурд?

Ответ прост: Интерфейс денег потерял связь с физической реальностью.

Представьте, что вы едете по GPS-навигатору. Он говорит: «Поверните направо, там свободная дорога». Вы поворачиваете и падаете с обрыва. Навигатор не хотел вас убить. Просто карта в его памяти устарела, мост обрушился вчера, а спутник этого не увидел. Для навигатора дорога существует. Для физики – нет.

Сегодня деньги работают как этот сломанный навигатор.

Искажение сигнала

В здоровой экономике высокая цена – это сигнал: «Этого ресурса мало, береги его». Низкая цена – сигнал: «Этого много, можно тратить».

Но когда в систему вливается бесконечная ликвидность (дешевые кредитные деньги), компас сходит с ума. Деньги говорят предпринимателю: «Строй этот торговый центр, деньги дешевые, спрос будет!» В реальности же (в физическом мире) город уже задыхается в пробках, у людей нет времени гулять по моллам, а набержная не выдержит еще одной горы бетона.

Возникает феномен локальной правды и глобальной лжи.

•      Локально застройщик прав: он взял дешевый кредит, построил, продал бетонные метры инвесторам (которые тоже хотят спасти деньги от инфляции), получил прибыль. Баланс сошелся. Интерфейс показал «Успех».

•      Глобально система проиграла: ресурсы потрачены на создание мертвого актива, который не генерирует жизнь, а лишь потребляет энергию на отопление пустоты.

Это называется ошибкой аллокации (распределения) ресурсов. И сейчас она достигла исторических масштабов. Мы тратим лучшие умы поколения не на то, чтобы открыть новые источники энергии или вылечить рак, а на то, чтобы заставить пользователя кликнуть по рекламе на 0,1 секунды быстрее.

Почему? Потому что сломанный денежный интерфейс говорит, что клик стоит дороже, чем лекарство.

Скрытый счет

Проблема не только в том, что деньги врут о будущем. Они врут и о настоящей стоимости вещей.

Посмотрите на пластиковый стаканчик. Он стоит 1 цент.

Деньги говорят вам: «Это мусор, это ничего не стоит».

Физика говорит: «Чтобы сделать этот стаканчик, нужно было добыть нефть с глубины 2 км, перевезти её танкером, переработать на заводе, отлить форму и привезти в магазин».

Экология говорит: «Этот стаканчик будет разлагаться 400 лет, отравляя почву».

Реальная стоимость (энергетическая и экологическая) этого стаканчика – несколько долларов. Но денежный интерфейс показывает 1 цент. Куда делась разница?

Она ушла в невидимый долг.

Мы не платим этот долг на кассе. Мы платим его своим здоровьем, изменением климата, качеством воды и воздуха.

Старая экономическая модель позволяла игнорировать эти «экстерналии» (внешние эффекты). Можно было приватизировать прибыль и национализировать убытки. Завод получал деньги, а город получал смог.

Но мир стал тесным. Спрятать убытки больше негде. «Внешней среды» больше нет, мы живем в замкнутой системе.

Системная слепота

Это создает опасную иллюзию эффективности. ВВП растет, компании отчитываются о рекордных прибылях. Но если бы мы пересчитали баланс по законам термодинамики (учитывая истощение почв, выгорание людей и загрязнение воды), мы бы увидели, что мировая экономика давно работает в убыток.

Мы похожи на биологический вид, который научился сжигать мебель в доме, чтобы согреться. Термометр показывает, что в комнате тепло (ВВП растет). Но мебели становится всё меньше. И когда сгорит последний стул, холод наступит мгновенно.

Деньги, как устаревший интерфейс, не умеют учитывать стоимость «мебели» (природного капитала и социального доверия). Они умеют считать только дрова в камине.

Именно поэтому вы чувствуете, что мир «сошел с ума». Ваша интуиция (древний биологический механизм) видит, что дом пустеет. А экономические сводки (сломанный прибор) говорят, что вы богатеете.

Кому верить? Глазам или цифрам?

Великая коррекция: когда физика предъявляет счет

Есть одна фраза, которую стоит вытатуировать на дверях каждого центробанка и фондовой биржи: «Физика не ведет переговоров».

Вы можете договориться с кредиторами. Вы можете принять закон, запрещающий банкротства. Вы можете изменить правила бухгалтерского учета. Но вы не можете уговорить энтропию подождать или убедить законы термодинамики сделать исключение для «слишком больших, чтобы упасть».

Рано или поздно наступает момент, который в старой экономике называют «кризисом», а в новой физике – синхронизацией.

Эффект натянутой резинки

Представьте, что реальная ценность (ресурсы, труд, технологии) и денежная масса (цена) соединены резинкой. В нормальном мире резинка расслаблена: цена соответствует ценности.

