Читать онлайн Благословлённые. Книга 1. Гальрадский ястреб бесплатно

Глава 1. Метатель ножей

Сегодня трое из них попрощаются с жизнью…

На небе ярко светило солнце, когда труппа бродячих артистов в составе четырех человек и одной старой лошади, направились по узенькой тропе через густой лес западной провинции. Им предстояло добраться до близлежащей деревушки уже к вечеру, переночевать и поутру выступить на центральной площади. Устраивать спектакли для толпы зевак стало обычным делом и временами весьма прибыльным. Выступая, всегда можно прокормиться, хоть жители деревень жили и не слишком богато.

Когда-то в поисках лучшей доли из одной похожей деревушки ещё мальчишкой ушел Кель, считая, что судьба уготовила нечто большее, чем всю жизнь работать в полях. Его отец с самого утра работал в поле возле дома, пахал землю, сеял семена и собирал урожай. Кель начал помогать уже с восьми лет, привыкая к тяжелому труду. У мамы и без того было больше забот – помимо помощи в поле, она заботилась о сыне и вела хозяйство. Их семья жила в большом доме в общине, наравне с другими семьями земледельцев, сеятелей, пахарей и пастухов.

В пятнадцать лет, гуляя в одиночку по лесу, Кель забрел на незнакомую поляну и натолкнулся на мертвеца. Это был воин в форме неизвестного ордена с синими нашивками, вооруженный метательными ножами. Кель решил, что это знак из Саамира от предков. Он забрал ножи и начал учиться метанию. Это оказалось не так сложно. Деревья в лесу представляли хорошую мишень, а про тайное место тренировок – солнечную поляну, расположенную довольно далеко от дома, не знала ни одна живая душа.

– Надеюсь, никто не забыл, что делать, если натолкнемся на вояк? – громко спросил Гальзар, старший в труппе.

Сиара решила высказаться, не смотря на то, что не любила много говорить:

– Вряд ли они будут ходить этими дорогами, но я все помню. А ты, Кель?

– Тоже, – коротко отозвался тот.

– Говорить, в случае чего, буду я, – всё же решил напомнить Гальзар. – Но будьте наготове. Сиара, ты присматриваешь за девкой, глаз с неё не спускай.

– Как прикажете, капитан, – с язвительными нотками отозвалась Сиара.

Ей не нравилось, что Гальзар постоянно командует. Но выбора особо не было. Останешься сиротой и начнешь голодать множество ночей подряд – сразу захочется зацепиться за любую возможность подработать. Жизнь сильно потрепала эту женщину: несмотря на довольно молодой возраст, во рту изрядно не хватало зубов, тело исхудало, сломанный нос выглядел неестественно кривым, а засаленные волосы растрепались. Мало сказать, что Кель её терпеть не мог. Но после того, как северная провинция пострадала от нападения чужаков, многие остались одинокими. Сиаре не повезло: она потеряла всю родню. И будучи взрослой, не знала куда податься. А путешествовать в лесах Гальрада в одиночку представляло из себя опасное занятие.

А вот Гальзару последнее время было на ком срывать злость: в их компании недавно стало на человека больше.

Кель переключил внимание на девушку, одетую в потрёпанную рубаху, не по размеру большие старые штаны и дырявый плащ. Выглядела она довольно взрослой, по крайне мере на вид лет двадцати. Одежда скрывала следы многочисленных шрамов, оставленных Гальзаром. Кель знал, что хоть это и был ещё один рот, пользы от девчонки все же было больше, чем затрат. Она выполняла всю грязную работу: ухаживала за лошадью, мыла посуду, стирала, готовила и могла принимать роль подопытного в выступлениях по метанию ножей. Никто не знал, откуда она, но Гальзар быстро прибрал девку к рукам прямо на лесной дороге. Силой заставил отправиться с труппой, работать, давал минимум пропитания, а ночью приковывал к старой телеге, чтобы не сбежала. И поначалу каждый вечер избивал бедную кнутом, приказывая молчать днем и ночью. Через несколько дней она вовсе перестала говорить, смирившись с болью и унижением. Зато с уверенностью можно сказать, что, если кто и будет спрашивать, кто такие и откуда пришли, девчонка ничего не скажет. Казалось, ей уже было плевать. Со временем Кель привык, что она постоянно молчит, и никогда не испытывал к ней неприязни. Он даже не знал её имени. Лишь то, что она зачем-то направлялась в Саргос – столицу Гальрада.

Зато теперь он мог исполнять смертельный номер метания ножей на радость восторженной толпы. Подобные трюки собирали множество зрителей. Он всегда уверен в себе, зная, что не промахнется, хотя однажды слегка поцарапал кожу на руке Сиары во время выступления, после чего та наотрез отказалась подставляться. Гальзар, очевидно, рассчитывал, что теперь более молодая и красивая жертва соберет гораздо большую толпу, а значит и больше денег. И если даже Кель её ранит, что с того? Девчонка за короткий срок смирилась с жизнью пленницы, а хуже этого придумать уже нельзя. Наверняка у неё не было родственников и того, кто мог бы позаботиться, а значит, и деваться ей некуда. Иначе кто в здравом уме отпустил бы девчонку в опасное путешествие одну, через лес?

Поговаривали, что орден Палеонесской розы уже длительное время загнивал. Некогда могущественное общество, подчиняющееся управителю центральной провинции, последние полгода приобретало дурную славу. Большинство вояк, кто самовольно уходил со службы, становились бандитами, убийцами, вышибалами в корчмах или наемниками за деньги. Люди дезертировали из ордена и объединялись в общины, чтобы зарабатывать, подлавливая и грабя путешествующих между крупными городами торговцев или того хуже – устраивать набеги на мелкие селения. За последнее время множество таких общин успело разбрестись по всем трем провинциям Гальрада. А татуировка ордена, которую наносили всем, поголовно вступившим в ряды розы, стала их отличительным знаком. И если суждено по судьбе натолкнуться на подобную общину, можно было сразу взывать к мольбам святого Малеона, ибо подобная встреча могла быть равносильна смерти. Уже никто не контролировал орден розы, финансируемый центральной провинцией, и они нагло воровали деньги из казны.

Однажды и труппа Гальзара натолкнулась на подобную небольшую общину, но стычки не произошло – силы были равны, и все разошлись мирно. Гальзар умел обращаться с мечом, да и выглядел внушительным, сильным соперником. А Кель некоторое время служил в мелком ордене, не имеющем больших перспектив. Он не остался там надолго, получив отворот за многократное несоблюдение дисциплины. Келя это не сильно огорчило. Сколько он себя помнил, никто и никогда не воспринимал его в серьез.

Он и сам уже не знал, в какой момент осознал, что устал искать лучшую жизнь. Верно после того, как его, двадцатилетнего, не взяли в самый могущественный орден западной провинции, подчиняющийся непосредственно её управителю – орден Нефритовой зари. Сейчас бы Кель стоял на границе северной провинции в заставе, охранял государство от возможной угрозы со стороны севера и не знал бы проблем. А теперь вынужден таскаться по лесам Гальрада с опротивевшими людьми, чтобы заработать на хлеб, развлекая деревенскую толпу…

– Впереди кто-то идет, – подала голос Сиара, покрепче схватив девчонку за руку.

– Вижу, – спокойно отозвался Гальзар.

Кель заметил, как им на встречу шел одинокий человек, лицо которого скрывал капюшон широкого дорожного плаща. По мере приближения стало хорошо видно рукоять меча, торчащего из-под него. Пока Кель рассматривал незнакомца и пытался понять, откуда он и куда направляется, тот уже сблизился с труппой, и, казалось бы, собирался пройти мимо, но неожиданно остановился.

– Доброго дня, путники.

– Доброго, – коротко отозвался Гальзар.

Незнакомец не мешал движению лошади, но Гальзар все же остановился, решив получше его рассмотреть. Судя по голосу, седой бороде и одежде, это был обычный деревенский старик. Который, воспользовавшись заминкой, излишне вежливо спросил:

– Прошу простить за любопытство, вы ведь направляетесь на выступление? А то наши местные уже заждались вас в нашем скромном селении.

– Все верно. И вы приходите на выступление.

– Благодарю, – холодно отозвался незнакомец. – Обязательно приду, вот только кое-какие дела улажу.

Кель забеспокоился, решив, что что-то не так, а чутье редко его подводило. Куда же местный житель шел в одиночку по лесу? Возможно, это ловушка? Кель начал внимательно осматриваться по сторонам, вглядываясь в чащу леса. Бандитские общины могли легко устроить засаду, затаившись где-то в кустах. К тому же любопытство встретившегося им человека было неспроста, он мог отвлекать внимание, подмечая, насколько труппа хорошо вооружена. Вглядываясь в лесную чащу, Келя внезапно передернуло, когда старик в дорожном плаще обратился к нему:

– Можете не искать, здесь нет никого, кроме нас.

– Нам пора, – Гальзар обратился к труппе и собирался пойти дальше.

Старик внезапно встал посреди дороги, перекрыв движение.

– Вы ведь, Гальзар, не правда ли?

– Вы ошибаетесь, – ответил старший в труппе.

– Боюсь, что не ошибаюсь.

Незнакомец быстрым движением вытащил меч из ножен, одновременно прорезая тело превосходящего по масштабам Гальзара. Сиара закричала, что было силы, схватилась руками за голову, и отпустила девчонку. Кель очень быстро схватился за ножи на поясе и спрятал руку за спиной. Есть шанс, что если враг не увидит нож, то и не успеет среагировать на молниеносный бросок.

А незнакомец тем временем спокойно приблизился к кричащей Сиаре, от ужаса попятившейся назад. Дальше отступать было некуда – она уперлась спиной в повозку, чуть не потеряв равновесие, а затем в её горло бесшумно вонзилось лезвие меча, принесшее мучительную смерть.

Кель почувствовал, как тело пробила мелкая дрожь. Страх пытался сковать все тело. Незнакомец действовал спокойно и неспешно, как будто делает что-то совершенно обыденное, и это пугало больше всего. Почему же все это происходит? Может, Гальзар сделал что-то плохое, когда пару дней назад они остановились в таверне на ночлег? Ночью он куда-то уходил по делам и вернувшись изрядно выпившим…

Кель собрался. Всего одна попытка, пока враг не понял, что перед ним метатель ножей. А затем столкнулся глазами с незнакомцем, снявшим, наконец, капюшон. Человек походил на обычного сельского работягу из низшего сословия. Ничто не выдавало жестокость, умение сражаться, убивать. Ни одежда, ни манеры, ни внешний вид. Это был обычный старик с длинными седыми волосами и исхудавшим лицом. Только на мече красовался знак отличия какого-то ордена, который не удалось разглядеть.

«Кто же ты, старик?», – немой вопрос так и не сорвался с губ Келя. И выбрав момент для атаки, он со всей своей возможной скоростью замахнулся и кинул нож, целясь точно в лицо незнакомцу. Нож летел прямо и ровно, как было задумано по четкой траектории. Незнакомец будто предвидел это и закрыл лицо мечем, отмахнувшись от ножа словно от мелкого камушка.

– Беги! – Крикнул Кель девчонке во все горло, но она даже не шелохнулась. – Беги, дура! Спасайся!

Старик быстро приблизился к Келю, не дав ему второй попытки, и еле уловимым движением повалил на землю.

Предвестник… Кель только сейчас понял, что старик предвидел атаку, чувствуя намерение противника. Этому дару нужно обучаться долгие годы, чтобы вот так, в битве, использовать для защиты. В Гальраде нет учителей, способных подобному научить. Наверняка, старик – опытный воин, имеющий звание капитана, не меньше. Но какого ордена?

–Говорили, что вас будет трое, – все в той же вежливой манере сказал незнакомец. – А не четверо.

Кель видел, как девчонка стояла и смотрела во все со стороны, совершенно пустым взглядом. Наверное, ей было все равно, что произойдет. После встречи с теперь уже мертвым Гальзаром девочка забыла, что такое инстинкт самосохранения. Неужели, она примет свою смерть вот так, просто безмолвно стоя на одном месте?

