Читать онлайн Первый суд. Безымянный мир бесплатно

Слияние.

Рого всегда был голоден. Он не имел много воспоминаний, но при этом не помнил, чтобы был достаточно сыт, а значит, такого и не случалось вовсе. Чтобы быть сытым, чтобы нутро не крутило от голода, нужно было делать то, что говорят. Всегда делать то, что говорят и может, дадут чего-то, что можно пожевать, а если не сделать, то могут и побить. Его чаще били, даже если он делал как говорят, но если не делал, то били всегда. Иногда очень сильно били, особенно другие дети…

Вот и сейчас он шел за рыжим Ирвином с его друзьями и знал, что его будут бить, но если не спорить, то будут бить не сильно.

Вдруг будут бить только двое, а это хуже, чем четверо. Когда бьют четверо, то они толкаются и мешают друг другу, а если громко стонать, то им станет весело и они перестанут бить. Однако теперь это не так важно, а вот чудесная колбаса в руках – это важно. Откусывать и долго-долго пережевывать, чтобы с лихвой насладиться вкусом. Он сам придумал такой способ принимать пищу и был очень доволен этим своим "изобретением".

***

Старая мегера померла в эту весну. Рого помнил ее слабо, когда очень стараешься вспомнить, становится плохо и начинает болеть голова. Он не любил вспоминать, но мегеру иногда вспоминал, даже если было больно. Она кормила его и давала жить в своем сарае в сене. В сильные морозы даже в дом пускала. Там всегда пахло едой и разной травой. Иногда ему становилось интересно, каково это – жить в доме, но недолго. Гораздо интересней то, что в домах всегда есть еда. Залезть в дом он и не мыслил – за такое будут бить очень сильно, даже взрослые, но не думать об этом не мог.

Эта ночь стала особенной. Сначала залаяли собаки, а потом забегали люди, закрывая ставни и с грохотом запирая засовы на дверях. Все спрятались в домах, все, кроме Рого, который с открытым ртом стоял у сарая умершей мегеры и запрокинув голову, смотрел в небо.

Сегодня там не было цветной радуги. Раньше он часто смотрел в небо по ночам, когда от голода крутило живот и не получалось уснуть. Смотрел на переливы цветов и всегда ждал голубого. От чего-то это было важно – дождаться, когда долгий голубой перелив пройдется по всему небосводу, разгоняя со своего пути другой цвет. Особенно радостно становилось видеть голубую волну, прогоняющую красное небо и столь же грустно, когда случалось наоборот. Очень хотелось, чтобы радуга застыла и голубой остался навсегда или хотя бы на эту ночь, но он приходил и уходил, не обращая внимания на желания Рого.

В эту ночь он с замиранием сердца любовался огоньками, перемигивающимися во тьме. Потрясающе красиво и настолько необычно, что Рого вглядывался в них, стараясь не моргать. Пусть голова и болит от воспоминаний, но такое обязательно нужно запомнить. Настоящее чудо! Стоит присмотреться к одному подмигивающему огоньку и рядом сразу оказывается еще один или несколько, но не таких ярких. Стоит присмотреться к неяркому и рядом с ним увидишь еще одно, почти неуловимое мерцание, а если отвести взгляд, то уже и не найти того места, куда вглядывался ранее. Эту красоту он точно запомнит, мегеру почти не запомнил, а тут уж не даст маху!

При воспоминании о старухе сразу вспомнилась и каша, которую она давала ему почти каждый день. Горячая каша и бывало, целая миска, полная до краев! Воспоминания о еде скрутили живот и тут он не удержался – двинулся к небольшому огородику у самой стены. Нельзя! Нельзя, но ноги сами несли к крайнему дому – там жил старик Спед, который выращивал самые сочные яблоки и самые сытные клубни. Рого напрягся, пытаясь вспомнить, когда ел в последний раз, но урчание живота дало понять, что было это, увы, слишком давно. Люд попрятался и его никто не заметит, а утром он им скажет, что не ел яблоки и клубни. Да! Он не будет ждать, пока к нему придут, а сам подойдет и скажет. Пусть его и побьют за наглость, зато не побьют за воровство, а за воровство бьют очень больно. Довольный своей придумкой, Рого ускорил шаг.

За ним пришли утром, оторвав от сладкого сытного сна. Он уже и позабыл о том, какой умный план придумал ночью. Он уже даже позабыл о том, как сытно поел, перемигиваясь с забавными светлячками в небе. Опять хотелось есть и даже было припрятано несколько яблок в сене, но никто не дал до них добраться.

– Вставай, недоумок! – Ирвин больно пнул по ноге. – Пойдем, дело есть!

– Дело? Есть дашь? – разлепив глаза, с надеждой спросил Рого.

– Сначала дело, а потом еда. Вставай! Не слышал, что лидер приказал?! – визгливый выкрик Ставса раздался сразу же.

Так было всегда и Рого не помнил, чтобы Ставс промолчал после того, как Ирвин закончил говорить. Плохо! Остальные двое всегда ходят за старшим сыном старосты и по большей части смеются над Рого. Сегодня не смеются, а значит, Ирвин опять прикажет им его побить. Можно попробовать убежать, но тогда бить будут еще сильнее.

– Вот! Получишь, когда сделаешь дело.

Сын старосты на пару ударов сердца вытащил из-за пазухи и тут же спрятал обратно кусок колбасы. Это решило все! Колбаса! Он помнил ее вкус, когда в начале лета, после свадьбы дочери кузнеца, возле стола во дворе остались объедки. Кузнец тогда как-то углядел его в сгущающихся сумерках, скрывающегося в кустах у забора. Он лениво махнул рукой и предложил подъесть, что осталось. По утру-то все равно все свиньям скормят. Вот тогда ему и попалась колбаса. Он напряг память до головной боли и удовлетворенно отметил, что Ирвин показал куда больший кусок, чем тот.

– А т-ты, н-не обм-ман-нешь? – как всегда заикаясь от волнения и переминаясь с ноги на ногу, боязливо спросил Рого.

Спросил и тут же втянул голову в плечи, опасаясь затрещины за наглость.

– Ты… – тут же взвился Ставс, но ему на плечо легла тяжелая ладонь сына старосты.

– Не обману. – мягко произнес Ирвин. – Получишь ее, как только выйдем за частокол. Будешь есть по дороге, а когда дойдем, то и забирать будет нечего. Пошли!

– Зачем Бораку топор? Мы рубить будем? Я не умею рубить.

В другое время Рого не осмелился бы задавать вопросов, но как-то странно вели себя мальчишки. Что-то было не так.

– Рубить будет Борак, а у тебя будет другая работа. – нахмурившись, ответил Ирвин. – Или ты колбасу не хочешь? Ну тогда мы пойдем.

Он развернулся, махнул рукой и они все вчетвером медленно двинулись прочь от сарая.

– Стойте! Я пойду, пойду, пойду… – слова согласия сами рвались из глотки.

Рого шагал и был искренне счастлив. Широкая улыбка не сходила с лица. Сколько раз он мечтал вот так пройти с этой четверкой по деревне? Сын старосты и сам вел себя как взрослый и на взрослых мог прикрикнуть, а таких ярких волос ни у кого в деревне больше не было. Никто не смел его задирать и другие дети либо убегали с его пути, либо выполняли его приказы. Рого он работы раньше не давал, а теперь дает. За работу положена еда. Все это знают! Еще положены деньги, но Рого хоть давно и выучил счет как стишок, однако складывать цифры никак не получалось, а потому и монеты были для него чем-то таким, что вроде и ценно, а что с этим делать, до конца не ясно. Зато теперь еда у него будет точно, даже если потом и побьют, то все равно покормят. За работу всегда кормят – это закон!

Деревня давно скрылась за поворотом и только когда колбаса была подъедена, Рого обратил внимание, что их компания успела свернуть с тракта. Эта дорога шла до деревни Приречье, откуда возили странную водяную траву для мегеры. Все говорили, что будь мегера из пробужденных, то цены бы ей не было, но о пробужденных Рого знал мало и благоговейно замирал, когда видел таких. Всегда чистые и красиво одетые, всегда уверенные и сытые…

Как-то раз их староста недостаточно низко поклонился в спину уезжающим благородным. Взметнулась пыль и рядом с ним оказался один из Воинов уходящего обоза. В миг сбил старосту с ног, выхватил плеть, а затем превратился в размытое пятно и вновь, подняв столб дорожной пыли, за шесть ударов сердца догнал уходящий караван. Староста же остался лежать на дороге с рассеченной до крови спиной. Мегера тогда долго выхаживала его настоями и примочками. Сказала, что двадцать плетей поймал спиной, "дурачок чванливый". Двадцать плетей за пять ударов сердца? Мальчишки потом еще месяц украдкой били траву палками, стараясь угнаться за скоростью Воина. Не получилось ни у кого…

– Сюда!

Голос Ирвина выдернул из воспоминаний, которые, на удивление, не вызвали головной боли. Рого оглядел место и в очередной раз подивился. Зачем так далеко идти за обычной древесиной? Близ деревни полно такой, или они хотят, чтобы он тащил издалека? Смеяться и подножки будут ставить? Да ну и пусть, лишь бы кормили…

– Скажи, Рого, ты посланник Хаоса?

Неожиданно для себя парень обнаружил, что окружен четырьмя внимательными парами глаз. Стало очень неуютно, но от него ждали ответа и затягивать не стоило. Он что-то такое припоминал про Хаос. Вроде приезжал Светлый и даже не раз, собирал народ на площади и говорил про Хаос, про Тьму, про то, как это плохо и страшно, но Рого мало слушал. Как слушать, если живот от голода крутит и все мысли о еде? Он потряс головой, отгоняя боль воспоминаний.

– Ты уверен? – мягко спросил Ирвин, истолковав этот жест по-своему. – Такая ночь, как давешняя, приводит в Свет посланников Хаоса. Может, в твое тело тоже проник один? Не спеши, подумай.

Рого нахмурился и честно задумался, но ничего такого вспомнить не смог.

– Я, я… Яб-блоки и с-сладкие к-клубни…

– Да при чем тут яблоки?! – воскликнул Ставс, но опять был остановлен властным жестом сына старосты.

Ирвин медленно достал из-за пазухи коричневый прямоугольник со скругленными краями.

– Хочешь?

– Д-да…

Рого завороженно смотрел на вожделенное лакомство. Он не раз видел, как некоторые дети с удовольствием едят это чудо, которое родители покупают у проезжающих торговцев. Пряник… Нет ничего более вкусного, чем это и если раньше он только мечтал…

– Скажи, что ты посланник Хаоса и он твой.

Ирвин покачивал пряником из стороны в сторону, а Рого, сглатывая слюну, поворачивался вслед за предметом своих мечтаний всем корпусом.

– Признайся, что ты посланник Хаоса, Рого. Признайся и я отдам его только тебе. – мягко продолжил Ирвин. – Никто не заберет его у тебя. Клянусь Светом!

Рого вздрогнул при последних словах и как зачарованный, произнес:

– Я посланник Хаоса.

Ирвин облегченно выдохнул, шагнул вперед, вложил пряник ему в ладони и потрепал за плечо.

– Я так и думал. Попробуй – это вкусно.

Рого вонзил зубы в жестковатый пряник и блаженно заурчал, пережевывая первый кусок. Это было настолько необычайно вкусно, что глаза сами закрылись от удовольствия вкушать неземное лакомство, а закрыв глаза, он пропустил момент, когда Ирвин уже безо всякой улыбки кивнул куда-то ему за спину.

Сильнейший удар в затылок сбил с ног, но не лишил сознания. Больше того, привыкший к избиениям мальчишка сразу же свернулся в позу эмбриона и прикрыл голову локтем левой руки. Сжатая в кулак правая рука прижимала к груди то единственное, что сейчас было самым ценным в этом мире.

Удары посыпались один за другим, но их наносил каждый из мальчишек и они лишь мешали друг другу. Слезы катились из глаз и больше от обиды, чем от боли. Не дали! Они не дали ему насладиться этим пряником. Не дали! Пинки и удары не прекращались, а Рого не прекращал скулить и плакать, что приводило озлобившихся односельчан в настоящую ярость. В какой-то момент частота ударов начала снижаться и это означало, что вскоре им надоест. Всегда надоедает! Не в этот раз…

– Борак, руби!

– Мы так не договаривались…

– Ты мне перечишь?! Руби!

– За его голову потом с отца голову снимут!

– Он посланник Хаоса! Он признался! За его голову Светлые такую награду дадут, что мы свою деревню построим. Делай, что лидер сказал!

– Мож и посланник, а мож и дурачок, что за пряник готов хоть посланником, хоть самим Хаосом назваться. А ежели нет? По закону за смерть от стали тоже и убивцу полагается!

– Ты против кого…

– Хватит! Ставс, там у обочины камень большой белый. Неси сюда.

– Я…

– Живо!

Почему они не уходят? Сейчас Рого занимал только этот вопрос. Бока отбиты знатно, так его еще не охаживали. Голова сильно болела и подбиралась тошнота. Всегда уходили, а сейчас не уходят. Ирвин ведь обещал не отбирать. Обещал, обещал, обещал…

– Дервин, твой черед!

– Мой?

– Я придумал, Ставс нашел место и камень притащил, Борак голову отнимет, ты добиваешь! – голос Ирвина сорвался на шипение. – Делай или ляжешь рядом с ним, как приспешник. Ну!

Мир взорвался мириадами искр от ночного костра и сознание померкло. Рого уже не видел, как крупный парень с осоловелым взглядом раз за разом опускает булыжник ему на голову, плечи, ребра. Не видел, как его еще живое тело извергает из себя остатки непереваренной пищи вперемешку с желчью. Не видел, как не сумевший докричаться до обезумевшего подельника сын старосты пинком спихнул того с растерзанного тела. Не видел, как Ставс и сам Ирвин опустошают желудки при виде открывшегося зрелища. Не видел, как потрясенные содеянным односельчане, потерянными взглядами осматривают место побоища и друг друга. Не видел, как они молча разворачиваются и разобщенно бредут обратно в деревню, так и не взявшись за топор. Он уже не мог увидеть ничего из этого.

Зато это все "видел" кто-то другой.

***

Одинокая душа неслась сквозь бесконечные пространства в потоке реки душ. Сама река душ брала свое начало от дождей, проливающихся из заселенных миров. Дожди образовывали ручейки в галактиках, чтобы затем влиться в непрерывный поток, устремляющийся к центру мироздания. К тому единственно важному, от чего шел "зов". Влиться в него, раствориться в нем и истечь из него, дабы вновь разбежаться ручейками по галактикам и пролиться ливнем в обитаемых мирах.

Поразительная красота для тех, кто способен увидеть и осознать масштаб подобного круговорота. Вот только тех, кто способен увидеть, невообразимое количество, а тех, кто способен оценить, не больше чем песчинок в кулачке ребенка, играющего в песочнице.

Каждая из душ способна "увидеть", но это не интересно ни одной из них и не нуждается в оценке, ведь каждая одинока и самодостаточна в своей основной задаче. Прежде чем достичь центра вселенной, нужно систематизировать весь накопленный опыт. Эта сверхзадача вполне по силам каждой из душ, ибо река принесет к пункту назначения именно в тот момент, когда каждая крупица опыта будет осмыслена и уложена на свое место, образуя цельную композицию прожитой жизни.

Даже у тех, кого во вселенной меньшинство, а мощь и сила позволяют творить миры, нет единого мнения по поводу того, почему все устроено именно так. Мироздание пытается понять себя через инструментарий душ? Возможно, но это не было интересно ни одной из частиц, составляющих реку, омывающую просторы вселенной.

Не имеет значения, сколько времени душа находилась в пути. Совсем юное создание, прошедшее свое первое рождение и складывающее картину жизни в единое целое, не вело подобного учета. Вся информация о "незыблемых" законах физики, науке, устройстве общества, философии, строении крыла кузнечика и прочих фрагментах увиденного, услышанного, прочувствованного, была разложена на составляющие, осмыслена и структурирована еще до того, как дождь собрался в русло ручья. Теперь предстояла более важная и намного более трудоемкая работа. Требовалось осознать, классифицировать и выложить мозаику из собственных эмоций, триггеров их вызвавших и последующих поступков. Выложить это гигантское полотно, осмыслить его и найти то главное, ради чего все это и существовало. Найти то, что не основывается исключительно на примитивных реакциях разума на раздражители. Что-то такое, что порождает разумный, перешагивая через свою примитивную сущность, открывая в себе новое и открываясь навстречу миру.

Именно потому каждая душа одинока. Нет более никаких эмоций и желаний, а есть лишь задача по систематизации обретенного. Нет более интереса анализировать реку душ и саму вселенную. Есть лишь цель отдать мирозданию все познанное и вновь окунуться в водоворот жизни с чистого листа. Колоссальный труд, который сам по себе является и наградой и смыслом существования.

Что-то очень большое и невероятно сильное выхватило одинокую юную душу из общего течения и весьма пристрастно изучало, прежде чем задать вопрос.

– Чего ты хочешь?

Простой вопрос от того, кто хочет знать правду, к тому, для кого ложь абсурдна.

– Нового.

Время застыло или ускорилось, для того, кто выполняет свою сверхзадачу, это не имело значения, но имело значение для того, кто привык его ценить и обладал мощью, способной гасить звезды. Пространство изменилось и исчезло, а затем изменилось и исчезло все. Появление пространства для души стало шоком и произошло невозможное – сверхзадача стала не важна. Стало не важно и бессмысленно вообще все, а затем все стало безумно интересно и именно это явилось вторым шоком.

Интересно?! Эмоции априори не должны присутствовать в подобном состоянии! Душа провела краткий анализ творящегося и это стало третьим шоком. Пространство было "чужое"! Нет, по-прежнему в необъятной вселенной мерцали звезды, по-прежнему река душ скручивала свои течения, устремляясь к центру мироздания, но больше не было того самого "зова". В этом мироздании не было того, чему или кому нужна была композиция жизни этой души. Не было смысла вливаться в величественную реку, чтобы прибыть туда, где тебя не только не ждут, но и попросту не заметят.

"Оглядывая" пространство, душа "обратила внимание" на еще одну странность, не поддающуюся объяснению. Очень "насыщенную" душу, явно прошедшую огромное количество перерождений, охватывал некий "канал", который "тянул" ее к странному миру. Миру, откуда не взлетали "капли", пополняющие ручей. Миру, над которым не проливался духовный ливень. Миру, одетому в некий "панцирь", в котором присутствовало лишь несколько "окон" и "канал" вел старую душу именно в одно из таких "окон".

Любопытство не позволило проигнорировать подобную странность. Страх и осторожность наличествовали лишь в качестве опыта, а потому решение было принято мгновенно. Миг – и нырок в "канал", второй – и пронестись по нему через "окно", третий – и ощутить ярость чего-то очень большого и сильного, четвертый – и вырваться из "канала", тем самым разрушив его, пятый – и "оглядеться".