Последние пятнадцать лет мы изо всех сил тянули цену вверх, печатая деньги и раздувая капитализацию, в то время как реальная производительность росла черепашьими темпами или стояла на месте.

Резинка натянулась до предела. Она звенит от напряжения.

Это напряжение мы ощущаем как социальную тревогу, политическую поляризацию и тотальную неуверенность в завтрашнем дне. Мы все интуитивно ждем удара.

У системы есть только два выхода:

1.      Резкий рывок ценности вверх. Случится технологическое чудо (бесплатная энергия, синтез материи), которое мгновенно сделает реальный мир таким же богатым, как его финансовое отражение.

2.      Резкий рывок цены вниз. Схлопывание пузырей. Денежная оценка с грохотом падает до уровня реальности.

История показывает, что второй вариант случается гораздо чаще.

Кризис как возвращение зрения

Мы привыкли бояться слова «кризис». Нам кажется, что это поломка системы.

На самом деле, кризис – это единственный момент, когда система работает исправно.

Когда рынок обваливается на 50%, когда разоряются банки-зомби, когда сгорают дутые стартапы – это не катастрофа. Это момент, когда датчики сбрасывают лед и начинают показывать реальную высоту.

В этот миг деньги снова обретают смысл. Они очищаются от инфляционного жира и снова становятся жестким, честным эквивалентом реальности.

Боль, которую испытывает общество в кризис, – это не боль от разрушения. Это боль от возвращения чувствительности после долгой анестезии. Мы вдруг осознаем: король голый, нефть не бесконечна, а долги нужно отдавать.

Кто заплатит за банкет?

Проблема нынешней ситуации в том, что «отложенный платеж» за последние десятилетия стал слишком велик.

Если бы мы позволили маленьким кризисам случаться регулярно (как лесным пожарам, которые сжигают сушняк), система была бы здоровой. Но мы тушили каждый пожар деньгами, накапливая горючий материал. Теперь, когда искра все-таки проскочит, гореть будет не подлесок, а весь лес.

В этой «Великой коррекции» пострадают не те, у кого мало денег, а те, у кого нет ничего, кроме денег.

Те, кто доверился старому интерфейсу. Те, кто копил цифры на экране, а не социальные связи, навыки или реальные активы. Когда интерфейс отключится или перезагрузится, их богатство испарится, потому что за ним не стояло физического обеспечения.

Вывод главы

Деньги были великим изобретением. Они позволили незнакомцам сотрудничать. Они построили цивилизацию.

Но сегодня деньги превратились в «испорченный телефон». Сигнал, который они передают, слишком зашумлен, запаздывает и подвержен манипуляциям.

Пытаться управлять своей жизнью, ориентируясь только на цены и зарплаты, – это как пытаться вести машину, глядя в зеркало заднего вида, которое к тому же кривое.

Мы входим в эпоху, где вам понадобятся другие приборы навигации.

Вам нужно научиться видеть ценность напрямую, без посредника в виде доллара, евро или рубля. Вам нужно научиться чувствовать потоки энергии, дефицит внимания и плотность доверия.

Потому что, когда старая карта окончательно перестанет совпадать с территорией, выживут только те, кто умеет смотреть под ноги, а не в навигатор.

Но если цена больше не отражает ценность, то что тогда отражает? И почему рынок, который должен быть мудрым, ведет себя как наркоман в поисках дозы? Об этом – в следующей главе.

Глава 2. Галлюцинации рынка

Война в радиоэфире

Представьте, что вы капитан подводной лодки в открытом океане. Глубина – триста метров. Вокруг только черная ледяная вода. У вас нет иллюминаторов, вы не видите мир своими глазами. Единственная нить, связывающая вас с реальностью, – это акустик в наушниках. Он слушает океан.

– Справа по курсу шум винтов, дистанция два километра, – говорит он. Вы меняете курс.

– Прямо по курсу скала, – докладывает он. Вы всплываете.

Ваша жизнь полностью зависит от чистоты этого сигнала.

А теперь представьте, что кто-то наверху решил «помочь» вам и сбросил в воду тысячу мощных динамиков, которые непрерывно транслируют случайные звуки: взрывы, шум двигателей, крики китов, скрежет металла.

Акустик срывает наушники: он глохнет. Приборы сходят с ума. Вы больше не знаете, где скала, а где враг. Вы слепы. Система навигации работает, экраны горят, но информация на них – это галлюцинация.

Именно это произошло с мировой экономикой.

Рынок – это не казино и не поле чудес. Рынок – это, прежде всего, глобальная информационная система. Гигантская распределенная сеть, где миллиарды людей ежесекундно обмениваются сигналами.