Враг замахнулся мечом для последнего удара, целясь то ли в лицо, то ли в горло. И Кель разглядел на запястье врага татуировку: цветок розы, стебель которой неестественно обвивает лезвие кинжала. В этом момент все стало на свои места. Сам себя не узнавая, он взмолился:

– Стой! Не убивай, прошу тебя!

– Я просто исправляю ошибку, – ответил старик. – Такую, как ваши жизни.

«Моя жизнь – не ошибка» – Кель успел подумать только это, прежде чем лезвие меча медленно пронзило гортань. И метатель ножей, стремившийся к величию, обрел покой.

Глава 2. Добрые соседи

Оказавшись в небогатой с виду харчевне с парой местных посетителей, старик усадил девушку напротив себя, затем заказал хлеб и пиво. Подобные заведения редко встречались на просторах западной провинции. На стенах отваливалась штукатурка, старые столы и скамьи располагались близко друг к другу, а рядом с узкими окнами висели дешевые фонари. Под вечер сюда захаживали толпы мужчин из поселения, проводя вечера за разговорами и выпивкой, а при наступлении темноты зажигались свечи в лампах и в помещении наступал полумрак. Хозяин приказывал работать до последнего клиента, а если назревала драка, вышибала всегда был наготове.

– Тебя как звать-то? – старик обратился к девушке. – Меня – Велимир.

Она ничего не ответила, безразлично посмотрев на него. Из-под рукавов рубашки виднелись синяки и царапины, напоминая о недавнем плене. Она не боялась старика, несмотря на то, что он на её глазах зарезал тех, с кем она путешествовала долгое время.

Молодая миловидная прислуга принесла заказ Велимира и, взяв плату, удалилась. Старик отломил себе хлеба и почувствовал пристальный взгляд спутницы.

– Хочешь поесть? – догадался он и любезно подвинул хлеб.

Голод не скрыть. Желудок болезненно сжался, когда на столе появился хлеб. Девушка смотрела на него с недоверием, будто это была ловушка, не смотря на то, что она не ела нормально уже несколько дней. А затем взяла хлеб и начала быстро есть. Он был грубым, но вкусным. Каждый кусок казался слишком большим, чтобы проглотить, но она всё равно жадно ела.

– Ну, ладно, – решил он. – Если имя мне своё не хочешь говорить, то и не надо.

Девушка пропустила слова мимо ушей и продолжала уплетать хлеб. Он, откусив ломтик хлеба и запив, подумал о чем-то своем.

– Пойдешь со мной? – неожиданно спросил старик. – Я живу в здешних лесах, придется сильно углубиться в чащу. А там и расскажешь, куда тебя девать. Ты же не немая? Видел я таких. Кто не может говорить, всегда хоть как-то объясняется знаками, на пальцах.

На этот раз девушка посмотрела в глаза своему спутнику, но быстро отвела взгляд. Она порывалась сказать, что пойдет, но не смогла. Старик доел свой хлеб, выпил пиво и собрался в дорогу.

– Ладно, пойдем, – подытожил Велимир.

Девушка молча последовала за стариком прочь из таверны. По протоптанным широким тропам и дорогам, на которых встречались люди, затем дальше, углубляясь в чащу незнакомого леса. Она шла позади, и старик не спешил, периодически оглядываясь, чтобы проверить не отстала ли.

Наконец, они вышли на большую поляну. Длинные полуразрушенные бараки, поляна, на которой тренировались молодые ребята с мечами, мишени для лука, загон с лошадьми. Из здания вышло несколько вооруженных человек, одетых в простую, походную одежду. Девушка остановилась, боясь идти дальше. Она не знала, куда заведет очередная дорога, но добра в последнее время ждать не приходилось.

– Не бойся, никто не обидит, – успокоил старик. – Пойдем.

Велимир не медля пошел в бараки. Девушка, стараясь не отставать, мельком увидела длинный коридор и множество дверей в спальные комнаты. Старик сразу завернул на второй этаж и постучался в первую дверь. Тихий женский голос разрешил войти.

Они вошли в довольно уютную комнату. Две аккуратно застеленные кровати, старенький комод, в углу веник и швабра, на подоконнике чистые тряпки. Из окна открывался красивый вид на деревья. Женщина лет тридцати на вид, в синем платье в цветочек и потрепанном фартуке, с длинными волосами, сплетёнными в косу, скромно поприветствовала вошедших кивком головы.

– Мирина, как идут дела? – бодро спросил старик.

– Доброго дня, господин, все хорошо, – скромно ответила она. – А кто это с вами?

Велимир чуть подвинулся, чтобы показать Мирине свою спутницу и, выдохнув, произнес:

– Вот, волей судеб пересеклись на одной из дорог. Её зовут…

– Я… Камилла.

Слова с трудом вырвались из уст девушки. В комнате наступила тишина. Мирина встала как вкопанная, не понимая в чем дело, а удивление старика сменилось неожиданной радостью:

– Хвала Святому Малеону! Я уж боялся, ты не заговоришь!

– Простите, – тихо ответила Камилла. – Простите меня.

Недолго думая, Велимир велел женщине отправиться за лекарствами, а также приготовить все необходимое для мытья. А когда Мирина удалилась, и они остались одни, Камилла аккуратно села на край кровати. Стоять уже не было сил и, казалось, только сейчас тело заныло от ран и усталости.

– Что стряслось с тобой, девочка? – поинтересовался, наконец, старик. – Можешь рассказать?

– Я…

Слова по-прежнему давались тяжело. Одно время, казалось, будто говорить больше не придется никогда, настолько безнадежной была ситуация. Собравшись с силами, она негромко сказала:

– Те люди случайно встретились на пути, прямо как вы. Меня схватили. Самый старший – Гальзар, вечерами сильно бил плетью, постоянно повторяя… я должна молчать, притвориться немой. Видимо, чтобы не проболталась, что путешествую против собственной воли.

– И ты не могла сбежать от них?

Камилла отрицательно покачала головой:

– Ночью меня приковывали к телеге, и я спала на земле, а днем не сводили глаз. Они отобрали все, что было из еды, а затем мы вышли в незнакомые места. Я не знала даже, куда бежать и где искать помощи, если бы и была возможность. Думала, мы дойдем до первой деревни и там я найду помощь, но…

В комнату постучалась Мирина с белым застиранным полотенцем и сообщила, что все готово. Велимир велел ей позаботиться о Камилле, проводить и по необходимости помочь хорошенько искупаться. Нужно смыть всю грязь с тела, прежде чем обрабатывать раны. Камилла не рассчитывала на такое гостеприимство, но отказов он не принимал. Мирина принялась исполнять указание и повела девушку в конец длинного корпуса на первый этаж. Кажется, она радовалась женскому обществу.

В отдельной комнатке в конце коридора стояла большая деревянная бадья, отгороженная занавесом от посторонних глаз. На полке лежали несколько масел в бутылях и маленький кусочек мыла.

– Не стесняйся, никто не потревожит, – поддержала Мирина.

– Мы находимся в каком-то военном лагере? – попыталась выведать Камилла.

Мирина скромно отвела взгляд, прежде чем ответить:

– Господин Велимир всегда говорит: «Больше дела и меньше болтовни». Я оставлю тут пару полотенец и выйду за дверь, а ты как закончишь – зови.

Мирина быстро вышла, закрыв за собой дверь. Делать было нечего – Камилла неторопливо разделась и уселась в бадью, ощущая кожей теплую воду. Все тело предательски заныло, напоминая о ранах и усталости. Камилла открыла одну из бутылей с маслом и почувствовала легкий аромат цветов.

В детстве она жила в доме с другими семьями простолюдинов и о такой роскоши не смела и мечтать. Спать, готовить и принимать пищу приходилось вместе с другими семьями, а в комнату для мытья собиралась очередь по вечерам. Мыться требовалось быстро, чтобы не задерживать остальных. Ни о каком приятном времяпрепровождении в одиночестве не было и речи.

Вздохнув, она впервые за долгое время позволила себе расслабиться и закрыв глаза, вспомнила лицо самого близкого человека. Возлюбленного, которому была обещана. Первая и единственная любовь. Четыре года назад их пути жестоко разошлись. Скорее всего, он был уже мертв.

Глава 3. Закрытое общество

Мирина с заботой и осторожностью обработала раны Камиллы по всему телу, а затем предложила выбрать одежду из своего небольшого гардероба. Камилла потянулась к одному из пестрых платьев с желтыми кружевами, но затем все же взяла штаны и рубаху. В этой одежде девушка чувствовала себя гораздо привычнее.

Велимир уже сидел и ждал её в просторных покоях на втором этаже, где всё выглядело уютно и богато. На стенах висели красно-белые щиты, в углу маленький камин и стопка дров, посередине – большой письменный стол. В углу комнаты, возле окна, две небольшие застеленные кровати. Старик сидел за столом и пил вино из красивого серебряного кубка. При виде Камиллы он улыбнулся, отвлекшись от чтения каких-то бумаг.

– Выглядишь гораздо лучше, присаживайся.

Камилла села напротив и посмотрела на того, с кем волей судеб пересеклась на одной из дорог. Он и сам переоделся в одежду попроще, снял оружие и сплел сзади седые волосы, надел пояс поверх длинной рубахи.

– Позволь узнать, куда ты направлялась, когда повстречала тех людей?

– Я направлялась в Саргос, – ответила Камилла.

Велимир чуть отпил из кубка и задумчиво произнес:

– В таком случае надо будет подобрать для тебя пару ответственных ребят в сопровождение и собрать провизию побольше. И ещё стоит взять лошадей. Путь туда совсем не близкий, свернув с восточного тракта, мы только удалились от центральной провинции.

– Вы, правда, это сделаете? – с удивлением спросила Камилла. – Я благодарна за все, ведь… и так очень много уже сделали.

– Не стоит беспокоиться, – спокойно и с легкой иронией в голосе ответил он. – Если уйдешь одна и погибнешь там, получится, что Мирина зря тебя отмывала. На дорогах Гальрада в последнее время небезопасно. Бандитские общины развелись, служители продажных орденов. В некоторых местах просто так не прогуляешься, тем более без блуждающего.

– Выходит, вы здесь самый главный? – поинтересовалась Камилла.

– О нет, я лишь скромный помощник.

Затем он наклонился чуть ближе и заглянул девушке в глаза, будто смотря в саму её душу.

– Прости любопытство старика, но зачем тебе в столицу? Там ждет кто-то из родни?

Камилла опустила глаза. Почему-то стыдно было признаться, что там никто не ждал. После спасения от североземцев, она долгое время спала на земле и почти ничего не ела. Добравшись до большого селения, просила о помощи, но никто и слушать не хотел. Два года назад ей повезло забрести в один небогатый постоялый двор и попроситься на ночлег. Денег при себе не было, но пожилая хозяйка поинтересовалась, что случилось и, выслушав девушку, предоставила кров и еду. В обмен на работу, разумеется. Ночью Камилла спала в одной из комнат, а днем занималась гостями и уборкой помещений. Она прожила на постоялом дворе несколько зим, и казалось, что так теперь будет всегда. Но судьба распорядилась иначе. Старушка умерла, а её родственники быстро прибрали к рукам постоялый двор, выставив Камиллу на улицу. Ей посоветовали отправиться в Саргос и попытаться найти работу там.

– В Саргосе меня никто не ждет, – тихо ответила она. – Я шла в надежде освоиться и найти своё место.

– Эх, знаем мы таких, кто пытался, – ответил старик, будто подтверждая свою догадку. – Говорили, делать там нечего. В столице одни зажравшиеся вельможи, даже в подмастерье к кому-то пристроиться шансов мало. А я думаю вот что: хочешь остаться здесь, с нами?

– С вами? – переспросила Камилла с волнением в голосе.

– Именно. Мирина уже давно просила помощницу, да и скучно ей, поди, одной-то в мужском обществе. Будешь ей помогать? Жалования, к сожалению, обещать не могу, зато взамен получишь жилье, пищу, одежду. И вещи, какие требуются, по необходимости.

