Читать онлайн Тень Феникса бесплатно

Глава 1: Аномалия

Антарктида, исследовательская станция «Прометей» Июнь, полярная ночь

Стрелка сейсмографа дернулась, оставив на равномерной линии бумаги резкий зигзаг. Доктор Мартин Кляйн, дежуривший этой ночью в лаборатории, не обратил на это внимания. В Антарктиде подледные толчки – обычное дело. Кляйн отхлебнул остывший кофе и продолжил вносить данные метеонаблюдений в компьютер.

Через две минуты сейсмограф снова вздрогнул. На этот раз не отдельным всплеском, а продолжительной серией колебаний, напоминавших азбуку Морзе – короткие и длинные толчки, выстроенные в последовательность.

– Какого черта? – пробормотал Кляйн, отодвигая кружку и поворачиваясь к прибору.

Самописец бешено заплясал, выводя зигзаги, похожие на пульс сердечного монитора. И это было странно – подземные толчки обычно не повторялись с математической точностью. Кляйн сорвал с вешалки парку и, натягивая ее на ходу, выскочил из теплой лаборатории в промерзлую антарктическую ночь.

Минус тридцать ударило в лицо, обжигая кожу. В черном небе висело полотнище полярного сияния, окрашивая снег и лед в мертвенно-зеленый цвет. Кляйн пересек пространство между жилым корпусом и зданием главной лаборатории, где в это время должен был работать Алекс Ковач – единственный на станции специалист, способный разобраться в происходящем.

Ковач сидел перед экраном, на котором медленно формировалась трехмерная модель подледного ландшафта. Очередной проход георадара завершался, и он почти не глядя отметил какую-то аномалию в секторе D-9.

– Алекс, ты должен это видеть!

– Я занят, Мартин, – не поворачиваясь, ответил Ковач.

– Сейсмограф регистрирует какие-то странные сигналы. Это не похоже на естественные колебания.

Ковач наконец повернулся. Его резко очерченное лицо с щетиной двухдневной давности выглядело усталым. Он провел рукой по коротким темным волосам, в которых уже проглядывала ранняя седина.

– Что значит «не похоже»?

– Сигналы ритмичные. Как будто что-то… или кто-то там, внизу, стучит.

В любом другом месте Земли такое заявление вызвало бы смех. Но здесь, в Антарктиде, под толщей льда в несколько километров… оно звучало тревожно.

Ковач встал, накинул на плечи парку и вышел вслед за Кляйном. Они прошли к соседнему корпусу, где располагалась сейсмологическая лаборатория.

Ленты самописца продолжали выводить странные ритмичные колебания. Алекс склонился над прибором, изучая данные. За пятнадцать лет экспедиций он не видел ничего подобного.

– Когда это началось?

– Минут двадцать назад. Сначала просто одиночный всплеск, потом ритмичные толчки, а сейчас видишь, как оно разошлось.

Алекс задумчиво потер подбородок.

– Локализовал источник?

– Да, триангуляция показывает район Земли Мэри Бэрд, примерно в сотне километров к востоку от нас. Глубина… – Кляйн замялся. – Глубина странная. Сигналы идут с глубины около километра подо льдом. Там скальный грунт, Алекс. Не должно быть никаких пустот или подвижек.

Ковач нахмурился. Этот район он как раз изучал последние три месяца с помощью георадаров. Внезапно он вспомнил об отмеченной аномалии.

– Подожди, – Ковач быстро вернулся в свою лабораторию, куда за ним поспешил Кляйн.

На экране компьютера все еще вращалась трехмерная модель подледного рельефа. Алекс увеличил сектор D-9, и они оба увидели нечто, от чего на мгновение застыли.

Под слоем льда, в скальном основании, где геологически не могло быть никаких пустот, вырисовывалось огромное геометрически правильное… сооружение. Идеальная четырехгранная пирамида высотой около трехсот метров.

– Это не может быть естественным образованием, – прошептал Кляйн. – Это не может быть… вообще ничем.

Ковач молчал, рассматривая трехмерную модель. Вся его научная карьера, вся система знаний о мире рушилась при взгляде на эту структуру. Он обратил внимание на координаты – они идеально совпадали с источником сейсмической активности.

– Мартин, проверь показания магнитометров и электрических полей за последние сутки.

Кляйн быстро подошел к соседнему терминалу и вызвал нужные графики.

– Господи… Началось вчера. Сначала небольшие отклонения в магнитном поле, потом электрические импульсы. Как я мог пропустить?

– Все мы пропустили, – тихо ответил Ковач, увеличивая отдельные участки модели и анализируя данные георадара. – Эта структура идеально экранировалась до недавнего времени. Что-то изменилось. Она стала… активной.

Они оба молчали, осознавая масштаб открытия. Под километровой толщей антарктического льда находилось рукотворное сооружение, которого там попросту не могло быть.

– Нужно сообщить руководству, – наконец сказал Кляйн.

Алекс кивнул, но продолжал изучать модель, пытаясь найти рациональное объяснение. За плечами у него были годы научной работы и военная карьера, которая научила его не паниковать в критических ситуациях. Но сейчас, глядя на идеальную пирамиду, скрытую подо льдом, он ощущал, как по спине пробегает холодок, не имевший ничего общего с антарктической стужей.

– Я свяжусь с Нью-Йорком, – сказал он. – А ты проверь все данные еще раз. Каждый датчик, каждый прибор. Я хочу быть абсолютно уверенным.

Когда Кляйн вышел, Алекс еще раз осмотрел трехмерную модель. Что-то в ней было странно знакомым, будто он уже видел подобную структуру. Не в научных статьях – в полевых исследованиях. Он потер виски, пытаясь вспомнить.

Воспоминание пришло внезапно. Три года назад, экспедиция в Перу, древние руины в горах. Там была похожая пирамида с идеальными геометрическими пропорциями, но меньших размеров. Местные легенды связывали ее с «небесными людьми» и «звездным огнем». Тогда он счел это обычными мифами.

Алекс встряхнул головой. Нелепо искать связь между древними руинами в Южной Америке и странным объектом подо льдами Антарктиды. И всё же интуиция подсказывала, что связь есть.

Он активировал систему связи, чтобы отправить сообщение в штаб-квартиру Международного антарктического комитета. Прежде чем набрать текст, Алекс еще раз взглянул на экран с моделью пирамиды. Сейсмическая активность усиливалась, колебания становились более интенсивными.

Что-то огромное и древнее пробуждалось ото сна подо льдами Антарктиды.

Черный военный вертолет без опознавательных знаков опустился на посадочную площадку станции «Прометей» спустя рекордные тридцать шесть часов после отправки сообщения. В Антарктиде, где погода могла задержать доставку важных грузов на недели, такая оперативность означала только одно: произошло что-то чрезвычайно серьезное.

Алекс наблюдал за посадкой из окна лаборатории. За прошедшие сутки сейсмическая активность усилилась, а магнитометры фиксировали все более странные колебания. Команда станции работала круглосуточно, пытаясь собрать максимум данных, но атмосфера нервозности нарастала с каждым часом.

Лопасти вертолета еще не остановились, когда из него выпрыгнули шесть человек в арктическом камуфляже с оружием. Они рассредоточились по периметру, занимая позиции. Следом спустился высокий мужчина с военной выправкой. Даже на расстоянии Алекс безошибочно определил в нем командира группы.

– Что за черт? – пробормотал он. – Вооруженные люди на научной станции?

Коммуникатор на стене пискнул, и голос директора станции Ларса Нильсена раздался из динамика:

– Доктор Ковач, немедленно в конференц-зал.

Когда Алекс вошел в конференц-зал, там уже собрались все старшие научные сотрудники станции – двенадцать человек из разных стран, объединенные международным проектом по изучению антарктического климата. Во главе стола сидел незнакомец из вертолета, теперь сменивший арктический камуфляж на черный костюм, неуместно формальный для полярной станции.

– Полковник Виктор Рейнер, – представился он, когда Алекс вошел. Голос у него был низкий, с хрипотцой. – Военная разведка США. С этого момента я принимаю командование объектом.

По конференц-залу прокатился ропот недовольства. Директор Нильсен, седовласый норвежец с благородным лицом, поднялся со своего места.

– При всем уважении, полковник, это международная научная станция. Здесь нет военных объектов.

– Теперь есть, – холодно ответил Рейнер. Он достал из папки документ и положил перед Нильсеном. – Директива Совета Безопасности ООН. С этого момента ваше открытие классифицируется как потенциальная угроза международной безопасности. Станция переходит под военный контроль для проведения исследовательской операции.

Нильсен пробежал глазами документ и молча опустился в кресло. Алекс заметил, как побледнело его лицо. Рейнер повернулся к нему.

– Доктор Ковач? Расскажите, что у вас есть на данный момент.

Алекс встал и подошел к экрану на стене. Он включил проектор, и трехмерная модель пирамиды развернулась перед присутствующими.

– Объект находится на глубине около километра подо льдом и скальной породой. Идеальная пирамидальная форма с основанием примерно 220 на 220 метров и высотой около 300. Материал неизвестен, но судя по отражению сигналов георадара, это не камень и не металл в привычном понимании.

Алекс переключил изображение, показывая графики.

– Тридцать восемь часов назад объект проявил первые признаки активности: сейсмическую, электромагнитную, инфразвуковую. Интенсивность растет по экспоненте.

– Он представляет угрозу? – резко спросил Рейнер.

– Мы не знаем, что это такое, полковник. Но сама его природа… – Алекс запнулся. – Пирамида искусственного происхождения. Учитывая глубину залегания и возраст ледяного покрова, ей должно быть не менее 100 000 лет. Человеческая цивилизация в то время находилась на стадии каменных орудий.

Рейнер поднялся, и в его осанке проступило что-то неумолимо военное.

– Дамы и господа, с этого момента вся информация о находке классифицируется как совершенно секретная. Вы подпишете соответствующие документы. Нарушение режима секретности карается по законам военного времени.

– Вы не имеете права угрожать ученым! – возмутилась Ана Сантос, бразильский климатолог.

– Имею, доктор Сантос, – холодно ответил Рейнер. – Потому что альтернатива – немедленная эвакуация всей станции и потеря доступа к вашему открытию.

Он обвел взглядом присутствующих.

– В течение следующих 72 часов на станцию прибудет специальная группа. Исследовательское оборудование, военные специалисты, бурильные установки. Мы собираемся добраться до этого объекта и выяснить, что он собой представляет.

– Это безумие, – тихо сказал японский гляциолог Хироши Танака. – Бурение на такой глубине займет недели, если не месяцы. А активность объекта растет каждый час.

– У нас есть технологии, доктор Танака, – улыбнулся Рейнер, и эта улыбка не затронула его глаз. – Доктор Ковач, вы остаетесь руководителем научной части проекта. Остальным сообщат их роли в ближайшие часы.

Когда совещание завершилось, Рейнер жестом попросил Алекса задержаться. Они остались одни в конференц-зале.

