Читать онлайн #НайдитеВарю бесплатно

Глава 1

20 мая

Вася быстро шёл по улице, задыхаясь от спешки. В руке был сжат телефон. Сначала Вася убирал его в карман, но выхватывал каждые несколько секунд: ему казалось, что он слышит звук сообщения, или что устройство вибрирует. Но на экране были только уведомления от друзей и игр.

Вася остановился на повороте дороги. Мимо неслись машины, поднимая пропахшую бензином горячую от солнца пыль. Несмотря на многочисленные просьбы местных жителей, здесь по-прежнему не было ни светофора, ни пешеходного перехода. Вася несколько раз посмотрел по сторонам и, подгадав момент, перебежал на другую сторону. Один из промчавшихся мимо автомобилей всё-таки протяжно прогудел ему в спину.

Вася остановился и отдышался. Над головой шумели на ветру молодые листья деревьев. Снова посмотрев список недавних уведомлений, Вася разблокировал телефон и в очередной раз набрал номер своей девушки – Вари. Монотонные длинные гудки раздавались, казалось, целую вечность. Нет-нет, Васе чудилось, что пауза затянулась, а значит ему сейчас ответят, но предательский гудок звучал снова.

Бывало, она не брала трубку, потому что была занята чем-то или оставила телефон в другой комнате. Но потом она всегда перезванивала, или писала сообщение сама. Вася не помнил, когда последний раз они не говорили дольше пары часов. Тем более, когда они договорились встретиться, а она не пришла.

Вася говорил себе: её жизнь на тебе не сомкнулась, у неё есть друзья, семья, хобби. Вдруг что-то случилось с её мамой? Впрочем, скорее всего, она просто проспала будильник.

Вася знал, что вчера Варя была на вечеринке у приятеля, и всё время они переписывались. Только в три с чем-то Варя пожелала Васе спокойной ночи и пошла спать. Затем около одиннадцати утра Варя сообщила, что добралась до дома и собирается ещё вздремнуть перед встречей с Васей. Они условились встретиться на «их» месте – в городском парке в четыре дня. Вася прождал там час, обрывая Варин телефон и забрасывая её сообщениями. Впустую.

В итоге тревожность взяла верх, и Вася отправился в Варе домой.

Вася глубоко вдохнул и медленно выдохнул, взял себя в руки и пошёл дальше по чуть поднимавшейся узкой улочке между высокими заборами частных домов. Эх, повезло Варьке с родителями: Вася тоже мечтал жить в таком доме, получать кучу денег на карманные расходы и не думать о будущем. Но приходилось уже второе лето подряд торчать в душном пункте выдачи заказов, чтобы хоть что-то отложить на личные нужды.

Из-за угла выбежала бездомная собака, увидела Васю, замерла, ощетинилась и зарычала. Варя рассказывала, что недавно родились щенки, и теперь дворняжка была особенно агрессивна, никого к себе не подпускала. Вася благоразумно отошёл на другую сторону улицы, стараясь не глядеть животному в глаза. Собака успокоилась и гавкнула Васе вслед.

Вася подошёл к коричневым раздвижным воротам. Обычно, когда Вася наведывался в гости, он кидал прозвон Варе, и она открывала ему ворота из дома с помощью пульта. Ещё ни разу Васе не доводилось пользоваться неприметной калиткой, заросшей травой и спрятанной за низко свисающими ветками берёзы. На панели звонка была паутина. Вася скорчил брезгливую физиономию и быстро-быстро ткнул пальцем в кнопку. Динамик домофона захрипел, кашлянул, потом раздался женский голос:

– Кто там?

Голос был искажён электроникой, и Вася не узнал, кто именно из семьи ему ответил, но точно был уверен, что это не Варя. Он представился:

– Это Вася.

Возникла небольшая пауза, а потом тот же голос перепросил:

– Какой Вася?

– Ну, Вася, парень Вари.

Теперь Вася понял, что с ним говорила Галя Шеина – девушка (а может, гражданская жена – в семье избегали ярлыков для этих отношений) Вариного старшего брата Никиты. Вася, конечно, надеялся застать дома Ангелину Сергеевну – Варину маму. Но у Васи был всего один простой вопрос, так что сойдёт и Галя.

Домофон тем временем протяжно запищал и что-то щёлкнуло. Вася нажал на ручку калитки, так же покрытую паутиной, а ещё ржавчиной, – под напором она хрустнула, и калитка открылась, оглушительно скрипнув и задев берёзу. На Васю посыпалась ещё прошлогодняя шелуха отцветших серёжек и сухие листья.

В просторном дворе стояла бочка с дождевой водой, от неё тянулись недавно вскопанные грядки. Ещё несколько было на другой стороне от дорожки, но они были ещё заброшены с прошлого сезона. О былых урожаях напоминали только борозды между кучками сухой земли и большой кусок брезента, потерявший свои защитные свойства и заросший сорняками.

У ворот стояли две машины. Одна – светлый «Мерседес» с наклейкой «инвалид» на заднем стекле – выходит, Ангелина Сергеевна всё-таки была дома. Рядом с «Мерсом» контрастировал старый «Форд» грязно-розово-бежевого цвета – он принадлежал как раз Никите и Гале. Водить умели оба, поэтому невозможно было угадать, приехала ли Галя одна или с Никитой. Второй вариант казался Васе более вероятным, так как за всё время знакомства с семьёй Вари он ни разу не видел парочку поврозь, разве что, когда Галя ездила куда-нибудь c Ангелиной.

Вася был немного огорчён, что в сборе оказалась почти вся семья: он надеялся застать только Ангелину и поговорить с ней конфиденциально, чтобы раньше времени не распускать слухи и не создавать панику на пустом месте.

На окнах большого двухэтажного дома висели кружевные занавески. Когда Вася подходил, ему показалось, что одна из них колыхнулась, словно кто-то подглядывал за ним и поспешил скрыться. На широком крыльце по инициативе Вари стояли миски с едой и водой для приблудных кошек.

Вася запрокинул голову. Варины окна выходили на задний двор, и было не увидеть, открыты ли они, задёрнуты ли шторы, – это могло бы дать Васе подсказку.

Поднявшись на крыльцо, Вася собирался постучать в дверь, но она сама резко распахнулась. На пороге его встречала Галя. Она была довольно высокой, худой в бёдрах и талии, но широкой в плечах и груди двадцатилетней девушкой. У неё было красивое, вытянутое лицо. Васе не очень нравились её тёмные глаза: одновременно надменные и несчастные. Но у неё были роскошные почти чёрные волосы, которые она любила носить распущенными, хвастаясь незаурядной длиной до пояса.

Сейчас волосы были заплетены в лежавшую на плече косу, что означало, что Галя вовсю занимается домашними делами, а может, и огородом. Эту догадку подтверждала даже более чем обычно небрежная одежда. Галя была в грязных трениках, ношеных кроссовках и футболке слишком длинной и широкой для неё – явно с плеча Никиты.

На Васю она посмотрела в первый момент враждебно, но потом улыбнулась и даже вежливо пригласила его в дом, сказав, что Ангелина Сергеевна «у себя».

Постороннему человеку разобраться в родственных связях внутри семьи было сложнее, чем в персонажах «Игры Престолов», но Вася уже хорошо их изучил. Никита был сыном Ангелины от первого брака, а с Вариным отцом она познакомилась, когда Никите было уже 11. Васе редко доводилось видеть взаимодействие сиблингов, и отношение Никиты к сестре казалось ему прохладным, хотя сама Варя утверждала, что в детстве Никита был её лучшим другом, всегда соглашался играть с ней в чаепития и дочки-матери с куклами, даже катал её на спине.

На увеличенной фотографии в большой красивой раме, которая висела в прихожей, семья была запечатлена в день свадьбы Ангелины и Вариного отца Дмитрия Павловича. Много лет пара жила в незарегистрированном браке, но два года назад они наконец решили узаконить отношения. Причина тому была не романтическая или эстетическая (кому не хочется покрасоваться в белоснежном платье и погулять на широкую ногу на банкете?), но весьма грустная.

Три года назад Ангелине Сергеевне диагностировали рассеянный склероз, и с тех пор её состояние постепенно ухудшалась. Боясь, что неофициального мужа могут не пустить к ней в больницу, или возникнут трудности с захоронением и получением наследства, Ангелина сделала Дмитрию предложение. Оказалось, Дмитрий планировал то же, но из тех соображений, чтобы подарить любимой кусочек сказки, пока не слишком поздно.

Всего через несколько месяцев после торжества Ангелине стало настолько тяжело передвигаться, что было принято решение наконец пересесть в инвалидное кресло. Но женщина не теряла присутствия духа и в перерывах между лечебными процедурами старалась вести активный образ жизни. Вот только домашние дела давались ей с трудом, а Варя, наконец вписавшаяся в школьный коллектив, стала всё чаще бывать не дома. Тут очень вовремя Галя предложила свою помощь, причём почти круглосуточную. Она не только хлопотала по хозяйству, но сопровождала Ангелину на многие врачебные приёмы и даже содействовала с гигиеническими процедурами.

Галя утверждала, что это ей ничего не стоит, ведь Ангелина – мама её любимого человека, но Ангелина и Дмитрий, посовещавшись, решили, что лишают Галю не только социальной жизни, но и возможности трудоустроиться, поэтому через пару месяцев подобного ухода, вопреки Галиным возражениям, ей стали платить за работу небольшую, но всё-таки ощутимую сумму.

Впустив Васю в дом, Галя сразу же умчалась на кухню, откуда было слышно, как прыгает крышка на кипящей кастрюле, и пахло чем-то вкусным. Вася, досконально знавший планировку дома, направился к комнате Ангелины Сергеевны.

Проходя мимо зала, где висел большой плазменный телевизор и стоял широченный диван, Вася заметил Никиту. Он сидел на полу, смотрел шедшее по федеральному каналу ток-шоу и не обратил внимание на поприветствовавшего его Васю. Никита так же был в трениках и кроссовках – вероятно помогал Ангелине и Гале с какой-нибудь работой по дому или на участке.

Комната хозяйки была следующей за залом. Дверь была приоткрыта. Вася постучал, дождался приглашения войти и проскользнул внутрь.

Спальня была почти такая же просторная как зал, в бежевых тонах. Низкая кровать была почти по центру, с одной стороны от неё был платяной шкаф, с другой, под окном, выходившим во двор, – широкий стол. На примыкающей стене висел небольшой телевизор, под ним на комоде стоял музыкальный центр. Рядом была дверь в отдельную личную ванную.

Ангелина Сергеевна в инвалидном кресле сидела за столом и плела кашпо. Это было её новейшим хобби, и она уже поднаторела в нём так, что брала работы на заказ. Все её хобби по совету врача были связаны с мелкой моторикой, чтобы не давать мышцам атрофироваться ещё быстрее, но и не слишком напрягать тело.

Несмотря на недуг, Ангелина была позитивной, ухоженной, энергичной женщиной. Много читала, смотрела, делала. Она рано поседела, но в светлых волосах седина терялась. Ей было всего пятьдесят, но, возможно из-за болезни, лицо уже было покрыто глубокими морщинами. Впрочем, даже нависшие веки не скрывали жизнелюбивые голубые глаза. Ангелина Сергеевна широко улыбнулась тонкими губами и отложила работу, когда вошёл Вася.

Они поздоровались, Вася наклонился, чтобы обнять Ангелину Сергеевну. От неё пахло теми же духами, которыми пользовалась Варя. Видеть Васю она была удивлена.

– А ты разве не знаешь, что её нет дома? – спросила Ангелина, разворачивая кресло в пол-оборота к столу. Она взяла начатое кашпо и продолжила плести почти вслепую, поглядывая на Васю.

– Часов в одиннадцать она писала, что дома, а потом перестала отвечать на звонки и сообщения и не пришла на встречу, – объяснил Вася своё присутствие и развёл руками.

Ангелина приостановила работу, внимательно посмотрела на Васю, мотнула головой, неодобрительно цыкнув языком, и возобновила плетение.

– Не нравится мне эта её новая привычка – никому ничего не рассказывать, – пробормотала Ангелина. – Я уехала утром ко врачу, вернулась только к трём. Галя сказала, Варя около полудня ушла.

