Читать онлайн Формула любви бесплатно

Передо мной раскинулось море – бескрайнее, переливающееся в солнечных лучах, будто усыпанное золотыми монетками. Вдалеке кричала чайка – пронзительно, свободно. Ноги утопали в тёплом песке, обжигающем солнцем; он просачивался между пальцами, словно горячий сахар.

Я, Даша, впервые была на море. Мы приехали сюда с Максимом – он предложил поездку после сессии, сказал, что нужно отвлечься. Солнце жарило нещадно – без крема кожа тут же покрылась бы красным ожогом. Но внутри царило умиротворение: солёный ветерок шевелил волосы, пахло йодом и водорослями, а где‑то вдали слышался детский смех.

Мы расстелили полотенца у воды. Максим потянул меня к берегу:

– Даша, ну пошли, море зовёт! Смотри, какие волны – идеальные, игривые!

Он улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой всегда таяло внутри. Я засмеялась, но с места не сдвинулась:

– Макс, ты же знаешь, я воду не люблю. Она такая… холодная сначала, а потом обволакивает – и не знаешь, вынырнешь или нет.

Максим подмигнул:

– Да ладно, Даш, я же с тобой. Держись за меня, не утоплю. Это же море, а не океанский шторм!

Его голос перекрывал рокот прибоя: волны накатывали, шипели, разбиваясь о песок, и отступали, оставляя пену, похожую на кружево. Я покачала головой, но улыбнулась. Максим всегда такой – лёгкий, как ветер, вечно тянет вперёд. А я… Я зарывалась пальцами в песок, чувствуя, как он нагревается под ладонями – сухой сверху, влажный глубже. Песок словно живое существо: помнит каждый шаг, каждую волну. Если закопаться по пояс, кажется, что становишься частью чего‑то огромного, вечного.

Вода манила и пугала одновременно. У берега она была прозрачной, с мелкими камешками на дне, а дальше темнела, уходя в бесконечность. Волны подкатывали лениво – то ли играя, то ли угрожая. Они шуршали, лизали песок, оставляли мокрые следы, а потом отступали с присвистом, утаскивая горстки песка. Сердце билось чаще от этих всплесков, но мне нравилось сидеть на грани, вдыхать солёный воздух, смешанный с запахом жареного шашлыка и детского веселья.

Рядом дети строили замок из песка – высокий, с башенками, блестящий на солнце. Девочка лет семи собирала гладкие камни, обточенные морем: перламутровые, цвета морской волны.

– Какие же они красивые… Как будто сокровища из сказки, – прошептала я.

В этот момент из воды вынырнул Максим – мокрый, с капельками, стекающими по загорелой груди:

– Даша, ты чего сидишь? Иди сюда, вода – супер! Тёплая, как парное молоко!

Он плеснул в меня водой – брызги долетели до полотенца, холодные, солёные. Я облизнула губы:

– Макс, ну ты! Я же сказала – не умею плавать. И не хочу. Мне и тут хорошо.

Максим засмеялся, подбежал ближе, встряхнулся, обдав меня дождём капель:

– Ладно, трусишка моя любимая. Тогда я сам повеселюсь. Смотри, как я волны укрощаю!

И нырнул обратно, мощно, разбрасывая пену.

Молодость – странная штука. Кто‑то прожигает её на полную, как Максим: прыгает в волны, заигрывает с жизнью. Я видела, как он плескался с девчонками – младше нас, наверное, выпускницы, которые только окончили школу, а может из колледжей. Они хохотали, брызгались. Одна, с длинными волосами, даже повисла у него на шее:

– Макс, ещё раз!

Но я ему доверяла. Полностью. Это же просто пляжный флирт – как волны: приходят и уходят. Меня всё устраивало. Я из тех, кто боится нового: вода пугает, новые места – потеряешься, даже любовь иногда страшит, потому что вдруг кончится. Но с Максимом было спокойно. Он мой якорь, мой песчаный замок.

Я слушала звуки пляжа: далёкий гул катеров, шорох зонтиков, чьи‑то возгласы:

– Ой, смотри, дельфины!

Нет, показалось. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовые мазки. Воздух густел, становился золотистым, а море блестело ярче, отражая сияние.

Я подошла к воде – не войти, так хоть ноги помочить. Волна неожиданно обхватила лодыжки холодом, потянула назад. Я ойкнула, засмеялась:

– Видешь, Даш, море само тебя зовёт! – крикнул Максим издалека.

– Да ну тебя, оно меня сейчас утащит! – отшутилась я.

Но внутри шевельнулось восхищение. Море – живое, дышит, поёт свою песню. Волны – как мысли: накатывают, разбиваются, уходят. Закаты здесь – отдельная магия: солнце тонет в воде медленно, небо вспыхивает оранжевым, как апельсин, фиолетовым, как ночное небо, розовым, нежным, как щёки влюблённых. Цвета смешиваются, текут, как акварель. Это надо видеть живьём, чувствовать на коже, вдыхать с солёным воздухом.

Максим подплыл, вылез на берег, вода стекала с него ручьями.

– Ну как, Дашенька, впечатляет? Завтра научу тебя плавать, обещаю.

Он обнял меня сзади – мокрый, холодный, но такой родной. Я прижалась:

– Может, и научусь. Ради тебя.

Мы смотрели на закат – солнце уже наполовину утонуло, небо пылало. В такие моменты веришь, что всё будет хорошо. Что молодость – не для прожигания, а для таких мгновений. Что Максим – мой навсегда.

Всё было здорово. До одного дня.

Я пошла туда, где он резвился с утра – наверное, позвать на ужин. Волны шумели громче, солнце садилось, тени удлинились. А там…

Белокурая девушка, высокая, с мокрыми локонами, стояла вплотную к Максу, обнимала его за талию, прижимаясь так, будто он был её. Она повернулась, увидела меня, улыбнулась ехидно, не отпуская его:

– Ой, Макс, это кто? Твоя подружка с полотенца? Та, что боится воды?

Вокруг засмеялись – те самые девчонки из воды.

Максим глянул на меня… Его лицо на миг стало чужим. Не злым – пустым. Как будто я была не Даша, которую он целовал час назад, а случайная попутчица, помешавшая его вечеру. Он даже бровью не повёл, просто отвернулся, как от надоевшего шума прибоя.

– Да не знаю я её. Какая‑то Даша, сидела там, пялилась. Иди отсюда, не порти вечер, – буркнул он, отводя глаза, и обнял её крепче.

Сердце ухнуло в пятки. Волны вдруг стали громче, страшнее.

Он был мой.

Мой.

И только.

Глава 1. Первое сентября

Мне, Даше, только что исполнилось восемнадцать. Это значит, что начинается моя взрослая жизнь. Звучит заманчиво, правда? Но на деле ничего не изменится: я продолжу жить с родителями, существовать на скромную стипендию и каждый день добираться до университета на переполненных автобусах.

Знаете, эти поездки – настоящее испытание, особенно по утрам, когда воздух наполнен ароматом мокрой одежды и свежей выпечки из ближайших кафе. Я поступила на химический факультет. Ещё в школе меня заворожили химические реакции – эти таинственные превращения веществ, вспышки цвета, шипение газов. Меня приняли в более престижный вуз, но родители настояли на этом, поближе к дому. Пришлось смириться. Жизнь порой не спрашивает твоего мнения, даже в восемнадцать лет, если ты под родительским крылом.

Из одноклассников здесь немногие: большинство ушло после девятого в колледжи, остальные разъехались по специальностям. А я… Я всё ещё здесь. И это, кажется, только к лучшему.

Первое сентября началось с обычной суеты – я проспала будильник. Сердце заколотилось от спешки. Быстро надела пиджак и юбку, побежала в ванную привести себя в порядок. На завтрак времени не осталось, как всегда.

В зеркале отразилась взъерошенная русая голова и глаза, ещё сонные, но уже полные решимости.Ну что, взрослая жизнь, начнём?

Нанесла любимые стрелки чёрного цвета, подкрасила ресницы тушью, губы тронула лёгкой помадой. Волосы оставила распущенными, прямыми. Перед выходом ещё раз взглянула в зеркало – всё идеально. Русые пряди и карие глаза гармонично дополняли образ, а духи с нежным цветочным ароматом – жасмином и розой – добавляли изюминку. В школе от них все девчонки сходили с ума.

Из кухни вышла мама, обняла меня крепко.

– Даша, ты опять без завтрака? Будешь голодной весь день. Возьми деньги из кошелька, купи что‑нибудь поесть.

– Спасибо, мама, очень опаздываю. Передай папе привет, – улыбнулась я и поспешила к двери.

– И носки тёплые надень! – крикнула она вдогонку. – Сегодня прохладно.

Я закатила глаза, но носки всё же натянула.Взрослая, да. Но пока под маминым надзором.

На улице осень дышала прохладой: листья шелестели под ногами, ветер нёс лёгкий аромат дождя и опавших яблок. Автобус был набит, но я заняла место у окна – поездка долгая. Люди входили один за другим, воздух густел от смешанных запахов парфюма и утреннего кофе.

Вдруг среди толпы мелькнуло знакомое лицо – Лера, моя лучшая подруга. Я замахала рукой, чтобы она заметила. Но её заслонил высокий парень, который странно смотрел в мою сторону. Я нахмурилась, бросила на него взгляд, полный презрения. А он помахал в ответ и шутливо покрутил пальцем у виска.Наглость какая!

Леру я так и не разглядела в давке. Остановка приближалась, автобус резко затормозил – я полетела прямо на него.

– Эй, смотрите куда падаете! – он успел подхватить меня, его руки были твёрдыми и быстрыми. – Вы всегда так здороваетесь или только с избранными? – в его голосе слышалась не насмешка, а лёгкое недоумение, будто я была нелепой, но забавной загадкой.

Он возвышался надо мной на две головы, каштановые волосы растрепались, тёмные глаза, глубокие, как ночное море, ждали ответа. От него веяло свежестью – лёгким ароматом геля для душа и морской соли.

– Девушка, вы так активно машете, что меня чуть не сбили с ног, – он ухмыльнулся, но в глазах мелькнуло не раздражение, а любопытство. – Хотели познакомиться или просто решили проверить мою устойчивость?