Сигнал очень простой: Цена.

Когда цена на нефть растет, это сообщение: «Энергии мало, бурите новые скважины или экономьте».

Когда зарплата программистов растет, это сообщение: «Нам нужно больше кода, идите учиться на IT».

Когда цена на акции падает, это сообщение: «Эта компания делает что-то не так, не давайте ей денег».

В нормальном мире этот механизм работает как идеальная демократия. Каждый потраченный рубль – это голос. Система собирает эти голоса и выдает результат – справедливую цену. Это и есть Сигнал.

Но последние пятнадцать лет (особенно активно с 2008 и 2020 годов) в эту комнату переговоров ворвался слон с мегафоном.

Отношение Сигнала к Шуму

В теории информации есть фундаментальное понятие: SNR (Signal-to-Noise Ratio) – отношение сигнала к шуму.

Если вы шепчете кому-то на ухо в тихой библиотеке, SNR высокий. Вас слышно идеально.

Если вы пытаетесь прокричать то же самое на рок-концерте, SNR низкий. Вас не слышно, хотя вы кричите громче.

Действия мировых центробанков (ФРС США, ЕЦБ и других) по «спасению экономики» через печать денег (Quantitative Easing) – это создание гигантского объема искусственного шума.

Они вливают триллионы долларов не потому, что кто-то создал ценность, а просто чтобы система не остановилась. Они покупают долги государств и корпораций, искусственно занижая ставки.

Что происходит с Сигналом? Он тонет в Шуме.

Предприниматель видит: «О, спрос на мои услуги вырос! Цены пошли вверх!» Он думает, что это Сигнал (людям нужен мой продукт). Он берет кредит, расширяет штат, строит новый цех.

А на самом деле это был Шум (людям просто раздали дешевые деньги, и они потратили их на первое, что увидели).

Через год деньги заканчиваются, спрос исчезает. Предприниматель разорен. Завод стоит пустой. Ресурсы сожжены впустую.

Экономика ложных маяков

Мы привыкли ругать плановую экономику СССР за то, что Госплан не мог правильно посчитать, сколько нужно сапог и колбасы. Цены назначались сверху, они не отражали реальности, поэтому возникал дефицит.

Ирония судьбы в том, что современный капитализм попал в ту же ловушку, только с другого входа.

В СССР цены были «заморожены» (сигнала не было вообще).

В современном мире цены «перегреты» (сигнал искажен до неузнаваемости).

Когда ставка по кредиту близка к нулю (или даже ниже инфляции), деньги теряют свою главную функцию – функцию фильтра.

В здоровой экономике деньги достаются только самым эффективным проектам. Это естественный отбор. Слабый умирает, сильный выживает.

В экономике бесплатной ликвидности выживает всё.

Любая безумная идея, любой убыточный стартап, любая неэффективная корпорация могут получить финансирование. Деньги больше не говорят «Нет». Они говорят «Да» всему подряд.

Это создает галлюцинацию процветания.

Фондовые рынки растут, даже когда заводы останавливаются.

Недвижимость дорожает, даже когда население беднеет.

Стартапы без прибыли становятся «единорогами».

Мы построили мир кривых зеркал. В одном зеркале вы толстый (акции Tesla), в другом – тонкий (реальная покупательная способность зарплаты). Но где вы настоящий? Никто не знает. Компас размагничен.

Это состояние потери координат страшнее любого кризиса. В кризис вы хотя бы знаете, что всё плохо. В состоянии галлюцинации вы думаете, что летите в космос, пока ваша подводная лодка ложится на грунт.

Зомби-апокалипсис уже здесь

Если вы любите фильмы про зомби, вы знаете правила жанра. Зомби выглядит как человек, но у него нет пульса, он не мыслит, и единственное, что он делает, – это пожирает живых.

В современной экономике мы создали настоящий Парк Юрского периода для корпоративных зомби.

Согласно определению Банка международных расчетов, «компания-зомби» – это фирма, которой более 10 лет и чьей прибыли не хватает даже на то, чтобы оплатить проценты по своим кредитам.

В нормальной физической реальности такая структура мертва. Она банкрот. Её активы должны быть распроданы, сотрудники – перейти на другую работу, а идея – уйти в архив.

Но в мире сломанных сигналов смерть отменена.

Жизнь под капельницей

Почему мертвецы ходят среди нас? Потому что деньги стали слишком дешевыми.

Когда процентная ставка по кредитам около нуля, быть неэффективным – не больно. Вы приходите в банк, берете новый дешевый кредит, чтобы погасить старый дешевый кредит, и продолжаете имитировать бурную деятельность.

