Читать онлайн Цветы миндаля бесплатно
![Цветы миндаля](/b/img/big/22712.jpg)
Глава 1
Год 2014.
Бирк Рамен и Джеймс Дарик сидели поздно вечером на старом диване с выцветшей, местами разорванной обшивкой, из которой торчал кусками поролон, и смотрели футбол по доживающему свои последние дни телевизору. Дарик болел за какую-то команду, название которой даже не знал, и при этом ещё и раздражающе хрустел чипсами из пакета. Внезапно Бирк понял, что для полноты картины – да и просто, чтобы не убить Джеймса за этот хруст – ему не хватает пива. За окном уже темнело, и если он хотел получить заветные бутылки, то стоило идти за ними немедленно. Он вскочил с дивана, и как есть – в мятой майке и драных джинсах – направился к дверям, хотя на улице было довольно прохладно. Джеймс не обратил на его действия никакого внимания, активно запихивая в рот чипсы, рука ныряла в пакет всё быстрее, потому что накал на поле увеличился и вот-вот должен был быть забит гол. Рамену пришлось поторопиться, потому что вскоре даже магазинчик в конце улицы, который больше похож на хорошо охраняемую тюрьму, закроется.
Район был очень неспокойным, но Бирка это устраивало. Где ещё скрыться, как не среди отморозков, к которым и полиция не сунется? Пара проломленных черепов – и он стал здесь уважаемым человеком. Гиены ценят только силу – это он узнал ещё в детстве.
В узкой маленькой прихожей Рамен на секунду бросил взгляд в заляпанное, местами треснутое, большое зеркало.
Из зеркала на него посмотрело отражение мужчины, в чёрных волосах которого уже кое-где виднелись серебристые волоски. Морщины всё явственнее проступали на смуглой коже – возраст постепенно брал своё.
Тонкий, едва заметный шрам вился по щеке, его пересекал довольно толстый рубец, который сходил на нет где-то в районе шеи. Бирк коснулся сухими, мозолистыми пальцами подбородка. Жёсткие волоски тут же колюче впились в кожу. Бриться в этом захудалом месте было не для кого, так что чёрная щетина покрывала всю нижнюю часть лица.
Мускулистое, поджарое тело тоже не осталось нетронутым в многочисленных боях: полевыми цветами с острыми лепестками то тут, то там расцветали шрамы от пуль; тонкими нитями, словно реки на карте, вились зажившие порезы от ножей.
Рамен ещё раз бросил взгляд в зеркало: «Чёрт, ну и рожа у меня, – хмыкнул он про себя. – Ещё и недовольная».
Но повод быть довольным у него всё же был: ему удалось удачно исчезнуть из США, когда контора, в которой он работал, попала в крутой замес. Эта частная военная компания «Миллер и партнёры» – ЧВК – выполняла «грязные» заказы от правительства. Но в один прекрасный момент что-то пошло не так, и компанию слили, чтобы списать на неё все грехи.
Судили всех и вся, ища поводы для показательной казни. А поводов засадить самого Рамена было предостаточно: не игрушки же он в этой компании нуждающимся детям раздавал. На нём висели и расстрелы мирного населения на Востоке и в Африке, и убийство строптивых неугодных политиков, и многое другое. Количество трупов на его совести могло хватить на небольшое кладбище. Он по шрамам мог рассказать каждое своё задание. Бирк жарил свою спину и в Афганистане, и в Сирии, и в Ираке. И вся эта жизнь из убийств и адреналина рухнула в один момент: и на него, как и на остальных сотрудников ЧВК, открыли охоту.
Теперь каждый был сам за себя и вне закона. Бирк рванул в Восточную Европу, где местами ещё царил хаос, и было легко скрыться в странах, которые не освоили до конца закон и порядок, и осел там. Он даже деньги не успел снять со счетов, так что на особый комфорт рассчитывать не приходилось.
Когда он вспоминал свои последние часы на территории США, то самым ярким был момент, как Джек орёт в трубку: «Беги, Бирк, здесь всюду ФБР…», и связь оборвалась. Он тогда выбежал на улицу из квартиры, успев прихватить только немного наличных денег. Было ясно, что счёт уже идёт на минуты. Его могли задержать в любую секунду – прямо в аэропорту, но он успел проскочить в стремительно закрывающуюся дверь.
Бирк поселился в маленькой стране, в трущобах на окраине большого города, где царили грязь, смрад, убогие домишки, беззаконие, наркомания и алкоголизм.
Строение из дерьма и фанеры, досталось ему даром. Труп, который лежал на сгнившем матрасе в центре комнаты, пропитанный дешёвым алкоголем был выброшен им на ближайшую помойку, а небольшое помещение было занято по праву сильного – что он и доказал кулаками нескольким сомневающимся. В полицию, предсказуемо, никто не побежал: Бирк знал этот вид «рода человеческого» – всё, что связано с законом и правилами им чуждо. Здесь царил «закон джунглей». В США тоже полно таких мест. В одном из них он вырос сам. У него тогда было два пути оттуда: армия и тюрьма. Он выбрал армию, потом частная военная компания переманила его к себе: большой зарплатой и большей свободой. И именно в тот момент, как теперь считал Бирк, он ошибся с выбором.