– Я не вам махала, а подруге Лере. И вообще, изучите законы инерции, прежде чем спрашивать, нарочно ли я упала, – ответила я, чувствуя, как краснеют щёки.

– А где же ваша подруга?

– Потеряла в толпе. Вам‑то какое дело? Почему я ещё с вами разговариваю?

Он лишь рассмеялся, и мы вышли вместе. Леру я так и не увидела – напишу ей позже.

Иду по аллее университета, вдыхая аромат цветущих астр и свежей травы после росы. Листья клёнов кружились в воздухе, словно пытаясь повторить траекторию моих мыслей:химия, лекции, лаборатории, реакции…

Вдруг кто‑то схватил за плечо – я вздрогнула, хотела ударить, но увидела Леру.

– Даша, ты куда спешишь? Чуть меня не ударила!

Её рыжие волосы, собранные в небрежную косу, отливали золотом в лучах осеннего солнца, а макияж не нанесла – свежая, естественная. Она заметила Дашу и, махнув рукой, закончила разговор.

– Дашка! Ты не поверишь, что случилось! – Лера бросилась к подруге, её глаза сияли от возбуждения.

Они обнялись, и пока шли к главному входу, Лера взахлёб рассказывала о своих летних приключениях, о том, как работала в ботаническом саду, помогая сестре на биофаке, о новых книгах, которые прочитала, и о том, как скучала по Даше.

– Лер, ты в автобусе была? Куда пропала?

– Хотела подойти, но дорогу преградил этот… шкаф. Кстати, это он.

Она кивнула на того самого парня из автобуса. Он шёл неподалёку, разговаривая с кем‑то по телефону.

– Вот наглец, – фыркнула я.

– Не будь строга, может, хороший парень.

– Нет, точно нет, – ответила я, прожигая его взглядом.

В этот момент на него налетела белокурая девушка – стройная, с развевающимися волосами. Они запутались в объятиях, она засмеялась. Мы с Лерой переглянулись и поспешили на линейку, не став смотреть дальше.

На линейке – распределение по группам, назначение старост. Нам с Лерой повезло: одна группа, Х‑107А. Другие подруги расстроились, кто‑то даже прослезился.Глупости – мы же учиться пришли.

Мы с Лерой стояли в толпе первокурсников, пытаясь понять, куда идти. Рядом девушка в очках нервно листала конспект, бормоча: «Х‑107А… где же Х‑107А?..» Её косички подпрыгивали в такт шагам.

– Ты тоже в Х‑107А? – спросила Лера.

Девушка вскинула глаза:

– О! Да! Ты тоже?!

Поднялись в холл, где старшекурсники‑волонтёры в ярких жилетках направляли первокурсников. Мы с Лерой отстали, увлеклись разговором и забыли номер аудитории. Паника охватила: куда идти?

Подошёл волонтёр – высокий парень со светлыми волосами и тёплыми карими глазами. Улыбнулся дружелюбно. От него пахло лёгким мятным одеколоном.

– Вам помочь?

– Да, мы заболтались и отстали от группы. Какая наша аудитория? Х‑107А, химический факультет, – смущённо ответила я.

– Поднимитесь на третий этаж, стеклянная дверь справа, потом поворот направо и прямо до 323‑й. Поспешите – Анна Сергеевна опозданий не любит.

– Спасибо большое! – искренне улыбнулась я.

Он кивнул, взгляд задержался чуть дольше.

– Дашка, он на тебя смотрел! Ты ему понравилась, – зашептала Лера, толкая локтем.

– Не выдумывай, просто помог.

– А на меня почему не так?

– Потому что с ним говорила я.

Она рассмеялась, толкая сильнее – её способ сказать:«Ты не права!»

Дошли до 323‑й, заняли места сзади. Аудитория ещё пустела, преподавательницы не было. Я сидела, смотрела на доску с формулами, вдыхала знакомый запах мела и химических реактивов. Лера что‑то шептала про волонтёра, но мысли унесло в другое.

Знаете, я никогда не влюблялась. Правда. Восемнадцать лет, а сердце ещё не знало этого странного чувства. Как оно выглядит? Бабочки в животе, как в книгах? Или сердце колотится, как сейчас от спешки, только по другой причине?

В школе парни флиртовали, но я отшучивалась – химия интереснее. Реакции предсказуемы: смешал A и B – получишь C. А влюблённость? Смешаешь чувства, и что выйдет – взрыв или осадок? Страшно даже думать. Что с ней делать? Бежать к человеку или прятаться? Говорить правду или молчать?

Лера влюблялась – краснела, вздыхала, потом плакала. А я? Спокойна, как пробирка с дистиллированной водой. Может, и к лучшему. Но сегодня эти взгляды – наглый из автобуса, тёплый от волонтёра… Сердце чуть дрогнуло. Или показалось?

Нет, Даша, не выдумывай. Химия ждёт, реакции не ждут романтики.

Вошла преподавательница – Анна Сергеевна, строгая женщина в свитере и брюках, волосы в аккуратном пучке, очки на цепочке. Взгляд острый, пронизывающий. В аудитории запах мела и химических реактивов – знакомый, родной.

– Садитесь, первокурсники. Добро пожаловать на химический. Здесь реакции не прощают ошибок – как и жизнь.

Её голос звучал твёрдо, но в нём чувствовалась… теплота? Или это мне показалось?

Она продолжила:

– Вы пришли сюда не за дипломом. Вы пришли за знанием. А знание требует дисциплины, внимания и смелости. Потому что каждая ошибка – это шанс узнать, что‑то новое. Но не повторяйте её дважды.

Я слушала, затаив дыхание.Это мой путь.

После официальной части мы с Лерой вышли в коридор. Она тут же достала телефон:

– У тебя сестра здесь учится? – удивилась я.

– Двойняшка, на биофаке. Забыла совсем, утром про нее рассказывала же! – Она виновато улыбнулась.

Я рассмеялась:

– Ты всегда такая рассеянная.

– Зато весёлая! – Она ткнула меня в бок. – Гляди, тот волонтёр идёт.

Парень с мятным одеколоном действительно направлялся к нам. На нём была та же яркая жилетка.

– Привет! – он улыбнулся. – Вы из Х‑107А же? Там сейчас лекция по неорганической, но аудитория поменялась.

– Опять?! – простонала я. – Почему нас не предупредили?

– Система оповещения ещё не адаптировалась к первокурсникам, – пожал плечами волонтёр. – Идите за мной.

Пока мы шли, я невольно разглядывала его: светлые волосы, чуть взъерошенные, карие глаза с искоркой, пальцы, испачканные чернилами.Похоже, он и сам недавно сидел за этими партами.

– Ты старшекурсник? – спросила Лера.

– Третий курс. Максим. А вы…

– Даша и Лера, – перебила я. – Мы из одной группы.

– Ага, – кивнул он. – Видел вас на линейке. Вы тогда так паниковали, что я подумал: «Сейчас эти девушки взорвут университет».

Я фыркнула:

– Мы взрываем только колбы. И то по инструкции.

Максим рассмеялся:

– Нравится химия?

– Она предсказуемая, – сказала я. – Смешал A и B – получил C. Никаких сюрпризов.

– А если добавить D? – прищурился он.

– Тогда будет E, F или пожар. Зависит от пропорций.

Он снова засмеялся, а я вдруг поняла, что улыбаюсь в ответ.Чёрт. Это что, флирт?

В буфете было тесно. Мы с Лерой взяли бутерброды и сели у окна. Я разглядывала студентов, пытаясь запомнить лица однокурсников.

В этот момент к нашему столу подошёл тот самый парень из автобуса. Без предисловий он поставил поднос с чаем и сел, напротив.

– Привет ещё раз. Я Никита.

– Мы не знакомились, – сухо ответила я.

– Зато ты махала мне в автобусе. И падала в мои объятия.

– Я падаламимо твоих объятий, – поправила я. – И махала не тебе.

– Но заметила‑то меня. – Он ухмыльнулся. – Кстати, ты права: законы инерции тут ни при чём. Видно, нам не избежать друг друга. Сама судьба.

Лера подавилась бутербродом. Я закатила глаза:

– Судьба? Или просто ты слишком самоуверенный?

– Посмотрим. – Никита достал из кармана брелок – маленький стеклянный шар с пузырьками. – Держи. На память о том, как ты чуть не сбила меня с ног.

– Я не принимаю подарки от незнакомцев.

– Тогда от знакомого. Мы теперь в одной группе.

– Что?! – вырвалось у нас с Лерой.

– Анна Сергеевна перевела меня сегодня, попросила деканат об этом. Так что… добро пожаловать в мой мир, Даша.

Он смотрел так, словно знал меня раньше. Или хотел узнать. В школе парни флиртовали проще – дёргали за косичку, списывали домашку. А этот… он играл в какую-то свою игру, правил которой я не знала. Страшно? Немного. Интересно? Да, чёрт возьми.

Я молча уставилась на шар.Вот чёрт. Химия – предсказуемая наука. А жизнь – нет.

Вечером, сидя в автобусе, я крутила в руках странный подарок. Пузырьки внутри шара переливались, словно живые.Что это? Почему он дал его мне? И почему я до сих пор думаю о его улыбке?

Телефон пискнул. Сообщение от Максима:

«Как первый день? Не взорвала ничего?»

Я улыбнулась и напечатала ответ:

«Только чуть‑чуть. А ты как?»

Через минуту пришёл ответ:

«Прикинь, на парах сегодня вместо конспектов рисовал схемы реакций и всё думал – а как бы Даша это прокомментировала? Наверное, сказала бы, что я перепутал реагенты. Соскучился, если что».

Сердце ёкнуло.Он флиртует? Или просто дружелюбен?

На следующей остановке в автобус вошёл Никита. Увидел меня, улыбнулся и направился к моему ряду. Я поспешно спрятала телефон.

– Снова ты, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

– Не могу поверить, что встретил тебя дважды за день. – Он сел рядом. – Ты всегда такая… колючая?

– Только с теми, кто слишком навязчив.

Он рассмеялся:

– Мне нравится твой характер. Знаешь, я хотел извиниться за утреннее. Просто… ты сразу бросилась в глаза.

Я промолчала, глядя в окно.Почему мне одновременно хочется и оттолкнуть его, и узнать поближе?

Никита продолжил:

– Может, завтра вместе в библиотеку? Помогу разобраться с программой.