Это называется бесконечное рефинансирование.

Это как если бы организм перестал выводить токсины, потому что получил препарат, блокирующий боль.

Сегодня, по разным оценкам, от 15% до 20% компаний в развитых странах – это зомби. Это гиганты индустрии, авиаперевозчики, старые розничные сети. Они занимают огромные офисы, их логотипы висят на небоскребах, они платят зарплаты. Но с точки зрения создания ценности – это черные дыры. Они ничего не производят, кроме отчетов об убытках.

Вампиризм ресурсов

«Ну и что?» – скажет гуманист. – «Зато люди при деле, безработицы нет».

Это самая опасная иллюзия.

Зомби не безобидны. Они питаются ресурсами, которые критически нужны живым.

В экономике, как и в природе, количество ресурсов ограничено.

1.      Капитал. Банк выдал кредит умирающей сети магазинов, чтобы она не закрылась. Это значит, что этот кредит не получил молодой завод робототехники, который мог бы изменить мир.

2.      Люди. Тысячи талантливых инженеров и менеджеров сидят в зомби-корпорациях, перекладывая бумажки и поддерживая устаревшие системы. Их интеллект (самый ценный ресурс XXI века) сжигается впустую. Они могли бы лечить рак или строить ракеты, но они заняты имитацией жизни мертвого гиганта.

3.      Рынок. Зомби часто демпингуют (снижают цены ниже себестоимости), потому что им плевать на прибыль – им нужен просто поток наличности (cash flow), чтобы показать банку оборот. Здоровая компания не может конкурировать с сумасшедшим, которому деньги достаются бесплатно.

Мы получаем экономический некроз. Живая ткань экономики отмирает, потому что кровоток (деньги) направлен к мертвым тканям.

Эффект сухостоя

Почему мы это допускаем?

Потому что политики боятся боли.

Позволить зомби упасть – значит получить заголовки в газетах: «Корпорация Х закрылась, 50 тысяч человек на улице». Это страшно. Это падение рейтингов.

Поэтому регуляторы выбирают стратегию «продлевать и притворяться». Они заливают пожар бензином дешевых денег, надеясь, что все как-нибудь само образуется.

Но в лесу есть правило: если вы тушите каждый маленький пожар, вы накапливаете сухостой. Мертвые деревья не сгорают, они скапливаются десятилетиями. И однажды, когда случится сухая гроза (а она всегда случается), вспыхнет всё.

Мы создали экономику без зимы. Без очищающего холода, который убивает паразитов и слабые организмы. А в вечном лете паразиты размножаются до тех пор, пока не убьют хозяина.

Зомби-компании – это главная причина, почему, несмотря на все технологические прорывы, мировая производительность труда почти не растет. Мы привязали к ногам экономики гири из мертвецов и удивляемся, почему она не бежит спринт.

Мы живем в декорациях процветания. Витрины горят, офисы полны людей. Но если выключить аппарат искусственного дыхания (поднять ставки по кредитам до реального уровня инфляции), мы увидим, что треть экономики – это кладбище.

И самое страшное для обычного человека здесь то, что эти зомби живут за ваш счет. Ведь инфляция, которая съедает ваши сбережения – это и есть тот самый налог, которым оплачивается банкет для мертвецов.

Ваш чек против их статистики

Существует особый вид психологического насилия – газлайтинг. Это когда вам переставляют предметы в комнате, выключают свет, а потом убеждают вас, что ничего не изменилось и вам просто показалось. «Ты выдумываешь, всё в порядке», – говорит абьюзер. В конце концов жертва перестает верить своим глазам и начинает сомневаться в собственной адекватности.

Сегодняшняя макроэкономика занимается глобальным газлайтингом населения.

Вы приходите в магазин и видите, что корзина продуктов, которая три года назад стоила 100 условных единиц, теперь стоит 150. Вы пытаетесь купить квартиру и понимаете, что вам нужно копить на первый взнос не пять лет, а двенадцать.

Но вечером вы включаете новости, и серьезный человек в галстуке показывает график: «Инфляция под контролем, всего 4% в год».

В этот момент вы чувствуете тот самый когнитивный диссонанс. Либо вы сошли с ума, либо математика сошла с ума.

Спойлер: с вами всё в порядке. Проблема в линейке, которой измеряют вашу жизнь.

Резиновая линейка

Официальная инфляция (Индекс потребительских цен) – это не измерение реальности. Это измерение «корзины». А фокус в том, что состав корзины постоянно меняется, чтобы цифра выглядела прилично.

Экономисты используют два главных трюка, чтобы скрыть температуру больного: замещение и гедоника.

