Читать онлайн Сборище Книголюбов бесплатно

Грозовая туча. Множество начал

Люди не перестанут курить, анархизмом прикрыв кровь и рвоту. Или жизни топить, из циничного строя работы.

Все действия происходят в вымышленном городе Н.

Была осень. Начало сентября. Холода бушевали во всю, что было не удивительно, ведь в этом городе на севере тепло быстро уходило ещё в середине августа. Постоянно лил дождь, а настроение представлялось смесью хандры и апатии. Люди, по своей привычке усугублять, пили до жути крепкий кофе, который заставлял мозг работать куда больше, чем было законно. Но даже с этим возникали сложности.

Старик сидел на автобусной остановке, наслаждаясь своим напитком. Дедушка отпугивал окружающих, как мух, норовивших сесть, вызывая отвращение видом прожитых лет. Дряхлый, в поношенной одежде, он считался угрозой.

Наш мозг привык, что зло всегда выделяется, оно не выглядит лаконично в жизни, не носит костюм и не пахнет дорогим одеколоном, не может втереться в доверие.

Ухудшал ситуацию моросящий неприятный дождь. Мало того, что старик мешал всем своим присутствием, при этом он был промокшим до костей.

Не буду вводить Вас, дорогой посетитель книги, в заблуждение долго. Надеюсь, Вы не успели проникнуться жалостью к нему. Утренняя традиция нашего героя не должна была Вас напугать. Вернее, это была вынужденная мера. Дело в том, что он, как и я, являлся зависимым от тишины. К сожалению, работа с этим никак не была связана, поэтому, чтобы размеренно выпить кофе, приходилось представляться стариком.

Какая могла быть работа на автобусной остановке?

Отвечу заезженным выражением, которое используют физики по отношению к гуманитариям, объясняя: «Всё очень просто, если разобраться».

Он наблюдал за людьми в их обычной жизни, когда человек становился настоящим и действовал автоматически, не задумываясь. Таких моментов было слишком много, но увидеть личность в серой массе не было легко за секунду. Обычно, возможность возникала именно здесь, где люди проводили время не по желанию, но по выбору, чтобы добраться кто куда. Механизм каждое утро оставался неизменным: выпил кофе, сделал работу и пошёл на очередную подработку, занявшую место официальной.

Несмотря на климат, который должен был убивать архитектуру сыростью, некоторые постройки остались нетронутыми, поэтому, прогуливаясь по улицам, можно было увидеть нелепые, на фоне серых высоких и крайне бездушных сооружений, дома в готическом стиле с целой историей, не понятно кем выдуманной.

Всё равно, что выбирать между секретами памяти или полной её потерей.

Подрабатывал наш, как Вы наверняка поняли, молодой человек в библиотеке. По обстоятельствам, которые я поведаю позже, врач, коим он и являлся по профессии, был связан с литературой и только раз в неделю принимал пациентов.

Библиотека относилась к зданиям старым, как и его соседи по правую и левую стороны. С виду- двухэтажным. Первый этаж был на половину заполнен стеллажами с книгами, а вторую часть занимал камин и три круглых деревянных стола со стульями для посетителей. Со вторым ярусом первый соединяла широкая каменная лестница по середине. Резные поручни были сделаны из грушевого дерева и показывали не только мастерскую работу плотника прошлого столетия, но и гениальность архитектора, сумевшего совместить трудные материалы. С первого этажа можно было увидеть весь второй в длину, из-за коридора, который был некой площадкой для нахождения там жителей. Но этим никто не пользовался, поэтому участи захламления она не была отдана. Оградой служили всё такие же, как поручни, перила. По длине коридора были расположены пять дверей из тёмного дерева.

Две комнаты были самыми обжитыми. Одна- нашего библиотекаря Эркрика, а вторая- помощника и верного друга- Антерана-Дерандеса, чаще именуемого просто- Дерандес. Ещё две были кухня и ванная комната, а пятая, так скажем, была для «гостей».

Комната библиотекаря была средних размеров. Двухместную кровать справа от окна, которое располагалось напротив входа, покрывали мягкое, тяжёлое одеяло, разбросанные подушки и бежевый плед. Слева от двери весели деревянные полки, усыпанные литературными произведениями личного характера: творения философов, врачей, некоторые на иностранных языках. На средней полке стоял бюст древнегреческой богини Метиды из белового камня, привлекая внимание. В углу, который не занимала кровать, компактный письменный стол с выдвижными ящиками был завален письмами от руки. Рядом с ним, как и полагалось, было тёмно-синее кресло, которое являло собой единственный яркий, несмотря на цвет, акцент.

Комната другого жителя была похожей. Стол, но уже опрятный, деревянный стул, кровать, шкаф (для всевозможных надобностей врача), большое окно, открывающее гнусный вид, и растение на подоконнике.

В другие комнаты, я заходить не буду, ведь хочу познакомиться с Вами.

Собой я представляю помощника автора, который может быть, что в книге, что за пределами обложки. На сюжет я, в данный момент, никак не влияю, имени тоже не имею. Не подчиняюсь времени и могу быть как в конце книги, так и вначале. Это сделано автором для безопасности, чтобы я не стал персонажем и не разучился говорить. Но прозвище всё же есть- «Безымянный». В реальном мире человек, но здесь чёрный кот с зелёными глазами. Эркрик меня любит и разрешает следовать, где я захочу. Приятно встретить Вас, ведь теперь я могу сделать то, что поручил мне автор,– рассказать историю.

Дверь открылась, и в библиотеку вошёл «старик». Когда свет с улицы доносился только из окон, горб превратился в ровную осанку, настолько правильную, что было больно смотреть. Морщины разгладились, черты изменились и передо мной стоял тридцатилетний, довольно худой мужчина. Одет он был в синий костюм, состоящий из пиджака, жилета, брюк прямого кроя, галстука и рубашки. Чёрные мокрые волосы чуть доходили до ушей, глаза тоже были синими, но более светлыми и насыщенными, длинные ресницы, тонкие губы, хорошее подтянутое тело и высокий, очень высокий рост. В руках он держал свёрток, обмотанный в крафтовую бумагу, и что-то в пластиковой коробочке. Одноразовый стаканчик с остатками кофе, на тот момент, уже был выброшен.

-Ты пришёл?– раздался голос откуда-то из глубины книжных стеллажей. Потом показался владелец, в похожем, но уже светло-бежевом костюме.

-Еле добрался. Почему никто не думает, как сложно находиться в обличии старика? И спина вся затекла.– на последних словах Эркрик наклонил голову, чтобы размять шею.

-Может, потому что никто другой не может быть в молодости стариком?– с ухмылкой Дерандес продолжил,– Что в руках?– и указал кивком на свёрток.

-Это, – мужчина поднял руку со свёртком,– новая книга «Издания». А это,– он поднял другую руку,– невероятно дорогая голубика.

-Даже не знаю: радоваться мне или нет.– сказал помощник.

Собственно, Дерандес был старше библиотекаря на пять лет, каштановые волосы были чуть длиннее, а карие глаза выглядели более мягкими и доброжелательными, когда смотрели. Ростом же чуть ниже.

-Кто-то приходил?– осведомился Эркрик, кладя вещи на библиотечную стойку. Он заметил стопку из книг на среднем столике. И отработанным движением сам не понял, как подошёл к ней, чтобы посмотреть названия выбранных историй.

-Девушка, скорее всего моложе нас. Сказала, что вернётся через час. Уже сорок минут прошло. Она не красавица, но толи харизмой, толи умением не бояться и при этом говорить уклончиво, во всяком случае, меня ввела в заблуждение.

-Выбор не из простых. Смотри: греческие мифы и сказки братьев Гримм.

-Да… Не простая особа.

-Приготовишь бокал и вино?– Эркрик посмотрел на друга.

-Ты хочешь… Но она здарова.– смутился друг.

-Давно хотел попробовать на уравновешенном человеке. Нет в мире полностью нормальных людей, но привычный взгляд на жизнь может помочь для шаблона адекватной реакции.

-Я тебя понял.– лаконично завершил разговор Дерандес.

Уже десять лет, со второго курса медицинского университета, Эркрик работал над собственной книгой. Пытался найти лекарство от психических расстройств разных типов. Должен сказать, это было невозможно, как и его способности. Психика человека- такая сложная вещь, а подбирать к каждой подход и аккуратно лечить не только таблетками, но и разговорами, настолько затруднительно и затратно, что возьмутся за это только люди расточительные. Ведь заставлять платить за качественное лечение, так же странно, как просить еду приготовиться. Навряд ли у них есть хороший достаток и работа, конечно, если об этом не позаботились родственники, но не у всех они есть. Да и кто решит быть добровольно осуждаемым «психом» в своём не совсем здравом уме? Как любил это выражение Эркрик, так процитирую его я: «Люди никогда не признаются в двух вещах: в том, что их свели с ума и в том, что они живут счастливо».

Первый научный вклад Эркрика был в виде огромного тома исследований, который «Издательство» отклонил по причине «не правдоподобности и не подтверждённости», что могло сломить истончённые нервы от работы в огромном количестве ненужных направлений.

Способности, про которые я говорил, были не такими, чтобы Эркрик стал известной могущественной личностью, но настолько опасными, что могли принести ужас, если бы кто-то об этом узнал. Он умел переносить не бдительное сознание человека в книгу. Себя же Эркрик переносил физически.

В данный момент он и Дерандес над этим работали: пытались вывести химическую формулу, чтобы перемещать осознанную часть человека в созданные искусственно условия с помощью науки. В случае удачи, даже физическую часть.

Помимо этого, библиотекарь изменял состояние, в котором прибывал в реальности, перестраивая внутренние процессы, чтобы быть на грани старости.

«Издательство» тоже не было простым. Проплаченное заведение продавало макулатуру в лучшем качестве. Талантливые же авторы пропадали в пыли столов, ведь не было достаточного состояния. В случае успеха, если бы «Издательство» решило издать за меньшую плату хорошую работу, появлялась возможность отказа богатых от продвижения компании. Конкуренция на рынке могла лишить «Издательство» больших денег. Не думайте, что я предвзят к известным людям. Вовсе нет, но истории не прописываются, из-за того, что полиция, так же замешанная в интересе к чужим деньгам, продавая реально совершённые преступления, нарушая права. Именно по делам пишется сухая графомания из фактов. Если Вы заходите узнать весь архив, для которого нужен доступ, возьмите детектив в чёрной красивой обложке. Поверьте на слово, плохой детектив. Сейчас, правда, у органов полно проблем. Уже прошло два года, с момента, как они заметили, что каждую неделю пропадает человек, а в следующую появляется, и тут же пропадает другой. Все жертвы- посетители психбольницы, что усложняло розыск, ведь было не понятно, где была выдумка, а где правда. Но версии надо было отрабатывать. Чаще, больные бредили и говорили о «магии». Начальник участка только и кричал: «Магия! Как это в протокол вносить? У нас фэнтези или детектив в конце концов?!»

Но работяг было жалко. Они были единственными представителями органов защиты, вместе с университетом при суде, в городе.

Впрочем, библиотекарь понимал, что на него открыли дело, из-за СМИ, и скупал все книги «Издательства», повышая выручку, узнавая ходы. Что интересно, уровень преступности за три года снизился.

Вы верно осознали, что Эркрик промышляет этим делом на год больше, сразу после отказа. Податься в другую контору было невозможно.

«Издательство» имело руководство над остальными, с помощью влиятельных людей и хороших связей. И если произведение отвергло «Издательство», то ни один из «подчинённых» не осмелился бы взять автора. Это ставило крест на карьере.

Единственной возможностью было исправить причину отказа.

У книги библиотекаря этому служил пункт «не реалистичности», наполненный кислородом.

Но как можно было исправить «нереалистичность»? Создавать события в реальном мире было опасно и уголовно наказуемо, а в литературном произведении- менее страшно, и кто поверил бы в то, что всё происходящее в книге- реально? Но не только исследованием Эркрик перешёл дорогу «Издательству».

Библиотека располагалась ровно на против главного здания сети компании, стоило только иронично перейти дорогу. Однако, в библиотеке не выставлялись нужные проплаченные книги. Был почти центр города, поэтому урон от выгодного положения был огромным. Не снесли библиотеку только из-за семейных связей Эркрика, но об этом поговорим позже, ведь не всё так просто в человеческих взаимоотношениях.

Серая перестройка в пять этажей с панорамными окнами, ежедневно напоминала нашему герою о его плане, так как после одной ошибки, обязательно нашлась бы новая, как предполагал Эркрик. Наверху здания красовалась надпись «Издательство», а снизу, мелкими, по сравнению, буквами название, которое никто не читал. Отсюда и пошло прозвище, которое я использую. Создавалось ощущение, что только они имели право издавать, представляя собой комиссию, через которую отсеивались неугодные произведения.

У Эркрика остались книги до времён всевластия «Издательства», часть из которых хранились в библиотеке. Посетители заходили на долго не так часто, из-за низкой клиентоориентированности товаров. Именно факт, что девушка решила вернуться, Эркрика приятно удивил.

А теперь, когда Вы, мой дорогой читатель, хоть немного в курсе событий, вернёмся на первый этаж библиотеки. К тому времени, пока Вы читали, Дерандес приготовил бокал и вино, поставив их рядом с кипой книг. Как можно было приготовить вино, когда оно в бутылке? Ответ прост: подсыпать быстро действующий химикат в алкоголь.

Дверь снова отворилась, и перед взглядом двух мужчин предстала утончённая особа в краном платье и чёрном пальто. Маленькая вишнёвая сумочка гармонировала с нарядом, а ноги были обуты в туфельки на каблуке. Каштановые волосы средней длинны струились по плечам. Губы сложились в приветственной улыбке.

-Простите, что задержалась. Кофе в ближайшем заведении делали долго, как назло. Зато дождь закончился.– как предлог для снятия стеснения начала говорить она.

-Здравствуйте, -библиотекарь ненадолго опустил голову, не отводя взгляд,– мы с Вами ещё не встречались. Эркрик.

-Да, Дерандес говорил о друге. Приятно познакомиться. Ромейдес.– после слов девушка подошла к занятому ранее столику и тут же обернулась.– Я не брала спиртного.

-Это комплемент. Сегодня на ужас дождливый день. И Вы наш единственный посетитель. Можем ли мы угостить Вас?– подходя и беря со стола бутылку поинтересовался библиотекарь. Быть льстивым и приятным человеком ему приходилось не раз, чтобы добиться своего. Но наша манерная особа посмотрела на Эркрика с таким непонятным чувством согласия и примесью чего-то ещё, что создавалось ощущение, будто ведёт в этой игре она.

Сев на стул и положив на другой свою сумочку, она обхватила ножку бокала длинными светлыми пальцами и протянула его к горлышку открытой бутылки в руках Эркрика.

-Я не сомелье,– попутно наливая спиртное, начал рассказывать мужчина,– но в моём распоряжении особое вишнёвое вино. Надеюсь, оно принесёт Вам удовольствие.– он закрыл бутылку, и тёмно-красная жидкость с интересным запахом вишни выглядела аппетитно интригующе в стеклянном бокале.

-Merci. – девушка улыбнулась и сделала глоток. Казалось, что она повелась,– Délicieux. C'est un vrai chef-d'œuvre.

-Rien de spécial, je suis content que tu aies aimé.– ответил Эркрик.

-Vous parlez français?

-Un peu, Mademoiselle.– он улыбнулся в знак прощания и ушёл к Дерандесу за библиотечную стойку.

-Что вы сейчас говорили?– с недоумением спросил друг.

-Я не буду переводить. Сколько раз говорил- учи язык, пригодится.

-Какая разница? Одно лицемерие на двух языках.– Дерандес скорчил гримасу, через время спросив,– Ждём?

-Ждём. – шёпотом произнёс Эркрик.

Вначале ничего не происходило. Девушка читала, медленно перелистывая страницы, потом остановилась и начала перечитывать последнюю. Слова путались, смысл менялся, номер страниц скакал, герои менялись местами. Она решила, что это было из-за нагрузки на работе, да ещё и алкоголь видимо оказался крепким… Девушка обернулась к библиотечной стойке.

-Я… я думаю, мне пора.– пытаясь встать, сказала Ромейдес.

-Конечно. – таким же ровным тоном ответил Эркрик, подходя к столику. Девушка встала, но не смогла и секунды простоять на ногах. Её подхватил библиотекарь.– Тише-тише…

Последние слова, которые она услышала перед тем, как весь мир затянуло что-то чёрное, похожее на грозовую тучу в дождливый день, прозвучали.

Счастливчик

Ты молчишь в смоке тишины, как в паре густом, Расползлись тараканы по углам головы, и зачем бормочешь ни о чём, Раны рваные запрятав в бинты? Тихо смотришь в грозовое небо, а глаза одиночеством насквозь прожжены.Неужели ты не видел никогда настоящей любви? А может молчишь как голубь, говоря на языке другом? Что же будет с тем, кто под больничным колпаком?Откроешь рот- закроешь, что за идиот, ведь никто не поймёт. Сорняки в голове прорастут: мысли, идеи, планы. Что же это за недуг, быть другим упрямо? Не найти слóва и темы разговора и пить чай в глухом просторе. Замолчать, когда жива душа, Стать серой массой, что человечества полна, И не виноват никто и не найти покоя, Но душа останется сырою.

Проживём этот день ещё раз.

Нераскрытое дело полиции волновало не только государственных служащих, но и общественность.

Вот уже два года, как Ромейдес поручили гиблое, как яблоки, расследование. Она работала репортёром в компании с ужасно строгим начальником отдела. Продвинуться вверх по карьерной лестнице не было и шанса, пока никакой новой информации не поступило бы. Над делом Ромейдес работала с двумя коллегами.

От служащих не было вестей. Давать сведения, не только из-за конфиденциальности, но и из-за «Издательства», они отказывались.

Ромейдес давно стала нежелательным гостем в участке. И сегодня, после очередного выговора от начальства, троих несчастных вышвырнули из полицейского участка. Теперь на улице стояли хмурые люди в деловых костюмах.

-Я не знаю, как ты, – тут парень затянул сигарету, – Ромейдес, но мы уходим.

-Увольняемся по собственному. Легче работу новую найти, переехать в другой город, чем дальше вести это дело!

-Тем более, никто вообще не идёт на уступки. Нам что, опять писать, как полиция плохо работает? Мы уже поняли, что не получится таким образом заставить их хоть что-то рассказать.

-Только врагов в органах нажили!

Два парня перестали говорить, ожидая реакции девушки.

-Вы меня решили бросить? – пытаясь сдержать недовольство, спросила Ромейдес.

-Увольняйся вместе с нами, тебя ничего не держит. – сказал первый, продолжая выпускать пар прямо в лицо.

-Ты прав, ничего, кроме: налогов, квартиры, счетов и никакой возможности отсюда переехать в ближайшее десять лет по контракту с владельцем квартиры.

-Ты как хочешь, а мы уходим. Если что- звони. – конечно, эти слова означали: ни за что, ни при каких условиях не вспоминай.

-Спасибо. – натянуто улыбнулась девушка.

На этом парни, как лучшие друзья, пошли в сторону офиса, до которого было тридцать минут пешком. Когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы стать мелкими чёрными точками, Ромейдес тихо выругалась, какой только можно было нецензурной бранью. И зачем она подписала этот контракт? Теперь, если Ромейдес решила бы съехать, деньги за будущее проживание не вернули бы.

Полиция была несговорчивей изо дня в день, поэтому она, как и любая отчаявшаяся девушка, решила действовать самостоятельно. Единственная «улика» стала известна ей сегодня, когда неосмотрительный работник сказал что-то о библиотеке до того, как они ушли.

«Неужели, отрабатывают версию с библиотекой? Видимо, дела пошли плохо и у них. А у меня есть выбор? Либо последний шанс, либо выговор и увольнение. И так на волоске вешу!»

Ромейдес пыталась убедить саму себя.

«Остался риск. Его надо прожить красиво!»

И с отчаянными мыслями девушка направилась в свою квартиру, чтобы переодеться, потому что одежда на ней промокла и неприятно прилипла к телу.

Чтобы её запомнили, но не нашли, Ромейдес надела красное платье, которое бы осталось ярким воспоминанием о разбитой особе в этот отвратительный день, переключив внимание на цвет.

Зашагав на каблуках по скользким камням, составлявшим дороги, Ромейдес делала каждый шаг аккуратно вовсе не потому, что хотела быть красивой и манерной, а потому, что боялась подвернуть ногу.

Зайдя в библиотеку впервые, она побеседовала с Дерандесом. Слова невольно казались грустными и от того загадочными, создавалось впечатление второго смысла.

Позавтракать, как и всегда, Ромейдес не успела. Библиотекаря не было, как сказал помощник: «Он придёт только через час».

Что ж, книги она взяла- столик не займут, а за час можно сбегать в ближайшую кофейню и поесть. Так Ромейдес и поступила. Так поступила в это утро большая часть жителей.

Длинная очередь пугала теснотой, а переполненные столы забирали свежий воздух. В свой черёд, Ромейдес взяла капучино и непонятный по вкусу, но очень удачно оставшийся, бутерброд.

Быстро закинув в себя, еду, уже совсем привыкнув, что время на биологические потребности- совершенно не нужная трата, по мнению начальства, Ромейдес пошла обратно. Застыв перед дверью, девушка вытащила из сумки полностью заряженный диктофон, включила прибор и спрятала его на самое дно. Теперь всё.

Войдя внутрь, на удивление, её встретили успокаивающие и дружелюбные голубые глаза, такие, что на секунду Ромейдес позволила себе забыть обо всём. Даже об ужасном ветре на улице, с которой только что пришла. Серые глаза застыли на мгновение в забвении, а потом, очнувшись, посмотрели на знакомое лицо другого. Ромейдес прервала тишину.

Дальше Вы знаете, что случилось.

Эта мысль: «А почему бы нет?», когда совсем всё равно на сколько плохо станет, подтолкнула согласиться на бокал вина. Чьи-то слова: «Тише-тише…», произнесённые немного хриплым мужским голосом и темнота, в которую она канула, даже не пытаясь бороться.

События казались сном. Ужасным сном. Но когда Ромейдес проснулась, захотелось вернуться в кошмар. Проснулась девушка в собственной квартире.

Дым, как в кабаке, затуманил разум.

Начальник полиции ходил по кабинету и медленно сходил с ума.

На его столе лежали доклады об уменьшении преступных действий и разрыв контракта с «Издательством».

В комнату зашёл новенький и принёс кофе. Греджерс.

-Что с наблюдением за библиотекой? – начальник отвёл взгляд.

-Ничего. – суетился рыжеволосый парень.

-Идиоты. Иди отсюда. Не мешай.

Греджерс поклонился и начал уходить.

-Хотя стой. – подумал начальник, который был весьма мерзким и толстым. – Займись этим. – он взял папку и отдал её Греджерсу.

-Спасибо! – это было первое «расследование» новичка.

-Счастливчик. – начальник посмотрел на галстук, на котором была зелёная брошь виде четырёхлистного клевера.

-Мама подарила. – улыбнулся парень.

-Всё, иди отсюда. – усмехнулся и раздражился полицейский.

Переполох в настоящем был сильным.

В дыму Ромейдес узнала свою квартиру. Звук стука сбил её. Непонятно откуда донёсся плач ребёнка и крик. Через минуту всё стихло. Странно, всё было очень странно. Она рисовала самые страшные иллюзии, что произошло. Мысли перестали ей принадлежать. Началась борьба Ромейдес и её «навязанных» желаний. Что-то было не так. Кто-то кидал её из стороны в сторону. Ссадины появились на коже багровыми узорами.

Глаза распахнулись, вокруг была кромешная темнота. Осталась непонятная мысль: «Я хочу в библиотеку». Ромейдес пробыла в дыме слишком много книжных часов.

Комната для «гостей»

Я была неправой во всём, и неправой сейчас остаюсь. Под усыпанным звёздами сводом забыть об одном легко: Что не будь небосвод суровым, слишком тощий придёт конец.

Через мгновение глаза привыкли. Рядом стоял силуэт, издавая капающие звуки, метрономом раздававшиеся в тишине. Тяжёлое одеяло сдавливало грудную клетку, сокращая объём дыхательных путей.

«Где я? Меня похитили? Я в больнице? Сколько сейчас? Я была в библиотеке…»

Вечные перемещения и длительность скачущего времени дискредитировали реальность.

Быстро, насколько позволяло «моральное истощение», Ромейдес выбралась из-под одеяла, оказавшись рядом с длинным прибором. Девушка лицом к лицу встретилась с капельницей, работавшей в пустую. Трубка шла к месту, где раньше лежала правая рука жертвы.

Ромейдес хаотично осмотрела открытые участки тела. Платье без рукавов осталась с первого знакомства. Маленькая ранка в темноте была незримой, а ощущение недавней надуманной боли притупляло настоящую, распространяясь до кончиков пальцев. Надавив на место инъекции, слабое чувство покалывания себя проявило. «Меня накачали?». Мозг снова рисовал варианты событий, фантазируя жуткие финалы.

На ощупь подойдя к двери, девушка попыталась её открыть и толкнула вперёд, проворачивая ручку. Дверь не поддалась. Паранойя, что вот-вот состоится встреча с последним в жизни человеком, усилилась. Ромейдес навалилась на дверь, подставив под удар левое плечо.

Ничего. Глухой стук изолировался. Она отстранилась и на удачу решила проверить последнюю здравую мысль. Ромейдес, не веря, что может быть настолько глупой, повернула ручку и потянула на себя в блёклой надежде. Появилась щёлочка, и в комнату протиснулся холодный лунный свет.

«Я героев кино винила, что они недогадливые. Что же с людьми творит шок? А если бы моя жизнь оборвалась?» Раздумья были шумом, непонятными помехами, появившимися после выхода из замкнутого пространства. Подумав, что не видит угрозы, быстрая тень промелькнула на лестнице, забрала сумочку и на шпильках покинула здание. Когда Ромейдес оказалась на улице, аккуратная поступь сменилась быстрым бегом, забыв об обуви. Стоило неосмотрительному шагу случиться, как каблук застрял между мелких камней брусчатки, гладкое покрытие которых смешалось с оставшейся влагой. Сила потянула туфельку, а в месте с тем и голень на землю. Испачкавшись, Ромейдес сжала губы, сдерживая стон, волнуясь о лишнем внимании. Если бы люди хоть что-то услышали осенней ночью- это было бы падение, которое уже случилось. Но никто не вышел. Живя свою жизнь в коконе, социум предпочитал притворяться мёртвыми камнями, разбросанными везде и недвижимыми. Достав ногу из обуви, Ромейдес вырвала каблук из дороги. Машин не было, на везение девушки, сидящей на проезжей зоне. Путь в непонятном направлении пришлось продолжить босиком, прихрамывая. Озноб чувствовался ещё до того, как наступил.

Вначале Ромейдес хотела пойти в полицейский участок, но воспоминания об издевательствах, которые были при желании узнать новую информацию, отталкивали и не давали и близко довериться людям в форме. С дрожащими коленями надо было проверить свою квартиру. Волочась по дорогам в поту, Ромейдес потёрла зажмуренные глаза и остановила пальцы на переносице. Стук сердцебиения усилился. Она зашла в жилую многоэтажку.

Оперевшись на стенку лифта, Ромейдес держалась, чтобы не сползти на пол. Рука бессильно скользнула по цифре семь, и механизм заработал. Ей так хотелось увидеть не квартирку в смоге, как от сигарет, а чистое жильё. Дурная фантазия воспалённого мозга. Знание, что она никого не мучала перестало восприниматься в серьёз. Чужие мысли заставили её поверить, что она стала монстром.

Лифт открылся. Голая дверь квартиры подогревала ожидание. Ромейдес повернула ключ и вошла.

«Всё также.»

Дыма, к счастью, не было, но чувство от непонятного лекарства осталось, как после похмелья. Распластавшись рядом с кроватью на полу, Ромейдес была не в силах подняться. Сквозняк не мешал сну человека, который бездумно смотрел в одну точку на потолке, ничего не чувствуя. «Подумаю об этом завтра».

Синяки, полученные во сне, бесследно исчезли и лечить «ничего» было муторно, с ощущением как от настоящих ран. Этот побочный эффект библиотекарь не учёл. Ромейдес продолжала чувствовать боль в реальности, но не имела никаких способов вылечить «здоровые» места.

На следующее утро Ромейдес поняла очередную причину сентябрьского холода. Чёрное пальто осталось в библиотеке.

«А я смогу обратиться в полицию и не загреметь в психбольницу? Я сама-то не понимаю, что случилось, как я другим объясню? Приду в полицию жаловаться на то, что я была около квартиры и меня побил кто-то? И покажу совершенно здоровые места, говоря, что они были усыпаны ссадинами и царапинами? Мне повертят у виска, и поставит диагноз какой-нибудь чопорный дядечка! Как удобно: от моей квартиры, что до участка, что до психбольницы надо потратить одинаковое количество времени на путь! Может, время не тратить, сразу смирительную рубашку надеть? И мне легче и людям…»

Девушка достала из сумки телефон, чтобы проверить новости, но остановилась на экране блокировки.

«Двадцатое сентября» Но двадцатое сентября было вчера, когда она проснулась в дыме.

«Как я оказалась около своей квартиры в первый раз?»

«Я сошла с ума. Не могут же быть такие галлюцинации от алкоголя?»

Как отчаянно может себя чувствовать человек, когда у него нет никаких доказательств реальности. Это не мог быть сон: на ногу было больно вставать, платье, к тому времени брошенное в корзину для грязного белья, было испорчено, укол от капельницы почти зажил, но всё же…

«Чем меня накачали? Я вообще была в библиотеке или это иллюзия? Что я делала девятнадцатого числа, если сегодня двадцатое? Я сумасшедшая?»

Причины считать себя сумасшедшей были. Забыть то, что случилось, хотя прошло меньше суток, казалось невозможным.

Это бесило. Копаться в собственной голове, отделяя правду от вымысла- слишком кропотливое и болезненное дело и крайне субъективное. От вечных ошибок, к которым приводил мыслительный процесс, Ромейдес швырнула телефон обратно в сумочку. Раздался странный звук. Девушка не доверительно посмотрела краем глаза на сумку. Подождала мгновение, осознавая и желая оттянуть новую информацию. Может проблема пропадёт сама собой?

Но рука полезла в недра неизвестности. Внутри горел экран диктофона, до сих пор записывающего.

«Если я начала запись примерно вчера и правильно понимаю даты, то он записал всю «ночь»?»

Судорожно схватив дрожащими пальцами прибор, Ромейдес начала вкрадчиво прослушивать каждую секунду записи. Говорили два человека на протяжении всей «дорожки». Как предположила Ромейдес: библиотекарь и помощник. Кто ещё мог безвылазно провести день и ночь в библиотеке? Отрывками звучал третий голос, но он был тихим и превращался в кашу, теряя смысл.

Иногда, при прослушивании фрагмента, я буду объяснять контекст произошедшего, ведь мне представилась возможность наблюдать за разговором в живую, дорой друг.

-Пропишешь предысторию?

-Уже.

-Спасибо, нужно ещё удалить часть воспоминаний, сейчас нам придётся работать не столько с узнаваемыми клеше, которые заставляют показывать сильные эмоции, сколько сбить с толку и вывести на интуицию действия.

-Боишься, что догадается?

-Думаю да. Люди без «отклонений» могут понять логику и не раскрыть эмоции. Тогда эксперимент будет проведён в пустую.

-И зачем понадобилась реакция здорового человека? У неё нет никакой истории болезни.

-Хочу увидеть, как влияет ситуация на относительно адекватное сознание.

Эркрик никогда не отличался любовью прописывать до мелочей пространство и объяснять, как что работает. Поэтому просто вытащил информацию из памяти Ромейдес и поместил её в книгу. По крайней мере, так было раньше. Вернее, раньше существовало пустое мягкое пространство, которое каждый посетитель заполнял сам. В этом же случае, схему заменило быстро действующее (и так же быстро теряющее свойство) химическое вещество, влияющее на психику без последствий, кроме послевкусия. Секреты подсознания прописывались в черновиках, на которые влиять можно было во время отключения человека от реальности или при полном погружении в сновидения. Показывалась логика восприятия, не важно с какой степени проблемой, если узнавалось, где произошла ошибка с полной инструкцией неисправленного механизма, её легче было настроить и облегчить страдания человека.

В отличии от людей, написанный сам по себе текст не врал, что значительно облегчало задачу библиотекарю, а в будущем и другим врачам.

Способ передачи информации от мозга к листку происходит исключительно из-за «магических настроек» Эркрика, которые обходили защиты и проникали в суть заболевания. Они заменяли многострадальную разработку, но управлялись одним человеком и могли исчезнуть. Выбор получения информации был придуман Дерандесом. Вовсе не из-за того, что он был без ума от книг. Нет, просто лист бумаги есть почти везде и не требует постоянного присутствия интернета или других прихотливых обстоятельств. Проблем с пониманием напечатанного текста меньше, а при возникновении вопросов к бумагам, можно сослаться на писательство.

В любом случае, до логичного объяснения, важной уликой это никто из здравых циников не примет.

Эркрик не понимал работу собственной магии, но обучился ей, поэтому занялся химией углублённо, чтобы наконец понять, что с ним происходит.

«Наука- это изученная магия, поддающаяся объяснению, а магия- не изученная наука.» Так думал Эркрик.

Эркрик и Дерандес решили превратить умения одного в химическое вещество, которое помогло бы людям по всему миру. Новая ступень в медицине, раскрывшая тайны сознания, привлекала их, как пчёл пыльца.

Идея, что один опыт в книге может заменить несколько лет психотерапии, возбуждала изнурительную работу.

А теперь, продолжим слушать разговор. Долгое время до этого момента была тишина.

-Готово. Твоя очередь.

-Иду. – библиотекарь встал со стула и подошёл к стойке, на которой лежала раскрытая книга. Начался кропотливый труд, во время гуманитарной операции. В течение нескольких часов они сменяли друг друга, пытаясь не допустить оплошность. Нельзя было слишком прописывать сюжет, но и уходить в другую крайность, делая его непонятным, было бессмысленно. При работе с «сумасшедшими» людьми, они полностью давали им право создавать мир, каким он был в их голове и только потом представляли ситуацию, регистрируя восприятие, после чего оставляли ядро сознания и личность в целостности, а мышление шаблонно, из учебников, меняли в нужное русло. Здесь же, мозг надо было ввести в заблуждение, чтобы он не задавал лишних вопросов и не приводил бы к краху. Очередная проблема заключалась в том, что вещество не справлялось, из-за чего приходилось ставить капельницу, ведь действие длилось на протяжении часа с начала приёма. В конце друзья удаляли воспоминания о пережитых событиях, оставляя приятное забвение от прошлой жизни на неделю, за которую человек становился здравомыслящим, прибавляя лечащему врачу славы. Пробные попытки проводились на Дерандесе. Эркрик погружал его в книгу, где был только глубокий сон, который прописывал библиотекарь, чтобы понять может ли он влиять на сознание, и через час вытаскивал. Нужно было только проверить действие во время погружения и после выхода, отлаживая работу. Черновики же каждый раз разрывались, чтобы не напортачить с памятью больше, чем со сном. Дерандес мучился бессонницей, несмотря на огромное количество работы. Его бесцветная батарейка почти всегда была включена. Если бы химикат повёл себя странно, библиотекарь бы вытащил помощника раньше. Поэтому выбор подопытного был предопределён. С этим было связано много интересных историй, за которые потом библиотекарь «подкалывал» Дерандеса, иронизируя над ним.

Окружающее пространство было относительно спокойно, пока голос не прервал тишину.

-Ты представляешь, что с ней станет за десять часов?!

-Мы хотим увидеть результат. И время настоящее идёт быстрее.

-В книге другая линия времени, которую мозг воспринимает. Человек не может застрять в сознании на десять часов! Он может физически провести здесь это время, проживая в книге час, но наоборот это может привести к саморазрушению! Я понимаю, что в конце всё равно сотру память, но так издеваться над человеком- это уже слишком! А что, если это повлияет на работу мозга в реальной жизни?

-Не повлияет.

-Откуда ты знаешь? Нам нужно её вывести!

-Сейчас это делать слишком рискованно!

-Рискованно оставлять её там!

Во время того, как они спорили, владельцы голосов отдалялись. Завершения разговора не было слышно, но было понятно, что компромисса не было принято.

Потом слышались звуки письма, шаги, а остальное я Вам поведал.

Хандра и секреты

Ночь в библиотеке была бурной. Можно даже сказать, полной страстей.

Эркрик ходил по библиотеке, пытаясь создать видимость напряжения, а Дерандес перечитывал текст книги.

-Я не понимаю, как в мою смену она сбежала самостоятельно без твоей магии?

-Вероятность маленькая… Что бы выбраться самому без воздействия моей силы нужно найти прототип, в который попал.– не останавливаясь, ответил Эркрик.

-И что это значит!?– не понимая, почему друг не рассказывал эту информацию, поинтересовался помощник.

-Нужно найти точно такую же книгу. А это очень сложно, ведь есть всего один экземпляр. Это мой способ выбраться из той реальности, если я застряну или помещу себя в выдумку. – своим спокойным голосом объяснил библиотекарь.

Во время погружения в книгу человека литературное произведение исчезало в момент, когда появлялся текст на усмотрение автора и собственного написания. Обложка оставалась прежней, но название менялось из прихоти.

-И почему же книга называется «Жизнь одной», можно узнать?– уже менее вспыльчиво сказал Дерандес, подойдя к другу.

-По нашему названию на первой странице, ты же сам придумал именовать истории, чтобы не тратить время на поиски.

Дерандес смутился после упоминания его предложения. Развернувшись, такой же недовольный, но уже не задающий вопросов, он подошёл к камину. В карих глазах отражались языки пламени, красиво танцуя и предавая приятный блеск.

-Подожди…– его осенило. – Ты, – он развернулся и направился обратно к другу, стремительно шагая,– это ты выпустил её! Ты меня три часа назад уверял отпустить её! Почему не сказал мне?– радостный от своей догадки, Дерандес подошёл к библиотекарю достаточно близко, чтобы тот не мог увести взгляд.

-Я… нет, зачем мне это делать?– в своей манере отвечал Эркрик, но тревога брала вверх.

-Да не уж то ты?…

-Что? Нет, что бы ты не сказал, ответ- нет!

-Влюбился! – Дерандес ткнул указательным пальцем прямо в грудь библиотекаря, в место, где под рёбрами находилось сердце.– У тебя есть этот конусообразный полый мышечный орган!

-Нет, тем более!– осознание слов дошло только после сказанного в слух.

Но до помощника было не докричаться. Он сложил руки за головой и посмотрел вверх на потолок, как будто мог видеть звёзды.

-У моего друга есть сердце!– Дерандес чуть не закричал на весь город.

-Тише! – пытаясь закрыть рот рукой, оборвал Эркрик, но даже через пальцы было слышно:

-Он влюбился, влюбился по уши!

-Да замолчи ты!

Ещё немного посмеявшись, не веря в происходящее, Дерандес посмотрел на друга хитрыми глазами. В борьбе за слова друзья успели сесть за последний, дальний от входа столик.

-А я думал что происходит. Думал, совсем с катушек слетел, ещё и эта ссора… Весь сегодняшний день как сам не свой, а ты просто!– Дерандес похлопал по плечу Эркрика.

-Даже не вздумай!

-Влюбился- прошептал помощник, глядя прямо в глаза. Эркрик вздохнул и спрятал за руками лицо.– Но нам всё равно нужна эта девушка, чтобы стереть воспоминания.

-Не нужна. Я не смогу их стереть.

-Почему? Не хочешь?

-Я не могу стереть воспоминания, когда человек уже выбрался из книги.

-Затащим ещё раз.– без колебаний возразил Дерандес.

-Тогда я смогу стереть только второе попадание в книгу, первое уже закрыто и нарушать память будет опасно.

-В первые у нас кто-то сбежал! А если в полицию пойдёт?

-Не пойдёт, ты постарался со своими «десятью часами». А она постаралась с расследованием.– перевёл тему на Дерандеса Эркрик, чего друг не терпел.

На следующее утро в квартире девушки творилась неразбериха. Ромейдес старалась понять, что имеют ввиду люди в записи.

-С одной стороны- идти туда, всё равно, что вернуться в место, где тебя пытались убить…

Ведя с собой разговор, она то и дело спорила с рациональной стороной. И это было нормально до тех пор, пока логика побеждала.

-С другой стороны,– идти в полицию тоже самое. Только я не уверена, что было по-настоящему, но проверять не особо хочется. А что, если события снова повторятся? А вдруг нечему повторяться, и я просто не в ладах с головой? – с этими словами, она продолжила одеваться.– Репортаж получится. В крайнем случае,– статья. Разорвать бы договор на десять лет… Но деньги в любом случае не вернут, да и к переезду я не готова. Что ж,– Ромейдес надела длинный коричневый кардиган, так как пальто осталось висеть на стуле в тёмной комнате библиотеки.– была не была. Жертвы же могут вернуться на место преступления во второй раз? И все приметы прошлых исчезнувших людей сходятся… Что мне остаётся? Психбольница, полиция или жить не зная, навредила я кому-то или нет… Лучше доделаю свою работу в библиотеке и получу повышение. Коллега на связь не выходит. Забуду. Хочу забыть, но не могу.

Она явно что-то недоговаривала. Шагая по улице рано утром, Ромейдес думала, сможет ли она застать библиотекаря. Нога уже почти прошла, но надевать туфли девушка не решилась. Мягкие и удобные кроссовки, в которых, в случае чего, будет удобно убегать, пытались не испачкаться, обходя очередную лужу. Кардиган был накинут поверх бежевых штанов и свободной клетчатой рубашки, почти доставая до слякоти. Не очень чистые волосы были скрыты небрежным пучком. Погода оставалась промозглой и отрезвляющей. Люди, как обычно, были недовольными. Надуманная хандра сменилась настроением, состоявшим из усталости, не понимая и раздражимости, пародируя погодные условия, которые явно не желали никого видеть и так и норовили начать грозу, чтобы их не трогали. Бедные создания утешали себя мыслью об «осенней хандре», не сумев победить своё чувство ненужности. Сделав его обыденным, можно было не решать проблему, заглушив разум стадным чувством. При том, что существа и умилялись при виде домашних животных, радостно выдыхали, когда ложились под утро в кровать, чтобы через три часа снова проснуться, у них не получалось заглушить нехватку человеческого тепла, которое никто не хотел отдавать в «пустоту», не зная, что получит взамен и получит ли. Однако, побеждала и насильно заставляла думать только о том, что начался надоевший дождь, смывший всю меланхолию.

По моим наблюдениям, вы всегда старались подавить раздражение, но в один момент срывались, а за тем расстраивались, ведь были не в силах изменить характер, который нужно было успокоить, а не подавлять. Попытка за попыткой не удавалась, и тогда запертая дверь в безнадёжных условиях скрывала человека, надеющегося, что хоть кто-нибудь из окружающей среды их вытащит. Или, хотя бы, заставит хотеть выбраться.

Но это всего лишь мысли Безымянного, Вашего покорного слуги, который наблюдает за людьми из окна библиотеки. Рядом наблюдал за улицей Эркрик, поставив стул перед окном и поглаживая меня.

-Пойдёшь сегодня выполнять утреннюю традицию?– спросил проснувшийся Дерандес, собираясь на работу в психбольницу.

-Нет. – Эркрик никогда не пропускал «ритуал».

-Почему же?– Дерандес наматывал шарф, который не спас его от насморка.

-Не хочу.

-Ты зимой в метель ходил, а сейчас не хочешь?

-Да. – безучастно сказал Эркрик.

-Совсем тебя любовь свалила. Приходи завтра в больницу, давно тебя там не было. Поможешь мне и Аливиану.– в отличии от библиотеки, в психбольнице главным был Дерандес, а его подопечным Эркрик, ведь работа над экспериментом забирала всё время влюблённого идиота.

Ответа не последовало. Дерандес в очередной раз потрепал Эркрика по плечу и направился на работу. Как на зло автобус уехал без него и не остановился из-за одного бегущего человека. Теперь придётся идти пешком тридцать минут, ведь нужно было пройти больше половины пути. Времени было не достаточно, Дерандес мог опоздать. На счастье Аливиан взял трубку и убедил его, что тот может позволить себе прийти через час. Работы было не так много. Аливиан был более квалифицированным, но занимал место почти на ровне с Дерандесом, который каждый день трудился не покладая рук и не понятно как не изжил себя. Вот из чего я смею делать вывод, что Вы, мой дорогой читатель, принадлежите к самому трудолюбивому, но самому глупому роду созданий. Вы так стремитесь учиться жизни, что иногда попросту забываете жить.

Голос успокоил трудоголика, который развернулся и дошёл до кафе приблизительно рядом с библиотекой. Что до библиотеки, что до остановки- отсюда было десять минут- очень удачное расположение, ведь основную еду умел готовить только Эркрик, а за выпечку и вкусности отвечал Дерандес. Именно заведение помогало врачу не голодать, когда библиотекарь изо всех сил работал над очередным «гостем».

И что-то Эркрик не договаривал. У этого, открытого только нескольким людям, человека, было слишком много секретов и слишком мало поводов доверить их кому-либо.

Когда дверь за другом закрылась, Эркрик встал, надел пиджак, который до этого небрежно повесил на спинку стула, и прихорошился. Сильнее разворошил кочергой дрова в камине, растопленного Дерандесом, приготовил две чашки мятного чая, поставил по середине стола чайник и начал ждать. Чтобы занять мысли, он переставлял книги и без того стоящие в правильном порядке. Ждать пришлось недолго. На пороге появилась фигура. Сегодня она была одета более по-домашнему.

-Не думала увидеть Вас здесь.

-Я библиотекарь, это библиотека. Точно не ожидали?

-Именно.

-Необычно. Присаживайтесь.– элегантным жестом руки пригласил Эркрик. Ромейдес приняла его. Покрутив в руках чашку с горячим напитком, в котором плавали листья, завораживая спокойствием и теплом, Ромейдес прикусила нижнюю губу.

-Не будете?

-Не хочу снова потерять сознание.

-Простите за вчерашнее. Этого больше не повториться.– если бы эти манеры увидел Дерандес, он бы точно припоминал ему несвойственную черту.

-Я не собираюсь задерживаться долго. Просто хочу знать, что, из того, что я помню, было.– Ромейдес не стала тянуть.

-Откуда мне знать, что Вы помните?

-Может, потому что Вы создали часть моих воспоминаний, не так ли?– Эркрик удивился осведомлённости девушки, но выразил это только в быстром, еле заметном поднятии бровей.

-И Вы не собираетесь идти в полицию?

-Не собираюсь.

-И почему же?

-Я не пойду к таким… людям.

-Очень зря. Хорошие работники. То, что Вы видели про своих знакомых и был мой вымысел.– недоговаривая, ответил библиотекарь на вопрос, от которого отпирался.

-Это многое меняет, но не для меня. Так получилось, что я сильно перед ними провинилась нелестными высказываниями в СМИ.

-Понимаю. Но люди и впрямь хорошие, благородные. Думаю они Вам всё ещё могут помочь.– по-настоящему помогал искать варианты Эркрик.

-И как же? Что я им скажу: «Я пришла сюда, потому что… что?»

-Можете сказать, что в библиотеке Вас напоили непонятным химикатом. – предложил весьма адекватную версию мужчина.

-И почему же Вы мне это говорите?– осознала странность происходящего девушка.

-Вы этого никогда не сделаете.

-Почему Вы так уверены?

-Я успел узнать Вас. Вы так не сделаете, потому что это Вы.

-Что ж… Странное оправдание для человека, которого я встретила только…– тут Ромейдес замялась, не зная.

-Вчера. – продолжил Эркрик.

-Да… Я… Хотела бы знать… я кому-то навредила?– перешла к главному Ромейдес, прерываясь.