– Сама справлюсь, – буркнула я, но уже без прежней резкости.

– Значит, это «нет»?

– Это «может быть».

Он улыбнулся:

– Уже прогресс.

– А та девушка… – я запнулась, подбирая слова, – с которой ты обнимался утром. Это…

– Сестра, – перебил он с лёгкой улыбкой. – Двойняшка. Мы редко видимся – она учится в другом городе, приехала на день.

Я почувствовала, как напряжение отпускает.Ну конечно, сестра. А я уже на придумывала.

– Понятно, – буркнула я, стараясь скрыть смущение.

Автобус остановился. Я встала:

– Мне выходить.

– До завтра, колючка, – бросил он мне вслед.

Я вышла на улицу, чувствуя, как горят щёки.Два парня. Два взгляда.Два разных чувства.

Химия – наука точная. А влюблённость?

Я сжала в руке стеклянный шар.Завтра всё станет яснее. Или ещё запутаннее.

Глава 2. После первого сентября

Когда я наконец добралась домой, вечер уже окутал улицы мягким сумеречным светом, а в окнах нашей квартиры горел тёплый, манящий свет – тот самый, который с детства ассоциировался у меня с безопасностью и покоем. Мама с папой уже сидели за кухонным столом, заканчивали ужин. Аромат жареной картошки с укропом и маминого борща наполнял всю квартиру – такой уютный, родной, что на миг я забыла про автобусные приключения, про взгляды двух парней, про всё, что случилось за этот длинный день. Я невольно замерла в дверях, наблюдая за ними: мама, в своём любимом клетчатом фартуке, аккуратно складывала салфетки, папа задумчиво помешивал чай, глядя в окно. В такие моменты особенно остро чувствуешь, как дорога тебе эта простая, но такая настоящая жизнь.

Быстро поужинав с ними – я даже не заметила, как съела целую миску горячего супа, – я хотела было улизнуть в свою комнату, чтобы разложить мысли по полочкам, но мама знакомо махнула рукой, зовя обратно. Её взгляд – внимательный, чуть тревожный – всегда заставлял меня замедлиться и прислушаться.

– Даша, садись, расскажи толком! Как прошёл первый день? Всё ли понравилось, одногруппники нормальные? – спросила она, вытирая руки о фартук, словно это был ритуал: сначала накормить, потом расспросить.

Я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка получилась лёгкой, непринуждённой, – чтобы её успокоить.

– Да, мам, всё было супер, как я и ожидала. Университет красивый, группа интересная, химия – это же моя стихия. Но это только первый день, рано что‑то судить, – ответила я, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует от впечатлений.

Неожиданно в разговор вступил папа, отложив вилку. Он редко так делает – обычно молчит, слушает, лишь изредка вставляя короткие реплики. Но сегодня его голос прозвучал особенно тепло, почти торжественно:

– Главное, дочка, чтоб тебе нравилось и чтоб не было скучно. Учёба – это хорошо, но и отдыхай иногда, – сказал он тихо, но так, что каждое слово отозвалось в сердце.

Сердце сжалось от нежности. Знаете, родители переживают по‑настоящему, без громких слов, без навязчивых вопросов – просто смотрят, слушают, ждут, когда ты сама захочешь поделиться. И в этом молчании – целая вселенная заботы.

– Спасибо, что волнуетесь за меня. Я пойду в комнату, устала немного, – сказала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы – не от грусти, а от этой тихой, тёплой любви, которая окружает меня с детства. Чмокнув их обоих, я ушла, оставив за спиной запах борща и шёпот вечерних разговоров.

На такой тёплой ноте вечер начался. Включила лампу у кровати – мягкий жёлтый свет сразу создал ощущение уюта. Села за компьютер, открыла соцсети, чувствуя, как усталость постепенно отступает, уступая место любопытству. Первое дело – написать Лере. Пальцы быстро забегали по клавиатуре, выводя буквы, словно пытаясь передать всю бурю эмоций, накопившихся за день:

«Лер, представляешь, в автобусе вечером снова встретила Никиту! А ещё Макс написал мне смс :)»

Лера отреагировала мгновенно, будто ждала моего сообщения, сидя с телефоном в руках:

«Огооо, Дашка! Первый день, а у тебя уже такой охват! Парни слетаются, как мотыльки на лампу ;) Мне больше Макс нравится – постарше, опытный)»

Ну Лера, как обычно – выбирает «надёжных». Я фыркнула, но улыбнулась, представив её лицо: глаза горят, губы растянуты в хитрой ухмылке.

«Слушай, а если поискать их в ВК? Или это будет слишком навязчиво?»

«ДАВАЙ НАЙДЁМ! Только фамилии не знаем, будет сложно. Может, в группе вуза есть? Сейчас поищу, подожди!»

Лера написала и пропала. Минут пятнадцать тишины – зачем я жду, как дурочка? Лучше самой попробовать. Только открыла поисковик, как прилетело новое сообщение:

«ДАША, ВСЁ НАШЛА! Скинула ссылки в личку. Макс – Темнов (не знаю, настоящая ли фамилия), любит женское внимание, фотки сплошь с девчонками. Никита Петров – закрытый профиль, даже аватарки нет) Начинай расследование, Шерлок! ;)»

Сердце заколотилось, словно я действительно стала детективом, распутывающим тайну. Открыла сначала Максима. Фотографии – да, Лера права: везде девушки вокруг, обнимашки, комментарии «какой красавчик!», сердечки. Но перелистывая альбом, наткнулась на одну – особенную. Макс стоит в непринуждённой позе, смотрит, как падает снег. Снежинки садятся на волосы, взгляд задумчивый, мягкий, словно он забыл, что его фотографируют. Случайный кадр, но шикарный, как из журнала. Не удержалась – лайкнула. Глупо? Может быть. Но фото правда зацепило душу – в нём было что‑то настоящее, не постановочное.

Сразу заявка в друзья. Приняла, не раздумывая. И понеслось наше общение – лёгкое, как дыхание, непринуждённое, будто мы знакомы сто лет. Макс лайкнул все мои фото подряд, написал: «Даша, ты очень красивая. Такие глаза – карие, глубокие, как осенний лес». Я знала, что симпатичная – парни в школе комплименты сыпали, но тогда ЕГЭ важнее были, и я отмахивалась, считая, что учёба важнее. А тут… тепло разлилось внутри, мягкое, обволакивающее, словно я впервые позволила себе почувствовать, что мне приятно.

Мы болтали весь вечер: о химии (он на физфаке, обожает квантовую механику, и его глаза загорались, когда он объяснял что‑то сложное простыми словами), о музыке (оба любим «Imagine Dragons», и оказалось, что мы слушали одни и те же концерты в записи), о мечтах (он хочет в научную экспедицию, мечтает увидеть северное сияние вживую, а я призналась, что мечтаю синтезировать что‑то новое, что изменит мир). Всё просто, без напряга, словно давно знакомы. Никаких недомолвок – понимали друг друга без слов, словно наши мысли текли по одним и тем же каналам.

Но тут заявка от Никиты Петрова. Сразу сообщение: «Как быстро я тебя нашёл, колючка :)»

Прервала Макса (он вдруг вышел), ответила Никите:

«Ты что, меня преследуешь?»

«А то! Пришёл домой – сразу начал искать. Заняло время, но вот я здесь ;)»

Закатила глаза. Надо отшить, чтоб не думал, что нравится. Что написать? «Отстань»? Слишком грубо. «Не пиши больше»? Обидно. Ничего не придумала – оставила без ответа. Внутри зашевелилось что‑то неприятное – тонкая змейка ревности. Почему Макс вдруг вышел? Может, отвлёкся на кого‑то из своих многочисленных подруг?

Где же Макс? Прочитанное сообщение висит непрочитанным. Он онлайн, сидит, а мне не отвечает. Ладно, захочет – напишет. Но внутри уже поселился лёгкий дискомфорт – тот самый, что возникает, когда ты не знаешь, что думать. Зашла на его страницу: куча друзей онлайн, в основном девушки. Комментарии, сердечки. Не стала гадать – вышла из сети, выключила компьютер.

Лежа в постели, уставившись в потолок, размышляла. Может, у нас с Максом что‑то выйдет? Он милый, забавный, понимает с полуслова, умеет слушать, и в его словах нет ни капли фальши. Или это иллюзия? Может, он просто общительный и со всеми так? Мысли прервало новое сообщение от Никиты:

«Слушай, завтра в автобусе больше не маши красивым мальчикам, а то я начну ревновать и перестану чувствовать себя особенным для тебя ;)»

Ха, глупый. Не ответила. Позже уснула, так и не дождавшись Макса.

Утро встретило ливнем. Осень в своём репертуаре – серое небо, дождь хлещет по стёклам, а ветер завывает, словно пытается отговорить меня выходить из дома. Странно, но проснулась вовремя! Время позавтракать. Мама накрыла стол – овсянка с мёдом, чай с лимоном, запах которого сразу прогнал остатки сна. Даже душ успела принять, чувствуя, как горячая вода смывает вчерашние переживания, оставляя лишь лёгкость и готовность встретить новый день. Надела уютный свитер, прямые джинсы, лоферы и бежевый тренч. Зонтик? Лишний. Зря – на остановке промокла насквозь, а волосы прилипли к лицу, превратив меня в подобие мокрой кошки.

Поездка прошла спокойно. Ни Никиты, ни Макса. В универе тоже не встретила. Села за парту в аудитории органической химии, жду Леру. Её нет и нет. Группа собирается, и в дверях – Никита. Прошёл мимо, сел сзади. Его взгляд прожигает спину – еле удержалась, чтоб не пересесть. Преподаватель не дал.

Лекцию вёл Сергей Юрьевич – старенький, но гениальный профессор. Голос тихий, но увлекающий: про алкены, ароматические связи, реакции полимеризации. Он говорил так, что даже самые сложные формулы оживали, превращаясь в истории, а молекулы становились героями. Группа слушала, открыв рты, забыв про телефоны и разговоры. Он отметил всех – Лера прогуляла. После пары звоню ей, пишу – тишина. Куда пропала?

Никита нашёл меня в холле.

– Пойдём на следующую пару?

– Да, секунду, ещё раз Лере позвоню. Ты её не видел в автобусе? Или здесь? – спросила я, пытаясь скрыть беспокойство.