– Военная разведка, значит? – спросил Алекс.

– Не совсем, – ответил Рейнер. – Я представляю структуру, о которой вы не слышали, доктор. И не услышите. Но мы очень внимательно следим за определенными… аномалиями.

– Вы знали о пирамиде?

– Нет. Но мы давно отслеживаем закономерности. Древние сооружения, легенды, артефакты. То, что не вписывается в официальную историю. – Рейнер подошел ближе. – Я читал ваши работы о параллелях в древних культурах. О сходстве технологий строительства мегалитических сооружений на разных континентах. Вы ведь сами не верите в совпадения, не так ли?

Алекс ощутил, как по спине пробежал холодок. Его научные статьи на эту тему не публиковались в открытом доступе. Они были слишком спекулятивными, недостаточно подкрепленными фактами для академических журналов. Он держал их в личном архиве.

– Вы копались в моих файлах, – это был не вопрос, а утверждение.

– Мы знаем всё о каждом, кто может понадобиться, доктор Ковач, – Рейнер положил руку ему на плечо. – Включая то, что случилось в Гималаях три года назад с вашей женой.

Алекс резко стряхнул руку полковника, гнев вспыхнул в нем мгновенно.

– Не смейте говорить о ней.

– Прошу прощения, – сказал Рейнер без тени раскаяния. – Я лишь хочу, чтобы вы поняли: мы выбрали вас не случайно. Ваш опыт, ваши теории о древних технологиях, даже ваше военное прошлое – всё это делает вас идеальным для руководства экспедицией. Но самое главное – у вас есть то, чего нет у большинства ученых. Вы не боитесь смотреть правде в глаза, даже когда она противоречит установленным догмам.

Алекс молчал, пытаясь подавить гнев и сохранить ясность мышления.

– Чего вы действительно хотите, полковник?

– Того же, что и вы, доктор. Понять, что спрятано под километровой толщей льда. И почему оно вдруг проснулось.

В последующие дни станция «Прометей» превратилась в военный лагерь. Прибывали всё новые вертолеты, доставляя оборудование и персонал. Территория вокруг станции была оцеплена, на периметре установлены системы наблюдения и охраны.

Алекс наблюдал за трансформацией с растущим беспокойством. Его подозрения усиливались с каждым новым самолетом и контейнером оборудования. То, что привозили на станцию, лишь отчасти походило на исследовательское снаряжение. Он узнавал элементы вооружения, маскируемые под научную аппаратуру.

Четвертой ночью, когда большинство персонала спало, Алекс проник в наскоро оборудованный военный склад. Используя навыки из своего армейского прошлого, он обошел системы наблюдения и проверил несколько ящиков с пометкой «Исследовательское оборудование». Внутри обнаружились компоненты для сборки энергетического оружия, похожего на экспериментальные образцы, о которых он слышал еще во время службы.

– Любопытство до добра не доводит, доктор Ковач.

Алекс обернулся. В дверях стоял Рейнер, держа руку возле кобуры с пистолетом.

– Что вы привезли на мирную научную станцию, полковник? Это не исследовательское оборудование.

– Это защитные системы, – ответил Рейнер, входя в помещение. – Мы не знаем, с чем имеем дело. Объект проявляет признаки разумного поведения. Вы видели последние данные? Импульсы стали структурированными, как будто он пытается… общаться.

– Или загружает программу, – тихо сказал Алекс.

Рейнер кивнул.

– Именно. Мы должны быть готовы к любому сценарию.

– Включая военный?

– Включая контакт с разумной системой, возраст которой превышает возраст нашей цивилизации. Вы же не думаете, что мы должны приближаться к ней с цветами и подарками?

Алекс закрыл ящик и выпрямился.

– Я думаю, что вы не рассказываете мне всю правду, полковник. Вы знаете о пирамиде больше, чем говорите. И я начинаю подозревать, что активность объекта – не случайность. Что-то или кто-то его разбудил.

Рейнер молчал, изучая лицо Алекса. Наконец он вздохнул.

– Я расскажу вам часть правды, доктор. Не потому, что обязан, а потому, что вы нужны мне с ясной головой и полным пониманием ситуации.

Он подошел ближе.

– За последние сто лет мы обнаружили и скрыли от общественности семь подобных объектов в разных частях планеты. Все они неактивны, все связаны с древними легендами о «звездных богах» или «пришельцах с небес». – Рейнер сделал паузу. – Но этот, в Антарктиде, отличается. Он больше. Он глубже спрятан. И судя по предварительным данным, он не просто хранилище технологий. Он… функционален.

– Что именно вы рассчитываете там найти? – спросил Алекс, внимательно наблюдая за реакцией полковника.

– Энергию, – просто ответил Рейнер. – Источник энергии, способный изменить расстановку сил в мире. Все найденные нами артефакты так или иначе связаны с энергетическими технологиями, значительно превосходящими наши. Представьте, что можно было бы сделать с таким источником.

«Или какое оружие создать», – подумал Алекс, но вслух этого не сказал.

– Завтра прибывает основная группа специалистов, – продолжил Рейнер. – Лучшие умы в своих областях. Геофизики, лингвисты, специалисты по древним технологиям. И бурильное оборудование нового поколения. Мы начнем проникновение через три дня.

– Так быстро? Без должной разведки и анализа?

– Активность растет, доктор. Мы не можем ждать. Что бы ни просыпалось там внизу, мы должны добраться до него первыми.

Алекс кивнул, понимая, что спорить бесполезно. В словах Рейнера была логика, хотя и холодная, военная. Но что-то подсказывало ему: полковник не раскрыл и половины правды.

Когда он вернулся в свою лабораторию, за окном занимался рассвет – серое, безрадостное свечение, едва пробивающееся через полярную ночь. Алекс подошел к экрану, где отображались последние данные с датчиков.

Сейсмическая активность пирамиды продолжала расти. И теперь к ней добавилось нечто новое – регулярные электромагнитные импульсы, направленные… вверх, в космос.

Пирамида не просто просыпалась. Она звала кого-то.

Глава 2: Сбор команды

Три дня спустя Алекс Ковач стоял в главном ангаре базы «Прометей» и наблюдал за прибытием последней группы специалистов. Ангар превратился в подобие военного штаба: десятки компьютеров, мониторы, отображающие данные с сотен датчиков, размещенных вокруг места расположения пирамиды, вооруженная охрана по периметру.

Рейнер расположился в центре этого хаоса, отдавая распоряжения и координируя разгрузку последней партии оборудования. За прошедшие дни Алекс так и не смог составить однозначное мнение о полковнике. Тот казался искренне увлеченным научной стороной экспедиции, но при этом не скрывал военных приоритетов и жесткой дисциплины.

Огромный транспортный самолет C-17 Globemaster, доставивший последнюю группу специалистов, уже разгрузили. Людей провели через пропускной пункт, где сканировали документы и биометрические данные. Алекс отметил высокий уровень безопасности – никто не мог попасть на базу без многократной проверки.

– Доктор Ковач, – окликнул его Рейнер. – Познакомьтесь с ключевыми членами нашей команды.

Алекс подошел к группе из пяти человек, стоявших возле полковника. Все они выглядели усталыми после долгого перелета, но в глазах читалось возбуждение.

– Доктор Елена Сорович, астрофизик, специалист по солнечной активности, – представил Рейнер женщину с платиновыми волосами, собранными в тугой пучок. Ее холодные серые глаза скользнули по Алексу с профессиональным интересом.

– Мы встречались на конференции в Цюрихе, – сказала она с легким восточноевропейским акцентом. – Ваш доклад о корреляциях между древними астрономическими записями был… спорным.

Алекс узнал ее – три года назад Елена Сорович выступила с разгромной критикой его теории о том, что древние цивилизации фиксировали аномальные солнечные явления, не наблюдаемые в современную эпоху.

– Рад видеть вас в нашей команде, доктор Сорович, – нейтрально ответил он. – Возможно, нам представится шанс проверить мои «спорные» гипотезы.

Рейнер, почувствовав напряжение, продолжил представление:

– Майор Джек Харпер, специальные операции. Отвечает за безопасность экспедиции.

Коренастый мужчина с квадратным лицом и колючим взглядом сухо кивнул. Алекс мгновенно определил в нем бойца элитного спецподразделения – движения экономные, взгляд постоянно сканирует пространство, оценивает угрозы.

– Доктор Аиша Хан, лингвист и специалист по древним письменностям.

Молодая женщина индийского происхождения с живыми карими глазами улыбнулась:

– Доктор Ковач, я изучала ваши работы о символизме в культурах доколумбовой Америки. Надеюсь, мы найдем ключи к пониманию… того, что нас ждет.

Алекс отметил ее энтузиазм и интеллект, читавшийся во взгляде.

– Профессор Хироши Танака, квантовый физик, специалист по экзотическим формам энергии, – продолжил Рейнер, указывая на пожилого японца с аскетическим лицом и внимательными глазами.

– Я не верю, что пирамида – земного происхождения, доктор Ковач, – сразу заявил Танака. – Квантовые флуктуации, которые она производит, не соответствуют ни одной известной нам технологии.

Последним Рейнер представил медика экспедиции:

– Доктор Сара Кензи, специалист по экстремальной медицине и выживанию в неблагоприятных условиях.

Женщина средних лет с коротко стриженными каштановыми волосами крепко пожала руку Алексу. В ее крепком рукопожатии чувствовалась сила, не соответствующая внешности врача. «Военная подготовка», – подумал Алекс.

– Полный состав экспедиции – тридцать шесть человек, – сказал Рейнер. – Научный персонал, военные специалисты, техники. Но ваша группа – ядро. Прошу в конференц-зал для первого брифинга.

В конференц-зале атмосфера была напряженной. Рейнер активировал режим защиты от прослушивания – специальные устройства создавали белый шум на частотах, используемых для подслушивания, а все электронные приборы были выведены из строя направленным электромагнитным импульсом.

– То, что я сейчас расскажу, не покинет этой комнаты, – начал полковник. – Операция «Феникс» имеет высший уровень секретности и санкционирована непосредственно Советом Безопасности ООН.

На экране появилась трехмерная модель пирамиды.

– Объект, обнаруженный доктором Ковачем, является одним из нескольких подобных сооружений на планете. Мы называем их «узлами». Большинство неактивны, но этот – самый крупный из известных – начал проявлять признаки активности десять дней назад.

Рейнер переключил изображение, показав графики и диаграммы.

– Как видите, мощность энергетического излучения растет в геометрической прогрессии. Наши расчеты показывают, что если тенденция сохранится, через пятнадцать дней излучение достигнет критического уровня, способного повлиять на магнитное поле Земли и солнечную активность.

– Вы говорите о глобальной угрозе, – сказала Елена Сорович. – Но какова природа этого излучения? Как пирамида под толщей льда может влиять на Солнце?

Рейнер кивнул Танаке, и пожилой физик поднялся со своего места.