– Я согласна! – тут же выпалила девушка.

– Особого выбора у тебя нет, – с пониманием сказал Велимир. – Но в столицу сможешь уйти в любой момент, если у нас не понравится. Только, ты… готовить, убираться, стирать умеешь?

– Да, я все умею, господин!

Велимир откинулся назад на стуле и уставился в потолок, устало вздохнув.

– Значит, решено. Только ради всех Святых не надо меня так называть. Зови просто Велимиром.

Камилла поселилась на втором этаже в одной комнате с Мириной.

И поначалу чувствовала себя не в своей тарелке, ловила чужие взгляды незнакомых мужчин, мало ела и плохо спала. Мирина не привыкла много болтать, а Велимир часто удалялся по своим делам. Возле деревянных бараков, давно кем-то заброшенных, простиралась небольшая, но уютная поляна. В некоторых местах не хватало кусков крыши, в стенах имелось несколько небольших проплешин. Но люди спокойно уживались на двух этажах. В комнатах проживало по три-четыре человека, за исключением покоев Камиллы и Мирины – единственных девушек. В большом подвальном помещении хранилось оружие, инвентарь для обработки земли и кузня. А на первом этаже в правом крыле небольшой, но просторный зал для пиршеств с двумя длинными столами. Всего Камилла насчитала около тридцати мужчин, в основном молодых, большинство из которых были воинами и умели управляться с оружием.

Вдали от посторонних глаз люди жили свободно и сами себя обеспечивали. Был и свой кузнец-оружейник, и небольшой курятник, и маленький загон для лошадей. Почти в каждой комнате стояли кровати, сундуки и шкафы для одежды, в некоторых располагались камины. На первом этаже вдоль стены висело несколько довольно своеобразных картин. На первой молодая девушка в белых одеяниях возле костра посреди бесконечных снежных пустошей выглядела необычно. Вторая была жуткой: непонятное существо, отдаленно напоминающее человека, стояло в полумраке за железной клеткой. Кто бы ни был художник, рисовал он красиво, но мрачно.

На обширную площадку перед бараками каждое утро выходили люди и оттачивали навыки владения оружием.

Спустя несколько дней, из города вернулся основатель общины. Камилла сразу же его запомнила. Высокий рост, короткая борода, волосы до плеч, крепкое телосложение и спокойная, уверенная походка. Периодически он ходил раздавал распоряжения всем вокруг и следил, кто чем занимается. Иногда по полдня сидел в своих покоях, иногда пил вино в одиночестве в общей столовой. Камилла не желала лишний раз с ним сталкиваться, поэтому однажды он сам подозвал её к себе.

– У нашей Мирины появилась помощница, – сказал он при первой встрече. – Моё имя Дориан. Я глава этой общины, так что хорошенько меня запомни. Как тебя зовут?

– Камилла, господин.

В голосе управителя звучали нотки презрения.

– Ну и что означает твое имя на языке древних? – спросил он.

– Я не знаю.

– Впервые вижу человека, который не знает, что означает его имя. Впрочем, и человека с таким именем вижу впервые.

Камилла не нашла что ответить. Один его пронзающий взгляд заставлял цепенеть. Дориан воспользовался молчанием, чтобы предупредить:

– Не смей отлынивать от работы, раз осталась с нами. Я спрошу у Мирины, как ты справляешься. А если что понадобится из города или кто-то вздумает обижать, сообщи мне, поняла?

– Да, господин.

Благо, с господином Дорианом Камилла пересекалась редко, а если и пересекалась, в здании или на поляне, всегда занималась своим делом, делая вид, что ничего вокруг не замечает. Иногда, когда он проходил мимо, отчетливо чувствовала на себе надменный взгляд.

Дни начали пролетать быстрее, когда Камилла взяла на себя часть обязанностей Мирины. От этого на душе стало легче. Было чем заняться, и в голову перестали лезть тревожные мысли. Она почувствовала, что становиться частью общины, начала постепенно запоминать лица и имена других людей. До этого Мирина была единственной девушкой в общине, которая, по мере сил, занималась приготовлением пищи, уборкой помещений и мытьем посуды. В помощь ей всегда выступали несколько ребят, меняющиеся по графику каждый день. Теперь Камилла исправно во всем помогала, и Мирина осталась довольна новой помощницей и тем, как она работает.

Велимир, иногда пересекаясь с Камиллой, вежливо интересовался, все ли в порядке, спрашивал, не нужно ли чего.

Дни шли один за другим, близились холода. Зимой выжить тяжелее, готовиться следовало основательно, и Камилла это знала. Однако господин Дориан неплохо распоряжался людьми, следя за тем, как вырубают окрестный лес на дрова, собирают последние посевы на заднем дворе, добывают глину для утепления бараков. Несколько ребят вместе со стариком Велимиром решили отремонтировать крышу. Здесь каждый занимался своим делом.

В детстве Камиллы несколько деревень, объединившихся в коммуну, каждый сезон устраивали сходы старост, чтобы решить, когда начинать сеять, на каких полях и что именно. Родители пару раз брали Камиллу на эти сходы, и там часто звучала ругань и споры. Старосты не могли сразу решить, казалось бы, простые вопросы. Камилла наблюдала и не могла понять, почему люди не способны прийти к единому мнению.

Она спрашивала у родителей. Но те только и делали, что учили не выделяться, не мечтать о великом и быть как все. Приучаться к изнурительному и кропотливому труду на всю оставшуюся жизнь. Выгодно выйти замуж, если повезет. Камилла в тайне желала отправиться на поиски лучшей жизни, но родители знали её бунтарские порывы и строго пресекали любые намеки на подобное. Покинуть коммуну было нетрудно, вот только место в огромном чужом мире могло так не найтись.

В общине Дориана все друг друга хорошо знали. Люди принимали пищу за одним столом, обсуждали грядущие дни, новости из столицы, политику. Несколько раз в неделю, по вечерам, двое обученных грамоте ребят организовывали занятия по чтению и письму, на которые постоянно ходили около десяти человек. Камилла тоже попросилась туда, и её приняли без лишних вопросов.

Однажды Велимир узнал, что у неё есть немного свободного времени и предложил прогуляться вдоль окрестного леса. Отойдя от посторонних ушей на приличное расстояние, он сразу же поинтересовался:

– Как твои дела? Ладишь с Мириной?

– Да, всё хорошо.

– А как тебе вообще с нами? Живется лучше, чем раньше?

Камилла в ответ только лишь вздохнула. Ей не хотелось вспоминать.

– Прости, наверное, скучаешь по дому? – догадался старик. – Не стоило об этом спрашивать.

– Нет, все хорошо, правда, – честно ответила Камилла. – Хотя, вы ведь не об этом хотели поговорить?

Велимир усмехнулся:

– А ты проницательна. Да, не об этом. Вот все хочу спросить: думала ли ты когда-нибудь о том, чтобы научиться противостоять этому миру? Ты видела смерть и, насколько я помню, потеряла самых близких людей. И тебя несправедливо лишали свободы. Но ты все ещё жива, а жизнь – самое ценное, что у тебя есть.

Камилла задумалась и посмотрела под ноги, на опавшие осенние листья. Они медленно шли по лесу вдоль поляны по знакомой ей протоптанной тропе.

– Я не совсем понимаю.

– Просто хочу сказать, что тебе стоит научиться себя защищать.

Велимира в общине уважали как опытного воина и бывшего капитана ордена Палеонесской розы. Иногда, проснувшись рано утром, Камилла наблюдала из окна, как он тренировал ребят на поляне. Старик постоянно объяснял и подсказывал как надо, когда кто-то делал неправильно. Но Камилле даже в голову не приходило напроситься к нему в ученицы.

– Я думал, ты сама попросишь меня об этом, – признался Велимир. – Наводить порядок и готовить дело благородное, лишь бы быть на своем месте, но неужели ты считаешь, что все всегда будет так, как сейчас? Или все-таки, после всего, что произошло, стоит научиться противостоять подобным тем, что повстречались тебе по дороге в Саргос?

– Я никогда себя об этом не спрашивала, – тихо призналась Камилла.

Велимир остановился и посмотрел на нее.

– Так спроси.

Глава 4. Время жатвы

В детстве Камилле и другим детям рассказывали историю одной деревушки на окраине северной провинции. В это гиблое место соваться не желал ни один путешественник. Она существовала сама по себе, как маленькое государство в достатке и благополучии. Но в один из неурожайных годов практически вся погибла от голода. Вот почему коммуна, объединение деревень, в жизни любого простолюдина всегда была крайне важна. А изгнание являлось практически смертным приговором.

Государство объединяло три провинции и в каждой правил свой управитель. Это были люди из древних родов, годами удерживающие себя на верхушке пирамиды власти благодаря деньгам, влиянию, коварству и передающемуся наследию. По крайней мере Камилле рассказывали именно так. Управители заполучили власть, влияние в государстве и держались за своё наследие так же крепко, как рабочий держался за плодородную землю, дающую пропитание и саму жизнь. Каждый такой род обладал собственными землями, замками, финансировал орден, который защищал их интересы. И каждые три года избирался император Гальрада.

На большую часть жизни Камиллы пришлось правление рода Рокстерли, из центральной провинции, продержавшихся у власти двенадцать лет. После нападения североземцев на её родную провинцию не только государство пострадало от оставленных врагом последствий, но и Рокстерли пришлось уступить власть. Императором стал управитель западной провинции Харольд Уокден первый своего имени, сохранивший своё правление до сих пор. Он укрепил позиции Гальрада на границе севера воинами своего ордена. Старушка, приютившая когда-то Камиллу, говорила, что это самый крупный орден в государстве – орден Нефритовой зари.

Только таким, как Камилла, было по большому счету всё равно, кто стоит у власти. Хороший император или плохой, для простолюдинов в жизни мало что менялось. Лишь бы в час нужды управитель защитил людей от врага, будь то варварское племя, болезнь или даже голод.

Камилла проснулась рано утром и вышла в назначенный час на тренировочную поляну возле барака, где уже ждал Велимир. Её не беспокоили ранние подъемы. Родители с детства приучили вставать с восходом солнца, на пахоту.

Несколько молодых ребят тренировались на поляне, сражаясь деревянными мечами. А старик захватив лук и колчан стрел, позвал к условной отметке на земле, с которой обычно стреляли в мишень. Велимир протянул лук и одну стрелу.

– Я раньше никогда не стреляла, – призналась Камилла.

Старик лишь пожал плечами.

– Всё когда-то бывает впервые. Ты уже видела, как это делают. Просто попробуй, хочу для начала посмотреть, что у тебя вообще получится.

После нескольких попыток Камилла насадила стрелу на тетиву и посмотрела на мишень. А затем, нацелившись, попыталась натянуть лук, но он оказался слишком тугим, и стрела сама сорвалась, не долетев до мишени пяти шагов. Ей-то в детстве казалось, что не нужно прикладывать силу и вся сложность состоит только в прицеливании. Велимир подавал стрелы, попутно объясняя как надо держать лук, как встать и как правильно натягивать тетиву. Только с пятого раза у неё получилось достать стрелой до мишени, задев её боковину.

Затем Велимир повел потренироваться на деревянных мечах. Двое парней уступили, оставив девушку со стариком. Их бой под конец выглядел скорее, как ребячество, а не тренировка. Они сильно увлеклись и пустились в беспорядочный град ударов. Верно, поэтому старик взглянул на ребят неодобрительно, прежде чем они отправились по своим делам.

– Тренировочный меч ты тоже в руках не держала? – догадался Велимир.

– Да, но вообще-то в детстве я сражалась на палках с мальчишками. Не по-настоящему, конечно, – возразила Камилла и довольно больно получила от Велимира по руке, выронив меч.

От неожиданности она даже вскрикнула.

– Наверное, ты часто им проигрывала, – усмехнулся он.

– А вот и нет! И вообще, не честно бить без предупреждения.

Перед глазами девушки всплыло воспоминание, как старик без предупреждения атаковал её пленителя, Гальзара, одним ударом нанеся смертельное ранение. Внутри её передернуло. А Велимир предупредил:

– В настоящем бою никто не будет предупреждать. А теперь подними меч.

