Читать онлайн Следы прикосновений бесплатно

Пролог

Боль всегда приходила через кончики пальцев.

Сначала — ледяной ожог, словно кожа касалась раскалённого льда. Потом — рёв чужих эмоций, разрывающий тишину в черепе, заполняющий каждую извилину густым, липким страхом, который не принадлежал ей.

Правило было простым: не касаться подолгу, иначе чужой страх начнёт прорастать в тебе корнями, врастать в рёбра, обвивать позвоночник, пока не перестанешь понимать, где заканчиваешься ты и начинается он.

Последний раз она нарушила его — и три дня пролежала без сна в пустой квартире, отбиваясь от призраков чужой паники. Дрожащие тени на стенах. Голоса, которых не было. Ощущение, что кожа — не твоя, а взятая напрокат у кого-то, кто умер в ужасе.

Она поклялась себе: больше никогда не погружаться так глубоко. Больше никогда не отдавать себя чужим кошмарам.

Но когда в её двери постучался Феликс Деверо с пачкой денег и язвительной ухмылкой, Лира поняла — клятвы существуют для того, чтобы их нарушать. Особенно когда у тебя три просроченных кредита и пустой холодильник.

Просто на этот раз она будет умнее. Осторожнее. Профессиональнее.

Она не знала, что страхи иногда оставляют специально — как ловушку, как отравленную приманку для тех, кто умеет их читать.

И что её дар — не ключ от всех дверей, а яркая мишень на спине.

А самая опасная ловушка — та, в которую попадаешь по собственному желанию… когда впервые видишь человека, от чьего прикосновения хочется не бежать, а остаться. Когда его холодная ладонь на твоей щеке кажется единственной реальностью в мире лжи.

Некоторые следы нельзя стереть.

Особенно те, что оставляет любовь.

Или предательство.

Иногда — это одно и то же.

Глава 1

Лира впустила в себя ад.

Холод серверной, пахнущий озоном и пылью, мгновенно смешался с липким жаром паники — не её собственной, а той, что осталась на сгоревшем диске в руках. Пальцы онемели. Перед глазами мелькнули обрывки: пот на висках, дрожащие руки над клавиатурой, десятки вкладок — котики, панические запросы, попытка стереть следы. Всё это не картинка, не видение — просто импульс, эхо чужого сердцебиения, запечатлённое в пластике.

Она резко отпустила диск, будто обожглась. Воздух ворвался в лёгкие, как спасение. Тошнота подкатила к горлу — знакомая цена за слишком глубокое погружение.

Сисадмин замер. Банка Red Bull застыла на полпути ко рту. Он смотрел на неё так, будто она только что материализовала демона.

— Ну что, — сказала Лира, с трудом выдавливая привычный сарказм сквозь дрожь в голосе, — сыграем в угадайку? Ваш коллега три часа заливался кофеином, смотрел котиков и пытался стереть историю браузера. Его паника перегрузила контроллер. Что, по-вашему, его добило — стресс, кофеин или внезапное осознание, что он уже мёртв для этой компании?

— Верная! — Феликс вошёл, словно на сцену, где аплодисменты уже звучали в его честь. Его casual-костюм сидел так, будто был второй кожей. Телефон у уха, ухмылка на лице.

— Да, Артём, всё под контролем, — соврал он в трубку без тени смущения. — Экзорцист уже на месте, вытягивает души из железа.

Щелчок. Звонок окончен.

— И долго ты будешь пугать бедных айтишников своими циничными откровениями? — усмехнулся он, поворачиваясь к Лире. — После тебя у них коллективный невроз, а у HR — лишние расходы на психотерапию.

Лира медленно вдохнула, возвращаясь в реальность.

— Не откровения, — устало поправила она, смахивая с джинсов невидимую пыль. — Диагностика. А коллективный невроз — это у нас KPI, разве нет?

Феликс рассмеялся — звук был так же неуместен в серверной, как джаз в бункере.

— Собирай манатки. У нас заказ уровнем выше.

— Катастрофа федерального масштаба? — приподняла бровь Лира. Русые пряди выбивались из небрежного пучка, цепляясь за влажную кожу лба.

— Бюджет федерального масштаба, — отрезал он. — Полмиллиона евро. Половина уже на твоём счёте, вторая — когда закончишь. Хватит, чтобы кредиторы забыли твоё имя, а ты — наконец вздохнула спокойно.

Лира скривилась. Деньги были единственной причиной не уйти прямо сейчас.

— Надеюсь, на этот раз без твоих экспериментов с флешками, — проворчала она, вытирая ладони о джинсы, будто смывая чужую тревогу.

— Эй, то был тест-драйв! — Феликс прижал руку к груди с притворной обидой. — И должен признать: ты меня поразила. Ни один аналитик не вытащил бы из той флешки историю про моего отца и его закрытые исследования. С тех пор я знаю: если что-то скрыто — ты найдёшь.

Он замолчал на секунду. В голосе мелькнуло нечто новое — почти уважение.

— На этот раз наш юный Цезарь подозревает, что в империи готовят заговор. И хочет найти «иды марта», прежде чем ему преподнесут сюрприз.

— Говори яснее, Деверо.

— Кто-то саботирует проект «Гармония» и делает это изнутри. Нам поручено выяснить, кто и зачем. И, между нами, — Феликс снизил голос до конспиративного шепота, — он никому не верит. Особенно женщинам с твоим... даром.

Лира резко повернулась к нему. В её глазах вспыхнули колкие искры.

— Прекрасная основа для сотрудничества. Если он мне не верит, зачем вообще меня нанимает?

Феликс усмехнулся, но в ухмылке промелькнула тень чего-то серьёзного.

— А у него разве есть выбор? Поверить и проверить — последнее, что ему осталось. Он похож на человека, увязшего в болоте, который хватается за змею, в надежде, что та не укусит. А я, по старой дружбе, просто сообщаю, что зубы у тебя очень даже имеются.

Лира посмотрела на сгоревший диск на полу. Уголки её губ дрогнули.

Отлично, — пронеслось у неё в голове. — Сделать свою работу, получить за неё деньги и начать новую жизнь — это полдела. А вот доказать свою ценность тому, кто изначально сомневается… вот это по-настоящему интересно.

И впервые за долгое время ей стало не по себе не от чужого страха, а от собственного предчувствия. Ощущения, что она добровольно шагает в клетку, а Феликс любезно указывает ей на щеколду.

Глава 2

Лифт поднялся на последний этаж без единой остановки. Феликс, не прекращая легкомысленных замечаний о дизайне, вёл Лиру по коридору, напоминавшему каюту лайнера класса люкс: идеально, безжизненно и без единой пылинки.

— Перед встречей с самим господином Ужасом — краткий гид по сумасшедшему дому, — сказал он, указывая вокруг. — Слева — зона креативного безделья, где делают вид, что работают. Справа — технозоопарк: инженеры, искренне верящие, что их код изменит мир. В то время как мир довольствуется приложением для доставки суши.

Лира едва сдержала улыбку.

— А вот и тронный зал, — Феликс остановился у массивной двери из тёмного дерева. — Предупреждаю: внутри царит атмосфера дорогого морга. Не пугайся, если захочешь замереть по стойке смирно.

Он постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь.

— Входите, — сказал Феликс, и в его голосе впервые прозвучала серьёзность.

Кабинет был просторным, безупречным в каждой детали и холодным. Воздух казался профильтрованным не только от пыли, но и от случайных эмоций. Панорамное окно открывало вид на ещё спящий город и тёмную ленту реки внизу. Под ним, спиной к ним, стоял человек.

— Лира Верная, — сказал он ровным голосом, как линия на мониторе. Он повернулся; взгляд скользнул по ней бегло, будто считывал штрихкод. — Деверо утверждает, что вы видите невидимое. Я терпеть не могу метафоры.