Рамен следил за развитием событий по маленькому старому телевизору, который раздобыл на той же помойке, куда и отправил в своё время труп предыдущего хозяина жилья. ЧВК уничтожили под ноль, счета её сотрудников арестовали, но отдельные её бойцы ещё долго всплывали в новостях то тут, то там. СМИ демонстративно агрессивно распинали виновных, но Бирк был уверен, что многих попросту тихо уничтожили без всякого суда, а тех, кого посадили – ждёт скорая смерть в тюрьме: ни одному государству не нужны свидетели его преступлений. Та простая и понятная жизнь для Бирка закончилась. Сейчас вокруг были тупые, обдолбанные, заносчивые подростки, которые устраивали стычки из-за территории, наркотиков и даже баб сомнительного поведения.
Рамен, чтобы заработать, предлагал свои навыки то одним, то другим. Высовываться ему было нельзя, пока всё не осядет. Документы на него уже наверняка прибрало к рукам ФБР, а это вездесущие твари. Так что в свои сорок пришлось тусить с малолетками, растрачивая навыки, считай, в пустую.
И вот, через пару месяцев этой довольно монотонной и серой жизни, внезапно произошло странное событие. На пороге неожиданно появился Джеймс Дарик. Меньше всего из своей бывшей команды Бирк хотел бы видеть этого человека с репутацией психа. Даже внутри команды побаивались этого непредсказуемого товарища: сложно было сказать, что в данную минуту у него на уме. Убивать при этом Дарик умел быстро, ловко и бесшумно: без лишних сомнений и раздумий. Бирку часто казалось, что тот плотно сидел на какой-то наркоте, но подловить его на этом Рамену не удавалось, а просто предположения, как говорится «к делу не пришьешь».
У Дарика было интересное, запоминающееся лицо: будто состоящее из одних углов, оно становилось ещё острее, когда тот улыбался. Его взгляд при этом казался мутным, как будто он никак не мог сфокусироваться. Бирк не понимал: причина в том, что у Дарика плохое зрение, а может в том, что у него был какой-то уникальный оттенок радужки, или же всё же в том, что он постоянно находится под действием каких-то веществ.
Удивлялся Дарик тоже примечательно: брови мгновенно взлетали к середине довольно высокого лба, а образовывающиеся при этом на лбу поперечные складки напоминали Бирку мордочку любимого в детстве соседского шарпея, который появился в их районе только, потому что мальчишки утащили его с лужайки богатого дома. Руки Джеймса вместе с тем расходились в стороны, как у куклы, словно спрашивая: «А что, собственно, тут происходит?». Да и вообще, весь вид будто говорил о том, что Дарик неожиданно вынырнул из сна и не может понять, где он находится, и что вокруг делается.
Меж собой они звали его Призраком. Тощий и гибкий, словно натянутая струна, он умел исчезать после выполнения задания через такие места, куда остальным был вход заказан. Держался всегда по-разному: то особняком, то мог встречать каждого с объятиями, много болтать, не затыкаясь ни на секунду, словно вокруг лучшие друзья. Но даже в такие моменты его странный пустой взгляд настораживал и отталкивал. Глаза у Дарика и так были чуть навыкате, а в такие моменты казались стеклянными лихорадочно блестящими шарами. Резкие и внезапные перепады настроения мешали работать и напрягали всех. Приказы Дарик редко выполнял, так как было сказано, всегда действовал на своё усмотрение, чем часто подводил остальных.
Бирк несколько раз пытался поговорить с начальством об этом странном субъекте: его выслушивали и обещали что-то сделать, но всё на этом и заканчивалось.
Бирк и раньше ничего толком о нём не знал, и тут такой внезапный «сюрприз». Рамен хорошо помнил его дурацкую привычку носить длинные волосы и выглядеть так, будто недавно из мусорки выбрался. Пряди челки, свисающие сосульками, вечно падали ему на глаза. За собой парень явно не следил. Даже возраст Дарика казался каким-то неопределенным. Можно было легко дать и двадцать, и все сорок.
Сейчас же Дарик был коротко подстрижен и гладко выбрит. Джинсы, на удивление, тоже были чистыми. А вот чёрная куртка была небрежно расстегнута, и под ней на футболке наблюдался дикий психоделический рисунок. Из этого Бирк сделал вывод, что прошлое для Дарика всё же отступило не до конца.
В больших серых глазах Джеймса не было прежней искры безумия, а лишь какая-то спокойная отрешенность и немного всё той же неестественной «стеклянности». Теперь Бирк понял, что Дарик-то – парень ещё совсем молодой: лет двадцать восемь – двадцать девять не больше.
Насколько Бирк знал, Джеймсу вполне официально удалось получить свободу. Он подозревал, что у того была жирная волосатая лапа где-то в верхах, так что Дарик смог выторговать себе спокойную жизнь за участие в какой-то сомнительной операции от правительства.
Рамен тогда даже хмыкнул: кому в голову взбрело иметь дело с этим неуправляемым психом? Он, конечно, профи в своём деле, но, твою ж мать, терпеть его заскоки – слишком большая плата за это.
Бирк видел в новостях, как Джеймс с какой-то женщиной смогли выкрасть химическое оружие в одной из лабораторий на Востоке, но дальше что-то пошло не по плану, и дамочку посадили, дав пожизненное, а вот Дарик вышел сухим из воды и получил амнистию, а с ней и свободу.