– В автобусе искал только твои глаза, – рассмеялся он. – Шучу. Нет, не видел. Может, с парнем тусуется?

Я покачала головой:

– Вряд ли. Она бы сказала. Ладно, пошли на биохимию.

Мы двинулись по коридору. Тишину нарушали лишь наши шаги и далёкие голоса из аудиторий. Только сейчас я разглядела Никиту получше: рубашка идеально выглажена, брюки подчёркивают стройность, а запах ванили от его духов действительно кружил голову. Он шёл чуть позади, но я чувствовала его присутствие каждой клеточкой – это смущало и одновременно будоражило.

Вдруг из‑за угла выскочил Максим. Его волосы были слегка взъерошены, будто он бежал. Увидев нас, он замедлил шаг, но улыбка осталась прежней – открытой, заразительной.

– Привет, Дашка! – крикнул он ещё издалека. – Вчера забыл ответить, классно выглядишь.

Он подошёл ближе, окинул меня взглядом, от которого внутри всё сжалось.

– Спасибо, – пробормотала я, чувствуя, как горят щёки.

Максим подмигнул и, не дожидаясь ответа, исчез в толпе, оставив после себя лёгкий шлейф одеколона и ощущение недосказанности.

Никита посмотрел на меня красноречиво, но промолчал. Только уголок его рта дрогнул, будто он хотел, что‑то сказать, но сдержался. Я тоже не нашла слов. Два взгляда. Два парня. Один вечер. И целая буря внутри.

На паре я сидела, рассеянно слушая лекцию. Мысли крутились вокруг Максима и Никиты. Почему Макс так внезапно ушёл вчера? Что значила его фраза про «забыл ответить»? А Никита… Почему он так настойчиво ищет встречи?

После занятий я вышла в холл, надеясь встретить Леру. Но вместо неё увидела Максима. Он стоял у окна, листая конспекты, и выглядел сосредоточенным. Я сделала шаг вперёд, но тут же остановилась – а что сказать?

Он поднял глаза, заметил меня и улыбнулся:

– Даша! Как раз хотел тебе написать. Прости за вчерашнее – отвлёкся на звонок от научного руководителя. Обсуждали проект, время пролетело незаметно.

Его объяснение прозвучало искренне. Я кивнула, пытаясь скрыть облегчение.

– Ничего страшного. Я тоже была занята.

– Слушай, – он сделал паузу, словно подбирая слова, – может, сходим куда‑нибудь после пар? Есть кафе неподалёку, там отличный кофе и… тишина. Не люблю шумные места.

Сердце застучало быстрее. Я хотела согласиться, но в голове всплыл образ Никиты – его взгляд, его шутки.

– Я… не уверена, – запнулась я. – У меня ещё дела.

Максим кивнул, но в его глазах мелькнуло разочарование.

– Понятно. Тогда просто держи связь, ладно?

Я улыбнулась, но внутри всё сжималось. Почему так сложно? Почему нельзя просто сказать «да» и не думать о последствиях?

Выйдя из здания университета, я наткнулась на Никиту. Он ждал у входа, засунув руки в карманы, и смотрел куда‑то вдаль.

– Опять ты, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

– А ты думала, я исчезну? – усмехнулся он. – Я же обещал ревновать, если будешь махать другим.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.

– Ты невозможный.

– Зато честный. Пойдём? Я знаю, где продают лучший кофе в городе.

Я колебалась. С одной стороны – Максим, его искренность и тёплый взгляд. С другой – Никита, его дерзкие шутки и настойчивость.

– Ладно, – выдохнула я. – Но только кофе.

– Как скажешь, – кивнул он, открывая передо мной дверь кафе.

Внутри было уютно: мягкий свет, запах свежемолотых зёрен и тихая музыка. Мы сели за столик у окна. Никита заказал нам оба по капучино, а себе ещё круассан.

– Знаешь, – начал он, помешивая кофе, – я не люблю ходить вокруг да около. Ты мне нравишься. Не как просто знакомая, а… по‑настоящему.

Я замерла. Слова застряли в горле. Это было неожиданно – прямо, без игр, без намёков.

– Никита, я…

– Не отвечай сразу, – перебил он. – Просто подумай. Я не тороплю. Но хочу, чтобы ты знала: я серьёзно.

Я смотрела на него, пытаясь понять, что чувствую. Тепло? Да. Интерес? Определённо. Но страх – страх всё испортить, страх ошибиться – был сильнее.

– Мне нужно время, – наконец сказала я. – Я не готова сейчас что‑то обещать.

Он улыбнулся, и в его глазах не было обиды – только понимание.

– Хорошо. Время – это честно.

Мы допили кофе молча, но тишина не была неловкой. Скорее, она давала пространство для мыслей. Когда вышли на улицу, дождь уже закончился. Небо расчистилось, и первые лучи солнца пробились сквозь облака.

– Завтра в автобусе? – спросил Никита, глядя на меня.

– Посмотрим, – ответила я, сама, не зная, что имею в виду.

Он кивнул, улыбнулся и пошёл в другую сторону. Я стояла, глядя ему вслед, и чувствовала, как внутри всё смешивается: симпатия, сомнения, надежда.

Химия проста: реагенты + катализатор = продукт. А чувства? Смешала симпатию к Максу и интерес к Никите – что получится? Взрыв или гармония?

Страшно гадать. Но день только начинался.

Глава 3. Неловкие случайности

Мои первые мысли после того разговора в кафе были – крикнуть Никите «да!». Просто, импульсивно, как в тех романтических фильмах, где героиня бросается в объятия под дождём. Но я себя остановила резко, словно отдёрнула руку от раскалённой пробирки. Знаете, мне никогда не нравились парни по‑настоящему – не было этого всепоглощающего чувства влюблённости, о котором пишут поэты и поют под гитару у костра. Сердце стучало ровно, как метроном в лаборатории, а Никита… он торопил события, лез с признаниями слишком рано. Я так не хотела – не готова к вихрям эмоций, к риску разбить своё спокойствие о чужие ожидания.

«Завтра, – решила я, – или, когда придётся, скажу ему нет». Останемся ли друзьями? Не знаю. Но сейчас мне нужны тишина, учёба, формулы на доске – никаких парней, никаких «а что, если». Хочу просто дышать свободно, без этой путаницы в груди.

Когда я уже добралась домой, телефон тихо пискнул – Лера. Её сообщение пришло как раз вовремя, отвлекая от мыслей:

«Прости, Дашка, заболела! Температура, горло болит. Так неловко – первые дни учёбы, а я уже на больничном. Зато списывать буду у тебя :)»

Я улыбнулась, представив её в пижаме с пледом, окружённую аптечками и чашками с чаем. Быстро набрала ответ:

«Выздоравливай скорее! Сколько просидишь? Мне одной за партой грустно:( Никита сзади сидит, взглядом жжёт.»

«Через три дня буду как огурчик! Держись без меня ;) Никита – твой фанат, не упусти ;)»

Лера пропала в сети, а я осталась наедине с мыслями. Три дня одной – с Никитой за спиной, Максимом в холле, чувствами в хаосе. Нет, хватит бояться. Возьму контроль: напишу Никите прямо сейчас. Пальцы замерли над клавиатурой, потом забегали:

«Никита, спасибо за честность в кафе. Но я не готова к чему‑то серьёзному. Ты торопишь события, а мне нужно время. Давай останемся друзьями?»

Отправлено. Сердце стукнуло сильнее. Вышла из ВК, от греха подальше сунула телефон под подушку – не хочу видеть ответ, не сейчас. Взглянула в окно: солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розово‑оранжевые тона, словно реакция йода с крахмалом. Оставаться в четырёх стенах не хотелось – мысли кружили, давили.

Надела куртку, вышла прогуляться. Точнее, посидеть на лавочке у дома. Свежий вечерний воздух сразу вошёл в лёгкие – прохладный, с ароматом мокрой листвы и далёкого дыма от костров. Вздохнула глубоко – облегчение пришло, плечи расслабились. Листья шуршали под ногами, ветер шептал что‑то успокаивающее. Но из потока мыслей меня вырвал знакомый голос:

– Дашка, это ты? Ничего себе, вот удача! А я к другу пришёл поработать над проектом – и вижу, ты сидишь.

Максим. Конечно, он. Высокий силуэт на фоне заката, светлые волосы блестят, улыбка ослепительная. О боже… ну почему именно сейчас, когда я решила «никаких парней»?

– Привет. А где твой друг живёт? – спросила я, стараясь звучать нейтрально.

– Вот прямо в этом доме, – показал пальцем на мой подъезд.

Сердце ёкнуло. Удача повернулась ко мне… интересной стороной. Одного отшила – и вот новый на горизонте.

– Круто, я тоже тут живу, – выдохнула я.

– Тогда чаще видеться будем, – подмигнул он и направился к двери.

Его подмигивание – как искра в реактиве: обещает пожар, но пугает. С этими мыслями поднялась следом. И снова «удача» – Максим ждёт лифт. Чёрт, думала, ушёл уже.

– Только не говори, что друг на пятом этаже, – буркнула я.

– Не буду, ты сама сказала, – рассмеялся он. Голос низкий, тёплый, как кофе по утрам.

– Да? И кто он? Почему я раньше не видела парней твоего возраста на этаже?

– Вопрос к тебе, Даша. Могу познакомить.

– Нет, спасибо. Пока не готова к новым знакомствам, – отрезала я, чувствуя, как щёки теплеют.

Лифт звякнул, двери открылись. Мы зашли – теснота, его одеколон с мятой кружит голову.

– Ты отказала сегодня в кафе… Может, передумаешь? – Его глаза стали щенячьими, полными надежды.

– Подумаю, – буркнула я, глядя в пол.

Двери открылись на моём этаже. Вышла, не оглядываясь. Друга его так и не увидела – тихо в коридоре.

Забыв про смс Никите, взяла телефон. Удивилась: он ответил быстро.

«Рад твоему ответу, Даша. Готов друзьями. Но не маши больше никому в автобусе – иначе сойду с ума ;)»

Боже, что за дурак? Шутит даже в отказе. И почему он вызывает только раздражение… смешанное с любопытством? Ладно, проехали. А вот на этаже правда никогда не видела парней его возраста. Не соврал? Может, друг незаметный, тихоня.