Лира не улыбнулась.

Первое, что она почувствовала, глядя на него, — не раздражение и не любопытство.

Тишину.

От него не исходило ничего. Ни тревоги, ни злости, ни даже того фонового шума эмоций, который создают люди своим присутствием.

Он был как стерильная лаборатория. И это было непривычно.

Она осмотрела его внимательнее: идеальные складки рубашки, отсутствие часов, стол, на котором ни один предмет не смел нарушить симметрию. На столе лежала бронзовая антикварная линейка, выровненная с геометрической точностью.

— Феликс продаёт зрелище, — сказала она. — Я — отчётность: я читаю следы. У них нет воображения, только факты.

Артём Каэлин медленно прошёл вдоль окна; его отражение скользило по стеклу.

— Следы — это симптомы. Мне нужен диагноз. И возбудитель.

Лира почувствовала привычное раздражение. Он говорил с ней как с инструментом, который нужно настроить на правильную частоту.

— Любопытно. Вы не терпите метафор, но охотно оперируете медицинскими терминами. В чём разница? — её голос прозвучал ровно, но в нём зазвучала сталь.

Он остановился и посмотрел на неё уже не сканером, а заинтересованным взглядом. Его глаза были холодного, зимнего цвета.

— В эффективности. Мои термины — инструмент. Ваши метафоры — пока просто слова.

Между ними натянулась невидимая нить противостояния.

Глава 3

Лира опустилась на жёсткий стул и осмотрела кабинет, который ей выделили. Всё соответствовало ожиданиям: стол, стул и глухая стена вместо окна. Помещение дышало казённым безразличием, будто его покинули вчера и не собирались возвращаться.

«Ну хоть не в подвал запихнули», — подумала она, стягивая куртку. — «Хотя разница невелика».

Стертый до блеска чёрный iPad лежал на столе, как труп на вскрытии.

Она заставила себя замолчать. Никаких мыслей, никаких ожиданий. Только дар. Всё внимание — в кончиках пальцев.

Правило №1: дар работает только с физическим. Не с облаками, не с эфемерными серверами. Только с тем, что можно держать в руке.

Она положила пальцы на холодный пластик. Лёд обжёг кожу. В висках застучало, дыхание сбилось.

Перед глазами всплыли кадры: быстрые пальцы, вводящие пароль; нервные тычки в экран; следы пота на чехле.

Правило №2: она видит не сами данные — она видит память прикосновений. Следы.

И вдруг — пустота. Чистая, белая, до омерзения искусственная, словно выжженная калёным железом.

Правило №3: следы можно стереть. Не как файлы — сложнее. Их забеливают, как граффити под толстым слоем краски.

Но эта пустота оказалась не беззащитной. В её глубине таился Сторож — не программа, не вирус, а адаптивный паттерн, обученный на поведении владельца. Он не просто блокировал доступ — он чувствовал чужое намерение.

Такие системы строят редко. Для этого нужно не только умение работать с железом, но и понимание психологии вторжения. Это не код — это зеркало чужой паранойи, впаянное в память устройства.

Когда сознание Лиры коснулось этого слоя, Сторож распознал её.

Не боль — сигнал. Чистый, пронзительный, как ультразвук на грани слышимости.

Тело среагировало раньше мозга: пальцы свело судорогой, дыхание сбилось, сердце ударило так сильно, что в глазах потемнело.

Метка.

Не вопрос — утверждение.

Лира резко отдёрнула руку, но было поздно — Сторож уже запомнил её касание. Как запах. Как отпечаток. Как имя.

— Класс. Я только что взломала паранойю, и паранойя взломала меня в ответ, — пробормотала она.

Планшет лежал безмятежно, но Лира чувствовала: внутри уже остался её след. Слишком личный, чтобы стереть. Чужой Сторож поднял голову — и теперь он знал её запах.

Она провела ладонью по лицу и коротко рассмеялась, глухо и нервно.

— Ну здравствуй, — сказала она вполголоса. — Похоже, у нас свидание.

Дверь приоткрылась. Феликс заглянул внутрь.

— Ну что, наша цифровая ведунья, вирус нашёлся или пока только… — он не договорил. Ухмылка сползла, уступив место настороженности. Он шагнул в кабинет, притворил дверь. — Ты выглядишь так, будто только что увидела призрака.

Лира не подняла глаз. Её пальцы, сжимавшие край столешницы, побелели от напряжения.

— Призраки были бы проще, — голос прозвучал приглушённо, будто сквозь вату. Она заставила себя выпрямиться и наконец посмотреть на него. — У вашего холдинга не просто вирус. У него — инфекция. И я только что стала для возбудителя раздражителем.

Она коротко кивнула в сторону iPad.

Всего час назад он был уликой. Теперь — доказательство её ошибки. Где-то в системе уже горела метка с её именем.

Охота началась.

Глава 4

Шесть часов утра.

Искусственный свет люминесцентных ламп в каморке без окна был безжалостен. Он подчёркивал каждую морщинку усталости на лице Лиры и не оставлял сомнений: она не сомкнула глаз. В ушах всё ещё стоял гулкий звон после вчерашней встречи со Сторожем. Она сделала глоток остывшего кофе — желудок тут же свело судорогой.

Мысль стучала в висках: к Артёму. Сейчас же. Пока невидимый враг, узнавший её вчера, не сделал следующий шаг.

По пути к переговорной Феликс, как всегда, возник из тени, мягко преградив ей путь. Его взгляд скользнул по её лицу, потом по iPad, который она сжимала в руках, как оружие. На секунду в его глазах мелькнуло нечто похожее на понимание.

— Наше главное действующее лицо, — произнёс он, лёгкая ухмылка тронула уголки губ. — И, если не ошибаюсь, наш единственный зритель. В сторону тронного зала? Слушай, новый корпоративный дресс-код — это «сияние невыспавшегося вампира»? Тебе бы кофе, а не на передовую.

— Вампирам кофе противопоказан. Вызывает несварение вечности, — парировала Лира, пытаясь обойти его. — А на передовой нужны те, кого не жалко. Как раз чувствую себя живой мишенью.

Он сделал шаг в сторону, снова блокируя проход — на мгновение, но достаточно.

— Артём на утреннем совете. Иди, вызволяй. Эти динозавры сейчас жуют его по косточкам.

Дверь переговорной была приоткрыта. Лира вошла, прервав на полуслове низкий, размеренный голос Алексея Волкова.

Глава 5

Лира осмотрела свой новый «кабинет» — стеклянный аквариум на нижнем уровне. Без окон, с единственной дверью и минимальным набором мебели: стол, кресло, мощный терминал. В углу под потолком тихо жужжала камера, её ровный звук был почти как дыхание.

— Комфортно? — раздался из динамика голос Феликса.

— Как в санатории, — буркнула Лира, подключая планшет к защищённой сети. — Только смотрителей многовато.

— Мы заботимся о вашем благополучии, мисс Верная.

«И о своей безопасности», — подумала она.

— Как долго ждать доступ к архивам?

— Запрос у Громова. Без его визы даже мышь не подключишь, — сообщил Феликс. Он появился в дверях с двумя стаканами кофе и протянул один ей. — Стандартная процедура. Не переживай, он обычно... медлительный.

— Забавно, — заметила Лира. — Артём нанял меня для точечной операции, а выглядит так, будто я под наблюдением целого отдела.

Феликс усмехнулся:

— Добро пожаловать в корпоративный мир, дорогая. Если хочешь полной тайны — взламывай сейфы по ночам в перчатках. А так — расслабься. Волков пообещал помочь и ускорить процессы.