Трюк 1. Замещение (Если нет хлеба, ешьте пирожные, но из сои).

Логика статистики такова: если говядина подорожала на 50%, люди перестают её покупать и переходят на курицу. Статистическое ведомство говорит: «Ага, структура потребления изменилась». Они вынимают из корзины дорогую говядину и кладут туда дешевую курицу.

Итог: цена «корзины ужина» почти не изменилась.

Отчет: «Инфляции нет».

Реальность: Вы стали питаться хуже, но для статистики вы просто «оптимизировали потребление». Индекс меряет не стоимость сохранения вашего уровня жизни, а стоимость вашего физического выживания.

Трюк 2. Гедоника (Ваш телевизор стал умнее).

Это самый изящный фокус. Допустим, новый айфон стоит столько же, сколько старый – $1000. Но он в два раза мощнее. Статистика говорит: «Поскольку вы получаете в два раза больше технологий за те же деньги, значит, цена технически упала».

Они записывают в отчет дефляцию (снижение цен) на электронику.

Эта виртуальная «экономия» вычитается из реального подорожания молока и бензина.

Итог: на бумаге дешевеющие пиксели компенсируют дорожающие калории.

Реальность: Вы не можете намазать мегапиксели на хлеб.

Инфляция активов: слепое пятно

Но самая большая ложь кроется не в продуктах. Она кроется в том, что статистика упорно игнорирует главные цели человеческой жизни.

Что нужно человеку для безопасности и развития?

1.      Своё жилье.

2.      Качественная медицина.

3.      Хорошее образование для детей.

4.      Пенсионный капитал (акции, облигации).

Цены на эти вещи улетели в стратосферу. Жилье в мегаполисах, образование в топовых вузах, акции S&P 500 выросли за десять лет в разы, иногда на сотни процентов.

Но официальная инфляция не учитывает рост цен на активы.

Покупка квартиры считается «инвестицией», а не потреблением. Поэтому, когда жилье дорожает в два раза, в графике инфляции это отражается минимально (только через аренду).

Получается парадоксальная картина:

Всё, что делает вас бедным и больным (сахар, дешевые тряпки, пластиковые гаджеты, сериалы), дешевеет или стоит на месте.

Всё, что делает вас богатым, здоровым и независимым (недвижка, знания, активы), дорожает с бешеной скоростью.

Это называется бифуркация (расслоение) цен.

Почему мы этого не замечаем?

Потому что нам дали «обезболивающее» в виде технологической дефляции.

Да, телевизоры стали огромными и дешевыми. Да, видеозвонок на другой конец света бесплатен. Да, музыки и контента больше, чем можно потребить за тысячу жизней.

Этот поток дешевого цифрового дофамина маскирует тот факт, что фундамент пирамиды Маслоу вымывается из-под ног.

Нам стало очень легко развлекаться, но очень сложно жить.

Официальная статистика – это прибор, настроенный на эпоху индустриальных заводов XX века. Она не видит новой реальности. Она говорит вам, что температура в комнате нормальная (+20), потому что датчик висит у кондиционера. А в другом углу комнаты уже горят шторы.

Мы оказались в ситуации, когда «средняя температура по больнице» стала бессмысленной. Есть личная инфляция бедных (еда и ЖКХ) – она огромна. Есть личная инфляция богатых (элитная недвижимость, предметы искусства) – она тоже огромна. А посередине – успокаивающая цифра 4%, которая не относится ни к кому.

Это и есть галлюцинация. Мы смотрим на приборную панель, где горит зеленая лампочка «Норма», в то время как двигатель социального лифта уже давно сгорел.

Но если цена – это ложь, а статистика – это манипуляция, то как же рынок продолжает работать? Почему всё не рухнуло вчера? Потому что мы все согласились играть в эту игру. До поры до времени.

Эффект Вайл И. Койота

В старых мультфильмах «Looney Tunes» есть классическая сцена. Койот (англ. Wile E. Coyote) гонится за Дорожным Бегуном (англ. The Road Runner), разгоняется и выбегает за край пропасти. Несколько секунд он продолжает бежать по воздуху. Он не падает. Гравитация не работает.

Почему? Потому что он не смотрит вниз.

Он падает только в тот момент, когда осознает, что под ногами пустота.

Современная глобальная экономика – это Койот, бегущий по воздуху.

Мы живем в эпоху Нарративной экономики.

Фундаментальные показатели (прибыль, выручка, активы) стали скучными и вторичными. На первый план вышла История.

Если Илон Маск, глава Центробанка или популярный форум на Reddit рассказывают убедительную историю, рынок верит. Гравитация отключается. Акции компании, которая не продала ни одного электромобиля, могут стоить дороже, чем Ford и GM вместе взятые. Криптовалюта, созданная как шутка про собаку, получает капитализацию банка из топ-10.