– Мы имеем дело с технологией, основанной на принципах квантовой телепортации энергии, – сказал он. – Пирамида создает направленный пучок особых частиц, которые взаимодействуют с солнечной плазмой, влияя на ее поведение. Мы назвали эти частицы «тахионами Феникса».

Алекс нахмурился:

– Подождите, я специализируюсь на древних технологиях, но даже мне очевидно, что это слишком продвинутая наука. Вы говорите о технологиях, которые превосходят наши на столетия, если не на тысячелетия.

– Именно, – кивнул Танака. – Потому что они не наши, доктор Ковач. Не человеческие.

В комнате воцарилась тишина. Аиша Хан нервно сжала кулаки, майор Харпер что-то беззвучно пробормотал, похожее на проклятие.

– Вы говорите об инопланетном происхождении? – спросила Сара Кензи.

– Мы говорим о факте, – твердо ответил Рейнер. – Пирамида и технология, которую она содержит, были созданы нечеловеческой цивилизацией около ста тысяч лет назад. Мы называем их «Архитекторами». И у нас есть доказательства их присутствия на Земле.

Он активировал новую серию изображений – фотографии древних артефактов, наскальных рисунков, таблиц с иероглифами.

– Эти находки сделаны в разных частях мира. Шумер, Египет, доколумбовая Америка, древний Китай. Везде мы находим упоминания о существах, пришедших со звезд и обладавших невероятными технологиями. Их называли по-разному: аннунаки, нефилим, виманы, небесные змеи. Но описания всегда схожи.

Алекс почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он сам годами собирал подобные свидетельства, сопоставлял их, искал закономерности. Но никогда не решался открыто говорить о своих выводах в научном сообществе, опасаясь за свою репутацию.

– И что случилось с этими «Архитекторами»? – спросил он.

Рейнер переключил изображение, показав древнюю табличку с иероглифами.

– Согласно древнешумерским текстам, они покинули Землю после какого-то катаклизма. Но оставили… хранителей. И технологии, которые должны были оставаться в спящем режиме до их возвращения.

– А теперь одна из этих технологий проснулась, – тихо сказала Аиша.

– Именно, – кивнул Рейнер. – И наша задача – добраться до нее, изучить и, если потребуется, нейтрализовать.

– Если эта штука может влиять на Солнце, – вмешался Харпер, – то она может быть оружием, верно? Чертовски мощным оружием.

Рейнер помолчал, затем кивнул:

– Такая вероятность существует. Но также это может быть средством связи или энергетической установкой. Мы не знаем наверняка. Поэтому наша экспедиция имеет двойную задачу: научное исследование и обеспечение безопасности планеты.

– Почему именно сейчас? – спросил Алекс вопрос, который мучил его с самого начала. – Почему пирамида активировалась именно сейчас, после ста тысяч лет молчания?

– У нас есть несколько теорий, – ответил Рейнер. – Возможно, это реакция на изменения климата и таяние ледников. Или ответ на наше технологическое развитие – мы достигли уровня, который может быть замечен системами мониторинга «Архитекторов». Или, что более тревожно, – он сделал паусу, – это предвестник их возвращения.

Алекс уловил в глазах полковника что-то, похожее на фанатичный блеск. Рейнер верил в то, что говорил. И эта вера была сильнее обычного научного интереса.

– Когда мы начинаем? – спросил Танака.

– Бурение начнется завтра, – ответил Рейнер. – У нас есть технология направленного плазменного бурения, которая позволит достичь пирамиды за несколько дней вместо месяцев. Все необходимое оборудование уже доставлено и готовится к развертыванию.

Он обвел взглядом присутствующих.

– Вопросы?

– Что мы будем делать, если найдем внутри пирамиды… нечто активное? – спросила Сара Кензи. – Искусственный интеллект, автоматизированные системы или… что-то еще?

– У нас есть протоколы на все сценарии, доктор Кензи, – ответил Рейнер. – Включая самые экстремальные. – Он не стал уточнять, что имел в виду, но все поняли: в крайнем случае пирамида будет уничтожена.

Брифинг продолжался еще час. Рейнер подробно рассказал о логистике операции, распределении обязанностей, системах безопасности. Когда все было завершено, он попросил Алекса задержаться.

– Что вы думаете, доктор Ковач? – спросил полковник, когда остальные покинули конференц-зал.

Алекс молчал, обдумывая ответ.

– Я думаю, что вы рассказали нам правду, но не всю, – наконец сказал он. – Я думаю, что ваши «протоколы на все сценарии» включают варианты, о которых вы не упомянули. И я думаю, что вы что-то скрываете о причинах активации пирамиды.

Рейнер улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

– Вы проницательны, доктор. Да, есть детали, которые известны только высшему руководству. Но уверяю вас, наши цели совпадают: изучить объект и предотвратить возможную угрозу.

– А если объект окажется полезным? Если это источник энергии или хранилище знаний?

– Тогда мы получим доступ к технологиям, способным вывести человечество на новый уровень, – ответил Рейнер. – Представьте энергию без загрязнений, путешествия между звездами, лечение всех болезней. Разве не этого вы хотите?

Алекс внимательно посмотрел на полковника.

– А чего хотите вы, Рейнер? Лично вы?

– Правды, – просто ответил тот. – Я хочу знать, одни ли мы во Вселенной. Хочу понять, кто создал эти объекты и почему оставил их на Земле. – Он подошел ближе. – Разве не ради этого вы стали ученым, доктор Ковач? Чтобы найти ответы на главные вопросы?

Возможно, когда-то это действительно было так, подумал Алекс. Но после гибели Марии в горах Непала три года назад его мотивация изменилась. Теперь он просто пытался заполнить пустоту внутри работой, исследованиями, путешествиями. Убегал от воспоминаний и боли.

– Мне нужно подготовить оборудование, – сказал он, не отвечая на вопрос Рейнера. – Завтра будет тяжелый день.

В своей лаборатории Алекс просматривал данные, поступавшие с датчиков вокруг пирамиды. Активность продолжала расти, но теперь появился новый паттерн – периодические вспышки энергии, направленные не вверх, в космос, а в сторону станции.

«Оно знает, что мы здесь», – подумал он.

Дверь лаборатории открылась, и вошла Елена Сорович с планшетом в руках.

– Вы видели последние данные с солнечных обсерваторий? – спросила она без предисловий.

– Нет, я фокусировался на локальных измерениях.

Елена положила планшет перед ним. На экране отображались графики солнечной активности за последние десять дней.

– Посмотрите на корональные выбросы. Их частота увеличилась на 300 процентов. И что еще интереснее, – она переключила изображение, – они синхронизированы с импульсами пирамиды.

Алекс изучил графики. Корреляция была очевидной – каждый энергетический всплеск пирамиды сопровождался солнечной вспышкой с задержкой около восьми минут, ровно столько, сколько свет идет от Солнца до Земли.

– Это невозможно, – прошептал он. – Объект под километровым слоем льда не может влиять на Солнце.

– И тем не менее, – Елена скрестила руки на груди. – Данные говорят об обратном. Что-то внутри пирамиды посылает сигнал к Солнцу, и оно отвечает. Как если бы… они были частями одной системы.

Алекс вспомнил легенды о Фениксе – мифической птице, связанной с солнечным огнем и возрождением. Легенды, встречающиеся в разных культурах по всему миру.

– «Те, кто управляет огнем звезд», – пробормотал он.

– Что?

– Так называли богов в некоторых древних текстах. «Те, кто управляет огнем звезд». Я всегда думал, что это метафора, но что если… – он замолчал, осознавая масштаб своей догадки.

– Что если эти «Архитекторы» действительно обладали технологией для манипуляции звездами? – закончила за него Елена. – Технологией терраформирования в масштабах, которые мы не можем даже представить?

Они посмотрели друг на друга, и Алекс увидел в ее глазах то же смешение ужаса и восхищения, которое испытывал сам. Научный скептицизм боролся с очевидностью данных.

– Тогда возникает вопрос, – медленно сказал он, – для чего предназначена эта конкретная пирамида. Для создания… или разрушения?

Елена не успела ответить. В лабораторию вошел майор Харпер, его лицо было напряженным.

– Рейнер вызывает всех в командный центр. Только что пришли данные от нашего агента в российской разведке. Русские запустили собственную экспедицию в Антарктиду. Они знают о пирамиде и направляются сюда.

Командный центр бурлил активностью. Военные аналитики обрабатывали данные спутникового наблюдения, техники настраивали системы связи. Рейнер стоял у главного экрана, изучая карту Антарктиды с отмеченными на ней движущимися точками.

– Русские высадились на побережье Земли Мэри Бэрд вчера, – сказал он, когда Алекс, Елена и Харпер подошли. – Экспедиция маскируется под научную миссию, но на борту их корабля обнаружено бурильное оборудование, похожее на наше. Они знают о пирамиде и направляются к ней.

– Откуда у них информация? – спросил Харпер.

– Не исключаю утечку из нашей команды, – мрачно ответил Рейнер. – Но более вероятно, что их собственные системы мониторинга зафиксировали аномалию. В любом случае, у нас есть преимущество – мы уже здесь и начинаем бурение завтра.

– А если они попытаются помешать? – спросила Елена.

– У нас есть протокол на такой случай, – ответил Рейнер. Его рука на мгновение коснулась пистолета на поясе, и этот жест не укрылся от внимания Алекса.

– Есть еще кое-что, – сказал полковник, переключая изображение на экране. – Спутники зафиксировали активность китайских, израильских и индийских военных. Все они резко заинтересовались Антарктидой. Похоже, информация о нашем открытии распространяется быстрее, чем мы думали.

– Это становится гонкой, – тихо сказал Алекс.

– Всегда было, – ответил Рейнер. – С того момента, как пирамида проснулась. Гонка со временем и с другими державами. Кто первым получит доступ к технологиям «Архитекторов», тот получит преимущество, способное изменить мировой порядок.

– Или уничтожить всю планету, – добавила Елена. – Если мы неправильно используем то, что найдем.

Рейнер пристально посмотрел на нее.

– Именно поэтому мы должны быть первыми, доктор Сорович. Потому что я не доверяю никому другому ответственность за такое открытие.

Алекс заметил, как при этих словах Сара Кензи и Аиша Хан обменялись быстрыми взглядами. В этом мимолетном жесте было что-то, заставившее его насторожиться. Харпер тоже это заметил – его рука незаметно сместилась к кобуре.

– Когда прибудут русские? – спросил Алекс, отвлекая внимание от этого момента.

– При нынешней скорости – через пять-шесть дней, – ответил Рейнер. – К тому времени мы уже должны быть внутри пирамиды.

– А если она не позволит нам войти? – спросил вдруг Танака. Все повернулись к нему.

– Что вы имеете в виду, профессор? – спросил Рейнер.

– Если пирамида обладает искусственным интеллектом, как мы предполагаем, – медленно произнес японец, – то она может интерпретировать наше вторжение как угрозу. Как система защиты реагирует на угрозу? Она нейтрализует ее.

