Читать онлайн Протокол доверия бесплатно

Пролог

Пролог

Тихий Гродно тонул в предвечерней дремотной дымке. Его окраины застилал густой туман, а холод окутывал берега Немана. Солнце село несколько часов назад, а дороги освещали фары редко проезжающих мимо машин. Именно таким – спящим, безмятежным – город и должен был оставаться в памяти его жителей. Но не сегодня.

На окраине города, где-то на обочине рядом с лесом, ярко горели мигалки служебных машин. Рядом слышался вой служебных собак. Милиция прочёсывала территорию.

К моменту моего приезда, всё уже оцепили. За лентой собралось несколько сотрудников. Я заглушила двигатель и сделала глубокий вдох. Надо расслабиться. Нельзя идти на расследование с эмоциями, только холодный рассудок и факты.

Я на секунду прикрываю глаза и слегка массирую виски. Не приятно, когда тебя будят посреди ночи и вызывают на место преступления. Слышу слабый стук. Поворачиваю голову и вижу участкового. Тяжело вздыхаю и выхожу из машины.

– Здравия желаю, – он показывает мне своё удостоверение, его рука заметно дрожит. – Сегодня вам будет особенно тяжело.

– Убийства – это всегда тяжело, но это моя работа, – отрезала я, надевая бахилы и перчатки. – Протокол составлен? Посторонних не было?

– Составлен, никого. Приехали сразу как сообщили. Его нашёл один из прохожих.

– Как?

– Остановился на обочине, хотел сходить в кусты в туалет, но нашёл труп. Позже вызвал нас.

– Его опросили? – я окидываю взглядом всех присутствующих. Замечаю высокого мужчину крупного телосложения. В отличие от остальных, он был в гражданском.

Участковый Саша вел меня вглубь, к самой опушке леса, где было обнаружено тело.

– Да, сразу же. Но ничего дельного он сказать не мог. Ничего и никого не видел.

Воздух был густым и сладковатым, с примесью меди и чего-то едкого, химического. Я остановилась, давая глазам привыкнуть к полумраку. Чем ближе мы подходили к месту обнаружения, тем чётче я ощущала этот вкус – вкус крови.

Наконец мы остановились. И ад, притаившийся в идиллии, показал себя во всей красе. Мне пришлось прикрыть рот рукой, чтобы подавить рвотный рефлекс.

Тело мужчины лет тридцати было прислонено к сосне. Но от головы до пят его покрывали мелкие раны и только приглядевшись я поняла, что из них торчали гвозди. Они впивались в его тело, проходили сквозь мягкие ткани и застревали в кости. Самые длинные, словно гигантские шпильки, насквозь прошивали его тело, впиваясь в кору дерева, намертво приковывая жертву к стволу в жуткой пародии на распятие. Плоть вокруг каждого гвоздя была разворочена, рваные края ран застыли в багровых ореолах. Казалось, его не убивали – с ним работали, методично и с наслаждением вбивая сталь в ещё живое тело. Тёмная, почти чёрная кровь обильно сочилась из этих бесчисленных ран, густыми потоками стекая по коре, превращая могучую сосну в алтарь. У её подножия зияло зловещее озерцо, липкое и густое, в котором медленно тонули хвоинки и мошки.

Его голова была запрокинута назад, обнажая горло с напряженными мышцами, будто в последнем немом крике. Но самое ужасное скрывалось выше. На месте глаз зияли две огромные, обугленные впадины. Края век были опалены дочерна, а из глубин этих черных дыр на щеки застыли тонкие, стекловидные дорожки – следы того, как глазные яблоки, под воздействием чудовищного жара, попросту вытекли, оставив после себя лишь пустоту и ужас.

Его руки, сведённые судорогой предсмертной агонии, были стянуты у запястий толстой железной проволокой. Она была вплетена так туго, что впилась глубоко в кожу, почти до кости, а её концы, закрученные в причудливый, не поддающийся логике узел, свисали вниз, как жуткий маятник, отсчитывающий секунды с момента этой кошмарной смерти. Воздух вокруг был пропитан сладковато-медным запахом крови и едкой гарью от обожженной плоти – ароматом, от которого кровь стынет в жилах, а разум отказывается верить в увиденное.