Родители не запрещали играть с мальчиками в сражения на палках. Отчасти потому, что в основном она занималась этим с Дьюком, парнем на два года младше, которому была обещана с юного возраста. Отец как-то сказал, что не только воины должны сражаться. Война всегда будет неотъемлемой частью жизни любого человека, лорда, богача или простолюдина. И даже в мирное время люди противостоят врагам, которые могут принести последствия пострашнее войны. Болезни, голод, неурожай могут настигнуть в любой момент. Необходимо проявить не меньшую стойкость, чем воин, идущий на сражение. Но Камилла не воспринимала эти слова всерьез. В те дни она была, пожалуй, слишком легкомысленна, поскольку всегда верила, что в случае беды можно будет полагаться на родителей и на коммуну.

Но, Велимира, казалось, победить было попросту невозможно.

В первый день Камилла измоталась, но попросила старика тренировать её каждый день. Просыпаясь поутру, Камилла заставляла себя пробегать несколько кругов по полю и отжиматься. Только после этого отрабатывать основные движения мечом по многу раз. Затем – стрельба из лука. Велимир не разрешал подходить ближе двадцати шагов, да и во время боя на мечах Камилле часто доставалось. Иногда возникало желание кинуться на старика, но эмоциональные нападки никогда не достигали цели и, казалось, были очень предсказуемы. Он терпеливо повторял, как правильно держать лук, как натягивать тетиву, поправлял, если видел ошибку при атаке и защите. И был довольно строг во время тренировок. Иногда оставлял её на поляне одну оттачивать движения ударов, а сам уходил по своим делам.

Иногда внутри возникало желание всё бросить. Благо, за два месяца, проведенных в общине, она освоилась и привыкла к людям. Никто её не высмеивал, не задевал, не обсуждал за спиной и не бросал косые взгляды. Все в общине относились друг к другу на равных и с уважением. И только одного человека Камилла старалась обходить стороной.

– Очередной скучный вечер. Может, хоть ты что-то любопытное расскажешь?

Господин Дориан сидел в зале с кружкой пива, вальяжно откинувшись на стуле, и переключил внимание на Камиллу, которая под вечер помогала Мирине убирать посуду со стола. Да, они редко пересекались и не разговаривали, а если он и спрашивал что-то, она всегда старалась отвечать кратко, чтобы разговор поскорее закончился. Казалось, скажи она хоть какую-нибудь дерзость или просто что-то не то, и он обрушит гнев, накричит, ударит или, чего хуже, выгонит вон. По крайней мере, ничего хорошего, кроме пренебрежения, ждать не стоило. И в это раз господин Дориан обратил на себя внимание ещё раз, более настойчиво:

– Интересно, ты делаешь вид, что проглотила язык или оглохла?

– Я просто хочу убрать посуду и пойти помочь Мирине, – тихо ответила Камилла.

Господин Дориан небрежно хмыкнул, будто она сказала что-то смешное. А затем, поняв, что разговор не состоится, встал, направившись в свои покои. И на ходу спросил:

– В мишень хоть попадаешь?

Камилла откровенно боялась, что Дориан запретит учиться сражаться, когда узнает о предложении Велимира. Все-таки им нужна была служанка, а не воин-неумеха. Но старик сказал, что волноваться не о чем, если, конечно, она будет успевать помогать Мирине.

– Попадаю, – процедила Камилла сквозь зубы.

Он пожал плечами и ответил:

– Тогда доброй ночи.

Глава 5. Меч

Время летело быстро. Прошла холодная зима и явилась весна. Для Камиллы, которую с детства готовили жить по четырем временным циклам, сменяющим друг друга, зима грозила не только холодами, но и временем короткого отдыха для всей коммуны. Вечерами в деревенских домах разжигали камины, возле которых дети слушали истории. В середине зимы устраивались деревенские праздники, играли свадьбы. И уповали, что следующий цикл будет более урожайным, чем уходящий. А с приближением весны начинали готовить инвентарь к новой полевой страде.

Но в эту зиму Камилла не отдыхала, а уставала ещё больше. Тренировки со стариком стали более жесткими. А все потому, что они принесли плоды и сражаться на мечах девушка стала значительно увереннее. Из лука по-прежнему стреляла не особо метко. А Велимир хвалил крайне редко и постоянно требовал всё больших результатов. Заставлял сражаться с тяжелым щитом, бегать, изматывать тело, часами отрабатывая одни и те же удары. Но она даже не думала о том, чтобы сдаться.

Мирина, как самая близкая подруга Камиллы, открыто возмущалась:

– Господин Велимир, ну зачем вы так сурово с ней? Она приходит с этих тренировок вся в синяках и царапинах, а мне потом лечить! А если вы её ненароком покалечите? Так же нельзя. Хотите снова оставить меня без помощницы? Община защитит нас, если придет враг, вы сами говорили.

Камилла при этом присутствовала и видела, что старик в ответ на это одобрительно кивнул. А затем подошел к девушке, положил ей руку на плечо и ответил, как всегда, вежливо:

– Ты очень добрая, Мирина. За это мы тебя и любим. Но иногда, человек нуждается в вере не только в силу своих собратьев, но и в свою собственную.

Камилла почему-то очень хорошо запомнила эти слова. И случилось так, что даже господин Дориан начал проявлять любопытство, узнавая как идут тренировки. А однажды Велимир сказал, что девушке нужен собственный меч, потому что тренироваться с чужим неправильно. Меч – это продолжение руки, а рука должна быть своя. Кузнец общины мог бы сделать меч или дать один из тех, что лежали в его маленькой оружейной, но с начала зимы он ничего не ковал из-за нехватки материалов, а все, что осталось, было не особо качественным. Да и в перековке оружия он был не особо силен. И старик велел пойти к Дориану, собирающемуся в город, попросить его купить хороший меч. Камилла совсем не хотела этого, думая, что опять придется выслушивать насмешки управителя, но делать было нечего.

Господин Дориан сидел в комнате, где три месяца назад Велимир предложил Камилле остаться в общине. На самом деле это была общая комната Велимира и господина Дориана. В углу возле окна по-прежнему стояло две кровати. Красно-белые щиты, висевшие на стенах – амуниция ордена, в котором раньше служил старик. Небольшой камин выглядел почерневшим после зимы. Глава сидел за письменным столом, с несколькими стопками небрежно сложенных бумаг, чернильницей с пером, кувшином и кубком вина. На полу возле камина лежал небольшой тёмный ковер, который господин Дориан купил в городе примерно месяц назад.

– Чего тебе? – спросил глава, как только Камилла пересекла порог.

– Господин, мне это… меч надо, – тихо сказала она, уставившись куда-то в пол.

– Так возьми в кузне, – сразу ответил он. – Там как раз пару штук валяется никому не нужных.

Подбирая слова, девушка ответила, как ей казалось, максимально понятно и учтиво:

– Дядя Велимир сказал, что они не подходят и нужен новый, хороший и качественный.

– Так это он тебя сюда отправил? А я уж было решил, что сама пришла.

Камилла вздохнула. Из уст господина Дориана звучало так, будто она в чем-то виновата.

– Ладно, куплю тебе хороший меч. Всё-таки у тебя должен быть свой, новый. Я даже примерно понимаю, какой подойдет, учитывая твой рост и силу. Тем более, я обещал, что если что-то понадобится, то смогу это достать. И, может, после этого ты хоть перестанешь меня избегать.

– Я не избегаю, – неуверенно ответила Камилла.

– Присядь-ка, – велел глава, указав взглядом на стул.

Камилла послушно присела напротив Дориана, который над чем-то размышлял, откинувшись на своём стуле. А затем, отпив вина, задумчиво спросил:

– Вот скажи, благодаря чему ты имеешь кров, пищу и общество, готовое защитить в случае опасности? Думала, все это можно создать и удержать без особых затруднений? И получилось бы это сделать, будь у меня характер плаксивой девочки, вроде тебя?

Камилла не обиделась, хотя в глубине души знала: их комнаты находились напротив, и он мог слышать, как она страдала. После плена и путешествия с бродячей труппой все тело иногда ныло по ночам, и если сначала Камилла вела себя тихо, то потом несколько ночей подряд плакала навзрыд. Родная деревня, люди, жившие рядом с самого детства, родители всплывали перед глазами. В нос пробивался запах гари, а в ушах стояли крики умирающих людей, будто бы она снова возвращалась в тот кошмар. И словно в подтверждении этих мыслей, господин Дориан пояснил:

– Да, я слышал, как ты рыдала в подушку первые недели пребывания у нас. И молил всех святых, чтобы сдержаться и не пойти заткнуть тебя лично. Скажи спасибо Мирине, что помогла успокоиться.

Камилла вздохнула и манере попыталась объяснить:

– Это потому, что родителей, друзей и всех кого я знала, убили североземцы у меня на глазах! Всю коммуну. И я не представляла, куда бежать.

– И что теперь? – грубо спросил он. – Ждешь и моей жалости?

Камилла подумала, что такой жалости ей, конечно, не надо. Но ответила другое:

– Вы жестокий человек.

Глава, осушив с одного глотка пол кубка разом, жестко пояснил:

– Вообще-то северяне и у меня отняли близких людей, но я не ною. Потому что надо было двигаться дальше. И тебе следует. Если необходимо, то через силу перестать жалеть себя и проявить, наконец, характер, раз хочешь научиться сражаться и не сдохнуть в первом же бою. А иначе тебе никогда не стать такой, как Велимир.

Камилле казалось, что Дориан не был похож на простолюдина с северных земель, но и на зажиточного горожанина тоже. Может, его семья жила в северной провинции до нападения североземцев? Она, ведь, совсем ничего не знала о главе общины. Но, не смотря на любопытство, расспрашивать все же не решилась.

– Я не хочу быть как он, – тихо ответила Камилла.

– А жаль. У Велимира обычно разговор короткий. Завязалась драка – бей первым и насмерть. Впрочем, это правило и мне не раз спасало жизнь.

Он взял кувшин, налил вина почти полный кубок и пододвинул Камилле.

– Выпей, может, полегчает? – насмешливо предложил он.

Камилла с детства не пила неразбавленного алкоголя и считала это неразумным и бессмысленным. В деревне взрослые пили крепкое пиво по вечерам, и девушка тоже однажды попробовала. Но оно оказалось гадким на вкус, хоть и было разбавленным. А хорошее вино могли позволить себе только зажиточные горожане.

Камилла поняла, что делать здесь больше нечего и встала со стула, посмотрев на основателя общины.

– Я, пожалуй, пойду, господин.

– Тебе не нужно моего разрешения, – ответил Дориан. – В общине нет лордов, и я тебе не господин. Просто запомни: хорошо владеть мечом для настоящего воина недостаточно, даже если это будет очень хороший меч. Необходима ещё и непоколебимая уверенность в собственных силах и в умении побеждать.

Камилла потупилась, оставшись на месте. Она не знала, что ответить. Взгляд упал на настенную подставку, где изысканно лежал меч и ножны, от которых невозможно оторваться. Длинный узкий клинок с почти игольчатым острием, рукоять обтянута мягкой, многократно прошитой кожей, а на конце тяжелое граненое навершие. Но больше всего привлекали непонятные символы, красиво выведенные на ножнах. Таких мечей Камилла никогда не видела.

Дориан заметил ее взгляд и сам посмотрел на стену. В прошлый раз этого меча не было, а глава отсутствовал несколько дней.

– Вижу, ты ценитель прекрасного, – задумчиво произнес Дориан. – Такой меч хочешь?

– Было бы неплохо, – призналась Камилла.

– Его надо заслужить. Это меч с выгравированными глифами на лезвии, – Дориан встал со стула и подошел ближе к камину, – Оружие знатное, но реальная польза от него будет только благословлённому.

– Кому? – не поняла Камилла.

В ответ Дориан лишь загадочно хмыкнул. Её интересовало все, что знает он. Оружие она любила, но разговор и так уже слишком затянулся. И раз он здесь не господин, она может уйти, когда пожелает.

– Доброй ночи, Дориан, – сказала она напоследок.

– Доброй ночи.

Как-то вечером, после ужина, Камилла решилась спросить Велимира про бродячую труппу. Старик рассказал и о том, что артистов он убил за деньги, собранные целым селением. Гальзар, остановившись вместе с труппой в таверне, перебрал с алкоголем, натолкнулся на местную девушку и возомнил, что может безнаказанно взять её силой. Жители деревни доверяют общине больше, чем людям из ордена Нефритовой зари, которые по праву несут слово закона на территории западной провинции Гальрада.

За такой авторитет и дружбу с ближайшими коммунами надо благодарить Дориана. Он, как ни крути, умеет налаживать связи, находить и выбирать нужных людей. У общины друзья среди капитанов нескольких военных орденов и даже в замке Рокстерли советник императора по внешней политике Гальрада – старый друг Велимира.

– Вижу, ты вполне довольна тем, что осталась, – заметил старик. – И передумала идти в столицу.

– Да. Я не сразу поняла, но все эти люди в нашей общине на самом деле очень добры ко мне, – призналась Камилла. – Все поддерживают друг друга, стараются каждый в силу своих возможностей. И это замечательно! А вот в детстве родители брали меня на собрания коммуны и там старосты часто ругались, даже по мелочам.

– На этот счёт тоже благодари Дориана. Он с самого основания общины соблюдал и прививал орденский кодекс всем. А кодекс гласит, что собратья ордена обязаны поддерживать друг друга, помогать и защищать. Подлых и бесчестных людей община уже давно пережила. Да и у Дориана нюх на таких. Мы принимаем не всех. В конце концов, мир – это не только твоя коммуна. Много где люди понимают, что добьются большего только общими усилиями.

Камилла вздохнула, вспоминая детство и жизнь в коммуне. Они зашли недалеко в лес, где всюду уже ощущалось дыхание весны. Солнце в последние дни начало греть заметно теплее, таял последний снег, а птичьи голоса звучали звонче обычного.

– Давно мы с тобой не прогуливались вот так, за разговорами, – заметил старик.

– Это верно.

– Лучше скажи, как у тебя успехи с уроками грамотности?

Камилла уже позабыла, что недавно начинала учиться читать и писать вместе с другими. Правда, из-за ужесточившихся тренировок с Велимиром и постоянной помощи Мирине времени на все не хватало, и Камилла прекратила заниматься чтением перед сном.

– В целом, все неплохо, – ответила девушка.

– Пожалей уж старика, – вежливо предостерег Велимир. – Не надо врать.

– Вы и мысли умеете читать, – в шутку заметила Камилла.

– Нет, что ты. Хоть дар предвестника и позволяет чувствовать людские помыслы, я могу только предвидеть намерения врага. Последнее время я слишком часто вижу, как в последнее время ты изматываешь себя на тренировках и помогаешь Мирине. Всего и сразу не успеешь. Но займись грамотностью, хотя бы понемногу каждый день. Обещаешь?

– Обещаю.

С момента разговора со стариком прошёл ещё один временной цикл, унеся за собой время весеннего возделывания. Наступило лето. Если бы не северная смута, Камилла сейчас полноценно помогала бы родителям заготавливать сено и жать созревший урожай.

Бараки, где жила община, поляна перед домом и лес незаметно стали родными. Камилла знала людей, местность вокруг, ходила до ближайшего селения вместе с собратьями. А когда-то казалось, что жизнь на постоялом дворе ещё долго будет безопасным пристанищем. Тренировки со стариком не прекращались, хотя временами казалось, что она застопорилась и прогресс остановился. Более того, в бое на мечах она все ещё не могла победить. Камилла чувствовала себя уверенно. Научилась правильно атаковать, защищаться. Но в реальном бою насмерть она бы никогда старика не победила.

А однажды вечером, после того как Камилла помогла Мирине с мытьем посуды и собиралась пойти спать, старик отвел её в сторону.

– Прости, что отрываю, – как всегда вежливо извинился он. – Завтра с утра пойдёшь тренироваться с Дорианом.

– Почему это? – испуганно спросила Камилла. – Зачем?

– Твоей сноровки и умений вполне достаточно, чтобы вступить в бой, но, помимо этого, нужно изменить кое-что внутри себя, – старик решил ответить только на последний вопрос. – К великому сожалению, я не смогу в этом помочь. А Дориан может.

– Да ведь… – Камилла задумалась над тем, как это сказать. – Он меня недолюбливает.

– Я так не думаю, – уверенно ответил Велимир. – Между прочим, Дориан считает тебя удивительной. Уважает наравне с остальными в общине и, как все они, готов защитить в случае опасности. Возможно, он бывает резковат, но к этому можно привыкнуть.

Камилле хотелось ещё больше возмутиться после таких заявлений.

– Вы сейчас серьёзно?

– Разумеется. Учиться сражаться – твой собственный выбор. Никто не говорил, что будет легко. И если уж так сложно на это решиться, подумай прежде всего о том, что ты приобретешь. Дориану приходилось выживать в тяжелых условиях и преодолевать много трудностей, чтобы не умереть. У него есть, чему поучиться.

Камилла выдохнула. Судьба иногда подкидывает сюрпризы. Но, пожалуй, у неё больше шансов победить старика в открытом бою, чем провести полдня с Дорианом и не услышать ни одну колкость.

– Помню, как я тебя встретил, напуганную, тихую девочку, – вспомнил старик. – А теперь ты вместе с общиной, в доме, который, наверное, и искала долгое время.

– Да, но…

– А в общине все уважают друг друга, и не стоит никого бояться и избегать.

Камилла вспомнила тот день, когда пошла за стариком, жестоко зарезавших трёх человек прямо у неё на глазах. Тогда было все равно, что случится. Она утратила веру и в мыслях мечтала о скорой смерти, которая неминуемо должна была прийти. Но не пришла.

Глава 6. Тропы перемен

Камилла проснулась ранним утром и тихо оделась. Простые мешковатые штаны и рубаха не стесняли движений. Мирина ещё спала на соседней кровати. Вечерами девушка изматывала себя наведением чистоты, мытьем посуды и ложилась уставшей. А Камилла по вечерам старалась хоть иногда читать книги, сидя за столом с зажжённой свечей и стараясь не мешать подруге спать.

В это ранее утро все, кроме дозорных спали. Дориан, как оказалось, в одиночестве сидел за большим столом, потягивая что-то из чаши.

– Доброе утро, – поздоровался он.

– Доброе.

На нём была простая одежда: облегающая туника и незамысловатые штаны с карманами. На столе лежал меч.

– Отличный день, – провозгласил Дориан. – Надеюсь, его ничто не омрачит. Готова идти?

– Готова, – уверенно ответила Камилла, даже не понимая, куда именно они собрались.

Ещё не хватало, чтобы глава видел, как она в чем-то сомневается. Если решилась – значит, так тому и быть.

– А где твой меч? – спросил Дориан.

– Меч? Я думала, мы будем сражаться на деревянных.

Дориан лишь махнул рукой.

– Оставь эти игрушечные палки другим. Иди, возьми меч. И шевелись, у нас не так много времени.

Камилла забежала на второй этаж, обратно в комнату и тихонько достала из-под кровати оружие. Ей нравился этот меч, впрочем, ничего необычного из себя не представляющий – короткое лезвие, простое круглое навершие и крестовина без каких-либо украшений. Велимир в своё время научил разбираться в оружии. И, не смотря на простоту, меч был качественным.

Они выдвинулись из общины, никого не предупредив. Дориан шёл молча, что только накаляло обстановку. Но, раз уж глава хочет молчать, то и не придется слушать порицания в свою сторону. Он вел их в лес, в сторону центральной провинции, где Камилле ещё не доводилось побывать.

Густой лес сменялся небольшими протоптанными тропами и маленькими полянками. Повсюду виднелась завораживающая пышная зелень, ощущалась приятная прохлада и свежесть. День удачно выдался не слишком жарким.

Вскоре Камилла и сама не заметила, как они дошли до большой дороги и укрылись за массивными деревьями шагах в десяти. Дориан вышел на дорогу и некоторое время высматривал следы, а затем вернулся обратно и объявил:

– Пришли. Теперь ждем.

Он сел, облокотившись на дерево, и Камилла устроилась напротив, понимая, что ждать, придется долго. Для отдыха было самое время, поскольку долгая прогулка уже изрядно утомила. И, казалось, тишина и безделье никак не мешает Дориану, который мог многие часы просидеть в засаде. Но ожидание томило. Не выдержав молчания, Камилла решила спросить:

– Здесь, случаем, волки не водятся?

– Волки? – удивился Дориан. – Нет, они больше в лесах центральной провинции. Да и территорию вблизи замка императора и его окрестностей хорошо охраняют. К тому же, днем они не показываются людям. Очень умные животные.

– А я однажды видела волков днем.

– Возле общины? – насторожился глава.

– Нет. Мне тогда было четырнадцать лет, мы заигрались, убежали далеко в лес. И натолкнулись на волка и волчицу. Благо, остались живы, но я страшно испугалась и… плакала потом, – неожиданно для себя призналась Камилла. – Когда осознала, что могло случиться.

Имя своего возлюбленного она умолчала по привычке. Они с Дьюком бежали из родной коммуны из-за нападения сереровемцев на провинцию и разделились. Камилла ни с кем не говорила о нём. Говорила про мать с отцом, про коммуну, про родные поля, но про Дьюка никогда. Одно время пыталась заставить себя выговориться Мирине, как близкой подруге. Не смогла. Боялась услышать, как ничтожны шансы на выживание у мальчика в чужом краю и как велик риск умереть от голода, не найти кров, быть убитым или натолкнуться на плохих людей.

В тот день она и Дьюк оказались глубоко в лесу, в незнакомой местности. Камилла знала, что родное селение где-то неподалеку, но все равно запаниковала, понимая, что не узнает местность. А затем все стало ещё хуже. Двое волков, появившихся из-за деревьев, начали рассматривать гостей леса и приблизились к ним. Камиллу окутал страх, но родители говорили, что в этом случае не стоит делать резких движений и тем более бежать, иначе хищник может начать преследование, решив, что перед ним враг, посягнувший на чужую территорию. Это был страх больше не за себя, а за Дьюка. Родители рассказывали, как пару лет назад узнали, что волки загрызли одного из жителей соседнего селения, идущего домой за полночь через лес.

Но Дьюк не испугался и остался спокоен, даже когда волки приблизились. Звери некоторое время наблюдали, будто признавая людей, а затем потеряв интерес, просто ушли. Дьюк успокоил Камиллу и каким-то образом вывел их обратно к дому. С этого дня он всегда был для неё героем.

В тот день Дьюк, которому едва исполнилось четырнадцать, признался, что сразу понял: это были самец и самка.

– Волк и волчица? – Дориан заинтересовался услышанным. – Говорят, что если возлюбленные встретят пару волков, это хороший знак, знамение предков о том, что союз будет крепким и нерушимым.

– Правда?

– Да. И с кем же ты была в том лесу?

– Неважно.

Камилла демонстративно отвернулась, не желая отвечать, а Дориан ухмыльнулся.

– И все-таки, мы какого-то зверя выслеживаем или просто отдохнуть пришли? – полюбопытствовала Камилла, желая перевести тему разговора.

Дориан вздохнул и неспешно начал объяснять:

– Примерно месяц-полтора назад, я увидел здесь служителей ордена Нефритовой зари, с телегой, полной оружия. Думал, это были контрабандисты, и решил сообщить. У наших есть связи в этом ордене. Новость чуть не дошла до магистра. Оказывается, кто-то в ордене воровал и перепродавал оружие уже не первый месяц. Я плохо запомнил, как они выглядели, но мне любезно сообщили, когда будет очередная поставка оружия в казармы.

– То есть ты хочешь сказать, что…

– Да, мы выжидаем контрабандистов.

Камилле стало немного не по себе и, судя по всему, это отобразилось на лице.

– Не переживай, – небрежно успокоил Дориан. – Или ты испугалась?