– А Галя с вами не ездила? – уточнил Вася, немного удивлённый, зачем тогда приехали сегодня старшие Ангелинины дети.

– Нет, ко мне зашла подруга, мы разговорились, и она меня отвезла, а ребята по дому работали, – пояснила Ангелина и улыбнулась. – Лето скоро! Сарай разобрать, траву покосить, грядки прополоть… Что бы я без них делала!

– Ну вы, если что, меня зовите тоже! – вызвался Вася. – Я пойду у Гали узнаю про Варю, вам принести что-нибудь с кухни?

Ангелина ласково улыбнулась и помотала головой. Поблагодарив Ангелину и похвалив её работу, Вася вышел обратно в зал, где Никита всё так же смотрел телевизор, не обращая внимания на гостя, и прошёл на кухню.

Васю не удивило отсутствие тревоги у Ангелины насчёт «исчезновения» дочери. С тех пор как у Вари наладилось общение с одноклассниками, она стала чаще спонтанно срываться на встречи, не говоря родственникам, куда именно она пошла. И уж если она не поставила в известность Ангелину, в которой души не чаяла, то уж тем более вряд ли она отчитывалась перед Галей. Но попытать счастье стоило.

Кухня была совмещена со столовой. Большой овальный стол был окружен десятком стульев. Подоконник небольшого эркера был плотно заставлен цветочными горшками и утопал в зелени чисто вымытых листьев. Благодаря большому окну в комнате было много света и воздуха, а когда солнце светило особенно ярко, казалось, что и стены, и мебель, и даже эти листья сверкают. На одном листе большого фикуса была прищепка в виде божьей коровки. На низкой этажерке под окном стояли две лейки разных размеров, несколько пустых горшков, на самой нижней полке лежал мешок с землёй и садовые инструменты.

Среди прочих увлечений Ангелина любила возиться с цветами.

На кухне что-то вовсю кипело и скворчало на плите. Помытая посуда была горой сложена около раковины и грозилась вот-вот упасть. Галя, с перекинутым через плечо полотенцем, неистово что-то шинковала, громко стуча ножом о разделочную доску. Её плечи были раздражённо нахохлены. Васе даже захотелось бросить затею обращаться к Гале и просто самому подняться в комнату Вари и всё осмотреть, но это показалось ему невежливо.

Хотя Вася был вхож в дом и обладал привилегией самостоятельно пользоваться кухней, идти одному в комнату своей девушки без приглашения было как-то предосудительно. Так что Вася поборол себя и окликнул Галю.

Галя резко обернулась, всё ещё держа в руках большой нож, и выглядела она угрожающе.

– Галь, а вы Варю сегодня видели? – спросил Вася.

– Да. Нет. – Галя пожала плечами и, отвернувшись, продолжила шинковать, после чего сбросила порезанные овощи на разогретую сковородку. С шипением полетели в стороны брызги масла. Галя схватила лопатку и начала перемешивать овощи, второй рукой поскорее убавляя температуру плиты. – Мы к ней не заходили, когда приехали. Но я слышала, как она спустилась и вышла: за ней дверь захлопнулась.

– Около полудня? – уточнил Вася.

– Типа того.

– Значит, только слышали… А она телефон дома не могла забыть? Я ей весь день звоню, а она не отвечает.

– Может, и могла, – согласилась Галя. – Ты набери ей и пройди по дому – может, услышишь звонок.

– Да ладно, вернётся она рано или поздно – сама перезвонит. – Вася махнул рукой, изображая необеспокоенность, но в душе всё ещё сомневаясь, что Варя могла просто так уйти гулять с кем-то другим, хотя договаривалась с ним, и даже не потрудиться отменить планы. Обычно, наоборот, она сама несколько раз переспрашивала, в силе ли договорённости о месте и времени встречи. Разве что увлеклась и не заметила, что телефон разрядился…

Вася направился было к выходу, решив, что оставит эти переживания до утра, но вспомнил, что надо попрощаться с Ангелиной Сергеевной. На обратном пути Вася в очередной раз глянул на Никиту, который теперь ещё и уткнулся в телефон, хотя телевизор всё так же работал. На экране какой-то политик с неприятным одутловатым лицом, но в дорогом костюме со значком партии на лацкане, выкрикивал набившие оскомины лозунги, пока ведущий передачи с блаженным видом смотрел на него, мыслями явно пребывая в каких-то иных измерениях.

Вася постучал и заглянул в комнату. Ангелина повернула к нему голову, оставаясь сидеть за столом, склонившись над плетением.

– Уходишь, Васюш? На ужин не останешься?

– Нет, спасибо, Ангелина Сергеевна, пойду. Вы напишите мне, если Варя объявится? Или скажите ей, чтобы сама написала, – опросил Вася.

Ангелина всё-таки отложила работу и жестом поманила Васю подойти. Он послушно приблизился. Она взяла его руку в свои ладони и внимательно, но не требовательно посмотрела ему в глаза.

– Вы же не поссорились, правда? – тихо спросила Ангелина.

Вася энергично замотал головой. Ангелина удовлетворённо кивнула и отпустила его руку.

– Будь с ней нежнее. Ты знаешь, она такая хрупкая…

Вася заверил Ангелину в полной своей ответственности за его отношения с Варей, про себя подумав, насколько удивительно, что тяжело больная женщина больше печётся о своей вполне дееспособной и самодостаточной дочери, хотя поводов беспокойства за себя куда больше.

Видимо, это материнский инстинкт: в любой ситуации ставить отпрысков выше себя.

В зале Галя присоединилась к Никите за просмотром. Она сидела на диване, и его голова оказалась между её колен. Она делала Никите массаж, не сводя глаз с экрана. Вася бросил дежурное прощание, и впервые Никита обратил на него внимание: оторвал взгляд от телефона, рассеянно посмотрел на Васю и как-то совсем по-детски помахал ему рукой. Галя тоже.

Вася вышел из дома, но прежде чем уйти, инстинктивно решил обойти участок. Галя сказала, что слышала, но не видела, как Варя ушла, и не знает, куда. То есть даже если Вари нет в доме, это не значит, что её вовсе здесь нет.

На заднем дворе стояла пустая собачья будка, оставшаяся от пса соседей, которого семья брала на передержку: те купили новую, а эту Варя попросила сохранить на случай, если они сами решат завести собаку. Будка простояла всю зиму, и дерево заметно потемнело, крыша даже начала покрываться мхом. Внутри всё ещё лежали прошлогодние листья, занесённые ветром.

Вдоль забора росли фруктовые деревья. Вовсю цвели белые яблони. Издалека казалось, что их просто залили пеной. Зияли чернозёмом несколько цветочных клумб, окружённых декоративным пластиковым заборчиком кирпичного цвета, в тон дома. На торчащих колышках трепетали приколотые бумажки с названиями цветов. На ходу Вася не успевал рассмотреть их, в глаза почему-то бросились только «лилии».

У дальнего забора стояла баня, а в самом углу примостился сарай. Сарай был необычный – двухэтажный. Варя в детстве мечтала иметь домик на дереве, как в американских фильмах, но подходящих деревьев, чтобы выдержать такой вес, на участке не было, зато как раз строился сарай. Варин папа придумал совместить полезное с приятным и возвёл над сараем второй этаж, к которому вела железная лестница, похожая на пожарную. Надстройка была такой невысокой, что даже полутораметровой Варе там не удавалось распрямиться во весь рост, но и этого закутка ей было достаточно для счастья.

Вася, конечно, тоже был почётным гостем этого девичьего уголка. Поднявшись по чуть-чуть шатавшейся и скрипевшей лестнице, Вася на всякий случай предварительно постучал и громко позвал Варю, затем прижался ухом к колючей деревяшке и прислушался. Слышно было только шелест ветра в кронах деревьев, разговоры на соседнем участке и где-то очень далеко гул дороги. Где-то поблизости закричал петух, и за забором залаяла собака.

Открыв дверцу, Вася заглянул внутрь. Мебели в помещении почти не было: два кресла-груши, большой пушистый ковёр и небольшой журнальный столик. На столике лежала книжка. Спрятаться здесь было негде, так что Вася с одного взгляда убедился, что Вари здесь нет. Вздохнув, он закрыл дверцу и спустился вниз.

Хотя Варе там было нечего делать, Вася всё-таки заглянул на авось в сам сарай, где пахло деревом, паутиной и бензином. Среди аккуратно расставленных полок с инвентарём и садовой техники Варю было бы легко видно, но её там не было. Вася с грустью посмотрел на красный велосипед с несколькими скоростями около двери. Варя с Нового года не могла дождаться, когда снова сможет покататься.

Напоследок Вася заглянул в баню, проверил даже под лавками в парилке, потом прошёлся вдоль забора между деревьями, почувствовал себя охотником, выслеживающим жертву, и наконец направился к выходу.

Вася собирался выйти так же через калитку, но не нашёл на заборе кнопки, которая открывала бы её изнутри. В этот момент что-то лязгнуло, и с гулом ворота поползли в сторону, открывая Васе проход. Он обернулся на дом и теперь уже точно увидел в окне Галю. Выходит, она следила, как он бродит по участку, чтобы открыть ему выход, иначе откуда ей было знать, что это нужно сделать именно сейчас? Казалось бы, логичный поступок, но почему-то Васю передёрнуло, как от холода.

Вася прошёл в проём приоткрытых ворот, и так же с гулом они закрылись обратно. Вася почувствовал себя изгнанным. Ещё пару минут он постоял у ворот, размышляя, потом проверил телефон. Сообщений от Вари по-прежнему не было. Все мессенджеры и соцсети показывали, что её не было онлайн плюс-минус с одиннадцати утра. Когда она написала ему последнее сообщение. «Не последнее – крайнее», – сказал себе Вася и ещё раз набрал Варин номер.

Снова бесконечные длинные гудки. Слушая их, Вася пошёл обратно к дороге. Отвлёкся и не услышал шороха шин за спиной. Резкий автомобильный клаксон так напугал его, что Вася уронил телефон, когда отскакивал с проезжей части на узкую травянистую обочину. Машина проехала. Вася поднял с земли телефон. По закону подлости уронил его экраном на камень, и от места удара по стеклу разбежалась паутинка трещин. Но телефон работал. Звонок сбросился, и Вася набрал номер снова.

Он слушал гудки всю дорогу до автобусной остановки, и потом, пока ждал транспорта, и дальше по пути до города. Садившееся солнце слепило глаза, Вася щурился, у него начала болеть голова. А может, из-за стресса.

Остаток вечера Вася провёл кое-как, бессмысленно залипая в телефон, без особого успеха играя в компьютерные игры, без аппетита ужиная, почти не разговаривая с родителями. Последнее, впрочем, было делом обыкновенным.

Сон не шёл. Вася всё пялился в разбитый экран телефона, на переписку с Варей. Его последнее сообщение тревожно и одиноко висело у края экрана. Вася несколько раз тыкал в текстовое поле, но потом смахивал появившуюся клавиатуру. Что написать? Надо ли что-то писать? Из Вариных родственников так никто ему ничего и не сообщил. Да они и не обязаны, в общем-то…

Вася ещё раз на авось набрал Варин номер.

Гудки.

Собравшись с духом, Вася всё-таки написал сообщение: «Можешь не отвечать, это ничего. Просто хочу знать, что у тебя всё в порядке. Хорошо провести вечер! Скучаю. Люблю тебя❤️»

***

С уходом Васи Ангелина попробовала сразу вернуться к плетению, но мысли её всё время возвращались к этому неожиданному визиту. Со вздохом она отложила начатое кашпо, откинулась на спинку кресла и тяжело вздохнула.

Особых поводов для беспокойства у Ангелины в самом деле не было: Варя была ответственной и бдительной девочкой, невероятно, чтобы она вляпалась в какую-нибудь тёмную историю, а будь у неё проблемы, она бы нашла способ связаться с семьёй и попросить о помощи. Даже когда Варя, не предупредив, отправлялась в гости к подружкам и оставалась с ночёвкой, наутро она обязательно писала извинения, что ушла, не сообщив, и обещала вернуться к конкретному времени.