В комнате воцарилась тишина. Алекс вспомнил энергетические импульсы, направленные к станции – система, сканирующая потенциальных «гостей»?

– Мы будем действовать осторожно, – наконец сказал Рейнер. – Но мы будем действовать. Отдыхайте, завтра в 0600 начинаем операцию.

Когда все стали расходиться, к Алексу подошла Аиша Хан.

– Доктор Ковач, мне нужно показать вам кое-что, – тихо сказала она. – Наедине.

Личная каюта Аиши была заставлена книгами и заполнена распечатками древних текстов. Молодая лингвистка включила генератор белого шума, чтобы их не подслушали, и достала из скрытого отделения в стене тонкий металлический цилиндр длиной около двадцати сантиметров.

– Что это? – спросил Алекс.

– Артефакт, найденный в Тибете пять лет назад, – ответила Аиша, осторожно поворачивая цилиндр. – На нем символы, идентичные тем, что мы обнаружили на снимках пирамиды.

Алекс взял цилиндр в руки. Он был неожиданно легким и покрыт мельчайшей гравировкой – символами, напоминающими смесь иероглифов и математических формул.

– Откуда он у вас?

– От моего наставника, профессора Кханы из Университета Нью-Дели. Он возглавлял экспедицию в Тибет, когда обнаружил этот и подобные артефакты. – Аиша помолчала. – Профессор исчез два года назад во время очередной экспедиции. Вместе со всеми своими записями и находками. Остался только этот цилиндр, который он доверил мне для расшифровки.

Алекс внимательно изучал символы.

– Вы сказали, они идентичны символам на пирамиде?

– Да, на снимках, которые получены георадарами. – Аиша включила планшет и показала увеличенные изображения поверхности пирамиды с едва различимыми символами. – Видите? Тот же алфавит, та же структура. Я работаю над расшифровкой уже три года.

– И что вы выяснили?

Аиша помедлила, словно решая, насколько можно доверять Алексу.

– Это не просто письменность, – наконец сказала она. – Это код. Математический и лингвистический одновременно. Я смогла расшифровать только фрагменты, но там говорится о «великом огне», «перерождении» и «тех, кто вернется с рассветом новой эры».

Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Почему вы показываете это мне, а не Рейнеру?

– Потому что я не доверяю ему, – просто ответила Аиша. – Он военный, и его интересует только потенциальное оружие. А я хочу понять эту цивилизацию, их язык, их мышление. – Она взяла цилиндр из рук Алекса. – И еще кое-что. Символы на цилиндре… они меняются.

– Что значит «меняются»?

– Каждый день я фотографирую цилиндр. И каждый день конфигурация символов немного отличается. Как будто он… реагирует на что-то. А в последние дни изменения ускорились.

Алекс нахмурился.

– С момента активации пирамиды?

– Именно. Я думаю, цилиндр каким-то образом связан с пирамидой. Возможно, это ключ или устройство управления.

Алекс задумался. Если Аиша права, и цилиндр действительно связан с пирамидой, это могло быть как благом, так и угрозой. В зависимости от того, для чего он предназначен.

– Не показывайте его никому, – сказал он. – Особенно Рейнеру. Продолжайте расшифровку и сообщайте мне о любых изменениях.

Аиша кивнула, пряча цилиндр обратно в тайник.

– Я думаю, нам с вами нужно держаться вместе, доктор Ковач. Внутри этой экспедиции слишком много скрытых повесток и тайных целей.

– Согласен, – сказал Алекс. – И, пожалуйста, зовите меня Алекс.

Когда он вышел из каюты Аиши, в коридоре его поджидал Харпер.

– Приятная беседа, доктор? – спросил майор с нейтральным выражением лица.

– Научная дискуссия, майор, – ответил Алекс. – Доктор Хан консультировалась относительно древних символов.

Харпер кивнул, но Алекс понял, что его не убедил. Майор наверняка доложит Рейнеру об их встрече. Нужно быть осторожнее.

Вернувшись в свою каюту, Алекс лег на узкую кровать и закрыл глаза. Перед внутренним взором снова возникла пирамида под толщей льда, пульсирующая энергией, посылающая сигналы к Солнцу, а в ушах звучали слова из древних легенд о Фениксе, огненной птице, умирающей в пламени и возрождающейся из пепла.

Что ждет их внутри пирамиды? Какие тайны сокрыты в ее недрах? И что произойдет, когда они потревожат сон древней технологии, созданной существами, покинувшими Землю десятки тысяч лет назад?

Алекс знал только одно: завтра начнется путешествие, которое изменит не только его жизнь, но, возможно, и судьбу всего человечества.

И там, за полярной ночью, занимался рассвет первого дня этого путешествия.

Глава 3: Спуск

Ледяная пустошь, в ста километрах от базы «Прометей» Координаты пирамиды, Земля Мэри Бэрд

Восход в Антарктиде после долгой полярной ночи был похож на постепенное пробуждение иного мира. Небо на горизонте окрасилось в глубокие пурпурно-синие тона, а лучи солнца, едва пробивающиеся сквозь толщу атмосферы, отражались в миллионах ледяных кристаллов, превращая весь ландшафт в переливающееся море света.

Алекс Ковач стоял на краю транспортной платформы и смотрел на развертывающийся вокруг лагерь. За последние сутки бесконечные снежные просторы превратились в подобие военной базы. Пятнадцать утепленных модулей, соединенных крытыми переходами, образовывали основной комплекс. По периметру установили системы защиты и наблюдения – часть из них маскировалась под научное оборудование, но Алекс безошибочно определил замаскированные турели и радары.

В центре лагеря возвышалась буровая установка – массивная конструкция высотой около сорока метров, окруженная вспомогательным оборудованием и генераторами. Ничего подобного Алексу видеть не приходилось. Вместо обычного бурового оборудования установка была оснащена чем-то похожим на кольцевой ускоритель частиц, из которого в центре выходил направленный излучатель.

– Впечатляет, не правда ли? – Елена Сорович подошла и встала рядом с ним, закутавшись в арктический комбинезон.

– Это не обычная буровая установка, – заметил Алекс. – Что это за технология?

– Плазменно-лучевое бурение, – ответила Елена. – Экспериментальная разработка. Вместо механического воздействия используется направленный пучок сверхгорячей плазмы. Лед буквально испаряется, открывая проход.

– И мы планируем этой штукой пробить путь к пирамиде, которая, возможно, содержит неизвестную инопланетную технологию? – Алекс покачал головой. – Надеюсь, Рейнер понимает риски.

– Полковник считает, что риск оправдан. Активность пирамиды растет каждый час. Если график экспоненциального роста верен, у нас есть не более десяти дней до достижения критического порога.

Алекс хотел что-то ответить, но его прервал вой сирены, сигнализирующий о начале общего сбора. Они с Еленой направились к центральному модулю, где должен был состояться брифинг перед началом операции.

В конференц-зале собралась вся команда – тридцать шесть человек, разделенных на научную и военную группы. Рейнер стоял перед голографической проекцией пирамиды, увеличенной в десять раз для детального изучения.

– Начнем, – сказал он, когда все заняли свои места. – Через час мы запускаем операцию «Феникс». Цель: достичь верхней части пирамиды, обнаружить вход и проникнуть внутрь.

Он переключил изображение, показав трехмерную модель ледяного массива над пирамидой.

– Плазменно-лучевая установка прожжет вертикальную шахту диаметром шесть метров. Расчетное время бурения при максимальной мощности – восемнадцать часов до первого контакта с поверхностью объекта.

– Восемнадцать часов? – недоверчиво спросил один из геологов. – Километр льда и скальной породы за восемнадцать часов? Это невозможно.

– Технология основана на разработках, полученных из предыдущих находок, – сухо ответил Рейнер. – Вы убедитесь в ее эффективности.

Алекс переглянулся с Еленой. Значит, часть технологий «Архитекторов» уже была извлечена и адаптирована. Это объясняло многое.

– После достижения поверхности пирамиды, – продолжал Рейнер, – первая исследовательская группа спустится для анализа и поиска входа. Состав группы: доктор Ковач, доктор Хан, майор Харпер, техник Джексон и я. Доктор Сорович будет координировать работу с поверхности, контролируя солнечную активность. Профессор Танака возглавит группу энергетического мониторинга.

Алекс заметил, что Рейнер составил команду так, чтобы держать ключевых специалистов рядом с собой и под контролем. Типичная военная тактика.

– Вопросы? – спросил полковник.

– Что делать, если мы столкнемся с активной защитной системой? – спросил Харпер.

– Мы подготовили средства нейтрализации, – ответил Рейнер. – Электромагнитные импульсные генераторы, способные временно отключить большинство известных нам систем. Но я надеюсь, что до этого не дойдет. Наша цель – изучение, а не конфронтация.

– А что насчет русских? – спросила Сара Кензи. – По последним данным, они движутся сюда быстрее, чем предполагалось.

– У нас есть четыре дня форы, – ответил Рейнер. – К тому времени мы уже будем внутри. Периметр защищен, любая попытка несанкционированного приближения будет пресечена.

Алекс нахмурился. «Пресечена» могло означать что угодно, от предупредительных выстрелов до применения летального оружия. Ситуация становилась всё более напряженной.

Брифинг продолжался еще полчаса. Рейнер детально обрисовал план действий, распределение ресурсов, протоколы безопасности. Когда все было закончено, команда разошлась готовиться к операции.

Алекс направился в лабораторный модуль, чтобы проверить свое оборудование. Там он обнаружил Аишу Хан, склонившуюся над странным прибором, похожим на компактный томограф.

– Что это? – спросил он.

Аиша вздрогнула от неожиданности, затем расслабилась, увидев Алекса.

– Сканер символов, – ответила она. – Моя собственная разработка. Способен распознавать и анализировать неизвестные письмена в режиме реального времени. – Она понизила голос. – Я загрузила в него все, что смогла расшифровать с цилиндра. Если на пирамиде есть похожие символы, мы сможем понять их значение.

– Умно, – кивнул Алекс. – Держите меня в курсе любых открытий.

Он проверил свое снаряжение: продвинутый георадар размером с планшет, способный сканировать сквозь стены толщиной до десяти метров, спектральный анализатор, датчики движения и гравитации. Все было упаковано в компактный рюкзак, оставляя свободу передвижения.

В соседнем отсеке Харпер проверял оружие – не стандартные армейские винтовки, а какое-то футуристическое устройство с минимальной отдачей и лазерным прицелом.

– Собираетесь на войну, майор? – спросил Алекс, подойдя ближе.

Харпер поднял взгляд, в его глазах не было ни тени юмора.

– Я предпочитаю быть готовым ко всему, доктор Ковач. Особенно когда мы имеем дело с неизвестной технологией возрастом в сто тысяч лет.

Он протянул Алексу компактный пистолет.