СМС от Максима:

«Громко не шуми, а то всё услышу ;)»

«Это вы будьте тише, иначе полицию вызову :)»

«Не остановит. Подумай, куда сходить хочешь.»

Только отказала Никите – и флиртую с Максом. Дура? Надо тормозить, посвятить себя учёбе. Правильно будет.

«Что молчишь? Испугалась? Ладно, дам время. Но не обижайся потом, если с кем‑то другим пойду. Я общительный ;)»

Хм, общительный. Ладно, пусть ждёт. Никита пожелал спокойной ночи, я ответила. Вышли из сети вместе. Уснула с мыслями о двоих.

Утро встретило ярким солнцем – вчера ливень, сегодня лето в осени. Не поймёшь эту погоду. Душ – горячая вода бодрит. Завтрак – мамины блинчики с кофе, аромат ванили и корицы. Собралась ярко: красная помада на губах, высокий хвост, чёрная короткая юбка, телесные колготки, молочный свитер. В потном автобусе буду как королева.

Выходя, заметила: из квартиры напротив вышел парень возраста Максима. Значит, не соврал. Хотя зачем подозревать? Дошла до остановки, зачем‑то оглянулась – парень шёл следом. Подъехала «ВАЗ», мелькнули светлые волосы… как у Максима? И девицы рядом? Показалось, бред. Автобус опаздывает, нервы на пределе.

Телефон зазвонил – Никита.

– Да? Срочное? – ответила сухо.

– Всегда так серьёзно на звонки? – смех в трубке. – Автобус сломался, новый чёрт знает когда. Иду на твою остановку, поедем такси до универа. Ок?

Шок. Но собралась:

– Хорошо. Долго идти?

– Уже подхожу.

За углом – он. Машет рукой, я кручу пальцем у виска – отсылка к первому дню. Ему зашло, расхохотался.

Такси пахло кожей и кофе. Сели сзади – тесно, его плечо касается моего. Никита шутит про автобусы, я огрызаюсь. Дорога летит, город просыпается: жёлтые листья, спешащие люди, запах дождя.

– Знаешь, – Никита вдруг стал серьёзным, – я понял твою смс. Правда понял. Но… можно я буду рядом? Просто как друг.

– А если я вдруг передумаю? – вырвалось у меня.

Он замер на секунду, потом улыбнулся:

– Тогда скажи. Честно. Без метафор и химических аналогий.

– А если ты передумаешь быть другом?

– Тогда предупрежу. Честность – наше всё, да?

Я кивнула, чувствуя, как тепло разливается в груди. Почему с ним так легко?

В универе – лекция по аналитической химии. Сели вместе – Леры нет. Препод рисует спектры, формулы, а я ловлю взгляды одногруппников. Никита шепчет шутки, я фыркаю.

Преподаватель, заметив наше перешёптывание, поднял бровь:

– Студенты, если у вас есть что добавить к теме— говорите вслух. А если нет – дайте другим послушать.

Никита тут же вытянул руку:

– А можно вопрос? Почему в органике так много исключений из правил? Это как жизнь – вроде есть законы, а они постоянно нарушаются.

Препод усмехнулся:

– Хороший вопрос. Потому что химия – это нематематика. Здесь всегда есть место неожиданности. Как и в жизни, кстати.

Я поймала взгляд Никиты – он улыбался, будто это была наша маленькая победа.

После пары – Максим в холле.

– Дашка! Как доехала? – улыбается, но взгляд на Никиту острый.

– Такси. Автобус сломан, – отвечаю, чувствуя напряжение.

– Мог бы подбросить, – бурчит Никита.

– В следующий раз, – смеётся Максим. Уходит, а Никита хмурится: «Общительный, да?»

Обед в буфете. Я беру салат, кофе. Никита – стейк. Болтаем о химии: он увлечён органикой, мечтает о фарме. Легко, по‑дружески. Но внутри – смятение. Где Лера? Звоню – гудки.

– Не берёт? – спрашивает Никита, откусывая кусок стейка.

– Нет. Волнуюсь, – признаюсь я. – Она обычно отвечает сразу.

– Может, спит? После лекарств часто вырубает,– он ставит чашку с кофе чуть ближе ко мне. – Пей, пока горячий.

Я делаю глоток. Горький, крепкий – как раз то,что нужно, чтобы не поплыть от его заботы.

– Спасибо.

Он кивает, но в глазах – вопрос. Не задаёт его вслух, и я благодарна.

Вечером домой – Максим у подъезда.

– С днём химика заранее? – шутит, протягивает кофе.

– Рано, – улыбаюсь. – С кем был утром?

– С другом. Проект. Пойдём погуляем?

Сердце колотится. Никита – друг. Максим – искра. Ладно, соглашаюсь.

Вечер выдался удивительно тёплым для середины октября. Солнце уже скрылось, но небо ещё хранило розовато‑золотистые отблески, словно в колбе после удачной реакции остался лёгкий осадок. Мы шли по центральной аллее университетского парка – там, где старые липы образуют естественный свод, а фонари зажигаются один за другим, будто кто‑то невидимый поджигает фитили.

Максим шёл чуть впереди, потом замедлял шаг, подстраиваясь под мой. Иногда останавливался, чтобы показать, что‑то:

– Смотри, – он указал на клён, – листья как капли меди. Точно цвет раствора медного купороса, когда он кристаллизуется.

Я улыбнулась:

– Ты всегда видишь химию в окружающем?

– А ты нет? – он повернулся ко мне, и в его глазах отразился свет фонаря. – Вот ты, например…

Он запнулся, но тут же продолжил, будто передумал говорить, что‑то важное:

– …ты как катализатор. Без тебя всё идёт медленнее.

Я почувствовала, как теплеют щёки, и отвернулась, делая вид, что разглядываю опавшие листья. Он тихо рассмеялся:

– Не смущайся. Это просто наблюдение.

Мы шли дальше. Ветер поднимал листья, кружил их вокруг нас, а Максим то и дело касался моего локтя – ненавязчиво, будто случайно. Один раз, когда я наклонилась, чтобы рассмотреть необычный лист, он мягко убрал прядь моих волос за ухо:

– Там паутинка, – пояснил он, не отводя взгляда.

Я замерла на секунду, потом выпрямилась, стараясь не выдать, как участилось сердцебиение.

– Спасибо, – пробормотала я.

Он кивнул, будто ничего особенного не произошло, и продолжил рассказывать о своём проекте – о фоточувствительных полимерах, которые меняют свойства под действием света. Говорил увлечённо, жестикулировал, и я невольно залюбовалась: как свет падает на его лицо, как блестят глаза, когда он говорит о том, что любит.

– А ты? – вдруг спросил он, останавливаясь. – О чём мечтаешь?

Я задумалась. Вокруг – тишина, только шелест листьев и далёкие голоса студентов.

– Хочу создать что‑то своё. Не просто повторить опыт из учебника, а придумать новый катализатор, который ускорит реакцию в разы. Чтобы это было… значимо.

– Ты сможешь, – сказал он твёрдо. – У тебя взгляд исследователя.

Я улыбнулась, но внутри шевельнулось сомнение.Почему он так уверен? Или это просто слова?

Мы дошли до конца аллеи, где стоял старый дуб с массивным стволом. Максим прислонился к нему, глядя на меня:

– Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего?

Я подняла брови, ожидая продолжения.

– Ты не боишься задавать вопросы. Даже если они неудобные. Даже если ответы могут всё изменить.

Я молчала, не зная, что сказать. Ветер играл моими волосами, а он всё смотрел, будто ждал, что я что‑то отвечу.

– Я… – начала я, но он перебил:

– Не надо сейчас. Просто знай: мне важно, чтобы ты чувствовала себя комфортно.

Он протянул руку, будто хотел коснуться моей ладони, но в последний момент отвёл её, засунув в карман.

– Пойдём обратно? – спросил он. – Уже темнеет.

Мы повернули назад. Фонари теперь горели ярче, а тени стали длиннее. Я шла, глядя себе под ноги, и думала:Почему так сложно? Почему нельзя просто сказать «да» или «нет»?

Дома я долго стояла перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Красная помада немного стёрлась, волосы слегка растрепались от ветра, но глаза блестели – то ли от усталости, то ли от чего‑то ещё.

– Ну и что ты чувствуешь? – спросила я у своего отражения.

Ответа не было. Только эхо мыслей, наслоившихся друг на друга:

Он был так внимателен…

Я провела рукой по волосам, вспоминая, как Максим убрал ту прядь за ухо.Так нежно. Так… по‑настоящему?

Но тут же всплыл другой образ – Никита, его шутки, его спокойствие.Он не давит. Не требует ответов. Просто есть рядом.

– Два парня, – прошептала я. – Два пути. А я стою на месте.

Зеркало не ответило. Оно лишь отражало мои сомнения, мои страхи, мои надежды.

– Если бы всё было как в учебнике, – вздохнула я. – Если бы можно было записать уравнение: «реакция симпатии = продукт счастья». Но нет… Всё сложнее.

Я сняла куртку, бросила её на стул, потом подошла к столу. На нём лежали конспекты по органической химии – формулы, схемы, стрелки реакций. Я провела пальцем по одной из них, по линии, соединяющей реагенты и продукт.

– Вот бы и в жизни так, – сказала я вслух. – Чётко, предсказуемо, без лишних переменных.

Но жизнь – не лабораторный опыт. И даже если ты тщательно смешиваешь реагенты, результат может оказаться неожиданным.

– Ладно, – я закрыла тетрадь. – Завтра будет новый день. И, возможно, новый ответ.

Я выключила свет и легла в кровать. За окном шумел ветер, а я всё думала о прогулках по аллее, о случайных касаниях, о словах, которые остались недосказанными.

Выберу Макса. Но осторожно.

Постепенно глаза стали слипаться. Мысли расплывались, смешивались, превращались в причудливые образы. Я не заметила, как уснула.

И тогда пришёл сон.

Я стояла в залитом солнцем парке – том самом, где вчера гуляла с Максимом. Только теперь деревья были неестественно высокими, а листья светились изнутри, будто пропитанные люминофором. Максим шёл мне навстречу, улыбался, но когда я попыталась взять его за руку, он отстранился.

– Это всего лишь эксперимент, – сказал он спокойно. – Не воспринимай всерьёз.

Вокруг вдруг появились девушки – десятки девушек, все в одинаковых белых халатах, с одинаковыми улыбками. Они окружили Максима, каждая тянула к нему руку, называла по имени. А он смеялся, переходил от одной к другой, что‑то объяснял, жестикулировал – как на лекции, когда рассказывал о своих полимерах.

– Максим! – крикнула я. – Что ты делаешь?

Он обернулся, и я увидела, что у него два лица: одно – его, знакомое, с тёплой улыбкой; второе – холодное, чужое, с ледяными глазами.

– Наука требует жертв, – произнёс он двумя голосами одновременно. – Ты же понимаешь, да?

Я хотела подойти ближе, но земля вдруг ушла из‑под ног. Я падала в тёмную пропасть, а сверху доносился его смех, смешиваясь с шелестом светящихся листьев.

Проснулась резко, вся в поту. За окном всё так же шумел ветер. Часы показывали 3:17.

Сердце колотилось так, что было больно дышать. Я села на кровати, обхватила колени руками.

Сон. Всего лишь сон.

Но он был слишком ярким, слишком… правдоподобным. В нём было что‑то от Максима – его страсть к экспериментам, его увлечённость, его способность полностью погружаться в то, что делает. А ещё – та лёгкость, с которой он общался с людьми. С девушками.

«Это не значит ничего, – повторяла я про себя. – Сны – это просто сны».

Но где‑то в глубине души уже зрела тревога. Что, если в его мире я – лишь один из реагентов? Один из множества возможных вариантов? Что, если для него наши встречи – тоже своего рода эксперимент?

Я встала, подошла к окну. Город спал, только редкие фонари освещали пустынные улицы. Где‑то там, в этой темноте, была квартира Максима. И кто‑то ещё. Кто‑то, о ком я не знаю.

Вернулась в постель, натянула одеяло до подбородка. Закрыла глаза, но сон больше не шёл. Вместо него – вопросы, один за другим, как пузырьки в кипящем растворе.

Что, если я ошибаюсь?

Что, если он не тот, кем кажется?

Что, если…

За окном медленно светлело. Утро встречало меня не солнцем, а серым предрассветным туманом, окутавшим город, как непроницаемая завеса.

Глава 4. Лабораторные искры

Туман за окном медленно таял, растворяясь в первых лучах утреннего солнца, словно осадок в кипящем растворе под действием тепла. Я лежала, глядя в потолок, и упорно пыталась отогнать остатки ночного сна – те странные, тревожные образы: девушки в белых халатах, насмешливый смех Максима, пропасть, в которую я падала без конца. Знаете, сны порой ведут себя как настоящие предатели: берут твои дневные страхи, смешивают их с тайными желаниями и наутро выдают кошмар, который почему‑то кажется пророчеством. Но сегодня я твёрдо решила: хватит. Хватит сомневаться, гадать, копаться в бесконечных «а что если». Максим был честен со мной вчера – в каждом слове, в каждом касании, в каждом взгляде. Он убрал прядь моих волос так нежно, что сердце до сих пор трепетало при одном воспоминании. И я буду честна с ним: никаких игр, никаких полутонов. Хочу верить – и буду верить. Ведь химия учит нас одному важному правилу: при правильных условиях реакция даёт правильный продукт. А мы с Максимом – это правильная реакция.

Проснулась с удивительной лёгкостью, будто сбросила с плеч тяжёлый груз сомнений. Встала, направилась в душ: горячие струи воды смывали остатки тумана из головы, а аромат геля с лавандой бодрил и возвращал ясность мыслей. На кухне уже пахло завтраком: мама приготовила омлет с зеленью, свежий хлеб и кофе с молоком. Эти запахи смешивались в уютный, родной букет – такой знакомый, что на миг я забыла обо всех университетских вихрях и тревогах.

– Доброе утро, солнышко, – улыбнулась мама, ставя на стол тарелку. – Выглядишь посвежевшей. Наконец‑то выспалась?

– Да, мам. Сегодня лабораторные занятия. Наконец‑то практика, а не теория. Немного волнуюсь – всё‑таки первый раз работать с настоящими реактивами.

– Учись, дочка. И друзей заводи хороших, – мама сделала паузу, хитро подмигнула. – Видела вчера, как ты с тем высоким парнем шла.

Щёки мгновенно вспыхнули. Мама всегда замечала больше, чем я хотела бы показать.

– Просто гуляли. Он… нормальный, – пробормотала я, стараясь скрыть смущение.

Мама кивнула, не став допытываться. Я закончила завтрак, тщательно выбрала одежду: белая блузка с жабо, джинсы‑скинни, балетки. Волосы собрала в свободный пучок, нанесла лёгкий макияж – только тушь и блеск для губ. Сегодня в лаборатории не место яркой помаде: нельзя оставлять следы на пробирках.

Автобус шёл ровно, без неожиданностей. Ни Никиты, ни его такси – одиночество, но в нём была своя спокойная ясность. В университете уже гудела толпа: первокурсники нервничали перед первыми лабораторными, старшекурсники в специальных жилетках с надписью «Помощник» раздавали указания и отвечали на вопросы. Лера ждала меня у входа в химический корпус – живая, румяная, с запахом яблочного шампуня.

– Дашка! Выздоровела! Горло прошло, температура спала. Три дня в пижаме – настоящий кошмар. Рассказывай всё! – она крепко обняла меня, и я почувствовала, как уходит напряжение последних дней.

– Лер! Рада тебя видеть. Без тебя было скучно: Никита сидел сзади, Макс… ну, в общем, произошло много всего. Сегодня лабораторные, будем делиться на группы.

– О‑о‑о, Макс? Тот волонтёр? Подробности попозже! – глаза Леры загорелись любопытством.

В этот момент прозвенел звонок, призывая всех в аудиторию. Мы направились в корпус Х, аудитория 215 – там проходил инструктаж перед лабораторной работой. Анна Сергеевна, строгая преподавательница в белоснежном халате, чётко и лаконично распределила задания: двадцать вариантов синтеза – сульфат меди, хлорид железа, перманганат калия.

– Работаете в парах, помощники – студенты третьего‑четвёртого курса. Безопасность превыше всего! – повторила она, подчёркивая важность каждого слова.

Группы формировали сами. Я потянула Леру за руку – хотела работать вместе с ней. Однако вариантов было всего двадцать на сорок человек, и нас определили к синтезу сульфата меди: предстояло получить синий раствор и вырастить кристаллы. Когда мы вошли в лабораторию, в нос ударил характерный запах – смесь формальдегида, спирта и металла. Столы были уставлены горелками, пробирками, весами. Мы надели белые халаты и защитные очки, словно доспехи перед боем.

– Девушки, вариант 7. Помощник – Темнов с физфака, – объявил лаборант, кивнув в сторону Максима.

Он уже был здесь – в халате, в защитных очках, с тёплой улыбкой на лице. Сердце ёкнуло от радости. Лера незаметно толкнула меня локтем:

– Везёт же!

Максим подошёл к нашему столу. От него веяло спокойствием и уверенностью, а ещё – лёгким ароматом мяты.

– Привет, химики. Сульфат меди – классика. Я покажу, как не взорвать лабораторию. Даша, ты главная? – он подмигнул, и я снова почувствовала, как краснею.

– Да. Лера – мой ассистент, – ответила я, стараясь говорить уверенно.

За соседним столом работал Никита – в паре с двумя парнями, они выполняли синтез перманганата калия. Он заметил нас, его взгляд потемнел, но он промолчал. Только челюсть слегка напряглась. Что ему делать? Я сама решаю.

Мы приступили к работе. Максим подробно объяснял каждый шаг: медная проволока плюс серная кислота дают раствор, затем идёт осаждение, и в итоге образуются кристаллы. Его руки двигались уверенно, голос звучал спокойно и чётко. Я измельчала сульфат, Лера аккуратно наливала кислоту – обе в перчатках и защитных очках. Горелка шипела голубым пламенем, создавая уютную атмосферу лабораторного процесса.

– Осторожно, Даша, не переборщи с нагревом, – Максим мягко коснулся моей руки, корректируя движение. Здесь всё по правилам. В жизни так редко бывает.

Это прикосновение отозвалось во мне электрическим импульсом. Вокруг нас уже замечали: одногруппники перешёптывались, Лера тихонько хихикала, а Никита продолжал работать, но его взгляд время от времени возвращался к нашему столу. Анна Сергеевна прошла мимо, одобрительно кивнула:

– Темнов, отличная помощь. Петров, у вас фиолетовый осадок? Правильно!

На нашем столе всё шло идеально: раствор приобретал ровный синий оттенок, кристаллы росли, словно маленькие сапфиры. Максим то и дело оказывался рядом: поправлял пипетку, шутил:

– Не торопи реакцию – как чувства.

Лера, не сдержавшись, шепнула мне:

– Искры летят!

Наступил перерыв. Никита подошёл к раковине, чтобы помыть пробирки. Он молчал, но Лера не удержалась:

– Никит, как перманганат?

– Нормально, – буркнул он, не глядя на нас. Его взгляд на мгновение задержался на Максиме, затем он развернулся и ушёл.

– Ревнует, – констатировала Лера. – Но ты права: ты сама выбираешь.

Максим убирал пробирки, с лёгкой иронией:

– Отличная работа, ребята. Особенно впечатлила Даша. Редкий талант для первокурсницы.

Никита не отрываясь от своей реакции, спокойно:

– Да, у неё особый дар чувствовать процессы. Не каждый может так чисто провести осаждение.

Максим начал говорить с намёком:

– О, теперь ты эксперт по талантам? Раньше не замечал такой заботы о первокурсницах.

Я попыталась сгладить ситуацию:

– Ребята, давайте без этих…

Никита резко обернулся:

– Просто вижу, когда человек действительно увлечён наукой. А не использует её как способ знакомства.

Максим с трудом сдерживал раздражение:

– А ты, значит, эксперт по знакомствам? Сколько у тебя было таких «научных» экспериментов?

Я снова попыталась вмешаться, но уже мягко:

– Прекратите, пожалуйста…

Никита не дал мне договорить и начал перебивать:

– Нет, пусть говорит. Ненавижу, когда науку используют для флирта.

Максим ответил спокойно, но твёрдо:

– А я не люблю, когда кто-то указывает, как мне общаться с людьми. Особенно с Дашей.