Так что и теперь Ангелина просто ждала, когда Варя объявится к следующему утру и, виновато улыбаясь и опуская глаза, будет просить прощения, что заставила всех нервничать, особенно Васю.

В Васе было всё дело. Ангелина успела хорошо изучить его за те полгода, что он встречался с Варей, и знала его как заботливого и уважительного мальчика. Даже когда он переживал, что Варя подолгу ему не отвечает, он чтил её личное пространство и не стал бы приходить домой, просто чтобы узнать причину затишья. Что-то должно было вызвать у него особую тревогу, раз он решился на это, но что? У Васи были доверительные отношения с Ангелиной, даже щадя её хрупкое здоровье, он бы поделился с ней подозрениями, если бы для волнений был весомый повод.

Всё это было крайне запутано.

Ангелина снова попробовала заняться кашпо, но из-за нервов руки слушались хуже обычного.

Собрав с колен обрезки и обрывки шпагата, Ангелина не без усилий покатила кресло к выходу. Комната была спланирована так, чтобы кресло спокойно проходило с обеих сторон от кровати и между кроватью и дверью, поэтому Ангелина справилась с тем, чтобы открыть её сама. На кафельном полу коридора колёса немного скользили, и Ангелине приходилось ещё больше напрягаться, чтобы заставить кресло двигаться. Даже немного заболели руки.

Почему было просто не позвать Никиту и Галю подойти к ней? Это и быстрее, и проще. Но Ангелина понимала, что с каждым днём её жизнь сокращается и улетучиваются силы. Ей хотелось как можно больше времени провести дееспособной и активной, до последнего не становясь обузой. Поэтому, пока она может сама доехать из одной комнаты в другую, чтобы с кем-то поговорить, она будет это делать. А полежать в постели, дожидаясь, пока придут к ней, она ещё успеет.

Телевизор в зале всё ещё работал, но в комнате никого уже не было. Ангелина низко наклонилась, чуть подрагивая от напряжения, дотянулась до лежавшего на полу пульта и выключила телевизор. Она терпеть не могла политические ток-шоу, но раз сыну нравится, не будет же она ограничивать его увлечения, тем более телевизор ей совсем не мешал. Но сама слушать эту болтовню она не хотела ни одной лишней секунды.

Отбросив пульт на диван, Ангелина доехала до кухни, где сладко пахло каким-то супом, а за столом сидели напротив друг друга Никита и Галя, перекусывавшие бутербродами с кабачковой икрой.

Закатки на зиму тоже были одним из хобби Ангелины, правда, тут она не обходилась без помощи. Долгими темнеющими вечерами на осенних каникулах Варя всегда с радостью ей помогала в готовке.

Новенькое, дорогое кресло с прорезиненными колёсами передвигалось бесшумно, и потому молодые люди на кухне не заметили приближения Ангелины. Их внимание она привлекла безобидным вопросом:

– Ну как, вкусно?

У Гали от неожиданности дрогнула рука, и икра с хлеба капнула на её футболку. Девушка собрала каплю пальцем и засунула его в рот. Никита тем временем ответил:

– Да, мам, супер. Дашь с собой пару баночек?

– Конечно!

Ангелина широко улыбнулась. Ей было приятно побаловать сына.

Она подъехала ближе и попросила Галю сделать бутерброд и для неё. Галя с энтузиазмом взялась за исполнение. Ангелина пощупала заварочный чайник на столе – он был холодным. Пока Галя возилась с бутербродом, Ангелина проверила, что электрический чайник на кухонной стойке полный и включила его, потом взяла из горы чистой посуды чашку и вернулась к столу. Галя протянула ей бутерброд, а когда закипел чайник, ошпарила заварку.

Икра действительно была вкусная. Хлеб суховат.

– Галчонок, скажи ещё раз, во сколько Варя ушла? – спросила Ангелина.

– Около полудня. В гостях, наверное, у кого-нибудь.

– Никит, а ты тоже сестру не видел?

Никита мотнул головой, дожевал бутерброд и пояснил:

– Я к ней поднялся, когда мы приехали, у неё играла музыка, я постучал, сказал, что мы с Галей здесь, и всё. А потом мы слышали, как она спустилась, и ушла, хлопнув дверью.

– Хлопнув дверью? – переспросила Ангелина и нахмурилась. – Наверное, с кем-нибудь из ребят поссорилась…

– Как поссорились, так и помирятся. – Галя пожала плечами, наливая Ангелине чай, а потом принялась намазывать себе ещё один бутерброд.

Они продолжили пить чай молча. Галя время от времени вставала проверить суп и снять пенку. Поговорили о планах на выходные, что надо сделать по дому и в саду перед летним сезоном, когда следующий визит к врачу. Никита жаловался, что никак не может найти постоянную работу – перебивается подработками. Потом вместе с Галей они разговорили о том, как хотели бы детей, но боятся не потянуть финансово. Ангелина заверила их, что, если всё-таки решатся, она и папа окажут им всестороннюю поддержку. Галя отметила, что и Варя наверняка будет рада понянчить племянников, ведь она такая заботливая и любвеобильная девочка.

Такие семейные разговоры всегда успокаивали Ангелину. Видя, как хорошо относятся к Варе Никита и его девушка, Ангелина могла не переживать, что после её ухода Варя останется одна.

Ближе к восьми вечера вернулся отец семейства Дмитрий. Он был немного удивлён видеть Никиту и Галю в гостях так поздно, но был рад и предложил им остаться на ужин, однако пара хотела провести вечер вдвоём, а потому они распрощались с родителями и собрались в путь. Ангелина и Дмитрий стояли на крыльце, провожая гостей, пока они в сгущающихся сумерках садились в свой старенький «Форд» и заводили мотор.

Отъехали ворота. Мимо них как раз кто-то шёл – небольшая тёмная фигура в полумраке, и у Ангелины ёкнуло сердце: сейчас прохожий завернёт во двор, подойдёт знакомой прыгающей походкой, и в свете фонаря над крыльцом станет видно улыбающуюся Варю, которая начнёт весело трещать об интересно проведённом дне, а потом виновато посмотрит в пол и извинится, что никого не предупредила об уходе.

Но фигура прошла мимо, а Никитин «Форд» мигнул задними красными фарами и с коротким кашлем мотора тронулся с места. Ангелина и Дмитрий помахали машине вслед. Когда она поворачивала за воротами, Никита помахал в ответ из водительского окна. Машина исчезла за забором, а ворота поехали обратно. Дмитрий погладил Ангелину по плечу, наклонился и поцеловал её в лоб.

– Как прошёл твой день?

– Спасибо, неплохо. Ты голодный? Пойдём, поедим.

Пока Дмитрий на втором этаже мыл руки и переодевался из делового костюма в домашнее, Ангелина накрыла стол. Посуда в доме в основном теперь хранилась в нижних шкафах, чтобы она могла достать её сама. Также в холодильнике продукты первой необходимости лежали внизу. Но вот сама разлить по тарелкам суп из горячей кастрюли Ангелина не могла: даже сумев дотянуться до крышки, чтобы её снять, она не смогла бы донести наполненный половник до тарелки.

Когда спустился переодевшийся Дмитрий и взялся за суп, Ангелина извинилась, что не справилась сама. В ответ на что Дмитрий заверил, что ему приятно поухаживать за женой тоже, а пять минут ожидания ужина ничего не решают. Напротив, он похвалил Ангелину, что она так много смогла сделать сама, а потом добавил, что Галя могла бы и задержаться, чтобы помочь накрыть на стол.

– Ну, Димчик, она моя сиделка, а не наша домработница, к тому же она и так сегодня достаточно сделала, – возразила Ангелина.

Супруги стали ужинать. Сначала Дмитрий рассказал, как прошёл его рабочий день. Потом Ангелина поделилась, что успели сделать по дому и на участке Никита и Галя. Дмитрий слушал с завистью, в очередной раз отметив, что с радостью бы променял свою работу в офисе на домашние дела, если бы была возможность.

– Взялся бы Никитка за ум – я бы ему помог устроиться. И Гальку бы отпустили – я бы сам за тобой ухаживал, – со вздохом рассуждал Дмитрий.

– Мы-то, может, и отпустили бы – Никитка не отпустит, – фыркнула Ангелина. – Так хочется дожить до внуков, Дим, ты не представляешь…

– Доживёшь, никуда не денешься. – Дмитрий улыбнулся, сжал руку жены в своей, а потом встал, чтобы помыть посуду. – Ты смотри, как бы Варька с Васькой нас первыми не порадовали.

– Вася заходил сегодня, кстати, – сказала Ангелина, и тут встрепенулась: за приятной беседой у неё из головы совсем вылетели переживания минувшего дня. – А ты с Варей сегодня разговаривал?

Дмитрий задумался, потом помотал головой. Ангелина почувствовала, как снова быстрее забилось сердце. Она пересказала мужу, что произошло перед его приездом, и Дмитрий сперва хмурился, слушая её, но потом лишь расслабленно хмыкнул и покачал головой.

– Мы её избаловали. Хорошо, конечно, что она стала куда-то выбираться, но такие исчезновения надо начинать пресекать. Вот вернётся она завтра, я ей уши-то надеру.

– Давай только как-нибудь без ушей обойдёмся, – ласково попросила Ангелина.

С посудой было покончено. Дмитрий отвёз Ангелину в зал, они выбрали фильм и начали его смотреть, но Ангелина первая начала зевать. Тогда Дмитрий помог ей устроиться на ночь, оставил на прикроватной тумбочке все нужные таблетки и полную кружку воды, а сам остался ещё в зале почитать.

Из-за болезни Ангелине теперь требовалось очень много свободного пространства в кровати, чтобы вертеться и раскидываться без ограничений. Дмитрий уверял, что его не пугает получить среди ночи рукой по лицу или коленкой по почкам, но лечащий врач Ангелины объяснил, что дело не в этом – ей просто будет недостаточно места, если Дмитрий будет рядом. Поэтому последние несколько месяцев они спали в разных комнатах, и обоих это огорчало, поэтому они старались больше времени проводить вместе и чаще обниматься.

Когда Ангелина погасила свет, Дмитрий заглянул к ней напоследок, поцеловал в лоб. Проверив, что на первом этаже выключена вся электроника и надёжно заперта входная дверь, Дмитрий поднялся на второй этаж. Там располагалась вторая ванная комната, спальня Вари, гостевая, которая чаще всего пустовала, так как гостей в доме бывало немного – в основном Никита и Галя, но они редко оставались на ночь, и кабинет Дмитрия. В кабинете был просторный диван-кровать, но так как дети уехали, Дмитрий решил поспать в гостевой.

Дверь в комнату Вари была закрыта. Дмитрий помялся возле неё, почему-то испытывая острое желание заглянуть, но нарушать личное пространство дочери он не стал.

Устроившись в гостевой, Дмитрий достал телефон и тоже проверил свой чат с Варей. Статус контакта показывал, что она последний раз была в сети около одиннадцати. А крайняя их переписка была ещё с прошлого вечера – Варя рассказывала, как проводит время с друзьями. Чуть подумав, Дмитрий написал: «Варёк, всё нормально? Мы тебя потеряли, мама нервничает. Маякни. Спокойной ночи.»

***

В чёрном бархатном небе висел белоснежный полукруг луны. Звёзд было не видно. Мигая красными сигнальными огнями, пролетел самолёт. На земле шум его двигателей слился с шелестом молодых листьев на деревьях. Ветер был сильным. Ветки качались и гнулись; отбрасываемые ими тени как будто танцевали, изящные и жуткие. Изредка проезжали машины. То и дело тут и там лаяли собаки.

Лишь в нескольких окнах четырёхэтажной кирпички горел свет. На одном из балконов в темноте кто-то курил – было видно только силуэт, тлеющий уголь на кончике сигареты и поднимающийся столбик голубого дыма. Множественные деревья вокруг дома были с него высотой. На некоторых болтался мусор: пластиковые пакеты, сдувшиеся шарики, обрывки каких-то лент.

Газон с задней стороны дома тоже был усыпан невесть чем: окурки, банки, бутылки. Была здесь и забытая детская игрушка – палка-каталка. Огороженные обрезками шин, донышками бутылок и пластиковыми контейнерами клумбы давно завяли и заросли сорняками. В кустах лежал гниющий, подпалённый матрас. Асфальтированная дорожка вдоль дома была вперемешку расписана неприличными словами и разрисована классиками и всяческими каляками-маляками.

Во дворе стояли несколько машин жильцов. В ночной темноте все они казались серыми, только разных оттенков. Иномарки соседствовали с отечественными автомобилями. У одного была разбита и замотана скотчем фара. У другого на крышке капота спали две кошки. Ветровое стекло третьей плотно «разукрасили» птицы, и на их художества налипли облетающие листья и всяческая древесная шелуха, – было видно, что машиной давно не пользовались.

На одну из них пристально смотрели двое с балкона первого этажа. Автомобиль был прямо напротив него. Стоял как ни в чём не бывало, скрывая свой страшный груз. Казалось, запертый багажник вот-вот сам по себе откроется, и оттуда…

– Пора.

Голос нарушил тишину на тёмном захламлённом балконе. В одном углу стоял рассохшийся шкаф, одна дверца отвалилась и была прислонена к нему сбоку, на антресоли лежали декоративные оленьи рога. Что хранилось в пластиковых пакетах и коробках на тех полках, которые оголила отсутствующая дверь, никто уже точно не знал. Что скрывали остальные дверцы, и подавно. В другом углу были навалены корзины, пластиковые контейнеры, стеклянные банки, цветочные горшки, пустые коробки. Был разобранный велосипед, лыжи – причём только с одной палкой, небрежно скомканный кусок клеенки. Среди этого хлама едва было место, чтобы могли стоять два человека.

– Может, не надо в дом? Вонять будет.

– Не будет.

Мимо дома проехала одинокая машина. Свет её фар скользнул по балконам и окнам первого этажа. Двое рефлекторно присели, скрываясь от взглядов, и снова поднялись, только когда шорох шин машины затих. Посмотрели ей вслед. Красные задние фары скрылись за поворотом дороги.

– Может, вылезешь через балкон и мне сюда передашь?

– Не тупи. Пошли.

Они ушли с балкона. Не зажигая света, пробрались через квартиру. Около входной двери остановились. Первый сказал «тсс», приложив к губам палец, и выглянул в глазок. На этаже горел свет. Никого не было. Стояла тишина. Медленно, аккуратно, стараясь ни издавать ни звука, отодвинули щеколду, толкнули дверь. Она скрипнула. Оба замерли. Прислушались. Где-то скрипнула, потом хлопнула дверь. Они поспешно закрыли дверь, и Первый тут же припал к глазку. По лестнице спустился, вернее проковылял пьяный мужчина лет пятидесяти, в спортивных штанах и сланцах на босу ногу. Он врезался бедром в перила и, перебирая по ним руками, кое-как добрался до низа лестницы, пропав из поля зрения. Было слышно писк домофона, лязг открываемой двери, потом она со стуком захлопнулась. Постепенно восстановилась тишина.

Второй уже нетерпеливо дёргал Первого за рукав, и он раздражённо отмахнулся, решительно распахнул дверь.

Оставив её открытой, спустились по лестнице. Снова писк домофона и лязг. Обдало ночной прохладой. В подъезд ворвались звуки улицы. Эту дверь тоже оставили открытой, подперев валявшимся у порога кирпичом. Быстрым шагом, но не бегом, они обошли дом и подошли к машине. Она была старая, без электронного замка, с отдельным ключом для багажника.

Первый, который явно был «главным» и руководил «операцией», озираясь по сторонам и щурясь в темноте, вслепую попал ключом в скважину. С хрустом он повернулся, и со щелчком багажник приоткрылся. Каждый звук в тишине казался оглушительным, разносившимся на весь квартал. Собственное дыхание звучало как вой ураганного ветра, сердце бешено колотилось. Он резко рванул багажник наверх. Сердце замерло.

В багажнике лежала большая спортивная сумка тёмного цвета.

– Иди, помоги мне.

Второй, до того старавшийся не смотреть и топтавшийся рядом, обхватив себя руками и пританцовывая от холода, скривившись, подошёл, но тут же отвернулся. Первый рванул его за локоть.

Схватив сумку не за ручки, а за противоположные края, потащили её из багажника. Внутри звякало и лязгало. С глухим ударом, сумку бросили на асфальт. Первый вытащил из багажника коврик, свернул его и сунул в руки второму, потом пошарил ладонью по дну, но никаких предметов не нащупал. Крышку багажника опустил плавно, в самом конце сделал паузу и закрыл его лёгким нажатием, – щелчка почти не было слышно.

На сей раз он, кряхтя от напряжения, подхватил сумку обеими руками, как человека. Снова лязгнуло, и он выругался себе под нос. Дёрнул головой в сторону дома. Они пошли обратно. Второй изо всех сил впивался пальцами обеих рук в свёрнутый коврик. Оба нервно озирались по сторонам. В свете фонарей сквозь деревья и кусты было видно идущего через соседний двор человека. Прибавили шагу. Чёрное жерло открытой дверью манило обещанием безопасности.

Первый проскочил внутрь боком, чтобы не ударить сумку. Второй стал отпихивать кирпич ногой.

– С собой бери.

Немного помедлив, удивляясь такому странному распоряжению, второй всё же поднял кирпич, обдирая об него ногти, от чего по всему телу пошла дрожь. Обе руки оказались заняты, и он придерживал дверь локтем, пока она не закрылась, тихо и монотонно скрипя; тихо щёлкнул магнит доводчика.

Снова где-то раздались шаги и голоса. Уже ни о чём не думая, они бросились в квартиру и захлопнули дверь за собой. Сумку бросили на пол. Второй кинул рядом кирпич и коврик, сел на корточки и начал всхлипывать. Первый мимоходом потрепал его по плечу.

– Дальше будет проще. Пошли спать.

– А как же…

– Да пусть пока здесь валяется. Утром решим.

Глава 2

21 мая

Вася вскочил как ошпаренный и схватился за телефон. Забыв, что разбил вчера стекло, порезался об острый край большим пальцем. Разблокировав устройство и увидев множество новых уведомлений, Вася начал суматошно переходить из приложения в приложение, шипя от досады каждый раз, когда не находил сообщений от Вари.

Просмотрев все уведомления, Вася в очередной раз набрал номер Вари. Теперь вместо гудков механический голос сообщил, что «абонент недоступен». Вася с негодованием бросил телефон на кровать и уткнулся лицом в подушку. Потом резко сел и начал писать всем общим с Варей друзьям один и тот же текст: «Привет не знаешь где Варя? Не могу дозвониться».

Всего Вася разослал сообщение десяти-двенадцати людям.

На часах было всего восемь. Для каникул Вася встал слишком рано, но тревога не давала усидеть на месте.

Васин отец уже уходил на работу, когда Вася вышел из комнаты, а мама ещё была в халате. Поцеловав на прощание мужа, она сказала Васе, что ей тоже нужно собираться и удалилась в свою спальню, а Вася пошёл готовить себе завтрака.

Во время еды ему потоком начали приходить ответы от друзей. Те, кто не был с Варей особенно близок, тоже отметили, что она уже сутки не отвечает на сообщения, но не казались особо обеспокоенными. Две-три близкие подруги сопроводили свои отрицательные ответы напуганными стикерами. Выходило, что кроме Гали и Никиты, которые не совсем считаются, потому что только слышали её уход из дома, последней Варю видела приятель, на вечеринке которого она тусовалась позавчера ночью, и с ним она тоже не выходила на связь с тех пор, как ушла от него домой.

Вася вернулся в свою комнату и начал изучать способы отследить мобильный телефон. Занятие оказалось бесплодным, так как Вася, конечно же, не имел доступов к аккаунтам Вари, а на своём телефоне она разрешение на отслеживание не включала. Закончилось всё вообще тем, что Вася словил вирус на компьютер и ещё некоторое время потратил на то, чтобы его удалить – к счастью, никакие ценные личные документы не пострадали.

Однако у данного провального мероприятия оказались и положительные стороны: Васе пришла в голову мысль пройтись по их с Варей любимым местам. Оправдывал он это решение так: если по каким-то причинам она не может выйти на связь или вернуться домой, но может перемещаться, возможно, она пойдёт в знаковое место, где её догадаются искать.

Вася создал групповой чат из друзей и предложил разделить усилия: в планах было около десяти мест в разных концах города и пригорода. Вызвалась только Варина лучшая подруга Лера.

Договорились встретиться у фонтана на площади. От Васиного дома туда было около получаса ходу, но Вася шагал, будто на нём были сапоги-скороходы, широко расставляя ноги, от чего они быстро заболели, а дыхание сбилось. Вася не мог дождаться, когда начнёт реально что-то делать для поисков Вари.

В ожидании Леры, Вася стоял возле фонтана и задумчиво ловил бьющие струи в кулак. Вокруг ходили десятки, может, сотни людей, все со своими делами, и у Васи не укладывалось в голове: как может так спокойно продолжаться жизнь, когда происходит что-то загадочное и пугающее? Ему казалось, что каждый незнакомец должен был хотя бы подсознательно почувствовать, что что-то не так. Никогда раньше он не осознавал, насколько мелок один человек в масштабах не то, что Земли, но даже одного небольшого города: Варя пропала, а заметили это в лучшем случае человек двадцать ближайшего окружения; может, они расскажут ещё двадцати своими близким, но для них это уже будет даже не личное переживание, а просто факт, с которым они даже не будут знать, что делать.

Пришла Лера. Несмотря на то, что был солнечный тёплый день, она была в длинных джинсах, закрытой футболке и крепких кроссовках. Вася про себя проникся, как предусмотрительно она подошла к поискам: предстояло бродить по лесу и забираться в заброшку.

Обменявшись приветствиями и коротко обсудив ещё раз уже имеющуюся информацию, оба достали телефоны и открыли карты. Вася поставил отметки на местах, которые планировали осмотреть. Немного поспорив, договорились, кто куда отправится. Васе не терпелось пуститься в путь, но Лера его остановила.

– Подожди, а ты уже узнавал с утра у родителей? Может, она дома?

Вася, будучи на нервах, как-то до этого не додумался. Телефона Дмитрия Павловича у Васи не было, а вот Ангелина Сергеевна пару месяцев назад попросила обменяться номерами как раз на такой случай: у Вари была склонность терять, разбивать или просто подолгу забывать про телефон. И всё же Васе с трудом верилось, что, если сейчас Варя застряла где-то без мобильника, она не могла найти способ как-нибудь выйти с близкими на связь.

Ангелина ответила на звонок почти сразу. Голос её был усталым, но в нём не было слышно тревоги.

– Ангелина Сергеевна, Варя на связь не выходила? – без прелюдий спросил Вася и получил отрицательный ответ. По спине пробежал холодок. – Ясно… А мы тут с Лерой решили Варю по городу поискать. Можно приедем потом к вам? Ну… – Вася посмотрел на Леру, как бы спрашивая у неё, сколько им понадобится времени всё обойти, и она жестами показала 2-3 часа. – Ну где-нибудь к трём будем. Хорошо, до встречи, вы там только сильно не волнуйтесь!

Вася положил трубку. Пересказывать разговор слышавшей его Лере смысла не было. Условившись встретиться на этом же месте, когда обойдут свои локации, они разошлись в разные стороны.

***

Утро в доме началось так же, как любое другое утро, когда Варя оставалась ночевать у кого-нибудь из друзей. Дмитрий встал по будильнику, спустился проверить, не просыпалась ли ещё Ангелина; убедившись, что нет, положил ей на тумбочку утренние лекарства и принёс свежий стакан воды. Ангелина поднялась, когда Дмитрий уже заканчивал завтракать. У неё планов на день не было, но предполагалось, что Галя и Никита приедут снова: работа для них всегда найдётся.

Ангелина проводила Дмитрия до крыльца и осталась смотреть, как он садится в машину и уезжает. Мимо открытых ворот прошла группа рабочих, занятых у кого-то на участке. Дворовая собака, пробегавшая следом за ними, повернула к воротам, но они уже закрывались за уехавшей машиной Дмитрия, и собака тоже попятилась и побежала дальше по улице.