– Возьмите. Это модифицированный «Глок» с бесшумным режимом стрельбы. Надеюсь, он вам не понадобится, но…

– Но лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь, – закончил за него Алекс, принимая оружие. Его армейское прошлое давало о себе знать – рука автоматически проверила магазин, предохранитель, баланс.

Харпер внимательно наблюдал за его движениями.

– Вы служили, – это было утверждение, не вопрос.

– Шесть лет в специальных операциях, – ответил Алекс. – Прежде чем стать ученым.

– Что заставило вас сменить винтовку на лопату археолога?

Алекс помедлил с ответом. Он редко говорил о тех событиях, которые изменили его жизнь.

– Операция в Сирии. Девять лет назад. Наша команда обеспечивала защиту археологического объекта от боевиков ИГИЛ. Древний храм, датируемый третьим тысячелетием до нашей эры. Я впервые увидел, как ученые работают, как они извлекают знания из прошлого. – Он пожал плечами. – Это перевернуло мое представление о мире. Я понял, что хочу создавать, а не разрушать.

Харпер кивнул.

– Понимаю. Но иногда, чтобы защитить знание, приходится применять силу. – Он закончил сборку своего оружия и положил руку на плечо Алекса. – Я рад, что в нашей команде есть человек, который умеет обращаться не только с научными приборами.

Алекс заметил, как изменилось отношение майора. Теперь Харпер видел в нем не только ученого, но и бойца, которому можно доверять в критической ситуации.

Ровно в полдень началась операция «Феникс». Буровая установка загудела, наращивая мощность. Вокруг нее образовалось защитное силовое поле, сквозь которое было видно, как в центре формируется ярко-белый луч плазмы. Когда мощность достигла пика, луч ударил в лед, мгновенно превращая его в пар.

Алекс наблюдал за процессом с безопасного расстояния. Зрелище было впечатляющим – казалось, будто в лед вонзилось лезвие из чистого света. Вода от растопленного льда не скапливалась – она мгновенно испарялась под воздействием невероятной температуры плазмы.

– Потрясающая технология, – сказал Танака, стоявший рядом. – Я видел прототипы, но никогда – рабочую модель такого масштаба.

– Откуда она у Рейнера? – тихо спросил Алекс.

Танака бросил на него осторожный взгляд.

– Вы догадываетесь, доктор Ковач. Такое не могло быть создано только человеческими руками. По крайней мере, не так быстро.

– Обратная инженерия на основе предыдущих находок, – понимающе кивнул Алекс. – Как давно это происходит, профессор? Сколько артефактов «Архитекторов» уже было найдено и адаптировано?

– Больше, чем вы можете представить, – тихо ответил японец. – Я работаю в этой программе пятнадцать лет. То, что видят обычные люди – смартфоны, квантовые компьютеры, нанотехнологии – лишь бледная тень того, что скрыто в секретных лабораториях.

Алекс хотел расспросить Танаку подробнее, но в этот момент из динамиков раздался голос Рейнера:

– Внимание всему персоналу. Зафиксирован выброс корональной массы на Солнце. Категория X9. Ожидается мощная геомагнитная буря через 12-18 часов. Всем группам перейти к протоколу «Авроpa».

Елена, стоявшая у входа в лабораторный модуль, выругалась и бросилась внутрь. Алекс последовал за ней. На главном экране отображались данные с орбитальных солнечных обсерваторий – огромное облако плазмы отделилось от поверхности Солнца и двигалось в направлении Земли.

– Это не совпадение, – сказала Елена, анализируя данные. – Выброс произошел точно в момент активации буровой установки. Пирамида отреагировала.

– Но как? – спросил Алекс. – Через километр льда?

– Не знаю. Но корреляция стопроцентная. – Она вывела на экран графики последних часов. – Смотрите. Каждый всплеск энергии от пирамиды сопровождается солнечным событием. Но этот выброс… он в десять раз мощнее предыдущих.

– Что будет, когда буря достигнет Земли?

– Глобальные помехи связи, отключение электроники, полярные сияния до экватора. Но здесь, в Антарктиде, эффект будет сильнее всего. Мы можем потерять всю незащищенную электронику.

В лабораторию вошел Рейнер, его лицо было напряженным.

– Продолжаем операцию, – сказал он без предисловий. – Буровая защищена от электромагнитных импульсов. К моменту удара бури мы должны быть уже на подходе к пирамиде.

– Это слишком рискованно, – возразила Елена. – Мы должны приостановить бурение и оценить ситуацию.

– Оценка проведена, доктор Сорович, – холодно ответил Рейнер. – Риск приемлемый. Если мы остановимся сейчас, мы потеряем драгоценное время. Русская экспедиция приближается, а активность пирамиды растет. Мы должны действовать быстро.

Алекс понимал логику полковника, но интуиция подсказывала, что это ошибка. Пирамида реагировала на их действия, и каждая реакция становилась сильнее предыдущей.

– Что если это предупреждение? – спросил он. – Что если пирамида пытается сказать нам: «Остановитесь»?

– Или это проверка, – парировал Рейнер. – Испытание нашей решимости. Мы не знаем мотивов создателей этой технологии, но одно ясно – они не оставили бы здесь нечто настолько мощное без цели. Возможно, они ждут, что мы проявим настойчивость.

Алекс покачал головой. Рейнер видел ситуацию через призму военного мышления, где настойчивость и сила всегда вознаграждаются. Но что если древняя технология следует совсем иной логике?

– Я хочу, чтобы вы подготовили команду к спуску, – сказал Рейнер, глядя на Алекса. – По расчетам, мы достигнем верхушки пирамиды через двенадцать часов. К тому времени все должны быть готовы.

Когда полковник вышел, Елена обратилась к Алексу:

– Он одержим. Это не научный интерес – это фанатизм.

– Я заметил, – кивнул Алекс. – Но в чем-то он прав. Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать. Что бы ни пыталась сообщить нам пирамида, единственный способ узнать наверняка – продолжить.

Елена внимательно посмотрела на него.

– Будь осторожен там, внизу. Я не доверяю Рейнеру. У него свои цели, которые могут не совпадать с благом науки… или человечества.

Следующие часы превратились в лихорадочную подготовку. Пока буровая установка прожигала путь сквозь лед, команда готовила оборудование для спуска. Специальные костюмы с терморегуляцией и автономными системами жизнеобеспечения, защищенные от электромагнитных импульсов коммуникаторы, научные приборы в ударопрочных корпусах.

Алекс проверил свой костюм – черный, с серебристыми вставками на суставах и усиленной защитой в области груди и позвоночника. Костюм больше походил на космический скафандр, чем на обычную экипировку для исследований. Внутренняя подсветка на шлеме могла освещать пространство в радиусе десяти метров, а система фильтрации воздуха обеспечивала автономность до сорока восьми часов.

– Впечатляет, правда? – Сара Кензи подошла к нему, держа такой же шлем в руках. – Эти костюмы разрабатывались для исследования глубоких океанских впадин. Давление, радиация, экстремальные температуры – им всё нипочем.

– Мы готовимся к погружению на километр под лед или к высадке на Марс? – с легкой иронией спросил Алекс.

– Учитывая, что мы понятия не имеем, с чем столкнемся внутри пирамиды, лучше перестраховаться, – ответила Сара. Она помогла Алексу настроить систему жизнеобеспечения, ее движения были точными, профессиональными.

– Вы не только медик, – заметил Алекс, наблюдая за ее работой. – Военная подготовка?

Сара на мгновение застыла, затем продолжила настройку, как ни в чем не бывало.

– Шесть лет в морской пехоте, затем медицинская школа, – ответила она. – В таких экспедициях пригодится любой опыт.

Алекс кивнул, но мысленно отметил ее реакцию. Что-то подсказывало ему, что Сара Кензи имела отношение не к обычной морской пехоте, а к специальным операциям. Как и он сам когда-то.

К восьми часам вечера буровая установка преодолела половину пути. Плазменный луч прожигал лед и скальную породу с потрясающей эффективностью, оставляя за собой идеально круглую шахту диаметром шесть метров. Специальные излучатели укрепляли стены шахты, превращая растопленный и затем мгновенно замерзший лед в сверхпрочный материал, похожий на стекло.

В десять вечера команда собралась в столовой модуля. Несмотря на напряженную атмосферу, все пытались сохранять видимость нормальности. Разговоры вертелись вокруг научных аспектов экспедиции, хотя каждый понимал, что они стоят на пороге открытия, способного изменить представление человечества о своем месте во Вселенной.

Алекс сел рядом с Аишей Хан, которая что-то быстро печатала на планшете.

– Новая информация? – спросил он.

Аиша кивнула, не отрываясь от экрана.

– Я продолжаю расшифровку символов с цилиндра. После активации буровой установки конфигурация изменилась еще раз. Теперь там повторяется один и тот же паттерн. – Она повернула планшет к Алексу, показав последовательность странных символов. – Это похоже на предупреждение или инструкцию. Я почти уверена, что эти символы означают «остановка», «опасность» и «печать».

– «Печать»? – переспросил Алекс. – В смысле «запечатано»?

– Да, как будто что-то закрыто, запечатано. И не должно быть открыто.

Алекс вспомнил свой разговор с Еленой. Что если пирамида действительно предупреждает их? Что если они собираются выпустить нечто опасное?

– Нужно показать это Рейнеру, – сказал он.

– Я пыталась, – вздохнула Аиша. – Он отмахнулся, сказал, что это «спекулятивные интерпретации без достаточной доказательной базы».

В этот момент по базе прокатился низкий гул, и пол слегка задрожал. Все замерли. Через секунду система оповещения ожила:

– Всем группам – занять безопасные позиции. Зафиксирована сейсмическая активность в районе объекта. Уровень 4.2 по шкале Рихтера.

– Это началось, – тихо сказала Елена, сидевшая за соседним столом. – Солнечная буря достигла магнитосферы Земли.

Свет моргнул несколько раз, затем стабилизировался – резервные системы питания вступили в работу. Через минуту в столовую вошел Рейнер, его лицо выглядело напряженным, но решительным.

– Буровая установка продолжает работу без сбоев, – объявил он. – Защитные системы функционируют. Мы идем по графику. Через четыре часа ожидается контакт с поверхностью объекта.

– А геомагнитная буря? – спросила Елена.

– Интенсивность выше прогнозируемой, – признал Рейнер. – Но наша база защищена. Связь с внешним миром временно потеряна, но это не влияет на операцию.

Алекс заметил, что полковник не выглядит обеспокоенным потерей связи. Напротив, он казался… довольным? Как будто изоляция от внешнего мира была ему на руку.

– Предлагаю всем отдохнуть перед спуском, – продолжил Рейнер. – В два часа ночи первая группа должна быть полностью готова.

Когда все начали расходиться, Алекс задержался возле Аиши.

– Держите цилиндр при себе, – тихо сказал он. – И продолжайте анализ. Что бы ни происходило, эта вещь может оказаться ключом к пониманию пирамиды.

Аиша кивнула, ее глаза были полны решимости.

– Будьте осторожны, Алекс. Я не верю, что Рейнер рассказал нам всю правду об этой экспедиции.