И вот теперь этот кристально чистый гражданин США стоял на его пороге в тысячах километров от дома. Бирк застыл, не понимая, чего ему ждать дальше, но Дарик, ничего толком не объясняя, бесцеремонно отодвинул его от дверного проёма с фразой:
– Хорошее место выбрал. Незаметное. Я поживу у тебя.
Так Джеймс Дарик внезапно оказался его жильцом. Выгнать его, Бирку показалось странным. Вроде, как бы там ни было, а многое вместе прошли, и он понадеялся, что тот сам скоро свалит из его халупы. Объяснил Джеймс свое поведение тоже странно, что, впрочем, было вполне в его духе:
– В США мне находиться нельзя, там меня не найдут.
«Кто не найдёт?» – Бирк не понял, но расспрашивать больше на эту тему не стал. Его тревожило только одно: кто-то будет искать Дарика, а выйдет на него. Но и здесь Джеймс предвосхитил его вопрос:
– Я уладил все дела, прошёл курс реабилитации и ушёл на покой. Я чист, Бирк, не беспокойся. ФБР сюда не приведу.
Бирк понял, что был прав в своих подозрениях: Дарик что-то принимал, когда они вместе работали.
Рамен представил местным бандам Дарика как своего бывшего сослуживца: поверили они или нет – это уже было их дело. Джеймс ему не мешал и, по ощущениям, всё ждал чего-то или кого-то.
Хотя Бирку и сложно было признаться себе, но с Дариком жить в этом районе стало даже проще. Рамен, наконец, смог спокойно спать, зная, что в соседней комнате находится один из своих. Кто-то из них двоих проснётся, да и среагирует случае нападения. Местная шпана иногда теряла берега и могла забраться ночью в дом в поисках, чего бы стащить. Оказалось, Джеймс спал чутко, и после того как он хладнокровно, как щенка, отшвырнул внушительных размеров пацана на три метра по улице, попутно разбив им чужое окно, больше никто не решался подходить к их дому без веской причины.
Бирк в сумерках шёл по пустынной улице, обходя лужи и грязь, прикрывая нос рукой в местах, где стоял особо сильный смрад. Где-то вдалеке голосили пьяные подростки, хорошо, что не рядом: столкновение с местной гопотой ему сейчас было ни к чему. В некоторых домах даже горел свет, за мутными стёклами мелькали неопрятно одетые, опустившиеся люди. Где-то справа истошно орала женщина:
– Спасите! Помогите!
Едва слышен был мужской голос, который что-то повторял и повторял. В местные разборки алкоголиков Бирк не ввязывался. Хватило одного раза, чтобы понять, что оно того не стоит: окажешься в любом случае крайним. В первый же день пребывания в этом районе он дал в морду мужику, избивавшему жену. А потом жертва – пьяная женщина со спутанными волосами и синяком на пол-лица – заливаясь слезами, нападала на него, пытаясь выцарапать глаза грязными ногтями, с криками, что он покалечил её мужа.
Бирк дошёл до небольшого ларька в конце улицы.
– Два пива, Стефан, – Рамен протянул деньги пожилому толстяку в маленькое окошко. Оставалось загадкой, как тот в таком месте дожил до своих лет.
Вся витрина ларька была закрыта ржавой решёткой, на которой то тут, то там клочьями свисала облупившаяся краска, и поцарапанным пуленепробиваемым стеклом, а сам продавец маячил в маленьком отверстии, размером чуть больше ладони. Стефан кивнул и протянул прохладные запотевшие бутылки. Бирк молча взял их, вложив деньги в руку, покрытую коричневыми старческими пятнами.
– Как там твой парень поживает? – спросил Стефан хрипловатым голосом: сегодня он явно был в настроении поболтать. Стефан знал здесь всё про всех, и Бирк иногда этим пользовался, так что старался поддерживать доброжелательные отношения со стариком.
– Да, нормально, – хмыкнул Рамен, всем видом показывая, что о своём не слишком желательном соседе он вести беседы не намерен.
Бирк уже собрался было развернуться и уйти, как ему будто Святая Дева лично явилась…
Незнакомая женщина шла по грязной улице, освещая её своим присутствием: такие небожительницы никогда не спускаются к простым смертным. Бирк подобных ей только по телевизору и видел. Рамен даже пару раз усиленно моргнул, чтобы видение рассеялось, но ничего не изменилось.
Глава 2
Контраст был слишком разительным: обшарпанные, выцветшие от времени и отсутствия ухода одноэтажные дома с грязными окнами и потрескавшимися деревянными рамами, кое-где уже даже нежилые с выбитыми стёклами пустых оконных глазниц; одиноко стоящие стены, тоже когда-то бывшие чьим-то жильём, а ныне раскрашенные многочисленными граффити, кричащими об отсутствии таланта у их создателей; асфальт, разбитый до такой степени, что местами от него остались лишь воспоминания; годами не вывозимый мусор, лежащий вонючими кучами у обочин и… неизвестная женщина в дорогом чёрном элегантном пальто – явно от именитого бренда – вкупе с тонкими перчатками, обтягивающими изящные руки как вторая кожа. Пальто точно по фигуре облегало незнакомку, подчёркивая её узкую талию, а два ряда пуговиц с витиеватым узором, зрительно делали её ещё стройнее, поблёскивая в свете единственного фонаря. Её невообразимо узкая длинная юбка имела внушительный разрез, который скромно скрывался за кромкой пальто. Лицо больше, чем наполовину скрывала чёрная фетровая шляпа с короткими полями, наподобие мужской. Тёмно-серая тень от полей, будто так и было задумано, кончалась на уровне ярко-красной помады на чуть пухлых губах. Тон помады гармонировал с небольшой сумочкой, которую она небрежно держала в правой руке. Этот броский цвет был явным вызовом окружению: незнакомка не боялась и не скрывалась. Звонкое цоканье её каблучков гулким эхом раздавалось в тишине мрачного, грязного квартала.