Это не финансовый анализ. Это теология.

Рынок как религиозная секта

Мы привыкли считать биржу местом, где рациональные люди в дорогих костюмах с калькуляторами ищут справедливую цену. Забудьте.

Сегодняшний рынок – это храм коллективной веры.

Ценность актива (будь то доллар, биткоин или акция Tesla) держится на одном единственном столпе: вере других людей в то, что завтра кто-то купит это дороже.

Это называется «Эффект Тинкер Белл» (из Питера Пэна): фея существует, пока дети в неё верят и хлопают в ладоши. Если перестать хлопать, фея умрет.

Центробанки стали первосвященниками этой религии. Их главная задача теперь – не регулировать денежную массу, а поддерживать веру. Управлять «инфляционными ожиданиями».

Послушайте выступления главы ФРС США или ЕЦБ. Это не технические отчеты. Это проповеди, призванные успокоить паству: «Верьте нам, мы всё контролируем, продолжайте тратить, продолжайте бежать по воздуху».

Момент Мински

Но у физики, в отличие от религии, есть неприятное свойство: она работает, даже если вы в нее не верите.

В экономике есть термин «Момент Мински» (в честь экономиста Хайма Мински). Это тот самый момент, когда Койот смотрит вниз.

Это точка, когда долговая нагрузка становится настолько невыносимой, а разрыв между фантазиями рынка и реальностью кассового аппарата настолько огромным, что происходит внезапный коллапс.

В этот момент нарратив ломается. История перестает работать. Люди перестают слушать сказки про «светлое будущее» и начинают требовать кэш, еду и топливо прямо сейчас.

Галлюцинация рассеивается мгновенно.

Вчера стартап стоил миллиард, потому что «мы меняем мир». Сегодня он не стоит ничего, потому что у него нет денег заплатить за аренду сервера.

Вчера квартира считалась «инвестицией, которая всегда растет». Сегодня это бетонная коробка, за которую нужно платить налог и коммуналку, а сдать некому.

Когда вера испаряется, остается только твердый остаток: реальная польза.

Можете ли вы съесть свой актив? Может ли он согреть вас? Генерирует ли он энергию?

Если ответ «нет», и ценность держалась только на хайпе – поздравляю, вы владели галлюцинацией.

Вывод главы

Мы живем внутри самой масштабной галлюцинации в истории человечества. Мы построили цивилизацию, где цена оторвалась от ценности, а статистика оторвалась от жизни.

Мы научились монетизировать воздух, ожидания и лайки.

Это дало нам ощущение невероятного богатства. Но это богатство виртуально. Оно существует только до тех пор, пока работает электричество в серверах и пока мы доверяем друг другу.

И вот здесь мы подходим к самому хрупкому элементу всей конструкции.

Единственное, что удерживает этот колосс на глиняных ногах от падения, – это Доверие.

Не золото, не нефть, не авианосцы. А невидимая социальная клейкая лента, которая заставляет нас принимать цветные бумажки и цифры в банковском приложении за реальные блага.

Но что происходит, когда этот клей пересыхает? Что случается с экономикой, когда доверие становится таким же дефицитом, как и чистая вода?

Мы вступаем в эру Инфляции смысла.

Глава 3. Инфляция смысла и кризис доверия

Смерть человека в галстуке

Вспомните классический фильм из XX века. Кто там был гарантом надежности?

Человек в строгом костюме. Банкир за дубовым столом, ведущий новостей с идеальной укладкой, эксперт с сединой на висках.

Если на документе стояла печать банка – это была правда. Если газета «The New York Times» писала заголовок – это был факт. Если рейтинговое агентство ставило «AAA» – это была гарантия безопасности.

Мы платили этим людям и институтам огромную «премию за доверие». Мы позволяли банкирам получать сверхбонусы, а медиамагнатам – управлять умами, потому что они выполняли критически важную функцию: они валидировали реальность. Они говорили: «Это – золото, а это – мусор». И мы верили.

В XXI веке этот контракт был разорван.

Сначала мы увидели, как уважаемые агентства ставили высшие рейтинги мусорным облигациям в 2008 году, потому что им за это платили. Потом мы увидели, как новости превратились в шоу, где правда принесена в жертву кликбейту. Потом мы увидели, как центральные банки меняют правила игры на ходу.

«Человек в галстуке» больше не авторитет. Сегодня, если вы видите человека в дорогом костюме, который советует вам, куда вложить деньги, ваш первый рефлекс – не уважение, а подозрение: «Где он хочет меня обмануть?».