Я сделала первый вывод, тихо, больше для себя, но достаточно громко для протокола:

– Место обнаружения совпадает с местом преступления, – потому что слишком много крови.

Я присела на корточки, осматривая песок рядом с телом. Конечно, служащие уже наследили здесь, но я могла найти хоть малейшую зацепку.

– Предположительное время убийства?

– Между 21 и 23, но…

– Но если бы его убивали здесь, то кто-то услышал бы. Возможно его усыпили перед этим, поэтому никто из близлежащего посёлка ничего не слышал. Распорядитесь о заборе грунта, биологических материалов и немедленном проведении ХТИ.

Я внимательно всматривалась в труп, стараясь найти хоть что-то. И я нашла единственный чужой след. Ту подсказку, которую преступник сам оставил нам.

– Ему прокололи мочки ушей, – я внимательно осмотрела его левое ухо. Рана была аккуратной, такое чувство что преступник делал это с особой осторожностью. Прокол правого уха отличался. Рана была рваной. Будто кто-то проколол мочку и грубо вырвал оттуда серьгу.

Серьгу забрали как трофей.

И вот он – автограф. В десяти шагах от тела, на пне, будто на пьедестале, стоял маленький лабораторный стакан, безупречно чистый. А в нем, как диковинный экспонат, лежал отрезанный палец. Безымянный.

Это было не просто убийство. Это была картина. Произведение искусства для преступника. Он расставлял всё так, будто он художник, а эта опушка – его холст.

Я потянулась за телефоном. Мне нужен был специалист, чтобы составить портрет преступника. Мой палец сам потянулся к номеру «Виолетта <3». Отчаянно хотелось услышать ее голос, ее профессиональное мнение. Но трубку не взяли.

Опустив телефон, я в последний раз окинула взглядом поляну. Шелест листьев теперь казался зловещим.

– В этом городе появился новый хищник, – прошептала я, чувствуя, как холодная уверенность сковывает меня. – И он не просто убивает. Он коллекционирует.

И его первым трофеем стала серьга, которой больше нет…

«Разум – это не замок, а лабиринт. И некоторые коридоры в нем настолько темны, что их хозяин и сам боится в них заглянуть.»

Глава 1. Отголоски кошмара

Карина

На моём рабочем столе был идеальный порядок: стояли мониторы, лежали папки и стояла кружка с остывшим кофе. Но это до того, как я взялась за расследование. Теперь же его покрывало хаотичное крошево из фотографий, исписанных клочков бумаги и вывалившихся из папки отчетов.

Мой взгляд машинально скользнул по корешку на самом краю стола – Уголовный кодекс. Потрепанный, зачитанный в трудные студенческие ночи, с десятками цветных закладок. Для меня он всегда был больше, чем свод статей. Библия, по которой я мерила мир.Непоколебимый фундамент, на котором держалась грань между порядком и хаосом.

И сейчас этот фундамент снова дал трещину.

Я впивалась взглядом в фотографии, пытаясь вычислить в этом хаосе почерк, логику, хоть какую-то осмысленную линию. Сейчас, при дневном свете, это выглядело ещё более устрашающе. Каждый рваный край раны вокруг гвоздей, каждая трещинка на обугленной коже век – все кричало о боли, которую не могла передать ночная съемка.

В дверь постучали и на пороге появился знакомый мне сотрудник:

– Дмитрий Волков, назначен ведущим оперативный сотрудником по вашему делу, – взгляд его уставший, но было в нём что-то цепляющее. Жажда расследования.

Ведущим. Значит, дело признали тяжким. Ещё бы, с такими-то ранам на теле.

– Присаживайтесь, – я кивнула на стул напротив. – Установили личность жертвы?

– Антон Громов, тридцать два года, – он протянул мне тоненькую папку. Я ухватилась за неё, как за последнюю надежду раскрыть это дело в кратчайшие сроки. – Инженер. Вдовец. Коллеги описывают его тихим и не конфликтным. Пропал после работы.

– Работал где-то недалеко от места обнаружения?

– Да. Примерно пятнадцать минут езды. После работы в тот вечер уехал на машине, её нашли в двадцати метрах от трупа.

Я пролистала досье. На фотографиях – самый обычный мужчина живущий самой обычной жизнью. Кому он мог навредить? Кому понадобилось его убивать?

Мысли сами складывались в сухие формулировки статей: убийство, особая жестокость, надругательство над телом. Но это были лишь мои сухие формулировки, за которыми стояла бездна чужого безумия.

– Совсем ничего? Долги? Враги? – в моем голосе прозвучал скепсис. Закон логичен. Преступление должно иметь мотив. Даже самое безумное.

– Пока ничего. Работаем. Что удалось выяснить экспертам? – он кивнул на отчёт под моей рукой.

– Это пока предварительное заключение, им требуется ещё время на проведение некоторых анализов на выявление наркотических веществ, – я протянула ему отчёт. По спине пробежали мурашки. – Смерть от болевого шока и кровопотери. Процесс был… длительным. Гвозди – обычные, строительные. А вот способ ослепления весьма необычен.

Я сделала небольшую паузу. Нельзя поддаваться эмоциям. Дело нужно расследовать с холодной головой. Мои истерики никому не помогут.

Пришлось сделать глоток остывшего кофе, чтобы привести мысли в порядок.

– Глаза не выжигали кислотой. Ткань подверглась мгновенному термическому воздействию чрезвычайно высокой температуры, но локально. Как будто к глазным яблокам приложили раскаленный докрасна шарик. Они вскипели и испарились. Никаких следов копоти.

Оперативник внимательно слушал меня, кивая. Но лицо его оставалось непроницаемым. В его глазах читалось то же самое, что клокотало у меня внутри: смесь отвращения и азартной решимости.

– И последнее, – я протянула ему фотографию мочек уха. – Прокол. Совершен постфактум. Инструмент – что-то острое. Медицинская игла. И убийца был правшой.

– Как выяснили, что он правша?

– Характер повреждения. Удар нанесён под углом, характерным для правши. Он проколол ухо и вырвал серьгу. На память.

В кабинете повисло молчание. Каждый сопоставлял улики в голове. Наконец, Дмитрий подытожил всё:

– Значит ищем правшу с психическими отклонениями. Весело.

– Не только, – поправила я его. – Мы ищем того, кто ставит себя выше Закона.Художника, который считает себя вправе вершить собственный суд. Он не просто забрал серьгу. Он оставил нам палец. В идеально чистом стакане. Это не улика. Это – манифест.

Мой взгляд снова упал на Уголовный кодекс. Он был моим щитом и мечом. А для того, кто творил это – всего лишь бумагой, которую можно порвать окровавленными руками.

– И он не остановится на одном. Я это чувствую, Дима. Поэтому мы должны поймать его, чего бы нам это ни стоило. Внимательно изучите биографию убитого. С кем ссорился в последнее время, почему стал вдовцом и всё, что может иметь отношение к делу.

Мой телефон завибрировал. На экране загорелось имя : «Виолетта <3».

И я почувствовала облегчение. Впервые за это утро я позволила себе слабую улыбку, ответила на звонок:

– Привет, Вилка. Ты не представляешь, как ты вовремя. Мне срочно нужен твой профессиональный взгляд. У нас тут… настоящий монстробъявился…

И возопила душа моя

от неправедной боли его

ИХ!!!

и воззрел Господь на страдания мои,

и рек:

"Руку твою простри,

и дам тебе власть СВЕРШИТЬ

Суд Мой,

ибо возмездие –

сиежертваМнеугодная".

Глава 2. Молчаливый свидетель

Виолетта

Ти