Он ушёл, оставив её с кофе и лёгким ощущением, что её «скальпель» заперли в стерильном боксе со смотровым окошком.

Лира отпила глоток горького кофе и отставила стаканчик. Хватит корпоративных игр. Перед ней лежал единственный свидетель, который не умел лгать, — чёрный iPad.

Первый пациент.

Сторож внутри был обезврежен: её собственный софт, написанный за три бессонные ночи, аккуратно «заморозил» враждебный импульс, не ломая его. Ломать — значит оставлять след. А она умела работать чисто.

Она погрузилась в данные. Логи бывшего логиста были вычищены до блеска, как отполированный кузов, скрывающий ржавчину. Слишком чисто. А значит — подозрительно. Она искала не стертое, а пустоты — забеленные участки, где следы выжжены. В одном из них, на краю системного журнала, она наконец нашла — не данные, а их эхо. Цифровой шрам.

— Деверо.

— Я вас слушаю.

— Доступ к архиву. Ящик L-74. Сентябрь—ноябрь прошлого года. Только физические носители.

Пауза. Щёлканье клавиш.

— Запрос отправлен. Жду санкции Громова. Обычно он тянет резину часами.

Через минуту Феликс снова заговорил — в голосе слышалось удивление:

— Громов дал добро. Сразу. Без проверок, без вопросов.

Пальцы Лиры застыли над клавиатурой.

— Повтори, — тихо сказала она.

— Серьёзно. Мгновенное согласование. Курьер уже выехал.

Она медленно откинулась на спинку кресла.

— Слишком быстро. Слишком… гладко. Как будто он ждал этого запроса.

— Может, просто настроение? Или Волков надавил? — предположил Феликс, но даже в его голосе звучало сомнение.

— Громов не действует по настроению. — Лира провела ладонью по столу. — Это не разрешение. Это приглашение. Приманка.

Её пальцы сжались.

— Неважно. Даже если ловушка — я в неё пойду.

Ожидание растянулось, вязкое и липкое, как смола. Лира поднялась и зашагала по кабинету, чувствуя, как стены будто приближаются. В углу под потолком мигал красный глазок камеры. Раз-два. Раз-два. Мерно, как пульс. И вдруг ей показалось: за ней наблюдает не система, а кто-то живой. Неизвестно кто. Но явно не случайно.

Она сжала кулаки. Тест на смелость — или на глупость. Но отступать поздно.

«Нет. Ты не убежишь. Посмотри в глаза тому, что тебе подсунули. И пойми, что это такое».

Через десять минут курьер принёс серую пластиковую коробку. Осторожно поставил её на стол, кивнул и исчез.

Лира коснулась первого картриджа. Холодная пластмасса, шершавая от пыли, обожгла пальцы. Она закрыла глаза, отключила зрение и позволила дару течь сквозь кожу.

И вздрогнула.

Не Сторож. Не взлом. Что-то другое.

Белый кафель, скользкий от влаги. Резкий запах хлора и лаванды. Гул шагов в пустом помещении. Спина в тёмном костюме, удаляющаяся прочь.

И — ледяной ужас, поднимающийся изнутри.

Сердце колотилось. Ладони вспотели. Это было не просто воспоминание. Это был страх, запечатлённый в материи.

— Лира! — голос Феликса резанул по ушам. — Эй, ты меня слышишь?!

Она медленно перевела взгляд на решётку динамика, не в силах ответить.

Пауза. Шипение связи.

— Чёрт… Я спускаюсь.

— Не надо, — выдохнула она, разжимая затёкшие пальцы. Голос дрогнул. — Всё… под контролем. Архив просто… пыльный.

— Пыльный, ага. Ты белая как стена. Я видел по камере, — в голосе Феликса не осталось иронии.

Лира подняла голову и уставилась прямо в крошечный объектив. Взгляд — мутный, но упрямый.

— Значит, видел, что я справилась, — сказала она тихо, проводя ладонью по лбу. — Работаю дальше.

Молчание. Потом — тяжёлый вздох.

— Ладно. Но если ещё раз зависнешь — вызову скорую. И не вздумай спорить.

Она сглотнула горечь. В висках ныло — расплата за чужие эмоции.

Правило №5, неписаное: страх оставляет на душе жирные, липкие следы.

Лира посмотрела на коробку.

Правило №4: самые опасные следы — не в памяти машин, а в памяти людей.

И кто-то оставил здесь свой страх.

Глава 6

Лира сжала бумажный стаканчик так сильно, что пластиковая крышка треснула. Кофе обжёг пальцы, но она не разжала хватку. Боль была грубой и одновременно благодатной — своей собственной. Она позволила физическому ощущению вытеснить призрачный ужас, всё ещё цеплявшийся за подкорку. Эхо чужой паники из архива медленно отступало, оставляя после себя лишь липкий, холодный осадок под рёбрами.

— Деверо.

— Я здесь, — прозвучало из динамика сдержанно, сфокусировано.

— Список всех, кто имел доступ к этому архиву за последний год.

Пауза. В динамике раздался тихий звук клавиш — Деверо печатал.

— Это конфиденциальная информация, мисс Верная, — осторожно проговорил он.

— Информация о том, кто трогал доказательства, — не конфиденциальность, а улика, — отрезала она, и сталь в её голосе зазвенела отчётливей. — Я не намерена работать вслепую, натыкаясь на подготовленные ловушки.

В её голове снова прозвучал чужой крик, на секунду поглотив внимание.

Через несколько минут на терминале появился список: несколько фамилий технических специалистов, пара стажёров службы безопасности, архивариус... Соболев — руководитель отдела логистики, чей iPad сейчас лежал у неё в сумке. И ещё одно имя.

Марк Семёнов. Служба экономической безопасности.

Именно он курировал внутреннюю проверку.

Лира замерла, изучая фотографию: холодные глаза, безупречная бородка, идеальный узел галстука. Человек, который должен был выявить нестыковки. И не выявил.

Лира медленно откинулась на спинку кресла.

«Не выявил, потому что скрыл».

Пульс застучал в висках. Первая зацепка.

Теперь она знала, что искать. Снова коснувшись картриджа, Лира отбросила цифровой шум и сосредоточилась на эмоциональном эхо. Под густым, почти осязаемым слоем чужого ужаса, пахнущего хлором и лавандой, скрывалось нечто иное — холодная, острая, расчётливая злость. Два разных отпечатка. Два человека.

«Они оба оставили здесь свой след», — пронеслось у неё в голове.

Собрав вещи, она вышла из кабинета. Феликс поджидал её снаружи — его поза излучала настороженное внимание.

— Ну что, доктор, поставили диагноз? — спросил он, скользнув взглядом по её бледному лицу.

— Я обнаружила, что ваш логист — не вор, а свидетель. Возможно, жертва. А ваш бдительный аудитор Семёнов... — она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза, — мне нужен Артём. Немедленно.

Взгляд Феликса изменился — насмешливость уступила место деловой серьёзности. Из надменного охранника он превратился в солдата, получившего данные о вражеском шпионе в своём штабе.

— Хорошо, — коротко кивнул он. — Идём.

Феликс провёл её по коридору молча — редкость для него. Лира не нарушала тишину, прокручивая в голове, как изложить открытие.

Она вышла на двух человек: на того, кто создавал дыру, и на того, кто прикрывал её. Теперь нужно было понять, кто из них подставляет Артёма — или, возможно, оба были лишь ложными целями. Настоящая угроза могла скрываться ещё глубже.

Одно она поняла точно: её «скальпель» только что наткнулся на первый нерв. И тело корпорации содрогнулось.

Дверь кабинета Артёма была приоткрыта. Лира остановилась на пороге.