Институты-посредники (банки, СМИ, правительства, корпорации) совершили акт самоубийства: они монетизировали доверие слишком агрессивно. Они продали свою репутацию за квартальную прибыль.

И наступила эпоха Великой энтропии.

Физика хаоса

Давайте обратимся к физике. Есть понятие энтропии – это мера хаоса и неопределенности в системе.

Второй закон термодинамики гласит: в замкнутой системе энтропия всегда стремится к росту. То есть, если ничего не делать, порядок превращается в хаос, дом разрушается, чай остывает, информация искажается.

Экономика – это борьба с энтропией.

Каждая сделка – это прыжок веры. Когда вы нанимаете работника, вы не знаете, будет ли он работать или воровать. Это неопределенность (энтропия).

Чтобы снизить эту неопределенность, мы придумали доверие.

Доверие – это физическая сила, снижающая трение.

Если я вам доверяю, нам не нужны юристы, контракты на 100 страниц, проверки службы безопасности и эскроу-счета. Мы пожали руки – и сделка совершена. Энергия потрачена эффективно.

Если доверия нет, нам нужно выстроить вокруг сделки крепость из проверок и страховок. Это дорого. Это съедает ресурсы.

Институты прошлого были «фабриками по производству доверия». Вы доверяли банку, банк проверял заемщика. Вы платили банку комиссию за то, что он снижал энтропию в системе.

Сегодня заводы по производству доверия сломались. Они начали выпускать брак.

В результате энтропия (хаос) выплеснулась на улицы.

Инфляция правды

Мы привыкли к термину «инфляция денег». Но сейчас мы наблюдаем инфляция смысла.

Когда любой актив можно создать за секунду (токен, картинку, пост), и любой факт можно подделать (дипфейк, фейк-ньюс), предложение «информации» становится бесконечным.

А когда предложение бесконечно, цена падает до нуля.

Слово эксперта больше ничего не стоит.

Официальное заявление компании ничего не стоит.

Видеодоказательство ничего не стоит (его мог сгенерировать ИИ).

Мы оказались в мире, где определить, что реально, а что нет, требует колоссальных затрат когнитивной энергии.

Раньше вы просто читали газету. Теперь вы должны быть фактчекером, следователем и криптографом, чтобы просто понять, происходит ли событие на самом деле.

Это создает колоссальное торможение в экономике.

Представьте, что вы бежите марафон, но каждый шаг вам нужно проверять: твердая ли почва под ногой или это голограмма? Вы не сможете бежать быстро.

Атомизация доверия

Но природа не терпит пустоты. Потребность в доверии никуда не делась – мы социальные приматы, мы не можем выжить в одиночку.

Если старые боги (институты) умерли, мы ищем новых.

Произошла атомизация доверия.

Мы перестали доверять «системе» (абстрактному банку), но начали фанатично доверять конкретным «узлам» сети.

1.      Личность вместо бренда. Мы верим Илону Маску (или любому другому инфлюенсеру), а не пресс-релизу корпорации. Если ваш любимый блогер рекомендует товар, это работает лучше, чем реклама по ТВ с бюджетом в миллионы.

2.      Код вместо закона. Мы больше доверяем алгоритму (который «не может» украсть, потому что так написан), чем бухгалтеру (который может украсть, потому что он человек).

3.      Толпа вместо эксперта. Мы верим отзыву в Uber или Amazon («4.8 звезды на основе 1000 оценок»), а не лицензии таксиста или сертификату качества товара.

Это тектонический сдвиг. Власть утекла из кабинетов с красного дерева в чаты Telegram, репозитории GitHub и отзывы на маркетплейсах.

Доверие перестало спускаться сверху вниз (от авторитета к толпе). Оно начало расти снизу вверх (от толпы к реальности).

Но у этой новой модели есть свои страшные уязвимости. Если раньше нами манипулировали умные люди в кабинетах, то теперь нами манипулируют алгоритмы виральности и «мудрость толпы», которая часто превращается в безумие толпы.

Бунт дилетантов: Wall Street Bets против Уолл-стрит

В январе 2021 года финансовый мир стал свидетелем события, которое не должно было произойти по законам классической экономики. Это была сцена, достойная библейского эпоса, только вместо Давида с пращой выступала толпа анонимов с Reddit, а вместо Голиафа – миллиардные хедж-фонды.

История с акциями GameStop – это не просто биржевой курьез. Это первое крупное сражение в войне новых протоколов доверия против старых.

На одной стороне ринга: хедж-фонд Melvin Capital. Лучшие аналитики, инсайдерская информация, терминалы Bloomberg за 24 тысячи долларов в год, сложные математические модели. Их вывод был логичен и «фундаментально верен»: сеть магазинов видеоигр GameStop умирает. Цифровая дистрибуция побеждает диски. Значит, надо играть на понижение (шортить). Это была ставка на рациональную смерть старого бизнеса.