"Посмотреть" было на что. Поле битвы тысяч разумных, внешне мало отличимых от человека. Свою смерть тут нашли многие и "канал" вел к телу конкретного воина. Стальные доспехи, шлем с глубокой вмятиной, из-под которого уже не льется густая, бордовая кровь. Мертв! Канал вел к цели для своеобразной инкарнации, ведь душа покинула тело воина, но вот тут и начиналась самая большая странность. Высвободившиеся из телесной оболочки души не стремились подниматься к небосводу. Нет! Они направлялись на юго-восток, но это означало, что там находится еще один центр притяжения душ. Абсурд! Однако факт на лицо, но это сейчас не интересно – одного любопытства недостаточно, чтобы заниматься своим предназначением и собирать новую картину жизни, а значит, нужно тело для инкарнации. Нужен полный спектр органов чувств и эмоций. Что-то подсказывает, что это тело воина не подойдет – нужно совсем юное тело с большим запасом времени жизни, но уже достаточно развитое для самостоятельного изучения мира. Остальные параметры не имеют решающего значения, хоть для души время и не играет роли, но ограничивать себя рамками параметров – значит сокращать возможности получения опыта. Новорожденные не имеют выбора и это верный подход, но ограничивать себя в инструментарии познания окружающей действительности не продуктивно. Условный возраст цели для инкарнации – от пяти лет до подросткового периода – это позволит успеть вырасти и приспособиться к новому миру.

Сам мир определенно в стадии позднего Средневековья, возможно, на уровне эпохи Просвещения. Судя по странным сигнатурам и анализу боя малых групп, присутствует неопределяемое энергетическое оружие и совершенно непонятные, но контролируемые изменения окружающего пространства и материи. Аналогов подобного в опыте прошлой жизни найти не удалось. Любопытно…

Поиски увенчались успехом к полудню и это хорошо. Духовная форма необъяснимым образом разрушалась, теряя драгоценнейшие крупицы информации и в какой-то момент появилось понимание, что ее разрушение неизбежно, а следовательно, нужно было торопиться. Крайне к месту оказалось преимущество бестелесности, за счет которого удавалось покрывать колоссальные расстояния в кратчайшие сроки.

Убийство! Убийство одного подростка другими подростками, совершенное с особой жестокостью и в удаленном от свидетелей месте. Решение было принято моментально и как только четверо ненужных свидетелей удалились на достаточное расстояние, душа вошла в тело. Такого опыта ранее испытывать не доводилось, но этого и не требовалось. Как только незримые нити сшили душу с сосудом, сразу стартовал особый процесс по созданию всех видов стволовых клеток. Подобно младенцу в утробе матери, под радужным небом недоброго мира зарождалась новая жизнь.

Механизм появления самих клеток не был понятен, а их предназначение известно лишь поверхностно по опыту прошлой жизни, но вот управление процессом прекрасно получалось на интуитивном уровне. В первую очередь был восстановлен мозг, а затем добавлены новые нейронные связи, так как сам мозг оказался на удивление неразвитым. Кости, связки, внутренние органы, кожа, нервы, легкие. Все восстанавливалось и доводилось до идеала с непостижимой скоростью, а как только кровь вновь побежала по венам, пришло время главного – слияние!

И вот слияние прошло немного не по плану. Разум донора практически не имел дела с логикой и анализом – больше эмоции и инстинкты, а потому все "чужие" эмоции были отброшены за ненадобностью. Все самое важное теперь воспринималось как несущественное. Зато те "воспоминания", которые приносили радость, разум глотал, испытывая эйфорию безумца на пике удовлетворения. Никакой прикладной информации – трепетом воспринимались годы студенческой жизни со стремлением к развлечениям. Инженерия, медицина, биология, логика, психология, технология и прочее, были отложены "на потом".

Тот же мальчишка, который и был приведен на убой в укромный подлесок, встал и со счастливой улыбкой расправил плечи, а затем уверенно зашагал к пыльному тракту. Он дошел до развилки и впервые нахмурившись, вгляделся в направлении, где прожил последние три года. Нет! Туда ему не надо! Там голодно и больно, а раз так, то ему надо в другое место – туда, где весело, ярко и есть те, кто всегда готов принять, согреть и накормить.

Развернувшись и щуря глаза от яркого обеденного светила, парень уверенно двинулся прочь.

Первый бой.

Я быстро шел по пыльной проселочной дороге, с радостью познавая свой новый старый мир. С объектом слияния вышла накладка – то ли мозг был поврежден слишком сильно, то ли никогда и не был особенно развит, но полезной информации досталось крайне мало. Судя по некоторым кусочкам мозаики, скорее второе. Если обобщить все имеющееся, то жизненный путь двенадцатилетнего мальчишки можно описать тремя словами: голод, холод, боль. Однако при всем при этом он умел искренне радоваться различным и столь несущественным мелочам на фоне всех своих проблем, что это казалось удивительным. Благодаря неразвитости парня и его наивным мечтам я теперь натурально купался в самодовольстве от того, насколько умен и сообразителен – вроде мои ощущения, а кажется, что навеянные. Сопротивляться этому самодовольству не было никакого желания, а вот параноидальная потребность понять, как все вокруг устроено, даже радовала. Нюансы слияния и не сказать, что неприятные. Напротив!

Почему небо не голубое, а переливается всеми цветами радуги? Почему он вообще никогда раньше не задавался этим вопросом? "Он"?! Нет, не "Он". Я! О-о-о, я обязательно разберусь в этом радужном небе и многом другом. Потом. Пока вопросы накапливались в ожидании встречи с тем, кто на них ответит.

Почему абсолютно все растения имеют голубые прожилки на листьях? Почему кожа смуглая, а ногти бежевого цвета? Почему эта пыльная дорога, по чудовищной ошибке называемая трактом, такая пыльная, а не выложена камнем? Внезапно вспомнилась детская песенка и слова сами собой вырвались в мир:

– По дороге с облаками…

Ого! В прошлой жизни вместо слуха и голоса имелась только зависть к людям, этими самыми талантами обладающим, а тут весьма приятный голос и идеальный слух. Красота! На очередной волне самолюбования с радостью окунулся в воспоминания о песнях прошлой жизни. Удавалось не только вспомнить слова, но и полностью восстановить весь звуковой ряд. Каждый просмотренный фильм, каждый прослушанный трек вспоминались с легкостью и навсегда закреплялись в долгосрочной памяти. В организме продолжал бушевать шторм из "первичного бульона" любого разумного существа и последние кусочки новой личности занимали свои места.

Я с удивлением посмотрел на сжатый до боли кулак правой руки и обнаружил в нем раскрошившееся нечто. Пряник! Понимание пронзило до самых потаенных уголков сознания и пришлось остановиться. Столь большая ценность теперь воспринималась как обычная еда. Чтобы удостовериться в собственных ощущениях, закинул в рот остатки крошева и блаженно зажмурился.

Можно сколько угодно рассуждать о свободе чистого разума, но жить стоит ради таких вот малозначимых и обыденных моментов. В духовной форме эмоции и желания не нужны и даже вредны, но как только они появляются… Просто чудо! Огромное удовольствие от возможности обонять, чувствовать ветерок, проходящийся по коже и вкус еды. Хоть и так себе пряничек, честно говоря.

Пряничек? Пряничек?! Да ведь я же последние два часа загружаю свой мозг песенками и фильмами! Гадство! Оказаться в мире, где дети убивают детей и вместо полезной информации забивать долгосрочную память песенками?! Видимо, мозг оказался поврежден чересчур сильно, но теперь ситуация исправляется и подключается логика – иметь в запасе полностью структурированную библиотеку знаний и едва не потерять это все… Да-а-а… А ведь запас стволовых клеток не бесконечен. Из обрывочных знаний по этому предмету прекрасно помню, что они разных видов и очевидно, что те, которые отвечают за наращивание нейронных связей, подходят к концу. Не могут они долго находиться в состоянии неопределенности! Природа – она такая. Знать бы механизм их появления, а так…

Уложить в память удалось не так уж и много, но и немало. Всю свою бытность инженером и методы строительства вспомнил и вбил в долгосрочную память с лёгкостью, а вот с непрофильными направлениями возникла загвоздка. Вспомнить и запомнить получалось все тяжелее и тяжелее, особенно несущественные детали. Вот только что можно считать несущественным? Тяжелый выбор, а ресурсов, в том числе и временных, все меньше. Очевидно, что ни разум, ни тело не готовы к подобной перезагрузке "на ходу" и уже подкрадывалась сонливость, а в виски стучала кровь. Требовалось срочно найти укромный уголок и уделить время ударным физическим нагрузкам, прежде чем окончательно вырубиться. Запас "первичного бульона" необходимо выработать до конца и не дать пропасть впустую. Связки, мышцы, кости – волевым усилием их не укрепить и следовательно, укреплять стоит проверенным веками способом. Резко ускорившись, рванул через поле, уходя в сторону от тракта. Камни, мне нужны тяжелые камни…

Легкие работали идеально, сердце стучало ровно, подобно метроному. Я изо всех сил пробовал ускориться еще сильнее, но даже с неким "стартовым" запасом стволовых клеток и гормональным взрывом у этого тела имелся предел. Уперся в еще более неприметную, заросшую травой дорогу и уже шагом двинул по ней в противоположную сторону от тракта. Тяжёлым усилием воли удавалось не отвлекаться на огромное количество интересных деталей нового мира. Отрешиться от вопросов, задаваемых самому себе и сосредоточиться на поисках спортивного инвентаря.

Какого черта тут нигде нет камней?! Три часа назад мне огромным валуном все кости переломали, а теперь ни одного! Тот белый булыжник был единственным? Именно поэтому дорога пыльная? Не нашлось камней для выкладки? А почему, собственно, белый? Может, он на самом деле зеленый? Может, существа в этом мире обладают отличиями в фоторецепторах сетчатки глаз? Почему мне вообще это важно? Какая разница, как я воспринимал цвета раньше? И зачем мне вообще камни?! Что за глупости с поднятием тяжестей? Раньше работал только с собственным весом и сейчас смогу, заодно и связки с сухожилиями укрепить можно. В идеале найти дерево поразлапистей и поскакать по нему, как та обезьяна. Жаль, что и деревьев таких вокруг не особо…

Со вздохом обратился к накопленному опыту и перенес в долгосрочную память все самые эффективные методы тренировок без вообще каких-либо подручных материалов. Любая трата ресурсов теперь воспринималась как невосполнимая потеря. Песенки, чтоб их… Обогнув очередной подлесок, еще раз вздохнул и выругался про себя. Местные!

Бежать и прятаться нельзя – сразу побегут следом выяснять причину нетипичного поведения. Сворачивать по своим делам, прикинувшись занятым крестьянином, тоже не вариант – не та ситуация, да и некуда тут сворачивать. Самый лучший вариант – это шагать вперед и отыгрывать дурачка. Благо шаблон поведения в памяти имеется, да и раньше у меня с актерским талантом вполне себе нормально было. Рановато, конечно, для первого контакта, но других вариантов в голову не приходило.

Дорога огибала вытянутую ложбинку, а потому ради достоверности образа двинулся напрямик через нее. Кустарники игнорировал как явление, позволяя обломанным веткам ощутимо впиваться в босые стопы и царапать икры. Трава в некоторых местах доходила до уровня плеч и я впервые обратил внимание на то, как много вокруг подсохших стеблей. Осень? Шагая по дороге, погруженный в свои мысли и вопросы, не обращал на это внимания. Да и по чести сказать, на многое ли обращает внимание потомственный обитатель каменных джунглей? Наоборот, обычно перенасыщение информацией столь высоко, что разум сам ставит фильтры на периферийное зрение. Эх, опять понесло не туда… Во всех смыслах этого слова, ведь по мере приближения к встречающему комитету открывалась вся прелесть ситуации.

Глушь, длинная повозка с тентом, больше напоминающая фургон в вестернах, пятеро вооруженных мужчин и трое связанных пленников. Ан нет – четверо. Ноги еще одного виднеются в просвете под днищем повозки. Везение – это наше все! Можно, конечно, порадоваться поимке опасных разбойников, не сумевших удрать от доблестных блюстителей закона, но, судя по всему, сейчас совершенно не тот случай.

В том, что основными действующими лицами являются представители органов правопорядка, я не сомневался. Смазанные воспоминания подсовывали образы стражи, проезжающей через деревню. Строгой и опасной, не терпящей преград на своем пути. Все, что можно – это стоять, согнувшись в поклоне, пока тебе не зададут вопрос или не отдадут приказа. Вот, в общем-то и вся доступная информация, а это уже немало! Становится понятно, что эти ребята если и шутят, то так, что смешно только им.

Пятеро стражей одеты в одинаковую коричневую кожаную броню, что уже является отсылкой к регулярным подразделениям какой-либо службы. Сама броня хоть и примечательна для меня, но не слишком отлична от того, как киноделы представляют себе похожие экземпляры "с высокой долей исторической достоверности". Плотные коричневые кожаные куртки с продолговатыми металлическими пластинами, нашитыми в верхней части корпуса и на предплечьях. Сама куртка перехвачена широким кожаным ремнем с широченной металлической бляхой, прикрывающей низ живота и на которой отчеканен какой-то зверь с оскаленной мордой. Спорное решение, на мой взгляд, ведь это существенно ограничивает подвижность, да и большинство упражнений делать неудобно.

Встряхнул головой и выбросил все мысли о тренировках из нее же. Какие к черту тренировки? Эта бляха свидетельствует о принадлежности стражи к роду, правящему этими землями. Конные! Вон они, лошадки привязанные к паре деревьев в стороне. Конные… Этот термин прочно сидел в памяти обеих жизней и также прочно ассоциировался со стражей, но вот с их лошадками… В целом эти так называемые "лошадки" определенно являлись ездовыми животными, но вот моя адаптация терминологии прежней жизни к текущей реальности впервые дала сбой. Ничего общего с грацией свободолюбивых жеребцов из обожаемых в юности вестернов! Да, четыре ноги, но вместо копыт какие-то птичьи лапы с длинными когтями. Да, вытянутая морда с крупными глазами, но ни ушей, ни гордой гривы, ни длинной шеи, на которой эта самая грива должна развеваться в потоках встречного ветра. Поджарое тело без хвоста и все это покрыто бурой шкурой без намека на шерсть. И они лежали! Все лошадки, включая ту, которая впряжена в повозку, лежали, по-кошачьи подогнув под себя ноги. Непривычно…

Сразу вспомнились птицы, которые взлетали при моем приближении. Обычные вроде птицы, но так ли это на самом деле? Может, нужно поймать одну и посмотреть на нее поближе? А может… Стоп! Опять не о том думаю!

Меня явно заметили и стражи, прекратив заниматься своими делами, внимательно наблюдали за приближением. Один даже выдвинулся на несколько шагов вперед и нехорошо ухмыляется. Вроде молодой – лет двадцать на вид. Кучерявые черные волосы, коротко подстрижены, карие глаза, густые брови и на пару голов выше меня. Коричневые кожаные штаны заправлены в высокие сапоги с обитыми металлом носами, на поясе меч и кинжал, шлема нет и непонятно, где он. В повозке? Может быть, а еще этот воин единственный из пятерки, кто не имел шрамов на лице.

Почти полная его копия, только лет так на пять постарше, прервал свое важное занятие и тоже с ухмылкой смотрел в мою сторону. Тоже мечник и тоже без шлема, но с украшением в виде горизонтального шрама во весь лоб. Ровный такой… Как будто специально кто-то старался не испортить идеальность линии. Возможно, так и случилось. Ну а что? Какой мир, такие и украшения. Вот чем сейчас занят этот поборник справедливости? Распятием довольно фигуристой вихрастой брюнетки лет сорока с пустым взглядом одного глаза. Второго глаза либо нет, либо слишком поврежден и спрятан под повязку. Черт, да ей бы всю правую половину лица спрятать под повязку с таким-то ожогом. Сразу стало понятно, почему ее вяжут позади телеги и почему именно лицом вперед. Похоже, у кого-то намечается веселье, а у кого-то серьезные психологические последствия.

Вторая барышня лежит связанная неподалеку с мешком на голове. То, что это именно женщина, я понял по разным мелочам, помогающим сложить общую картину. Так-то на обеих светло-коричневые кожаные штаны и лишь жилетки разных цветов.

Главный стражник, похоже, вон тот здоровый мужик в более мощной броне и единственный, кто остался в кожаном шлеме с заостренной верхушкой. Нос расщеплен почти надвое по диагонали и шрам, проходя через левую бровь, теряется где-то под этим самым шлемом. У этого броня, хоть и кожаная, но выглядит куда как более основательно. Куртка спускается почти до колен, а штаны отделаны металлическими клепками. Глаза темные и он единственный, кто смотрит на меня без улыбки. В правой руке меч, упертый в спину какого-то мужика под его коленом, а левая удерживает голову бедолаги на весу, вцепившись в волосы.

Черноволосый кудрявый мужик с черными глазами, с красной серьгой в ухе, скрученными за спиной руками и совершенно потерянным взглядом. Стражи поймали цыган и решили поразвлечься перед тем, как прикончить? Или отдать в руки правосудия? А с кем собрался развлекаться этот монстр в шлеме? Неужто? Да ну и ладно. В прошлой жизни тоже хватало разных любителей необычных развлечений. Кто сказал, что мой прежний мир уникален в этом плане?

К ближайшему ко мне борту лениво привалился ухмыляющийся детина, перематывающий ремни у острия копья. Меч с кинжалом он тоже носил, как и последний из присутствующих. Этот, напротив, был невысокого роста, худощав и поигрывал чем-то похожим на небольшой арбалет. Чем-то? Точь-в-точь!

Остается один непонятный персонаж, скрытый телегой, но ему, похоже, совсем не до меня. Шикарный расклад! Пятеро представителей местной власти, застуканные за чем-то, что можно озвучить как "превышение служебных полномочий" и это очень мягко говоря. Оставят ли в этом случае в живых ребенка? В мире, где даже дети убивают детей? Сильно сомневаюсь. Да, что там сомневаюсь?! Абсолютно уверен, что жизнь моя сокращается с каждым пройденным шагом. Можно ли измерить остаток непрожитого времени в метрах? Можно! Мне осталось жить метров семь…

Осталось бы, если бы остатки "первичного бульона" не продолжали с бешеной скоростью усваиваться организмом. Если бы все нутро не разрывало от гормональной бури. Если бы эта буря не требовала выплеска в этот интересный мир. Если бы я не знал, что конца пути нет! Не верил, нет. Вера лишь дает надежду испуганному разуму, а мне не нужна надежда. Я ЗНАЮ!

Восприятие обострилось, заставив время замедлить свой бег почти вдвое. Сделать еще шаг навстречу воину, который, красуясь, выхватывал меч. Мне не было нужды в этом замедлении – все микродвижения стражника считывались куда быстрее, расшифровывались и подсознание выдавало прогноз о всех его намерениях.

Еще шаг, с улыбкой глядя ему в глаза и не глядя на скользящий в потоках воздуха меч. Сейчас! Длинный шаг вперед и вправо, на сантиметр разминувшись с кромкой стали. С силой выхватить его же кинжал левой рукой и продолжая движение наотмашь резануть по горлу. Шажок вперед с разворотом и вогнать кинжал в большое затылочное отверстие над задней дугой атланта, пока воин инстинктивно прижимал подбородок к груди, защищая поврежденное горло. Я словно услышал, как рвутся связки собственного тела от столь непривычных маневров, но боль придет потом. Пускай приходит, боль напоминает нам о том, что мы еще живы. Боль – это хорошо!