Артём сидел за столом, спиной к панорамному окну. Силуэт — резкий и негнущийся, как чертёж. Даже отсюда она видела, как белеют сухожилия на его сжатых кулаках — уже знакомый ей жест сдержанного напряжения. Он не поднял глаз, дописывая что-то, и скрип ручки по бумаге казался единственным звуком в этой звенящей тишине. Весь его кабинет, вся его поза кричали о тотальном контроле. И всё же Лира чувствовала: он в западне. А она — либо очередная проблема, либо единственная, кто может помочь.

Она шагнула внутрь. Он поднял на неё взгляд.

— Вы просили срочной встречи, мисс Верная. Надеюсь, это того стоит.

— Я нашла то, за чем вы меня наняли, — ровно ответила Лира. — Ваш логист сбежал не от правосудия. Он сбежал от страха — глухого, животного. Я держала его память в руках. Буквально.

Она коротко, без лишних эмоций, изложила открытие: два эмоциональных отпечатка на архиве — животный ужас логиста и холодная, расчётливая злость, которую она связала с Семёновым.

— Ваш логист не вор. Он свидетель. Скорее всего, жертва. А ваш бдительный аудитор Семёнов... — она сделала паузу, — он не просто плохо работал. Он — активная часть системы, которую вы просите меня вскрыть.

— Вы утверждаете, что Семёнов — источник угрозы? — уточнил Артём.

— Я утверждаю, что он — звено. Но кто-то должен был дать ему доступ и прикрыть его. — Лира положила руку на iPad. — И есть ещё кое-что... «Сторож» на этом устройстве. Это не стандартная корпоративная защита. Это что-то личное, почти параноидальное. Такое мог создать только человек с глубинным доступом к поведенческим алгоритмам и маниакальной потребностью в контроле.

Артём задумался, его пальцы медленно сомкнулись вокруг ручки.

— Вы описываете либо очень талантливого и осторожного технаря... либо кого-то из высшего руководства, кто имел возможность создать такую систему. Например, Громова.

Лира кивнула, но в её глазах читалась осторожность.

— Именно. Но это пока лишь теория. У нас два варианта: либо Семёнов и Громов действуют в сговоре, либо Семёнов — одарённый специалист, который умело использует инструменты и доступы, оставшиеся от Громова, прикрываясь его репутацией. В любом случае, Семёнов — наша единственная зацепка. Он — тот, кто оставляет следы.

Артём медленно провёл рукой по лицу — жест внезапной, неприкрытой усталости, так не похожий на его безупречную маску. Лира на мгновение забыла про Семёнова, про архив, про всё. Перед ней сидел уже не CEO, а измождённый человек.

— Когда вы последний раз спали? — вопрос сорвался с её губ сам собой, опередив сознание.

Он замер, взгляд метнулся к ней — удивлённо, почти растерянно.

— Это… не относится к делу, — медленно проговорил он.

— Относится, — голос Лиры смягчился, в нём проступила не профессиональная, а человеческая нота. — Потому что если вы свалитесь, я останусь с вашим врагом один на один.

Пауза.

В его глазах что-то перевернулось. Впервые он смотрел на неё не как на инструмент. Он молча скользнул взглядом к Феликсу, ища хоть какую-то опору, но тот с показным усердием изучал экран телефона.

— Я справлюсь, — тихо выдохнул Артём.

— Не сомневаюсь. Вопрос в том, какой ценой, — так же тихо ответила она.

Тишина в кабинете стала густой и тяжёлой, наполненной всеми несказанными словами. И тогда он сделал вдох, и маска деловой целесообразности вернулась на место.

— Семёнов... — его голос был негромким, но имя прозвучало как приговор. — У него безупречное досье: рекомендации, карьерный рост, влиятельные покровители. Совет директоров считает его восходящей звездой.

— У самых опасных вирусов всегда безупречная оболочка, — парировала Лира, не отводя взгляда.

— Но досье — это лишь фасад. Безупречная репутация могла быть кем-то создана или куплена. Я не верю в совпадения.

— Доказательства, — отрезал Артём, и в его глазах вспыхнули стальные искры. — Ваши ощущения — это гипотеза. Гипотезы не становятся аргументом для совета директоров. Мне нужны факты. Осязаемые. Неопровержимые.

— Я понимаю, — Лира не сбилась с ритма. — Но именно поэтому мы идём через Семёнова. Он — наша точка входа и единственная доказуемая зацепка.

Феликс, до этого хранивший молчание, нахмурился:

— Если Семёнов замешан, любое наше движение будет им отслежено. Он знает процедуры и имеет доступ к тем же каналам, что и служба безопасности.

Артём молча отвернулся и подошёл к окну. На столе лежал телефон, и Лира мельком увидела последнее сообщение от Волкова:

«Совет запрашивает отчёт по инцидентам в „Гармонии“ к пятнице. Давление нарастает, Артём. Нужны результаты, а не подозрения».

Он обернулся — в его взгляде читалось не только холодное равновесие, но и раздражение зверя, загнанного в угол.

— Именно поэтому обыска его рабочего компьютера или прослушки будет недостаточно, — тихо сказала Лира, понимая, что его решение рождалось не только из веры в неё, но и из нехватки времени и вариантов. — Он ожидает эти шаги. Скальпель не ломится в дверь — он делает точечный разрез. Дайте мне доступ не к отчётам, а к человеку: к его вещам, дому, личным устройствам.

Артём несколько секунд молча изучал её лицо, взвешивая риски.

— Вы просите полномочий, которые пересекут границы обычной корпоративной операции. Это вторжение в частную жизнь. Если вы ошибётесь, я отвечу перед Советом.

— Я не ошибаюсь в оттенках страха, — сухо ответила Лира.

Он снова провёл рукой по лицу — жест, в котором снова читалась усталость.

— У нас нет другого выбора. Хорошо. Вы получите разрез.

Он повернулся к Деверо:

— Организуйте операцию по экстренному обследованию жилой площади Семёнова. Юридический отдел оформит временные санкции под предлогом угрозы для корпоративной инфраструктуры. Отключите все возможные каналы сигнализации. Это операция вне системы.

— Почему я? — уточнил Феликс. — У Громова есть целый отдел безопасности для таких проверок.

— Именно поэтому, — голос Артёма стал стальным.

— Все официальные запросы проходят через Громова. Я не намерен заранее предупреждать человека, в котором подозреваю сообщника возможного заговора.

Феликс напрягся, но лицо осталось каменным.

— Сделаю. Команда подготовлена.

Артём повернулся к Лире:

— Вы получите свой «разрез», мисс Верная. Но если вы ошибётесь… — он оставил недоговорённое в воздухе.

— Я не ошибаюсь, — повторила она, и в её голосе не было дерзости — лишь спокойная уверенность.

Дверь закрылась. Лира прислонилась к прохладной стене, позволив себе на мгновение закрыть глаза.

«Когда вы последний раз спали?» — её собственный вопрос эхом отдавался в голове.

Почему она спросила? Почему ей было не всё равно? Внутри всё дрожало, но она не понимала — от чего. От чужого ужаса, впитанного кожей? Или от того, как он посмотрел на неё, услышав простой человеческий вопрос? Будто до этого никто не спрашивал.

И тут из-за двери донёсся приглушённый голос Феликса:

— Настоящий скальпель. Только смотри, Артём, не увлекайся слишком её… чутьём.

— Следующее слово — и твоим проектом будут архивы в Норильске, — послышался голос Артёма. Его тон оставался ровным, но угроза была явной.

— Вас понял. Молчу как рыба, — отозвался Феликс, и даже сквозь дверь была слышна ухмылка в его голосе.

Уголки губ Лиры дрогнули. Значит, доверие проскользнуло.