В два часа ночи первая группа собралась возле буровой шахты. Рейнер, Алекс, Аиша, Харпер и двое техников – Джексон и Родригес. Все были в защитных костюмах, с оборудованием и оружием. Елена координировала операцию с поверхности, поддерживая связь через защищенный канал.

– Буровая установка достигла верхней точки пирамиды десять минут назад, – сообщила она через коммуникатор. – Мы получаем странные показания. Материал не похож ни на что известное. Плазменный луч отражается, не причиняя повреждений.

– Как и ожидалось, – кивнул Рейнер. – Начинаем спуск.

Спусковая платформа представляла собой круглую кабину с прозрачными стенками, оснащенную системами наблюдения и анализа. Когда все заняли места, платформа медленно опустилась в шахту.

Стены вокруг них сияли голубоватым светом – эффект от обработки льда плазмой. Сквозь прозрачный лед можно было различить слои отложений, формировавшихся тысячелетиями. Как чтение древней книги, где каждая страница – эпоха в истории Земли.

Спуск занял около получаса. Платформа опускалась со скоростью примерно метр в секунду, преодолевая слой за слоем. Когда глубиномер показал отметку 970 метров, Рейнер активировал дополнительные прожекторы.

– Приближаемся к контактной зоне, – сказал он. – Приготовьте сканеры и датчики.

Алекс проверил свое оборудование. Георадар показывал странные помехи – будто что-то блокировало сигнал или искажало его. Непонятно было даже, насколько велика пирамида и что находится внутри нее.

– Сигналы нестабильны, – сообщил он. – Возможно, материал пирамиды экранирует наши сенсоры.

– Ожидаемо, – кивнул Рейнер. – Перейдем на визуальное наблюдение и прямой контакт.

На глубине 1003 метров платформа остановилась. Перед ними была абсолютно ровная поверхность, чёрная и гладкая, как полированный обсидиан, но с едва заметным металлическим отблеском. Шахта оканчивалась примерно в метре над этой поверхностью.

– Мы достигли вершины пирамиды, – объявил Рейнер в коммуникатор. – Начинаем прямое исследование.

Платформа опустилась до конца шахты, и теперь они стояли непосредственно на поверхности пирамиды. Алекс первым шагнул вперед, активируя анализатор материалов на своем костюме.

– Невероятно, – пробормотал он, глядя на показания. – Материал не соответствует ни одному известному элементу. Плотность превышает осмий, но при этом он проявляет свойства сверхпроводника при комнатной температуре.

Аиша присоединилась к нему, направляя свой сканер символов на поверхность пирамиды. На первый взгляд гладкий материал при ближайшем рассмотрении оказался покрыт мельчайшими символами, похожими на те, что были на цилиндре.

– Они везде, – прошептала она, глядя на экран сканера. – Вся поверхность покрыта ими. Это какой-то код или язык.

Харпер держался настороже, его оружие было готово к применению. Рейнер медленно обходил платформу, изучая поверхность пирамиды.

– Ищем вход, – скомандовал он. – По данным георадара, на вершине должна быть какая-то структура, похожая на шлюз или люк.

Алекс направился в северо-восточную часть платформы. Там поверхность пирамиды имела едва заметное углубление – не видимое глазу, но определяемое чувствительными сенсорами его костюма. Он опустился на колени, изучая странную структуру.

– Здесь что-то есть, – сообщил он остальным. – Структура, отличающаяся от основного материала.

Остальные подошли ближе. Рейнер направил на углубление специальный сканер, и на его экране появилась трехмерная модель скрытой под поверхностью структуры.

– Это люк или дверь, – сказал полковник. – Примерно три на три метра. Но я не вижу механизма открывания.

Аиша направила свой сканер на область вокруг предполагаемого входа.

– Здесь символы отличаются от остальных, – сказала она, изучая данные. – Они образуют концентрические круги вокруг входа. Если я правильно интерпретирую, это что-то вроде инструкции или предупреждения.

– Вы можете прочитать его? – спросил Рейнер.

– Только частично. Здесь повторяются символы «печать», «хранитель» и «звездный огонь». И еще один, который я не могу точно перевести… что-то вроде «пробуждение» или «активация».

Пока они изучали предполагаемый вход, Алекс заметил странное явление – при приближении к определенным символам они начинали едва заметно светиться. Не ярким светом, а слабым пульсирующим сиянием, как будто отвечая на присутствие людей.

– Они реагируют на нас, – сказал он, указывая на этот эффект. – Пирамида знает, что мы здесь.

В этот момент вся поверхность вокруг них слабо задрожала, и символы начали светиться ярче. По чёрному материалу пробежали волны голубоватого света, концентрирующиеся вокруг предполагаемого входа.

– Что происходит? – спросил Харпер, поднимая оружие.

– Не знаю, – ответил Алекс, не отрывая взгляда от разворачивающегося перед ними зрелища. – Но похоже, пирамида активируется. Или реагирует на наше присутствие.

Свечение усиливалось, символы вокруг входа теперь ярко пульсировали, словно в такт какому-то невидимому сердцебиению. Затем раздался низкий гул, и поверхность в центре углубления начала… таять. Нет, не таять – трансформироваться, менять состояние. Твердый материал становился жидким, отступая в стороны, открывая тёмный проход внутрь пирамиды.

– Невероятно, – прошептала Аиша. – Программируемая материя. Технология, о которой мы только мечтаем.

– Приготовьтесь, – скомандовал Рейнер, активируя на своем костюме дополнительные защитные системы. – Мы входим в пирамиду.

Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок. То, что они собирались сделать, не было просто научным исследованием. Они стояли на пороге встречи с технологией, созданной разумом, превосходящим человеческий, цивилизацией, посетившей Землю задолго до появления современного человека.

И что-то подсказывало ему – эта встреча изменит их навсегда.

Глава 4: Первый контакт

Открывшийся проход в пирамиду напоминал идеально круглую шахту, уходящую вертикально вниз. Стены излучали приглушенный голубоватый свет, пульсирующий в едва уловимом ритме. Никаких видимых лестниц или других средств спуска – просто идеально гладкая труба диаметром около трех метров.

– Как мы спустимся? – спросил техник Джексон, заглядывая в шахту. – Здесь ничего нет.

Рейнер активировал сканер, анализируя структуру шахты.

– Глубина – около тридцати метров, – сообщил он. – Внизу просматривается горизонтальный коридор или зал.

Алекс изучал стены шахты. Странные символы продолжались и внутри, образуя спиральные узоры, спускающиеся до самого дна. Когда он направил луч фонаря вниз, что-то изменилось – голубоватое свечение стен усилилось, и по поверхности пробежала рябь, как по воде.

– Оно реагирует на свет, – заметил он. – И, возможно, на наше присутствие.

Харпер достал из рюкзака компактное устройство, похожее на турбину с магнитными захватами.

– Гравитационный замедлитель, – пояснил он. – Экспериментальная технология. Создает локальное искажение гравитационного поля, позволяя контролировать скорость падения. – Он бросил взгляд на Рейнера. – Не спрашивайте, где мы его взяли.

– Из предыдущих находок, я полагаю, – пробормотал Алекс, снова задумываясь о том, сколько инопланетных технологий уже было извлечено и адаптировано военными.

Харпер активировал устройство и сбросил его в шахту. Вместо того, чтобы упасть, оно медленно поплыло вниз, излучая едва заметное пурпурное сияние, которое расширялось, охватывая всё пространство шахты.

– Теперь мы можем спуститься, – сказал майор. – Поле действует как антигравитационный лифт. Просто шагните в него, и вы будете плавно опускаться.

Рейнер связался с командным центром на поверхности:

– База, мы обнаружили вход и готовимся к спуску внутрь пирамиды. Установите периметр наблюдения вокруг буровой шахты и будьте готовы к эвакуации по первому сигналу.

– Принято, – ответил голос Елены. – Будьте осторожны. Мы зафиксировали новый всплеск энергетической активности от объекта в момент открытия шахты.

– Какого характера? – спросил Рейнер.

– Направленный импульс к Солнцу, – ответила Елена. – Мощнее предыдущих. Ожидается новая корональная масса через 8-10 часов.

Алекс и Аиша переглянулись. Пирамида явно реагировала на их действия, отправляя сигналы к Солнцу. Вопрос был в том, что означали эти сигналы – предупреждение, вызов подмоги или что-то еще?

– Начинаем спуск, – скомандовал Рейнер. – Я пойду первым, за мной Харпер, затем Ковач, Хан и техники.

Полковник шагнул в шахту и действительно не упал, а медленно поплыл вниз, окруженный пурпурным свечением гравитационного поля. За ним последовали остальные. Алекс ощутил странное чувство, когда вошел в поле – как будто его тело потеряло большую часть веса, а движения стали замедленными, как в воде.

Спуск занял около минуты. Всё это время Алекс внимательно изучал стены шахты, покрытые символами. Теперь, когда они находились внутри пирамиды, активность символов усилилась – они пульсировали, меняли интенсивность свечения, как будто общались между собой.

Когда они достигли дна, Рейнер активировал мощный прожектор на своем костюме, освещая пространство вокруг. Они оказались в круглом зале диаметром около двадцати метров. Стены, пол и потолок были сделаны из того же черного материала, что и внешняя оболочка пирамиды, но здесь символы были крупнее и образовывали четкие геометрические узоры.

– Невероятно, – прошептала Аиша, активируя свой сканер символов. – Здесь целая библиотека информации. Эти узоры – не просто украшение, это данные, закодированные в форме и свете.

От центральной комнаты отходили четыре коридора, ориентированные по сторонам света. Каждый коридор был отмечен уникальным символом над входом.

– Классическая структура храмов многих древних цивилизаций, – заметил Алекс. – Четыре пути, соответствующие сторонам света. В ацтекских храмах, египетских пирамидах, даже в некоторых буддийских ступах встречается эта концепция.

– Значит, кто бы ни создал это, – сказал Харпер, – они знали о земной системе координат. Или повлияли на ее формирование у древних людей.

Рейнер медленно обошел центральный зал, изучая символы над коридорами.

– Доктор Хан, вы можете определить, куда ведут эти проходы?

Аиша внимательно изучала данные на своем сканере.

– Я не уверена на сто процентов, но, судя по повторяющимся паттернам, северный коридор ведет к чему-то, связанному с энергией или силой. Восточный – с информацией или знаниями. Южный… – она нахмурилась, – южный содержит символы, похожие на предупреждение или запрет. А западный связан с символами, которые я интерпретирую как «связь» или «коммуникация».

Рейнер на мгновение задумался.

– Мы разделимся на две группы. Харпер, Джексон и я проверим северный коридор. Ковач, Хан и Родригес исследуют восточный. Поддерживайте постоянную связь и не рискуйте без необходимости.

Алекс кивнул, но внутренне напрягся. Разделение не казалось хорошей идеей, особенно учитывая, что они понятия не имели, с чем могут столкнуться внутри пирамиды.

Перед тем как группы разделились, Аиша тихо показала Алексу данные с цилиндра.

– Символы снова изменились, – прошептала она. – Теперь они почти идентичны тем, что мы видим в этом зале. Как будто цилиндр настраивается на пирамиду.

– Держите его при себе, – ответил Алекс. – Это может оказаться ключом к пониманию всей структуры.

Группы разделились. Алекс, Аиша и техник Родригес направились в восточный коридор. Как только они вошли в него, стены начали светиться ярче, реагируя на их присутствие.

– Пирамида отслеживает наши перемещения, – заметил Алекс. – Похоже, вся структура является одним огромным сенсором.

Коридор был прямым, около двух метров в высоту и трех в ширину. Через каждые несколько метров на стенах появлялись новые символы, более сложные и детализированные, чем предыдущие.

– Похоже на последовательное повествование, – сказала Аиша, сканируя символы. – Или учебник. Сложность нарастает по мере продвижения.

Родригес, молодой техник латиноамериканского происхождения, нервно оглядывался по сторонам.

– Док, вы уверены, что нам стоит здесь находиться? Эта штука явно… живая или что-то в этом роде.

– Не живая, – ответил Алекс. – Скорее, это продвинутая автоматизированная система. Возможно, с элементами искусственного интеллекта.

Они продвинулись примерно на пятьдесят метров, когда коридор внезапно расширился, превращаясь в просторный зал овальной формы. В центре зала находилось нечто, что можно было описать только как трехмерную голограмму – парящую в воздухе модель Солнечной системы.

– Madre de Dios, – прошептал Родригес.

Модель была поразительно детальной – Солнце в центре пульсировало настоящим жаром, планеты вращались по своим орбитам, их поверхности были воспроизведены с фотографической точностью. Но была одна странность – помимо известных планет, в модели присутствовало еще несколько объектов, которых не существовало в современной Солнечной системе.

– Это может быть историческая модель, – предположил Алекс, осторожно обходя голограмму. – Показывающая Солнечную систему такой, какой она была сто тысяч лет назад.

– Или такой, какой она станет в будущем, – добавила Аиша.

Алекс активировал свой сканер, анализируя дополнительные объекты. Один из них, расположенный между Марсом и Юпитером, был похож на планету размером с Землю. Другой находился далеко за орбитой Плутона и имел странную вытянутую орбиту.

– Доктор Ковач, отряд Альфа, – раздался в коммуникаторе голос Рейнера. – Мы обнаружили нечто интересное. Похоже на контрольную панель или консоль. Профессор Танака нужен здесь. Запросите его спуск.

Алекс связался с базой на поверхности и передал запрос. Елена ответила, что Танака готовится к спуску и будет у них через двадцать минут.

Тем временем Аиша обнаружила на стенах зала серию панелей с более сложными символами, чем в коридоре.

– Это похоже на инструкцию к голограмме, – сказала она, сканируя символы. – Здесь говорится о «звездных вратах», «путях сквозь пустоту» и «сети огненных дорог».

– Похоже на описание системы межзвездных путешествий, – заметил Алекс. – Возможно, «Архитекторы» использовали какую-то форму сверхсветового перемещения.

Родригес подошел к одной из стен и, к ужасу Аиши, коснулся рукой светящегося символа.

– Не трогайте! – крикнула она, но было поздно.

Символ ярко вспыхнул под пальцами техника, и вся голограмма Солнечной системы внезапно изменилась. Теперь она показывала не только планеты, но и сеть светящихся линий, соединяющих различные точки системы. Линии образовывали сложную трехмерную структуру, похожую на паутину с узлами в определенных местах.

– Транспортная сеть, – прошептал Алекс. – Они построили транспортную сеть внутри Солнечной системы.

Одна из светящихся точек, обозначающих узлы, находилась именно там, где располагалась Антарктида. Другие были разбросаны по Земле, Луне, Марсу и астероидному поясу.

– Их было много, – сказала Аиша. – Не только эта пирамида. Целая сеть объектов, связанных между собой.

Внезапно по всему залу прокатился низкий гул, и голограмма снова изменилась. Теперь Солнце в центре модели стало ярко-красным и начало пульсировать с возрастающей частотой. Линии сети загорелись ярче, и энергия начала течь по ним к центральной звезде.

– Что-то происходит, – напряженно сказал Алекс, наблюдая за трансформацией. – Это похоже на симуляцию какого-то процесса.

Солнце в голограмме продолжало разбухать, становясь всё ярче и краснее. Затем, в кульминационный момент, оно резко схлопнулось, а затем взорвалось ослепительной вспышкой, заполнившей весь зал светом. Когда свет угас, на месте Солнечной системы осталось лишь облако газа и пыли.

– Dios mío, – пробормотал Родригес. – Это… разрушение? Они показывают, как уничтожить Солнце?

– Или трансформировать его, – тихо сказала Аиша, изучая символы, которые теперь быстро менялись на стенах. – Здесь говорится о «перерождении через огонь» и «новом цикле звездной жизни».

Алекс почувствовал, как холодок пробежал по спине. Если их интерпретация верна, то пирамида содержала технологию, способную влиять на звезды – возможно, ускорять их эволюцию или даже вызывать сверхновые. Технология такого масштаба была не просто оружием – она была инструментом изменения целых звездных систем.

– Нам нужно сообщить Рейнеру, – сказал он, активируя коммуникатор. – Полковник, мы обнаружили голографическую модель, которая, похоже, демонстрирует способность технологии «Архитекторов» влиять на звездную эволюцию. Это… – он запнулся, подбирая слова, – это может быть устройство терраформирования планетарного или даже звездного масштаба.

– Понял вас, – ответил Рейнер после короткой паузы. – Профессор Танака только что спустился и присоединился к нам. Мы обнаружили то, что похоже на центральную контрольную панель. Здесь множество систем активировались после нашего прибытия.

– Будьте осторожны, – предупредил Алекс. – Если наше предположение верно, эта технология способна влиять на Солнце. Неправильная активация может привести к…

– Катастрофическим последствиям, – закончил за него Рейнер. – Мы действуем с максимальной осторожностью. Продолжайте исследование и документируйте всё, что находите.

Пока Аиша продолжала расшифровывать символы на стенах, Алекс осматривал помещение в поисках других интерактивных элементов. В дальнем конце зала он обнаружил нишу, внутри которой находился странный объект – кристаллический шар размером с баскетбольный мяч, парящий в воздухе без видимой поддержки.

– Аиша, взгляните на это, – позвал он.

Лингвистка подошла и направила сканер на нишу.

– Символы вокруг указывают, что это какое-то хранилище данных или… – она нахмурилась, пытаясь точнее перевести, – «кристалл памяти предков». Что-то вроде библиотеки или архива.

Алекс осторожно приблизился к кристаллу. По мере его приближения, внутри сферы начали появляться светящиеся точки, формирующие трехмерные структуры, похожие на молекулы ДНК, но гораздо более сложные.

– Это генетическая информация, – понял он. – Они хранили данные о различных формах жизни. Возможно, включая свою собственную.

В этот момент цилиндр, который Аиша держала в специальном отделении своего костюма, начал вибрировать и излучать слабое свечение, видимое даже сквозь ткань.

– Цилиндр реагирует на кристалл, – прошептала она, доставая артефакт.

Как только цилиндр оказался в открытом пространстве, его свечение усилилось, и символы на его поверхности начали быстро меняться. Кристалл в нише отреагировал, засветившись ярче, и внутри него появились новые структуры.

– Это ключ, – сказал Алекс. – Цилиндр – это ключ доступа к хранилищу данных.

Аиша осторожно поднесла цилиндр ближе к кристаллу. Когда расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров, произошло нечто удивительное – из кристалла вырвался луч света, коснувшийся цилиндра, и вокруг них возникла новая голограмма.

На этот раз это было не изображение Солнечной системы, а гуманоидная фигура, отдаленно напоминающая человека, но с более вытянутым черепом, шестью пальцами на руках и странными пропорциями тела. Фигура была полупрозрачной, светящейся изнутри голубоватым светом.

– Архитектор, – выдохнула Аиша. – Мы видим одного из создателей.

Голографическая фигура начала двигаться, выполняя серию жестов, похожих на язык знаков. Одновременно вокруг нее появились символы, быстро меняющиеся и перестраивающиеся.

– Это сообщение, – сказала Аиша, пытаясь сканировать и символы, и жесты одновременно. – Они оставили послание.

– Вы можете его расшифровать? – спросил Алекс, не отрывая взгляда от странного существа, чья раса построила пирамиду под антарктическими льдами сто тысяч лет назад.

– Частично, – ответила Аиша, интенсивно работая со сканером. – Здесь повторяются символы «хранитель», «спящий», «звездный огонь» и «возвращение». Они говорят о каком-то цикле или периоде ожидания.

Голограмма внезапно изменилась, теперь показывая серию изображений – Солнечная система, затем какое-то катастрофическое событие, затем исход нескольких космических кораблей, уходящих к далеким звездам.

– Они покинули нашу систему, – прошептал Алекс. – После какого-то катаклизма. Но оставили эти объекты… для чего?

– «Хранить до возвращения», – перевела Аиша следующую последовательность символов. – И что-то о «новом рассвете» и «пробуждении спящих».

Голограмма снова изменилась, теперь показывая пирамидальные структуры, разбросанные по всей Земле, соединенные сетью энергетических линий. В центре сети находился объект, поразительно похожий на ту пирамиду, внутри которой они сейчас находились.

– Это карта, – понял Алекс. – Они показывают расположение всех своих объектов на Земле. И эта пирамида – главный узел сети.

Внезапно их коммуникаторы ожили, и голос Рейнера раздался с нотками тревоги:

– Всем группам, немедленно вернуться в центральный зал! Танака активировал какую-то систему, и объект реагирует непредсказуемо. Повторяю, всем немедленно вернуться!

Алекс и Аиша переглянулись. В этот момент голограмма Архитектора изменилась в последний раз, показывая символ, который даже без перевода был понятен – предупреждение об опасности.

– Нужно уходить, – сказал Алекс. – Родригес, собирайте оборудование.

Аиша убрала цилиндр обратно в защитный отсек костюма, и они быстро направились к выходу из зала. Когда они уже почти достигли коридора, по всей пирамиде прокатилась волна вибрации, и свет в зале начал пульсировать быстрее, меняя цвет с голубого на красный.

– Что происходит? – испуганно спросил Родригес.

– Пирамида активируется, – ответил Алекс. – И я не уверен, что это хорошо.

Они быстро двинулись по коридору обратно к центральному залу. По мере их продвижения символы на стенах менялись, теперь светясь тревожным красным светом. Вибрация усиливалась, и Алексу казалось, что вся структура пирамиды приходит в движение.

Когда они достигли центрального зала, там уже собрались Рейнер, Харпер и Танака. Профессор выглядел взволнованным, его лицо выражало смесь восторга и тревоги.

– Что вы сделали? – спросил Алекс, подходя к ним.

– Я ничего не делал намеренно, – ответил Танака. – Я просто изучал контрольную панель, когда случайно активировал последовательность символов. Система ответила… включением.

– Включением чего?

– Основной энергетической матрицы, – вмешался Рейнер. – По крайней мере, так интерпретирует это Танака. Пирамида запускает какой-то первичный протокол.

В этот момент в центре зала возникла новая голограмма – трехмерная модель Земли с сетью светящихся точек, соединенных линиями энергии. Одна из точек, соответствующая их местоположению, пульсировала ярче остальных, и от нее исходил луч, направленный к Солнцу.

– Это начинается, – прошептал Танака. – Пирамида устанавливает связь с другими узлами сети и с Солнцем.

– Мы должны это остановить, – решительно сказал Алекс. – Мы не знаем, что произойдет, если процесс завершится.

– Согласен, – кивнул Рейнер, и в его глазах Алекс заметил что-то странное – не тревогу, а почти… предвкушение? – Но сначала мы должны понять механизм работы. Танака, вы можете определить, как деактивировать систему?

Профессор подошел к голограмме, изучая светящиеся линии и символы.

– Это сложно. Система спроектирована так, чтобы работать автономно после активации. Но должен быть аварийный протокол отключения. Все продвинутые системы имеют такую функцию.

В этот момент в их коммуникаторах раздался взволнованный голос Елены:

– Команда, у нас проблема! Только что зафиксирован мощнейший выброс корональной массы на Солнце, направленный прямо к Земле. Такой интенсивности я никогда не видела. Расчетное время прибытия – менее шести часов!

– Что будет, когда он достигнет нас? – спросил Рейнер.

– При такой мощности – глобальные сбои всех электронных систем, повреждение спутников, возможны отказы энергосетей по всему миру. Но здесь, в Антарктиде, в эпицентре… – Елена замолчала на мгновение. – Я не знаю. Такого еще не было.

Алекс посмотрел на голограмму, где луч от пирамиды к Солнцу пульсировал все сильнее.

– Это не совпадение, – сказал он. – Пирамида каким-то образом стимулирует солнечную активность. И с каждым разом реакция становится сильнее.

– К чему это ведет? – спросил Харпер.

– Если судить по тому, что мы видели в зале с моделью Солнечной системы, – медленно сказал Алекс, – конечной точкой может быть катастрофическая трансформация Солнца. Возможно, с целью терраформирования планет или… – он не закончил, но все поняли невысказанное: или уничтожения всей системы.

– Мы должны вернуться на поверхность, – решил Рейнер. – Собрать больше данных, привлечь дополнительных специалистов. Мы не можем рисковать дальнейшей активацией систем пирамиды.

Это был разумный план, но Алекс чувствовал, что полковник что-то недоговаривает. Его реакция казалась слишком спокойной для человека, столкнувшегося с потенциальной глобальной катастрофой.

Когда они направились к центральной шахте, чтобы подняться на поверхность, вся пирамида внезапно содрогнулась сильнее, чем раньше. Свет в коридорах стал ярко-красным, и откуда-то из глубин сооружения раздался низкий гул, больше похожий на механический рев.

– Что это? – спросил Джексон, оглядываясь.

Ответ пришел неожиданно – один из коридоров, южный, который Аиша интерпретировала как связанный с предупреждением или запретом, внезапно закрылся. Чёрный материал стен словно растекся, запечатав проход.

– Пирамида перестраивается, – сказал Алекс. – Она меняет свою внутреннюю структуру.

– Нужно быстрее добраться до шахты, – скомандовал Рейнер, ускоряя шаг.

Но когда они достигли места, где должен был находиться вертикальный проход наверх, их ждал неприятный сюрприз – шахта была закрыта, как и южный коридор. Гладкая чёрная поверхность без единой щели или стыка перекрывала путь к отступлению.

– Мы в ловушке, – тихо сказала Аиша.

– Должен быть другой выход, – возразил Харпер, доставая какое-то устройство, похожее на компактный бур. – Или мы его создадим.

Он активировал устройство, направив его на запечатанный проход. Поверхность вибрировала от контакта, но оставалась неповрежденной.

– Бесполезно, – сказал Танака, изучая материал своим сканером. – Этот сплав не поддается обычным методам разрушения. Он программируемый, реагирует только на определенные сигналы.

Рейнер активировал коммуникатор.

– База, мы заблокированы внутри пирамиды. Шахта запечаталась. Какие у вас показания?

– Энергетическая активность объекта возросла на 400 процентов, – ответила Елена. – Мы фиксируем формирование направленного луча к Солнцу, видимого даже невооруженным глазом. И еще… – она замолчала на секунду. – Наши радары засекли движение со стороны русской экспедиции. Они ускорились и будут здесь через три-четыре часа.

Рейнер выругался.

– Ситуация усложняется, – сказал он команде. – Мы должны найти способ выбраться отсюда и одновременно понять, как остановить процесс активации пирамиды.

Алекс внимательно осмотрел центральный зал. Если шахта закрылась и южный коридор тоже, оставались еще два пути – восточный, откуда они только что вернулись, и западный, который Аиша интерпретировала как связанный с «коммуникацией».

– Мы должны проверить западный коридор, – сказал он. – Если он связан с коммуникацией, возможно, там мы найдем способ взаимодействия с системой пирамиды.

– Или с ее создателями, – добавила Аиша, инстинктивно прикасаясь к месту, где был спрятан цилиндр. – Если цилиндр действительно является ключом, он может помочь нам получить доступ к основным функциям пирамиды.

Рейнер кивнул.

– Хорошо. Харпер, Ковач, Хан – проверьте западный коридор. Я с Танакой и техниками вернусь в северный, к контрольной панели. Возможно, там мы сможем найти способ деактивации.

Алекс не был уверен, что разделение – хорошая идея, но времени на споры не было. Пирамида продолжала трансформироваться, символы на стенах менялись все быстрее, и ощущение нарастающей опасности становилось сильнее с каждой минутой.

– Будьте на связи, – сказал он Рейнеру. – И будьте осторожны. Мы все еще не знаем, насколько разумна эта система и каковы ее истинные цели.

Полковник кивнул, и группы разделились. Алекс, Аиша и Харпер направились в западный коридор, который, в отличие от восточного, был не прямым, а спиральным, плавно спускающимся вниз, в глубины пирамиды.

– Куда мы движемся? – спросил Харпер, держа оружие наготове.

– Судя по углу спуска, к центру пирамиды, – ответил Алекс. – Возможно, к ее энергетическому ядру.

Аиша продолжала сканировать символы на стенах.

– Они меняются по мере нашего продвижения. Становятся более… настойчивыми. Много повторений символов «пробуждение», «сигнал» и «отправка».

– «Отправка»? – переспросил Алекс. – В смысле, отправка сообщения?

– Да, или сигнала. – Аиша нахмурилась. – Здесь также появляется новый символ, который я перевожу как «дом» или «источник». И еще один, похожий на… «ожидание завершено».

Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Пирамида не просто активируется, – сказал он. – Она отправляет сигнал. Возможно, вызывая «Архитекторов» обратно.

– После ста тысяч лет? – скептически спросил Харпер. – Зачем ждать так долго?

– Может быть, они ждали определенных условий, – предположила Аиша. – Или развития человечества до определенного уровня.

– Или это просто автоматическая система, запрограммированная на пробуждение через конкретный промежуток времени, – добавил Алекс. – В любом случае, последствия могут быть непредсказуемыми.

Спиральный коридор продолжал спускаться, и через несколько минут они достигли его конца. Перед ними открылся зал, совершенно не похожий на те, что они видели ранее. Он был меньше по размеру, идеально круглый, и в его центре располагалось устройство, напоминающее кристаллический цветок с множеством лепестков. Устройство парило в воздухе, медленно вращаясь и излучая пульсирующий свет всех цветов спектра.

– Что это? – прошептал Харпер.

– Если я правильно интерпретирую символы, – тихо ответила Аиша, сканируя стены, – это коммуникационный узел. Устройство, предназначенное для отправки и получения сигналов через… – она запнулась, пытаясь найти подходящий перевод, – через «пустоту между звездами».

– Межзвездная система связи, – понял Алекс. – Они использовали ее, чтобы поддерживать контакт между различными звездными системами.

– И она активна, – добавил Харпер, указывая на усиливающееся свечение устройства. – Прямо сейчас она что-то передает или принимает.

Алекс осторожно приблизился к кристаллическому цветку, изучая его структуру. По мере его приближения, устройство начало вращаться быстрее, и свечение стало ярче.

– Оно реагирует на наше присутствие, – заметил он.

В этот момент Аиша почувствовала, как цилиндр в ее костюме начал вибрировать сильнее, чем раньше. Она достала его, и все увидели, что артефакт теперь светился гораздо ярче, пульсируя в такт с кристаллическим цветком.

– Они связаны, – сказала она. – Цилиндр и коммуникатор настроены на одну частоту.

– Может быть, с его помощью мы сможем взаимодействовать с системой, – предположил Алекс. – Попробуйте поднести его ближе к устройству.

Аиша осторожно шагнула вперед, держа цилиндр перед собой. Когда расстояние между ним и кристаллическим цветком сократилось до метра, произошло нечто удивительное – из центра устройства вырвался луч света, коснувшийся цилиндра, и вокруг них возникла трехмерная голограмма.

На этот раз это было не изображение Архитектора, а что-то гораздо более сложное – трехмерная карта звездного неба с тысячами светящихся точек, обозначающих звезды. Некоторые из звезд были соединены линиями, образуя сеть, похожую на ту, что они видели в модели Солнечной системы, но в гораздо большем масштабе.

– Галактическая карта, – выдохнул Алекс. – Они показывают нам карту своей межзвездной сети.

Одна из звезд в центре карты светилась ярче остальных, и от нее исходили линии ко многим другим звездам, включая Солнце.

– Это их родная система, – сказала Аиша, сканируя символы, появившиеся вокруг яркой звезды. – «Источник», «дом», «центр сети».

Внезапно карта изменилась, и одна из линий, соединяющих Солнце с родной системой Архитекторов, начала пульсировать более интенсивно. Вдоль этой линии появилось что-то, похожее на волну энергии, движущуюся от Солнца к центральной звезде.

– Сигнал, – понял Алекс. – Пирамида отправляет сигнал к их родной системе. Сообщая… что?

– «Пробуждение завершено», – перевела Аиша символы, появившиеся над пульсирующей линией. – «Путь открыт». «Возвращение начинается».

В этот момент их коммуникаторы ожили, и голос Рейнера раздался с нотками возбуждения:

– Ковач, Хан, всем группам! Танака обнаружил основную функцию пирамиды. Это не просто коммуникационный узел или энергетическая установка. Это… – он замолчал на секунду, подбирая слова, – это звездные врата. Устройство для межзвездных путешествий. И оно активируется.