Ангелина включила новости на небольшом кухонном телевизоре и послушала их за завтраком, про себя вспоминая цитату профессора преображенского: «Никогда не читайте перед обедом советских газет». Тем не менее она послушала про встречу президента с министром образования, врачей-мошенников и прочие последние события разной степени неприятности, то качая головой, то закатывая глаза.

Ангелина попыталась вспомнить какое-нибудь недавнее исчезновение человека, которое освещалось в СМИ. В голову ничего не шло, но Ангелина невольно начала задаваться вопросом: кого ищут более активно? Какие факторы привлекают внимание общественности и вызывают сопереживание? Как скоро информация расходится по средствам информации? И до чего же оперативнее стало оповещение с появлением интернета! Впрочем, раньше с этой функцией неплохо справлялось сарафанное радио, особенно в небольших сообществах вроде их деревни.

Ангелина прислушалась к себе, отрешившись от болтовни по телевизору. Тревоги она не испытывала, разве что лёгкое раздражение, что Варя не выходит на связь. На самом деле она ещё даже не побила свой рекорд: прошлой осенью Варя и Ангелина немного повздорили из-за Вариных планов, и в итоге Варя всё равно ушла, из вредности отключив телефон. Отсутствовала она тогда тоже больше суток. Сначала она была в школе, потом пошла с другом в кино, а вечером с подругами на концерт; ночевала у одной из них, утром снова была в школе, а после занятий уехала в торговый центр в городе, – в итоге вернулась только поздно вечером.

В этот раз Варя, конечно, ни с кем не ссорилась. Немного сгущало краски, что были каникулы, и никакой добрый классный руководитель не информировал Ангелину, объявилась Варя в школе или нет, но всё же особых поводов для переживания у неё не было.

Ангелина провела спокойное утро. Плела свои кашпо, одним ухом слушая сериал, выехала прокатиться по саду, благо к крыльцу был пристроен комфортный пандус, а двор рассекали несколько дорожек. Яблони были в полном цвету, и Ангелина с удовольствием посидела рядом с ними, наслаждаясь ароматом и лёгким свежим ветерком на лице. Солнце начинало пригревать, и Ангелина, взяв книжку, вернулась во двор, где с небольшим трудом перебралась из кресла на качели-диван.

Ангелина так погрузилась в чтение, что немного испугалась, когда начали открываться ворота. Ахнув и прижав книгу к груди, словно она могла её защитить, Ангелина обернулась. За воротами стояла машина Никиты. Облегчённо выдохнув и обмахнувшись книгой, Ангелина покачала головой и продолжили читать, пока машина въезжала на участок и ворота закрывались.

Хлопнула дверца, когда Никита вышел из машины.

– Мам, ну ты что трубку не берёшь? Мы волновались!

Галя тоже вышла из машины, вдвоём они стали доставать из открытого багажника продуктовые пакеты.

– А телефон в доме – я как-то не подумала, – с улыбкой ответила Ангелина.

– Не подумала она, – проворчал Никита, шествуя к дому с несколькими сумками в обеих руках, а Галя семенила за ним с одной единственной, – и ещё на Варю жалуешься. Не появлялась она, кстати?

Ангелина покачала головой, и Никита цыкнул и закатил глаза.

– А мы у вас хотели спросить, что купить надо, но вот не дозвонились, – оправдывающимся тоном сказала Галя, обгоняя Никиту, чтобы открыть ему входную дверь.

– Уверена, вы купили всё, что нужно, – ободрила Ангелина. – Я тут ещё немного почитаю. Галочка, принеси мне мои дневные таблетки, пожалуйста.

Галя кивнула и юркнула в дом следом за Никитой, но уже через несколько мгновений подала Ангелина лекарства и, вместо воды, апельсиновый сок.

Потом Галя занялась готовкой, а Ангелина выдала Никите указания по огороду. В этом году у Ангелины были большие планы на домашние овощи и нужно было вскопать и прополоть грядки. Сама Ангелина, начитавшись, решила взяться за сортировку старых детских игрушек: их множество хранилось на чердаке с Вариного детства, и Галя с Никитой спустили в зал две огромные коробки.

За этим занятием Ангелину и застал звонок Васи. Ангелине даже стало немного стыдно, что Вася переживал за отсутствие связи с Варей больше, чем она сама. Потом подумала, разве паникёрство лучше рационального подхода? Но всё-таки и у неё в душу закрались кое-какие сомнения.

Ангелина попробовала позвонить Варе, но, как и Вася утром, наткнулась на запись «абонент недоступен». Будучи не очень сведущей в социальных сетях, она попросила Никиту и Галю написать Варе сообщения и посмотреть, когда последний раз она была в сети. Оба выполнили просьбу. Варя, конечно, была у них в друзьях, но общались они крайне редко, предпочитая обычные мессенджеры. Сообщения остались непрочитанными, статусы везде показывали, что Варя не заходила в сеть больше суток.

– А если она сидит с ви-пи-эн, или в режиме инкогнито? – уточнила Ангелина, вспоминая, что́ когда-то объясняли ей про интернет-технологии дети.

– Всё равно будет виден последний вход. – Уверенно ответил Никита.

Ангелина не выдержала. Раздражение, смешанное с тревогой, достигло пика. Она позвонила Дмитрию и рассказала о своих и Васиных переживаниях. Дмитрий, никогда не ставивший работу выше семьи, ровным тоном попросил Ангелину успокоиться и пообещал сейчас же приехать. «Сейчас же» на самом деле означало в течение двух часов, так как работал Дмитрий в Москве.

Галя, до того неприкаянно бродившая по дому, чувствуя себя бесполезной, бросилась к тяжело дышавшей Ангелине и предложила успокаивающего чаю с мятой.

Когда Дмитрий наконец приехал, Ангелина уже взяла себя в руки. Теперь она и Галя сидели в зале и обсуждали разные варианты того, куда могла деться Варя, стараясь избегать самых страшных предположений. Никита сидел тут же, слушал, но в разговоре не участвовал, взгляд у него был немного отстранённый, так как добавить ему было совершенно нечего.

На полу были разбросаны игрушки, оставшиеся после неудачной попытки Ангелины их рассортировать. Среди кукол, плюшевых животных, разрозненных кусков конструкторов, мячиков и элементов посуды из разных наборов возвышался двухэтажный розовый кукольный домик, который Варя получила от отца на четвёртый день рождения. Она так его любила, что держала в комнате и порой возвращалась к нему даже в подростковом возрасте. На чердак домик переехал только в прошлом году, когда Варя решила заняться блогингом и ей потребовалось место под штатив и круговую лампу. Иронично, что, в отличие от любви к домику, новое увлечение продержалось всего несколько месяцев.

Дмитрий с порога кинулся обнимать и утешать Ангелину. Она немного поплакала до его приезда, и теперь глаза у неё были покрасневшие. Галя засуетилась, чтобы накормить Дмитрия обедом – она не успела ничего приготовить, занимаясь Ангелиной, но Дмитрий отказался и попросил сейчас же ещё раз рассказать ему всё, что успело произойти.

Как раз в это время у Ангелины зазвонил телефон – на связь вышел Вася. Ангелина так занервничала, что у неё задрожали руки и она не смогла нажать кнопку ответа на вызов. Дмитрий забрал у неё телефон и ответил сам.

– Вася, здравствуй, это Варин папа. Есть новости? – спросил он, старательно придавая голосу спокойствие.

– Здравсьте, Дмитрий Павлович, мы тут с Лерой обошли несколько мест, где обычно тусуемся, но Вари нигде нет, – рассказал Вася, – давайте мы сейчас приедем и пойдём по деревне искать?

– Да, приезжайте. Вась, а вы можете собрать всех, с кем Варя виделась последние два-три дня? – Попросил Дмитрий.

Галя тем временем всё-таки успела сбегать на кухню и теперь настойчиво предлагала ему тарелку с бутербродами, но Дмитрий только отмахивался. Зато Никита с охотой взял один из бутербродов, и Ангелина тоже последовала его примеру, пытаясь хотя бы заесть стресс.

– Мы с утра уже всех звали вместе искать – никто не пришёл. Но мы попробуем ещё раз. Через час где-то будем, – пообещал Вася.

Дмитрий положил трубку и всё-таки взял последний бутерброд, задумчиво стал жевать. Ангелина вопросительно на него смотрела, наконец не выдержала.

– Ну, что?

– Через час приедут, попробуем восстановить её последние перемещения.

Дмитрий нервно потянул пальцем за узел галстука, пытаясь его ослабить, но галстук не поддался, и тогда Дмитрий раздражённо сорвал его обеими руками и кинул куда-то в угол комнаты. Галя подняла галстук и аккуратно свернула. Дмитрий нервно растёр лицо руками.

– Нет, я не могу так сидеть, – воскликнул он, и принялся мерять шагами комнату. – Никит, вставай, пойдём опрашивать соседей.

– Мы же не милиция, мы не имеем права никого опрашивать. – Возразил Никита, разведя руками, но стушевался под умоляющим взглядом матери.

– Никит, пойди. Что-то же надо делать.

Никита закатил глаза, но всё-таки встал и пошёл за Дмитрием на улицу. За воротами они разделились: Никиту Дмитрий послал по домам в сторону дороги, а сам направился вглубь деревни. Несмотря на небольшое число жителей, семья Вари была хорошо знакома только с ближайшими соседями справа, с теми самыми, кто отдавал на передержку собаку. Когда Дмитрий постучал в их калитку, было слышно, как она залаяла и запрыгала на участке.

Дмитрий почти пританцовывал на месте от нетерпения, когда дверь открылась и перед ним возник немного удивлённый сосед. Узнав своего гостя, он тут же повеселел.

– Палыч, привет! Ты чего? Инструмент какой нужен? – поинтересовался сосед, вытирая чёрные руки о тряпку – Дмитрий предположил, что тот занимался ремонтом своего любимого, раздолбанного в хлам мотоцикла.

– Да нет, Валер, спроси у своих: Варьку мою нигде не видели? Сутки дома не появлялась, трубку не берёт, – на одном дыхании отрапортовал Дмитрий, наблюдая, как сникает сосед.

– А… Я не видел. Ну ты зайди, зайди, спроси сам.

Валера потеснился и впустил Дмитрия на участок. Он был примерно таких же габаритов, как у Дмитрия, но менее ухоженный и без грядок. У самых ворот росли несколько старых диких яблонь, между которыми едва мог проехать автомобиль, трава была пострижена кусками. Стояли детский надувной бассейн, самодельная песочница, пара шезлонгов, столик. Дом был деревянный, когда-то приятного горчичного оттенка, но теперь больше напоминал мокрый жёлтый. Двое детей Валеры – двойняшки лет двенадцати – носились по участку в плавках и стреляли друг в друга из водяного пистолета. Валерина жена в шезлонге увлечённо грызла семечки, читая книгу. Дмитрия она приветствовала так же радостно, как её супруг и тоже выразила волнение услышав вопрос.

Современный частный сектор не был старыми российскими деревнями, где все друг друга знали и были в курсе всех слухов, чихов и шепотков. Собственники попрятались за высокими кирпичными заборами, покидая их пределы в основном на машинах, отправляясь на работу и за продуктами, и едва ли бы услышали и увидели, хоть бы на соседнем участке кого-то убивали.

Поэтому и жена, и дети Валеры отрицательно ответили на вопрос о встречах с Варей в последние дни. Только Валерина дочка отметила, что третьего дня видела Варю, когда она с подругами фотографировалась у пруда.

Дмитрий поблагодарил, извинился за беспокойство и пошёл к следующему дому. Этих соседей он уже знал только опосредованно, в лицо и по именам, потому что иногда видел кого-нибудь их них возвращающимися домой одновременно с ним – сидели в машинах рядом, дожидаясь, пока откроются ворота их домов. Здесь калитку открыла хозяйка, и Дмитрий начал общение, на всякий случай напомнив своё имя. Женщина выслушала Дмитрия, стараясь не выдать скрытое за маской сочувствия раздражение, что её беспокоят, а кроме неё дома никого не было. Варю она тоже не видела.

Дмитрий пошёл дальше.