– Нет, но вряд ли они появятся именно сейчас, правда?

Дориан вздохнул и замолчал. Камилла облокотилась о дерево в ожидании. Казалось, что она как-то неудобно сидит и в голову лезли всякие глупые мысли. А протоптанная дорога за деревьями будто бы была совсем мертвой – за столько времени по ней вообще никто не прошел. В какой-то момент Камилла не выдержала и собралась с силами пойти обратно. И, словно назло, увидела, как вдалеке из-за поворота вынырнули двое человек, таща небольшую двухколесную телегу. Один, молодой, шел спереди, держа её за ручки, второй, постарше лет на десять-пятнадцать, помогал, толкая сзади. Оба одеты в летнюю походную одежду и плащи ордена темно-оранжевого цвета.

– План такой, – Дориан сразу стал серьезным. – Выходишь на дорогу, закрываешь движение и отвлекаешь внимание. А я подхожу сзади, и мы их убиваем. Всё просто.

Камилла издала нервный смешок. А люди с повозкой тем временем приближались. Дориан углубился чуть дальше в лес и жестом дал понять, что пора выходить на дорогу. Велимир объяснял, как сражаться, если противников будет несколько, но сейчас все учения, как назло, вылетели из головы. Камилла выдохнула и вышла из-за деревьев на дорогу и оказалась прямо перед воинами. Двое сразу остановились и уставились на неё.

– Баба, – удивленно пролепетал молодой.

– Ты что здесь делаешь? – грубо спросил тот, что постарше. – Заблудилась, красавица?

– Нет. Просто… гуляю.

Камилла попыталась ответить как можно более непринужденно. Дориан должен вот-вот выйти из укрытия. Молодой огляделся и посмотрел в сторону леса, откуда она появилась. Но там никого не было.

– Одна что ль? – снова спросил он.

Камилла молча кивнула.

– Это запретная дорога, – пояснил тот, что старше, окинув взглядом Камиллу. – Она пролегает через императорские угодья, так что сельскому отребью здесь делать нечего! Хочешь пройти по дороге – плати.

– Деньги-то у тебя есть? – оскалился младший.

– Нет, денег нет, – соврала Камилла. – Но…

– Тогда, может, по-другому как-то заплатишь? – молодой подошел чуть ближе.

Камилла поняла, что дело ни к чему хорошему не ведет, схватившись за рукоятку меча и тут же обнажила оружие. Меч вышел плавно, сопровождаясь звонким скрежетом метала. Камилла обнажала его всего пару раз и только для того, чтобы рука привыкла к тяжести. С Велимиром они все ещё тренировались на деревянных.

Вместо того, чтобы насторожиться, молодой лишь усмехнулся и повернулся к своему другу:

– Ты глянь-ка!

– Оставь её, Альбин, – приказал старший. – У нас свои дела, нужно торопиться, пока…

Из-за большого дуба тихо вышел Дориан, оказавшись за спиной у старшего. Молодой схватился за меч и успел крикнуть:

– Осторожно!

Камилла напала первой, но парень блокировал удар. На лице читалось ошеломление, смешанное с тревогой. Интересно, сколько раз он сражался в настоящем бою? Камилла приблизилась и предприняла ещё одну попытку атаки – обманное движение, будто замах, а затем удар точно в живот врага. Честно признаться, она никогда не думала, что этот простой приём сработает. Но он сработал и молодой, ожидая нападения, инстинктивно дернулся, открываясь для лжеатаки. Меч на удивление легко и глубоко прорезал живот. Парень застонал и схватился свободной рукой за открытую рану и выронил меч, поддавшись боли. Следующим ударом с размаха, Камилла попала по грудной клетке, оставив ещё один кровавый след и на этот раз повалив парня на землю.

Противник Дориана лежал мёртвый. К Камилле стала возвращаться ясность ума, глядя на то, как парень тщетно пытается зажать рану на животе рукой и одновременно отползти подальше от угрозы. Его меч остался лежать на земле и будто бросил умирающего хозяина, надеющегося на судьбу.

– Убей его, – велел Дориан. – Не надо мучений.

Камилла приблизилась к парню, тот попытался отползти дальше, но она нагнала через пару широких шагов. Парень издал сдавленный стон и дёрнулся, пытаясь отползти, но рана в животе обагрилось свежей кровью. У Камиллы предательски затряслись руки.

– Не хочу я этого делать, – выдавила она.

– Он всё равно умрёт через пару часов.

Камилла направила меч на поверженного врага, и кончик лезвия оказался у горла несчастного. Все как учил Велимир. Парень схватился за лезвие свободной рукой, крепко сжав его до крови и начал умолять:

– Прошу, не надо.

Камилла посмотрела ему в глаза и застыла на месте. Она уже видела этот обречённый взгляд, когда Велимир убивал метателя ножей. И помнила, что даже после того, как меч старика пронзил его горло, ей казалось, что ещё некоторое время он был жив. Настолько сильно не верилось в смерть.

Камилла решила пощадить парня, скорее из-за собственного страха, но меч все же пронзил горло. Дориан положил руку на навершие меча и с силой надавил, помогая воину обрести покой. Парень застонал и замолк.

– За все надо платить, Альбин, – сказала Камилла, но тот её уже не слышал.

Глава 7. Благословлённые

Тела убитых остались в лесу и всю дорогу до дома периодически всплывали перед глазами, будто ночной кошмар. В телеге, как и предполагалось, лежало оружие: мечи, луки с колчанами стрелы и пару арбалетов. Дориан брезгливо осмотрел похищенное, но ничего стоящего не нашёл. Зато в карманах одного из убитых обнаружил кошель с серебряниками и без зазрения совести забрал себе. А затем пробурчал, что, как только они вернутся, сразу же напишет в орден.

Всю дорогу домой Камилла молчала. И как только Камилла пересекла порог, захотелось избавляться от испачканной чужой кровью одежды, спрятать меч под кровать и просто лечь, чтобы никто не трогал. Пережить случившееся наедине с собой. Но улизнуть в свою комнату по прибытию в общину просто так не вышло.

– Ты там жива или нет? А то не произнесла ни слова, пока мы шли.

– Ты хотел меня оставить против них одну, так ведь?

– Ты их вообще видела? Они и драться-то толком не умели. И не ожидали такого от девчонки. Будь у меня твое преимущество, – насмешливо сказал Дориан, положив руку ей на плечо, – я был бы непобедим.

– Очень рада, – сухо ответила Камилла. – Видимо, девушки-воины – большая редкость?

Дориан неопределенно пожал плечами.

– Тут тебе не Палеонесс, так что не каждый день встречаются.

– Пойду, переоденусь, – коротко отрезала она.

Камилла вошла в комнату, присела на её кровать и посмотрела в окно, из которого открывался привычный вид на лес. Чувство опустошённости и отвращение к самой себе не оставляли не на секунду. Не давая себе слабины, она взяла себя в руки и переоделась. И так бы и просидела в этой комнате одна до самого вечера. Но, вскоре Мирина тихонько вошла взять тряпки из рабочего инвентаря.

– Вижу, вы уже вернулись. Завтракать будешь?

Камилла молча кивнула. Разговаривать не было сил, но Мирина увидела небрежно кинутую рубаху на кровати, испачканную в крови.

– Ой, это что, кровь? Ты в порядке?

– Не переживай, – заверила Камилла. – Не моя.

Мирина взяла рубаху, расправила, оценила взглядом и аккуратно сложила.

– Я это выстираю. Главное, что все в порядке.

– Спасибо, – устало поблагодарила Камилла.

– А где вы были? На кого-то охотились?

– Да так, убили пару человек на дороге.

Мирина вгляделась в лицо подруги, пытаясь уловить истину, но потом всё же решила, что это всего лишь шутка.

– Думаю, тебе нужен отдых, —бодро бросила она. – Полежи. Ближе к вечеру будет замечательно, если поможешь с посудой. А я пока пойду дальше порядок наводить.

– Да, спасибо.

Камилла с детства приучили не сидеть сложа руки, когда другие в коммуне работают. Но, первым делом, она решила найти Велимира и высказаться о тренировке, на которую он её отправил. Она уверенно постучала в соседнюю дверь, надеясь, что Дориан ушел прогуляться куда-нибудь подальше, но напрасно. Из-за двери тут же послышался его уверенный властный голос:

– Войдите.

Глава стоял возле окна и, судя по всему, за кем-то наблюдал.

– Где дядя Велимир?

Дориан посмотрел на неё без усмешки и махнул рукой.

– Ходит где-то, – а затем подошел поближе и заговорщицки произнес: – Хочешь выпить? Тебе станет легче, поверь.

Она окинула взглядом комнату и увидела вино. Может, и вправду стоит забыться или есть другие, более действенные методы? Камилла неуверенно кивнула. Хотелось, чтобы на душе стало легче. Дориан подошел к столу и налил полный кубок. Она взяла его в руки и жадно осушила до самого дна, чувствуя насыщенный, сладковатый вкус.

– Алкрийское королевское, – похвастался Дориан. – В Гальраде его не так-то просто достать.

По голове, будто кто-то ударил палкой. Камилла присела на свободный стул.

– Ты удивительный человек, – то ли в шутку, то ли в серьез заметил Дориан.

– Чем удивительный?

– Велимир рассказывал, что, когда убивал тех ублюдков из цирковой труппы, ты просто стояла и смотрела пустым взглядом. Не кричала, не бежала, не испугалась. Верно, тоже хотела умереть? Думал, ты и сегодня будешь с отрешенным лицом, но нет.

Камилла вздохнула:

– Тогда было всё равно.

– Тебя сломили, верно? А будь сегодня на месте убитого тобой паренька кто-то из той труппы, стала бы раздумывать?

– На месте того паренька был он сам и никто другой! – возмутилась Камилла. – Возможно, Велимир рассказал тебе все, что знал о моей жизни. Но тебе ничего не известно о моих чувствах!

Может, спиртное подействовало, может, пережитые убийства на дороге или всё сразу, но глава теперь не выглядел таким, как раньше.

– Верно, ничего, – ответил он. – Только не надо опять рассказывать про детство и что североземцы убили всю коммуну и родителей, и друзей, – затем на мгновение задумался и сказал: – Если бы этого не случилось, ты бы всю жизнь провела, возделывая почву и собирая урожай у себя в деревне. Ничего не зная о жизни за её пределами. Скучное, однообразное существование.

На самом деле у Камиллы были несколько иные планы. Она думала, что они с Дьюком сыграют свадьюу, скопят денег и отправятся путешествовать. Это больше было мечтой возлюбленного, который любил говорить о путешествиях и о том, что будет делать, когда вырастет, но Камилла всецело поддерживала. В поисках лучшей жизни они вместе хотели отправиться в земли Беренгарского союза.

– Я бы променяла это на то, чтобы быть с теми, кого люблю, – возмутилась Камилла. – А ты, не променял бы?

– Променял бы я? – На секунду Дориан задумался. – Возможно, да, но люди часто умирают, вот что я знаю. Слышала что-нибудь про Герберта Жестокого, например?

– Нет.

Дориан сел на стул напротив и налил ещё вина в кубок, поставив рядом с собой. Затем откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу, вздохнул и начал рассказывать:

– Был такой управитель в западной провинции Гальрада, давно уже. Говорят, относился к своим слугам, как к скоту, и высокомерным был до безумия. С детства привык к роскоши, рос в достатке и богатстве в замке у отца. Так вот, когда он встал во главе провинции, достигнув совершеннолетия, то в какой-то момент поднял оброк тем, кто работал на земле его отца. Это такая плата простолюдинов за то, что они работают на его…

– Я знаю, что такое оброк, – перебила Камилла.

– Ах, да. В общем, простолюдины решили устроить бунт и собрались, чтобы пойти к замку и потребовать снижения платы. Пришли ночью с факелами, палками и вилами. Управитель вышел к ним, пообещал, что вернет всё, как было, и простолюдины мирно разошлись. А затем приказал своим людям найти главарей, поднявших восстание. Коммуна, в которой эти люди жили, была полностью уничтожена. Убили всех мужчин, женщин и детей. Никто не спасся.