В этот момент Никита случайно задевает штатив с пробирками Максима. Одна начинает наклоняться.

Я среагировала быстро:

– Осторожно!

Она успевает подхватить пробирку в последний момент.

Максим быстро:

– Спасибо. Могла испортиться реакция.

Никита сдержанно:

– Извини, не заметил. Но и ты мог бы быть аккуратнее.

Я решительно и твердо сказала:

– Всё, хватит. Мы здесь для работы. Сосредоточимся на экспериментах.

В лаборатории повисла напряжённая тишина. Оба парня продолжают работу, но атмосфера заметно наэлектризована. Даша наблюдает за происходящим, чувствуя себя причастной к конфликту, который не может разрешить.

Мы вернулись к работе. Следующим этапом было осаждение с использованием гидроксида натрия. У соседних групп случались неудачи – то пена, то неожиданный цвет раствора, то взрыв смеха. У нас же всё шло чисто и по плану. Максим, наблюдая за процессом, сказал:

– Видишь, Даша? Ты талант. Твоя интуиция – лучший катализатор.

Щёки снова загорелись от его слов. В этот момент он осторожно положил руку на мою талию, предупреждая:

– Не дыши парами.

Его близость, тепло его тела – всё это заставляло сердце биться чаще. Никита, заметив это, сжал пробирку в руке, но промолчал.

Когда лабораторная работа подошла к концу, мы получили идеальные кристаллы – результат, достойный пятёрки. Группа аплодировала нам, а Максим тихо спросил:

– Вечером отпразднуем? Кафе?

– Да, – улыбнулась я. Все сомнения были отброшены.

Лера сияла:

– Горжусь тобой!

Никита ушёл первым. Молча.

Вечер в кафе «Атом» выдался уютным: вокруг стояли колбы вместо ламп, создавая особую атмосферу. Максим ждал меня у окна с кофе и тортом «Наполеон». Лера извинилась – её ждали дома.

– За твои кристаллы, – сказал Максим, поднимая чашку.

Мы болтали: он рассказывал о своём проекте с полимерами, я делилась мечтой создать новый катализатор, способный ускорить химические реакции в разы. Наши руки время от времени соприкасались – не случайно, а как будто искали друг друга.

– Знаешь, Даша, с тобой легко. Как будто реакция идёт сама, без усилий, – произнёс он, глядя мне в глаза.

– А с другими? – неожиданно вырвалось у меня. Воспоминание о ночном сне снова кольнуло сердце.

– Другие – эксперименты. Ты – результат, – ответил он серьёзно, и его взгляд не дрогнул.

Сердце растаяло от этих слов. Поцелуй? Нет, пока рано. Но искра между нами горела ярко.

Дома я получила СМС от Никиты: «Поздравляю с лабораторной. Удачи вам. Ты с ним осторожнее. Он любит красивые реакции, но не всегда думает о продукте»

Короткое сообщение, но в нём читалась невысказанная ревность. Лера написала следом: «Макс – огонь! Никита злой :)».

Я легла в постель, размышляя о прошедшем дне. Сомнения ушли. Максим был честен, как химическая формула. Я хотела …верить – и верила.

На следующее утро я проснулась с ощущением лёгкости и ясности. За окном – солнечные блики на мокрой после ночного дождя мостовой. Встала, сделала зарядку, заварила зелёный чай. В голове крутились образы вчерашней лабораторной: синий раствор, сверкающие кристаллы, улыбка Максима. «Ты талант. Твоя интуиция – лучший катализатор», – вспоминала я его слова. Они согревали.

В университете всё шло своим чередом. Сегодня – новая лабораторная: синтез хлорида железа. Жёлтый осадок, резкий запах реактивов, сосредоточенные лица одногруппников. Мы с Лерой снова в паре, а Максим – наш помощник. Он подходит к столу, улыбается:

– Ну что, химики, готовы к новым подвигам? Сегодня – хлорид железа. Реакция чуть капризнее, но с вами я спокоен.

Я чувствую, как теплеют щёки, но стараюсь сосредоточиться на инструкции. Лера тихонько толкает меня плечом:

– Видела, как Никита на нас смотрел? Опять молчит, но глаза – как лазеры.

Я делаю вид, что не замечаю. Сейчас важно другое: мерный звук весов, капля кислоты в пробирку, осторожное нагревание. Максим стоит рядом, его рука мягко направляет мою:

– Здесь – помедленнее. Реакция любит терпение.

Его пальцы касаются моих – ненадолго, но этого хватает, чтобы сердце сбилось с ритма. Вокруг – шум лаборатории: кто‑то смеётся, кто‑то чертыхается над неудачным опытом. Мы же словно в своём мире: я, Максим, жёлтый раствор, который медленно меняет оттенок.

– Идеально, – говорит он, глядя на результат. – Ты чувствуешь химию, Даша. Это редкий дар.

Лера фыркает:

– Ага, и не только химию.

Максим смеётся, а я краснею ещё сильнее.

В середине работы – неожиданность. У соседней группы что‑то пошло не так: пробирка перегрелась, содержимое брызнуло, раздался хлопок. Все вздрагивают, кто‑то вскрикивает. Максим мгновенно реагирует:

– Спокойно! Все назад!

Он закрывает нас с Лерой собой, быстро накрывает источник проблемы специальной крышкой. В воздухе – резкий запах, но паники нет. Анна Сергеевна уже рядом:

– Темнов, молодец. Петров, проверьте вентиляцию.

Никита, который стоял неподалёку, молча помогает устранять последствия. Его лицо – каменное, но движения чёткие. Когда всё улажено, Анна Сергеевна кивает:

– Хорошо сработали, Петров. Вижу, вы тоже умеете держать ситуацию под контролем.

Никита коротко бросает:

– Спасибо.

И уходит в коридор.

После занятий Максим предлагает прогуляться по парку. Мы идём по аллее, усыпанной жёлтыми листьями, и говорим о детстве. Он рассказывает, как в школе взрывал петарды, пытаясь понять принципы реакций. Я делюсь воспоминаниями о первых опытах в школьной лаборатории – как случайно получила зелёный осадок вместо ожидаемого синего.

– Ты особенная, Даша, – говорит Максим, останавливаясь у скамейки. – Не как все. Ты видишь химию не только в пробирках, но и в жизни.

Наши руки сплетаются. Я чувствую тепло его пальцев, его взгляд – глубокий, искренний. В этот момент кажется, что всё правильно. Что сон с девушками в белых халатах – просто игра подсознания.

Но тут приходит СМС от Никиты: «Не торопись».

Я задерживаю дыхание, потом прячу телефон в карман. Максим замечает моё замешательство:

– Что‑то случилось?

– Нет, – улыбаюсь. – Просто ветер холодный.

Он накидывает мне на плечи свою куртку, с запахом мяты и уверенности. Мы продолжаем путь, а я думаю: «Почему так сложно? Почему нельзя просто быть счастливой?»

Следующие дни сливаются в череду опытов, улыбок, тайных взглядов. Мы с Максимом работаем вместе над разными синтезами: пероксид водорода, нитрат серебра, комплексные соединения. Каждый раз – новый вызов, но и новое ощущение близости. Он учит меня замечать нюансы: как меняется цвет раствора при малейшем изменении температуры, как кристаллы растут, словно живые.

– Гении! – восклицает он, когда у нас получается идеальная радужная пена в эксперименте с пероксидом.

Вокруг – сплетни: «Даша с Темновым – пара?» Лера подмигивает, Никита молчит, но помогает всем без исключения. Однажды он задерживается у нашего стола, будто случайно:

– Кристаллы красивые. Поздравляю.

Голос ровный, но в глазах – что‑то неуловимое. Я хочу ответить, но Максим уже рядом:

– Петров, ты тоже молодец. Без твоей помощи вчера мы бы не справились.

Никита кивает и уходит.

Последний день лабораторных – торжественный. Анна Сергеевна обходит столы, оценивает результаты. У нас – идеальные образцы, чёткие записи, аккуратные отчёты.

– Отлично, Темнов. Первокурсники с вами – на высоте, – говорит она, и весь класс аплодирует.

Максим поворачивается ко мне, берёт за руку и нежно целует в щёку – прямо перед всеми. Я чувствую, как сердце поёт. Это не сон, не иллюзия. Это реальность.

– Максим, ты опять отвлекаешься на… личные дела. Твоя семья ждёт от тебя полной концентрации на исследованиях, – вдруг добавила Анна Сергеевна.

– Я знаю, но химия – это не только формулы. Это ещё и люди, и эмоции, – он ответил с какой-то раздраженностью в голосе.

Никита хлопает, но его глаза остаются холодными. Лера шепчет:

– Ревность жжёт. Но ты счастлива?

– Да, – отвечаю я, не колеблясь.

Вечером, лёжа в постели, я пересматриваю день. Сомнения отброшены. Максим честен, его слова – не пустые комплименты. Реакция идёт. Мы – её часть.

Но где‑то в глубине души остаётся тень. «Общительный он…» – мелькает мысль. Я отгоняю её. Сейчас важно только одно: я выбрала. И не жалею.

Глава 5. Первая искра любви

Утро в университете встретило меня ослепительным солнцем, чьи лучи лились сквозь высокие окна коридоров, рисуя на полу причудливые световые узоры. В воздухе витал тонкий аромат свежесваренного кофе из буфета, причудливо смешиваясь с запахом осенней листвы, которую ветер заносил в фойе. Я шла по аллее, вслушиваясь в шорох опавших листьев под ногами, и вдруг осознала: сердце поёт – тихо, но уверенно, словно идеальная химическая реакция в пробирке, которая наконец пошла строго по уравнению.

Знаете, я буквально искрилась изнутри. Улыбка сама появлялась на лице, шаги стали лёгкими, почти невесомыми, а мир вокруг будто расцвёл новыми красками – ярче, теплее, полнее обещаний. Максим… Его поцелуй в щёку вчера перед всей группой, его руки на моей талии во время лабораторных работ, его слова: «Ты – не эксперимент, а результат». Я честно пыталась держать всё в рамках: дружба, лёгкий флирт, «просто симпатия». Но не получилось. Впервые в жизни я влюбилась по‑настоящему.

Это чувство оказалось совсем не похожим на то, что показывают в мелодрамах. Оно было глубже, теплее – как тысячи бабочек в животе, только не искусственных, а настоящих, с живым трепетом крыльев. Желание быть рядом каждую минуту, ловить его взгляд, слышать голос – всё это накрыло меня с головой. И я не жалела. Ни капли.

Перед парой я достала телефон – хотелось ещё раз перечитать утреннее сообщение от Максима. Но вместо этого случайно открыла его профиль во «ВКонтакте». И замерла: сверху, рядом с аватаркой, светилось уведомление – «добавил в друзья». Сердце ёкнуло. Кто? Я прищурилась, пытаясь разглядеть имя, но тут же одёрнула себя. Нет. Не стану рыться, искать, сравнивать. Если захочет – расскажет. Но внутри уже зашевелилась тонкая ниточка тревоги.

Лера ждала меня в аудитории, как всегда, на нашем любимом месте сзади – подальше от доски, поближе к выходу. Она сидела, небрежно болтая ногами, и, едва увидев меня, расплылась в ехидной улыбке.

– Ого, Дашка, ты прямо светишься! – зашептала она, легонько толкая меня локтем. – Это Макс так подзарядил? Глаза горят, щёки розовые – классика влюблённой дурочки!

Я опустилась на стул рядом, чувствуя, как краска заливает лицо, но не смогла сдержать ответной улыбки.

– Лер, ну хватит подшучивать. Да, я… влюбилась. Впервые по‑настоящему. Пыталась контролировать – не вышло. С ним всё по‑другому: легко, тепло, как будто реакция сама идёт без катализатора.

Лера театрально закатила глаза, но в её голосе звучала искренняя радость:

– Ой, химичка моя! «Реакция сама идёт»! Скоро будешь формулы любви писать. А помнишь, как ты клялась: «Парни – лишняя переменная, только учёба»? Ха! Макс тебя поймал в свои сети. Расскажи подробности – вчера в кафе что было? Поцелуй был?

– Нет, но… близко. Руки касались, он сказал, что я – не эксперимент, а результат. Лер, это так трогательно!

Мы тихо хихикали, перешёптываясь, когда дверь аудитории с лёгким скрипом открылась, и вошёл Никита. Он двигался медленно, чуть сутулясь, и занял своё привычное место прямо за нами. Я обернулась, чтобы поздороваться, но замерла: его нижняя губа была разбита, слегка опухшая, с тёмным синяком по краю. Свежая рана – ещё вчера ничего подобного не было.

– Никит, что с губой? – выпалила я, не сумев сдержать беспокойства. – Случилось что‑то?

Он поднял глаза – холодные, усталые – и резко ответил, даже не улыбнувшись:

– Подрался. Лучше переживай за своего Максима.

После этих слов он отвернулся и уткнулся в телефон, демонстративно игнорируя нас. Лера и я обменялись ошарашенными взглядами. Никита никогда раньше так не огрызался – всегда шутил, подкалывал легко, с иронией. Что с ним случилось? Ревность? Или драка действительно была из‑за меня?

– Вау, – прошептала Лера, наклоняясь ближе. – Кто‑то в плохом настроении. Ревнует по‑чёрному.

Я не могла успокоиться. Во время лекции (аналитическая химия, спектры поглощения) то и дело оборачивалась. Никита сидел, ссутулившись, будто весь мир на него навалился. Наконец, дождавшись перерыва, я подошла к нему.

– Никит, – тихо сказала я, опускаясь рядом. – Я правда переживаю. Что случилось? Ты… в порядке?

Он медленно поднял на меня взгляд. И вдруг – будто лёд треснул. Глаза потеплели, в них мелькнуло что‑то родное, знакомое. Но он не произнёс ни слова. Только кивнул, едва заметно, и снова уткнулся в конспект.

– Ладно, – вздохнула я. – Если что – я рядом.

Он не ответил. Но мне показалось, что напряжение чуть отступило.

Пока мы перешёптывались, к Никите подсела наша одногруппница Вика – миниатюрная брюнетка с ярким макияжем, известная своей привычкой крутиться вокруг парней. Лера тут же шепнула:

– Смотри, опять за старое. Эта Вика уже почти со всей группой перевстречалась. Однажды и к Максу подкатывала – он только усмехнулся и ушёл.

Вика опустилась рядом с Никитой, нарочито близко, наклонилась вперёд, подчёркивая декольте, и заговорила нарочито громко, явно рассчитывая на аудиторию:

– Никит, ты на лабораторных был такой классный, серьёзный! Не то что эти выскочки третьекурсники – только и знают, что перед первокурсницами красоваться.

Она бросила взгляд в нашу сторону – острый, словно игла. Я физически ощутила его спиной, будто лёгкий укол. Вика явно провоцировала: подкатывала к Никите, чтобы задеть меня. Никита даже не взглянул в её сторону – продолжал листать что‑то в телефоне, будто её вовсе не существовало.

– Никит, ну что ты молчишь? Давай после пары в буфет сходим? – настаивала она, легонько касаясь его рукава.

– Нет времени, – буркнул он, не отрываясь от экрана.

Вика фыркнула, резко встала и ушла, бросив на меня ещё один многозначительный взгляд. Лера крепко сжала мою руку:

– Видишь? Всё из‑за тебя. Никита в ауте.

Я лишь покачала головой. Мысли снова вернулись к Максиму. Его не было ни в холле, ни в буфете. Утреннее сообщение: «Привет, как день?» – так и осталось непрочитанным. Попытка дозвониться в обед – лишь длинные гудки. Сердце сжималось от тревоги. Куда он пропал? После вчерашнего поцелуя в щёку – такая тишина?

Весь день я вздрагивала от каждого уведомления на телефоне. Ничего. Лера, заметив моё беспокойство, мягко сказала:

– Даш, не накручивай. Может, лекции, проект?

Но внутри рос тяжёлый комок сомнений. Вечером, уже дома, я наконец дозвонилась.

– Даша? Привет… – голос Максима звучал устало, чуть хрипло.

– Макс! Где ты? Не отвечаешь, в универе не был. Всё ок?

– Всё нормально. Приболел немного. Голова болит, поговорить не могу толком… – он замолчал на несколько секунд, и в этой паузе я услышала то, что боялась услышать: громкую музыку, басы, смех толпы, звон бокалов.

– Макс, это музыка? Ты в клубе? – я старалась говорить ровно, но голос дрогнул.

– Нет, телек… Лечусь. Завтра увидимся, ок? Целую.

Гудок. Тишина.

Я сидела, глядя на погасший экран, и пыталась понять: почему его интонация была такой странной? Почему паузы? Почему он не захотел объяснить, где на самом деле находится?

После пар я заглянула в буфет, чтобы выпить чаю и собраться с мыслями. Лера уже ждала меня за столиком у окна – с двумя капучино и тарелкой миндального печенья.

– Ну что, химичка, готова к празднику? – подмигнула она, пододвигая ко мне чашку.

Я пожала плечами, крутя в руках телефон. Никаких сообщений от Максима.

– Не мучай себя, – сказала Лера, заметив мой взгляд на экран. – Давай сначала поговорим, потом пойдём.

Я вздохнула и наконец решилась:

– Лер, а если он… не тот, кем кажется? Если все эти знаки внимания – просто игра?

Она отставила чашку, посмотрела на меня серьёзно:

– Слушай, Даш… Я тоже когда‑то так же влюбилась.

Я повернулась к ней, забыв на миг о своих тревогах:

– И что случилось?

– Всё было прекрасно… первые пару месяцев. Он писал мне по ночам, мы гуляли до рассвета, он знал, какие цветы я люблю, какую музыку… Но потом начались эти «внезапные дела», «срочные встречи», «не могу говорить – перезвоню». – Лера усмехнулась, но улыбка вышла горькой. – А однажды я увидела его в кафе с другой. Просто увидела – и всё рухнуло.

– Прости… – прошептала я.

– Да не извиняйся. Это было нужно. – Она встрепенулась, снова став собой – бойкой, ироничной Лерой. – Знаешь, что я поняла? Любовь – это не когда ты растворяешься в человеке. Это когда ты остаёшься собой, даже если он рядом. И если он заставляет тебя сомневаться в себе, в своих чувствах, в своей ценности – это уже не любовь.

Её слова повисли в воздухе. Я обдумывала их, прокручивала в голове, примеряла к себе и к Максиму.

– Но ведь он… он другой, – тихо сказала я. – С ним всё по‑другому. Он смотрит на меня так, будто я – единственная во всём мире.

– А ты уверена, что он смотрит только на тебя? – Лера мягко коснулась моей руки. – Я не говорю, что Максим плохой. Но если у тебя есть сомнения – не прячь их. Говори. Спрашивай. Требуй ответов. Потому что молчание и домыслы убивают быстрее, чем правда.

Я кивнула, хотя внутри всё сжалось. Её история отозвалась эхом моих собственных страхов.

– Ладно, – сказала я, допивая чай. – Пойдём в клуб. Может, это и правда поможет отвлечься.

Лера радостно хлопнула в ладоши:

– Вот это другой разговор! Я знаю, ты не пожалеешь.

Клуб оказался не таким страшным, как я представляла. Тёплый свет, негромкая музыка, много студентов из нашего университета. Лера сразу потянула меня к барной стойке:

– Два безалкогольных мохито! – крикнула она бармену. – Даш, расслабься. Смотри – тут все свои.

Я огляделась. Действительно, знакомые лица: ребята с параллельного потока, пара старшекурсников, даже преподавательница с кафедры иностранных языков – в джинсах и с ярким платком на шее.

Музыка набирала обороты. Лера схватила меня за руку:

– Пошли танцевать!

Сначала я стеснялась, двигалась скованно, но постепенно ритм захватил меня. Я закрыла глаза, отдалась музыке, и на какое‑то время все тревоги исчезли.

Вдруг чья‑то рука коснулась моего плеча. Я обернулась – Никита. В чёрном свитере, волосы чуть взъерошены, но взгляд… тёплый, живой.

– Можно? – спросил он, кивнув на танцпол.

Я молча кивнула. Мы начали танцевать – сначала неловко, потом всё увереннее. Он не говорил ничего лишнего, просто двигался рядом, иногда улыбаясь. В какой‑то момент мы оказались слишком близко, и я почувствовала запах его одеколона – свежий, с нотками цитруса.