Очень быстро ему захотелось пить, а одинокий бутерброд переварился – засосало под ложечкой. К тому же ботинки Дмитрия, в которых он утром уехал на работу, не были предназначены для долгой ходьбы, тем более в жару. Ноги начали болеть и почти буквально гореть, а сами ботинки из новеньких и лаковых стали пыльными и серыми. Несколько раз Дмитрий спотыкался о камни в грунтовой дороге и сбил носы.

В паре домов никого не было. Остальные соседи, словно спеша побыстрее от Дмитрия избавиться, едва дослушав вопрос, сразу мотали головами и закрывали двери. Лелеять надежду, что у Никиты успехи лучше, не приходилось.

Дмитрий дошёл до пруда, который упоминала дочка Валеры.

Пруд был совсем маленький, около дороги. Вокруг густо росли деревья, на ветру шелестели высокие, плотные заросли камыша. Весь пруд как ковром был затянут зелёной тиной. Дмитрий представил, как Варя падает в воду, оставляя в этой зелени чёрный человеческий силуэт, как быстро-быстро поднимаются к поверхности и лопаются пузырьки воздуха, а потом тина смыкается обратно. Сердце защемило.

Дмитрий начал продираться через камыш, царапая лицо и руки острыми листьями, и не заметил, где кончается почва и начинается вода, по щиколотку утопив ногу. Скривившись от брезгливости, Дмитрий выбрался из камыша, разулся, пошаркал босыми ногами о траву.

Если Варя зачем-то пошла на пруд одна и с ней что-то случилось, это могли видеть водители проезжавших мимо машин. Неужели, никто из них не остановился бы, не попытался помочь, или хотя бы не позвонил в МЧС? Экстренный номер был прямо тут, на табличке на столбе. Дмитрий был бы рад знать даже о такой печальной кончине дочери – это лучше неизвестности. Но как среди сотен проезжающих мимо автомобилистов обнаружить того самого бесценного свидетеля?

Дмитрий вовсю соображал, в какую сторону пойти спрашивать по домам дальше, когда у него зазвонил телефон. Ангелина сообщила, что начали съезжаться друзья Вари.

– А Никита уже вернулся? – уточнил Дмитрий.

Ангелина ответила, что тот уже полчаса как был дома.

Дмитрий, раздосадованный и даже немного рассерженный, подобрал с земли ботинки и пошёл домой босиком, про себя ругая Никиту. Нахалёнок даже не подумал обогнуть деревню и пойти спрашивать с противоположной стороны или в домах через дорогу. Опросил ближайших по улице соседей и вернулся домой, – типа дело сделал! Возможно, Дмитрий был зол на самом деле на себя, что убил столько времени бесполезным по сути занятием: смысл спрашивать у незнакомых людей, видели ли они незнакомую и довольно неприметную девочку, которая могла быть где угодно? Дмитрию бы поучиться у Никиты самообладанию…

Первой из Вариных друзей и подруг в дом прибыли Стася. Она жила ближе всех – в соседнем посёлке и так же, как остальные, познакомилась с Варей в школе. Затем прибыл Олег – общий друг Вари и Васи, ведущий игрок школьной футбольной команды, но в жизни ужасно стеснительный и неуклюжий интроверт. Затем появились сами Вася и Лера в сопровождении ещё одной подруги, которую им пришлось встретить в городе и проводить, так как она не помнила дорогу к дому. Последней прибыла школьная подруга, жившая в Москве.

Все друзья и родственники собрались в зале, и Ангелина начала «заседание» с благодарности, что все нашли время, чтобы приехать. Потом слово взял Вася и ещё раз изложил, почему у него появились опасения, что с Варей что-то может быть не так. Наконец Дмитрий предложил восстановить перемещения Вари за последние 48 часов.

Первой выступила московская подруга: 19 мая она и Варя встретились в торговом центре около двенадцати и пошли в кино. После сеанса к ним присоединились ещё несколько подружек, и они бесцельно бродили по магазинам, потехи ради рассматривая книжки и игрушки, примеряя одежду и изучая косметику. Около пяти перекусили. К ним присоединились несколько мальчиков, а часть девочек ушли, в том числе и москвичка.

Среди мальчиков был Олег, и рассказ продолжил он. Сначала вся компания вместе гуляла по району. Потом решили пойти в гости к Олегу, родители которого ещё несколько дней назад уехали на дачу, и устроить там вечеринку. У Олега в телефоне сохранился чек из магазина, куда вся толпа зашла около восьми за газировкой и чипсами, и ещё один в районе десяти, когда на дом заказали доставку еды. Олег хорошо помнил, что Варя не знала, какую еду хочет, и просто скинула деньги в «общак» на карту Олега, а потом весь вечер таскала то кусок пиццы, то роллы, то картошку фри.

Времяпрепровождение на вечеринке было типично детское: играли в настолки, в видеоигры, слушали музыку, ночью включили ужастик. Несколько человек ушли, на их место пришли новенькие, кого пригласили оставшиеся. Олег напрягся, но смог составить полный список «миграций». В итоге к часу ночи в гостях остались человек пять, в том числе Варя. Ангелина подтвердила, что Варя написала ей сообщение с просьбой разрешить остаться с ночёвкой. Олега Ангелина знала: он приходил к Варе на день рождения и часто всплывал в разговорах. Ангелина ещё всегда подшучивала, как это Вася не ревнует Варю к Олегу, и Варя всегда только закатывала глаза, утверждая, что они только друзья.

Ангелина впервые затронула эту тему в присутствии обоих мальчиков. Олег покраснел как рак и горячо подтвердил Варину позицию. Вася был спокоен, пояснил, что тоже всегда знал, когда и с кем Варя гуляет и ночует, и никаких поводов для недоверия к ней у него не было. У пары были здоровые, честные отношения, в которых уважались личные границы друг друга.

Вася показал переписку с Варей с той ночи. Последние сообщения были отправлены около четырёх утра, когда наигравшись, наговорившись, наевшись и насмотревшись, последние засидевшиеся полуночники, в том числе Варя и Олег, пошли спать. Олег отметил, что ничего необычного перед отбоем или же с утра не произошло: никто даже не ссорился, все чувствовали себя хорошо. Варя не стала завтракать и ушла одна из первых в начале восьмого в компании ещё одной девочки, пояснив, что собиралась потом встретиться с Васей и хотела отдохнуть и отоспаться дома.

Рассказ подхватила Ангелина. Утром 20 мая она собиралась на приём к врачу. Изначально планировалось, что её отвезёт Галя, но с утра в гости неожиданно зашла подруга, с которой Ангелина давно не виделась, они заболтались и договорились, что поедут в город вместе, чтобы потом погулять, когда закончат дела. Как раз в это время домой вернулась Варя, с восторгом рассказала, как прошла вечеринка, позавтракала и ушла к себе в комнату. За всеми этими событиями Ангелина совсем забыла позвонить Гале и отменить планы, а тем временем Галя и Никита уже приехали.

Ангелина рассыпалась в извинениях, что ребята в итоге потратили утро напрасно, но Галя успокоила, что всё в порядке – зато она успеет поделать домашние дела к Ангелининому возвращению. Заметив оставленную Варей посуду, Галя только покачала головой и проворчала себе под нос, что Варя могла бы и сама за собой убрать.

Галя вздохнула и раскаялась, что последнее, что она сказала о Варе, был упрёк. Затем закончила рассказ уже известными фактами.

Ангелина и её подруга уехали в город около десяти. Никита помогал маме садиться в машину. Потом он занялся работой по саду, а Галя – уборкой и готовкой. В начале двенадцатого она слышала, как ушла Варя.

Повисла гнетущая тишина. Все ребята смотрели в пол, словно стыдясь заглянуть в глаза Вариным родителям, как если бы это они подвели их, оставив Варю одну, подвергнув её опасности. Дмитрий со вздохом потрепал по плечу Васю, сидевшего рядом с ним.

– Ну расскажи нам, что ли, про вашу поисковую операцию? – предложил Дмитрий.

Вася совместно с Лерой перечислили их с Варей излюбленные места, которые посетили в тщетной надежде её обнаружить.

Вари не было на площадке в лесопарке, где по вечерам друзья облюбовывали одну из беседок, чтобы устроить небольшой пикник и поболтать. Не нашлась она и в подсобке на школьном дворе: её замок давно сломали, и ученики частенько прогуливали там уроки, а в отдельных случаях и ночевали – в рамках «челленджей», или когда не хотели идти домой. Лера сходила так же в их с Варей любимое кафе: провести там всю ночь, конечно, Варя бы не могла, но, если бы она там побывала, это уже был бы какой-никакой след. Лера даже спрашивала у персонала, не заходила ли Варя в последние сутки, но ответ был отрицательным. Лера кроме того заходила в гости к ещё двум подругам Вари и обзвонила всех, чьи номера у неё были, даже классную руководительницу. Никто уже больше суток не видел Варю и ничего от неё не слышал.

Вася забирался в заброшенную недостроенную пятиэтажку, где уже давно были дырки в заборе и не было охраны. Лестница между первым и вторым этажами обвалилась, и неспортивная Варя без посторонней помощи туда бы не забралась, но на первом этаже Вася осмотрел с фонариком все закутки, поднял все доски, тряпки и клеёнки, и даже спустился через дыру в подвал, подтопленный дождями, предполагая, что Варя могла туда провалиться, и молясь, чтобы это было не так. Но там он нашёл только горы пустых бутылок и упаковок от разной еды и полуразложившийся труп крысы. Эта деталь вызвала бурную реакцию почти у всех собравшихся: скривлённые лица и шокированные, жалостливые восклицания и вздохи.

– Хорошо, что ты сам не полез наверх, – заметил Дмитрий, – я вообще крайне разочарован, что вы, ребят, шляетесь по таким местам! Вот и отпускай вас после такого гулять одних.

– Простите, Дмитрий Павлович, мы больше не будем, – пробормотал Вася.

– Да уж надеюсь, пусть эта история послужит вам уроком. – Дмитрий встал. – Ладно, молодёжь, спасибо вам всем за помощь, а теперь давайте-ка по домам, пока не поздно. Будем держать вас в курсе. Вася, Лера, вы останьтесь, мне нужна будет ваша помощь ещё кое в чём. Никита, ты тоже, у меня для тебя задание.

Никита и Галя, вставшие, чтобы уходить вместе со школьниками, послушно сели обратно. Галя, впрочем, тут же вскочила: сначала проводила детей на улицу и открыла им ворота, а потом вернулась и пошла готовить ужин.

– Прежде чем звонить в полицию и подавать заявление о пропаже, нам нужно как можно больше примет, – объявил Дмитрий дальше, – поэтому Вася и Лера пойдут сейчас к Варе в комнату и постараются определить, каких вещей не хватает, во что она была одета. Никит, а ты почитай в интернете, как ещё можно искать людей кроме как через полицию.

– А мне что делать? – спросила Ангелина.

– Следи, чтобы Никита делом занимался, а не в интернете сидел, – распорядился Дмитрий, давая Никите свой планшет, а сам пошёл вслед за Васей и Лерой на второй этаж.

Дверь в Варину комнату была закрыта. Обычно, уходя из дома, она, наоборот, оставляла комнату открытой для проветривания. Снова Дмитрия посетили страшные навязчивые мысли: что, если всё это время Варя была дома? Потеряла сознание и умерла во сне, лежала там одна, пока все бегали и искали её. Очень легко было представить, как в расширяющемся дверном проёме становятся видны сначала ноги, потом туловище, потом всё раскинувшееся на полу неживое тело. Или что она покоится на кровати среди подушек и любимых плюшевых игрушек. Горько, но не самая худшая смерть.

Дмитрий отогнал эти мысли. Ему обязательно нужно до последнего верить, что Варя жива и вернётся домой. Где бы она ни была, какие бы тяготы ни переносила, именно знание, что семья ждёт и ищет её, будет вселять в неё надежду.

Переглянувшись с Васей и Лерой, Дмитрий решительно открыл дверь.

Оранжевый свет садящегося солнца, наполнявший комнату, казался осязаемым. Дмитрий включил свет – большую разветвлённую люстру с золотистыми подвесками. Обои в комнате были цвета слоновой кости, почти весь пол – паркет каштанового цвета – закрывал пушистый кремовый ковёр. Правее двери был высокий, узкий гардероб розового цвета, а в правом углу стояла двуспальная кровать с резной спинкой, покрытая немного сбитым сиреневым покрывалом и заваленная мягкими игрушками. Было видно, что перед уходом Варя на ней валялась. Прямо напротив двери у большого эркерного окна стоял письменный стол, на котором в беспорядке лежали книжки, тетрадки, канцелярские принадлежности.

– Ноутбука нет, – сразу с порога заметила Лера, – я одежду в шкафу посмотрю. Можно, да?

Дмитрий кивнул и отступил, пропуская Леру в комнату вперёд себя. Следом вошёл Вася и стал разбираться на столе. Дмитрий продолжил осматриваться.

На левой стене висел телевизор, рядом с ним стояла этажерка. На полках были беспорядочно разложены украшения и косметика, среди этого хаоса стояла музыкальная колонка. На нижней полке несколькими стопками высились коробки с настольными играми. На прикроватной тумбочке стояли ароматическая свеча и две фотографии: на одной вся семья на свадьбе Дмитрия и Ангелины, на другой – Варя в обнимку с Васей. Про себя бормоча всякие оправдания, Дмитрий открыл тумбочку. Там лежали несколько скрученных зарядников, плойки для выпрямления и завивки волос. Зарядники Дмитрий выложил на кровать.

– Планшета и телефона тоже нет, но их она всегда берёт с собой, когда едет к кому-нибудь с ночёвкой, – подытожил свои поиски Вася, подошёл к Дмитрию, посмотрел на зарядники и спал с лица.

– Без них она бы не уехала, да? – спросил Дмитрий, правильно считав Васину реакцию, и Вася помотал головой.

– Кошелёк, расчёска и косметичка здесь, – отметила Лера после осмотра полок, а потом снова вернулась к открытым дверцам шкафа. – И я не вижу ни одной недостающей сумочки.

– Но это же не ограбление, правда? Влезть в такой дом, чтобы украсть из комнаты единственной девочки три не самых дорогих гаджета, – рассудил Вася почему-то с мольбой глядя на Дмитрия, и тот хмуро кивнул.

– А что насчёт одежды? – спросил он у Леры.

Лера задумчиво поджала губы, подвигала ещё немного вешалки в шкафу и перебрала вещи на полках и в ящиках.

– Не вижу её зелёный свитер и кожанку. Скорее всего, она в каких-то джинсах: из юбок всё на месте. Нет синей пижамы-комбинезона со звёздочками, которую она всегда берёт на ночёвки. Ещё не хватает синей клетчатой рубашки, она была в ней на вечеринке у Олега.

– В стирке, скорее всего, – предположил Дмитрий. – А обувь? Пойди посмотри в шкафу в прихожей – вся обувь там.

Все трое вышли из комнаты и спустились вниз. Лера пошла в прихожую, Дмитрий и Вася присоединились к Ангелине, Никите и Гале, изучавших что-то в планшете. На столике перед ними стояли чашки с чаем и большая тарелка с бутербродами. Дмитрий взял один и ещё один передал Васе.

– Что-нибудь узнали? – спросил Дмитрий.

Троица подняла головы от планшета.

– Мы нашли сервис «Найди меня»: можно искать по приметам людей, попавших в больницу. По Вариным параметрам никого похожего нет, – рассказала Ангелина. – Ещё можно оставить заявку на «ЛизаАлерт» – это волонтёрская поисковая служба.

– Отлично, мы определили, во что Варя была одета. Давайте сделаем заявку, а ещё нам всем надо разместить объявления в своих социальных сетях, – предложил Дмитрий.

– Всем? У тебя пять друзей в «Одноклассниках» и десять в «ВК», – скептически возразил Никита, но Ангелина поучительно дёрнула его за ухо.

– У Димы пять, у тебя – двадцать пять. У этих двадцати пяти ещё по пять – это сто двадцать пять. Сарафанное радио работает.

Никита только со вздохом закатил глаза. Прибежала Лера и сказала, что, скорее всего, из обуви на Варе были красные высокие кеды «Конверс». Лера не смогла удержаться от комментария, что для Вари было довольно странное сочетание одежды: свитер с джинсами, да ещё зелёное с красным. Под Лерину диктовку описания одежды Никита заполнил заявку на поиск на «ЛизаАлерт». Все шестеро переглянулись, у всех одинаково перехватывало дыхание и быстро билось сердце от волнения. Никита решительно нажал отправить.

Потом Дмитрий составил текст объявления для соцсетей: «Максимальный репост! Пропала девочка, 16 лет. Варвара Устимова ушла из дома 20 мая между 11 и 12 часами дня на встречу с другом и не вернулась. Никто из друзей и родных не видел её больше суток. На связь не выходит. Подобные исчезновения ей не свойственны. Вся семья очень напугана! Пожалуйста, если вам что-то известно звоните по номеру: (ххх) ххх-хх-хх или пишите в личные сообщения. Варю очень ждут дома!»

Дмитрий пролистал немногочисленные фотографии Вари, сохранённые у него в планшете, и выбрал одну, на которой лицо Вари было крупным планом на размытом тёмном фоне. Дмитрий сделал её совсем недавно у Вари на дне рождения, когда она с большой компанией друзей и семьёй ходила в боулинг. На фотографии было хорошо видно Варины зелёные глаза и узнаваемую родинку над верхней губой.

Просматривая фотографии, Дмитрий ненадолго отвлёкся от переживаний, наткнувшись на ещё одно фото с дня рождения, на котором Ангелина в инвалидном кресле держала в руках мяч для боулинга и прицеливалась для броска. Его радовали такие небольшие моменты, когда Ангелина показывала, что не позволит болезни запереть её дома и приковать к постели: они будет выходить в свет и развлекаться как все обычные люди так долго, как сможет.

Дмитрий прикрепил к посту фотографию Вари, и Никита настоял снабдить его хэштегом: #НайдитеВарю, чтобы можно было быстро находить связные посты. Все присутствующие сделали репосты на свои страницы.

Время близилось к шести. Галя предложила приготовить на всех ужин.

– Нет, знаешь, что, я сейчас поеду в полицию подавать официальное заявление, а вы отвезите-ка Васю и Леру по домам, – попросил Дмитрий.

На улице уже смеркалось. Стрекотали сверчки. Лаяла соседская собака. Ветер шелестел листвой и было прохладно. Лера поёжилась, обхватила себя руками и растёрла плечи. Никита отпер водительскую дверь ключом и изнутри разблокировал остальные двери. Вася открыл дверь для Леры и сел следом за ней, пока Никита заводил и разогревал мотор, а Галя разместилась на пассажирском сидении. Фары машины осветили недавно вскопанные грядки. Рядом зажглись фары машины Дмитрия. Водители увидели друг друга сквозь лобовые стёкла. Дмитрий махнул Никите рукой. Лязгнув, стали отъезжать ворота. Дмитрий развернулся и выехал первым, Никита вслед за ним. По грунтовке между заборами Никита смиренно тащился вслед за Дмитрием, но перед выездом на асфальтированную дорогу Дмитрий притормозил, чуть съехав на обочину, и пропустил Никиту вперёд. Он благодарно кивнул и прибавил газу. Выезжая на дорогу, чуть не столкнулся с пролетавшим слепой поворот автомобилем, но успел затормозить. Лера взвизгнула. Никита выматерился себе под нос, заглушённый тиканьем поворотника. Мимо пронеслась ещё одна машина, и Никита воспользовался моментом, чтобы выехать на свою полосу, после чего снова прибавил газу и уже без происшествий встроился в движение.

Дмитрий, наблюдавший за этими мытарствами, лишь покачал головой, тоже включил поворотник, дождался просвета в вечернем потоке едущих на дачи машин, и выехал на дорогу.

До районного отделения полиции ехать было совсем недалеко. Дмитрий больше времени потратил на пристройку машины на тесной парковке.

Территория отделения была окружена бетонным забором. Возле зелёных ворот был пропускной пункт. С колотящимся сердцем, Дмитрий зашёл в эту будку. Дежурный скучающе потребовал паспорт и записал Дмитрия в журнал посещений, после раздумий, дал указания, как пройти в дежурную часть.

В просторном помещении на стенах висели информационные стенды, в том числе объявления о розыске с фотороботами, по которым, как казалось Дмитрию, совершенно невозможно узнать реального человека. В одном углу была большая кадка с разлапистым фикусом. Вдоль стен стояли несколько столов и стульев. Пара человек что-то кропотливо писали. Ещё несколько сидели, уткнувшись в телефоны или документы. Дежурный за стойкой, защищённой стеклом, казался спящим.

Глубоко вдохнув, Дмитрий решительно подошёл и стукнул по стеклу для привлечения внимания.

– А вот так делать не надо, – сразу откликнулся дежурный и поднял голову, чтобы посмотреть на посетителя.

Дежурный был слишком молод, чтобы внушать какую-либо авторитетность. У него были всклокоченные светлые волосы, большие очки на носу-картошке и веснушки во все щёки, над верхней губой едва пробились усы. Дмитрий бы дал ему лет двадцать, а то и меньше. Но на погонах были три полоски, говорившие о сержантском звании, а значит на службе он далеко не первый день и имеет какое-никое высшее образование.

– Здравствуйте, я хочу подать заявление о пропаже человека, – обратился к сержанту Дмитрий.

– Трое суток, – равнодушно ответил он и вернулся к листанию страниц в толстой папке, лежавшей перед ним.

– Вы лучше меня знаете, что это неправда, – возразил Дмитрий, – примите, пожалуйста, заявление, или я обращусь в прокуратуру, тут недалеко.

Сержант тоскливо посмотрел на Дмитрия, явно давая понять, насколько он не хочет делать свою работу, а потом всё-таки изволил выдать Дмитрию бумагу и ручку.

– Садитесь, пишите.

– А как писать? – спросил Дмитрий.

– Шапка на стенде, остальное в свободной форме, – объяснил сержант, уже снова занятый своей работой, даже не посмотрев на Дмитрия.

Дмитрий обошёл приёмную, нашёл нужный образец. Свободных стульев не было. Дмитрий начал писать стоя, после каждого слова сверяясь с шапкой, потом застрочил, усиленно вспоминая все детали, которые удалось восстановить с помощью Вариных друзей.

Было абсолютно тихо. Только гудела какая-то техника, скребли ручки других писавших, да шуршали переворачиваемые листья. Один раз покой был нарушен: в приёмную вошёл ещё один полицейский, в фуражке. Он зашёл в помещение дежурного, они неслышно поговорили, сержант выдал своему гостю какие-то бумаги, и тот вышел из дежурки в другую дверь. Сержант же включил чайник и принялся за работу за компьютером – тишину разбавили ритмичный перестук клавиш и шум закипающей воды.

Дмитрий дописал заявление, проставил дату и подпись и подал заявление. Сержант с видом вселенской усталости и скуки на лице пробежался по тексту, было видно, как за стёклами очков двигаются его глаза. Дочитав, сержант кивнул и отложил лист поверх одной из стопок бумаг.

– Начальник сегодня уже ушёл. Утром передам в работу.

– В смысле, утром? – Дмитрия затрясло от злости. – Вы не понимаете, что ребёнок пропал? Вы представляете, что с ней могут делать в это самое время, пока мы ждём вашего начальника?

– Слушайте, я что сделаю? Я ваше заявление принял…

– Вы его даже не зарегистрировали. Дайте расписку, что приняли.

Сержант закатил глаза, откинулся на спинку стула и деловито сцепил пальцы в замочек на впалом животе.

– Вам не приходило в голову, что она могла просто сбежать из дома?

– Не было у неё поводов сбегать из дома, – возразил Дмитрий.

– И всё же. Вы, прежде чем сюда прийти, всех родственников обзвонили? Бабушек, дедушек?

– Каких бабушек-дедушек? Мы её в школу на машине возим, потому что она боится одна ездить в транспорте.

– Ну это вам тогда не в полицию, а к психиатру надо.

Дмитрий яростно стукнул рукой по стеклу, отчего оно задрожало.

– Отдайте заявление, я пойду в прокуратуру.

Мужчины встретились взглядами и долго, молча буравили друг друга. Сержант сдался первым. Взял заявление и начал вбивать данные в компьютер. Дмитрий, всё ещё тяжело дыша от гнева, облокотился на стойку и уронил голову на грудь. Сержант распечатал расписку о регистрации заявления, расписался на ней и отдал Дмитрию.

– С вами свяжется сотрудник, нужно будет осмотреть место происшествие и собрать показания для вынесения решения о возбуждении уголовного дела, – подытожил сержант.

– Заявления недостаточно? – уточнил Дмитрий уже мягче.

– Вы заявили о пропаже, а не о преступлении. – Сержант пожал плечами. – Мой вам совет, обзвоните всё-таки родственников. Может неловко выйти: мы её ищем, а она тут как тут.

Дмитрий раздражённо свернул расписку трубочкой и вышел, не прощаясь, даже нарочно хлопнул дверью, спровоцировав на себя недовольный прищур охранника. Идя через двор к проходной, Дмитрий был так погружён в свои мысли, что не заметил идущего наперерез ему человека. Они столкнулись, и Дмитрий выронил расписку. Сначала ругнувшись от досады, он затем заметил, что другой человек был в форме, и похолодел. Но полицейский спокойно поднял и отдал расписку, не говоря ни слова. Дмитрий узнал в нём того, кто заходил к дежурному. Они встретились взглядами, и в тёмных глазах полицейского Дмитрий прочитал даже что-то сродни сочувствию. Кивнув, полицейский пошёл дальше, а Дмитрий покинул территорию отдела.

Сев в машину, Дмитрий на коленке разгладил полученную расписку и отложил её на пассажирское сидение. Посидев неподвижно пару мгновений, зарычав, Дмитрий ударил обеими руками по рулю, попал на кнопку гудка, и автомобиль издал обиженный кряк.

Дмитрий был зол скорее на себя. Сержантик был прав: надо было обзвонить родственников, но Дмитрий так увлёкся игрой в героя, самостоятельно отправившись на поиски, что забыл о самых простых и рациональных решениях.

Достав телефон, он открыл список контактов. Дедушки со всех сторон уже давно скончались. Сестра Дмитрия много лет назад эмигрировала в США. Оставались его мама и мама Ангелины. Ещё была мама Гали, но они почти не общались, она даже не была знакома с Варей, и сам Дмитрий не знал, где она живёт.

Начать было решено с мамы Ангелины, Валентины Николаевны. Она жила в другой стороне от Москвы, ехать до неё на машине было больше двух часов, а дорогу общественным транспортом Дмитрий вообще слабо себе представлял, поэтому не мог вообразить, чтобы Варя добралась туда самостоятельно, но попытать счастье стоило. Да и вообще тёща имела право знать, что происходит.

Отношения с ней у Дмитрия были хорошие, но не близкие. Коммуникация Валентины Николаевны с семьёй шла почти исключительно через Ангелину, а при семейных встречах разговоры с Дмитрием в основном касались его работы и вопросов собственности: кому какая в будущем достанется квартира, не купить ли ещё один участок, не переехать ли Никите к бабушке, чтобы не тратить деньги на съём жилья, а бабушку переселить в дом и так далее. С учётом этого, когда Дмитрий позвонил, тёща сразу предположила самое худшее: что что-то случилось с Ангелиной.

Дмитрий утешил её и сразу спросил, не видела ли она Варю последнее время. Вопрос удивил Валентину Николаевну, поскольку о страхе Вари перед общественным транспортом знала вся семья, и вообразить, что Варя в одиночку проедет такое расстояние, Валентине Николаевне было так же тяжело как Дмитрию. Видела она её последний раз на общих семейных посиделках на майских праздниках, когда Валентина Николаевна приезжала в гости к семье, а у неё в гостях Варя была на её дне рождения в апреле.

Разумеется, закономерным вопросом было, почему Дмитрия это интересует. Тяжело вздохнув и попросив не перебивать, Дмитрий рассказал об исчезновении Вари. Тёща выслушала и заявила, что сейчас же приедет. Дмитрию едва удалось уговорить её отложить приезд до утра: негоже пожилой женщине на ночь глядя на перекладных тащиться на другой край географии. Тогда Валентина Николаевна выразила желание позвонить Ангелине, чтобы её подбодрить, в чём Дмитрий её горячо поддержал, а сам стал звонить своей матери.

Людмила Сергеевна жила значительно ближе, к тому же неподалёку от Вариной школы, поэтому к ней Варя часто заходила после занятий. Так, например, в последний день учёбы Варя навестила бабушку в компании нескольких подружек и принесла к чаю огромный торт. И в те немногочисленные случаи, когда Варя ссорилась с кем-то из домашних, ночевать она иногда оставалась у Людмилы Сергеевны.

Слышать Дмитрия мама была рада и немного удивлена. Дмитрий виновато вынужден был признать, что последнее время редко ей звонил. Ответ Людмилы Сергеевны на вопрос о Варе тоже был отрицательный, хотя раньше она всегда выдавала внучку, даже если та просила этого не делать. Дмитрий повторил рассказ. На другом конце провода мама несколько раз ахнула, помянула господа, а потом заплакала. Дмитрий, чувствуя полную свою беспомощность, попросил успокоиться и стал убеждать, что уже делает всё возможное, чтобы Варю найти.

Немного придя в себя и шмыгнув носом, Людмила Сергеевна спросила:

– Дим, а Маше ты не звонил?

Дмитрий скрежетнул зубами и ответил отрицательно.

– Хочешь, я позвоню? – понимающе предложила Людмила Сергеевна.

– Да не может она там быть. – Попытался увильнуть от разговора Дмитрий, хотя в душе понимал, что это неизбежно: нельзя отбрасывать никакую вероятность, даже малейшую. – Ладно, сейчас позвоню.

Условились, что Людмила Сергеевна тоже приедет на следующий день поддержать семью и дать показания. После этого разговора Дмитрий откинулся на спинку сидения и стал размеренно дышать, всматриваясь в сгущающиеся во дворе сумерки. Мимо ходили люди, ездили велосипедисты, бегали дети, выгуливали собак. Дмитрий посмотрел ещё раз на КПП отделения полиции. Дежурный вышел из своей будки и курил. Дмитрий бы сейчас тоже с удовольствием закурил, но он бросил несколько лет назад, когда Ангелине ещё не поставили диагноз и они пытались завести общего ребёнка.

Дмитрий снова открыл список контактов. Этот номер он не набирал уже очень давно, а писал на него несколько месяцев назад – приличия ради поздравлял с днём рождения, а до этого – с Новым годом, хотя его не поздравляли никогда.

Семья уже столько лет жила вместе сплочённым коллективом, что многие начинали искренне забывать один факт: Ангелина не была мамой Вари.

Дмитрию было около тридцати, когда по просьбе друга-профессора он пришёл читать курс лекций в один московский вуз. На кафедре стажировалась студентка выпускного курса Маша Устимова. У них случился быстрый роман, Дмитрий был её первым мужчиной, и отношение Маши к нему было не совсем здоровым: постоянный контроль, ревность, требовательность. При этом у них было очень мало общего, что ожидаемо при такой разнице в возрасте, и Дмитрий потом очень ругал себя за то, что поддался искушению вступить в эти отношения.

В итоге встречались они всего несколько месяцев, пока Маша не окончила учёбу, а Дмитрий – свои лекции. Остаться на ещё один семестр он не пожелал и с Машей тоже расстался, тем более что в это время он встретил и полюбил на основной работе другую женщину, больше подходившую ему по возрасту и интересам. Маша пару раз после разрыва писала слёзные сообщения с обещаниями измениться и сделать всё, что Дмитрий захочет, лишь бы он вернулся, в итоге Дмитрий пришёл к ней домой и ещё раз вежливо объяснил, почему они не могут быть вместе. Маша тогда вытолкала его за дверь, а когда Дмитрий выходил из подъезда, вылила на него с балкона ведро воды, спасибо хоть чистой, и благо было лето.

После этого общение прекратилось. Через новую свою партнёршу Дмитрий спустя пару месяцев познакомился с Ангелиной, полюбовно разошёлся с прежней девушкой и начал встречаться с Ангелиной, у которой на тот момент был десятилетний сын Никита от первого брака. Через полгода отношений они решили съехаться, скинулись на общую квартиру и наконец забрали к себе Никиту, до того жившего у бабушки из-за того, что Ангелине не хватало времени на работу и ребёнка.

Тут как чёрт из табакерки вновь объявилась Маша с младенцем на руках. Варя Устимова носила фамилию матери, и в свидетельстве о рождении в графе «отец» у неё стоял прочерк. Маша требовала от Дмитрия признания ребёнка. ДНК-экспертизы тогда ещё не были широко распространены, но Дмитрий посчитал, что возраст девочки примерно совпадает с периодом его отношений с Машей. Об этой ситуации Дмитрий рассказал Ангелине, и та, немного поразмышляв, пришла к заключению, что не имеет ничего против того, чтобы Дмитрий заботился о дочери.

Почувствовав, что поймала удачу за хвост, Маша не остановилась на достигнутом и стала требовать алименты за прошедшие с рождения Вари месяцы. Дмитрий снова посоветовался с Ангелиной. Ей хотелось ещё детей, но возможности сейчас ходить по врачам, готовиться к беременности, а потом сидеть в декрете не было. Дмитрий подал иск о признании отцовства и определении места жительства Вари к нему. Чтобы Маша не слишком возражала, предложил ей компенсацию в размере тех самых требуемых алиментов. Суд оценил съёмную однушку и низкооплачиваемую работу холостой Маши и благополучную обстановку в новой семье Дмитрия и удовлетворил иск. А Маша более чем удовлетворилась своей компенсацией и вновь обретённой свободой.

С тех пор бывшие партнёры поддерживали чисто формальное общение. Ангелина души не чаяла в Варе. Пока Варя была младенцем, Маша приезжала навещать дочь пару раз в год. Когда Варя подросла, Дмитрий стал возить её в гости к Маше чуть чаще. Варя умом понимала, что Маша её родная мать – ей об этом много раз говорили, но отношения у них были отстранённые, обе были не слишком заинтересованы в поддерживании общения, и с возрастом мать и дочь виделись всё реже и реже. Дошло до того, что Машу Варя называла по имени, а Ангелину – мамой.

Взаимодействие Дмитрия и Маши, соответственно, не выходило за пределы вопросов, касающихся Вари. И вот теперь Дмитрий сидел, глядел в телефон, на их (в основном одностороннюю) переписку с Машей, и думал: получается, он её подвёл? Не уберёг их дочь? Маша бросила своего ребёнка, но плохой отец в итоге Дмитрий?

Поначалу ему хотелось ограничиться сообщением, но Дмитрий понимал, что ответить на него Маша может очень нескоро, а дорога́ была каждая минута, и пришлось звонить.

Маша была удивлена его слышать, но как минимум голос у неё был вежливый.

– Маш, сейчас серьёзно: Варя у тебя? – спросил Дмитрий, ущипнув переносицу.

– Нет, с чего вдруг? – фыркнула Маша. На фоне диалога Дмитрий слышал какие-то голоса, скорее всего, из телевизора. Как и Никита, Маша любила смотреть политические передачи. Дмитрию иногда казалось, что должно было быт наоборот: Маша должна была быть мамой Никиты, а Ангелина – Вари.

– А когда ты её последний раз видела? – уточнил Дмитрий.

– Три… Четыре недели назад? – неуверенно произнесла Маша. – Подожди, сейчас точно скажу. Двадцать седьмого апреля, в субботу, она заходила со своим этим… Ваней.

– Васей, – на автомате поправил Дмитрий. – И как всё прошло? Тебе ничего не показалось необычным? С Васей у них всё нормально было?

– Да откуда я знаю, что у них нормально, а что нет, – огрызнулась Маша. – К чему вообще эти вопросы?

– Маш, Варя пропала. Никто её не видел и не слышал больше суток. Я только что заявление в полицию подал.

Тут только на Дмитрия обрушился весь вес реальности происходящего. На глаза навернулись слёзы, и он прикрыл рот ладонью, чтобы не слишком громко всхлипывать в трубку. Маша молчала, потом прокашлялась и на удивление мягким тоном сказала: