Читать онлайн ООН: Возрождение бесплатно

Лысый маньяк, седая кобыла, подозрительный мужик со шрамом и слепой. (Начало).

- Слышь, ты, маньяк лысый, а ну отошел от кактуса!

Судмедэксперт Наталья бросилась к рабочему столу Даниэлы и схватила глиняный горшок с большим колючим кактусом, на котором начал распускаться бутон.

Мужчина лет сорока, у которого полголовы было совершенно лысым и лишь на затылке остались легкие проблески подстриженных под машинку коротких волос, сначала удивился такому обращению, а потом и вовсе изобразил явное недовольство на своем уставшем и небритом лице.

- Я не лысый! - возмутился он. - И тем более не маньяк!

- А ты себя в зеркало видел? - продолжила наезд Наталья. - Костюм цвета умершей давно крысы, да еще и рубашка в полосочку, будто ты уже подсознательно готовишься сесть за решетку.

И тут она боковым зрением заметила, как седовласый мужчина лет тридцати пяти с кавказскими чертами лица садится на стул Джастин.

«Вот лошадь зубастая!» — выругалась Наталья про себя, бросив гневный взгляд на его передние выпирающие зубы, похожие на лошадиные.

- Кто посидит на этом стуле, тот забеременеет! - крикнула она ему. Мужчина почему-то в этот момент резко подскочил. - Но тебе не грозит! - засмеялась она.

- Конечно, не грозит, - заиграл он бровями. - Я же мужчина. А вот тебя, красавица, могу с легкостью осчастливить таким подарком.

Наталье аж плохо стало от его слов, и она это показала, изобразив рвотный рефлекс.

- В таком костюмчике ты разве что бабку у подъезда очаруешь! И то сомнительно! Ты свой черный мятый костюмчик с покойника что ли снял?

В этот момент в кабинет вошел полковник Голубев, улыбаясь так ярко, что даже солнышко отошло в сторонку, уступив ему свое место. Он был одет в строгий черный костюм-тройку с черной рубашкой, а пиджак небрежно держал на плече. Аромат его туалетной воды, в котором смешались запахи сосны и моря, мгновенно завладел вниманием Натальи, заглушая все остальные запахи.

- Да неужели?! - возмущенно воскликнула она - Может, Вы уже наконец-то объясните, что тут происходит? Еще сорок дней даже не прошло с гибели почти целого отряда, а эти варвары уже захватывают чужие территории, да еще и личные вещи девочек выбрасывают!

Улыбка с лица полковника тут же исчезла. Брови нахмурились. Пиджак он взял в руки.

- Наталья, мы все скорбим об этой утрате, - начал он, но уголки его рта слегка приподнялись, выдавая едва заметную радость. - И, как видите, я сегодня в траурном. Но работу кому-то надо продолжать. И этим займутся мои лучшие люди.

Внутри Натальи все заполыхало от злости и ненависти к этому человеку, к его словам, и она не сдержалась.

- Лучшие люди? - воскликнула она яростно. - Лысый маньяк, седая кобыла, подозрительный мужик со шрамом и слепой? Отличный отряд особого назначения! Вы ловить преступников собираетесь или пополнить их ряды?

-Слепой? - опешил полковник Голубев, не понимая о ком идет речь.

- Конечно слепой! - не сбавляла обороты судмедэксперт. - Или тот кот Базилио в круглых маленьких черных очках, свистнутых у Лепса, зрячий? У нас в офисе вроде не Мальдивы и даже не солнечное Сочи, чтобы щеголять в солнцезащитных очках!

Полковник улыбнулся, посмотрев на своего сотрудника, который занимал место Жени. Но сразу же нахмурился, взглянув на Наталью.

- Моя команда лучшая в Питере! Ни одного висяка за всю историю работы! И в отличие от девочек задом не виляют и сиськами не трясут! А работают, как и положено отряду особого назначения!

- Да лучше бы сиськами трясли, чем яйцами будут впустую звенеть! И как только язык у Вас поворачивается такое говорить о мертвых, - слезы навернулись на глаза Натальи, когда она вспомнила похороны.

Полковник неожиданно улыбнулся и покачал головой. Он подошел ближе и мягко обнял Наталью.

- Простите, перегнул палку. Давайте забудем все обиды и начнем сначала. Наталья, Вы один из лучших судмедэкспертов в городе, и поэтому я оставил Вас единственную в команде. Вы нужны нашему отряду и мне лично, - включил свое обаяние Голубев. - Так что давайте поработаем. Преступники не спят, к сожалению, а из-за них и мы с Вами.

- Хорошо, - ответила Наталья. - Только если эти варвары выкинут еще хоть одну вещь, принадлежащую девочкам, я их сегодня же припарирую, как лягушек!

- Парни! - тут же крикнул полковник. - Если кто-то из вас сегодня хочет оказаться голым перед Натальей и довериться ее нежным ласковым ручкам, то можете смело выкидывать все личные вещи бывшего отряда в мусорку.

Не успел он договорить, как «слепой» резко схватил маленький букет лесных цветов, перевязанных нежно-розовой атласной ленточкой, который принадлежал Аделине, и швырнул его в мусорное ведро.

- Этому я лично глазки выколю! - сжала кулаки Наталья.

От ее фразы полковник неожиданно рассмеялся, причем так громко, что весь кабинет наполнился его смехом.

- Капитан Котиков, - произнес он, все еще улыбаясь, - Вы только что вызвались стать пациентом Натальи, а у нее они исключительно мертвые, - его лицо мгновенно стало серьезным и даже угрожающим. - Прежде чем что-то делать, Федя, дослушай до конца. Иначе я лично тебя отдам ей в руки! Мне глупые люди в отряде не нужны!

Бедняга в черных солнцезащитных очках поспешно полез в мусорку за букетиком и вернул его на место.

- Итак, отряд, - громко произнес полковник, - прошу любить и... - и тут же прервал свою речь. - Хотя любить не надо, хоть наша очаровательная судмедэксперт и не замужем. Уважения вполне достаточно. В общем, знакомьтесь, Рогова Наталья. На все выезды с трупом берете ее с собой. - он повернулся к девушке и добавил ласково: - Наташенька, с моими варварами ты уже познакомилась, а теперь представлю тебе лично каждого. Слепой Лепс - это капитан Котиков Федор.

Наталья перевела взгляд на невысокого мужчину в элегантном костюме тройке черного цвета в полосочку. Его короткие черные волосы были аккуратно подстрижены и зализаны наверх. Цвет глаз невозможно было определить из-за его черных маленьких очков круглой формы. На вид ему было около тридцати пяти лет.

- Суровый мужчина со шрамом под левым глазом - старший лейтенант Красивый Борис, - продолжил полковник. В этот момент Наталья чуть не рассмеялась. Но, глядя на суровое лицо брюнета с короткой стрижкой и черными орлиными глазами, смеяться вообще было страшновато. Он был словно из фильма про агентов ЦРУ в своем темно-сером костюме.

- И, наконец, капитан Думбадзе Андро, - полковник указал на седовласого мужчину с лошадиными зубами.

- А лысый маньяк? - Наталье хотелось еще раз уколоть того, кто покушался на кактус Даниэлы.

- А лысый маньяк, - с улыбкой ответил полковник, - это майор Кудряшов Олег Степанович.

Вот тут Наталья не выдержала и рассмеялась.

- Интересно, а им фамилии по внешности подбирались или судьба так пошутила?

Но полковник ничего не ответил, зато не всем парням эта шутка пришлась по душе, и некоторые сурово взглянули на судмедэсперта.

- Всё, парни, - произнес Голубев, - у вас пять минут, чтобы собрать вещи бывшего отряда в одну коробку. И еще пять минут, чтобы занять новые рабочие места. Через десять минут вернусь, обсудим первое дело отряда, - он посмотрел на судмедэксперта. - Наташенька, давай поговорим наедине, - мягко обнял ее за плечи и вывел в коридор.

Взрыв. (Глава 1).

Как только двери закрылись, полковник обнял Наталью за талию и мягко направил ее по коридору, подальше от кабинета. Но когда она попробовала вырваться, ее снова притянули к себе.

- Тише, - прошептал полковник, и в этом шёпоте не было тепла — только привычка приказывать. - Ты же умная. Не заставляй меня тратить время.

Они оказались в небольшом холле с зеленым уголком для отдыха в обеденное время. Вдоль стен стояли крупные растения, а между ними — кожаные диванчики. Голубев подвел девушку к окну и, оглядевшись, убедился, что вокруг никого нет. Он встал напротив Натальи и обольстительно улыбнулся, глядя ей в глаза.

- Солнышко, давай поговорим откровенно. Я никому не позволю оскорблять моих парней. Они лучшие из лучших и не заслуживают такого отношения к себе. Бывший отряд погиб, и с этим тебе придется смириться. Убийцу мы знаем, правда, поймать Акулину, боюсь, не удастся. Все-таки умная женщина оказалась и вовремя слиняла в Мексику. Такую красотку да в мирное бы русло. Цены бы ей не было. Так вот, девушек не вернуть, а работать надо. Насколько я знаю, у тебя две чудесные дочки растут без отца, - полковник сделал шаг вперед. Наталья отступила назад и уперлась в стену. - Ты единственный кормилец в семье. Работа тебе очень нужна. Тем более такая высокооплачиваемая. Так вот, у тебя два пути: первый — ты дружишь с моими ребятами и со мной лично, - он провел костяшками пальцев по ее щеке. Не ласково. Как осматривают товар. - И тогда ты в полном шоколаде и радуешься жизни. И второй — ты увольняешься прямо сейчас и отправляешься на биржу труда. Ты не Корсак, в отпуск уйти не сможешь. А для декрета надо для начала личную жизнь наладить, которой у тебя нет, - полковник наклонился к ней так близко, что обжег горячим дыханием. - Выбор за тобой, милая.

В этот момент Наталья думала лишь над одним вопросом: куда лучше ударить - в наглое высокомерное лицо, в солнечное сплетение или навсегда лишить его возможности размножаться. Но она понимала, что это только усугубит ситуацию, поэтому выбрала другую стратегию.

Наталья произнесла с томной интонацией:

- Я сделала выбор.

Она нежно коснулась его плеча и продолжила:

- Дорогой товарищ полковник, - её голос стал мягче, а рука плавно скользила по его руке, спускаясь ниже, - я согласна...

Она глубоко вздохнула, и её грудь поднялась и опустилась, привлекая внимание Голубева. Затем она резко произнесла:

- Поработать!

Схватив его за запястье, она взглянула на его часы и добавила:

- Десять минут прошло, пора возвращаться в отдел!

После этого Наталья резко выпустила его руку и рванула вперёд.

Голубев смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

- И не таких ломали, - произнёс он почти с сожалением. - Только шумели больше.

Но телефонный звонок не дал ему времени на размышления. Полковник тут же вытащил сотовый из кармана и ответил.

- Добрый день, товарищ генерал. Конечно. Мои ребята в полном составе готовы приступить к работе, - сказал он и замолчал, слушая собеседника. Через несколько секунд он продолжил: - Приступаем прямо сейчас. Буду лично докладывать. Сочувствую вам в утрате. И ещё раз — спасибо за поддержку с передачей ООНа под моё командование Вы не пожалеете.

После завершения разговора Голубев поспешил в отдел. Войдя, он увидел, что его отряд уже занял новые рабочие места. Судмедэксперт Наталья тоже присутствовала, правда, смотрела на всех с явным недовольством.

- Парни, у нас - чрезвычайная ситуация! - заявил полковник, едва переступив порог. - Только что на набережной Кутузова, у поворота на Льва Толстого, взорвался автомобиль владельца «Империал-Кредита». По предварительным данным, за рулём был он сам. - Дело - высшей категории: его вдова - дочь генерала Кристаллова. - Так что, думаю, объяснять, насколько это серьёзно, не нужно. По машинам! Наталья, ты - со мной!

- Чемоданчик только захвачу, - отозвалась она и бросилась к выходу.

- Жду тебя в машине, - бросил Голубев ей вслед и повернулся к отряду: - Живо, парни! Живо!

**********************************

Подъехав к перекрёстку, полковник увидел жёлто-чёрную ленту, натянутую от чугунной ограды особняка до фонарного столба. Дыма почти не было — обугленный остов «Мерседеса» чётко выделялся на фоне асфальта. Пожарные аккуратно сворачивали шланги, у «скорой» зияли распахнутые двери. Санитары держались в стороне — ждали либо судмедэксперта, либо приказа. У обочины дежурили двое патрульных, отгоняя редких зевак.

- Быстро сработали, — произнёс Голубев. — Значит, вызвали не с улицы. Кто-то позвонил отсюда, — и он бросил взгляд на окна особняков.

- Ну ещё бы! — фыркнула Наталья, хватаясь за ручку двери. — Тут одно посольство Швейцарии чего стоит. Удивительно, что к нашему приезду ещё не убрали всё подчистую и не объявили виновного.

Она вышла из машины и добавила через плечо:

- Дипломаты не любят шумихи.

Полковник вышел и захлопнул дверь. Оглянулся — вдали, по набережной, к ним уже мчались две знакомые машины его ребят.

- Наталья, приступай к осмотру, - сказал он твёрдо. - Сама понимаешь: не упусти ничего. За нами пристальное внимание.

Голубев глянул на окна особняка — никого. Но он знал: за тяжёлыми гардинами стоят, следят, считают — сколько времени уйдёт, чтобы убрать всё это. Огляделся. Людей мало. Ни одного пострадавшего.

«Хорошо», — подумал он. — «Меньше пострадавших — меньше шума. А шум — лишняя работа».

В сквере напротив полковник заметил старичка, который, даже несмотря на черный дым над его головой, спокойно читал газету, словно ничего не произошло. Будто и не взрыв был, а просто сосед чайник оставил на плите.

Как только полковник подошёл к ленте, он молча протянул удостоверение дежурному лейтенанту. Тот тут же приподнял жёлто-чёрную ленту, пропуская начальство.

В ту же секунду к нему подскочил старший лейтенант и отчеканил:

- Товарищ полковник! Периметр оцеплён, свидетели опрошены, медицина ждёт вашего разрешения на изъятие тела!

- Отлично, старлей.

Голубев глубоко вдохнул — запах гари, мокрого асфальта и чего-то сладковато-металлического, как у свежей крови.

Он прошёл мимо обгоревшего «Мерседеса» и кивнул в сторону серого «БМВ», стоявшего сзади.

- Этот чей?

- Очевидца, - ответил старший лейтенант. - Ехал следом. Говорит, услышал хлопок — и всё. Стекло треснуло, но сам в порядке.

Полковник посмотрел: боковое стекло «БМВ» в паутине, капот чист, двери целы.

«Не уличная бомба, — подумал он. — Не граната. Это — точечно. Для одного человека».

И словно в подтверждение его мыслей, сзади раздался голос майора Кудряшова:

- Точно не теракт. Взрыв, похоже, внутренний.

Голубев бросил взгляд на Наталью. Она стояла у заднего колеса «Мерседеса», склонившись над обломками. Чёрные брюки плотно облегали ноги — но он отметил не это, а то, что она молчит и работает. Уголки губ дрогнули.

Он повернулся к майору:

- Кто-то знал, что банкир поедет именно в это время, - размышлял полковник. - Кто-то знал, что он сядет за этот руль. И кто-то очень не хотел, чтобы мы копали глубоко, поэтому и взорвали его именно здесь, - бросил он взгляд на флаг Швейцарии. - Бери Думбадзе и мчись в «Империал-Кредит». Вдруг банкир на месте, просто приехал на другой машине. Котикова и Красивого — к пожарным и свидетелям. Пусть изымают видео со всех камер на набережной. А я поеду к госпоже Рамзай. Посмотрю, как вдова встречает утро без мужа.

- Смотрите аккуратнее, товарищ полковник, — усмехнулся майор. — Поговаривали, дочка генерала — горячая штучка. По крайней мере, была ею, пока не выскочила за этого банкира.

- А я всегда говорил: вдова — самое горячее состояние женщины, — протянул полковник, и в глазах его вспыхнула откровенная, почти наглая похоть. — Так что, майор… если я не вернусь в отдел, а генерал спросит — скажи, я оказываю вдове моральную поддержку. Лично. И всесторонне.

- Только не забудьте, — майор понизил голос, — она всё-таки дочка этого самого генерала. А ему, может, не понравится такой… формат поддержки.

Полковник медленно ухмыльнулся.

- Тогда я просто оказываю моральную поддержку вдове. Остальное — её интерпретация.

Часы "Слава". (Глава 2).

Их увлекательную беседу прервал голос судмедэксперта:

- Товарищ полковник, можно вас на пару слов.

Голубев бросил многозначительный взгляд на майора - будто говоря: «Все женщины нуждаются во мне. Без меня им не справиться» - и направился к Наталье. Она стояла у водительской двери. Лицо её было испачкано сажей — тонкая чёрная полоска тянулась вдоль подбородка.

Полковник подошел к ней с нагловато-нахальной улыбкой. Сальные разговоры о вдове явно разожгли в нём совсем не служебный огонь. Он склонился ближе, почти касаясь её лица, и, понизив голос до интимного шёпота, произнёс:

- Тебе можно всё, Натусик. И, кстати, можешь меня и на «ты» называть. - И его большой палец медленно начал стирать сажу с её подбородка.

- Упс! - воскликнула Наталья с лукавой ухмылкой и легко отвела его руку, будто отстраняла назойливую муху. - Еще бы я знала, как тебя зовут, - добавила она с лёгкой издёвкой, прекрасно помня и имя, и отчество.

- Станислав, - прошептал он бархатным, чуть хрипловатым голосом, не отводя взгляда. Он навис над ней, как коршун над сусликом: терпеливый, уверенный, уже считавший добычу своей. - Милая, это имя ты должна выучить наизусть. И произносить его каждый раз, когда я буду сверху.

Буквально секунда, и Наталья взорвалась безудержным, звонким смехом, будто он только что рассказал самый глупый анекдот в мире.

- Прости, - выдохнула она, всё ещё смеясь, - но кричать твоё имя на верхний этаж… как-то неудобно получится. - И продолжила смеяться — громко, искренне и без тени страха.

Голубев тут же отстранился и нахмурил брови, теперь глядя на неё уже не как терпеливый коршун на дрожащую добычу, а как зверь, которому суслик неожиданно укусил за лапу.

- Рогова! - рявкнул он, голос стал ледяным, отточенным, как клинок. - Докладывай результаты осмотра! И хватит ржать! Ты не в стойле! Чётко и по уставу!

«Ах ты ж, скотина…» — мелькнуло у неё в голове. «По уставу? Что ж… по уставу так по уставу.»

Наталья тут же выпрямилась, губы тронула холодная улыбка — и отрапортовала чётко, без паузы:

- Взрыв произошёл в 10:30. Взрывчатка была заложена под водительским сиденьем — отсюда точечный характер поражения. Целью был именно тот, кто сидел за рулём. - Она сделала паузу, затем уверенно добавила: - Только вот у меня сомнения насчет того, что это тело принадлежит банкиру. - Указав на обугленное запястье, Наталья продолжила: - Дешёвые часы с потрескавшимся ремешком. «Слава», 1987 года. Такие носили в гаражах и общагах. - А машина — «Мерседес» топовой комплектации. Вывод: за рулём, скорее всего, находился не владелец, а его водитель.

- Да… - задумчиво протянул полковник, разглядывая часы, чудом уцелевшие при взрыве. - Умели же раньше делать. - Он помолчал, потом добавил с лёгкой насмешкой: - Но, конечно, странно для человека с состоянием в сотни миллионов. У такого - «Ролекс» на запястье, даже если он спит. - взгляд его скользнул к обгоревшему телу. - Документы, я так понимаю, не сохранились?

- На соседнем сиденье - остатки дипломата из дорогой кожи, - ответила Наталья. - Но содержимое полностью уничтожено. Ни одного читаемого листа. Только пепел и обугленные уголки.

Полковник выпрямился и посмотрел на нее с легким прищуром.

- Откуда такие познания в старых часах? Даже я о таких не слышал. Он наклонил голову, будто спрашивал вежливо, но в голосе уже слышалась издёвка: - Неужели отец твоих дочек шатался по гаражам и бухал с местными алкашами? - На его лице застыла улыбка — мерзкая, самодовольная, будто он только что напомнил ей, кто она на самом деле.

- Дедукция — не ваш конёк, товарищ полковник, - усмехнулась Наталья, не дрогнув. - И, похоже, вы совсем не интересуетесь делами своих сотрудников. - Я распоряжусь насчёт тела. - Она обошла его и, не дожидаясь ответа, быстро ушла.

- Очень интересно… - задумчиво произнёс Голубев, провожая её взглядом. - Надо почитать её личное дело. А теперь… - уголки губ тронула довольная улыбка — пора навестить богатую вдовушку.

********************************

Наталья проклинала полковника на чём свет стоит. Работать в отделе, где не осталось ни одной знакомой души, было невыносимо. Но она понимала: доводов перейти в новый отдел — гораздо больше, чем ей хотелось бы признавать. Сделав пару глубоких вдохов, она отошла в тень под дерево, сняла перчатки и достала из кармана телефон. Сейчас ей жизненно необходимо было услышать родной голос. Найдя нужный контакт, нажала вызов. Пару гудков — и вот оно, долгожданное…

- Привет, Натан, - донёсся из трубки знакомый, уже почти родной голос майора Соболевой.

- Катюш, приветик! - радостно воскликнула Наталья. Услышать «Натан» было как бальзам на израненную душу. - Как я соскучилась! Ну как ты там? Скоро выпишут?

- Увы, нет... - ответила Катя с лёгкой хрипотцой усталости в голосе. - Меня всё ещё сильно тошнит. Что-то там с резус-фактором. Придется пока полежать в больнице.

- Если надо, значит надо! Ребенок важнее. Ну вот до сих пор не могу поверить, что ты беременна. Но зато хоть одна позитивная новость была на похоронах. Правда, так тебя и не отругала за молчание! Могла бы нам и раньше признаться.

- Прости, Натанчик, - тихо сказала Катя. - Я так долго мечтала о ребёнке, уже и не верила, что мне суждено стать мамой. А тут вдруг — настоящее чудо. Поэтому и попросила даже Соболева никому не говорить. Хотела дождаться трёх месяцев… Но эта тошнота всё раскрыла, - добавила она с лёгким смешком. - А я ведь думала — пирожком отравилась у дома.

- Да-да, - засмеялась Наталья. - Имя пирожку уже придумали? Вообще удивительно, что ты мужа до сих пор по фамилии зовешь. Хорошо хоть не по званию!

- Если девочка, то хочу Женей назвать, - прошептала Катя. Замолчала. В трубке зашуршала тишина, и вдруг - всхлип. - В честь моей любимой напарницы... которая так и не узнает, что такое материнство. Я даже представить не могу, как там сейчас Никита... Он столько раз ее терял, что давно должен был поседеть. Редко увидишь плачущих мужчин... но слезы Никиты и Марка до сих пор перед глазами. Марк ведь даже не успел как следует насладиться медовым месяцем...

- Этот сам виноват! - недовольно произнесла Наталья. - Если б сидел дома, глядишь, и Аделина жива была бы, и все остальные. Пусть теперь ревёт — только слёзами их не вернёшь…

- Ну хоть чары Акулины спали с Марка после взрыва и осознания потери любимого человека, - тихо сказала Катя. - Саша рассказывала, что бедняга днюет и ночует на кладбище. Всё прощение просит. А вот Никита, на удивление, после похорон заявил, что не верит — мол, Женечка жива. Говорит, снова её потерял, но не навсегда. Похоже, от горя совсем разума лишился... Надеюсь, всё с ним будет хорошо. Радует, что Саша с мужем навещают его и Марка.

- Сашу только жалко. После отпуска до сих пор неизвестно, куда её направят. Начальство ещё не решило, что с ней делать.

- Зато у нее есть мощная поддержка — муж и близнецы. С такими сыновьями точно не соскучишься. Опять что-то учудили в школе — на днях Сашу вызывали к директору. Оказывается, мальчишки выяснили, что в столовой повара воруют продукты… и даже самодельные камеры слежения там поставили!

- Такими темпами их скоро завербует ФБР, - засмеялась Наталья. - Один - слишком умный, второй - слишком ловкий и хитрый. Да ещё оба в секциях единоборств занимаются. Смена растёт — мама не горюй!

Но тут она заметила полковника Голубева.

Быстро попрощалась, спрятала телефон в карман брюк и поспешила скрыться - только бы не попасться ему на глаза.

Лёля. (Глава 3).

Полковник вышел из машины, чтобы насладиться видом этого исторического места. Старинные фонари, чугунные решётки с вензелями, ворота - такие, за которыми можно спрятать не просто дом, а целый тайный мир.

Он захлопнул дверь и вдохнул полной грудью.

«Хвоя… - с наслаждением подумал он. - И что-то ещё… Ах да - деньги. Здесь даже воздух пахнет богатством».

Голубев надеялся, что в ближайшем времени ему удастся купить на Каменном острове хотя бы небольшой особняк. Элитный исторический район давно привлекал его - не скромной аристократией, а настоящей, блестящей роскошью. Он всегда мечтал о богатстве: стоять на балконе старинного дома с чашкой кофе за тысячу рублей, вдыхать аромат собственных сосен и пихт - и упиваться тем, что весь мир видит: он - наверху.

«Здесь даже птиц не слышно», - размышлял полковник, оглядывая вековые липы и вязы. «Не поют - боятся. Не смеют тревожить покой этих богачей». Он усмехнулся. «Ну ничего… Ещё немного - и я куплю себе тут особняк».

Пока Голубев искал дом банкира, его взгляд скользил по особнякам, которые были спрятаны в глубине участков, за вековыми елями и высокими оградами с видеокамерами, вделанными в камень. Ни одной открытой двери. Ни одного прохожего.

Через некоторое время полковник остановился у чугунных ворот с бронзовой совой - символом мудрости… или, скорее, бдительности. За ними сквозь листву мелькал фасад особняка: колонны, эркер, балкон с коваными перилами.

«Красиво жить не запретишь! - подумал он, прикидывая в голове стоимость всего этого великолепия. - Вдовушка становится лакомым кусочком. Даже если там крокодил страшный, - и он засмеялся».

Голубев подошёл к воротам, нажал на латунную кнопку вызова. В ответ - тишина. Но тут послышался громкий лай собак, и уже через пару минут ворота бесшумно приоткрылись, и перед ним появилась стройная светловолосая женщина лет пятидесяти - в строгом чёрном платье ниже колена, с идеально ровной спиной и взглядом, устремлённым сверху вниз, сквозь тонкие стёкла очков.

- Добрый день, - произнесла она холодно, без тени эмоций на лице.

- Не уверен, - ответил Голубев и уже потянулся за удостоверением.

- Вы из следственного комитета, - перебили его, не дав достать документ. - Мы уже в курсе. Проходите.

Полковник молча прошел мимо, размышляя, кем она приходится банкиру. По ее строгости и отсутствующему слезам взгляду он понял, что это, скорее всего, его теща.

Как только Голубев поднялся по ступеням и переступил порог, оказался в огромном холле. В глаза сразу бросились две изящные лестницы по бокам, ведущие на второй этаж. Пол из полированного мрамора отражал свет, создавая ощущение роскоши и величия. На стенах висели старинные картины с изображениями каменных замков, а массивная мебель в бежевых тонах дополняла интерьер. В углах стояли белые орхидеи. Воздух был наполнен свежим ароматом лаванды.

В этот момент за спиной полковника раздался женский голос:

- Можете не разуваться. У нас хозяйка предпочитает европейский стандарт. Да и чтобы горничные не скучали без дела.

- Горничные? - хмыкнул Голубев, медленно обернулся и посмотрел на свою провожатую. - Простите, а вы кем приходитесь господину Рамзаю, Семёну Аркадьевичу?

- Я управляющая этим домом, - чопорно ответила женщина. - Мария Петровна Волгина. Госпожа Рамзай ожидает вас в гостиной. Только… Александра Олеговна очень плохо себя чувствует. Будьте с ней поласковее. Она беременна.

«О как!» - мелькнуло у Голубева в голове. - «Неожиданно… Очень даже неожиданно».

- Само собой, - произнёс он вслух. - На каком месяце госпожа Рамзай?

- Этого я не знаю. Только сегодня утром узнала об этом - как и Семён Аркадьевич. - На её строгом, безупречно спокойном лице на мгновение дрогнули веки. - Скажите, вы уверены, что в машине был Семён Аркадьевич?.. Я всё ещё надеюсь, что он жив и здоров.

- Пока неизвестно, - ответил Голубев. - Возможно, жена Семёна Аркадьевича прольёт свет на это.

- Тогда я вас провожу, - сказала она и, не дожидаясь ответа, направилась вглубь холла.

Голубев шёл за управляющей, как по музею, окидывая взглядом каждый угол: старинные канделябры, картины в позолоченных рамах…

«Дорого-богато!» - мелькало в голове при каждом взгляде.

И вот управляющая домом открыла массивные двери.

Перед полковником предстала картина, достойная полотна известного художника. Девушка лет тридцати лежала на диване, утонув в шелках: длинное чёрное платье, босоножки на высоком каблуке - будто сошла с подиума и прилегла отдохнуть. Её темно-каштановые волосы живописно рассыпались по подушке. Однако взгляд девушки был отрешенным, пустым - она смотрела в потолок, не реагируя на появление посторонних.

Чем ближе полковник подходил, тем жарче разгорались его глаза.

«Какие ножки… - пронеслось у него в голове. - Да это же топ-модель, а не вдова. А вырез… Чёрт, банкир не зря платил за это тело».

- Александра Олеговна, - произнесла управляющая ледяным тоном, - к вам из Следственного комитета. Я принесу чай.

Она развернулась и поспешила удалиться.

Девушка вдруг резко всхлипнула - будто вернулась из мира скорби - и приподняла голову. По щеке стекала размазанная тушь.

«Надо же! - восхитился Голубев про себя. - Даже в слезах - идеальна».

- Полковник Голубев, - произнёс он вслух, улыбаясь с той лёгкой фамильярностью, что позволял себе только с «нужными» женщинами. - Мне необходимо с вами поговорить. Позвольте, я помогу вам подняться.

Он тут же шагнул к дивану - и заодно получил возможность как следует оценить «все прелести госпожи Рамзай».

- Вы так любезны, - ответила она почти загробным голосом, опираясь на его руку с лёгкой, почти кукольной покорностью. - Простите, что предстаю перед вами в таком виде. Сами понимаете… обстоятельства…

И вдруг - громко, безудержно зарыдала, будто только сейчас добралась до дна отчаяния.

Полковник быстро достал из кармана пиджака носовой платок и протянул его девушке.

- Я всё понимаю, Александра Олеговна, - сказал он и присел на диван рядом, ближе, чем того требовала вежливость. - Но, может, вы поторопились хоронить мужа? Мы не уверены, что в машине был именно господин Рамзай.

- Неужели? - глаза её вспыхнули надеждой. - Неужели мой любимый Сёмушка жив?

Она вцепилась в его руку и придвинулась ближе - настолько близко, что он ощутил тепло её тела и лёгкий, шикарный шлейф туалетной воды.

Голубеву это явно понравилось. Он накрыл её ладонь своей, мягко, почти заботливо, и улыбнулся - той самой улыбкой, которой соблазнял женщин.

- Пока не уверены, Александра Олеговна, - ответил полковник, глядя прямо в её зелёные глаза. - Совсем не уверены.

- Можно просто Лёля, - произнесла госпожа Рамзай, и на губах её мелькнула улыбка. - Муж всегда звал меня Лёлечкой… или Лялечкой. - Вы подарили мне надежду, уважаемый полковник. Но… почему вы решили, что за рулём был не он?

- На теле, найденном в машине, - осторожно начал Голубев, - были дешёвые часы. «Слава», 1987-го года.

Он бросил взгляд на её запястье - хрупкое, с тонкой золотой цепочкой и «Ролексом», что стоил, наверное, как особняк на Каменном острове.

- Явно ведь... - продолжил полковник, но договорить не успел.

Девушка вдруг зарыдала - громко, по-детски, безудержно - и бросилась к нему, обхватив за шею и прижавшись лицом к его груди.

- Не-е-е-т! - вырвалось у неё сквозь слёзы. - Сёмушка мёртв! Сёму-у-у-шка! Как я буду без тебя?!

Голубев замер на мгновение - а потом обнял её, прижал к себе и ладонью медленно провёл по спине, как утешают… или как проверяют, насколько близко можно подпустить добычу.

- Алекс… - вырвалось у него автоматически. Он тут же поправился, понизив голос почти до шёпота: - Лёля… Я же сказал: на нём были старые, дешёвые часы. Не «Ролекс».

Охота на вдову. (Глава 4).

Госпожа Рамзай отодвинулась от него и, смахнув платком слёзы, тихо произнесла:

- Он никогда не расставался с этими часами.

- С «Ролексами»? - переспросил Голубев, брови его слегка приподнялись. Для него это было само собой разумеющимся: банкир Рамзай - человек, для которого даже запонки подбирались под сезон. «Слава»? Никогда.

- Нет, - покачала она головой. - Со «Славой». Эти часы принадлежали его другу Артему, который когда-то закрыл его собой от пули и погиб. С тех пор мой Сёмушка всегда носил их. Они напоминали ему о друге… и о том, что в этом мире никому нельзя доверять.

Полковник на мгновение задумался.

В памяти не всплывало ни одного дела, связанного с фамилией Рамзай. Ни слухов, ни утечек - ничего.

- Про друга всё понятно, - медленно произнёс он. - Но что именно с доверием не так?

- Да потому что убить его пытался другой друг, - всхлипнула она. - Они втроём дружили чуть ли не с детства. И Сёмушка доверял им как себе. Но тот случай всё изменил. Поэтому мой муж и носил эти часы - как напоминание.

- Лёля, - улыбнулся Голубев, мягко, почти дружески, - я вынужден задать этот вопрос, но это лишь формальность. Скажите, где вы были сегодня в 10:30 утра?

- Всё нормально, полковник, - ответила она, улыбаясь мягко. - Я всё понимаю. Отец всю жизнь служит в полиции, так что с детства знаю: сначала спрашивают алиби. В это время я была дома. И это может подтвердить Мария Петровна - наша домработница.

- Это та женщина, управляющая домом? - уточнил Голубев.

Госпожа Рамзай едва заметно скривила губы - будто услышала грубость.

- Управляющая домом… - повторила она с лёгким презрением. - Обычная домработница. Просто главная среди слуг.

Полковник понял, что ступил на скользкую дорожку, и решил не продолжать эту тему.

- Хорошо, Лёля, - улыбнулся он и лёгкой, почти вежливой, ладонью накрыл её руку. - А теперь расскажите: что произошло утром? Куда направлялся ваш муж? Было ли что-то подозрительное за последние дни? Может, угрозы? Ссоры?

- Он собирался на работу как обычно… хотел выехать в 8:30. Но я сообщила ему, что жду ребёнка. А Сёмушка так этого ждал, так мечтал… - голос её дрогнул. - Поэтому, сами понимаете, он задержался… - она опустила глаза, и на щеках заиграл румянец. - Выражал свою радость… в спальне. Уходить не хотел, но решил всё же съездить на работу - разобраться с важными делами и вернуться домой праздновать…

И тут она всхлипнула, резко прижалась к нему и зарыдала, уткнувшись лицом в его плечо.

«Я бы тоже с такой красоткой выражал радость в горизонтальной плоскости», — усмехнулся про себя Голубев, нежно обнимая её. — «Только вот мой пиджак… похоже, сегодня прямиком в химчистку. Вся тушь — на мне».

- Лелечка, так вам совсем нервничать нельзя, - произнёс он заботливо. - Давайте успокаивайтесь…

Договорить он не успел.

В дверях раздался лёгкий шум - и в гостиную вошла Мария Петровна, толкая перед собой тележку с белым фарфоровым чайником, чашками и двумя вазочками - с конфетами и пирожными.

Она бросила взгляд на хозяйку - быстрый, холодный, с лёгким пренебрежением, и - казалось - едва удержалась от усмешки.

Но всё это было сделано столь незаметно, что Голубев лишь мельком отметил про себя:

«Какая прислуга любит свою хозяйку?»

Управляющая молча разлила чай, затем развернулась и вышла - с лёгкой, сдержанной гордостью, будто покидая тех, кого считает ниже себя.

Дверь за ней закрылась тихо, ровно и чётко - без шума и без покорности.

- Давайте выпьем чаю, - сказал Голубев, - и вы немного упокоитесь.

Госпожа Рамзай промокнула слёзы платком, взяла чашку с чаем, сделала глоток и поставила её на блюдце. Затем подняла глаза на полковника - с мягким, почти детским выражением лица.

- Спасибо за беспокойство, полковник Голубев.

- Зовите меня просто Стас, - улыбнулся он.

- Стас… - произнесла она сладким, почти шёпотом голосом. - Давайте закончим с официальной частью, а потом спокойно выпьем чай. Так вот… Мой муж в последнее время очень нервничал. Недавно у него была стычка с начальником безопасности банка. Причины я не знаю, но он вернулся домой с содранными костяшками. После этого Сёмушка уволил его. Во всяком случае, тот подал заявление на увольнение и должен был отработать две недели. Но буквально на днях мы снова его встретили… - её голос стал ледяным. - И он в глаза угрожал мужу: - «Убью тебя за то, что лишил меня работы».

Она не испугалась - она негодовала.

- Так… - оживился Голубев. - Это уже кое-что. Простите, мне нужно срочно позвонить по работе.

Он достал телефон, быстро набрал номер и тут же произнёс:

- Кудряшов, вы с Думбадзе уже в банке? Отлично. Найдите начальника безопасности, если он ещё работает, и выясните всё о его конфликте с Рамзаем. Со слов госпожи Рамзай, тот угрожал убить банкира. Если его уже уволили, выясните адрес и отправляйтесь к нему домой.

И, не дожидаясь ответа, сбросил вызов и убрал телефон в карман.

- И ещё немного вас потревожу, Лёлечка, - мягко произнёс Голубев. - Скажите, кто имел доступ к машине вашего мужа? Был ли у него водитель? Телохранитель?

- Нет, - ответила она. - Семушка любил сам водить машину, поэтому категорически был против водителя. А телохранителя не держал: говорил, единственный, кто мог его убить, уже мёртв.

Она замолчала на мгновение, будто вспоминая боль.

- Это было на охоте… Год назад. Их было трое - друзья с детства: Сёмушка, Артём и Олег. Внезапно Олег выстрелил в Сёмушку. Артём бросился ему на грудь, закрывая собой, - но погиб на месте. Правда, в последний миг он успел выстрелить в ответ - и Олег тоже упал. Перед смертью Олег признался, что всё произошло из-за ревности. Его жена, по его словам, до сих пор влюблена в моего Сёму. В ссоре она даже угрожала уйти к нему. Сумасшедшая! - с досадой бросила Александра. - Мой Сёмушка всегда любил только меня. А о её чувствах ничего знать не знал. Они вместе учились в университете - и всё. Поэтому для него всё это стало диким шоком. В итоге муж решил представить случившееся как несчастный случай - чтобы не разрушить жизнь сыну Олега и не опозорить его жену. Так что к машине доступ был только у Сёмушки. Хотя… - она задумалась. - Один раз начальник безопасности привозил его с собрания - у Сёмушки резко подскочило давление, и он не смог сесть за руль.

«Кажется, убийца найден, - подумал Голубев. - Дело - закрыто. А теперь… охота на вдову».

Он взглянул на госпожу Рамзай - и в глазах вспыхнул откровенный интерес: смесь вожделения, расчёта и холодного азарта.

Аромат Dior. (Глава 5).

«Когда человек пахнет Dior после похорон - он не сдался. Он просто решил: если мир объявил её мёртвой - он пойдёт против мира».

Наталья стояла у лифта, задумчиво глядя в пустоту. Всё, что произошло за последнее время, лежало на душе тяжёлым гнётом, и оставаться здесь ей хотелось всё меньше. Но одно-единственное обещание, данное полковнику Корсак, не давало ей написать заявление об увольнении.

Мысль перенесла её в тот день…

Саша стояла у окна в своём кабинете, спиной к ней. Но даже так Наталья чувствовала напряжение, исходившее от нее - как жар от раскалённого металла.

- У меня к тебе будет всего одна просьба, - произнесла та, не оборачиваясь. - Обещай: не увольняйся хотя бы на месяц. Ты мне здесь нужна - как глаза и уши.

Она медленно повернулась. Наталья увидела её лицо - напряжённое, уставшее, но твёрдое, как сталь.

- Всех остальных Голубев поменяет. Но ты - лучшая в своём деле, и я сделаю всё, чтобы тебя оставили. Меня на месяц отправляют в вынужденный отпуск, - хмыкнула Саша, - сами не знают, как убрать меня с глаз долой. Отец не даст так просто закрыть наш отдел. Да и прокурор города… - она помолчала, - он всё ещё пытается нас спасти. Несмотря на траур по дочери. Ну что скажешь?

- Я с вами до последнего, - с угрюмостью в голосе ответила Наталья.

Осознавать, что целый отряд - теперь только в памяти, было невыносимо. За это время она привыкла считать девчонок своей семьёй. А теперь… Тишина. Пустые кабинеты. И лицо Голубева вместо Саши - той, что знала каждого в лицо, и всегда защищала своих.

Из воспоминаний её вырвали резко распахнувшиеся двери лифта.

А за ними - неожиданная встреча.

- Никита? - удивилась она, вглядываясь в мужа Жени.

На удивление, он был свеж и бодр - будто только что сошёл с рекламы Dior: чисто выбритый, в безупречной рубашке, с лёгким шлейфом дорогого аромата. На лице - ни тени усталости, ни мешков под глазами. Ничего от того раздавленного горем человека, каким она видела его на похоронах.

Даже лёгкая улыбка играла на губах - будто он только что выиграл, а не потерял.

- Какими судьбами? - спросила она, сдерживая настороженность.

- Привет, Наташ, - улыбнулся Никита. - Да вот зашёл… узнать у нового руководителя отряда, что там с расследованием взрыва.

- Ты знал банкира Рамзая? - настороженно спросила Наталья, автоматически думая о «Мерседесе» на Кутузове.

- Кого? - искренне удивился он. - Точно нет. Я про взрыв в коттеджном посёлке, где была моя Женя с коллегами.

- Никита… - в её глазах вспыхнуло сочувствие. - К сожалению, Акулину так и не поймали. Она сейчас где-то в Мексике проживает.

- А при чём тут эта мелкая сошка? - покачал головой Никита, и в его голосе проскользнула ледяная уверенность. - Ее интересовала исключительно Аделина, и она вполне ей отомстила. Марк добровольно отказался от жены.

Он сделал паузу, и взгляд его стал острым, как лезвие: - Тот, кто устроил взрыв в посёлке… хотел уничтожить сразу всех. Целый отряд - одним ударом.

- Я думаю, с этим вопросом тебе лучше к Саше обратиться, - сказала Наталья. - Полковник Голубев уверен, что виновница - Акулина. У него сейчас другое дело.

- Наверное, ты права, - улыбнулся Никита. - Тут мне и правда делать нечего. Тебя проводить? - и он нажал на кнопку вызова лифта.

- Пожалуй, прогуляюсь с тобой до улицы, - ответила она. - Тут в последнее время нечем дышать. Голубев - ещё тот душнила и засранец.

Она помолчала, потом тихо спросила: - Никита… ты правда не веришь, что Женя погибла?

- Почти уверен, - ответил он. - Ты, наверное, думаешь, что я схожу с ума от горя… И, возможно, будешь права. Может, проще принять и смириться… Но я не могу.

Он посмотрел в стену лифта, будто видел сквозь неё: - Даже Марк - а у них в семье, насколько я знаю, всё сквозь сверхъестественное проходит - каждый день на кладбище. Его уже не узнать: оброс, забросил себя, на работу…

- Я слышала о Марке, - тихо сказала Наталья. - Но не думала, что всё так плохо… Его надо спасать, пока не тронулся окончательно.

- Попробуй поговорить с ним, - кивнул Никита. - Может, получится. Всё-таки ты работала с его женой. Можешь смело ехать на кладбище - он там двадцать четыре на семь.

А потом, почти шёпотом задумчиво добавил: - А я вот чувствую… что нет моей Жени на этом кладбище. Нет - и всё.

Двери лифта открылись. Они вошли - и замолчали. Каждый - в своём мире, в своей надежде, в своём аде.

******************************

Как бы ни хотел полковник Голубев подольше полюбоваться прелестями госпожи Рамзай и удержать всё её внимание на себе - он был вынужден уйти.

Александра снова и снова заливалась слезами, вспоминая своего «Сёмушку» и причитая, как же ей теперь одной рожать в этом жестоком мире.

Слушать женские вопли и истерики ему категорически не хотелось. Для Голубева женщина была всего лишь красивой куклой - созданной для одного: доставлять удовольствие. И не более того.

Он вышел за ворота - уже без сопровождения управляющей - и не пошёл к машине: она стояла далеко, у поворота, спрятанная за кронами лип. Так что он решил прогуляться.

Полюбоваться особняками. Оценить. Примерить. «А вдруг один из них станет моим?» - мелькнуло у него в голове. - «Скоро. Очень скоро».

Да вот далеко не ушёл… Телефонный звонок нарушил тишину.

Полковник быстро достал телефон и принял вызов. - Слушаю, Кудряшов, - произнёс он резко.

- Товарищ полковник, у нас проблемы. Начальник безопасности банка сегодня не вышел на работу, хотя должен был отрабатывать оставшиеся дни после подачи заявления. Котиков с Красновым съездили к нему домой - никого. Технари пробили биллинг его телефона - последний сигнал зафиксирован сегодня в Пулково. Сейчас наши устанавливают, был ли он в списках на ближайшие рейсы.

- Похоже, убийца пытается свалить из страны, - хмуро сказал Голубев. - Как только узнаете что-то новое, сразу звоните. Я буду на месте через час.

Он завершил разговор.

Свою намеченную прогулку полковник всё же решил продолжить - время позволяло. Но ровно через час он уже сидел в своём кабинете. Точнее - в бывшем кабинете полковника Корсак. И от этой мысли по его коже пробежало тёплое, зловещее удовлетворение. Теперь он - руководитель отряда. А не какая-то выскочка в погонах, дочь генерала, которой место - в архиве, а не в оперативке.

Голубев откинулся в удобном кожаном кресле, позволив себе насладиться моментом, и медленно перевёл взгляд на стол. Там, на стопке документов, лежал белый конверт. Без имени. Без печати. Без единой надписи. Такой чистый - что стало не по себе...

Дело закрыто. (Глава 6).

Желваки играли на скулах полковника.

Он нервно вертел в руках конверт, не решаясь его открыть. В глубине души он уже знал, что ничего хорошего его не ждет. Аккуратно вскрыв конверт, он достал сложенный вдвое лист бумаги формата А4.

Развернув его, Голубев увидел текст, напечатанный на компьютере.

«Никакого почерка, а значит, и отпечатков не будет…» - мелькнуло в голове.

Он начал читать:

Я знаю, что вы сделали пять лет назад. У меня - флешка. На ней - рассказ той девушки. Во всех подробностях.

Хочешь знать, где она - и получить флешку? Готовь миллион. Мелкими.

Завтра сообщу место встречи. Не опаздывай.

- Чёрт! - с яростью выкрикнул Голубев и резко смахнул папки со стола. - Проклятье! Эта дрянь всё-таки выжила! Нужно было добить её лопатой!

Он выдвинул ящик стола, вытащил зажигалку, поднялся и подошел к кадке с огромным фикусом. В одно мгновение письмо вспыхнуло, и вот уже пепел рассыпался под растением - полковник избавился от опасной улики. На его лице появилась зловещая улыбка, за которой последовал злорадный смех. Он вспомнил ту девушку с трассы, как она кричала от их издевательств, как умоляла о пощаде и Голубев испытал наслаждение.

Вернувшись к столу, поднял все папки на стол и снял трубку телефона. Несколько нажатий, и он произнес:

- Кудряшов, зайди ко мне срочно.

Голубев распахнул окна, чтобы проветрить кабинет и избавиться от запаха сгоревшего письма. В момент, когда он уже собирался закрыть окно, раздался стук, и в кабинет вошёл майор Кудряшов.

- Докладывай! - коротко бросил полковник, усаживаясь в кресло.

- Товарищ полковник, - начал Кудряшов, - только что получили данные из Пулково. Волков Арсений Петрович, начальник безопасности «Империал-Кредита», вылетел в 12:25 рейсом в Хельсинки. К сожалению, задержать его уже не получится. Даже если Интерпол мгновенно среагирует - он либо уже в другом городе, либо на поезде в Швецию. Концы в воду.

- Да-а-а... - протянул Голубев, задумчиво глядя в окно. - Явно не найдем... Но ты уверен, что именно Волков организовал смерть Рамзая?

- Взрыв был внутри машины, под сиденьем. Не снаружи, не газ - специально заложили заряд. Устройство - самодельное, но собрано аккуратно, как у военных. Не как у террористов - с проводами и скотчем. Тут всё чисто, без лишнего. Значит, дело рук профессионала - кто-то, кто умеет обращаться со взрывчаткой. А у нас как раз есть такой: Волков - бывший спецназовец, имел доступ к машине. И к тому же он действительно сцепился с Рамзаем в холле банка. Есть свидетели, но почему-то записи с камер именно на это время отсутствуют. Похоже, Волков перестраховался. Но свидетели утверждают, что произошла небольшая драка и Рамзай лично пару раз прошелся по лицу Волкова и сбил костяшки об него.

- Плюс показания самой вдовы, - добавил Голубев. - Волков при ней угрожал убить Рамзая. Да к тому же он знал его маршрут передвижения. Да и сам побег... Явно заранее всё спланировал. Билеты ведь куплены заранее?

- Так точно! - кивнул Кудряшов. - За несколько дней. То есть… дело закрыто? - уточнил он.

- Нет, - спокойно ответил Голубев. - Дело передаётся в Центр Интерпола МВД РФ с рекомендацией объявить Волкова в международный розыск. Пусть финны ищут. Нам - не по рангу.

Он откинулся в кресле, задумчиво постучал пальцами по столу.

- Считайте, что убийца найден. Дождитесь результатов от Натальи и передавайте дело Рамзая коллегам. А у меня срочная командировка. Если будет что-то важное - звони.

Полковник быстро поднялся, обошёл майора и поспешно вышел из кабинета, не проронив ни слова. Кудряшов даже рта раскрыть не успел - лишь подумал с облегчением:

«Наконец-то отвяжутся от этого дела. Может, хоть неделю без начальства поработаем…»

Вдруг он услышал скрип открывающейся двери за спиной.

- Командировка отменяется? - оглянулся он, усмехаясь.

- Какая командировка? - раздался напряжённый женский голос.

Майор резко обернулся и увидел Наталью, которая выглядела растерянной.

- А, это ты, - улыбка мгновенно спала с его лица. - Если ты к полковнику, он только что ушел.

- Да мне не принципиально, - сухо сказала она. - Мне нужно, чтобы вы привезли из дома вдовы личные вещи убитого для ДНК-теста. Родственников у Рамзая, как я поняла, нет. Детей - тоже.

- Кстати, - Кудряшов подошёл ближе, - постарайся побыстрее с этими тестами. Нам срочно нужно передать дело в Интерпол. Теперь мы им не занимаемся.

- Убийцу уже нашли? - удивилась Наталья, впечатлённая скоростью новой команды. - Так быстро?

- Именно. Волков, начальник безопасности. Спланировал все заранее, заложил взрывчатку, сбежал в Хельсинки. Мотив - личная неприязнь и увольнение. Всё банально. Наверное, бабу не поделили. Может, даже женушку Рамзая.

- Странно, - задумчиво сказала она. - Я бы не стала так уверенно утверждать, что убийца Волков. А что, если это вдова? Состояние банкира ведь огромное.

- Но ты же сама только что сказала, что у Рамзая нет ни родных, ни детей. Значит, у его жены не было мотива. Дело закрыто. Просто поторопись с подтверждением личности. И еще... - он шагнул ближе, положил руку ей на плечо. - С начальством не спорят.

На его суровом лице внезапно появилась улыбка.

- Кстати... я слышал, что ты не замужем. Может, сходим куда-нибудь после работы? - его голос стал мягче, но взгляд оставался уверенным. - Было бы здорово... подружиться.

Кладбище ждёт. (Глава 7).

— Дружу я только с девочками, — Наталья схватила его руку, убрала с плеча, но, продолжая сжимать ладонь, улыбнулась и захлопала ресницами. — С мужчинами либо сразу в ЗАГС, либо под венец. Мои дочки так мечтают о хорошем папуле… — она потянула его за руку. — Ты им очень понравишься! Ну что, идём знакомиться с твоими будущими детьми?

Ей с трудом удавалось сдержать смех.

Кудряшова будто током ударило. Он резко отдернул руку, словно обжёгся, и, натянув улыбку, выпалил:

— В другой раз — с огромным удовольствием! Сегодня надо отчёт доделать… да и с парнями переговорить. Пока!

Майор вылетел из кабинета, будто за ним гнался сам Голубев, даже дверь забыв закрыть.

Наталья не выдержала — тихо, но звонко рассмеялась.

— Приём старый, — произнесла она, поправляя прядь волос, — но до сих пор безотказный. Теперь — домой к девочкам.

*********************************************************

Голубев уже два часа просматривал записи с камер в коридоре, где располагался его кабинет. Но никого постороннего так и не увидел. Желваки на его челюсти ходили ходуном от ярости.

Секретарь, уборщица, мои парни и Наталья… — размышлял он, сидя на стуле охранника. — Парни — не в счёт. Уборщица — старуха, не в тему. Секретарь?..

Полковник решил поговорить с тем, кого подозревал в первую и, пожалуй, единственную очередь — секретарь Леночка: блондинка лет двадцати пяти, голубоглазая, симпатичное личико. Но кроме флирта и намёков на свидание он ничего не добился. Девушка искренне не понимала, о каком конверте без имени отправителя идёт речь. И он поверил — она не врала. Судя по мимике, дрожащим пальцам и растерянному взгляду.

Неужели… уборщица? — не верилось ему. Но проверить пришлось.

Голубев выяснил адрес старушки и отправился к ней домой. Под предлогом, что пропали важные документы, он допрашивал её почти час. В итоге бедняжку чуть с инфарктом не увезли — настолько она разволновалась.

Теперь, стоя у машины, полковник тупо смотрел в пустоту.

Что дальше? - был растерян он. - Кто знал про ту ночь на трассе? Кто ещё жив?

Тяжело вздохнув, он достал телефон из кармана пиджака и набрал номер. Пару гудков — и в трубке раздался грубый, хриплый мужской голос:

— Голубь? Что случилось?

— Не по телефону, — ответил полковник. — Через полчаса — на нашем месте. И оборвал соединение.

********************************************

По обе стороны ухабистой дороги тянулся гаражный кооператив — ржавые металлические коробки, тесно прижатые друг к другу, как будто пытались укрыться от непогоды. Их поверхность была покрыта царапинами, пятнами ржавчины и следами давно высохшей грязи.

Дорога была усыпана битым стеклом, обрывками газет и выброшенными покрышками. На некоторых воротах едва виднелись выцветшие номера, на других красовались матерные надписи.

Фонари, словно по привычке, едва мерцали, освещая путь тусклым жёлтым светом.

Голубев припарковал машину у гаража с номером 17, вышел из салона и огляделся. Вокруг не было ни души. Только ветер гонял по дороге обёртку от шоколадки.

Он подошёл к ржавым воротам и постучал — несколько коротких ударов, несколько длинных, и так несколько раз.

Дверь мгновенно открылась, и на пороге появился мужчина — на голову ниже полковника, с мрачным выражением лица. Грубые черты ещё больше омрачал рваный шрам — от правого виска до края губы. Мужчина быстро выглянул наружу, осмотрелся и, кивнув, отошёл в сторону, приглашая гостя войти.

Полковник шагнул в гараж и убедился, что они одни. Развернулся к мужчине и произнёс:

— Чёрт, ты уверен, что никто из девок не выжил?

— Выжил? — усмехнулся тот, подошёл к старому креслу и сел, схватив с небольшого, сколоченного вручную деревянного стола банку пива. — В том взрыве никто не уцелел бы — даже если бы очень захотел. А с чего вдруг такой вопрос?

— Выплыли старые дела, — тяжело вздохнул Голубев и нахмурился. — Помнишь, Чёрт, я поручал тебе прошерстить тех двух полковников, которых убили?

— Ну да, — отпил Чёрт из банки. — Только там же полный голяк. Никаких следов. Явно профи работал. Девка такое не сделала бы. Мы же решили, что полканов твоих замочил кто-то из бандосов. С чего вдруг опять вспомнил?

— Ну так вот, — продолжил Голубев, — та девка, с которой мы "развлекались" и думали, что уже давно на том свете… походу, жива. Хотя — большие сомнения. Я сам щупал пульс — и его не было. Значит, кто-то был в том лесу в тот день. И теперь меня шантажируют на лям. А кого искать и где, понятия не имею.

— Если работает профи, Голубь, — хрипло сказал Чёрт, — то хрен ты его вычислишь. Надо ловушку ставить. На месте.

Внезапно телефон Голубева издал резкий писк — пришло SMS. Он взглянул на экран — и выругался долго и грубо.

— Что там? — спокойно поинтересовался Чёрт, отпивая пиво.

— Этот подонок назначил встречу. Завтра. Девять вечера. И самое интересное — именно в том коттеджном посёлке, где девок подорвали. Да ещё и на том же кладбище!

Он со злостью ударил кулаком по стене.

— Спокойно! — Чёрт поставил банку и встал с кресла. — Значит, шантажист — родственник или близкий одной из тех девок. Тот, с кем они делились своей работой, наверняка всё знал. Подумай: кто был на похоронах? Кто рыдал всерьёз? А кто — наоборот, не пришёл, хотя должен был?

В памяти Голубева всплыла сцена, которую он невольно подслушал: зять прокурора города сказал Саше Корсак, что его жена жива. «Я чувствую это», — заявил он.

— Вихрь! — воскликнул полковник. — Точнее, Красавченко Женя! Упёртая девка и безбашенная. Ей везёт, как кошке с девятью жизнями. Не удивлюсь, если она выжила. Ну либо её муженёк решил меня развести на многоходовку. Хотя зачем ему миллион, если он и так богатый? Да и девка — дочка прокурора — явно в деньгах не нуждается.

— А может, это не он? — сказал Чёрт, отставляя банку. — Ищи бедного родственника. Или кто-то в лесу вас видел. Лесник, например.

— Так, Чёрт, организуй слежку за Никитой Красавченко. Фото и адрес кину позже. Но учти — он живёт рядом с прокурором. Чтобы всё тихо и незаметно. А лесника я пробью через старых знакомых. Заодно перепроверю всех родственников девок.

— Сделаем в лучшем виде, Голубь. Но ты уверен, что та девка из леса не выжила?

Голубев на мгновение замолчал. Взгляд стал тяжёлым, будто он снова стоял в том лесу — среди хруста веток, запаха бензина и гробовой тишины.

— После всего, что было в том лесу… — начал он, но оборвал себя. В глазах мелькнуло холодное, почти ледяное удовлетворение.

— Девки такого не переживают.

И в гараже раздался короткий, злой смех — такой, что даже Чёрт на миг отвёл взгляд.

«Мёртвые не ходят… но тени — да». (Глава 8).

Ночью никто не спал: полковник Голубев с отрядом в поте лица занимались делом.

Нет, не тем!

Они пробивали родственников всех погибших из бывшего отряда.

Особое внимание уделили оставшимся в живых — Кате и Джастин. Наталью оставили в покое: Голубев давно изучил её досье — чистое, без тайн.

И, честно говоря, она ему нравилась. Этого хватило, чтобы убрать её из списка.

За Никитой Красавченко весь следующий день лично следил Чёрт — без лишних глаз, без связи, только тень за спиной.

**********************************************

За два часа до встречи Голубев, Чёрт и трое его парней прибыли в коттеджный посёлок — тот самый, где погибли девушки из отряда. Они незаметно осмотрели место, где раньше стоял дом Акулины: теперь — только обломки фундамента да обгоревшие балки.

Тишина. Ни следа людей. Ни памяти.

За час до назначенного времени на телефон полковника пришло сообщение:

«Старая часть кладбища. Столетний дуб у южной ограды. Приходи один».

Так как Голубев не ориентировался в этой местности, он просто ткнул пальцем в экран и бросил Черту:

— В курсе, где это? — спросил раздражённо. — Какой-то столетний дуб… Будто на них написано сколько им лет!

— Да, — кивнул Чёрт. — Знаком с главарём здешней банды. Столетний дуб местные зовут «страж загробного мира». Как-то бывал с ним на стрелке рядом. Походу, твой шантажист — из местных. Есть идеи, кто это?

Голубев напрягся — и тут же выдал:

— Новенькая Мирослава тут с семьёй жила. Родители точно ни при чём. А вот её младший брат… Судя по всему, тот ещё умник. Если только он был в курсе расследования и решил отомстить за сестру. Правда, семья не бедствует. Но лишними поганцу деньги точно не будут. Отправь одного из парней к их дому. Сейчас адрес узнаю. — и тут же набрал номер майора.

В итоге к кладбищу отправились не в полном составе — один остался у дома Мирославы. Там, в старой части, Голубев и Чёрт устроили засаду. Как оказалось, Чёрт и правда отлично знал это место.

*******************************************

Ночь. Кладбище. Могилы. Полковник.

Голубев ходил вокруг дуба — как кот учёный, нарезая круг за кругом. Или как некромант, пришедший вырвать мёртвого из земли.

Время шло. Терпение таяло. А спортивная сумка, набитая деньгами, уже оттягивала руку.

И вот — ровно в девять — из-за памятника в виде Ангела показалась фигура. Она медленно приближалась. Чем ближе становилась, тем отчётливее Голубев понимал: это женщина. Стройные ноги. Осиная талия. Тонкие руки — будто сломать их ничего не стоит. Но он знал: внешность обманчива. Особенно здесь. Особенно сейчас.

— Деньги принёс? — крикнула она, и голос разнёсся жутким эхом над могилами.

— Все тут! — ответил Голубев и заскрежетал зубами. — Забирай!

Он швырнул сумку на землю — но рядом с собой.

«Выжила, гадина…» — чуть не вырвалось вслух. «Значит, мало получила! Надо было душить до конца!»

Мгновение — и в памяти: трасса, слёзы, домик в лесу, галстук на её шее — и тело, брошенное в кусты, прикрытое ветками, будто мусор.

«Надо было добить. По голове. Чтобы наверняка..»

Но когда девушка подошла ближе и лунный свет выхватил её лицо из тьмы, полковник чуть не перекрестился.

— Стасик! — раздался её радостный возглас. — Неужели не скучал? И не рад снова увидеть свою Лару Крофт?

— Значит, это ты… — покачал головой Голубев, будто пытался убедиться, что перед ним не призрак. — Надо же, — хмыкнул он, но внутри всё сжалось. — Ожидал кого угодно. Только не тебя.

— Сюрприз, товарищ полковник! — раскинула руки Мирослава, смеясь. — Как же мы могли оставить такого красавца одного? Вдруг ещё уведут!

Сарказм лился через край — но в глазах не было смеха.

— Мы? — неприятный холодок пробежал по спине Голубева.

— Мы, товарищ полковник! — раздался голос позади.

Он не вздрогнул — годы службы не позволяли. Но плечи напряглись, и на миг воздух стал гуще.

Медленно обернулся.

— Аделина… — выдавил он и тут же рассмеялся — коротко, нервно, без веселья. — Ну надо же! И ты жива! Видимо, и правда ведьма, раз умудрилась выжить после взрыва. Подружку, — кивнул в сторону Мирославы, — тоже на метле успела спасти или она на своей? — с издевкой спросил он.

— Исправим эту оплошность прямо сейчас, — раздался грубый голос с насмешкой, и из-за дерева у могилы вышел Чёрт — с хищной ухмылкой победителя.

Но не успел он сделать и шага, как резко осел на колени — будто земля ушла из-под ног. Через миг — глухой стук — и он рухнул лицом в траву.

— Какой-то хиленький Чёрт оказался! — раздался звонкий смех.

Голубев резко обернулся. У подножия ближайшей могилы, прислонившись к памятнику, стояла Женя — руки в карманах, плечи расслаблены, взгляд — холодный и насмешливый.

— Значит, выжили… — заскрежетал зубами Голубев. Рука потянулась к пиджаку.

— Не советую, товарищ полковник! — послышалось сбоку.

Из-за чёрной плиты вышла Даниэла. В руке — пистолет. Дуло направлено точно в грудь.

— Живущие твари! — выругался он. Но через мгновение углы губ дрогнули в усмешке. «Двое в засаде. Лучшие. Им четверых — как трёхлетнему сопляку справиться с куклой».

Он ещё контролировал игру.

На колени. (Глава 9).

— Кого-то ждёшь, Голубь? — раздался за спиной голос, и желваки на его челюсти заходили ходуном.

— И ты тут?! — вырвалось у него, будто он сплюнул горечь, подступившую к горлу.

— Голубь, без меня вообще никуда! — Саша Корсак вышла из-за его спины, как тень, что всегда знала, где стоять. — Если ждёшь подмогу — зря.

Она обернулась: — Парни, пакуйте этих любителей ночных прогулок по кладбищу!

Из-за дальних могил показались двое — вели его людей, скрученных, в наручниках, с кровью на лицах.

Голубев стиснул зубы так, что заскрипели. Пальцы сжались в кулаки — медленно, до побелевших костяшек.

— Кстати, — Саша снова посмотрела на него, уголки губ дрогнули в ледяной улыбке, — сторож у дома Мирославы тоже взят.

Неожиданно полковник рассмеялся — нагло, откровенно, будто издеваясь над ними всеми.

— И что вы мне предъявите? — бросил он с надменной уверенностью. — Я хотел поймать преступника, который наживается на горе погибшего отряда. Миллион одолжил у знакомых — могу даже расписки показать.

Мирослава мгновенно подняла руку — короткий, чёткий жест. Девушки замолчали, доверившись ей без слов.

— Сейчас ты сам всё мне расскажешь, — произнесла она мягко, почти ласково, и с кошачьей грацией двинулась к нему.

Саша нахмурилась, переводя взгляд с Мирославы на свой отряд. Те тоже выглядели растерянными — кроме Аделины. Та стояла, слегка улыбаясь, будто знала нечто, недоступное остальным.

И в этот момент Саша, хоть и с сомнением, вновь доверилась своим девчонкам — и спокойно отошла в сторону.

Голубев же лишь покачал головой, усмехаясь. Такой поворот от «новенькой» его явно озадачил. Но… на её походку он засмотрелся.

— Если думаешь соблазнить — вперёд, красотка! — раскинул он руки. — Я весь твой. Можем прямо тут оттянуться. Может, девочки захотят присоединиться? — Он вёл себя как единственный самец в стае: дерзкий, уверенный, вызывающий.

Мирослава молча подошла к нему и заглянула в глаза — так, будто хотела прожечь их насквозь.

Но вдруг почувствовала его руки на своей талии — уверенные, дерзкие, как вызов. И улыбнулась. Так, словно перед ней стоял самый красивый мужчина на свете.

Правда, длилось это лишь мгновение. Улыбка слетела, будто её ураганом снесло. Остался только ледяной взгляд — без тени жалости, без колебаний.

— На колени, — скомандовала она.

И Голубев бухнулся перед ней, как послушный раб.

Но глаза его… смотрели на неё с трепетом юнца, впервые полюбившего.

Мирослава ухмыльнулась, провела пальцами по его щеке — медленно, почти ласково — и тихо произнесла:

— Стасик… расскажи, что ты делал на этом кладбище.

Девчонки замерли. Рты раскрылись — и так и остались до самого последнего слова полковника Голубева, который теперь говорил без остановки, словно соловьем заливался.

При этом он не сводил глаз с Мирославы — смотрел на неё, как на божество.

И рассказал всё. Про взрыв — который сам спланировал вместе с Чёртом и его людьми. Про ту старую историю — про невинную девочку, оказавшуюся на злосчастной трассе не по своей воле. Расписал каждую деталь — с такой чёткостью, будто переживал заново.

Даниэла сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она едва сдержалась, чтобы не выпустить всю обойму ему в грудь.

А Саша молча держала включённый диктофон в кармане.

Всё было записано. Но как они заставили его говорить — этого никто никогда не узнает.

Когда полковник закончил изливать душу, Мирослава с таким удовольствием залепила ему пощечину, что ладонь заныла.

Голубев мотнул головой, будто выныривая из глубокой воды. Он остался на коленях, растерянный, не понимая, как оказался здесь — и что только что выдал.

Саша включила диктофон. Он услышал свой голос — спокойный, подробный, без единой лжи.

— Пишешь признание, — сказала она. — Или мы тебя отпускаем.

Он нахмурился.

— Отпускаете?

— Да. Прямо сейчас. А потом сообщаем ей, где ты. Той, кого ты бросил на трассе, как ненужный мусор. Той, кто знает, как именно ты издевался над ней в ту ночь.

Голубев побледнел. Он видел, что стало с его друзьями. И знал: его оставили на десерт — как того, кто виноват больше всех.

Через минуту его и Чёрта увели двое мужчин в чёрном. Без слов. Без шума.

Как только на кладбище остались только они — отряд особого назначения во главе с Сашей, — она вздохнула, окинула взглядом своих девчонок и с уставшей, но настоящей улыбкой произнесла:

— С возвращением!

— Спасибо, товарищ полковник, — первой отозвалась Даниэла.

— Не мне спасибо, а Мирославе, — рассмеялась Саша. — Если бы она не приглянулась Красавчику… даже думать страшно, чем бы всё закончилось.

— Мы теперь по гроб жизни должны Красавчику, — улыбнулась Женя. — Если бы не его люди, что вели слежку за Голубевым и его бандой, мы бы сейчас не стояли здесь… а лежали бы рядом с ними. — Она бросила взгляд на могилы.

— Согласна, — кивнула Аделина. — За нами долг, и мы его не забудем. Его люди узнали о взрывчатке в доме Акулины, успели с ней поработать и вывели нас оттуда живыми. А ещё — Саше спасибо. Без её судмедэксперта, фальшивых заключений о нашей смерти и тех самых закрытых гробов… ничего бы не вышло. Всё было бы напрасно.

Саша покачала головой.

— За это я передам спасибо папе. Судмедэксперт — его личная находка. Вот только жаль, что нельзя было сказать правду вашим семьям… Всё должно было выглядеть правдоподобно — как бы жестоко это ни было. Но, надеюсь, их радость будет сильнее злости.

Даниэла подошла к Мирославе, обняла её за плечи и хитро улыбнулась: — А тебе, Славочка, советую принять ухаживания Красавчика. Мужик-то не промах. И ты ему жизнью обязана.

Казалось, у Мирославы дым из ушей пошел. Щёки горели, глаза сверкали.

— Вы все, может, забыли, — процедила она сквозь зубы, — но этот Красавчик — бывший глава ОПГ. Хотя сильно сомневаюсь, что он вообще «бывший». Скорее всего — действующий!

В их разговор вмешалась Саша:

— Я тогда всё о нём проверила — сразу после взрыва, как только он мне позвонил и рассказал о вас и о Голубеве. Так вот: за ним не числится ни одного убийства. И знаете почему? Потому что Александр Бестужев — бывший командир спецгруппы СОБР. История длинная, грустная, местами засекреченная. Но если вкратце — да, он крышевал кое-кого, но утверждает, что спасал от полицейского произвола. По этому поводу уже идёт внутреннее расследование. А сейчас гражданин Бестужев ведёт тихую жизнь законопослушного бизнесмена и занимается благотворительностью.

Она подмигнула Мирославе:

— Это так, к сведению. И да… он не женат. Пока что.

— Всё равно он старый! — нахохлилась та ещё сильнее.

Девчонки дружно рассмеялись.

— Сорок лет — и старый? — фыркнула Женя. — Да он в самом соку! И потом, ты видела, как он сохранился? Лучше присматривайся, а то уведут. Говорят, за ним ведут охоту местные красотки.

— Терпеть не могу охоту! — скривилась Мирослава. — Всё, хватит! Поехали ко мне. Надо объяснить родным, как их дочь и сестра вдруг воскресла. Жаль, Наташи нет с нами — у неё точно есть аптечка.

— Тогда я первая появлюсь, — серьёзно сказала Саша. — Сначала надо их подготовить.

Женя прошла мимо Мирославы и бросила, будто невзначай:

— Думаю, скоро брачные игры начнутся… прямо возле кое-кого.

И, раскатисто рассмеявшись, побежала прочь.

— Сейчас я тебе устрою брачные игры! — крикнула ей вслед Мирослава.

Алиса. (Глава 10).

Родители Мирославы глазам своим не поверили, когда увидели дочь живой и здоровой. Брат чуть не прописал ей подзатыльник за такой «фокус» — но тут же расцеловал, не скрывая слёз. А потом все дружно собрались за огромным столом: ужин, хорошее вино, смех сквозь слёзы — и чувство, что мир, наконец, снова стал целым.

Отряд в полном составе остался на ночь в доме Мирославы.

На следующий день девушки обедали уже у Даниэлы — без Мирославы, а к полднику отправились к самому прокурору — отцу Жени.

Вот тут даже Саше стало не по себе. Хотя, на удивление, прокурор всё это время держался — спокойно, сдержанно. И, как выяснилось, неспроста. Генерал Громов, переживавший за друга, поделился с ним секретной информацией. Возможно, именно благодаря спокойствию прокурора и его постоянной поддержке Никита так и не смог принять, что его жена мертва.

— Я тебя привяжу к кровати, Вихрь! — прорычал Никита, как только первый шок прошёл. Он как раз находился в гостях у тестя, когда отряд неожиданно появился на пороге. — Или лучше заделаю тебе пару карапузов. А то пять — чтобы наверняка!

Женя всё это время смотрела на него с такой нежностью, будто видела впервые за долгие месяцы. — И я тоже по тебе соскучилась, любимый, — шмыгнула она носом и, не выдержав, пустила слезу.

Саша с Аделиной переглянулись — и тихонько вышли из комнаты, оставив чету Красавченко наедине. Уже у самой двери Саша обернулась и крикнула: — Медовый месяц догуливаете ещё три недели! Чтобы покинули страну завтра же! А лучше — сегодня.

— Через час! — донёсся из глубины квартиры голос Никиты. — Телефоны отключим!

Саша улыбнулась и закрыла за собой дверь.

Когда она вышла на улицу, то увидела Аделину на скамейке у подъезда. Та смотрела в одну точку, не моргая, будто пыталась разглядеть что-то за горизонтом.

— Ну что, едем к твоим бабулям? — спросила Саша, присев рядом.

— К ним точно не надо, — тихо ответила Аделина, тяжело вздохнув. — Я чувствую, что они были в курсе всего, включая родителей. Просто не лезли по каким-то своим причинам. Я им позвоню позже.

— Значит, едем к Марку?

— В моей квартире его точно нет. Наверное, снял жильё или остановился в гостинице.

— Его надо найти, Адель, — Саша положила руку ей на плечо. — Я больше всего за него переживаю.

— А я — нет, — голос Аделины дрогнул, выдавая плохо скрываемую боль. — Он сделал свой выбор. Моего Марка больше нет.

— Ох, Адель… — Саша вздохнула. — Всё очень сильно изменилось. У нас просто не было времени поговорить. Марк днями и ночами проводит на кладбище. Разговаривает с тобой. Просит прощения. Винит себя в твоей… в твоей гибели.

Чем больше говорила Саша, тем больше удивления проступало в глазах Аделины. Ей не верилось.

— Он что… освободился от чар Акулины?

— Сразу после взрыва. Как только понял, что потерял тебя. Мы все пытались его поддержать, поговорить… Но, кажется, он замкнулся в своём горе. Никого не хочет видеть, никого не слышит. Я сама ночью с кладбища его вытаскивала — бесполезно. Сильно исхудал. Не ест, похоже. Ещё немного — и мы его потеряем.

Аделина молча сидела секунду, потом твёрдо сказала: — Тогда я поеду домой, приму душ, переоденусь — и поеду на кладбище. А ты — к мужу и детям. Носишься с нами уже вторые сутки без сна.

— Ты уверена, что тебе моя помощь не нужна? — мягко спросила Саша.

— Саша, ты и так сделала для нас слишком много. С Марком я как-нибудь сама разберусь.

************************************

Однако вместо дороги домой Саша выбрала работу. На сегодня у неё была назначена важная встреча, да и прибраться в кабинете после Голубева — руки просто чесались. Хотя по мужу и мальчишкам она соскучилась до боли. Решила пока обойтись звонком, а после встречи — наконец-то домой, отдохнуть.

Едва она переступила порог ставшего уже родным кабинета, как в нос ударил приторный запах туалетной воды полковника. Саша поморщилась и тут же направилась к окнам, чтобы распахнуть их настежь — как вдруг в дверь постучали.

— Войдите! — сказала она, уже зная, кто за ней.

В проёме появилась стройная женщина в строгом сером костюме: — Добрый день! Разрешите представиться — капитан Боевая Ядвига. Прибыла к вам в отряд на службу.

Саша улыбнулась, оглядывая новичка, и вдруг заметила у двери — шестилетнюю девочку в ярком платье с вышитыми птицами. Та тихонько вошла вслед за капитаном и теперь стояла, прижавшись к косяку, будто боялась, что её прогонят.

Без спроса. Без звука.

— А это, я так понимаю, Алиса? — спросила Саша, мягко улыбаясь.

PS: Капитан Боевая и Алиса из книги "Легавая с пеленок".

Без предупреждения. (Глава 11).

У капитана округлились глаза, и она резко обернулась.

— Алиска?! — воскликнула Ядвига, явно недовольная. — Я же просила ждать в коридоре!

— Простите меня, товарищ полковник, — выпалила Алиса, сделав пару шагов вперед и встав рядом с матерью. — Но я так мечтала увидеть вас, что не удержалась. Дядя Витя много о вас рассказывал, полковник Корсак.

— Простите её, пожалуйста, — тихо сказала Ядвига, прижимая дочь к себе. — Она у меня… очень любопытная.

Саша мягко улыбнулась. — И очень умная. Мне о тебе, Алиса, твой двоюродный дедушка, генерал Маршал, тоже много чего рассказал. Она слегка наклонилась, глядя девочке в глаза: — Говорит, ты в шесть лет уже знаешь программу пятого класса. И умеешь замечать то, что другие пропускают мимо. Потом выпрямилась и добавила, уже спокойнее:

— Между прочим, тебя уже взяли на карандашик наши спецслужбы. Они в курсе твоих способностей — и того, как ты помогла во многих делах. Так что хотят видеть тебя в будущем среди своих коллег.

— Хм! — хмыкнула Алиса и ухмыльнулась. — Это они зря торопятся! Во-первых, я хочу стать лучшим хирургом страны, а во-вторых, мне всего шесть лет. Впереди пубертатный период, в который я могу измениться до неузнаваемости и вообще ступить на преступную дорожку.

— Я тебе ступлю! — пригрозила ей Ядвига кулаком.

— А что? Есть же в кого! — смеясь, парировала Алиса.

Вот тут Ядвига не выдержала и прикрыла ее ротик своей ладошкой, чтобы та не ляпнула при будущем начальстве еще чего лишнего.

На что Саша лишь рассмеялась.

— Да всё в порядке. Я в курсе обвинений против господина Берга. Не знаю, правда ли он бывший глава ОПГ, но надеюсь, что нет. А то слишком их уже много на наш маленький отряд.

— А что, ещё у кого-то бывший возлюбленный — бандит? — не удержалась Ядвига.

— Скорее уж будущий возлюбленный, — засмеялась Саша. — Но об этом, думаю, вы узнаете непосредственно от девочек. Хотя вслух об этом лучше не говорить. Кое-кому это может не понравиться. Мирослава у нас — горячая, вспыльчивая. Она махнула рукой: — Но что же мы стоим? Присаживайтесь.

Не успели они сделать и шага, как в дверь громко постучали.

— Простите, — сказала Саша, улыбнувшись Ядвиге и Алисе, и тут же перешла на командный тон: — Войдите!

На пороге появилась брюнетка лет тридцати — чёрная юбка, белая блузка, папка в руках.

— Товарищ полковник, к вам очень просится одна девушка. По делу банкира Рамзая.

— Зоя, я пока не в курсе этого дела. Им занимался полковник Голубев. Пусть напишет заявление и оставит у тебя.

— Но… — замялась та. — Она беременная. Уже большой срок. И очень умоляет — лично с вами поговорить.

************************************

— Зря я отказалась от лифта! — ругала себя Аделина, поднимаясь по лестнице.

Ей не хотелось возвращаться туда, где она когда-то была счастлива с Марком. Поэтому выбрала долгий путь — будто надеялась, что время растянется, а боль — уляжется. Но просчиталась.

Каждый шаг давался с большим трудом. Раньше она бежала по этим ступенькам — то с Марком рядом, то одна, после работы, когда лифт снова сломался, — и сердце колотилось в предвкушении: «Он дома!» Теперь же каждый поворот лестницы, каждый уголок шептали о нём — и о той любви, которую последние события омрачили до боли.

Как ни старалась Аделина выкинуть это из головы, мысли снова и снова возвращались к Акулине.

Вот и сейчас — образ мужа на её кровати, довольного, счастливого, — заставил её пошатнуться. От одного воспоминания стало дурно. Аделина оперлась на перила, чтобы не упасть.

Взгляд скользнул по стене — и зацепился за вырезанную надпись: «Маша + Рома». И вдруг — как луч сквозь тучу — всплыло другое воспоминание: Марк прижал её здесь, страстно поцеловал, потом поднял на руки и понёс до самой двери, смеясь, когда она щекотала ему шею.

Слёзы хлынули сами. Аделина резко смахнула их и побежала вверх — будто могла убежать от собственных чувств, от обиды, от любви, которая всё ещё жила в ней, несмотря ни на что.

Вскрыв квартиру, она скинула обувь и сразу прошла в спальню. Ей хотелось упасть на кровать, уткнуться в подушку и наконец-то дать волю слезам — после всего, что навалилось за эти дни.

Но её чуть инсульт не хватил, когда из кровати в темноте резко вскочила чья-то фигура.

Аделина стояла как раз у выключателя. Рука сама дернулась — и комната вспыхнула ярким светом: тысячи крошечных лампочек люстры ударили по глазам.

— Марк?! — хотела она воскликнуть, но не смогла даже пискнуть.

Перед ней стоял… разве что призрак того самого мужчины, которого она когда-то любила. Исхудавший до костей. Глаза запали, под ними — тёмные круги от бессонницы… и, кажется, слёзы.

Этого зрелища она не выдержала. Слёзы хлынули по щекам целым ручьём.

— Совсем крыша уехала… — тихо произнёс Марк, покачивая головой, будто пытался развеять мираж. — Любимая уже в виде призрака приходит…

Первое дело. (Глава 12).

— Хорошо, я приму её, — сказала Саша. — Но сначала, Зоя, у меня к тебе просьба: отведи Алису в комнату отдыха, угости нашими конфетами.

Она повернулась к девочке: — Алиса, нам с твоей мамой нужно поработать. Я понимаю, что ты мыслишь не по-детски… но всё же ещё слишком юна для нашего отдела. Так что предлагаю прогуляться и изучить офис. Вдруг понравится? — подмигнула она. — Может, однажды захочешь стать одной из нас.

— Надеюсь, вы окажетесь умнее, чем бывшие мамины коллеги, — улыбнулась Алиса. — И мне не придется помогать и вам тоже. У меня, знаете ли, дел — по горло!

И с видом настоящего начальника она направилась к двери.

Зоя проводила её взглядом и быстро выпалила: — Всё сделаю, товарищ полковник! Девушку сейчас же приглашу! — и поспешила вслед за Алисой.

— Надо Алису познакомить с моими сыновьями, — с улыбкой сказала Саша. — Думаю, им будет о чём поговорить.

— Тоже суют носы в рабочие моменты? — спросила Ядвига.

— Хуже! — покачала головой Саша, смеясь. — Они их создают! Недавно эти сорванцы сами собрали видеокамеру и вычислили преступницу — школьную повариху! И это не единственный случай.

— Так вот кого надо брать на карандашик спецслужбам! — засмеялась Ядвига.

— Эти спецслужбы скоро начнут бояться моих близнецов, — вздохнула Саша.

В этот момент их прервал стук в дверь. После разрешения Саши в кабинет вошла рыжеволосая девушка лет тридцати с огромным животом.

— Простите, Александра Владимировна, что беспокою… Но кроме вас мне некому помочь. Я — невеста Арсения Волкова. Его объявили в розыск и обвиняют в убийстве банкира Рамзая.

— Присаживайтесь, — Саша указала на диванчик. — Как вас зовут?

Ядвига быстро прошла к ближайшему стулу и удобно устроилась. Открыв сумочку, достала блокнот и ручку.

— Аля… — тяжело вздохнула девушка и положила руку на живот. Судя по размеру, до родов ей оставалось совсем немного. — Алевтина Андреевна Новикова.

Дело в том, что я уже семь месяцев живу у мамы в Иваново. Беременность протекает тяжело, и врачи рекомендовали побольше свежего воздуха и никаких волнений. Поэтому Арсений отвёз меня к маме и оставил там до самых родов. Приезжал почти каждые выходные.

А на днях должен был забрать — чтобы я была здесь перед родами. Но он не берёт трубку… И мне пришлось позвонить на его работу…

Голос её сорвался. Девушка начала тяжело дышать.

— Может, воды? — обеспокоенно спросила Саша.

— Нет-нет, — взмахнула рукой девушка. — Я и так постоянно бегаю в туалет. Спасибо за заботу. Но я продолжу.

Так вот, на работе его коллега сказал мне, что Арсений убил владельца банка, в котором работает, и теперь скрывается. Но этого не может быть! Он — благородный человек, мухи не обидит. Наоборот, всегда защищал всех — даже незнакомых на улице. Не мог он никого убить!

А как мне рассказали, других даже не искали. Ваш полковник Голубев сразу решил, что это Арсений.

— Помогите мне, Александра Владимировна! — голос её дрогнул. — Я не просто чувствую… я знаю, что это не он. Сбежал, наверное, от страха. Но точно не убивал!

Саша мягко, но уверенно ответила: — Алевтина Андреевна, я пока не в курсе деталей этого дела. Но обещаю — просмотрю материалы. И если что-то покажется сомнительным, обязательно проверю.

Вы главное сейчас думайте только о себе и ребёнке. Если Арсений невиновен, его никто не осудит. Он вернётся — живым и здоровым.

— Спасибо вам огромное, Александра Владимировна! — расплакалась девушка. — Буду вам бесконечно благодарна…

И она медленно начала подниматься с дивана.

— Может, вас отвезти домой? — предложила Саша, видя, как тяжело девушке.

— Нет-нет, спасибо, — улыбнулась сквозь слёзы Алевтина. — Я лучше прогуляюсь, подышу. Мама встретит меня недалеко.

Распрощавшись с ней, Саша подошла к рабочему столу и опустилась в кресло. С задумчивым видом набрала номер и велела принести дело банкира Рамзая как можно скорее.

Откинувшись на спинку, устало улыбнулась и повернулась к Ядвиге: — Ну что, капитан Боевая… Похоже, у вас появилось первое дело в нашем отряде.

Сейчас у нас нехватка рук: девушки из отряда попали в передрягу, из которой чудом вышли живыми. Дала им время отдохнуть. Две из них даже не завершили свой медовый месяц.

Но без напарницы я вас не оставлю. — Надеюсь, вы не против поработать со мной лично? — спросила она, глядя прямо в глаза.

— Это большая честь для меня! — ответила Ядвига. — И можно на «ты».

— Договорились, — улыбнулась Саша. — Тогда я — просто Саша, твой напарник. А теперь давай прогуляемся к Алисе, выпьем по кофе. Иначе ты потеряешь напарника слишком быстро, — засмеялась она. — Усталость накатила… День выдался — что надо.

— Так давай… давай я сама займусь расследованием, — предложила Ядвига. — Тебе надо выспаться. Да и с детьми побыть.

— Сегодня как раз и высплюсь, и пообщаюсь с сыновьями, — сказала Саша, поднимаясь с кресла и обходя стол. — А ты ещё не знаешь города. Да и поддержка в первые дни не помешает.

Так что пойдём — узнаем, как там твоя любознательная дочка.

Не уходи… (Глава 13).

«Не уходи… Пусть мир рушится за окном,но твоё дыхание — мой последний дом».

— Наверное, сверху надо мной сжалились… и прислали твой призрак, — сказал Марк, не моргая глядя на жену. А в глазах было столько боли, любви и отчаяния, что сердце сжималось.

Аделина не могла вымолвить ни слова. Ком в горле перекрыл голос, тело окаменело — даже пальцем пошевелить не получалось.

— Мои мольбы были услышаны… хотя бы так, — продолжил он. — Я должен был увидеть тебя. Хоть раз. Последний раз… чтобы попросить прощения. Любимая… — голос его сорвался почти до крика. Слёзы покатились по давно небритым щекам. Силы оставили его — и Марк рухнул на колени.

— Прости меня, любимая… — прохрипел он из последних сил. — Я так виноват перед тобой. Если бы я только послушал тебя в тот проклятый день!..

Сжав кулаки, он ударил ими об пол, на миг уткнувшись лбом о холодную поверхность.

— Я знаю, сколько боли причинил тебе. Знаю — мне нет оправдания… — поднял он на неё взгляд, полный муки. — Но я был под чарами этой ведьмы. Она мне что-то подсыпала или подлила в кофе. Я словно в дурмане был.

Но хочу, чтобы ты знала: я не изменял тебе с Акулиной. Какие бы чары она ни применяла — в ту ночь между нами ничего не было. Да, голова хотела её обнажённое тело… но сердце — нет. Оно осталось твоим.

Тогда она еще раз попыталась меня чем-то напоить... но я вырубился. Всё это я вспомнил только после того чёртова взрыва!

— Почему всё так?! ПО-ЧЕ-МУ?! — закричал он. Отчаяние рвало его изнутри.

— Я ведь так мечтал о тебе, милая… Так хотел, чтобы ты полюбила меня. Уже не надеялся, что ты вообще заметишь… Аделька… — горько усмехнулся он. — Маленькая ведьмочка, которую я так долго ждал…

— Я ненавижу тебя! — вырвалось у него. — НЕ-НА-ВИ-ЖУ!.. Почему ты бросила меня? Почему оставила?.. Я так тебя люблю…

И он бухнулся лбом в пол, рыдая навзрыд.

— Адель… Любимая…

Всё это время Аделина смотрела на Марка, не отрываясь. Слёзы текли по щекам двумя ручьями, без остановки. Сердце замерло, пропуская удар за ударом. В какой-то момент оно кольнуло так остро, что она словно очнулась — и смогла пошевелиться.

С трудом преодолев несколько шагов, легонько коснулась его головы и тихо произнесла: — Я тут, любимый… Я рядом.

Марк резко поднял голову. В глазах — безумие, будто он за мгновение сошёл с ума. — Видимо, крыша окончательно уехала, раз слышу твой голос, любимая… — прошептал он. — Я безумно по тебе скучаю…

Протянул к ней дрожащие руки — но не решился обнять. Остаток разума всё ещё шептал: «Это призрак. Она не настоящая».

— Я жива, Марк, — провела Аделина рукой по его такой родной щеке. — Я не умерла.

— Это сон… — вдруг улыбнулся он. — Сон, в котором ты жива. Тогда я не хочу просыпаться.

И тут же подскочил, обнял её — так крепко, что она едва не задохнулась.

— Ты меня задушишь! — выдавила Аделина, пытаясь вырваться из железных объятий.

— Прости, солнышко, — отпустил Марк, но тут же обхватил ладонями её лицо, разглядывая так, будто это последний раз. — Не уходи. Не оставляй меня. Я не хочу без тебя жить.

— Да никуда я не собираюсь уходить, — шмыгнула она носом. — Это, вообще-то, единственное место, где у меня есть крыша над головой.

Марк посмотрел на жену так, словно только что увидел призрак.

— Я живая, милый! — улыбнулась Аделина. — Из плоти и крови!

— Нет! — тряхнул головой Марк, будто пытаясь стряхнуть наваждение или остатки сна. — Этого не может быть!

Громко выдохнув, Аделина нахмурилась. — Ну ладно, сейчас докажу тебе обратное. Боль ведь во сне не чувствуют. Так что…

И, размахнувшись, влепила ему такую пощёчину, что аж звон пошёл.

— За что? — ухватился за щеку Марк, корчась от боли.

— За то, что не послушал меня! — грозно заявила она. — Я же просила не ездить за мной! За твоё недоверие! С сегодняшнего дня спишь на диване! Теперь понял, что я живая? — сложила она руки на груди. — Или ещё раз въехать для понятливости?

— Да хоть избей меня всего! — воскликнул радостно Марк. — Лишь бы всё это оказалось правдой!

Схватил её за талию, поднял над собой и стал разглядывать, как настоящее чудо.

— Ты правда жива? Но как?..

— Долго рассказывать, — вздохнула она. — Я эмоционально выгорела, как спичка. Если вкратце — нас от взрыва спас поклонник Мирославы. Если бы не он и его люди, тебе бы и правда пришлось замаливать свои грехи всю оставшуюся жизнь. А так… есть шанс на счастливое будущее. Если, конечно, я тебя прощу.

— Да я готов всю жизнь у тебя прощение вымаливать, лишь бы ты утром не исчезла и не развеялась, — смотрел он на неё, всё ещё не веря в происходящее.

— Тогда для начала опусти меня на пол, — улыбнулась Аделина.

— Ни за что! — и Марк закружился по комнате.

— Ненормальный! — рассмеялась она. — Ты в таком состоянии, что угробишь нас обоих! Опусти меня сейчас же! Я голодная, Марк. Но, видимо, спрашивать у тебя о еде бесполезно… Ты когда ел последний раз?

Марк опустил жену, но не торопился выпускать из крепких объятий. Он боялся даже моргнуть — вдруг моргнёт, и его любимая исчезнет.

— Я не помню… Может, дня два назад…

— Я тебя сейчас сама прибью! — возмутилась Аделина. — Бегом на кухню! Хотя там, наверное, и еды-то нет… Угадала?

Но Марк лишь пожал плечами, улыбнувшись.

— Ещё не хватало голодной смертью умереть! — с укором посмотрела она на него. — Давай тогда закажем еды и продуктов. Дай свой телефон. У меня — разряжен.

— Аделинка… — усмехнулся Марк. — Моя Аделинка…

И прижался губами к её таким родным губам — в сладком, полном нежности поцелуе.

Шестилетнее озарение. (Глава 14).

Саша вошла первой в комнату отдыха, ожидая увидеть девочку, уплетающую шоколадные конфеты. Но тут же застыла на месте.

Алиса сидела за столом и что-то быстро выводила ручкой на бумажной салфетке. А перед ней — полная вазочка конфет, нетронутых, судя по отсутствию фантиков.

— Она всегда такая? — тихо спросила Саша, обращаясь к Ядвиге, которая уже подошла сзади.

— Опять что-то задумала… — покачала та головой.

Но дальнейшего разговора не случилось. Их прервали.

— Обсуждать человека в его присутствии — как минимум некультурно, — произнесла Алиса, не отрываясь от салфетки.

— Прости нас, пожалуйста, — усмехнулась Саша. Она, конечно, уже привыкла к выходкам своих сыновей, но эта девочка стала чем-то совершенно особенным.

— Но, может, расскажешь, чем так увлечена, что даже на конфеты не обращаешь внимания? Или ты такие не любишь?

Она вместе с Ядвигой подошла к столу.

— Отчего же, — хмыкнула Алиса, нехотя отрывая взгляд от салфетки. — Конфеты «Отломи» известного российского производителя «АККОНД» — мои самые любимые. Правда, цена на них слишком высокая… Мы с мамой покупаем их только по праздникам.

— Тогда почему не ешь их? — с любопытством посмотрела на нее Саша. — Чем таким увлечена?

— Я вот думаю… — и на мгновение взгляд Алисы стал взрослее лет на двадцать, — что вашего банкира Рамзая жених Алевтины не убивал. Точно.

От такого заявления Саша аж поперхнулась. А Ядвига лишь улыбнулась и покачала головой — она уже привыкла к «озарениям» дочери.

— Может, объяснишь — почему? — с изумлением спросила Саша.

— Товарищ полковник, — выпрямилась Алиса, будто была кадровым сотрудником ООН, — я считаю, что жених — если не ошибаюсь, Арсений, — который так заботился о беременной невесте, что навещал её каждую неделю и собирался забрать перед самыми родами, — не стал бы убивать банкира.

У него были планы на будущее: ребёнок, семья. А убивать и сбегать — явно не его стиль. Принципы не те у таких людей.

Тут стоит искать кого-то более изощрённого. Более коварного. И, скорее всего, из ближайшего круга.

Я бы, например, начала со вдовы — если таковая имеется. Тряхнула бы её как следует. Параллельно отправила бы кого-нибудь к адвокату. Думаю, у банкира он точно был. Как и завещание.

Чувствую… ждёт вас там большой сюрприз.

И тут она вдруг улыбнулась — по-детски мило, тряхнула волосами и добавила почти шёпотом:

— Но, возможно, я и не права. Может, это просто детский лепет… бред шестилетнего ребёнка.

Алиса тут же схватила конфету и начала быстро разворачивать фантик.

На лице Саши было смешение чувств: удивление, восхищение — и лёгкое недоверие.

— Ядвига, что скажешь как мама по поводу заявления твоей дочери?

— Честно? — Ядвига взяла со стола ту самую салфетку и быстро пробежала глазами по записям. — Я бы прислушалась. Но для начала неплохо бы ознакомиться с делом и результатами расследования. Если я правильно поняла… стоит перепроверить работу полковника Голубева?

— За ним лучше всё перепроверять, — задумчиво произнесла Саша, заглядывая в салфетку, с мыслями девочки. — Теперь полковник Голубев находится под следствием. Сядет надолго.

Она отвела взгляд от записей и достала из шкафа две кружки.

— Ладно, давай-ка по кофейку. Завтра с утра навестим вдову Рамзая — и всё выясним. А сегодня — отдых! Вам есть где остановиться?

— Да, пока поживём в квартире бабушки, — села за стол Ядвига. — Дядя должен был отвезти туда наши вещи, так что сегодня у нас первая ночёвка на новом месте.

— Если понадобится помощь — обращайся, не стесняйся. В отряде мы уже одна большая семья. Так что смело вливайся.

Тут в комнату отдыха влетела Зоя.

— Вот вы где! Товарищ полковник, только что на нас вышел патологоанатом из районного морга. У них стажёр полез в базу данных, чтобы установить личность неопознанного трупа… Но вместо базы «потеряшек» умудрился влезть в базу разыскиваемых.

И знаете, кого он там нашёл? Трупом оказался Арсений Петрович Волков — главный подозреваемый по делу банкира Рамзая.

— А вот и сюрпризы пошли, — спокойно сказала Алиса, разворачивая очередную конфету.

— Так, Зоя, — с серьёзным видом произнесла Саша, — труп пусть доставят к нам. С утра я сама определю фронт работ нашей Наташе — она и так сегодня отдыхает. А сейчас проследи, чтобы дело Рамзая лежало у меня на столе, и отправляйся домой. Уже поздно.

— Слушаюсь, товарищ полковник! — улыбнулась Зоя и быстро покинула комнату отдыха.

Саша внимательно посмотрела на Алису, которая запивала конфету чаем, и задумчиво произнесла:

— Пожалуй, стоит познакомиться с тобой поближе… Как ты относишься к дружбе с мальчиками? — хитро улыбнулась она.

*********************************

Вымотанные дорогой, Ядвига с Алисой вышли из машины Саши, которая любезно предложила их подвезти.

До лифта шли молча — что было удивительно, учитывая все эмоции сегодняшнего дня.

А потом, миновав этаж, побрели по лестничной площадке в поисках нужной квартиры.

И вот, увидев заветную дверь, обе замерли в изумлении.

Под дверью, прямо на коврике, прислонившись к ней, спал какой-то мужчина, укрывшись пиджаком. Рядом с ним стояли пакеты из супермаркета, набитые доверху.

Розы, пакеты и бывшие. (Глава 15).

Но, видимо, шум их шагов нарушил чуткий сон незнакомца — и он встрепенулся, подняв голову с колен.

— Папуля! — крикнула Алиса и бросилась к нему.

— Доченька! — вскочил с коврика Филипп, роняя пиджак на пол, распахнул объятия и подхватил Алису, подняв высоко над собой. — Как я по тебе соскучился! Прости, что не привёз вас сам. Не смог так быстро разобраться с делами в Германии…

Он осторожно опустил её на пол.

— Главное, что ты приехал, папочка, — прошептала Алиса, обнимая его крепко-крепко, будто боялась — стоит отпустить, и он исчезнет.

В этот момент она была просто ребёнком. Тем самым маленьким, что так нуждался в родительских объятиях.

Ядвига всё это время стояла чуть поодаль, наблюдая за этой трогательной картиной.

С одной стороны, её жутко бесил бывший. С другой — она радовалась за дочку.

Как бы ни хотелось ей не видеть его рядом — она ясно читала эмоции их общего ребёнка.

Так задумалась, что не сразу заметила: за ней внимательно наблюдают.

— Привет, Ядвига, — улыбнулся Филипп. — Извини, что без предупреждения. Я только из аэропорта. Надеюсь, ты не против моего появления?

Громко выдохнув, Ядвига бросила взгляд на пакеты за его спиной.

— Ты в Германию летал закупаться продуктами? Или просто вышел из супермаркета, забылся — и вот уже в Питере?

— А ты, смотрю, в отличном настроении! — съязвил Филипп. — Я подумал, что вы, наверное, голодные. А дома ведь ничего нет. Вы же весь день — и в дороге, и на работе.

Ядвига прищурилась и с недоверием посмотрела на него.

— Ты что, следишь за нами?

— Ни в коем случае! — поднял он обе руки ладонями вперёд. — Просто позвонил твоей бабушке. Кстати, какая чудеснейшая женщина! Она мне всё рассказала — и переживала, что вам, наверное, даже поесть нечего. Вот я и решил помочь. Заглянул в один местный ресторан, заказал разной еды… Надеюсь, вы не против?

И, кстати… — он многозначительно улыбнулся, — я с утра ничего не ел.

— Папуля, какой ты молодец! — радостно воскликнула Алиса. — Ты же с нами поужинаешь? Мамуля, ты же не против? — И хлопала ресницами с таким наивным видом, что глаза её были хитрыми до невозможности.

— Что дочь, что отец… — покачала головой Ядвига, обходя их и направляясь к двери. — Из одного теста пирожочки.

Достав ключи из сумочки, она начала открывать квартиру.

И вот, спустя пару щелчков, Ядвига открыла дверь. Первой внутрь влетела Алиса.

Филипп поднял с пола оба пакета и, проходя мимо, будто невзначай бросил:

— Кстати, мне очень жаль, что ты не выбрала ни Воробушка, ни Макса.

У Ядвиги аж глаз дёрнулся — и ключи едва не выпали из рук.

— Да неужели? — скрипя зубами, процедила она. — Ну ничего. Зато теперь в Питере какие перспективы открываются! — И улыбнулась так сладко, что стало больно. — Одна я здесь точно надолго не останусь.

Филипп ничего не ответил. Но его тихое рычание Ядвига услышала — и мысленно рассмеялась.

***************************************

Полковник Корсак приехала на работу пораньше, чтобы успеть дать распоряжения перед тем, как ехать опрашивать вдову банкира.

Но едва она подошла к своему кабинету, как услышала весёлый женский смех из соседней комнаты — там, где обитал её отряд.

«Кто это может быть?» — удивилась Саша. — «Мои все отдыхают…»

Она решительно направилась к двери и резко распахнула её. И остолбенела.

В центре кабинета стояли Аделина и Даниэла, держа в руках нереально огромный букет белых роз. Они смеялись, как школьницы. А напротив них — Мирослава. Нахмурившись, она рвала на мелкие клочки какую-то бумажку.

— Ну и что вы тут делаете?! — возмущённо произнесла Саша, входя в кабинет и захлопывая за собой дверь. — Я же дала вам три дня на отдых и восстановление. Нарушаете мой приказ?

У Мирославы от неожиданности аж клочки бумаги вылетели из рук.

— Простите, товарищ полковник! — выпалила она, мгновенно вытянувшись по струнке. — Но мы и так слишком долго сидели без дела, прячась в четырёх стенах. Хочется уже работать. Ведь преступники-то не спят!

— Точно-точно! — поддержала её Даниэла, улыбаясь. — Мы работать хотим!

— Допустим… — тяжело выдохнула Саша и покачала головой. — Но ты, Адель?! — бросила она непонимающий взгляд на старшего лейтенанта Князеву. — У вас же с Марком ещё медовый месяц не доигран.

Улыбка с лица Аделины мгновенно исчезла. Она опустила глаза в пол.

— Мы решили вернуться к букетно-конфетному периоду, — тихо сказала она. — После истории с Акулиной… остался неприятный осадок. Так что медовый месяц… пока отменяется.

Полковник Корсак прищурилась, внимательно глядя на неё.

— Мы решили… или ты? — спросила она. — Надеюсь, вы не собираетесь разбежаться? Беспокойство за эту пару читалось в её глазах как открытая книга.

— О, нет! — наконец подняла Аделина глаза. — Марк так просто от меня теперь не отделается! Он обречён на долгую и счастливую семейную жизнь со мной! — засмеялась она.

Девчонки дружно рассмеялись, и полковник Корсак выдохнула с облегчением.

— Ладно, трудоголики, — смягчилась Саша. — Теперь рассказывайте: откуда этот огроменный букет? — Она присмотрелась к розам. — Тут их, наверное, штук двести?

Хотя… — её взгляд скользнул по полу, где валялись клочки бумаги, — и так понятно. Никак ваш спаситель начал брачные игры? — и она многозначительно посмотрела на Мирославу.

Никому ни слова. (Глава 16).

— Ему бы с врачом брачные игры вести! — нахмурившись, сказала Мирослава, собирая разорванную бумагу с пола. — Или с директором санатория! А не присылать букеты тем, кто ему в дочери годится!

— Зато он опытный, — засмеялась Даниэла. Они с Аделиной пытались устроить гигантский букет на столе.

— Ага, — буркнула Мирослава. — Научит, как тонометром пользоваться. Второй букет за два дня! Куда такую махину девать? В мусорное ведро ставить?

— Ладно, вчерашний мама хоть куда-то пристроила: достала банки для закруток и расставила розы по всем комнатам. Только она и порадовалась. Столько денег — коту под хвост! Хватит их дней на четыре — и всё, в мусорку.

Лучше бы мясом прислал! Вроде взрослый мужчина… А двести роз — на кой чёрт? Так бы хоть с вами шашлыка нажарили, отдохнули вместе!

— В отцы годится, а мыслит как мальчишка!

Полковник Корсак лишь улыбнулась и покачала головой. А вот Аделина не стала молчать.

— Нет, женщины — существа, конечно, странные. Не дарит цветы — плохо, дарит — тоже плохо.

— Так мог бы подарить небольшой букет, а остальное — мясом! — смеясь, ответила Мирослава. — Но в моём случае мне от него ничего не надо. Он слишком старый! И эти дурацкие записки…

Даниэла вдохнула аромат роз и с улыбкой произнесла:

— Мужчина просто пригласил тебя на свидание. Не переспать же предложил.

— Вот пусть поищет себе кого-то постарше и ходит на свидания! — огрызнулась Мирослава. — А мне такой не нужен! Тема закрыта!

И она швырнула разорванную записку в мусорное ведро.

Саша оперлась на ближайший стол и, задумчиво оглядев девушек, с серьёзным лицом произнесла:

— Коль у нас нет секретов, поговорим прямо здесь. Но дальше этого кабинета — ни слова. Я думала, только одна из вас обладает уникальными способностями. Но, как выяснилось на кладбище, теперь таких двое. Слава, я правильно понимаю, что ты умеешь гипнозировать?

— Я пока сама не знаю, что это, — вздохнула Мирослава и села на стул. — Но если я смотрю мужчине в глаза, он замирает, как тушканчик перед коброй… Правда, в моём случае он не просто замирает — он влюбляется и начинает безоговорочно подчиняться. Вывести его из этого состояния я пока могу только пощёчиной… — она пожала плечами. — До конца ещё не разобралась, что со мной. На женщинах это не работает. И да — солнцезащитные очки спасают.

Аделина подошла к Мирославе и тихо сказала:

— Похоже, она получила дар от какой-то ведуньи. В видении я видела только, как она подчиняет мужчин. Остальное — пока тайна. Ещё у неё есть амулет, который усиливает мои способности.

— Так, Адель, а теперь о твоих «новинках» поподробнее, — задумчиво произнесла Саша.

— Как выяснилось в ходе расследования, — улыбнулась Аделина, — когда я злюсь, могу поднимать в воздух предметы и швырять ими. Правда, пока это происходило только с Марком… и на кладбище.

— Да-да, — кивнула Мирослава с усмешкой. — А с амулетом земля под ногами может задрожать или даже треснуть…

Конечно, работая с отрядом особого назначения, полковник Корсак уже давно свыклась с даром Аделины — хотя при первом знакомстве весьма скептически отнеслась к её способностям. Но теперь… такое развитие событий застало её врасплох.

Она так глубоко задумалась, что замолчала. И очнулась лишь от голоса Даниэлы:

— Товарищ полковник, а может, пару икон закупим в церкви? Освящённых. И воду на постоянной основе будем пить оттуда же.

— А осиновый кол с чесноком не нужен? — рассмеялась Саша, возвращаясь из своих мыслей.

— Знаете, — встала с кресла Даниэла, — после того, что я видела перед взрывом, мне нужен поход к батюшке. Ну или, на крайний случай, к психиатру. Можно даже полежать пару недель в психушке, — смеясь, добавила она. — В такое мой мозг пока отказывается верить. До сих пор, как вспомню — мурашки. Я только привыкла, что Адель видит прошлое и будущее… А тут — всё это…

— Вот насчёт этого я и хотела поговорить, — нахмурившись, произнесла Саша. — Адель, Слава — никто не должен знать, что у вас такие способности. Начальство в курсе, что Адель — нестандартный сотрудник, но они знают только про прикосновения и вспышки прошлого или будущего. Об остальном — ни слова.

Слава, тебе нужно разобраться со своим даром. Постоянно ходить в очках ты не сможешь. Поэтому, Адель, свози её к своим бабушкам. Пусть посмотрят, скажут, что с ней делать и чего ждать.

А пока — молчание. Применяйте дары, но так, чтобы никто ничего не понял. Иначе неизвестно, чем это кончится.

Даниэла подошла к девчонкам и приобняла их за плечи.

— Ничем особым, — рассмеялась она. — