Читать онлайн На слуху бесплатно
На слуху
- У тебя, братец, смещена самооценка. В личной жизни ты считаешь, что ничьей любви не заслуживаешь, а на работе, наоборот, думаешь, что у тебя что угодно получится.
- Так ведь это правда, - возразил ей я. - Профессиональная сфера — это то место, где я знаю, что и как делать, в отличие от личной, вот и все. И нечего мне приписывать какой-то там перелом самооценки со смещением...
Однако и на мою профессиональную уверенность встречалась проруха, и однажды произошел эпизод, который поверг меня самого в уныние и заставил крепко задуматься: возможно, еще не поздно сдать полномочия и пойти работать в ближайший «Макдональдс», который будет мне в самый раз по развитию.
День, когда это все случилось, с самого утра с полным правом мог носить название «роковой». Суетня и нервотрепка преследовали меня с той секунды, когда я переступил порог отделения. Все куда-то убегали, но перед побегом чего-то срочно от меня хотели, а я в ответ убегал от них или вяло отлаивался. В качестве апофеоза чудесного денька как раз за минуту до выхода с работы (мне нужно было забрать Нинку с Олегом из детсада, поскольку Ксюшка болела), меня выловил взъерошенный и охрипший Вовочка и прогнусил, что я должен в семь встретиться с нашим штатным осведомителем по тягомотному делу, связанному с наркотиками. Мы должны были пересечься на пустыре за чертой города, осведомитель меня в лицо не знал, но ему надо сказать кодовые слова.
С оными словами мне сунули бумажку: я глянул на них и забыл еще раньше, чем закончил читать. Как всегда, что-то придурошное и неестественное, из разряда «розовый слон дудит в колокол по четвергам». Ладно, по бумажке и прочту.
Решив это, я покивал Вовочке, помахал ему же и побежал в направлении детского садика, поскольку времени у меня осталось, учитывая порядочные концы, которые надо было сделать, хрен да маленько.
Но, как всегда, когда в дело вмешивался детский садик, все оказалось не так просто. Провожать моих детишек вышла какая-то из воспитательниц, имени которой я изначально не запомнил, чтобы не грузить голову лишней информацией, а про себя называл ее Шмакодявкой из-за субтильного телосложения и писклявого голоса. Пока я впихивал детей в толстую осеннюю одежду, она торчала рядом и верещала какую-то ересь про поделки из веточек, травки и прочего мусора, которые надо будет куда-то там принести.
- Ладно-ладно, хорошо, принесем, - согласился я, не вслушиваясь. - Мы пошли.
- Еще нужно разучить песню на день матери! - перегородила мне дорогу Шмакодявка. - Нина пообещала, но не выучила, а Олежек выучил, но стесняется выступать, вы с ним потренируйтесь...
- Хорошо, потренируемся, - я с тоской посмотрел на недоступную входную дверь, потом перевел взгляд на Шмакодявку и стал прикидывать, как отодвинуть ее с дороги, не нарвавшись на скандал. Шмакодявка, как заведенная, бубнила:
- А еще нужно сдать деньги, потому что дополнительные расходы, и Марина Анатольевна сказала, что...
- Нате, - сказал я, не дослушав, и, поковырявшись в кармане, вложил ей в руку три тысячи. - Мы пошли.
- Так только две тысячи пятьсот надо, подождите, я разменяю...
- Нет-нет, оставьте себе на чай! - гаркнул я тоном, уже идущим вразрез с моим радушным предложением. - Честное слово, мы опаздываем! До свидания!
Из детсада, который впору было переименовывать в детзасад, все же удалось вырваться без скандала, и это радовало меня до тех пор, пока Олег, которого я тащил в левой руке, вдруг не начал пробуксовывать, зачем-то приседая на корточки. Я, не тратя слов, просто поддернул его вверх. Он издал противный скрипуче-ноющий звук и повис на мне всей тяжестью, как гиря, завопив:
- Ну стооой! Ну стооой же!
- Нет, нам надо домой, - отрезал я. - Некогда, потом постоишь.
- Ну паааап, - заныл Олег в пять раз противнее, чем до этого. - Ну лииистики же... собраааать! Для букетикааа! Завтра принести! Ты сааам сказааааал!