На другой стороне: сообщество r/wallstreetbets. Студенты, геймеры, безработные, сидящие в подвалах родителей. Без дипломов MBA, без дорогих костюмов, вооруженные только смартфонами и мемами.

По старой логике, профессионалы должны были раздавить эту «глупую толпу», как асфальтовый каток давит муравьев.

Но произошло обратное. Муравьи съели каток.

Роевой интеллект против Иерархии

Как это случилось?

Хедж-фонды проиграли, потому что не учли новую переменную в уравнении ценности: Синхронизацию.

В старом мире розничные инвесторы были разобщены. Каждый сам за себя. Хедж-фонд мог легко манипулировать ими через страх и жадность.

В новом мире интернет позволил миллионам людей синхронизироваться мгновенно.

Сообщество Wall Street Bets не проводило финансовый анализ. Они создали нарратив (историю). История была простой: «Жирные коты с Уолл-стрит хотят убить магазин нашего детства. Давайте их накажем».

Акции GameStop перестали быть ценной бумагой, дающей право на долю в прибыли компании. Они превратились в боеприпасы в священной войне.

Люди покупали акции не чтобы заработать (хотя многие хотели и этого), а чтобы отправить сообщение.

Это был первый случай, когда капитал гнева и капитал мемов конвертировались в реальные доллары с такой эффективностью.

Мем как финансовый контракт

Самое удивительное здесь – механика доверия.

Как миллион незнакомцев, которые никогда не видели друг друга, договорились не продавать акции, даже когда цена взлетела до небес и можно было зафиксировать огромную прибыль?

В старом мире для такой координации нужны были бы юридические договоры, штрафы, профсоюзы.

В новом мире инструментом координации стал Мем.

Картинка с «бриллиантовыми руками» стала жестким социальным контрактом.

Если ты постишь этот смайл, ты даешь клятву: «Я держу до конца. Я не продам, даже если будет больно, чтобы мы все вместе победили систему».

Того, кто продавал, называли «бумажные руки» (paper hands) – и это было клеймо позора, социальная смерть в сообществе.

Хедж-фонды не умели анализировать эмодзи. В их алгоритмах не было переменной «сила мема». Они смотрели на цифры прибыли GameStop и не понимали, почему цена растет. Они шортили реальность бизнеса, в то время как толпа покупала новую социальную реальность.

Битва богов

Это событие показало, что монополия институтов на правду закончилась.

Раньше: Если CNBC говорит «Продавай», ты продаешь. Потому что они эксперты.

Теперь: Если CNBC говорит «Продавай», толпа на Reddit кричит «Покупай! Они врут! Они защищают своих друзей-миллиардеров!»

Доверие к институтам упало ниже нуля (отрицательное доверие – мы делаем наоборот).

Доверие к анонимному нику "DeepFuckingValue" (лидеру движения на Reddit) взлетело до небес. Почему? Потому что он выложил скриншот своего портфеля. Он рисковал своими деньгами вместе со всеми. Он показал: «Я в игре» (Skin in the game).

В новой этике экономики «шкура на кону» (термин Нассима Талеба) стала единственной валютой, которую невозможно подделать.

Банкир в галстуке не рискует своими деньгами – он рискует деньгами клиентов. Если он ошибется, он получит бонус поменьше, но не потеряет дом.

Парень с Reddit поставил на кон всё. И это создало такой уровень доверия, который никакому банку Goldman Sachs и не снился.

Сдвиг парадигмы

GameStop – это не про видеоигры. Это демонстрация силы горизонтальных связей.

Мы увидели, что рой пираний может обглодать кита за считанные часы, если у пираний есть общая цель и канал связи с высокой пропускной способностью.

Старая модель «Умные управляют глупыми» сломалась.

Новая модель: «Скоординированные побеждают изолированных».

Хедж-фонды выжили (их спасли другие институты), но урок был усвоен. Рынок больше не является местом, где цена определяется балансовым отчетом. Рынок стал полем битвы нарративов, где эмодзи может стоить миллиард долларов.

Но если мы больше не доверяем экспертам, а доверяем толпе, возникает новая угроза. Толпа эмоциональна, толпа жестока, и толпой тоже можно манипулировать – просто теперь это делают не через газеты, а через алгоритмы соцсетей.

Мы переходим от диктатуры банков к диктатуре алгоритмов.

Алгоритмическое доверие: Диктатура пяти звезд

В детстве родители учили нас главному правилу безопасности: «Никогда не садись в машину к незнакомцам».