В такт шагам качались тяжёлые длинные серьги с прозрачными, как слеза, бриллиантами. Эта женщина должна была быть где угодно, только не на этой улице. Как минимум: она должна была бы сейчас идти по Бродвею, освещаемая яркой рекламой баснословно-дорогих бутиков и элитных ресторанов.
У Бирка мелькнула мысль: «Обычно женщины в таких кварталах озираются и стараются быть незаметными, обходят компании подростков стороной, потому что отморозки страшны толпой. Ей лучше было бы поберечься».
Но эта дама противоречила всему, что он знал о женщинах. Она шла по центру улицы, будто была сейчас в самом безопасном месте на планете.
Ожидаемо подтянувшийся тут же, сброд пока таился по тёмным углам, тоже застыв от неожиданности. И всё же отдельные личности смогли собрать свои крохотные мозги «в кучу», и позади женщины раздалось такое предсказуемое:
– Эй, красотка, не хочешь с нами покувыркаться?
Кто-то противно захихикал, и остальные недоумки подхватили смех от глупой шутки. И хотя у Бирка, который и сам вырос в подобной среде, внутри зрело желание совсем по-мальчишески свистеть ей вслед и тоже озвучить какую-нибудь совершенно идиотскую шутку, но всё же мозги выдали «стоп-сигнал», и он даже пару секунд раздумывал над тем, чтобы вмешаться и помочь незнакомке. Но тут женщина медленно обернулась, оценивающе посмотрела на толпу глупо ухмыляющихся кретинов, спокойно открыла сумочку и, к удивлению, Бирка, достала пудреницу. Та сверкнула в свете фонаря золотым ободком и надписью Гуччи. Незнакомка раскрыла её, не торопясь стянув перчатки, пару секунд полюбовалась на себя в зеркало, затем припудрила носик и, когда Рамен уже подумал, что она точно сошла с ума, вслед за пудреницей достала Глок семнадцать с глушителем.
Выстрел глухим хлопком разнёсся по улице, и первый, кто рискнул шагнуть к ней, безжизненным мешком повалился к её ногам. Бирк искренне восхитился хладнокровием, умом и меткостью незнакомки. До него внезапно дошло, что зеркало ей нужно было лишь для того, чтобы лучше наблюдать за тем, что происходит сзади.
– Надеюсь, больше нет желающих высказаться? – мягко спросила женщина мелодичным голосом с лёгким французским акцентом. Она с тёплой улыбкой обвела толпу душевно-проникновенным взглядом и пистолетом. Вторым выстрелом дамочка уложила сунувшего в карман руку недальновидного придурка и продолжила:
– Вижу, что уже нет. А теперь простите, господа, спешу. Au revoir messieurs, – закончила она фразу на французском.
Остолбеневшие от происходящего «господа» в спортивных костюмах и кожаных куртках выражали всем своим видом, что отпускают с миром чокнутую незнакомку с пистолетом, пока она здесь всех не положила.
Женщина, не убирая оружия, направилась прямиком к Бирку, и тот застыл на месте, понимая, что совершенно беспомощен против человека с пистолетом. Уверенность, с которой незнакомка держала Глок, говорила о её профессиональной подготовке – она далеко не вчера впервые взяла его в руки.
Когда она подошла совсем близко, Бирк, наконец, смог толком разглядеть её: брови с изящным изломом, словно крыло чайки; красивые, обрамлённые длинными чёрными ресницами глаза глубокого, насыщенного цвета растопленного горького шоколада и безупречно-нежная, белая, бархатная кожа. Дамочка была «что надо». Такие «фифы» до этого момента с Раменом не общались: рожей не вышел. От осознания, что сейчас рядом с ним такая красавица, Бирк неожиданно для самого себя «поплыл», как пластилин на горячей плите, напрочь забыв о пистолете в её руке. Взгляд Рамена предательски скользил по её фигуре, обрисовывая все изгибы, и он ничего не мог с этим поделать. Но когда она спросила:
– Бирк Рамен? – его словно током ударило: он тут же подобрался и внутренне напрягся, стараясь ничем не выдать себя внешне. Из головы разом выветрились все брачные игрища самцов животного мира перед перспективой оказаться в тюрьме, а то и вовсе быть убитым на месте.
Он молчал, не отвечая. Под этим именем его здесь никто не знал, логично было предположить, что дамочка из его прошлой жизни. Имя «Бирк» он, конечно, оставил, чтобы память реагировала автоматически, но фамилию никому не называл. Но вот только эту даму он раньше не видел, её бы он точно запомнил, но и на ФБР это тоже не похоже, слишком уж эффектным и театральным было появление незнакомки, да и Бирк, вопреки ожиданиям, не лежал мордой в землю с заломленными за спину руками.
– Я вам не враг, – тепло улыбнулась незнакомка, убирая пистолет в сумочку. Её карие глаза на мгновение вспыхнули золотистыми искрами, и всей душой захотелось ей поверить, но вот только Бирк видел, как эта женщина так же недавно улыбалась толпе, с явным намерением выстрелить в любого, кто дёрнется. Она продолжила, не дождавшись ответа:
– Я вас себе немного другим представляла.
Женщина прошлась взглядом по его лицу, потом по плечам – будто приласкала. И хотя от этого взгляда внутри потеплело, а в паху потяжелело, Бирк ещё не готов был ей доверять. Незнакомка тоже чувствовала напряжение между ними. Она взглянула на пиво в руках Рамена, повернулась к витрине и, демонстрируя ухоженные руки и маникюр с красным лаком, постучала пальцем по витрине в том месте, где лежали конфеты в ярких фантиках, и неожиданно произнесла:
– Джеймсу когда-то давно нравились эти конфеты. Он вам об этом рассказывал?
Рамен озадаченно молчал: странно было бы, наверное, вести с Дариком разговоры о конфетах, они ж вроде не дети. А женщина тем временем продолжила, глядя на его растерянный вид:
– Видимо, нет. Хотя я могу его понять: после тяжёлых ситуаций в жизни люди меняются, и им не слишком хочется вспоминать болезненное прошлое. Я тоже не ем сладкое с тех пор, как погибли мой муж и сын, – на её лицо набежала тень.
Вот это уже было серпом по яйцам: как трогательно, даже проняло Рамена, и на минуту его недоверчивость отступила на задний план.
– Что вам нужно? – спросил Бирк, чувствуя, что его прокуренный за последние дни голос хрипит больше обычного. Он до сих пор не понимал, с чего вдруг незнакомка стала рассказывать ему о соседе, но она сама всё прояснила:
– Мне нужен Джеймс. Отведите меня к нему. У нас с ним осталось одно незаконченное дело.
Информация о конфетах, видимо, должна была убедить Рамена в том, что женщина близко знакома с Дариком, и ей можно доверять. Вот только Бирк мало что знал о Джеймсе, да и никакого доверия к незнакомке не испытывал. И он, и Дарик нажили достаточно врагов, чтобы не начинать разговоры по душам с первым встречным. Бирк уже было собрался развернуться и уйти: естественно выдать, пусть и не очень желанного соседа по квартире, он был не готов. Хоть Джеймс и сказал, что у него всё хорошо, и он всё уладил, но, возможно, не всё.
– Подождите! – на голое плечо Бирка легла тёплая рука, и он всей своей загрубевшей кожей ощутил нежность женской ладони, отчего тело заинтересованно отозвалось теплом в паху. Тут же проскочила мысль: «Не кончить бы от одного этого прикосновения. Надо бы всё же найти с кем переспать, чтобы так позорно не дрожали колени перед красивой бабой».
Сам район не располагал к отношениям, а спать с обдолбанными местными проститутками Бирк брезговал, поэтому воздержание у него затягивалось на неопределённый срок.
– Я вижу, что мне не удалось завоевать ваше доверие, тогда хотя бы передайте ему, – тут она на секунду замолчала, явно подбирая слова, – что, если он всё ещё хочет отдать мне цветы миндаля, то я жду его завтра вечером по этому адресу, – незнакомка протянула визитку с витиеватым рисунком, которая благоухала запахом дорогих духов.
– Я ему передам, – сказал Рамен, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Он взял плотный прямоугольник бумаги, и тут же сунул в карман, а потом даже поскрёб короткими, обломанными ногтями свой небритый подбородок, чтобы проверить, не потекла ли у него слюна на такую красоту.
Незнакомка коротко кивнула, благодаря:
– Спасибо. Прощайте, Бирк. Была рада знакомству.
Ему как божий день было ясно, что последняя фраза – это пустая формальность: никакой радости она, конечно, не испытывала. Да и с чего бы?
Женщина развернулась и уверенно и непринуждённо пошла по улице. Рамен ещё долго смотрел ей вслед, наслаждаясь возбуждением, которое тлело в теле затухающими угольками, и шпана вместе с ним провожала взглядами гостью их района.
Но как только незнакомка исчезла из виду, подростки растворились в темноте: шоу закончилось, и они снова пошли искать приключений, бросив трупы товарищей на улице. В этом районе каждый день кто-то умирал и не по одному человеку, так что это было вполне заурядное событие.
Бирку же идти до своей развалюхи было всего каких-то «пару» шагов, но он тянул время, стараясь занять мысли чем-то посторонним: не хватало ещё, чтобы Джеймс заметил его состояние. И уж точно, чего не хотелось, а, может, и хотелось – пробежать мимо него в туалет и там, наконец, остаться наедине со своей правой рукой, представляя незнакомку.
Бирк старательно «переводил» свои мысли на то, что необходимо срочно поменять обивку на старом диване, который он приволок всё с той же свалки. Его нерадивый сосед умудрился продавить в нём пружины, которые в свою очередь, будто мстя ему, прорвали хлипкую, протёртую ткань.
Потом мысли плавно перетекли на конфеты. Откровенно говоря, Бирк никогда не видел, чтобы Дарик покупал конфеты, да и вообще тот оказался на редкость неприспособленным к обычной жизни. Хотя чего было ожидать от парня, который столько лет на наркоте сидел? Даже если, что-то и умел раньше, то всё это растворилось в героиново-кокаиновом угаре.
Бирк будто ребёнка-вундеркинда себе завёл: может вычислить с ходу расстояние до жертвы, при этом не может рассчитать сколько надо греть суп в микроволновке; разбирается во всяких прослушках, сложной военной технике, при этом всегда путается, когда надо записать имя в мобильный телефон. Бирк даже представить себе не мог, как тот выживал всё это время в одиночку: не сразу же после программы он сюда приехал. Снимал, наверное, где-то квартиру, которую наверняка спалил не раз.
Мысли о Дарике помогли прийти к внутреннему равновесию, и Бирк с чистой совестью вошёл в квартиру.
Он молча протянул Джеймсу пиво: тот даже не заметил его отсутствия, и по-прежнему с интересом смотрел футбол, сидя на многострадальном диване.
Телевизор, как и всё в этой квартире, доживал свой долгий век: звук безбожно хрипел, изображение было тусклым, пульта давно уже не было, но Дарик не жаловался. Он и голову в сторону Рамена не повернул: взял на ощупь из его рук пиво, открыл о подлокотник дивана и сделал большой глоток.
– Тебя искала женщина, – сказать о незнакомке вслух грубое «баба» язык у Рамена не повернулся.
Дарик тут же весь подобрался, как дикий зверь, почуявший опасность. Казалось, даже воздух в комнате зазвенел от напряжения. Он резко развернулся к Бирку всем корпусом, не замечая, как команде, за которую он болел, забили гол, и спросил голосом, в котором явственно звучала тревога:
– Как она выглядела?
Рамен понимал его чувства: мало ли кто это мог быть.
Бирк с ходу, чуть было не ляпнул: «красивая», но тут же опомнился. Странно давать такую расплывчатую характеристику, она, по сути, ни о чём не говорит. «Красота» – понятие относительное и для каждого своё.
– На вид лет тридцать пять. Правда, если смыть всю косметику, то, может, и моложе. В дорогом пальто, и стреляет хорошо, – сбивчиво стал описывать Бирк.
Потом, вспомнив, вытащил из кармана четыре конфеты, которые купил, после её ухода у Стефана, и протянул Джеймсу, как проверку, ожидая, что незнакомка выдумала что-то «на ходу» о любимых сладостях его соседа, и тот сейчас крайне удивится и не возьмёт. Если это окажется так, то у них большие проблемы.
Но Джеймс осторожно взял их и при этом пристально на него посмотрел, будто сканируя. Бирк старался сохранить лицо под этим взглядом, чтобы его довольная морда не расплылась в улыбке восторженного идиота: женщина не опасна, а, значит, можно расслабиться, рвануть в туалет, а там заперев хлипкую дверь… Но Дарик задал следующий вопрос, будто издеваясь:
– Можешь что-то добавить?
– Тёплые руки, – ляпнул Бирк и тут же, осознав, как глупо это звучит, попытался пояснить. – Она меня за плечо схватила, когда я хотел уйти.
Дарик задумчиво кивнул и снова спросил:
– Что ей было нужно?
– Сказала, что если ты ей всё ещё хочешь отдать цветы миндаля, то она тебя ждёт завтра вечером по этому адресу, – Бирк протянул визитку. – О чём она?
Джеймс опять бросил на него изучающий взгляд и, не отвечая на вопрос, задал свой, вынуждая и дальше говорить о незнакомке, хотя Бирку казалось, что Дарик уже понял, кто это:
– Что ещё можешь сказать о ней?
Бирк с ухмылкой невольно потёр плечо, на которое легла ладонь женщины, казалось, что от этого места ещё исходит тонкий аромат.
– Пахнет она хорошо. Чем они поливаются?
– Духами, – как нечто само собой разумеющееся ответил Дарик и озадаченно замолчал, а его взгляд по-прежнему метался по лицу Рамена. Тому в конце концов надоел этот осмотр, и он усмехнулся:
– Что ты на меня так пялишься? Заметен мой недотрах? Только она птичка не моего полёта, так что мне ничего не светит. И, да! На ней ещё серёжки были, такие длинные.
Он изобразил в воздухе что-то витиеватое.
– Serpenti Viper от Bvlgari. Белое золото и бриллианты. Цена двадцать пять тысяч долларов. Название переводится, как Змея, – выдал Дарик, даже не задумываясь.
Бирк аж присвистнул:
– Охренеть цена за побрякушки. С каких пор ты стал разбираться в женском барахле?
– С тех пор, – усмехнулся самодовольно Джеймс и пафосно продолжил, – как поработал с баронессой Августой Викторией фон Винтер, которую ты сегодня имел честь лицезреть.
До Бирка начало доходить, слышал он уже это имя по телевизору:
– Так, эта та дамочка, с которой ты шлялся по Востоку, и которую посадили потом. Она, выходит, сбежала, – присвистнул Бирк. – Неплохо.
– Именно. И не спрашивай как. Я понятия не имею. То, что ты видел, лишь красивая ширма. Она руководила операцией на Востоке. И поверь, – нахально усмехнулся он. – делала она это просто отлично. Эта женщина – стратег, каких мало. И руководствовалась она всегда только логикой, в отличие от некоторых, которые принимали спонтанные решения, руководствуясь хрен знает чем.
Бирк понял, что тот сейчас кинул камень в его огород. Когда Рамен руководил операциями, Дарик был вечно чем-то недоволен, ещё и за это Бирк его недолюбливал.
– Говоришь отлично? – со злым сарказмом переспросил Бирк, садясь и откидываясь на диване. – А как же тогда она – такая умная – за решётку угодила?
– Частично… по моей вине. История там долгая, – Дарик даже отвернулся от него, не желая вдаваться в подробности.
– А мы никуда и не торопимся, – Бирк выключил телевизор: футбол уже закончился. Он снова сел на диван и открыл свою бутылку пива:
– Валяй рассказывай. Обещаю быть самым благодарным слушателем, который когда-либо у тебя был. И сразу предупреждаю: точно не отстану, пока всё не узнаю. Так что даже не думай сбежать от меня в свою комнату.
Глава 3
Дарик почесал коротко стриженый затылок, решаясь, и заговорил:
– Начну с хреновых лет, чтобы тебе понятнее было. Рос я в нормальной семье, вполне себе обеспеченной. Был обычным пацаном, а потом в подростковом возрасте гормоны в одном месте заиграли. Захотелось больших свершений и правых дел. И эта хрень ещё долго у меня не проходила. Понимаешь?
Бирк неопределённо пожал плечами, но на самом деле он не понимал. В те годы ему хотелось только жрать и секса. А так как с кем подраться было всегда, то на подвиги особо не тянуло.
Дарик, осознав, что понимания в собеседнике не найдёт, продолжил:
– На этом меня и подловили вербовщики. Родители, конечно, пытались отговорить, но меня тогда нереально несло.
Так я после обучения и попал в Афганистан. Стычки с местными были редко. Мы стояли с НАТОвским контингентом – скука страшная. И вот один раз кто-то из наших принёс порошок. Я и попробовал по глупости. А потом, знаешь, ещё и ещё… В итоге, нас – безмозглых юнцов – поймали и отправили в США. Но и там я находил дозу. Из армии меня, предсказуемо, попёрли.
Была у меня в детстве хорошая подруга – Сабина Гранд. Хрупкая такая, светленькая девочка, но задиристая, словно мальчишка, и невероятно правильная. В глотку вгрызалась в борьбе за справедливость. Я её постоянно опекал и защищал, – голос Дарика потеплел от этих воспоминаний. – Так вот, пока я порошком баловался, Сабина успела весьма хорошо подняться в военном ведомстве по карьерной лестнице. Это она меня нашла уже почти невменяемого и лечиться отправила, а потом в эту ЧВК пристроила.
Но и тут начальство смекнуло, как меня можно использовать: дурь, правда, была какая-то странная. Я всё ясно видел и понимал, даже в разы лучше, чем в обычном своём состоянии, но чувства напрочь отключались. Ни страха, ни жалости, ни сожаления…
– То, что ты чем-то ширялся тогда – это я знаю давно. Трудно было не заметить, как ты без этой дряни с катушек слетал. Ближе к баронессе, давай, – перебил его Бирк.
Дарик недовольно ответил:
– Сейчас! Имей терпение, командир! Как я выбрался из ЧВК ты уже догадался, наверное.
– Да. Я понял, что тебе из этого дерьма помогли выбраться. Везучий ты, гадёныш.
Дарик усмехнулся:
– Добрее надо быть, и люди к тебе потянутся.
– Договоришься сейчас и вылетишь из моего дома, – оскалился Бирк.
– Остынь, командир. Ты прав. Сабина снова меня спасла, но уже дельце в обмен предложила: стало известно, что на Востоке химию какую-то стряпают, чтобы в водопровод в Нью-Йорке пустить. И надо было это дело уладить. А мне-то что? Мне не привыкать! Командовать операцией, сказала, будет Виктория Винтер. Регалий не упоминала.
Бирк скривился:
– Такое дело доверили какой-то бабе. Совсем из ума выжили!
– Ты, Бирк, сексист чёртов! Двадцать первый век на дворе, а ты мыслишь категориями каменного века! – вспыхнул, как спичка Дарик, гневно сверкнув глазами.
У Рамена тут же возникла мысль: врезать зарвавшемуся соседу, но он здраво оценивал шансы. В весе Бирк, конечно, выигрывал, но вот в ловкости – он точно проиграл бы молодости. А если бы Дарику в руки попали ножи, то он Рамена разделал бы, как свинью, за считаные минуты. Хорош был в этом деле, чёрт.
Бирк с товарищами по боевой группе много раз стоял перед горой нашинкованного мяса, порой даже не понимая, где теперь кто из жертв. Останавливаться Дарик тоже не умел, а соваться к нему в такие моменты под руку было просто опасно.
Джеймс правильно расшифровал его взгляд:
– Успокойся, Бирк! Почему тебя сегодня так несёт?!
– А ты не провоцируй, – Бирк достал из-под дивана мятую пачку сигарет, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся.
– Может, хватит, командир, уже четвёртая за сегодня, – Дарик с беспокойством посмотрел на бегущий по сигарете огонёк.
– Я всё равно сдохну. Рано или поздно они меня найдут, так что беспокоиться о здоровье глупо.