Выдернуть кинжал, одновременно подхватывая меч из ослабевшей руки. Чуть ослабить хватку и позволить пальцам перехватить окровавленное лезвие у центра тяжести. Провернуться всем телом и метнуть его с четырех метров точно в глазницу ошарашенного стража, еще пять минут назад готовившего себе развлечение с беспомощной женщиной. Готов!

Коричневые ребятки наконец-то очнулись и путь к арбалетчику мгновенно перекрыл копейщик. На периферии сознания прозвучал чей-то грозный крик, но мне было не до этого незначительного события. Пространство вокруг подернулось рябью и словно отсеклось от восприятия. Не существовало ничего и никого, кроме меня и фигур в кожаной броне.

Вижу стажа, вскидывающего арбалет на уровень глаз. Вижу копейщика, выстреливающего в мою сторону острием копья. Определяю приоритетную цель и врубаю "Маятник". Сотни фильмов, тысячи коротких роликов, статьи о восприятии движения мозгом, личный бойцовский опыт: все это смешивается разумом в невообразимую смесь, а затем из нее выжимается та самая капля реальной техники, которую мастера оттачивают десятилетиями. У меня же это заняло меньше двух ударов сердца.

Подшаг на согнутых в коленях ногах, скрутить корпус влево, еще подшаг, взмах мечом с уклоном тела назад, отскок еще левее и провалиться вправо. Пропустить стрелу мимо, скрутив корпус, кувырок от копья, с колена уклон назад от повторного укола. Шаг вправо на сближение с копейщиком, заставив его перехватить копье, затем два быстрых коротких вперед к арбалетчику, взводящему тетиву и скрутить корпус вправо с прогибом назад, уходя от кругового удара копьем. Большой шаг вперед, присед и пробить снизу мечом под подбородок.

Выпустил меч, прочно застрявший в черепной коробке худощавого арбалетчика и аккуратно перехватив новое орудие правой рукой, левой выхватил один из болтов, закрепленных у него на предплечье. Развернулся, одновременно вкладывая болт в паз и выстрелил копейщику в точку над переносицей, не тратя времени на выцеливание. Шаг вперед и аккуратно принять копье из рук заваливающегося покойника.

Быстрым взглядом уже успел оценить последнего противника. Опасно… Связки порваны, хрящи стерты в труху, мениск левого колена разорван, правое плечо вывихнуто и при этом наваливается усталость. Могу провалиться в сон прямо во время схватки, а значит, нужно заканчивать бой как можно скорее. Хорошо, что противник боится меня до усрачки, хоть и пытается не показывать этого. Ага, как же! Пытается не показывать, замерев в пяти шагах и всем телом посылая невербальные сигналы о том, как сильно ему не хочется, чтобы я оторвался от изучения нового оружия и наконец обратил внимание на него.

Несмотря на эйфорию всемогущества и самому этого не хочется. С моим весом такой доспех не пробить никак, да и штаны с сапогами тоже хороши. Нужно пытаться добраться до уязвимых частей, а это только горло и лицо. Маловато вариантов, а копье слишком тяжелое для меня даже в таком состоянии, но сближаться с опытным мечником нежелательно. Слишком велика разница в весе и стоит только раз ошибиться…

То, что я смогу драться, не показывая слабости, сомнений не было. Мозг работал с удивительной скоростью и избирательностью, а больше всего помогали именно просмотренные фильмы и ролики боев. Я автоматически повторял именно те движения и финты, которые на подсознательном уровне признавались удачными и подходящими к ситуации. В долгую смог бы его размотать без вопросов, а так… Вырублюсь раньше! Неуверенность противника тоже является моим оружием и нужно его усилить. Взглянул ему в глаза и широко улыбнувшись, ринулся в бой.

Маятник, подшаг, выпад, зацепить кисть на возвратном движении, два шажка влево, припасть вниз, обманное движение, выпад в голень и два укола по этажам, уход назад и резко вправо. Повторить! Еще и еще… Никак! Кроме первого удачного пореза кисти, не получалось ничего. Тело работало на пределе и даже читая противника не получалось до него добраться. Чертов умник работал только от обороны и работал как хорошо отлаженный механизм. Нужно рисковать, но с тяжелым копьем ничего не выйдет. Я физически ощущал утекающие мгновения, а потому принял решение мгновенно.

Разорвать дистанцию сильным сальто назад и прокатившись по земле, остановиться у тела павшего арбалетчика. Рванул ненужный ему более меч из ножен и сразу двинул к воину ломаным шагом с дерганными движениями. Невербальная атака на неподготовленного противника – это тоже атака, а все в совокупности должно принести мне победу. Да к черту тактику! Дать разуму задачу и пусть решает ее самостоятельно – на раздумья уходит слишком много драгоценных мгновений.

В этом бою сознание словно разделилось и осмысленное "Я" являлось лишь сторонним наблюдателем, а подсознание продолжало бой. Скольжение – вот как можно было охарактеризовать мою манеру боя. Скольжение дергающегося калеки, но по-другому нельзя. В этом здоровяке дури столько, что запросто выбьет меч из руки ребенка, несмотря ни на какие бонусы от инкарнации. Только скорость и непредсказуемость… Точно!

Осмысленное "Я" поставило новую задачу и тело, подобно послушному инструменту, мгновенно приняло ее к исполнению.

В течение пары десятков секунд я, среди прочего, дважды провел одну и ту же атаку. Отшаг назад и длинный выпад из низкой стойки в колено. Даже удалось пробить кожу штанов и второй раз пустить кровь противнику, но не это являлось целью. Целью являлось дать запомнить здоровяку последовательность движений и на третьем заходе тот поступил именно так, как почти любой опытный боец, отточивший свои навыки до автоматизма. Воин сделал широкий шаг вперёд и вправо, чтобы пробить остриём клинка в то место, где должна была оказаться моя шея. Однако в это же время я буквально выстрелил вверх всем корпусом, разрывая остатки целых связок и сухожилий. Есть! Четкий выпад мечом под подбородок, уже второй за неполные пять минут, но в этот раз череп пробить не удалось, а потому я с легкостью его выдернул и спокойно двинулся к "цыгану".

Мужик стоял на коленях со сведенными за спиной руками и оторопело пялился на меня, открыв рот. Очень хотелось сказать ему что-либо ободряющее для налаживания контакта, так сказать, но на это уже не оставалось никаких сил. Адреналиновый шторм стремительно угасал и сознание вот-вот улетит в страну грез. Хватило сил только на кивок и на то, чтобы разрезать стягивающую руки веревку. Развернулся и направился к телеге, чтобы освободить еще двоих пленников, тем самым показав свои самые добрые намерения положительного героя. Однако уже на третьем шаге со скрежетом мозговых шестеренок пришло осознание нереальности задачи. Каждый новый шаг давался с трудом и приходилось прилагать титанические усилия, чтобы идти ровно. Не к лицу герою показывать свою слабость.

Решившись, направился к привязанной к бортам телеги женщине, буравящей меня взглядом своего карего глаза. Взмахнул мечом, разрубая веревку и освобождая правую руку, а затем вложил ей в эту руку рукоять меча. Все! Дальше сама!

Из последних сил забрался под тент повозки и приметив небольшой ящик, грохнулся на него под нужным углом, вправляя вывих плеча. Вспышка боли стала той самой финальной точкой, ознаменовавшей конец непростого, но такого интересного дня.

Пыль жизни.

Комед в очередной раз резко напрягся и попытался перевернуться, но тяжелый сапог вбил его голову в дорожную пыль. Пыль… Она забивала ноздри, мешая дышать и вырывалась с хриплым кашлем при попытке сделать вдох раззявленным в обреченном оскале ртом. Радовало только то, что пыль забила глаза и он не видит, что происходит в нескольких шагах от него.

Не видит… Зато очень хорошо слышит и новый вскрик жены скрутил тело в жгут, а последовавший за этим пинок под ребра откинул его на обочину дороги, где спустя пару мгновений каблук сапога вновь впечатал его щеку в землю. Все повторяется, почему все повторяется?

Струя воды пролилась на лицо, смывая грязь и заставляя проморгаться. Проморгаться, чтобы вернуть зрение и увидеть, как руки его Юли вяжет к бортам телеги страж в цветах благословленного рода Ромиган.

– Так лучше видно, родовитый? Ну вот и хорошо, ну вот и славненько. – добрый и участливый голос главы разъезда никак не вязался с происходящим. – Посмотришь, как настоящие мужчины к женщинам относится должны. Особенно к таким дерзким.

Новая порция воды в лицо заставила закашляться. Лучше бы он ничего не мог увидеть и услышать. Умереть? Да, умереть было бы правильнее. Лишь бы не смотреть и не осознавать, в какое положение он загнал тех, кого любил и берег больше всего в этом потерянном для Света мире. Все, что он считал своим достоянием, было выброшено и оставлено, пусть и с сожалением, но по-другому нельзя! В какой-то миг, когда Свет все же разогнал Тьму перед взором, он наконец разглядел и по-новому принял истинную ценность. Семья!

Теперь их всех убьют… Кого-то раньше, кого-то позже, а его женщин еще и попользуют перед этим, как долговых потаскух на шахтах. Старший сын с Юли – не жильцы, а вот дочь может и проживет подольше. Да ведь такой жизни разве только наследнице врага пожелаешь… Нет, Комед не обманывался и уже даже не дергался, полностью утратив желание сопротивляться вместе с надеждой. В какой момент все пошло не так? Мог ли он изменить хоть что-то, чтобы его семья уцелела?

– Эй! Не смей закрывать глаза! – голос его мучителя раздался прямо над ухом. – Сначала мои ребята покажут, как нужно было "правильно" ублажать твою жену, а потом я лично преподам эту науку твоей дочери. Всему-то вас учить надо…

Комед безучастным взглядом окинул всю эту жуткую картину. Даже приподнялся немного, несмотря на боль в стянутых за спиной запястьях и острие меча, впившееся в спину, проколов кожаную безрукавку.

Марек прибит своим собственным кинжалом к борту телеги. Кинжал пробил оба запястья сына и глубоко вошел в мореную древесину. Ноги стянуты его же хлыстом, но челюсти парня сжаты до вздутых жвалок, а в глазах отчетливо читается как боль борется с яростью. Ни звука, ни мольбы. На пару ударов сердца Комед почувствовал гордость, но тут же последовал пинок в живот сыну от одного из стражей и округу разрезал полный боли крик. Руки Марека уже никогда не смогут сжимать инструмента, а говорить о выверенности движений и вовсе бессмысленно – Целитель им теперь не по карману. Да о чем он думает? Какой Целитель?!

Амеле, связанная по рукам и ногам с темным мешком на голове, лежит на траве неподалеку, не подавая признаков жизни. Комед знал, что она жива. Никто так просто не тронет такую девицу, хоть и с порченым ликом… Высокая, с мелкими чертами лица и белыми, как первый снег волосами до самых плеч. Хрупкая, даже худощавая, она подобна редким наследникам из благословенных родов и потому ее ждет куда более длительное мучение. Хотя дочь никогда не отличалась большим умом и возможно, даже не осознает ужаса позора, готовящегося обрушиться на нее. Может и к лучшему, что не осознает. До самой смерти не осознает…

Его жена… Его Юли… Руки уже растянуты. Страж успел притянуть одну ногу к правому колесу и протянул петлю сквозь спицы левого колеса, чтобы завершить распятие. Его Юли молчит – она все поняла и приняла. Свет отвернулся от них и не осталось ничего впереди, кроме холодных объятий Тьмы.

Взгляд Комеда переключился на внезапно появившуюся из-за перелеска фигуру. В тот же момент он едва не потерял сознание от вспышки боли, когда обитый металлом носок сапога врезался ему в затылок.

– Квард! Меньше на баб пялься! Кто-то приближается. – из голоса главы дозора исчезла вся напускная мягкость.

С пару десятков ударов сердца стояла напряженная тишина, разбавляемая слабыми стонами сына и гулом крови, бьющей в виски. На помощь он не рассчитывал, но, возможно, хоть кому-то удастся спастись, сойдись стражи в стали с лихим людом. Разум уже начинал рисовать картинки, как можно в суматохе боя урвать хоть миг.

– Тя! Да это тот дурачок из Соломенных холмов. – голос безымянного стража выражал больше скуки, чем облегчения. – Напрямик к нам прет, дурень.

Надежда вспыхнула и пропала. Он понял, о ком идет речь. Деревню "Соломенные холмы" они покинули спозаранку. Покинули как родовитые и может, поклон от старосты деревни вслед телеге был недостаточно глубок, а может и вовсе отсутствовал, но еще утром этого дня они были уважаемы. Уважаемы… Сейчас-то можно себе признаться, что насмешка в глазах деревенских была к месту. Родовитые всей семьей вчетвером на одной телеге – изгои…

– Ты глянь, как уверенно топает! – вновь раздался голос молодого. – Может, тоже его стреножить? Ну а что? Пусть посмотрит, каким должен быть настоящий мужик.

– А может ему твою очередь отдать, Яро? Ну а что? Пусть хоть раз побудет настоящим мужиком! – голос главы разъезда вновь растекся медом. – Не хочешь уступать? Тебе и кончать дурачка!

Пятерня грубо вцепилась в волосы Комеда и резко вздернула голову вверх. Он не смог бы сопротивляться опытному стражу даже физически, как, собственно и случилось тысячу вдохов назад… Теперь же он сломался морально и почти безучастно смотрел на приближающегося мальчишку. Кучерявый голубоглазый паренек лет четырнадцати, который смотрел на их телегу, въезжающую в ту убогую деревеньку, как на чудо. Его выдавала улыбка дурачка, способного увидеть это самое чудо даже в сгибании указательного пальца. Позже Комед выяснил, что ему только двенадцать весен отмерило, но по росту и не скажешь. Высокий. Обреченный мальчишка в мире, где Свет выжег своим сиянием всю справедливость, а потом отвернулся от содеянного. В мире, где твари в человечьей шкуре могут безнаказанно делать все, что им вздумается.

Они творят все, что хотят и широко улыбаясь, как этот дурачок, вещают о приверженности Свету. Так пусть этот Свет погаснет! Пусть этот Свет превратится в Ничто и все поглотит Тьма! Может, хоть во Тьме найдется крупица справедливости?! Крамольные мысли в ожидании смерти? Да и плевать! На все плевать! Он готов взять все дарованное Светом и отдать это Тьме! Все!!! За СПРАВЕДЛИВОСТЬ! Всю свою жизнь стараться вести себя правильно, праведно и ради чего? Воспоминания прежней жизни уважаемого главы рода в очередной раз захлестнули, подсовывая обманчивые видения благополучия и знамений приближающегося конца.

***

Еще мальчишкой он внимал, казавшемуся таким большим отцу. Самым большим и самым умным в мире!

– … тогда твой дед и получил право создать род. Мне было уже семь и я помню тот праздник. Даже маг был приглашен и творил огненные шары в небе. – отец помолчал, улыбаясь своим воспоминаниям. – Красиво… Твой дед сказал еще: "Еще четыре поколения и мы получим признание!". Он не принял в расчёт тебя, а я принимаю. Ты талантливее и меня и его вместе взятых. Ты получишь признание и поведёшь наш род к благословлению. Я верю в тебя, сын!

***

Волнуясь и дрожа, стоит в Чертогах Пророка и дает свою Клятву о верности Свету. Отец ушел на перерождение и теперь он – Комед Мерех встал во главе рода. Рода, в который помимо внутреннего круга собственной семьи уже вошли восемнадцать вольных работником и одна семья. Уж он приложит усилий, чтобы в ЕГО роду появлялось больше семей. Нужных семей!

– Клятва принята! Свет видит. – размеренно произнес Светлый, сложив руки на внушительном животе. – Свет признает тебя главой рода Мерех.

***

– Слава Свету! Твой сын отмечен и имеет седьмой потенциал. Гордись, отец и славь Свет за милость его.

Легкая насмешка в голосе Светлого немного режет слух, но в целом совершенно не трогает. Эта часть души давно огрубела и ее так просто не пробить.

О том, что перепивший глава благословленного рода Геран попользовал Юли, он узнал от псаря, зашедшего поглумиться. Вшивого безродного даже как следует проучить не успел и хорошо, что не успел – не сдержался бы, а затем и его самого отправили бы к Свету.

По утру следующего дня заявилась и его Юли. Пришла, не поднимая своих чудных карих глаз и несмело замерла на пороге мастерской. Хотелось сказать ей так много, но слова застряли в онемевшем горле. Комед обнял жену и нежно гладил по кудрявым волосам, пока его жилетка напитывалась слезами. Слезами, что жгли кожу подобно брызгам раскаленного металла. Тряпичные жилетки он с тех пор и не носил. Глупо, конечно, такое не забыть и жилетка тут совсем ни при чем.

Не забыл об этом и глава благословленного рода Геран. По истечении года со дня рождения мальчика прибыл глашатай и потребовал проверки ЕГО сына в Чертогах Пророка. Сжав кулаки и до боли стиснув зубы, Комед дал ответ, что обязательно проверит малыша Арэка, как только подойдет положенный срок. Глашатай положил на стол кошель и видит Свет, Комеду с огромным трудом удалось удержаться от того, чтобы не вбить этот кошель в глотку расфуфыренного франта.

Сдержался…

Совет родов славного города Скар не смог ничего сделать против произвола главы еще год назад, а что может один род? Ничего он не может! Главой благословленного рода Геран в ту ночь овладела Тьма, но сам Светлейший изгнал ее, проведя все необходимые ритуалы. Судья установил размер компенсации пострадавшему роду Мерех и все разрешилось ко всеобщему удовольствию в славном городе Скар. Ко всеобщему удовольствию!

Свет потускнел в тот день, когда его Юли была взята по праву силы и вновь потускнел, когда пришло осознание бессилия всех родов перед главой благословленного. Даже признанных родов.

И вот теперь у него сын с потенциалом седьмого уровня. Да уже с пятого можно претендовать на пробуждение Света! Правда и стоить это будет столько, сколько ему, Комеду, не заработать и за жизнь. Никто в его роду не имел уровня выше пятого, кроме деда, который этот самый род и основал. Тут же седьмой и плевать, что к шестнадцати годам можно не достичь потолка своего потенциала – ниже все равно не упадет, а при правильном развитии может и до восьмого вырасти. Болтают такое люди. На восьмом уровне жрецы платы за пробуждение и вовсе не берут. Сумей только испытание пройти, но развить потенциал выше прогноза – такое только благородным по карману. Им все по карману. Болтают такое люди…

***

– … обращусь к совету родов! К Светлым! Такое творить никому не позволено! Я…

– Прекрати, Комми… – тихий и спокойный голос жены приковал его к месту. – Мы знали, что так будет с того самого дня, как был определен потенциал Ари. Никто ничего не сделает. Отец признал сына и он в своем праве.