- Я не сказал, мне некогда, обойдутся они там без твоего букетика.
- Как без букетика?! - встревожилась Нинка в другой моей руке и тоже провисла. - Пап, сказали всем букетики сделать, из листиков, давай мы наберем!
- Не сегодня, у меня времени нет.
- Ну паааап! - взвыл Олег визгливым голосом юной пилы. - Ну даай!
Ну буке-е-етик же!
- Обойде-е-е-ешься! - в тон ему взвыл я. - Я сказал, нет времени. Чего непонятного?!
- Ты же обеща-а-ал! - завопили уже два голоса. Я молча продолжал идти вперед, почти волоком перемещая наследников. Наше движение сопровождали равномерные звуки «а-а-а-а» и «ы-ы-ы-ы», зверские всхлипывания и периодический визг. Нинка просто сердито орала, но хотя бы переставляла ноги, а вот Олег попытался было упасть на землю в знак протеста, но я просек его намерение и тычком в спину придал ему хорошего ускорения, с которым он, как ракета, благополучно влетел в дверь подъезда. Нинка, как более старшая и разумная, посмотрев на это, прекратила вопить и вошла куда надо сама.
Но все равно, конечно, в квартиру детишечки явились, утопая в соплях и гундося уже с порога длинные неразборчивые жалобы. На шум выбежала встревоженная Ксюшка с блестящими глазами, закутанная шерстяным шарфом.
- Что такое, что случилось? - выговорила она сквозь кашель.
Олег выпрямился, как повстанец перед расстрелом на небезызвестной картине. Он перестал рыдать, и его влажные глаза лишь выражали ужасное горе и отчаяние, достойное жертвы фашистского режима. Нацелив на меня палец, сынуля очень раздельно произнес:
- Он. Не. Дал. Нам. Набрать... Листиков!!!
- Мне некогда, у меня там осведомитель стынет, завтра наберут, - попытался я пресечь одной фразой все возможные Ксюшкины претензии. Не тут-то было, она зашла с другого бока:
- Ну и что, что осведомитель?! Обязательно нужно было так доводить детей?! Вон, даже Нина вся зареванная!
- Просохнет. Я свое дело сделал, в конце концов: ты сказала, их забрать, так я и забрал. О листиках и прочих прибаутках мы не договаривались, - это сообщил я уже из комнаты, сидя к жене спиной перед тумбочкой, откуда выкапывал ключи от машины.
- Да-да, конечно! - хрипло занудила она из коридора с гнусаво-истеричными нотками, словно еще один противный ребенок. - Уйди еще подальше, зачем тебе на меня смотреть, когда ты со мной разговариваешь! Вообще иди в другую комнату и говори оттуда, а то ты недостаточно показал, насколько тебе на нас всех чихать!
- Ааааа... Ыыыыы.... Листики... - поддали атмосферы дети.
Я выкопал, наконец, ключи, и совершил желаемое Ксюшкой действие: то есть прошел в коридор и повернулся к ней лицом. Боюсь только, на этом самом лице она ничего хорошего не увидела, потому что почти тут же я заорал на нее в лучших традициях Карги:
- Да вы все охренели, что ли? Рты себе заклейте своими листиками! А ты отвяжись от меня к чертям собачьим со своими претензиями и не вякай мне под руку!
Дети проявили благоразумие: они разом умолкли, обежали меня и, как испуганные ежи, укатились куда-то в комнату. Ксюшка тоже молчала, глядела на меня исподлобья и теребила шарф, а глаза ее быстро, будто их кто-то накачивал насосом, заполнялись слезами. Наконец она всхлипнула, попыталась из себя выдавить какие-то слова, отвернулась, судорожно бросилась в ванную и захлопнула за собой дверь. Через пару секунд там зашумела вода, и сквозь нее послышались кошмарные задыхающиеся рыдания. От них у меня тут же у самого сдавило в груди, и я завис перед дверью, абсолютно не зная, что делать. Так у нас бывало и раньше: я, когда мне было некогда задумываться и разводить политес, гаркал что-нибудь грубое на повышенных тонах, в том стиле, в каком привык общаться с сестрицей. Но если с Оксанки все мои вопли скатывались, как с гуся вода, и реагировала она на них в стиле «утерлась и дальше пошла», то жена каждый раз очень болезненно воспринимала такое «братское» с ней обращение, начинала реветь и часто обижалась на несколько часов. Обычно я в таких случаях наворачивал вокруг нее сужающиеся круги и приносил многочисленные извинения, впрочем, вполне искренние, потому что совершенно не хотел такого эффекта, но сейчас жесткий хронометраж не давал мне даже времени на куцее раскаяние. Если я ей крикну сквозь воду что-нибудь в стиле «прости меня сейчас, потому что через пять минут я уйду», то сто процентов не достигну успеха: Ксюшке всегда нужно больше времени, чем мне, чтобы отойти... Ничего не поделаешь, попозже пошлю ей смс-ку: это все же лучше, чем ничего.
Решив все, что надо, и стараясь не слушать продолжающиеся за дверью ванной рыдания и не реагировать на них эмоционально, я вделся обратно в куртку и открыл дверь.
Из комнаты высунулся Олег: его лицо было не только заплаканным, но еще и перепуганным.
- Мама плачет, - сказал он тихо и вопросительно заглянул мне в глаза.
- Да, - согласился я. - А я ухожу. Вернусь — тогда и разберемся, кто кому чего куда...
На слове «куда» я захлопнул дверь квартиры, повернул ключ, и, глянув на часы, галопировал вниз по лестнице.
Некоторый шанс успеть к осведомителю у меня был, но паршивый день еще не кончился, поэтому на пути мне стали попадаться мелкие заторы и дурацкие аварии, а окружающие водители поголовно ездили так, будто это не я, а они поссорились с женой и теперь с досады хотят совершить самоубийство. К тому же, то ли заглючил навигатор, то ли затупил я сам, но развязка, в которую я нырнул, оказалась не той, и пришлось пару раз вхолостую пропетлять по въездам-выездам.
Тем не менее, обозначенный как место встречи пустырь за стройкой я нашел. Уже издали, подъезжая, я заметил, что там стоит машина со слабо светящимися фарами, а возле нее переминается человек. Кажется, он глянул на часы и открыл машинную дверцу с явным намерением уехать: сейчас было, судя по приборной панели, уже 19:15.
Увидев это, я душевно поддал газу, зверски взревел мотором, пронесся на непогашенной скорости вперед, миновал его машину, спохватился и, вспомнив курсы экстремального вождения, на которые нас всех по обязанности таскали, дернул ручник.
Машина сделала так называемый «полицейский разворот» и остановилась с пронзительным визгом. Инструктор по экстремальному вождению меня бы наверняка похвалил, а вот осведомитель что-то не впечатлился, напротив, еще быстрее полез в машину.
Я высунулся из дверцы, махнул ему рукой, зычно крикнул «да ты куда намылился, дебил?» и собрался докричать ему кодовые слова, но обнаружил что а: не помню самих слов и б: забыл место, куда запихал бумажку с ними.
Но осведомитель ждать меня совсем раздумал: он запрыгнул в машину и понесся вперед по узкой, неосвещенной и местами чуть обледеневшей деревенской дороге.
Вот же черт! Чего он испугался?! Собственно меня? Чего-то еще? Раздумал сотрудничать? К сожалению, на все эти вопросы можно было ответить, только догнав его, так что мне ничего не оставалось, как захлопнуть дверцу машины и тоже нажать на газ.
Гонки в таких условиях у нас получились преотменные. Что у меня, что у него, не хватало времени как следует маневрировать на дорожных извилинах. Он не падал в кювет потому, что у него было нечто типа джипа, и, видимо, полный привод, а я компенсировал некрутость своей машины постоянными подзаносами, которые устраивал, регулярно проезжаясь по обочинам. Самих заносов я не боялся и умел из них выезжать без особых потерь: на моем переднем приводе достаточно было аккуратно поддать газу, но к цели, то есть к осведомителю, меня это не особо приближало. Он чесал впереди, не снижая бешеной скорости: мы друг за другом повернули на 90 градусов и оказались на еще более узкой дороге, да еще и уставленной ремонтными конусами. Он эти конусы посшибал, я между ними машинально пролавировал, мы въехали на какой-то раздолбанный мост, и тут мой красавец вдруг дал по тормозам.