– Это мерзко, – брезгливо сощурилась Камилла.

– Да. Но, ордена существуют, пока есть потребность убивать даже в мирное время и пока за это платят деньги. И наша община отчасти живет за счет этого.

Дориан взял в руки кубок, а затем поразмыслил и поставил перед Камиллой.

– Больше не хочу, спасибо, – отказалась она.

– Велимир просил чему-нибудь тебя научить, вот и тренируйся, – глава улыбнулся. – Очень важный навык – много пить и не пьянеть. Иначе, от убийств можно сойти с ума.

– Если Велимир спросит, чему ты меня учил, скажу, что осваивала главный навык любого воина.

Дориан усмехнулся:

– Да, посмотрел бы я на его рожу в этот момент. Но, как бы то ни было, теперь ты полноценно можешь называть себя воином общины, – провозгласил он. – Так как прошла три воинских устоя.

– Каких ещё три устоя?

– Увидеть смерть, пережить смерть и принести смерть, кажется, так говорится правильно, – уточнил Дориан. – Может, хотя бы за это выпить?

– Откажусь, спасибо, – Камилла отрицательно покачала головой. – Пожалуй, мне пора.

Напиваться особо не хотелось, да и ничего хорошего из этого не выйдет. Как-нибудь потом она займется освоением главного воинского навыка. Камилла решила, что нужно уходить и встала со стула. Дориан не спешил останавливать, лишь грустно посмотрел на кубок и пододвинул обратно себе. Напоследок спросил:

– Нравится меч, который я тебе подарил?

Она вспомнила, как бессовестно кинула оружие под кровать, хотя после битвы следовало бы вычистить лезвие. Велимир предупреждал, что за оружием нужно следить и это тоже ответственность.

– Да, нравится, – честно ответила Камилла. – Ещё раз спасибо.

Дориан улыбнулся, довольный тем, что смог угодить.

Вплоть до самого вечера Камилла убирались, помогала Мирине мыть полы, готовить ужин и успела постирать часть грязной одежды. А с наступлением темноты, они с чувством выполненного долга, поели у себя в комнате. Камилла улеглась на кровать и поняла, как сильно устала. За целый день Велимир так и не попался на глаза, впрочем, Дориан тоже оставался сидеть в своих покоях.

Окно в маленькой уютной комнате Мирина часто отставляла открытым. Камилла впервые за все время не могла уснуть и лежала, слушая тихое пение птиц. В своей жизни она уже несколько раз избегала смерти.

Камилла помнила, как в день нападения североземцев взяла Дьюка за руку, заставляя оторвать взгляд от тела его матери, и кинулась в лес. Казалось, отпустить его было равносильно смерти. За ними погнался один из варваров. Камилла уже не помнила, что сказала напоследок перед тем, как расстаться. Но решение приняла быстро и не думая. Привлекла на себя внимание преследователя и убежала прочь. Она помнила попытку запутывания следов и неуклюжее падение. Враг догнал её и, довольно ухмыляясь, сказал что-то на своем, непонятном языке. Он не собирался убивать сразу, но Камилла понимала, что это конец.

Она лежала на влажной земле и ждала, что будет дальше, боясь даже пошевелиться. Неподалёку зашуршали кусты, и из-за толстого ствола дуба выскочил вооруженный мужчина, напав на врага сзади. Это был Элиас Альбер – отец Дьюка. Первый раз на своей памяти она увидела его с оружием в руках. Дядя Элиас действовал умело и несколькими ударами повалил врага на землю. С волнением он поинтересовался, в порядке ли Камилла и где его сын. И, узнав, что Дьюк скрылся в лесу, приказал спасаться. Бежать в глубины густого леса так далеко, как только она сможет. А сам направился в деревню.

Когда Камилла поняла, наконец, что сон не приходит, решила одеться и выйти из комнаты, подышать свежим воздухом. В коридорах барака было тихо и темно. На первом этаже веяло ночной прохладой. Кто-то не спал и оставил несколько горящих свечей на настенных подсвечниках.

Взгляд упал на две картины, висевшие чуть дальше. Все никак не хватало времени спросить Велимира про них. Камилла подошла ближе, чтобы вновь рассмотреть удивительные творения.

– Не можешь уснуть?

Из столовой тихо вышел Дориан и подошел к картинам. Вот, кто ещё не спал в эту ночь. Он уже изрядно выпил, но по-прежнему сохранял ясность ума.

– Я помню своё первое сражение насмерть. Тоже не спал в ту ночь, – решил поделиться Дориан. – Первое убийство запоминается на всю жизнь. Особенно если перед этим всматриваться врагу в глаза. Но поверь, остальные не будут такими.

– Остальных и не будет, – заверила Камилла.

– И я в своё время так же сказал. Но поверь, если встанет вопрос твоей жизни и жизни врага, выбор будет очевиден.

Она только презренно фыркнула в ответ. Много ли он знает?

– А я смотрю, ты живописью интересуешься.

– С первого дня заприметила эти картины, – призналась Камилла. – Ты их сюда купил?

– Картины нарисовал наш молодой кузнец Арин, – пояснил глава. – Оружие у парня получается неплохое, но материалов частенько не хватает, так что у него мало работы. К тому же, оружие совсем непросто продавать – мало спроса, так что оно делалось больше для общины. Как-то раз, Арин попросил купить краски и кисти в городе, и обнаружилось, что рисует он даже лучше, чем кует. А когда удалось продать пару картин на ярмарке в Саргосе, честно говоря, за гроши, его радости не было предела. Вот я и попросил нарисовать несколько.

– И что же на них изображено?

Дориан подошел к первой из картин.

– То, что видел собственными глазами. Например, эта Благословленная. Созвездие означает знания астрономии, математики и письменности.

Камилла пригляделась и увидела девушку, в белых одеяниях, стоящую у костра, в окружении хлопьев снега. Сверху довольно правдоподобно было прорисовано ночное небо и звезды.

– И кто же это такая? – полюбопытствовала Камилла.

– А, ты не знаешь? – Дориан удивился вопросу. – Святой Малеон даровал благословление всему своему роду и приближенным прежде, чем убить всех, кто владел этим знанием, а тайну навсегда унести с собой в могилу. Тебе не рассказывали?

Камилла отрицательно покачала головой. Таких как она – простолюдинов, не жаловали рассказами об истории древних и не учили в школе. Кое-что она, конечно знала из рассказов матери.

– Детям Малеона спокойно не жилось и они понаделали бастардов, помимо своих законнорожденных детей. Их потомки тоже. Так что каждый может оказаться благословленным, даже простолюдин. Многие управители и лорды считают себя потомками Малеона, – продолжил Дориан. – Далеко ходить не надо, император Норберт Рокстрели сам распускал об этом слухи.

Нарисованное существо на второй картине, отдаленно напоминающее человека, стояло в полумраке, в окружении растерзанных трупов людей. Именно из-за неё Камилла год назад решила, что обе – вымысел художника. Существо частично скрывал полумрак, отчетливо виднелись неестественно тонкие руки чуть длиннее, чем у человека. И большие глаза, со зрачками, как у животного.

– Даже вспоминать не хочу, – признался Дориан. – Но тоже видел собственными глазами. Арин рисовал всё с моих слов, не зная, что именно изображает. Стоит отдать должное, результат получился очень похожим на то, что я помню.

– Ну и что это такое?

Дориан ухмыльнулся и подался чуть вперед, будто хочет по секрету раскрыть некую тайну. А затем, неожиданно воскликнул:

– Не скажу.

И довольный собой отправился в столовую. Камилла пошла следом, где, как оказалось, на столе одиноко стоял кубок и кувшин с недопитым вином. Глава, увидев, что она решила составить компанию, пояснил:

– Я даже Велимиру этого не рассказывал. Да и вряд ли он поверил бы.

– Расскажи, я поверю, – попросила Камилла.

Любопытство взяло верх, и теперь она не собиралась уходить ни с чем. Нужно же, наконец, узнать, что за существо каждый день смотрит на неё с картины на первом этаже? Дориан вдумчиво взглянул и наполнил пустой кубок вином, почти полностью.

– Ладно, – согласился он. – Если выпьешь, то расскажу. До дна.

Камилла посмотрела на кубок и взяла в руки. Пить не хотелось. Но, похоже, это стоило того. Пусть Дориан получит то, что хочет. Она медленно осушила кубок, чувствуя, как её вновь начинает слегка пошатывать. И присела на свободный стул. Вино оказалось крепким, но не таким противным, как в первый раз. Дориан принял это за готовность и сел напротив.

– Тебе мама в детстве читала страшные сказки перед сном? – спросил он.

– Моя мама не умела читать.

– Ах да, я и забыл, – Дориан небрежно махнул рукой. – Тогда слушай, сейчас будет одна из них.

Глава 8. Незнаемый

Дориан налил себе полкубка и мгновенно осушил, а затем начал рассказ:

– В одной небольшой деревушке жила мама с мальчиком, который постоянно любил баловаться, нарушать запреты родителей, обижал сверстников. И ничто не действовало на него: ни угрозы, ни предупреждения, ни наказания. Конечно, все это работало, но только на определенное время. Мальчик успокаивался, а через пару дней опять начинал шалить. Однажды перед сном мама села возле кровати сына и сказала: «Если будешь продолжать так себя вести, то придет ночью незнаемый, украдет душу и перевоплотится в тебя, сына моего. И будет жить твоей жизнью, добрым, послушным мальчиком». Не поверил маме сын, продолжил баловаться. И однажды ночью, когда мальчик не спал, в дверь громко постучали…

– Это что, сказка такая? – не выдержав, перебила Камилла.

– Да, – Дориан наполнил вином кубок. – Мальчик услышал стук в дверь, испугался и побежал будить родителей. Мало ли какой незнакомец пришел поздней ночью? Но ни мама, ни папа упорно не желали просыпаться. Слишком крепко уснули. Мальчик взял себя в руки, подошел ко входу и спросил: кто там? А старческий голос ответил: «прошу, подайте глоток воды, не откажите, и доброта вернётся к вам сторицей». Мальчик открыл дверь, а на пороге стояло существо доселе невиданное…

– Извини, – вновь перебила Камилла. – А зачем он дверь открыл?

– Откуда я знаю? – огрызнулся Дориан и продолжил загадочным тоном: – В сказке так было. Ну, так вот. Было то существо отдаленно похоже на человека. Руки и ноги неестественно длинные, кожа будто у покойника, глаза горят. Это явил свой лик незнаемый, бродивший по земле в поисках человеческой жизни и своего воплощения в юном теле. Забрал он душу мальчика, а сам перевоплотился в него. Но мама узнала обман на следующее же утро, увидев, как странно ведет себя сын. Побежала она, ни слова никому не сказав, к местному знахарю, молить о помощи. Провели они древний обряд, изгнав незнаемого и вернулся к матери родной сын. Конец.

Дориан пододвинул Камилле наполовину полный кубок. Но пить не было желания. Глава не настаивал и поспешил пояснить:

– Чтобы ты понимала: цивилизация древних, жившая на континенте до нас, обладала колоссальными знаниями. Многие до сих пор пытаются изучать их записи. Далеко ходить не надо, в Палеонессе полно исследователей, ищущих артефакты и расшифровывающих трактаты. Но только настоящие потомки Малеона, благословлённые, при помощи обрядов, могут притворять невозможное в жизнь. То, что я видел собственными глазами, было плодом экспериментов над людьми. Неудачных экспериментов. Попытки превратить подопытных в того, кто способен убить человека, а затем, один в один воплотить его внешний облик. Они называли это существо Нирту, что на языке древних означает «незнаемый».

– Такого не бывает, – насмешливо отмахнулась Камилла.

– Верно, – согласился Дориан. – Человек верит в картину мира, о которой знает с детства. Сказки зачастую кажутся поучительной выдумкой. Но я многое видел. Больше, чем кто-либо. Видел ужасные вещи, от которых кровь стынет в жилах. И эта картина одна из них. Эксперимент потерпел неудачу. Существо, сотворенное в результате сложного обряда, обезумело и принялось со звериной жестокостью убивать всех вокруг. Мне повезлось спастись. Это было счастливым стечением обстоятельств.