– Я! ЕГО! ОТЕЦ! – пелена бешенства застлала взор и впервые в жизни появилось желание вколотить немного ума в голову жены.

– Ты. – легко согласилась Юли.

Она тяжело поднялась со скамьи, подошла к перевернутому ларцу и начала аккуратно собирать раскиданные по дощатому полу монеты.

– Ему уже четыре года, Комми. Он всегда будет помнить нас, как и то, что его забрали. Значит, забрали только его – нашу память им не забрать. – Юли ползала по полу на коленях и выискивала монеты, прячущиеся по щелям мастерской. – И от платы за сына не отказывайся. Глава оскорбится и голову с тебя снимет или на шахты сошлет.

***

Его Юли рыдает, обнявшись с Амеле, а Марек, насупившись, сидит за столом и ковыряет ложкой застывшую кашу. Старший сын никогда не любил брата, даже за брата его не считал, но такое…

Глава благословленного рода Геран был коварно отравлен еще зимой, чтоб Тьма пожрала его душу. Много слухов, догадок, обвинений, но никто точно так и не смог назвать имена убийц. Патриарх Геран приехал из столицы со свитой сильных пробужденных и магов прибыло едва ли не меньше, чем Воинов. Досталось всем – начальника стражи показательно высекли на главной площади, а затем высекли и всех обитателей цитадели Геран, но уже не публично, а за закрытыми воротами.

Сразу после этого начались вопросы, обыски, допросы, казни. Патриарх наводил порядок жестоко и быстро. Вороватые стражи лишались пальцев и глаз, судья Рольс лишился кожи. Много чего было сделано в короткие сроки и все это лишь отчасти имело отношение к убийству главы. Светлые улыбались и успокаивали горожан. Все в порядке, все нормально. Патриарх воздает взяточникам и ворам, пригревшимся на его земле. Стоит ли переживать праведному люду? Не стоит. Нужно радоваться и возносить хвалу Свету за то, что разогнал сумрак над их славным городом. Сам Светлейший прогуливался с патриархом бок о бок и доброжелательно кивал при оглашении очередного приговора.

Радоваться? Можно и порадоваться тому, как лихо патриарх раздал всем по заслугам, посадил во главе рода сильного молодого мага, а затем отбыл обратно в столицу. Меньше двух десятков дней на все, а еще через три десятка род Мерех узнал о том, как новый глава поступил с Арэком. Сегодня, они узнали сегодня.

Глава Дэдис, приказал бросить Арэка псам. Нет, не убивать, а именно бросить десятилетнего мальчишку в клетку в псарне. За что?! Дэдис – его родной брат! Он глава рода и должен радоваться родовичу с высоким потенциалом. Почему?!

Ответа не было, а вот женских слез хватало с избытком. Старший решил проучить младшего за неведомые грехи, а Светлейший не шевельнул и пальцем, чтобы это остановить. Дела рода – это дела рода, а уж если род благословлен… Комед понимал это, хоть и не был готов принять. Он видел СВОЕГО сына лишь дважды за эти годы, да и то урывками, а вот поговорить с ним разрешили только Юли. Один раз!

***

– Что ты творишь, глава Дэдис? Что ты… – обитый металлом носок сапога разбил губы в мясо и расколол зубы.

– Молчи, дерьма кусок! Молчи и наслаждайся видом. – злой голос прошипел в ухо, а затем впившаяся в волосы рука повернула голову в нужное направление. – Он все видит, Господин.

– Эти трое тоже смотрят и ждут продолжения, Господин. – с хохотком подключился к веселью глава стражи славного города Скар.

Высокий, светловолосый маг Огня в просторной, расшитой золотом желтой мантии встал с принесенного стула и оглядел внутреннее убранство дома с презрительной ухмылкой.

– Наверное, всё-таки получше чем псарня. Бывал там пару раз, чтобы песика одного покормить, а тут хотя бы пахнет приятно – деревом… – он говорил уверенным голосом человека, привыкшего повелевать. – Возвращаю вашему роду сына!

Дэдис покосился на съежившегося в углу "некто". Босой, грязный, вонючий, со слипшимися в один большой колтун волосами "некто" тихо постанывал, не отрывая от главы Дэдиса взгляда голубых испуганных глаз. Глаза, только они чисты на лице комка зловонной грязи в лохмотьях. Комке, неожиданно оказавшимся его, Комеда, сыном. Арэк… Четыре года, проведенные в клетке в псарне, сделали из него скулящего пса.

– Раз я отдаю, то и взамен планирую кое-что получить. – утонченные черты лица главы благословленного рода исказила гадкая усмешка. – Пожалуй, я возьму сына за сына. Раз твоя жена сумела родить перспективного ублюдка один раз, то вдруг получится и во второй? Или лучше попробовать с девчонкой помоложе? Хороша! Даже странно, что простушка способна выдавливать из себя такие экземпляры. Ну же, глава рода Мерех, с кем из них? Прими уж решение!

– Господин! – голос нового главы стражи города был преисполнен подобострастия. – Может, не стоит рисковать в столь важном деле? Вы можете возразить, что слишком много чести столь слабому роду, но лучше попробовать с обеими, чтобы повысить шансы.

– Хм-м. – Дэдис деланно задумался. – Что же, мой друг, это весьма интересная мысль. Да будет так, а глава славного рода Мерех пусть внимательно следит. Не будет следить, вскройте глотки его щенкам!

Комед поверить не мог, что это происходит и происходит именно с ним. Опустошение и неверие не мешали здравомыслию и он следил, он очень внимательно следил за всем, что происходило. Не отрывал взгляда, пока все не было кончено. Все то время, пока благородные хозяйничали в его доме, пили вино, шутили и веселились, он не отрывал взгляда от главы рода Геран.

– Знаете, Господа, я тут подумал и решил, что, пожалуй, не стоит никому более заглядываться на этих женщин. Понесут, так понесут, а чтобы никто не позарился… – Дэдис выдернул головешку из камина и пьяной походкой направился к его жене. – Люблю огонь…

***

Через пять дней стало ясно, что жизни им новый глава не даст. Это стало ясно уже тогда, когда совет родов отказался принимать его жалобу, потому что Светлейший уже изгнал Тьму из Дэдиса Геран и судья определит размер компенсации без всяких жалоб. Это стало ясно, когда все заказы на его телеги были отменены, а род начали покидать родовичи, не входившие во внутренний круг. За три дня род покинули все и впервые за многие годы в мастерских стояла тишина. Ни перестука деревянных молотков, ни шелеста стружки, отлетающей от рубанка, ни скрипа кожаных ремней. Ряды незаконченных телег, которым уже не суждено месить грязь дорог. Не суждено, потому что род Мерех покидает этот город. Бежит из места, над которым соткалась их личная Тьма.

Обоснованно опасаясь погони, Комед нанял пятерых человек из своих бывших родовичей, загрузив четыре телеги нажитого добра. Вся их работа состояла в том, чтобы доставить груз в город Рокос на побережье. Туда, где род Мерех начнет новую жизнь и новую борьбу за свое место под солнцем. Они умеют делать лучшие телеги на всех окрестных землях и обязательно вернут себе положение в новом месте. Так было сказано тем, кто уводил караван на восток к побережью. Украдут! Эти – ныне безродные, а теперь еще и безработные предатели обязательно захотят присвоить все себе, но на том и строился нехитрый расчет.

Пусть крадут, пусть запутывают следы, пусть разделяются, а его семья тем временем удаляется на одной неприметной телеге с самым ценным в сторону столицы, но не по основному тракту, а в обход Белой горы. Рискованно? Зато убережет от погони. Жизнь важнее – им рано к Свету!

***

Прошло два десятка дней, как он схоронил Арэка на обочине дороги. Женщины уже не плакали – все слезы пролились много раньше и на похороны их не хватило. По людски бы костер сложить надобно было, но не в их положении выдавать свой путь дымом. Четыре года не жизни, а существования в клетке среди псов. Постоянные побои и голод – от человека там осталось мало. Скулящее от каждого неосторожного движения существо с переломанными ребрами. Глава благословленного рода Геран не оставил ему ни единого шанса вырасти и возвыситься. Целитель или долгий домашний уход смогли бы спасти тело, но как вернуть разум в это тело? Как вернуть Арэка? Да и нельзя было нигде задерживаться надолго, а чем дальше дорога уводила телегу от земель Геран, тем меньше Света сияло в том, что осталось от некогда живого и весёлого малыша, а затем он угас навсегда.

Тем сильнее взгляд Комеда кольнуло видение голубоглазого кучерявого черноволосого дурачка в той деревеньке. И вот сейчас этот мальчишка, все с такой же счастливой улыбкой, широко шагал навстречу своей смерти. Вид парня был страшен. Босые ноги, черные от въевшейся грязи и руки ненамного превосходящие их в чистоте. Ветхая серая рубаха с чужого плеча порвана в нескольких местах, такие же серые штаны оборваны до колен. Одеждой-то назвать сложно эту мешковину, да и та перемазана зеленым и бурым. Физиономия ущербного вся в запекшейся крови, а спутанные волосы застыли нелепым колтуном.

Сильно ему досталось и сейчас все будет кончено навсегда. Отмучился бедняга, а ведь мог и пожить еще немного. Мог бы, если бы Комед не правил телегу через его деревню. Еще одна смерть…

Что он сделал не так? Почему жесткая рука опять держит его за волосы, заставляя смотреть на то, что причиняет большую боль, чем укол клинком? Мастер в шестом поколении! Праведник, чтящий заветы предков и не пропускающий проповедей Светлых. Почему Свет меркнет на его пути, а Тьма собирает свой урожай? Остался ли для него хоть один лучик Света в этом мире? А если лживого Света и вовсе нет, то он готов отдать свою душу Тьме или даже Хаосу. Хаосу! Тому, кто смотрит с неба тысячами тысяч глаз из безграничной Тьмы в проклятые ночи, когда угасает небесная радуга. Как случилось сегодня.

Все напрасно. Комед безучастно смотрел, как дурачок наконец вышел с обочины на дорогу. Смотрел, как страж с ленцой обнажил клинок. Смотрел, как клинок устремился парню в горло, чтобы рассечь плоть и раздробить шейные позвонки. Устремился, но не нашел цели…

Неуловимым движением мальчишка словно перетек вперед и влево, молниеносно выхватил кинжал из ножен стража и резанул по горлу уже его самого. Затем в два коротких резких шажка оказался у него за спиной и всадив кинжал в затылок, выхватил меч из ослабевшей руки. Все произошло настолько стремительно, что оцепенел не только Комед, но и все бывалые воины из пятерки разъезда.

Промедление стоило жизни тому стражу, что вязал Юли. Парень извернулся всем корпусом и резкий свист рассекаемого воздуха завершился противным чавкающим звуком. Миг и тело мрази оседает с кинжалом в глазнице, а жесткая пятерня наконец отпустила волосы главы рода Мерех.

– Чамек! Держи его под болты!

Комед перевернулся набок и подтянув под себя колени, с усилием приподнялся, чтобы не пропустить ничего. Разбитые губы изогнулись в усмешке. Надо же, стоило пожелать и Хаос протянул руку помощи. Что мешало так поступить этому клятому Свету?! Он смотрел в удаляющуюся спину главы разъезда и изо всех сил желал ему сдохнуть от своего же меча.

Битва тем временем набирала обороты. Комед пропустил момент, когда щуплый страж выпустил первый болт, но прекрасно рассмотрел, как тот трясущимися руками пытался спешно взвести арбалет, а пацан странным прерывистым полубегом огибал пытающегося достать его копейщика.

Стражи идиотами может и были, но тоже мгновенно сообразили, кто перед ними. После такой-то ночи? Не мальчик, нет! К месту расправы над родом Мерех явился посланник Хаоса! Один из тех, кто уничтожает миры. Один из тех, кто лживыми речами стравливает между собой семьи, рода, империи. Один из тех, о ком без устали твердят Светлые в своих проповедях. Один из тех, о награде за головы которых мечтает каждый. Да только что ему – Комеду, та награда? Опять получить и еще больше потерять по прихоти благородных?! Нет! Явление этого парня и есть его награда!

Глава рода Мерех хрипло рассмеялся, глядя, как голубоглазый в очередном немыслимом движении добрался до арбалетчика и пробил мечом под подбородок. Да так, что острие клинка пробило череп изнутри и казалось стальным гребнем на вихрастой голове. Выпустив меч и продолжая движение, пацан вложил болт в направляющий паз взведённого арбалета и без выцеливания пробил лоб копейщику. Тот опоздал всего на пару ударов сердца и вместо того, чтобы насадить пацана на копье, упал к его ногам, вложив оружие в руки своего убийцы. Меньше пятидесяти ударов сердца, а от боевой пятерки стражей дорог остался только их командир.

Не обращая внимания на замершего в семи шагах мечника, парень придирчиво изучал новое оружие. Взвешивал его, перекидывая из руки в руку, а затем вновь расцвел улыбкой и в стелящемся рывке ринулся в бой. Уколы, броски, ложные выпады из немыслимых положений. Мальчишка делал все, чтобы не дать более тяжелому противнику сблизиться с собой на удобную дистанцию боя.

Комед владел копьем. Не на уровне стража, но против разбойника выстоять смог бы, а потому оценил движения хаосита. Полная чушь! Никто так не двигается и не сражается – это больше походило на игру ребенка с новой игрушкой. Вроде и использует оружие по назначению, но делает это так… Да ведь он же просто играет! От осознания подобной дикости Комеда прошиб холодный пот. Посланник Хаоса играет с тем, кто втрое тяжелее его, на две головы выше и защищен кожаной броней с металлическими вставками и все это с довольной улыбкой на окровавленном лице.

Словно подтверждая его мысли, мальчик выполнил непонятный кульбит назад, замер над телом павшего арбалетчика и распрямил спину, уже сжимая меч. Рывок вперед и вновь послышался звон стали о сталь. Никаких блоков и разменов ударами. В невообразимых движениях, почти стелясь у земли, а затем резко распрямляясь, улыбающийся пацан танцевал вокруг спящего ругательствами ублюдка. Вот страж резко подался вперед, поймав парня на ошибке и через два удара сердца все уже кончено. Глыба командира сторожевого разъезда еще только начала заваливаться, а парень, не оборачиваясь, идет прямо на Комеда, ни на мгновение не переставая улыбаться. Страшно до спазмов в животе.

Мальчишка остановился в шаге напротив, посмотрел ему в глаза, приветливо кивнул, а затем резко сместился за спину и разрезал стянувшую руки веревку. Развернулся, быстрым шагом добрался до телеги, рубанул веревку, стягивающую руку Юли, вложил в освобожденную руку меч, перемахнул через борт и затих.

Комед с десяток ударов сердца растирал сведенные судорогой запястья, окончательно принимая случившееся. Поднялся и быстро зашагал к сыну, чтобы избавить его наконец от стали, которой тот приколочен к борту телеги.

– Он ослаб, отец…

– Это твой брат! Твой брат! – громко перебил Марека и жестко продолжил. – Запомни и никогда не говори иначе. Не думай иначе!

Марек широко распахнул глаза, но спорить не стал. Напротив, он нахмурился и со стальной твердостью в голосе заявил:

– Да! Это он!

Глава рода Мерех повторил эту фразу еще дважды, пока срезал путы с жены и дочери. Повторил яростно и столь убежденно, что никаких вопросов не последовало. Семья понимала и принимала его решение – это радовало сердце, но теперь предстоит действовать совсем иначе и кардинально менять планы. Ехать теперь придется совсем не туда, куда было задумано при бегстве из родного города.

– Марек, в телегу! Амеле, перевяжи его, а потом помоги матери снять доспехи с этих ублюдков.

Конед глянул на привязанных к дереву лошадей и покачал головой. Жалко, но жеребцы выращивались под своих хозяев и за чужаком так сразу не пойдут, а отпускать их чревато. Погоня неизбежна, однако, чем больше времени пройдет, тем лучше. Может так их оставить? Если деревенские найдут, то могут решить и не поднимать шума… Нет! Поднимут обязательно – побоятся оставить себе жеребцов. После такого начальник стражи рода Ромиган с них заживо шкуру спустит. Были бы обычные лошадки, а тут… Сами дорогу к казармам найдут и быстро! Он тяжело вздохнул, а затем тряхнул головой и перехватил копье поудобней.

Управились скоренько и сделали все молча. Тела сволоты из стражей дорог скидали в одну кучу, рядом с трупами жеребцов. Позже он утопит их оружие и доспехи в реке, а пока пусть все выглядит как стычка с разбойниками, не чуравшихся любой добычи.

– К Горе? – полуутвердительно спросила Юли, легонько дотронувшись до его плеча.

– Да… К Белой горе. – он приобнял жену и внимательно заглянул в глаза каждому, задержав взгляд на спящем посланнике Хаоса. – Теперь только туда.

Комед повернулся и вгляделся в даль, силясь увидеть исполина с заснеженными склонами. Три дня пути и увидит – не дольше. Очень не хотелось ехать по этой дороге, но иначе быстро с земель Ромиган не убраться.

Семья.

Из темноты небытия меня выдернула не боль. Боль пришла при переходе к бодрствованию, а вот тем самым триггером, взбудоражившим разум, явился запах. Что-то отдаленно напоминающее жасмин и возможно… корица? Видение ароматных завитушек с корицей зародилось среди тьмы беспамятства, провалилось куда-то в район желудка и не принеся сытости, как следует врезало под дых, заставляя поднять зад и отправляться на поиски пищи.

– … он проснулся…

Вроде и слышал голоса, но открывать глаза и осматриваться не было никакого желания. Болело все! Ноги, руки, шея, веки, ресницы на веках. Тут вдохнуть бы без спазмов в груди, куда уж дополнительные страдания от дрожания ресниц при открытии глаз. Тяжко, но надо…

Серый тент, примотанный к полудугам кожаными ремешками. Шкура? Не похоже, да и не та фактура у материала, но на обычную ткань тоже мало походило. Значит, я все еще в повозке. Память работала идеально и без каких-либо сбоев, но, к сожалению, время в отключке она не охватывала.

– Ты меня понимаешь? – надо мной появилась голова того мужика, который, очевидно и являлся хозяином повозки.

– Э-кэх… По-они-имаешь…

Интересная ситуация. Действительно понимаю его и что ответить знаю, но не могу произнести ни слова, не услышав, как оно должно звучать. Неожиданное и неприятное открытие.

– Хорошо… Это хорошо. – мужик сам себе покивал, не отрывая от меня взгляда, а потом, будто решившись на прыжок в пропасть, выпалил – Ты мой сын! Тебе очень сильно досталось и память слабину дала. Ты Арэк из рода Мерех! Понимаешь?

Ни хрена я не понимаю! Не понимаю, но интуитивно чувствую, что мне хотят помочь и судя по тону, с которым это говорилось, очень важно принять правила новоявленного «отца».

– Х-хорошо… Сы-ын… Э-это понимаешь…

Мужик шумно и с облегчением выдохнул, а затем поджал губы и участливо поинтересовался:

– Встать сможешь или тебя вынести из телеги? Твоя мать ужин готовит.

Мать? Та фигуристая брюнетка с ожогом или та, что с головой в мешке? Пусть так. Ужин – это хорошо и то, что надо. Да я убить готов за кусок того стремного пряника!

Стоило об этом подумать и внутренне содрогнулся. Я же всамделешно прикончил пять человек! Пришел и убил! Без всяких сожалений, раздумий и будучи преисполненным восторга от возможностей своего нового тела. Вот же дерьмо-то… Прекрасно помню звук, с каким сталь входит в плоть и скрежещет по костям. Помню угасающие взгляды, в которых удивления больше, чем боли. Что это за мрачный мир такой? За неполный день увидеть больше смертей, чем за всю прошлую жизнь, да еще и активно поучаствовать в этом, увеличивая счет. Мне не нравится убивать! Противно! Даже зная, что иначе умру сам. Даже зная о бессмертии душ. Не нравится!

– Ну так что?

Не понятно, что там надумал мужик, пока я занимался самокопанием, но вид у него был несколько растерянный. Хотя почему "мужик"? Отец! Еще у меня теперь есть мать. Голоса, жесты, привычки и даже лица родных из прошлой жизни почти стерлись из памяти. Этим воспоминаниям просто не нашлось места в новом сознании. Зато песенки…

Нет, я не чувствую за собой вины. Разум находился в серьезном раздрае после слияния и не нашлось места для огромнейшего массива информации. Однако столь личное… Кажется, что оно всегда останется с тобой, но вот бывает и так. В памяти "меня" из этого мира тоже не нашлось воспоминаний о близких и теперь грудь наполнялась теплотой. Так просто… Позаботились, назвались семьей и готовы накормить. Умом понимаю, насколько это глупо, но поделать ничего не могу, да и не особо хочу. Новая жизнь, новый мир, новая семья. Поглядим, поглядим.

– Ну, ты зови, если надумаешь. Мы от сердца…

Похоже, я слишком надолго ухожу в себя с этими раздумьями, а коммуникацию нужно налаживать. Даже не представляю, что у моей новой семьи в головах творится, раз решили приютить монстра, укакошившего пятерых бойцов за неполные пять минут, но еще сильнее пугать их ни к чему.

– О-оттец хорошо, ма-ать хорошо, ро-од хорошо, у-ужи-ин вы-ыннести-и.

Уже отвернувшийся му… "отец" дернулся и медленно обернулся, блеснув улыбкой с двумя отсутствующими передними зубами.

– Конечно, сын, конечно. Не пойму, что с тобой, но за два дня ты почти высох весь. – он полностью забрался в повозку и аккуратно подсунул под меня руки. – Ну да ничего. Мы тебя подкормим как следует и будешь снова ветер палкой гонять…

Он еще что-то говорил, а я изо всех сил старался не издать стона. Если раньше казалось, что болит все, то теперь стало понятно, насколько сильно можно ошибаться. Я чувствовал себя высохшим деревом, которое трещит под пятидесятитонным прессом. Удержаться в сознании удалось с большим трудом и только благодаря тому, что усиленно переваривал новую информацию, загрузив мозги. И нет, вовсе не тем, что валялся полутрупом пару суток, а этим: "ветер палкой гонять". Очень похоже на поговорку, но применима ли она ко всем или только к детям? По духу подходит к бесшабашному детству, но теперь уже и не важно. Теперь есть на что, а вернее, на кого переключить внимание.

– Смотри, Арэк. Смотри и вспоминай. Это твоя мать Юли. Твоя сестра Амеле и твой старший брат Марек. – он бережно усадил меня на траву, прислонив спиной к большому ящику. – Ты пока еще слишком слаб, а потому больше кушай и больше слушай. Слушай и вспоминай. Не спрашивай. Все время слушай и все время вспоминай.

Моя новая "мать" подошла и опустившись на колени, начала кормить какой-то нереально вкусной похлебкой под монотонный бубнеж "отца" про истоки рода Мерех. Амброзия! Я игнорировал все кроме ложки, опускающейся в тарелку и возвращающейся к губам. Мир сузился до этого чуда движения. Исчезли все звуки, кроме звука, издаваемого ложкой при зачерпывании очередной порции похлебки. Исчезли запахи леса – их вытеснил аромат удивительной пищи. Исчезло осязание, лишь губы чувствовали и дрожали в ожидании прикосновения теплого блаженства.

Клянусь! До желудка не добиралось ни капли – все впитывалось в язык и всасывалось пищеводом! Впервые в жизни удалось испытать пищевой экстаз, превзошедший даже ту тушенку, съеденную в походе на горные озера с друзьями и любимой. Надо же, что вспомнилось. Событие, не лица…

На третьей тарелке к горлу подступила тошнота и я впервые услышал голос своей "матери", прекратившей монотонные, почти ритуальные движения.

– Потерпи немного, сынок, скоро совсем стемнеет и перед сном поешь еще.

Красивый голос. Высокий, но не визгливый и очень, очень мягкий. Как любимое одеяло, в которое хочется укутаться в дождливую погоду и уснуть. Только это одеяло способно и сможет защитить от всего. От холода, боли, тоски, реальности…

***

–… тогда Пророк, пожертвовал своей жизнью и создал небесную радугу, состоящую из всех ипостасей Света. Этой радугой он оградил праведников от сил Тьмы и Хаоса, но Свет, приняв жертву своего сына, не забрал его к себе и не отправил на перерождение. Пророк и сейчас присматривает за всеми нами. Он может говорить с избранными в своих Чертогах или в Храмах. Может направлять паладинов Света на бой с Тьмой и Хаосом. Может благословлять праведные рода и проклинать предавших.

– Все верно, Марек, все верно. – "мама" ласково потрепала моего старшего брата по голове.

Марек, как всегда, насупился и отстранился. Он уже взрослый для таких нежностей и не любит вторжения в свое личное пространство. Типичное поведение шестнадцатилетнего парня и оно настолько знакомо, что вызывает улыбку.

– Арэк, ты расскажешь нам, что случилось дальше? – Юли ободряюще улыбнулась и протянула новую тарелку каши.

Еда, кажется, я никогда не наемся настолько, чтобы почувствовать себя достаточно сытым. Вроде и желудок наполняется, да так, что уже не лезет, а мне все равно мало. Последствия трудного детства или последствия жесткого боя с последующим истощением? До сих пор с содроганием вспоминаю ту нереально насыщенную на движения пятиминутку. В одиночку против пятерых бойцов, заточенных на сражения с людьми. Что там за компот в башке был, раз я так легко и без раздумий кинулся в рубку?

– Арэк?

– А? Да! Благодарные праведники возвели тысячи Чертогов Пророка и Пророк посетил каждый из них, воззвав к своим последователям. – почти не жуя, проглотил очередную порцию и продолжил. – Он выбрал самых достойных из своих последователей для несения службы Свету и праведники нарекли их Светлыми. Ибо не было в них Тьмы и не коснулся их Хаос, но не было и нет среди них первого. Ибо все Светлые равны. Потом из самых достойных Светлых были избраны Светлейшие, возложившие на себя груз ответственности за всех детей Света, не деля тех на более или менее просветленных. Их обителями стали Храмы Света, где внимание Пророка к тем, за кого он принес жертву, особенно велико.Каждый Храм одинаково дорог Пророку и нет первого среди Светлейших.

Выдал и вернулся к еде, черпая ложкой и запихивая в себя кашу, пока она не остыла.

– Амеле, расскажи нам о правилах поведения со Светлыми и Светлейшими, а еще чем Храмы отличаются от Чертогов.

"Сестренка" выключила "коровий транс" и прекратив расчёсывать волосы, отложила гребень. Затем наморщила лобик и начала выдавать информацию, жутко запинаясь и перепрыгивая с темы на тему.

Ну вот зачем это? Уже на второй день путешествия стало понятно, что моя старшая семнадцатилетняя "сестра" абсолютно и непроходимо тупа. По местным меркам она просто нереально красива – высокая, длинноногая, с небольшой грудью, узкими бедрами, мелкими чертами лица, карими глазами и платиновыми волосами. По некой издевке природы при этом она не просто глупа, а являлась той самой пародийной блондинкой из шаблонов прошлого мира.

Казалось, ее вообще не волнует ничего, кроме самой себя и особенно это касалось волос. В каждую свободную минуту она брала в руки гребень и приступала к расчесыванию своего достояния. В момент касания гребнем этого сокровища и без того скудное сознание "сестренки" отключалось, из глаз уходила последняя толика осмысленности и ее сменял "белый шум". Подобное выражение я когда-то наблюдал в глазах коров на выпасе, а потому и окрестил его "коровий транс". Вроде вышло остроумно. Единственное, что не идеально по любым меркам – это уродливый шрам от сильнейшего ожога почти по всей площади правой щеки и немного задевающий висок.

У Юли аналогичный отпечаток на лице, но при этом вместо виска зацепивший глаз. Намного более серьезная потеря, чем просто красота и Комед уже успел поведать эту историю. Он вообще ничего от меня не скрывал, но такое… Юли… Мама… Глава благословленного рода Дэдис…

Умом-то я понимал, что биологический возраст стремительно выравнивает восприятие, не считаясь ни с каким опытом прожитых жизней, но поделать с этим не мог ничего. Детский конформизм во всей его красе и великолепии. Выброшенный из телеги ребенок быстро принял сарай как новый дом, а я также быстро принимаю свою новую семью как… Как семью! Мне говорят, что мы семья. Со мной ведут себя как с родным и я принимаю это как должное, стараясь отвечать взаимностью. Да кому я вру?! Никаких стараний и прикладывать не приходится! Все само собой как-то. Ну, может, кроме как с Мареком.

Марек. Почти мужчина по местным меркам. Шестнадцать лет, а в восемнадцать уже принято обзаводиться женой и начинать безудержно заниматься производством потомства. Для обычных семей принято, а родовитым можно и подождать, выбирая подходящую партию. Никто и слова дурного не скажет, а скорее с одобрением посмотрят на того, кто смог позволить себе оплатить Светлым их труд по подбору невест. Таких невест, от которых больше шансов получить потомство с высоким потенциалом. Невеста тоже не безгласная рабыня и тоже вносила плату, а значит, за ней род или "хорошая" семья. Такая тоже не пойдет к алтарю только из-за потенциала. Вот и крутится лотерейный барабан, перебирая варианты, но с таким парнем почему бы и не создать прочный союз?

Ростом, Марек, уже отца догнал и перенял от него густой черный волос, бархатный баритон и карие глаза от матери. Черты лица немного портил крупный отцовский нос, но это, пожалуй и все. Перспективный родовитый жених. Был. Теперь в бегах и он все еще пытается понять, что сделал не так. За что заслужил такое? Мир все еще крутится вокруг него, а пубертатный период выбивает землю из-под ног неожиданными гормональными выбросами. С чего бы у него так сразу проявилась любовь к нежданному члену семьи, особенно в сложившейся ситуации? Был наследником, а стал обузой с искалеченными руками. Зато все семейство носится с посланником Хаоса как с самым любимым и долгожданным сыном.

О-о-о. Я прекрасно понимаю, кем они все меня считают. Не спроста Юли и Комед ведут эти бесконечные беседы, а на каждой стоянке устраивают опросы. Ну, может, Амеле и не поняла ничего, так как не видела моего кровавого бенефиса, будучи укутанной головой в мешок. Хотя-я, возможно, она не поняла бы даже, увидев все это дважды. Зато остальные все поняли и "взрослые" сумели до меня донести – вслух нельзя произносить ничего, что противоречило бы версии моего родства с этим семейством. Я даже прекрасно понимаю почему. Рассказы о Светлых, Светлейших и их возможностях весьма и весьма познавательны, а чтобы я все понял правильно рассказы повторялись минимум дважды.

Сферы истины… Некий аналог детектора лжи, но куда более точный. Никаких вариантов солгать и точка! Причем сам он лишь меняет цвет с белого на черный, но вот "умные" вопросы Светлых могут вывести на Свет любую Тьму, а уж Хаос в Чертогах Пророка и вовсе не останется незамеченным. Про Храмы вообще лучше не упоминать и никогда в них не входить. Остается теперь понять – зачем они вообще помогают такому монстру как я и почему не прикончили ради награды?

Много новой информации о мире я почерпнул в ходе этой недельной поездки и словарный запас также ускоренно пополнялся. Дело вовсе не в повреждённом мозге, а в том, что "Я" из этого мира был весьма недалек и очень мало разговаривал, а в разговорах использовал короткие, рубленные фразы. Поэтому для того, чтобы слово прочно вошло в личный разговорный словарь, его нужно было услышать и повторить, а уже затем уверенно использовать в диалоге. Полушепотом проговаривая про себя все новые слова, осваивать язык получалось очень и очень быстро.

Пока телега крутила свои колеса, я слушал и повторял, замолкая и притворяясь больным, лишь при заезде в деревни, но едва высокие частоколы скрывались из вида, снова наступала пора уроков и познавательных историй. В самих деревнях Чертогов Пророка не было, либо они пустовали без своего Светлого, но выходить наружу нельзя. Нужно было отыгрывать роль больного Арэка Мерех и не высовывать носа из-под кожаного тента телеги. Кроме того, существовали еще две причины, по которым прогуливаться по деревням было ни к чему. Во-первых, меня могли опознать как дурачка Рого из Соломенных холмов, а второй причиной являлся цвет моих глаз.

Голубой – такой цвет встречается либо у благородных, которым плевать на подобные детали, либо у безродных и реже у семейных. Карие и черные глаза являлись чем-то вроде визитной карточки родовитых – одна из составляющих их статуса. Будь род Мерех в своем родном городе, то на такое и внимание никто бы не обратил, а вот род изгоев на чужой земле не так весом. Вдруг кто посмеяться решит, а за оскорбление глава рода будет обязан наказать обидчика, но как тут наказывать-то? Считай, в одиночку против всей деревни, ведь остальная семья далеко не бойцы. Марек без посторонней помощи даже одеться не может! Да и деревень тех всего пару проехали. Чем ближе Белая гора, тем более дикие места вокруг, тем чаще приходится делать крюки вдоль леса, а то и вовсе возвращаться назад в поисках верного пути.

Мне так только лучше: чем больше времени проведу в спокойной обстановке, тем быстрее наберу соответствующую возрасту форму. Помимо обильного питания я вовсю тренировался с собственным весом, выполняя простейшие гимнастические комплексы и легкие силовые подходы. Ловил на себе заинтересованные взгляды, но просил не прекращать рассказы и весьма успешно совмещал полезное с полезным. Еще бы Марек не сверлил меня своим тяжелым взглядом и все было бы просто чудесно. На ненавязчивые вопросы "отца" о возможности повторения того, что я продемонстрировал неделю назад, отвечал покачиванием головы. Тут даже не в том дело, что у меня нет подходящей терминологии, а в том, что такие темы явно под запретом и запретил их сам Комед. Видя его огорченное лицо, тут же заверил, что еще пара-тройка дней и сможем вместе проверить мои боевые навыки. Связки и сухожилия восстанавливают гибкость и я почти уверен, что они куда как более пригодны к резким движениям, чем у самого Комеда. Вот только вес… С этим уж точно ничего не поделать.

С каждым днем тело болело все меньше, а уверенность движений возрастала. Еще мне постоянно хотелось бегать. Просто бегать и все! Ну, может, еще задорно орать при этом и стегать ветер палкой.

Детство входило в свои права и требовало выплескивать энергию в мир, но с этим возникали некоторые проблемы. Останавливались мы, только когда уже начинало смеркаться и от костра отходить строго запрещалось. Хищники иногда подавали голоса, но к огню не сувались. В общем-то, разок услышав завывание стаи неких нодов, я решил, что от костра точно уходить не стоит, а побегать еще успеется. Пусть колеса пожирают расстояние столько, сколько потребуется – мне просто нужно немного времени.

Последнее место на пути к Белой горе больше напоминало крепость, оседлавшую не слишком высокий перевал. Тот же частокол, но выполненный куда как более основательно. С башенками, бойницами и неким подобием рва без воды, но с откидным мостом, к которому вели ржавые цепи. Очень хотелось посмотреть на эту крепость изнутри, но соображения Комеда я принимал и разделял. Если есть возможность не светиться, то лучше пока не светиться. Однако планам сбыться было не суждено из-за желаний того, кто обладает в этих землях реальной властью.

–… еще раз вякнешь и я велю тебя высечь! Вываливай все к осмотру!

Полог тента откинулся, заставив сощурить веки.

– Арэк, сын, выходи, только осторожно…

– Живее, парень! – вклинился командный ор. – Снаружи отлежишься, тут и воздух почище будет.

Я не отыгрывал роли калеки – ни к чему. Напротив, одежда Марека висела на мне мешком, подчеркивая худобу. Вылез, сгорбился и уставился на громогласного мужика исподлобья. Не то чтобы он мне не нравился или больше в этой крепости нечего было рассматривать. Было, но конкретно этот представитель местной власти вызывал особый интерес. Огромный интерес!

Позади головы громогласного представителя аристократии цвел и переливался красным некий нимб. Рассказов о магах и воинах я наслушался достаточно, но если первых считал больше мистификаторами, пугающими дикарей порохом, то по вторым не было особого мнения. Тут же вот оно как повернулось… Нимб! Еще и непонятные светящиеся образования на груди и обеих, но скрыты одеждой и не разобрать что это конкретно такое. Вроде светящихся разными цветами сфер размерами с шарики для настольного тенниса. Почему в рассказах ни разу не мелькнуло такой детали?! Они, что, не видят его что ли? Зато теперь понятно, почему всех обычных воинов именуют стражами, а в "слово" Воин, значит, вложен особый смысл.

– Наглый… – протянул Воин с усмешкой и перевел взгляд на Комеда. – А ты говорил, что на ногах еле держится. Корми сына как следует и нечего будет придумывать сказки.

– Так я же…

– Груз из телеги на плац! – рявкнул здоровяк в уже знакомой мне коричневой броне. – Ящики открыть, мешки развязать. Живо!

Пока мы с Мареком "прохлаждались" на солнцепеке посреди крепости, остальные члены рода споро разгружали телегу и предъявляли груз к осмотру паре стражей. Эти были одеты попроще задирающего нос здоровяка, но оглядывали все весьма профессионально, а затем появился ОН и работа по разгрузке остановилась.

С силой вбивая каблуки сапог в брусчатку плаца, к нам приближался паладин. Чертов паладин! Встречи с этими ребятами я опасался, хотя и понимал, что она неизбежна. Ну а перепутать паладина с кем-либо еще попросту невозможно. Стальной панцирь кирасы, латная юбка из стальных пластин, стальные наплечники, глухой стальной шлем с узкой прорезью, колени и локти также защищены металлом, а все кожаные элементы столь часто утыканы металлическими клепками, что воспринимаются как кожаное дополнение к стали, но никак не наоборот. Рисунок солнца с семью лучами выбит на кирасе. Рост под два метра, за плечами нечто напоминающее небольшой стальной чемоданчик и при этом не видно никакого оружия. Да и зачем оно ему? Стальные пластинчатые перчатки шипованы явно не для украшения, но и они навряд ли ему нужны.

Паладин блистал нимбом насыщенного белого цвета и теперь я знаю, как распознавать телекинетиков. Еще из рассказов понял про особенности и специфику местного духовенства. Для чего меч тому, кто может располовинить врага силой мысли? Или метнуть в него камушек размером с телегу силой мысли, или тупо сжать голову в орешек шагов с десяти. На самом деле скорее нужен, чем нет, ведь тот канал вел меня именно к телу мертвого паладина и получается, что кто-то его все-таки прикончил. Теперь-то я это понимаю.

Ходячий танк мазнул по нам взглядом и протопал дальше, а вот от благородного оцепенение рода Мерех и выдохи явного облегчения не укрылись.

– Со Светлыми, что-то не поделили? – с усмешкой бросил он вздрогнувшему Комеду. – Или со своим Светлейшим в ценах на телеги не сошлись?

– Я… – отец стрелял глазами по сторонам, стараясь придумать оправдание своему поведению и это была его главная ошибка.

Никакой "легенды" у нас не было. Род Мерех бежал, потеряв все и решил подзаработать охотой на ценное зверье и сбором ценных растений. Потому и полное игнорирование посланника Хаоса со стороны того, кто за этими посланниками и должен охотиться, явилось почти шокирующей неожиданностью. Вообще-то этот товарищ должен был засечь меня на расстоянии видимости и предпринять все усилия для отделения головы от тела. Тут же он прошел шагах в пяти и носом не повел, что в корне противоречило всем легендам и рассказам очевидцев. А чем он, кстати, голову должен был отделить? Оторвать? Ну-у-у, в принципе, этот смог бы.

– Что "Я"? Не можешь новую сказку быстро придумать, Комед Мерех? – здоровяк рассмеялся и даже снял шлем с развевающейся красной лентой. – Да мне плевать, кому ты там на ногу наступил в этом вашем Скаре. Сидите в своем болоте и дальше собственного носа не видите. Да тут таких родов за год по пять штук проходит. Бывает и с пробужденными. Знаешь, сколько возвращается? Вот и я не знаю – шесть крепостей вокруг Горы и может через них уходят. Да не стой ты столбом! Помогай своим женщинам, уважаемый глава Комед. И поживее!

Что-то было не так. Намек на то, что выжить в тех местах, куда мы идем, шансов немного – это я понял, но причем тут паладины? В раздумьях шарил взглядом по внутреннему убранству крепости и наткнулся взглядом на еще одного персонажа с нимбом, но уже оранжевым, хотя мантию он носил коричневую. Маг Камня! В этом вопросе я разобрался и с пристрастием. Настоящая всамделешная магия стоила того, чтобы переключить рассказы с историй о свершениях благословенных родов на узкие темы о тех, кто именно эти самые свершения свершал.

В противовес ану Ропесу, который в данный момент хмуро оглядывал наши припасы, этот экземпляр благородства был полноват и явно спесив. Стражи глубоко склоняли перед ним голову, когда тот проходил мимо, но, к сожалению, в нашу сторону он не направился. Даже показательно игнорировал место досмотра, а ан Ропес, в свою очередь, не мог не заметить толстяка, но также не повернул в его сторону головы. Жаль… Хотелось бы рассмотреть мага поближе.

– Это все, ан…

– Котл, кратко! – перебил Комеда глава крепости.

– Неплохо подготовились, глава. – страж лет так пятидесяти оторвался от осмотра и четко рапортовал главе крепости. – Собирались явно не для торговли, а только для себя запасались. Маловато круп и мясо зачем-то с собой тащат. Одежку теплую взяли, но обувь не по нашим местам подобрали. Пара копий добрых и три кинжала.

– И это ты считаешь неплохо? Две девки без сноровки и полтора бойца на весь отряд. М-м-да… – он потер подбородок. – Выкупи у них лишнее за бесценок и сам реши чем их экипировать. Ты, уважаемый, не жмись и покупай все, что Котл советует. Так может и переживете зиму, а если переживете, то все добытое мне вези. У меня честно. Все! Да прибудет с вами Свет, охотники.

– Да будет светел твой путь, ан Ропес! – уже в спину шагающему Воину ответил Комед.

– Пойдем, уважаемый и монеты с собой захвати. Подберем вам что надо и от лишнего избавим. Ты бочонок со свининой бери, ну а молодой вона тот мешок с вяленым мясом пускай тащит. Там немного, управится. – он перевел взгляд на своего напарника помоложе и уже совсем другим голосом скомандовал. – Возвращайся на ворота.

– А ты кто сам-то будешь, уважаемый? – прищурившись, спросил Комед.

– Тебя ведь не звание мое интересует, уважаемый? Что? Не достойно приказы от безродных получать? Сам-то только из болота вылез, а все туда же… – страж огладил тронутые сединой волосы. – Я Котл из признанного рода Ольдех. Так что хватай бочонок и топай за мной, уважаемый, а старший твой за женщинами пока присмотрит. Тут не тронет никто, но так и тебе поспокойнее будет, глава Мерех.

Спорить не стал никто, даже Марек, хотя его глаза и блеснули недовольством на мгновение. Еще бы, ему опять не дали "мужской" работы и самолюбие парня с покалеченными руками уже грозило начать трещать по швам, выплескивая гной недовольства. С этим нужно что-то делать и как можно быстрее. Такие проблемы сами собой не рассасываются.

– Командир – мужик правильный, а потому и сидит тут. Такие всем как кость в горле, но наши парни за ним хоть против самого Хаоса встанут! Цени, уважаемый. Ты думаешь, он тебе действительно досмотр устроил? Что тут досматривать, если ты со стороны Империи прибыл? Нет! Он удостовериться хотел, что ты не сгинешь вместе со всем своим родом, едва за ворота сунешься. Охотничек с болота… – Котл начал свою речь без всякого перехода, как только был сделан первый шаг.

– Что ты заладил про это "болото"? Мой род три поколения делал лучшие телеги в славном городе Скаре и окрестных землях! Ты бы наши сады видел и парки. А фрукты сладкие с деревьев давно едал?

– Сады! – тут же передразнил его страж. – Сады-то может и увидел бы, да вот стену городскую искал бы долго да не нашел. А все почему? Земли рода Геран бедные, но спокойные, что то болото. Что на них есть? Сады да поля? А города предтеч, а Гора? Одна граница, да и та в море упирается!

– И что? А ты видал тех тварей, что в море водятся?! Там страх таков, что рыбачий люд как на войну провожают! Да от этого моря род Геран едва ли не половину дохода имеет. Шахты и близко столько не дают, сколько море!

– Да? Часто ты на промысел морской ходил, охотничек? – усмехнулся страж и тут же резко остановился. – Мой род под Ромиган уже четыре поколения! И самая тяжкая служба не на границе, а именно тут. На Горе! А ты сюда с кем прибыл? Ребенок, калека и пара баб?! Забудь о своих телегах и расти зубы с когтями, да шкуру покрепче, а иначе тебе там не выжить. Там зверье именно такое, которым детей пугают! Это до вас они не добираются, а ты хоть одну деревню без частокола на землях Ромиган видел?

– Ты не пугай, давай. Пуганные мы и обратно не отвернем!

Комед поставил бочонок на брусчатку, упер руки в бока и с вызовом уставился в глаза стражу.

– Отвернуть? Отговаривать и не думал даже. Зачем отговаривать тех, кто может принести прибыль роду Ромиган? – вновь усмехнулся Котл и подмигнул. – Предостеречь хочу! Даже странно, что вы до крепости добрались без стычек с лихим людом. Знаешь, сколько таких к Горе прет? Сотнями в сезон! И не ясно еще от кого вам беды больше будет – от них или от зверья. Так что расскажу вам, как до пары проверенных деревень добраться, да арбалеты продадим. Что глаза такие сделал? И этого не знал? В границах Горы запретов нет! А вот вынести не получится. На оружии клеймо Ромиган ставится и при выходе обратно на монеты меняешь с легкостью, но если через крепость другого рода двинешь, то о монетах забудь. Никто за чужое оружие платить не будет – таков порядок.

– Мечи тоже можно?

– Можно и мечи, да только зачем они вам, коли навыка не имеете? Лучше арбалеты и копья. Кинжалы, если вплотную подберутся, но это только чтобы со спокойной совестью к Свету уйти. Подпускать близко нельзя – запомни это. Жаль, не со всеми тварями так получается, тут и в каменных стенах бывает, сидишь, трясешься. Такие твари приходят, что только пробужденные и справляются.

Каменные? Я встрепенулся и по-новому оглядел частокол крепости. А ведь и верно! То, что казалось стволами крупных деревьев, на самом деле огромные каменные колья, вырастающие из скалы. На них даже ребра жесткости имеются, а верхняя площадка – не деревянный настил, это сплошные каменные плиты и каждая сантиметров по десять толщиной. Как они крепятся к каменным кольям? Или это монолит? Почему нет контрфорсов?

Приглядевшись к идеально подогнанной брусчатке, чуть не присвистнул. Это не стыки камней! Это огромный узор, который можно просматривать откуда-то со стены. Шикарно! Две двухэтажные казармы однозначно деревянные. По крайней мере, внешняя отделка, а вот здание, к которому мы шли, точно каменное, с двускатной каменной крышей и также с внешними ребрами жесткости или что это за вертикальные элементы? А чего я не вижу? Сколько скрытых решений внутри самого камня? Как решен вопрос с водопроводом и канализацией?

Внимательно оглядел виднеющиеся здания и едва не покачал головой. Мой внутренний инженер ликовал и требовал незамедлительно засыпать вопросами того мага Камня. Точно его работа или кого-то из его "коллег". Жаль только, что вместо ответов на вопросы мне скорее пропишут с десяток палок у столба за наглость, но это пока. Ответы я все равно получу, дайте только время. Даже если это будет не тот маг Камня, нимб которого я прямо сейчас наблюдаю сквозь толщу каменных стен казармы. Интересно!

Белая гора.

– Живо! Все к огню! Спиной вставайте!

Пришел в себя под рев беснующейся Красотки, как звали нелепость, тянувшую нашу телегу. Секунду силился понять, что вообще происходит, а затем резко подорвался и перекатился под ноги вскинувшей копье Юли. Крики, рев привязанной к дереву зверюги в ночи и рычание серых теней, мечущихся вокруг лагеря. Щелчок арбалета с полным отсутствием реакции со стороны серых теней. Промах! Марек еще не привык к этому оружию и с трудом попадает в неподвижную цель с десяти шагов, а сейчас совсем иная обстановка. Хаос и неразбериха, все кричат и бестолково тычут копьями куда попало.

Красотка издала какой-то совсем страшный вопль и тут же тренькнул арбалет в руках Амеле. Раздался чавкающий звук и жалобный скулеж.

– Куда?! Хаос тебя раздери! Перезаряжай!

Я наконец осознал происходящее, тут же успокоился и с шелестом извлек меч из ножен. Комед купил только один меч из тех, что полегче и только для меня. Возражать при добряке-страже не стал, не знал ведь, что столь дорогая покупка была сделана исключительно в надежде на мои бойцовские таланты. Считал, что все произошедшее при встрече с семьей там и осталось. Как выяснилось, тело помнило все! Я знал, какая стойка подходит в этой ситуации, знал, как правильно держать меч и знал, как правильно сражаться с окружившими нас тварями. Никак!

Ноды оказались увеличенной и более поджарой, что ли, копией броненосцев. Только высотой в холке по пояс Комеду, на длинных лапах, позволяющих совершать поразительные по скорости рывки и полным отсутствием отростков в виде хвоста с ушами, зато при внушительной пасти с хорошими такими клыками. Стоит отойти от своих и растерзают в момент.

– Четверо! Красотку рвут! Подождем, пока утащат и к утру…

– Не дождемся! – я перебил Комеда, поморщившись от предсмертного хрипа нашей "лошадки". – Их пятеро и пятый непрост. Звери могут быть пробужденными?

– Могут… – севшим голосом выдала Юли.

– Ты почему так спросил? Видишь его? – облизывая губы и держа на прицеле дерево, у которого наконец затихла коняга, выкрикнул Марек.

Вижу… Я его еще как вижу, несмотря на темноту. Бледно-зеленый нимб маячил метрах в восьми в кустах с противоположной стороны от места расправы с "лошадкой". Нахрена мне все эти истории о всяких благословенных родах, если мы направляемся в самое опасное место в Империи? Расширение кругозора – это хорошо, но почему не рассказывать побольше о самом главном? О том, что опасно, например и как с этим справляться?! Разве не с этого начинается воспитание детей, чтобы они шеи себе не свернули раньше времени? Да и сам я хорош – получил заботливую семью и расслабился, а о том, что за семью получил, не подумал. Откуда местному среднему классу, а тем более ремесленному среднему классу, знать, как правильно выживать вне безопасных городов. Вот ведь засада и пора опять экстренно взрослеть или до рассвета мы не доживем.

С силой вонзил меч в землю у ног.

– Марек, дай арбалет.

– Что? Зачем?

– Убью ту зверюгу в кустах. Ну или хоть попробую это сделать. Дай. – я протянул руку, но парень закрылся от меня плечом.

– Говори куда стрелять!

– Марек, отдай брату арбалет! – голос Юли заледенел. – Сейчас!

– Он мне не брат!

– Держи! – Амеле с облегчением сунула мне свой.

Ну да. Додумались же всучить оружие девчонке, которую растили как цветочек для выставки. Коняжка наша оценила этот поступок с "особой" благодарностью. Сильно сомневаюсь, что "сестренка" вообще в юркую зверюгу попасть умудрилась бы. Так что и арбалет ей не нужен, а вот мне вполне подойдет. Восемь из десяти по цели в десяти метрах – это хороший результат из громоздкого деревянного монстра. С тоской вспомнил о том аккуратном арбалете, что был у моей третьей жертвы, а затем выкинул все мысли из головы и вложив приклад в плечо, прилип к нему щекой.

Аккуратное касание спускового крючка, а затем поддавить еще немного тугой механизм и сразу после выстрела рвануть вперед, выдернув меч из почвы, туда, откуда, раздался скулеж подранка.

– Арэк!

Проигнорировал выкрик в спину и прорвавшись сквозь кусты, с разбега вонзил меч в упругое брюхо катающейся по опавшей листве твари. Стрела вошла ноду в стык между зубастой мордой и грудиной. По всем правилам стальной наконечник должен был раздробить позвонки, раз уж вышел четко по центру шеи, но, очевидно, что этого не произошло и тварь пыталась дотянуться зубами до недосягаемого для хватки зубами оперенного древка. Теперь еще и я добавил ущерба, орудуя мечом в распоротой ране с упорством садиста.

– Да сдохни ты!

Время утекало чудовищно быстро, а воображение уже почти завершило рисовать картину того, как оставшаяся четверка терзает мою тушку, но в этот момент зверюга дернулась и затихла.

– Арэк!

Не оборачиваясь, рванул к молодому деревцу в четырех шагах и буквально взлетел по нему вверх. Спустя еще пару секунд разглядел внизу стремительные серые тени и наконец смог выдохнуть. Перевел взгляд на правую руку, до сих пор сжимающую меч и нервно усмехнулся. Это я на трех конечностях фору обезьяне дал? Хоро-ош! Руки трясутся, как с трехдневной голодухи и адреналин вот-вот из ушей хлынет.

– Арэ-э-к!

В голосе Юли столько тревоги, что на миг даже стало как-то теплее и светлее вокруг.

– Все в порядке! Один готов! – выкрикнул и внимательно посмотрел вниз. – Еще четверо тут рядом. Грызут дерево, на котором я сижу. Хорошо так грызут и от помощи не отказался бы!

– Сейчас, сын! Мы идем! – уверенный голос Комеда прогремел, но я и так видел, что, ощетинившись копьями и арбалетами, семья короткими шажками двинулась в мою сторону.

– Куда?! Тут не видно ничего! Швыряйте сюда дрова горящие, а на угли остатки хвороста скидывайте. Им грызть и грызть еще! Посижу пока.

Ну в самом деле! Кто тут местный, а кто пришелец? Они как те городские, которые за городами только в отелях живут, а все выезды на природу только по "организованным" экскурсиям. Или на адреналине так тупят? Я еще немного поуспокаивал нервы, костеря про себя несостоятельность главы рода и наблюдая, как горящие деревяшки одна за одной падают возле "моего" дерева. Оценил разгорающийся большой костер и то, как решительно топают в мою сторону родовичи.

Ноды отстали от дерева еще когда первая головня приземлилась неподалеку, озаряя темноту снопом разлетающихся искр. Серые тени мелькали среди кустов и изредка порыкивали, выражая свое отношение к огрызающейся и неожиданно опасной добыче. Добыче, которая все еще остается таковой.

Атака последовала, как только Комед сделал первый шаг через мелкий кустарник. Размазанный от скорости силуэт мелькнул, стараясь врезаться в подобие строя со стороны Амеле, но тут же напоролся на стрелу и с визгом покатился по земле. Спустя непозволительно долгое время ему в брюхо впился наконечник копья Юли. Вот только это был лишь отвлекающий маневр. Сразу трое оставшихся ринулись в лобовую атаку на главу рода. Тренькнула тетива арбалета и правый нод также покатился по земле, а Комед готовился принять на копье среднего. Все это я наблюдал уже слезая с дерева и обдирая кожу об кору. Дерьмо! Не успеваю!

Как в замедленной съемке несся в сторону своих и оценивал ситуацию. Юли со сжатыми челюстями продолжает держать свою цель, не выпуская копья и проявляя чудеса владения малознакомым оружием, чтобы не дать зверюге освободиться.

Амеле с расширенными глазами вопит, но не выпускает из рук арбалет, в который вцепился шустрый броненосец в попытке добраться до лакомого двуногого. Марек с бешеным взглядом лупит его своим арбалетом по закрытой пластинами башке.

Комед умудрился потерять копье и теперь раз за разом всаживает кинжал в резиновое брюхо стоящему над ним зверю. Предплечье левой руки зажато в челюстях нода, который треплет ее, но почему-то не пытается добраться до горла. Справится!

Ударом сапога по корпусу опрокинул волочащего задние ноги зверя со стрелой в грудине и со всей дури всадил ему меч в брюхо. Провернул и сразу же кинулся на помощь Мареку, перепрыгнув через бьющегося со своим противником Комеда. Да что этими тварями не так? Вцепились во что попадется и полностью игнорируют все вокруг. Почти подарок охотнику! Знать бы раньше.

Разбег, удар сапогом, но опрокинуть не получилось. Зато зверюга наконец разжала челюсти и проворно развернувшись, кинулась на меня, продемонстрировав внушительную пасть. В нее и ударил мечом, да так точно, что клинок вошел по самую гарду и именно она защитила мою руку от угрозы быть откушенной. Удивительно, но нод мало того что не сдох – он даже на лапах умудрился устоять и теперь тряс башкой, пытаясь избавиться от застрявшей в глотке железяки. Более тяжелый Марек резко вырвался вперед, сбил с ног зверя и придавив того коленом, рявкнул:

– Отцу помоги!

Точно! Потерял меч и растерялся, чертов тупица. Резко обернулся и не двинулся с места. Там все было кончено, а сам Комед, шатаясь, брел в нашу сторону, крепко сжимая кинжал. Не сказав ни слова, припал на колено возле Марека и со скоростью швейной машинки начал колоть брюхо нода кинжалом. Затем поднялся и тяжелой походкой отправился помогать Юли добить не желающую дохнуть тварь. Затем также молча прошел мимо нас, чтобы прикончить визжавшего в траве подранка со стрелой в спине.

– Ами! Ты цела? Цела?

Мать сбросила личину хладнокровного пикадора, бросившись обнимать и ощупывать рыдающую дочь. До нас с Мареком тоже дойдет очередь. Я это знаю, но ждать не буду, сначала нужно выяснить одну странность, не дающую мне покоя.

Быстро нашел ту первую зверушку. А чего ее не найти-то в темноте? Нимб никуда не делся! Какого черта? Она не могла не сдохнуть! Или нет? Аккуратно подошел и немного выждав, потыкал ее носком сапога. Никакого движения и не удивительно, с вывалившимися-то внутренностями, темнеющими в траве. Запах? Не то чтобы уж слишком тошнотворная вонь, но и приятного мало. С чего я вообще такой впечатлительный? Даже Амеле разделывает местные аналоги кур, купленные в деревнях и не морщится, а я тут нос ворочу. Разозлившись на самого себя, ухватил добычу за заднюю лапу и поволок к костру. Родовичи занимались тем же самым, о чем-то тихо переговариваясь. Раж боя отступал не только у меня, но никто не раскис и не ушел в себя. Только после того, как всю добычу стаскали в одну кучу, Комед позволил Юли заняться его ранами. Я же отмахнулся от Амеле, подошедшей с аналогичным предложением помочь. Подумаешь, ободрал руки и щеку об кору дерева. Тут сейчас есть намного, НАМНОГО более интересное дело и взявшись за разделочный нож, по локти погрузился в потроха создания, аккуратно выкладывая их на землю.

Все было довольно сильно повреждено, но я продолжал выкладывать своеобразный пазл, не взирая ни на что. Даже не взирая на полное непонимание, что передо мной. Какого хрена?! Такое чувство, что эта тварь является плодом иной ветви эволюции! Странные мысли для пришельца из другого мира, но ведь у меня-то почти все так же, как и было в прошлом. Отличия скорее "косметические"! Немного более заостренные уши, пальцы на ногах немного короче, кожа посмуглее и как-то поэластичней. Присутствуют неявные узоры на груди и спине, больше похожие на россыпь веснушек, но и у Марека с Комедом есть похожие. Все основное на месте: сердце определенно стучит, разгоняя кровь по телу и стучит слева. Легкие наполняют грудь воздухом, заставляя ее подниматься и опускаться. Живот крутит от голода в том же месте, что и раньше, да и мочеполовой тракт работает без изменений. Мышцы тоже ощупывал и отличий не нашел. Тут же…

Что это такое вообще?! Вместо привычных легочных мешков связка желто-розовых трубок, коих десятки. Пищевод нереально толстый, соединяющийся сразу с анусом и какой-то странный на вид. Нет сердца и вен, с прочими артериями! Весь организм и мышцы укутаны сетью сосудов с белой кровью, но перекачкой драгоценной жидкости, похоже, занимаются небольшие крепкие мешочки размером с фалангу пальца взрослого мужчины, разбросанные в разных местах тела. С печенью, почками и половой системой вообще мрак. Что из этого тут что, совершенно не понятно, как непонятно от какого конкретно ранения сдохла тварь.

Теперь самое главное. Я очень внимательно осмотрел стрелу, попавшую в тело. Не поленился и подошел к другому ноду со стрелой в туше, для сравнения и разница была очевидна. Тварь с нимбом регенерировала с невероятной скоростью! Мало того, что броневые пластины полностью восстановились, словно обтекая древко, так еще и мышечная ткань оказалась не повреждена. Выглядело так, словно арбалетный болт являлся частью тела этой твари и потребовались определенные усилия для того, чтобы извлечь ценный боеприпас. Однако самое "сладкое" я оставил на последок.

После долгой возни с пластинами черепа плюнул на это дело и отделив нижнюю челюсть, подобрался к искомому с другой стороны. На ощупь погрузил пальцы в мозг и нащупал что-то твердое и продолговатое.

Я задумчиво катал на ладони небольшой, размером с ноготь, овальный "камень" зеленоватого цвета, очищенный от остатков того, что заменяло ноду мозги и думал, размышлял.

Уже начинало расцветать, семья давно распотрошила остальную добычу, собрав с них такие же камушки, но совершенно прозрачные, как стекло. Еще сняли со спин по две широкие пластины, промыли и аккуратно упаковали в один из заплечных мешков. Точно такой же камушек и тоже прозрачный достали и из головы растерзанной Красотки, но более ничего с нее не взяли. Интересно.

Меня по непонятной причине не привлекали ко всем разделочно-хозяйственным делам. Даже мой мешок складывала Юли и почти все в полном молчании. Переживают, похоже… Род, который стал родом благодаря телегам, сегодня попрощается с последним из своих творений, а главное, как своевременно. Два дня прошло с выезда из каменной крепости на территорию Белой горы и по мере удаления местность становилась все непроходимее. По этим тропкам и ногами не везде пройдешь, куда уж телеге.

– Мы ушли достаточно далеко и нам пора поговорить. – уверенно начал Комед, но, поймав мой взгляд, отчего-то смутился.

Я оглядел семью, рассевшуюся полукругом вокруг догорающего костра и внутренне усмехнулся. Пора поговорить, значит. Действительно, пора, а то в последние пару дней они даже смотреть в мою сторону избегают. Ну, может, кроме Амеле, та и сейчас врубила "коровий транс". Чего же хотят от меня новые родственники? Чтобы я гору добычи набил, а затем все это продать и на золотой карете в столицу въехать? Должны уже были понять, что не получится так все просто провернуть. Тех сил, как при нашей встрече, у меня уже нет и не будет.

– Мы готовы отринуть Свет и предать мир Хаосу! Станем твоими приспешниками и пусть этот мир падет! – выпалил Комед и с горящими глазами уставился на меня.

Юли положила ему руку на плечо и кивнула мне с улыбкой. Марек обхватил себя за плечи и угрюмо уставился на носы сапог. Лишь Амеле продолжала ритуальные движения гребнем. Нихрена себе! Я, конечно, ожидал, что от меня попросят как минимум чуда, но такое… Что за отбитая семейка досталась?! А если я откажусь, то что тогда? Неприятная и весьма напряженная ситуация, но молчать в напряженных ситуациях нельзя. Есть опасность, что вместо слов в дело пойдут кулаки, а в этом мире может и кое-что поострее.

– Этот мир не так уж и плох, на самом деле. Почему сразу "падет"? Разве нет других вариантов? – осторожно спросил в ответ, внимательно отслеживая реакцию каждого.

Комед наморщил лоб, но тут же нашелся.

– Я думал об этом и не спроста рассказывал историю всех благословенных родов. Хочешь втереться к ним в доверие, впустить Тьму в их сердца и стравить меду собой? Мы с тобой! Даже если придется вырезать каждого Светлейшего лично!

Да какого хрена?! И почему Юли так ласково улыбается во время подобных предложений?! Марек тут один адекватный остался? Челюсти вон сжал, а значит, ему-то как раз такая перспектива не по душе.

– До города предтеч дня четыре пути и в нем обитает Тьма! Ты войдешь там в полную силу, а мы последуем за тобой! – между тем продолжал отец семейства. – Мир будет пылать и истекать кровью! Он будет стонать и кричать твое имя, сгорая в собственной злобе. Арэк Мерех! Из рода Мерех!

Комед тяжело дышал и сжимал кулаки. Даже Амеле прекратила расчесывать волосы и наморщив лобик, смотрела на отца, пытаясь понять, что вообще происходит.

– Послушай… отец. Я понимаю, что роду Мерех сильно досталось. Больше того, я прекрасно понимаю, что ты ищешь справедливости и мести, но простые люди-то тут причем? – старался говорить мягко, но уверенно. – Большинство людей невиновны в страданиях рода Мерех. Да даже если взять только благородных, то и с ними не все так просто. Ты хотя бы вспомни того ана Ропеса! Он ведь помог нам! По-своему, конечно, но помог. Без арбалетов мы бы этот рассвет в желудках зверья встретили. Может и куда более достойные благородные под этим небом ходят? Подумай! Может, все же не стоит резню устраивать?

Комед нахмурился, Юли вскинула черные брови, а Марек перестал раскачиваться и удивленно вылупил глаза.

– Ты решимость мою испытать хочешь? Так ни к чему это! Мои…

– Погоди, Комми! – Юли встала и с нежностью положила руку на плечо мужа. – Скажи, Арэк, а чего хочешь ТЫ?

Вновь установилась тишина, а я впервые задумался, чего же действительно хочу. Хотя-я, чего уж там. Мне всегда нравилось участвовать в больших проектах, когда на пустом месте появляется то, что переживет тебя и еще долго будет приносить пользу. Так зачем менять приятное хобби, ставшее любимой работой еще в прошлой жизни?

– Строить!

– Что?! – выдохнул Марек и подался вперед, едва не свалившись с оседланного чурбака.

– Большие дома, мосты, огромные мастерские… – я на мгновение задумался. – Вы хоть представляете себе потенциал магов Камня при возведении жилого дома или склада? Или моста, если объединить в тандем магов Камня, Воды и Огня? А если их всех объединить в рабочую группу по организации экологичной городской среды? Огонь, Вода, Камень, Воздух, Природа! Да тут такие перспективы рисуются, что закачаешься! А как они закончат, то…

Ох, не туда меня понесло. Я на самом деле не так уж и фанатично предан профессии, чтобы думать о подобных вещах постоянно, но прикидки прикидывал. Однако на моих родовичей сие красноречие оказало весьма сильное воздействие. Глазами хлопают, челюсти где-то в районе груди. Одна Амеле молодчина – пожала плечами и вернулась к любимому занятию.

– Да как же… Ты же посланник Хаоса и должен…

– Да с чего ты это взял?! – не дал Комеду закончить и вскочив, ткнул в него пальцем. – Я этого Хаоса в глаза не видел и Тьму вашу тоже! Понятия не имею, о чем вы постоянно рассказываете! Да мне, если хочешь знать, до сих пор сны про тех стражей снятся и весьма неприятные сны. Никогда раньше никого не убивал, а тут сразу пятерых! Нет, ты не думай, я и сейчас бы так поступил, чтобы вас спасти, но получать удовольствие от резни – это не про меня. И если уж мы наконец говорим без недомолвок, то Свет мне куда больше нравится, чем все его конкуренты!

– Свет? Ты посланник Света?

На Комеда было жалко смотреть. Такое чувство, что его сейчас инсульт хватит или кризис среднего возраста наступит.

– Нет, я не посланник Света и вообще ничей не посланник. – спокойно продолжил, сев обратно. – Так уж получилось… Как и то, что я Арэк из рода Мерех. Если не выгоните теперь.

– Что же делать-то тогда? – потерянно произнес глава рода в пустоту.

– А другие миры, они.... – начал было Марек, но был прерван.

– Тихо! – в голосе Юли послышался свист стали. – Никто не говорит о том, за что может быть наказан! Комед, глава рода Мерех, нам нужно поговорить, а вы посидите тут. Молча!

Невысокая Юли за грудки подняла вяло упирающегося мужа с места и буквально потащила его в сторону кустов в двадцати шагах.

– Арэк! – полушепотом тут же обратился ко мне Марек.

– Что? – так же заговорщицки и вполне по-детски откликнулся на зов.

– Ты того нода хорошо учуял! Мы только потому и живы остались. А еще так сможешь?

– А как же не говорить…

– Да тут другое! – он также шепотом отмахнулся от моих возражений. – Сможешь?

– Смогу.

Парень облизнул губы и еще немного подался вперед.

– Надо родителей уговорить охоту продолжить, а тебя они точно послушают. – он отвел глаза и на секунду поджал губы. – Быстро заработать можно только тут и у моря. Матери глаз нужен, да и лица им с сестрицей поправить тоже надо, а мне нужны мои руки, Арэк. Очень нужны! Целитель стоит дорого, а больше мы нигде не заработаем.

– Телеги…

– Да кому они нужны на чужой земле? Мы половину Империи проехали и везде своих мастеров полно. Не хуже нас! И из чего телеги делать? Ни материала, ни инструмента хорошего. У тебя в руке сейчас наша телега! – он кивнул на ладонь, в которой я неосознанно катал зеленый камушек.

Нимб после извлечения изменился и теперь камень охватывала некая неосязаемая сфера, но цвет оставался неизменно бледно-зеленый.

– Это? – я подкинул камень на руке.

– Да! – Марек кивнул с энтузиазмом. – Два таких и у меня снова будут руки. Еще пару и у наших женщин лица снова станут как новенькие, а за пяток маг и глаз исцелит. Ну, ты как?

Как я?! Да я всеми четырьмя конечностями "за". Оказаться в месте, где водится кусачее богатство, да еще и с преимуществом, которого не имеют другие? Отличный вариант! Страшновато, конечно, но ну ее эту скучную осторожность. Бедность куда страшнее, а то, что первая охота коряво получилась – так на то она и первая. Зато, судя по энтузиазму Марека, охота вполне себе удалась.

– Согласен!

– Я тоже с вами!

То, как дернулся парень, меня совершенно не рассмешило, ведь и сам вздрогнул. Амеле вмешалась в разговор, чего ранее за ней замечено не было, а судя по реакции ее брата, такое событие – это нечто из ряда вон. «Сестренка» обращалась сама только с конкретными просьбами или отвечала, если спрашивали, но чтобы так…

– Шрам делает меня некрасивой и сильно чешется. Все время чешется! Только сначала вылечим маму. Мне очень грустно на нее смотреть, такую. Иногда я плачу, а внутри плачу часто. Она тоже плачет. Я видела и не хочу, чтобы она плакала.

– Так и будет, сестренка, так и будет. Сначала маму. Да. – с хрипотцой в голосе поддержал ее решение брат.

Амеле обворожительно улыбнулась и вернулась к своему занятию. Удивила так удивила. Мне определенно нравится удивляться и почему бы не удивиться еще раз от получения новой информации?

– Что это такое? – зажав двумя пальцами зеленый камушек, продемонстрировал его Мареку. – Чем ценно?

– А ты не знаешь? – он в очередной раз выпучил глаза.

– Я кому сказала молчать?! – стеганула воздух плеть голоса подошедшей Юли.

Комед, шедший за ней следом, занял свое место и глухо прокашлялся.

– Мы с матерью поговорили и решили, что нужно обогнуть Гору и выходить через крепость на землях Сартан. Оттуда до столицы путь хоть и подольше, но точно безопасней.

Он глянул на готового вступить в спор Марека и усмехнулся.

– Что? Охоту продолжить хочешь? Быстро заработать на Целителя для сестры, матери и себя? И я хочу! – он покачал перевязанной и притянутой к груди рукой. – А кто охотиться будет? Мать, Амеле да Арэк? Думаешь, сдюжат? Ноды твари нехитрые и даже до окрестностей Скара добираются в холодные зимы. Да ты и сам об этом знаешь. Нам встретилась пятеро зверей. Всего пятеро, Марек! Не самых опасных, пойми ты это! Что будет, если на нас зур выйдет, да даже простой, а не пробужденный? С арбалета его не взять и арбалет у нас, считай, один остался. Ты-то свой в щепы разнес и теперь с чем охотиться?

– Можно растения… – хотел было возразить парень, но вновь был прерван.

– Можно растения, но зверье-то никто не отменял. Думаешь, если мы их не охотим, то и они нас не тронут? Нодов не охотили, так чего они накинулись тогда? – Комед устало покачал головой и невесело усмехнулся. – Не получится ничего, в этих горах мы – добыча. Я бы и обратно отвернул, но нет желания через земли Ромиган двигать. В крепости вроде порядок у них, а за стенами… Вы все сами знаете, что за стенами творится.

Над лагерем установилась тишина и это хорошо. Моральные терзания из-за несостоявшегося армагеддона меня сейчас мало волнуют, а вот прикладные вопросы пора решать.

– Мне может кто-нибудь помочь "вспомнить", что это такое? – в очередной раз продемонстрировал зеленоватый овальный камушек и убрал из голоса всю доброжелательность.

– Это Суть зверя, Ари, но все называют их просто «камни». – Юли пожала плечами, сообщая что-то общеизвестное.

– Хорошо, но я спрашивал не о терминологии. Что это такое?

– Камни? Они есть у всех зверей, в отличии от обычных животных. Иногда звери пробуждаются и могут использовать дары Света. Так Свет создает испытания своим детям и сильные становятся сильнее, сходясь в схватках с пробужденным зверьем.

Элемент пазла встал на место, породив еще большее количество вопросов. Я ведь видел и помню, что в деревнях есть некие бескрылые подобия кур, которых разум самостоятельно подогнал под это понятие. Помню свиней, которые на свиней-то были похожи только габаритами, а в реальности напоминали огромных лысых капибар, но подсознание обозначило их как "свиньи". Помню «коров», больше напоминающих крупных волосатых буйволов. В общем, получалось, что мозг самостоятельно подгонял понятия прошлой жизни под новые реалии, но вот с некоторыми тварями это не работало. Например, местных "лошадей" я так и не смог ассоциировать с лошадьми. Та же Красотка воспринималась как нечто неправильное, хотя за столь долгое время в пути можно было успеть с ней свыкнуться. С нодами аналогичная ситуация – не ассоциировались они с теми же волками, хотя некоторые повадки и стайность кажутся весьма схожими. Они отличались…

– Звери-маги? Звери-воины? – приподняв бровь, продолжил беседу с Юли, но в этот раз ответил Комед.

– Похоже. Говорят, что бывает и так, но в основном у них это как-то по-своему. Вот сегодняшнего хотя бы взять. Много он магии использовал? Хотя, может и использовал бы, если бы ты его так быстро не прикончил. – «отец» подмигнул с ухмылкой и продолжил. – Зеленый – это Целитель. Потом вылизал бы раны своей стае и те затянулись бы сразу. Как-то так работает, сам не видел, но все это знают. А представь зура, у которого оранжевый камушек в башке. Там и так-то шкура с два пальца толщиной, но хоть не каменная.

– Я пока и обычного зура не представляю.

– В холке как наша Красотка была, но пошире и тяжелее раза так в три, с огромным рогом. Увидишь и ни с кем не спутаешь, но есть зверье и пострашнее. А уж если пробужденное, то совсем страх. Зато и ценятся высоко!

– Понятно… А зачем тогда обычные камни собирать? Я про прозрачные. Они ценятся?

– Тоже ценятся, но не так, чтобы сильно. Маги некоторые их Светом наполнять умеют и потом используют в разных хитрых приспособлениях. С рунами, которые. Если по размену прикинуть, то, пожалуй, один цветной к паре сотен пустышек пойдет. Может и к пятиста, я не особо вникал раньше. Без надобности было…

– Погоди, погоди. Для чего тогда цветные камни используются?

– Много для чего. Их и в еду добавляют благородные, чтобы потенциал к шестнадцати годам поднять. Спят на них, чтобы силу увеличить, в амулетах разных используют, в выдумках всяких рунных…

– Стоп! – я даже ладони перед собой выставил. – Что за "рунные выдумки"? Руны – это письменность или нет?

– Ты чем слушал мои рассказы, Арэк, что такие вопросы задаешь? Письмо – это письмо, а руны – это маговское письмо.

– Ушами я слушал! Только слушал и "вспоминал", как и было сказано! А вот если бы рассказчики так яро не напирали на истории всяких благословенных родов и героических героев, то, может и "вспомнил" бы действительно нужное намного раньше. – потер переносицу и вернулся к разговору. – Известно почему в головах этих тварей есть камни, а у обычных животных нет? В чем разница?

– В том, что животные существовали всегда, а звери создавались предтечами для того, чтобы самим становиться сильнее в сражениях с ними. Они взяли за основу Сосуды детей Света и поместили их в зверей. Так и получилось, что вроде и пробуждаются они, но души не имеют. Предтечи были мудры в своих деяниях и по сию пору…

– … "в их городах, творятся чудеса пробуждения". – в раздражении закончил за Комеда эту набившую оскомину фразу. – С пробуждением еще разберемся, но что тогда Сосуд? Ты говорил, что душа человека попадает в Сосуд в конце первого года жизни. Предтечи ведь не соединяли человеческих младенцев с животными, чтобы зверей получить? Так? Сосуд – это камень?

– Все верно, Ари, Сосуд души есть в каждом из нас. – мягко ответила Юли. – В нем обитает наш дух и по воле Света самые достойные пробуждают его. Теперь давайте собираться, я понимаю, о чем ты хочешь "вспомнить" и расскажу по пути. День занялся. Нельзя терять время.

– Конечно, пойдем. На выход, так на выход. – покивал "родителям", поймав и проигнорировав недовольный взгляд "брата". – Ты главное говори побольше и особенно про камни в наших головах.

Камень! У меня в голове чертов камень!

Темные века.

Насколько быстро можно привыкнуть к постоянному дождю или мокрому снегу? Мне кажется, не смогу никогда! Я наконец вспомнил, как сильно любил горы в прошлой жизни. Особенно "дикий" палаточный отдых, выезжая в глушь вместе с теми из друзей, кто мои интересы разделял. Подальше от шума и пыли городов, к спокойствию моря трав и величию камня, вздымающегося у стремительной реки на огромную высоту. Где только ты, природа и алкоголь. Красота!

И так же сильна моя ненависть к непогоде, заставляющей сидеть в палатке. Теперь бы мне ту палатку… Чертов дождь начался три дня назад и прекращался только для того, чтобы вернуться мокрым снегом. Осень вступала в свои права, а на высоте это чувствуется особенно остро и особенно холодно. Зимняя одежда не предназначена для межсезонья, но даже в отяжелевших подобиях шуб было намного теплее, чем в любых кожаных плащах.

Неделя пути, из которых три дня посреди небесной слякоти, а позавчера Комед наконец признал, что мы окончательно заблудились. Он не виноват в этом – горожанин, выезжавший из родных переулков только для перегона телег заказчику, да и то ненадолго. Даже своеобразные военные сборы, где их учили биться в строю, проходили в прямой видимости от садов Скара.

Я его не виню… Себя виню! Единственный, кто не только ходил по горам, а хотя бы их видел до этого! И что я сделал? Опять замолчал и внимательно слушал Юли, пока Комед по хрен пойми каким соображениям вел наш маленький семейный отряд напрямик к предполагаемой крепости. Напрямик, чтоб его! Кто так по горам ходит?! Да и я хорош – опять "впал в детство", позволив "взрослым" решать за меня. В "себя" пришел только пару дней назад, когда растерянный взгляд главы рода метался между двумя высокими хребтами Белой, которыми мы оказались зажаты в узкой долине.

Обратно никак. Мы и в эту долину попали, спасаясь от носорога с головой огромной мыши и мощными четырехпалыми лапами, скребущими когтями по камню. Зато я увидел зура, хоть и карабкаясь по скользким камням, рискуя разбиться, но увидел. Увиденное не радовало, особенно после того, как Комед любезно сообщил, что зур не самая опасная тварь в этих местах и радостно перечислил краткие характеристики еще трех видов местных обитателей. Чем они тут все питаются? Горными козами, конечно! "Разве ты их не видишь, Арэк?".

Тогда впервые захотелось напялить фирменную усмешку жителя мегаполиса и поиздеваться над тупым ремесленником, но сдержался. Портить отношения просто, а это мне совершенно ни к чему. Сложившийся кредит доверия нарастить бы. Козы… Конечно, видел и эти создания действительно очень похожи на коз, но близко рассмотреть не получалось. Не подпускали они близко! Как этот мыше-носорог будет скакать по скалам за шустрыми животинками? Они по вертикальным отвесам носятся как по гоночной трассе!

В общем, пришлось забирать управление экскурсией себе, хоть "забирать" и не верное слово. Километрах в двух в сторону Горы виднелось нечто, что было похоже на пологий перевал и когда я указал на него, спорить никто не стал, ну а дальше как-то само собой получилось, что теперь я веду всех к выходу из лабиринта хребтов. Ну как веду? Я ведь тоже не турист-разрядник. Имелась идея найти одну из горных рек, берущих свое начало от ледников, венчающих самые высокие исполины даже летом, но пока пусто. Уже второй день пусто! Это что за горы такие?! В "моих" горах было полно ручьев, которые с удовольствием впадали в речушки, ну а те вливались в широкие потоки, пригодные для рафтинга. Где это все?! Теперь уже самому приходится рисовать уверенность на лице, чтобы у родовичей не началась паника, а она вполне может начаться, ведь положение наше все незавидней.

Ноды нападали уже дважды. Пробужденных среди них не было, но теперь понятно, что это вопрос времени, пока нас тут всех не сожрут. Каждая стычка оставляет шрамы на теле единого отряда, а в последнем бою и на мне остались следы зубов вездесущих тварей. Левая нога хоть и слушается, но все хуже и хуже – нужен отдых, а Мареку тем более. Мало того, что зверь добрался до его бедра, так они еще и вместе с камней сорвались. У парня, в дополнение ко всем проблемам, вывих плеча образовался. Вправил на месте, но рука теперь плотно примотана к телу, что не добавляет ему ни радости, ни координации. Юли тоже отделалась укусом и тоже левой ноги. Хромали мы теперь совместно в одну и ту же сторону, но хромать по ровной дороге это одно, а вот по камням в горах сущее мучение. И целым-то смотришь, куда ногу поставить, а уж раненым, в тяжелой мокрой шубе, с врезающимися в плечи лямками подобия рюкзака и вовсе швах. Амеле расшибла локоть, не совладав с силой притяжения на скользких камнях, ну а Комед еще со времени первой стычки скрипит зубами.

Ситуация не до любований видами, особенно когда в лицо летит противный моросящий дождь. Глаз замылился, а подсознание автоматически выбирает маршрут на очередном перевале. Разговоры давно стихли и началось усвоение, дробление, переваривание полученной информации, переходящее в возмущение.

Начать с системы этих самых "родов". Безродные, вольные или свободные находятся в самом низу местной "пищевой цепи". По факту – это просто низкоквалифицированный наемный труд. Люди, приписанные к месту и без возможности свободного перемещения по Империи. Те, кто в основной массе не блещет мастерством. Причем поднять свою квалификацию задачка та еще, а если и поднимешь, то результат своего труда продать почти нереально. Только если таким же вольным и вовсе не из-за качества, а потому что мало кто будет приобретать продукцию или услуги у всяких безродных. Потому, что так не принято. Просто не принято и все тут! Даже не в том дело, что не доверяют, а просто не принято.

Ступенькой выше идет семья. Причем семья и семья – это не одно и то же. Безродные образуют семьи, но у семьи, засвидетельствованной церковью Света, имеется второе имя. Мой род когда-то именовался семьей Мерех. Церковь Света дает второе имя и признает семьей. Помимо всякой непонятной мути про отсутствие Тьмы в сердцах, платы за ритуал, клятв и прочего, присутствует еще один важный критерий семьи. Собственная специализация деятельности с собственной системой мер! Вот так вот! Когда до меня дошел весь смысл этого абсурда, то удивился весьма неприятно. В Империи Рамм не было единой системы измерений!

Даже не так. Общая система была по мерам правящего рода Рамм, но это ни о чем. На едином уровне все ограничивалось стандартизированной бочкой для измерения объема или кувшином. Камнем для измерения малого веса, плитой для среднего и глыбой измерения большого веса. Все! Охренеть как просто! Не, я-то сразу обратил внимание, что все измеряется в днях пути, ударах сердца, вдохах, ладонях, локтях, пальцах и прочей атрибутике тела, но это ведь дичь!

Еще большей дичью стало присвоение меры семье. Допустим, делает глава семьи лестницы и какая единица измерений используется для определения расстояния между ступеньками? ЕГО палец, локоть и рука. То есть он реально должен заявить и зафиксировать данные у Светлого, а все потомки используют эти размеры в последующем. Это типа убережет их от споров, если покупатель имеет более длинные пальцы, локти и руки. То есть всю эту нелепость Церковь Света преподносит как заботу о людях и именно к ним идут за справедливостью, чтобы решить вопрос не полюбовно, а через Светлого!

Для того чтобы заявить семью семьей, за нее должен поручиться род. Только через поручительство! Род также несет ответственность за семью. Запил глава семьи, например – даже не тот, за кого род поручился сотню лет назад, а его потомок. Как итог, семья ничего не делает и вязнет в долгах, кредиторы идут к судье, а он решает, погасит ли род долг за своих протеже или нужно привлекать Светлых. Светлые вызывают главу рода к себе на ковер, а заодно главу семьи и уже от них зависит, существовать ли такой семье в дальнейшем, но род в любом случае долги погасить обязан.

Для семьи сплошные преимущества и самое главное, что они могут обращаться за помощью к Светлым, свободно перемещаться, а стражи не вернут к месту своеобразной "приписки". Какой от этого прок роду? Рода сами "выращивают" семьи в качестве своеобразных вассалов. Комед мечтал о семье, которая будет делать колеса к его телегам. Не нравилось ему контролировать вольных, принятых в род, а глава семьи берет на себя бремя ответственности и контроль. Мне лично такая нелюбовь к колесам не очень понятна, но и телегами никогда не занимался. Семья может покинуть род, но кому тогда сдадутся их колеса? Тогда почему не вырастить обычную семью, а не становиться поручителем перед Церковью Света? Так ведь и рисков никаких не будет, а "ответственность главы семьи" штука довольно эфемерная.

Кредит! Церковь Света выдает кредит под смешные проценты на развитие семьи и это автоматически становится инвестицией в дело рода. Причем Церковь единственная организация, имеющая право на кредитование в Империи! Нереально крутая замануха для родов, которые чуть ли не в очередь встают, доказывая Светлым, что эта вот семья может создавать ТАКОЕ, без чего роду не жить.

У самого рода преимуществ побольше. Помимо того, что есть возможность выращивать работников под себя, твои интересы отстаивает совет родов. Все споры и сделки можно совершать куда более уверенно, если за твоей спиной есть административный ресурс. Рода уважаемы и могут привлекать стражей в критических ситуациях для защиты своих интересов и репутации. Кредитоваться могут!

Самое приятное для всех в том, что поручитель для создания рода не нужен. Совет родов самостоятельно определяет, достойна семья смены статуса или нет, а дальше дело за Светлыми – оплата ритуалов, проверка, клятвы и прочее. Заодно и все набранные кредитные обязательства теперь несет исключительно вновь созданный род. Тот род, который поручался за семью в ее становлении, освобождается от всех обязательств.

Признание! Вот вершина мечтаний всех родовитых. Получить признание от рода со вторым именем, заканчивающимся на "ан" и можно с гордостью представляться страже как признанный род Мерех. Фактически это почти внешний круг благословленного рода, гарантированный рынок сбыта, стража уже не просто может быть привлечена – она обязана защищать интересы признанного рода. И на этой ступени наконец открываются двери Храмов. Глава рода имеет право требовать аудиенции у самого Светлейшего! Может подавать ему жалобы на Светлых или судей, может просить о выдаче ярлыка на пробуждение и даже если его не примет представитель высшего духовенства, то хоть не велит высечь за дерзость. Нельзя просто так высечь того, за кем стоит благословленный род!

Другое дело, если род замаран в порочащих Свет делах. Тогда достанется и главе благословленного рода, а уж тот всегда найдет варианты, как наставить на путь истинный провинившихся вассалов. Вплоть до смены главы рода путем снятия кожи с действующего, причем заживо, но благородный глава будет при этом в своем праве. Выгода высока, но и риски ой какие немаленькие. Получи признание и будешь жить в довольстве, нанимать безродных в любых количествах, растить семьи, но о собственном мнении можно забыть. Однако плюсы покрывают все минусы – не было у благословленного рода личных тележников, а тут появились и все! Для остальных тележников в смысле "все". Потому что теперь все вассалы будут покупать телеги только с клеймом признанного рода. Весьма приземленно и упрощенно, но смысл примерно такой: получи признание и не знай горя.

Сами благословенные рода – недостижимая мечта для всех, кто ходит под этим небом. Их всегда двадцать и еще один. Двадцать родов, избранных Светлейшими и благословенных Пророком. Дети внутреннего круга становятся благородными по праву рождения и они имеют право решать судьбу Империи. Даже Светлейшие не могут требовать от них ничего, а лишь подтверждать или запрещать решения совета патриархов в столице. Зато может владелец двадцать первого голоса совета – Император.

Правящий род стоит особняком, не имея собственных земель. Он владеет и управляет лишь столицей. Как будто этого мало?! Единственный город Империи, который можно сравнить с мегаполисом моего старого мира. Вот куда мне нужно! Центр мира! Колизей!

Интересно, что титул Императора не наследуемый. Императора выбирает совет Светлейших! Выбирает из рода Рамм, разумеется, но имеет право выбрать кого угодно. Любого! Понятно, что на эту роль с детства готовят вполне конкретных людей, но само право выбора дает серьезнейший рычаг давления.

Сейчас в совете патриархов заседает лишь восемнадцать человек. Два кресла пустуют уже давно и если первое пустующее кресло – это результат разборок власть имущих между собой, то второе… Проклятый род! Патриарх продал свою душу Хаосу, отринув Свет. Если при междусобойчиках у проигравшего рода вырезают лишь внутренний круг, да и то не всегда, то при измене Свету в расход идут еще и все признанные рода до основания, ну и внешний круг, разумеется. Жестоко, но лучше искоренить все ростки Хаоса, чем обречь на гибель мир. Еще, до кучи, вырезается совет родов, а земля остается бесхозной и быстро превращается в территорию террора, где все против всех.

Разборки патриархов не такое уж и редкое явление, а за всю историю с вознесения Пророка такое происходило девять раз. Проклинали рода всего дважды и оба раза в южной пустыне. Потому и саму пустыню теперь считают проклятым местом. У меня есть особое мнение по поводу того, что раз за разом проклинаются именно земли без наличия городов предтеч, но эта версия требует дополнительной проработки при наличии дополнительной информации.

О том, чтобы занять свободные места в высшем совете Империи, мечтает каждый, от главы рода и до безродного забулдыги, подыхающего в придорожной канаве. Плевать, если даже достанется песок вместо земли – пусть достанется! Свое! Никому, кроме благословленных родов, не позволено иметь собственных наделов. Исключения составляют Белая гора, Синие болота и города предтеч, не являющиеся чьей-то собственностью, а вся остальная земля поделена на двадцать родов и еще один. Нужно только сделать что-то настолько выдающееся, чтобы это самое благословление получить. Что-то на благо Света, что-то такое, что под силу только настоящему герою и мир окажется у твоих ног. Пророк увидит, оценит, озвучит твое имя и деяние во всех Храмах и всех Чертогах разом. По всей Империи в каждом городе зазвучат колокола на башнях Храмов и…

Тьфу! Из всей этой мути, которую Юли увлеченно вливала мне в уши, следовало только одно – реальной и всеобъемлющей властью обладала именно Церковь Света. Эта организация охватывала все уровни управления, банковского дела, метрологии, социологии и контролировала вообще все. Все разговоры о плохих и хороших родах, их главах и прочем являлись пылью по сравнению с генеральной линией администраторов в белых мантиях.

Запрет на изучение языков сопредельных стран, с которыми шли бесконечные войны! Запрет на единую систему измерения! Запрет на любые изобретения до одобрения Светлыми и Светлейшими! Запрет на кредитование! Все это Тьма в сердцах и лишь высокооплачиваемые ритуалы смогут изгнать эту Тьму.

Штраф! Вот что это значит на простом и понятном языке, а если ты не в состоянии выплатить штраф, то за тобой придет паладин и изгонит Тьму куда более радикально. Не справится один так придет больше. Десять паладинов, сотня, тысяча. Нет никаких способов избежать изгнания Тьмы. При этом еще и тотальный контроль. При этом еще и мобильные детекторы лжи.

Церковь искусственно замедляет развитие цивилизации! Отними у людей возможность коммуникации и единицы измерения. Что останется тогда? Зато так проще руководить и это чудовищно! Не самим искать новые инструменты управления, а держать общество на комфортном для себя уровне развития. По крайней мере, все выглядит именно так. Возможно, существуют и иные причины…

– Дым! Чувствуете? Дымом пахнет!

Восклицание Амеле вырвало из рассуждений об устройстве мира и заставило инстинктивно пригнуться, сливаясь с камнями. Действительно! Есть что-то такое и возможно, это одна из деревень, о которых упоминал Котл. Это было бы просто отлично! Да даже охотничий рейд встретить – великая удача в нашей ситуации. Другое дело, что места тут такие, что встреча с охотниками может стать поопасней, чем со зверьем.

Поймал взгляд Комеда и едва заметно кивнул без всякой паузы. И так понятно, что вариантов у нас не много. Все ранены и нуждаются в отдыхе или просто просохнуть хотя бы. Перевязочный материал закончился уже давно. Нужно узнать, где мы и выяснить, как выбираться, а в идеале присоединиться к рейду и выйти к крепости. Теперь уже не имеет значения, к которой из них.

– Поднимемся повыше. Дождь едва моросит. Может, деревня уже за этим перевалом. – устало выдал очевидное решение глава рода и продолжил карабкаться вверх.

До верхней точки добраться не удалось, но этого и не требовалось. Марек первым разглядел узкую щель в камне в трехстах метрах выше по склону. Как разглядел, не понятно, слишком уж сильно она терялась на фоне крупных каменных обломков и если бы не запах от костра, то мы бы и вовсе не обратили на нее внимания. Хотя, кажется, уже можем любую дыру углядеть, способную хоть на время дать укрытие от проклятого дождя. Чуть теплая еда раз в сутки и возможность осмотреть опухающие раны, забившись в каменную щель – это максимальный комфорт последних дней пути в каменных лабиринтах.