Джеймс ничего не сказал, только укоризненно покачал головой. Да и что тут можно было сказать?
– Давай, болтай дальше. Обещаю больше не дёргаться, – Бирк выпустил в потолок облако сизого дыма.
– Помнишь тот конфликт в Косово? – продолжил Дарик.
– Допустим, – уклонился от ответа Бирк.
– Она была там. Приехала, типа, как посол доброй воли для мирного урегулирования.
– И только? – с сомнением спросил Бирк.
Дарик недовольно цокнул языком:
– Естественно нет, ещё и как разведка в пользу Германии. Но приехала она со своими сыном и мужем.
– Понятно. Для большей убедительности. И?
– НАТО начало бомбить Югославию без предупреждения. Мы – США – начали бомбить чужую страну.
– Ясно… Так у неё там погибли муж и сын? – понял Бирк и затушил окурок в металлической консервной банке, которая стояла возле ножки дивана.
– Да, но она и дальше участвовала в том конфликте, даже принимала участие в зачистке территорий: как лично, так и организовывала местных. Её перевербовала разведка США. Вернее, она позволила им так думать. Знаешь, у неё потрясающее самообладание. За всё время работы с ней не было и намёка на то, что у неё на уме на самом деле.
– Кончай интригу разводить! Что она сделала? – Бирка начало раздражать то, что история затянулась.
– Мы нашли эту отраву, а лабораторию, как было велено, уничтожили. Хрень эту делали вроде на основе синильной кислоты. Я не силён в химии, да мне и не надо, – сморщил нос Дарик. – Вся отрава была тщательно упакована в такие маленькие бутылочки, – Джеймс пальцами показал размер, – которые находились в небольшом пластмассовом кейсе. Было их ровно восемь штук. В гражданский самолёт, как ты понимаешь, такое не пронести, так что через океан мы поплыли на теплоходе. Красивый такой, большой, – Дарик криво усмехнулся воспоминаниям. – Мы плыли уже вдоль побережья США, и оставалась пара часов до порта, когда Виктория бесследно исчезла. Я дважды обошёл весь теплоход, но её нигде не нашёл. Уж не помню, что меня толкнуло проверить кейс. Бутылок в нём не было. Я сразу же позвонил Сабине, а она уже всех на уши подняла. Викторию быстро задержали, оцепив берег: она спрыгнула с теплохода так, что никто не увидел, и самостоятельно доплыла до суши. Когда стали разбираться, выяснилось, что она не хотела, чтобы в водопровод эту отраву вылили какие-то там «дети Аллаха», она хотела сделать это сама.
– Вот же ж стерва! – не удержался Бирк. – Столько людей бы положила!
– Думаешь, она не имела на это права? – недоверчиво спросил Джеймс.
– Никакого! – уверенно заявил Бирк.
– А мы?! Мы имели право бомбить Югославию? Думаешь, жизни людей в этих городах стоят меньше, чем американцев; или жизни тех африканцев, которых мы расстреливали в Мали вместе с местной полицией и французами только потому, что они хотели лучшей жизни, и чтобы их и их детей прекратили обирать слишком ушлые европейцы, – начал пламенно и вдохновенно приводить аргументы Дарик, инстинктивно взъерошив короткие волосы рукой, а его взгляд возбуждённо заметался по комнате.
И в эту секунду Бирку показалось, что тот всё же преувеличил факт, что смог соскочить с дури, потому как сейчас он вновь стал похож на того Дарика, который с энтузиазмом нёс горячечный бред.
– Ты, чёрт возьми, в пацифисты записался, что ли? И почему же тогда сдал её, святоша, если сейчас так рассуждаешь? – рявкнул Бирк, желая остановить этот поток.
– Тогда ещё из головы наркота не выветрилась. Да и привык я выполнять приказы. Это позже у меня появилось много времени на программе поразмыслить над прошлым, понять, сколько дел мы наворотили, Бирк.
– То есть ты, наконец, смог посидеть кружочком с такими же нариками, как ты, и излить им душу, – ядовито заржал Бирк.
– Заткнись! – теперь стало явно видно, что Дарик уже еле сдерживается. – Ты ничего не понимаешь!
– А что тут понимать? – искренне удивился Рамен. – Ты резал народец за наркоту, а тут вдруг осенило, что дело это было не богоугодное, и у тебя нет должного оправдания своим поступкам, а вот у баронессы, оказывается, есть.
– Ты и сам не во имя и во благо это делал! – рявкнул зло Дарик.
– А я и не прикрываюсь красивыми речами. Может, ты и правильно говоришь, но рядовые американцы мне ближе, чем какие-то африканцы. У неё должен был быть другой способ отомстить за свою семью, – упрямо процедил сквозь зубы Бирк.
Конечно, в чём-то Джеймс был прав, но хотелось верить во что-то святое, например, в непогрешимость США.
– Упёртый баран, – констатировал Дарик. – Сходишь завтра вечером к ней и скажешь, что я ещё не уверен в том, что хочу отдать цветы миндаля именно ей.
– Я тебе не мальчик на побегушках! – Бирк хотел сказать это зло, но лицо незнакомки некстати всплыло перед ним, и в итоге его голос позорно сорвался. – Позвони ей, чего зря ходить?
– Нет! Сам знаешь, телефоны – вещь ненадёжная. Так что, сходишь, – заявил Дарик категорическим тоном.