О подробностях жуткого нападения Камилла знать не желала. И вместо этого спросила другое:

– Но для чего нужно калечить жизнь человека, пытаясь сотворить подобное?

Дориан многозначительно пожал плечами.

– Много для чего. Раскрыть человеческие границы, познать неизведанное, получить возможность жить вечно, в конце концов. Я не задавал вопросов. Да и свидетелем того обряда стал по воле случая. Никто не приводил меня за ручку посмотреть на использование тайных знаний, за которые многие не постеснялись бы убить.

– Ты потому здесь, верно? – спросила Камилла. – Потому что знаешь какие-то тайны?

Глава в ответ лишь рассмеялся.

– Ну, ты умеешь удивить, – похвалил он, затем огляделся вокруг. – Знаешь, иногда я сижу здесь один ночью в тишине и размышляю над жизнью. Вспоминаю что-то хорошее, что со мной происходило, оглядываюсь назад. Только выпить особо не с кем. Если хочешь, оставайся, расскажу. Возьмем ещё вина.

– Нет уж, спасибо, – решительно ответила Камилла. – Пойду-ка я спать. Доброй ночи.

На следующий день Велимир сказал, что больше не будет тренировать Камиллу. Она выучила основные приемы, запомнила много теории. Пришло время самостоятельных тренировок. И велел не отлынивать от работы, помогать Мирине и хоть изредка читать перед сном. Без Велимира тренироваться казалось скучно и она часто давала себе передышку, садилась на землю и, глядя на безоблачное небо, вспоминала детство.

Иногда, летними ночами, дети собирались возле костра, послушать истории взрослых. Мама Камиллы особо не знала никаких сказок и не читала книг, поэтому рассказывала историю об императоре Малеоне. Занятно, но многие дети слушали её с большим интересом.

Это было много лет назад, когда на континенте властвовал единый правитель. Его последователи нашли следы существования древней цивилизации, жившей до нас. письмена и принесли в мир знания о семи дарах. Эти знания не только сохранились, но и дали человечеству путь, по которому оно двигалось всё это время. Каждый из даров по своему уникален и имеет своё название: блуждающий, предвестник, душегуб, клеймитель, нюхач, угнетатель и неприкаянный.

Сейчас на континенте три больших государства, миром правят деньги и власть, а дары стали частью общества. Для аристократии это инструмент контроля и власти, для среднего сословия – способ заработка и гарантия безопасности. А простолюдины, вроде Камиллы и все те, с кем она жила в коммуне, не могли позволить себе просто учиться чтению и письму, не то что дарам.

Мама верила, что однажды у всех будут равные права и возможности. Может быть, откроют школы, где будут обучать дарам и любой желающий сможет туда пойти. По крайней мере, так она говорила детям. Но Камилла знала, что это была ложь.

А те в ответ радостно улыбались, а потом с энтузиазмом спорили, какой дар лучше и кто кем хотел бы стать.

Глава 9. Задание

В покоях старшего общины на втором этаже было спокойно и тихо. Камилла сидела на привычном месте за столом прямо напротив Велимира, а Дориан неспешно ходил возле окна из угла в угол, скрестив руки на груди.

– Мы тебя позвали из-за одного очень важного дела, – старик первым нарушил тишину, обращаясь к Камилле. – Есть одно задание.

– Задание для меня?

– Совершенно верно.

Когда Камиллу звали поговорить, она решила, что случилось что-то незначительное, но она с порога поняла, что не всё так просто.

– И, что за задание? – спросила Камилла. – Мирина не справляется, надо пойти помочь ей посуду помы…

– У тебя мозги есть вообще? – прикрикнул Дориан.

Камилла отпрянула назад прямо на стуле, хотя он к ней и не приближался. И поспешила пояснить:

– Я пошутила просто. Чего сразу злиться-то?

– Не обращай внимания, – отмахнулся Велимир.

Дориан не отреагировал на слова старика.

– Однако, положительный настрой – залог успеха, – позитивно продолжил старик. – Но, боюсь, это будет не так просто сделать, как кажется.

– Убить кого-то нужно? – не выдержала Камилла.

– Да. Убить.

В комнате повисла тишина. Велимир некоторое время сидел, пытаясь подобрать слова и обдумывая, как лучше начать.

– И этот кто-то – важная персона? – допытывалась Камилла.

– Обо всём по порядку, – остановил её старик и пододвинулся ближе к столу. – В столице есть замок, называется Браго, скорее всего ты слышала о нём. Он принадлежит роду Рокстерли. Император Норберт правил в нём в своё время. Сейчас к должности управителя центральной провинцией готовится одна из его дочерей, Лира Рокстерли, вместо её родного дяди. В замке живёт и служит мой старый друг и бывший соратник по ордену – советник Вилберн, который обратился к нам за помощью. Одна из его преданных служанок нашла письмо, в котором сказано, что с Лирой нужно покончить прежде, чем она получит должность управителя. И это поможет североземцам вновь попасть в земли Гальрада.

– Что-то я не понимаю, – замешкалась Камилла

– Против девочки готовится заговор, – поспешил пояснить Велимир. – Её хотят убить.

– Это понятно, но получается у них там шпион с севера? – спросила Камилла. – На севере ведь люди живут племенами. Разве нет?

Пока Велимир подбирал слова, Дориан вступил в разговор:

– На самом деле политикам Гальрада мало что известно о том, кто там живет. Много лет назад император Норберт отправлял на север исследователей, а затем произошло нападение на северную провинцию. Всё потому, что на севере есть один могущественный благословлённый, который объединил и сплотил все кланы. Во время нападения североземцы взяли в плен много женщин и детей, что позволило выучить наш язык и культуру.

– Хорошо, допустим, – приостановила его Камилла. – Допустим, это всё правда. Тогда выходит, вы хотите, чтобы я проникла в самое защищенное место в государстве, обнаружила и убила неизвестного нам врага? И при этом вернулась обратно живой?

– Я, конечно, более обширно всё это изложил, – ответил Велимир. – Но, в целом, всё верно.

Камилла не могла понять толком, что ощущала. Возможно, это был страх или даже предвкушение. Никогда ещё раньше ей не доверяли ничего настолько серьезного. Речь, несомненно, шла о судьбе целой провинции, а может и всего государства.

– Но почему я?

– Видишь ли, Вилберна я знаю ещё со времен службы в ордене Палеонесской розы. Ему повезло попасть в Браго и занять достойное место среди советников Рокстерли. Однако в замке друзей у него практически нет, разве что несколько преданных слуг. Так уж совпало, что недавно дочерям покойного императора Норберта понадобилась новая… воспитательница. Вилберн порекомендовал свою хорошую знакомую госпожу Фриду и предложение приняли. Это единственная возможность попасть в замок не привлекая лишнего внимания.

– И вы хотите, чтобы я притворилась этой Фридой? – догадалась Камилла.

– Именно так.

– Нет, мы можем, конечно, Мирину попросить, – начал Дориан.

– Дориан, остынь, – попытался успокоить друга старик.

– В замке никто другой не может помочь этому советнику Вилберну?

– Как я сказал, у него там мало друзей и не очень много влияния, – терпеливо объяснил Велимир. – Дело осложняется тем, что служанке не удалось прочитать письмо до конца. Она успела увидеть только несколько строк и безопасно скрыться, доложив советнику Вилберну. Так что от кого или кому было это послание мы не знаем. Но, оно находилось в кабинете старшего советника. А он руководит всеми делами и остальными советниками в отсутствии хозяина замка, который не был дома последние полгода.

– Что значит, несколько строк? – резко уточнила Камилла. – Она точно уверена в том, что видела?

– Да, мой друг ручается за неё. Она решила не попадаться на глаза и не рисковать. И, возможно, поэтому все ещё жива. Если настолько влиятельный человек, как старший советник Двейн, лично замешан в заговоре против дочери покойного императора, доверять там нельзя никому. Поэтому Вилберн и просит помощи со стороны.

– Я, конечно, сочувствую вашему другу, но это довольно рискованно, – честно призналась Камилла. – Разве вы сами не понимаете, чем это может закончиться?

Дориан подошел ближе к Камилле и на этот раз спокойно попытался объяснить:

– Это закончится ещё одним вторжением североземцев в Гальрад. У границы с северной провинцией много труднопроходимых болот и есть только одна дорога в Стылые земли. Единственное, что им мешает там пройти – аванпост ордена Нефритовой зари, охраняющий границы северной провинции. Когда управительницей была Оливия Рокстерли, в провинции творился полный беспредел. Сейчас там правит её брат – Грейнор, но говорят, что он оставил всё на советников, а сам странствует по Гальраду.

– Что-то я немного запуталась, – призналась Камилла.

– Вилберн говорил, что управитель Грейнор любит дочерей Оливии и всегда был в хороших отношениях с Норбертом, – пояснил Велимир. – Это человек чести, который не пошел бы на сговор с врагом. Возможно, ему угрожали, и он решил скрываться до окончания своего правления. Вилберну об этом неизвестно. У нас самих больше вопросов, чем ответов. Наверняка понятно только одно: североземцам нужна смерть Лиры Рокстерли. Определенно.

– Что случится, если североземцам удастся убить эту Лиру? – спросила Камилла.

– Ничего хорошего, – безрадостно ответил Дориан. – Они, как мы предполагаем, нашли союзника в лице старшего советника в Браго и не хотят допустить Лиру Рокстерли к управлению провинцией. Нужные им люди останутся у власти. То, что произошло с твоей деревней, будет со всем государством. Мужчины погибнут, женщин и детей возьмут в плен. И до нас рано или поздно они доберутся. Понимаешь?

– Понимаю, – ответила Камилла. – Но, скорее всего, меня сразу же раскроют, вам так не кажется? Увидят, что я девочка из деревни, а никакая не Фрида, воспитательница, или как её там? И тогда все будет напрасно, и даже ваш друг не поможет.

– Никакая ты не девочка из деревни, – ответил старик. – Может, раньше так и было, но не сейчас. К тому же, воспитатель не самое худшее, что могло нам подвернуться. Гораздо лучше, чем какая-нибудь служанка. Ты будешь ближе к Лире Рокстерли, чем кто-либо еще. Наладишь общение, разведаешь обстановку. Сама Фрида Гелдер в замке никогда не появлялась и её, естественно, никто там не знает.

Наступила тишина. Камилла не верила, что это возможно. Она в замках-то ещё не бывала, а ещё и притворяться кем-то другим! Наверняка, эта Фрида богатая, знатная особа, иначе бы её кандидатуру даже не рассматривали. И ещё наверняка у неё есть дети.

– Задумалась о чем-то? – спросил Велимир. – Неизвестность пугает. И меня пугает не меньше, поверь.

– Просто пытаюсь представить все это, – призналась Камилла. – Я там буду совсем одна. И вообще, почему тогда старший советник все ещё не убил эту Лиру Рокстерли? Он уже давно мог с ней расправился.

– Хороший вопрос, – сказал Дориан на этот раз спокойно. – В замке полным-полно людей, а рядом с Лирой Рокстерли много охраны.

– Так что ты думаешь по поводу этого всего? – подвел итог Велимир.

– Это будет непросто.

– Да, непросто. Но ты ведь не сказала нет.

– Верно, – Камилла посмотрела на него. – Не сказала.

Она до конца не знала, как относиться к услышанному. Проблемы девочки, которую хотят убить – это её проблемы, несомненно. Но одна только мысль о том, что начнется война между Гальрадом и Северными землями приводила в ужас. Люди, которых Камилла ценила и любила, с которыми работала в одном поле, спала под одной крышей, знала с самого рождения, пали от рук безжалостных североземцев. Подобное тяжело принять.

И теперь североземцы, сломавшие ей жизнь, вторглись в Гальрад. Но на этот раз иначе. Теперь они действуют тайно. Но враг есть враг.

Сердце подсказывало, что если сейчас не использовать этот шанс, другого уже не подвернется.