И всё же, сделав несколько шагов по пустому коридору, она внезапно остановилась. Холодок пробежал по спине. Она обернулась: коридор пуст — лишь мерцающий свет ламп на стенах, бесконечные ряды закрытых дверей.

Но ощущение не ушло. Будто секунду назад кто-то стоял здесь. Будто чей-то взгляд только что скользнул по её спине и растворился в тени. Лира замерла, вслушиваясь. Тишина.

И в этой тишине она точно знала: это не паранойя. За их игрой уже кто-то наблюдает.

Глава 7

Операция была назначена на следующее утро.

Феликс организовал всё за ночь: юридическое прикрытие, отключение сигнализации, маршрут без камер. Артём не стал приезжать сам — слишком рискованно для главы компании участвовать в обыске частной квартиры.

И теперь, в сыром предрассветном сумраке, они стояли у подъезда. Серая, невыразительная многоэтажка растворялась в тумане, словно не желая привлекать к себе ничьё внимание.

— Семёнов в командировке. Вернётся через три дня, — тихо сказал Феликс, щёлкая брелоком.

Сигнализация отключилась с лёгким щелчком.

— Я оформил всё чисто. Официальная проверка систем безопасности на время его отсутствия. Никаких вопросов возникнуть не должно.

Лира кивнула.

«Официальная проверка» была лишь прикрытием. Но прикрытие хорошее.

Она шагнула в подъезд первой, ощущая лёгкое сжатие в груди: каждый взгляд, каждая пауза могли означать проверку её слов. Сердце ускоряло ритм, предвкушая реакцию пространства и скрытые следы.

Лира замерла на пороге, впуская в себя пространство. Первое впечатление — уют, почти домашний. Но где-то на границе слуха зазвенел тот самый внутренний камертон, предупреждающий о фальши.

Её взгляд скользнул по книжным полкам. Алфавитный порядок — безупречный, как витрина дорогого магазина. Но между «Хемингуэем» и сухим экономическим справочником притаился потрёпанный комикс. Он лежал слишком ровно, слишком нарочито, будто его вложили сюда по инструкции: «создать видимость жизни».

Лира провела пальцем по его корешку, смахнув невидимую пыль.

— Слишком старательно, — тихо заметила она, больше для себя.

— Ни одной грязной чашки, — отозвался Феликс, заглянув в кухонный шкаф. — Даже у монаха-отшельника найдётся одна немытая кружка. Это не порядок, это — сценарий.

Лира кивнула, подходя к раковине. На дне, будто забытая декорация, лежала единственная чистая ложка.

— Он готовился. Создавал образ. Но переиграл с правдоподобием.

Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Сладковатый запах лаванды — тот самый, из архива... — и под ним едва уловимая, но упорная нота машинного масла. Два разных мира, насильно смешанных в одном воздухе.

Идеальность квартиры была не отсутствием хозяина, а тщательно выстроенной мишурой. Кто-то очень старался что-то скрыть.

Она прошла в кабинет. Никаких личных фото, только техника и папки. Холодно. Безлико. Её пальцы коснулись клавиатуры компьютера — холодный пластик, слабое эхо вымученной сосредоточенности и скуки.

— Здесь ничего нет, — сказала Лира, отходя от стола. — Ни страха, ни злости. Только декорации.

— Значит, зря пришли? — в голосе Деверо прозвучало разочарование.

— Нет. Его кабинет — фасад, — спокойно ответила Лира. — А дом… дом всегда показывает, кто здесь живёт на самом деле.

— А если и этот дом — просто ещё один фасад? — проворчал он, безрезультатно закрывая очередной шкаф. — Тогда нам остаётся только пыль с носков стряхать в поисках великой тайны.

— Сосредоточься, — мягко сказала Лира, остановившись взглядом на неприметной двери в конце коридора.

Гардеробная.

— Там, — её голос сорвался на шёпот.

Деверо шагнул ближе:

— Откуда уверенность?

— Запах. Лаванда здесь гуще. — Она толкнула дверь. — Как будто ею пытаются задавить что-то другое.

Внутри висели аккуратные ряды костюмов. Лира провела рукой по плечику одного из пиджаков. И тут же её накрыло — не воспоминание, а физическая волна тошноты, горький привкус чужих эмоций. Она с силой прислонилась лбом к холодной стенке шкафа, заставляя себя дышать глубже. Этот след был свежим и едким, словно дым.

— Эй, с тобой всё в порядке? — Деверо схватил её за локоть, голос приглушённый, будто из-под воды.

— Он был здесь, — выдавила она, всё ещё борясь с тошнотой. — Не просто был. Прятал что-то. Недавно.

Деверо отпустил её и начал осматривать костюмы. Лира дышала медленно, возвращая контроль. Её пальцы сами нашли то, что искали: едва заметную неровность шва на подкладке тёмно-серого пиджака.

— Здесь, — позвала она.

— Держи.

Деверо ловко поддел ткань лезвием ножа. Из подкладки выпал предмет, завёрнутый в чёрный шёлк.

Старый MP3-плеер.

Лира подхватила его, и холодный пластик обжёг ладонь. В висках застучало, в груди схватила резкая, чужая боль. Это был уже не фоновый шум, а крик — ужас, пронзительный и животный, и под ним, как ледяное дно, — знакомая, расчётливая злоба. В ушах зазвенело, сердце на секунду замерло, подхватив ритм чужой, парализующей паники.

— Это не просто плеер, — её голос сорвался на шёпот. — Это… чей-то крик о помощи. Или ловушка.

Они переглянулись, и в натянутой тишине квартиры этот взгляд был громче любого слова.

— Поехали, — коротко бросил Деверо, уже направляясь к выходу. — Чем скорее мы это расшифруем, тем быстрее поймём, что здесь происходит.

Лира, выходя, на секунду задержалась в дверном проёме. Ровные ряды костюмов, стерильный порядок. Семёнов выстроил идеальную декорацию, но забыл, что у любой сцены есть закулисье. Плеер в кармане был пропуском туда. Но, садясь в машину, её пронзила ледяная мысль: а что, если этот «пропуск» им подбросили? Что, если их находка — всего лишь приманка в чужой игре?

Деверо повернул ключ зажигания.

— Куда? — его вопрос вырвал её из раздумий.

Лира сжала в кармане молчаливую улику.

— К Артёму. Немедленно.

Глава 8

Утро выдалось серым, будто само не решилось окончательно проснуться.

Тусклый свет пробивался сквозь жалюзи кабинета, оставляя на полу полосы, похожие на неаккуратные штрихи карандашом.

Вчерашний вечер они потратили не на расшифровку, а на сон — единственное разумное решение, когда от ясности мысли зависит всё. Артём, взглянув на бледное лицо Лиры, настоял: «Завтра. Свежей головой». И теперь, когда силы были хотя бы частично восстановлены, они сидели друг напротив друга, а между ними лежала разгадка.

На столе, между кипами бумаг, лежал чёрный MP3-плеер — крошечный, старый. Найденный вчера в квартире Семёнова. Но именно в нём могла быть правда.

Артём достал пару наушников; один протянул Лире:

— Один для тебя, один для меня. Третий, увы, отсутствует. Феликс, выбирай, с кем хочешь слушать — со мной или с ней.

Феликс фыркнул и закатил глаза:

— Великое испытание для дружбы. Ну что, Лира, проверим, кто из нас щедрее?

— Я не делюсь наушниками, — спокойно ответила она, вставляя один в ухо.

— Вот и дружба закончилась. Ладно-ладно, с кем спасём мир сегодня, шеф? — трагическим тоном протянул Феликс.

Артём едва заметно усмехнулся.

Плеер щёлкнул.

Сначала — шорох, будто кто-то возится с микрофоном в кармане. Потом голос. Глухой, срывающийся, едва слышный:

> «Я… я не знаю, зачем это записываю. Если что-то случится… если я…»

Пауза. Тяжёлое дыхание.

> «Он сказал, что Соболев стал проблемой. Что нужно с ним поговорить. Убедительно. Я спросил, что это значит. Он посмотрел на меня так…»

Шорох. Звук шагов. Голос отдаляется, будто Семёнов идёт по коридору:

> «…Я понял. Боже. Во что я ввязался…»

Голос оборвался. Щелчок.

Лира сжала край стола. Голос Семёнова шёл не только через наушник — он проходил сквозь пластик, впитывался в пальцы, поднимался к вискам, сдавливал грудь.

Страх. Чистый, животный, свежий. Во рту — привкус металла. Сердце билось слишком быстро.

Правило № 5: страх оставляет следы.

И этот страх оставлен недавно. Может, за день до их визита.

Её пальцы побелели.

Артём заметил это и, прежде чем слова успели вырваться, аккуратно поставил перед ней стакан воды:

— Выпей. Должно стать легче.

Она сделала глоток. Прохлада на мгновение успокоила разум.

Этот жест — такой нехарактерный для его ледяного вида — задел её сильнее, чем следовало. Он не говорил «не волнуйся», он просто сделал то, что было нужно.

И когда он, внимательно глядя на неё, спросил:

— Ты в порядке? —

это простое, сорвавшееся с губ «ты» поразило её сильнее, чем любая угроза на записи. Граница между ними только что сдвинулась, и она не была к этому готова.

— Спасибо... Мне правда лучше, — тихо ответила она, всё ещё не решаясь поднять взгляд.

Феликс не удержался:

— Романтика XXI века: Артём переводит воду за счёт компании. Следующий шаг — курсы психологической поддержки?

Лира усмехнулась. Феликс пытался разрядить обстановку — и почти получилось. Но ненадолго.

Артём нажал «дальше». Новая запись. Голос тот же, но злее, отчаяннее:

> «Каэлин нанял какую-то… экспертку по следам. Говорят, она видит то, чего не должна. Он велел мне почистить следы. Всё. До нуля. Я пытался. Но… я не хотел никого убивать… не смог…»

Пауза. Звук, будто Семёнов ударил кулаком по столу.

> «Если это слушает кто-то чужой — значит, я, скорее всего, уже мёртв. И не исключено, что ты следующий…»

Щелчок. Плеер умолк.

Тишина. Даже Феликс не пошутил.

Он первым выдохнул — резко, будто всё это время не дышал:

— Он… он говорит об убийстве?

Лира не могла оторвать взгляд от плеера. Руки дрожали.

— Соболев, — выдохнула она. — Семёнов должен был его убить.

— Мы ничего не знаем наверняка, — Артём положил ладонь на стол, пальцы напряжены. — Запись можно подделать.

Он посмотрел на Феликса:

— Семёнов улетел в командировку. Ты проверял?

Феликс кивнул:

— Лично. Он прошёл контроль в аэропорту. Рейс в Новосибирск, два дня назад.

Лира выдохнула. Думать сквозь этот страх было трудно. Но нужно.

— В записи: «Он велел». Кто-то с властью. Кто-то отдаёт приказы убивать.

Она подняла взгляд на Артёма:

— Кто в вашей компании обладает такой властью?

Артём не ответил сразу. Его взгляд потемнел.

— Пара человек из совета. Волков. Громов. Я.

Повисла пауза.

Феликс нервно рассмеялся:

— Ну тебя-то мы точно исключаем, шеф. Ты сам нанял Лиру, чтобы всё раскопать.

— Если бы я хотел скрыть следы, — медленно произнёс Артём, — я бы нанял того, кто их найдёт. А потом убрал бы вместе с уликами.

Лира почувствовала холодок по спине. Она посмотрела на него. Он смотрел в ответ — ровно, без эмоций.

— Ты шутишь, — сказал Феликс. — Скажи, что ты шутишь.

Артём не ответил.

Лира медленно выдохнула:

— Если бы вы хотели меня убрать — я бы уже не сидела здесь.

— Откуда знаешь? — тихо спросил он.

— Вы не убийца. Я чувствую.

Тишина.

Артём медленно кивнул:

— Хорошо. Значит, остаются Громов и Волков.

Феликс выдохнул с облегчением:

— Ты псих, Артём. Чуть инфаркт не заработал.

Но Лира не расслабилась. Она видела: Артём проверял её. Хотел знать — поверит ли она ему. И она… поверила. Несмотря на все свои правила. Несмотря на дар, который учил не доверять никому.

В комнате повисло молчание.

Лира осторожно сказала:

— …«Сторож» на том планшете. Уровень доступа, необходимый для создания такой защиты… —

Она сделала паузу, давая им соединить факты. — Мы не можем доказать причастность Громова. Но и исключить её — тоже.

— А Волков? — спросил Феликс.

Лира заметила, как напряглись плечи Артёма.

— Волков — мой наставник, — сказал он ровно. — Был лучшим другом моего отца.

— Друзья предают чаще врагов, — Лира не отвела взгляда. — У них больше доступа.

Пауза. Артём не ответил. Но и не возразил.

— Надо что-то решать, — продолжила Лира. — «Сторож» — единственная улика против Громова. Может, начать с него? Если он действительно за этим стоит — улики могут быть в его кабинете. Пешки вроде Семёнова не хранят козыри. Их держат те, кто ими управляет.

Артём внимательно изучал её лицо:

— Слишком рискованно. Вы предлагаете искать иголку в стоге сена. Без гарантий, что она там вообще есть.

— Это не стог сена, — твёрдо парировала Лира. — Это единственное место, где эта иголка может быть. У нас только сегодня. Завтра Семёнов может вернуться, Громов — уничтожить следы, а Совет — вынести вердикт без нас.

Феликс присвистнул:

— Кабинет вице-президента. Неплохой апгрейд от квартиры аудитора. Логично, конечно: если бы я затевал заговор, я бы всё держал у себя под носом.

Он задумался:

— Но и про Соболева забывать нельзя. Семёнов сказал, что не смог исполнить приказ. Всё, что мы знаем — Соболев уволился. Если найдём его, узнаем, что он видел. Даже слова помогут нащупать факты.

Лира помедлила, сверяясь мысленно с картой риска:

— Соболев — ключ. Но одних слов мало. Чтобы суд или Совет поверили, нужны доказательства — документы, носители, всё, что подтвердит показания материально.

Артём резко встал и подошёл к окну. Видно было, как он взвешивает риски.

— Ты права — времени нет. Совет завтра утром требует отчёт. Это наш единственный шанс найти улики до того, как заговорщики их уничтожат.

Значит, решено.

Он повернулся к Феликсу:

— Соболев. Найди его. Узнай, что он видел.

— Идея, конечно, моя, мне и отдуваться. Но что я ему скажу? «Привет, не хотите ли дать показания против того, кто, возможно, пытался вас убить»?

— Скажи, что он в опасности, — сказал Артём. — Пусть сотрудничает с нами. Будь убедительным — у тебя это получается.

Феликс усмехнулся:

— Льстишь, шеф. Буду очарователен, как всегда.

Он снова выглядел шутником, но в глазах была серьёзность: он понимал, насколько всё опасно.

— А вы чем займётесь?

Артём посмотрел на Лиру:

— Нам нужны улики. Не предположения — факты. Обыск кабинета члена совета директоров — это не квартира рядового сотрудника. Если вас поймают, отмазаться не получится. Придётся прикрывать мной.

— Я справлюсь… — начала Лира.

— Мы идём вместе, — холодно перебил Артём. — У меня есть оправдание: я СЕО, проверяющий безопасность в условиях кризиса. Пусть это выглядит как паранойя — но это легально. А вот твое присутствие там без моего сопровождения — уголовщина. Вопросы?

Лира кивнула, но внутри всё сжалось. Он рисковал всем — карьерой, репутацией, свободой.

— Всё понятно. Я ищу, вы… ты прикрываешь, — тихо сказала она, решившись.

Они обменялись взглядом: у них теперь был план.

Феликс встал, поправил пиджак:

— Ну что, спасение мира начато. План составлен: я в поисках, вы — в шпионаже. Прямо команда мечты. Вернусь с новостями — и, возможно, с сувениром в виде разоблачения.

— Береги свою душу, — сухо бросил Артём.

Феликс покинул кабинет.

Дверь закрылась, оставив Лиру и Артёма наедине.

Неловкость повисла в воздухе: слова кончились, планы на месте, но не было привычной динамики.

Артём взглянул на часы:

— Мне скоро на совещание. Приди вечером. И никому не рассказывай, куда идём.

Лира кивнула, собираясь подняться.

Но в тот момент, когда она взяла плеер, их пальцы случайно встретились. Короткое прикосновение — случайное, но ощутимое. По коже прошёл электрический разряд: тёплый и неловкий.

Они оба отдёрнулись.

— До вечера, — сказал Артём, чуть сухо.

— До вечера, — повторила Лира.

Уходя, она удивилась самой себе: уходить почему-то не хотелось.

Она шла по коридору, ощущая странную пустоту и одновременно тяжесть под рёбрами — будто что-то недосказанное застряло там и не отпускало.

Расследование только начиналось, но теперь в нём было место не только фактам, а и чему-то личному.

Это пугало её куда сильнее, чем любой чужой страх на записи.

Глава 9

Сердцебиение казалось Лире неестественно громким в звенящей тишине коридоров.

Они с Артёмом двигались почти бесшумно — их шаги глушил мягкий ковёр, но от каждого шороха сжимался желудок.

— Спокойно, — выдохнула она сама себе.

— Главное — не споткнуться о собственное сердцебиение, — тихо, с лёгкой усмешкой, парировал Артём.

Их путь к кабинету Громова был коротким, но с каждым шагом напряжение нарастало, делая его бесконечным. Бледный свет аварийных ламп отбрасывал на стены неясные тени, в которых ей чудилось движение.

Едва Лира протянула руку к дверной ручке, из-за двери донёсся приглушённый голос и чёткие, приближающиеся шаги. Времени на обсуждение не было. Резким движением Артём оттащил её в сторону, его ладонь нащупала в стене почти невидимый выступ — дверь в подсобку. Рывком он втянул её за собой в узкое, тёмное пространство.

Дверь бесшумно захлопнулась, погрузив их в кромешную тьму, пахнущую пылью и старым пластиком. Они оказались прижаты друг к другу в тесной каморке, не оставляя и сантиметра между телами. Лира ощущала всей спиной тепло его груди, его руку, лежащую на талии скорее для устойчивости, чем для чего-то иного. Их дыхание и учащённые ритмы смешались в общем хаосе, заглушая всё остальное.

— Ну, если нас сейчас найдут… — прошептала Лира в темноту, — скажем, это корпоративный квест на сплочение?

Артём не ответил, но она почувствовала, как напряглись мышцы его руки.

В этот момент из-за стены ясно донёсся голос Громова, говорившего по телефону:

— …Да, проблем больше возникнуть не должно. Всё должно быть чисто.

Внезапно Артём прижал ладонь к её губам — беззвучный жест, полный общей тревоги. Лира замерла, сосредоточившись на этом тактильном контакте. Его пальцы были прохладными, но в том месте, где кожа касалась её кожи, пробежала странная, сбивающая с толку волна тепла. Они стояли, не двигаясь — два островка в океане тишины, — пока шаги Громова не затихли вдали.

Только тогда Артём убрал руку, и они синхронно выдохнули, всё ещё находясь в плену тесного пространства и внезапно возникшей между ними близости.

Они выбрались из укрытия, и кабинет Громова предстал перед ними во всей своей стерильной безликости. Помещение напоминало выставочный образец — безупречное, но безжизненное, словно его подготовили для демонстрации проверяющим, а не для реальной работы.

Лира методично обыскала стол, ящики, папки. Ничего. Ни намёка на связь с Семёновым или на какие-либо улики. Слишком чистый кабинет — такая же улика, как и переполненный компроматом сейф. Это доказывало: здесь действительно было что скрывать.

— Ничего, — развела руками Лира, сдерживая разочарование. — Ни единой зацепки. Даже случайных пометок на полях.

Артём медленно провёл пальцем по идеально чистой столешнице.

— Вы ожидали чего-то другого? Человек, способный создать «Сторожа» и держать под контролем целую сеть, не станет оставлять улики в ящике рабочего стола.

Его «вы» прозвучало неожиданно чётко, словно специально очерчивая границу. Всего несколько минут назад в подсобке его рука лежала у неё на талии… теперь — он снова отступил за привычные границы. И это … задело. Но она не подала вида.

— Мы надеялись, что хоть что-то упустил, — тихо ответила Лира. — Какую-то мелочь. Обычную человеческую ошибку. Но здесь… здесь словно вообще никто не работает. Или нас снова опередили.

— Возможно, и то и другое, — Артём окинул кабинет холодным взглядом. — Громов всегда был педантичен. А теперь, если он и правда наш «он», его педантичность превратилась в манию. Пока это лишь самая вероятная версия, но против неё — лишь голос на плёнке, без имени и мотива.

Лира уже собиралась предложить уходить, когда её внимание привлекла единственная личная вещь в этой бездушной комнате. На книжной полке, между стандартными корпоративными изданиями, стояла простая рамка с пожелтевшей фотографией. Трое молодых мужчин обнимались, заливаясь искренним, беззаботным смехом. Громов — с развевающимися волосами и ясными глазами. Волков — уверенный, с хитринкой во взгляде. И человек с чертами Артёма — его отец, с открытой улыбкой, которую Лира ни разу не видела на лице сына. Снимок дышал такой теплотой и доверием, что казался инородным телом в этом холодном кабинете.

— Они были друзьями? — тихо спросила она.

Артём медленно подошёл ближе, его взгляд стал отстранённым.

— Лучшими. «Три мушкетёра». Строили эту компанию с нуля: отец — мечтатель, Громов — технарь-гений, Волков — стратег, — он указал на снимок. — Отец доверял Волкову как брату, а Громов… Громов всегда оставался в тени, тем, кто всё чинит, пока другие пожинают лавры. Отец считал их семьёй. Но семьи, как выяснилось, бывают очень дисфункциональными. Обида — мощный мотив. И у Громова их накопилось достаточно, чтобы возненавидеть и память отца, и мои реформы. Нам пора, — резко закончил он, отводя взгляд от фотографии. — Но если это не он, то мы ищем призрак, а настоящий враг остаётся в тени.

С досадой Лира подошла к двери и потянулась к ручке, чтобы выйти.

Её пальцы едва коснулись холодного металла — как в висках вспыхнула волна чужого гнева. Не образы, не мысли — чистая, концентрированная эмоция. Гнев — стальной и холодный. И под ним — тёмное, окончательное удовлетворение, словно страшный приговор только что был приведён в исполнение.

Она прислонилась к косяку, пытаясь стабилизировать дыхание. Артём тут же оказался рядом — его рука легла на её локоть, не столько поддерживая, сколько возвращая в реальность.

— Что? — его голос был тихим, но твёрдым. — Опять «Сторож»?

— Нет, — Лира сглотнула, заставляя слова звучать чётко. — Это не цифровая защита. Это… дверная ручка. Она помнит. Он в ярости, да… но это уже не просто гнев. Это ярость после свершившегося. Он уже что-то сделал. Что-то необратимое. Чувство… словно только что спустил курок.

Артём встретил её взгляд, и в его глазах она увидела не сочувствие, а полное понимание — холодную ясность.

— Твой дар… Ты можешь считывать следы с любых предметов? Даже с дверной ручки? — спросил он, не отпуская её локоть.

— Материя есть материя, — коротко ответила Лира, всё ещё приходя в себя. — Металл, пластик, ткань — всё впитывает сильные эмоции. Просто на цифровых носителях следы чётче, как оцифрованная запись. А на остальном — только если эмоция достаточно сильная. Как страх на пиджаке Семёнова. А здесь… здесь пахнет приговором.

— Если наши подозрения верны и это его след, значит, мы на правильном пути, — заключил Артём, и в его голосе впервые прозвучала не уверенность, а тревожная решимость. — И время у нас на исходе.

Лира кивнула, отступая от двери. Они всё ещё не знали наверняка, но теперь у них было не просто подозрение, а осязаемый след ярости. И этот след вёл, если не к Громову, то к кому-то столь же отчаянному и опасному. Они имели дело не с корпоративным вором, а с кем-то, кого загнали в угол. А загнанные звери — самые непредсказуемые.

Глава 10

Утро застало Артёма за столом, где не было ни бумаг, ни кофе, ни следа вчерашнего дня. Только бронзовая линейка, выровненная по краю, и тень от панорамного окна, тянущаяся к двери, как предупреждение. Пальцы бездумно скользили по экрану телефона, листая новости.

Лира вошла без стука. В руках — два стакана кофе, в глазах — усталость, которую она не пыталась скрыть. Без слов поставила один перед ним. Пластик коснулся стекла без звука.

Он не поднял головы. Не сказал «спасибо». Просто кивнул — почти неощутимо.

— Спал? — спросила она хрипловато.

— Нет, — коротко бросил Артём, не взглянув на стакан. — Думал.

Лира подошла к окну, отпивая маленькими глотками обжигающий напиток. Город просыпался внизу — равнодушный к их расследованию, к их страхам.

Спиной она чувствовала его взгляд. Не оценивающий, не стратегический. Просто… присутствующий.

Когда она обернулась, он уже смотрел в экран. Но палец застыл над ним, не двигаясь.

«Он думает обо мне? Или просто считает, сколько ещё продержусь?»

Она не знала. И это раздражало больше, чем любой саботаж.

Дверь распахнулась без предупреждения. Феликс вошёл, как всегда — будто на сцену, но сегодня без ухмылки. Пиджак помят, галстук ослаблен, а в глазах не было привычного блеска — только тревожная собранность.

— Ну что, нашёл Соболева? — первым нарушил молчание Артём.

— Ничего, — бросил тот, опускаясь в кресло. — Соболев исчез. Даже кошку не забрал. Соседи говорят, со среды словно сквозь землю провалился. Ни чемоданов, ни следов отъезда.

Лира вздрогнула, вспомнив вчерашнее — ручку двери Громова, холодный металл, впитавший чужую ярость. Не план, а результат. Человек исчез.

— Не провалился… закопали, — тихо сказала она.

— Неудачное время для чёрного юмора, Лира, — мрачно бросил Феликс. — После записи Семёнова я и так на взводе.

— Она и не шутит, — отозвался Артём. — Это единственный вывод после нашей вчерашней вылазки.

Феликс замер, переводя взгляд с Лиры на Артёма.

— Мы слышали, как Громов сказал: «Всё должно быть чисто», — пояснила Лира. — Сразу после этого мы наткнулись на след его ярости. Это было не намерение, а финал. И теперь Соболев исчез.

Феликс медленно выдохнул:

— Значит, Громов уже действует. Устраняет свидетелей.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Слово было произнесено вслух — и от этого стало реальнее. Страшнее.

Лира отошла от окна и начала расхаживать по комнате. Ей нужно было двигаться — собирать мысли, выстраивать логику, не дать страху пвзять верх.

— Давайте сложим всё, что у нас есть, — сказала она, останавливаясь у стола.

Она загнула первый палец:

— «Сторож». Параноидальная защита на планшете. Почерк Громова. Технарь-гений, который никому не доверяет.

— Согласен, — кивнул Артём. — Но это лишь стиль, не доказательство.

Второй палец:

— Запись Семёнова. «Он велел мне почистить следы». У Громова был контроль над ним.

— Если это не монтаж, — вставил Феликс.

Третий. Лира остановилась напротив Артёма.

— Мотив. Твой отец, Волков, Громов. «Три мушкетёра». Но на той фотографии Громов — единственный, кто смотрит не в камеру, а в сторону. В тень. Он всегда был в тени. А ты со своей «Гармонией» рушишь его крепость. Это месть. И тебе, и памяти отца.

— Психологический портрет — не улика, — холодно заметил Артём, но уголок глаза его дрогнул.

— Вы мне не помогаете! — вспыхнула Лира.

— Лишь озвучиваем мысли здравого человека, если ему это предъявить, — спокойно сказал Феликс. — Но ты продолжай.

Лира нервно выдохнула. Четвёртый:

— Мы сами слышали Громова: «Всё должно быть чисто». И сразу после — этот след ярости на двери.

Она обвела мужчин взглядом:

— Совпадение?

— Возможно, — буркнул Феликс, но уже без прежней уверенности.

Пятый:

— Соболев исчез.

Она опустила руку.

— Пять улик. Все ведут к Громову.

— Но все косвенные, —напомнил Артём.

Лира почувствовала, как слова звенят эхом. Пять улик, идеально выстроенные — будто кто-то заранее разложил их на стол.

Феликс нахмурился:

— Косвенные, но чертовски стройные. Слишком идеально.

— Вот именно! — Лира резко повернулась к нему. — Слишком идеально! Как будто кто-то собрал эту картинку специально для нас. А А где Семёнов? Его дневник, запись — а самого нет. В командировке! Удобно, не находите?

— Так ты хочешь сказать, что это не Громов? — растерялся Феликс. — Я уже запутался.

— Я хочу сказать, что мы, как собаки, бежим за брошенной костью! — голос Лиры сорвался, но она не сдержалась. — Мы ищем врага там, где всё слишком аккуратно. И я не знаю, виновен ли Громов. Но что, если это не ловушка? Что, если картинка идеальна, потому что он просто уверен в себе — настолько, что не прячется?

Феликс потер лоб, словно пытаясь разогнать усталость.

— Мы упёрлись в стену. Но действовать нужно, исходя из самой вероятной угрозы. А она всё ещё указывает на него — ловушка это или нет.

— У Громова безупречное алиби на всё. Он технарь. Его «Сторож» — просто защита. Его мотив — благо компании. У нас нет доступа к его личным серверам, к финансам. Всё, что могли бы найти, он давно уничтожил. Мы в тупике, — мрачно констатировал Артём.

— Значит, сдаёмся? — бросил Феликс.

— Нет! — Лира ударила ладонью по столу. Стаканчик подпрыгнул. — Значит, идём в обход. Если не можем докопаться до Громова напрямую, нужно найти того, кто знает его слабые места. Кто имеет большую власть. Кто… — она запнулась, испугавшись собственной догадки.

Артём поднял взгляд — долго, пристально. Несколько секунд молчал, будто взвешивал то, что не хотел произносить.

— Кто был с ним и с моим отцом с самого начала.

— Волков, — выдохнул Феликс, и в воздухе повисло напряжение.

— Он единственный, кто открыто поддерживал мои реформы. И он... — Артём сделал паузу. — Он предлагал помощь ещё в начале расследования. Я отказался тогда. Но теперь у нас нет выбора.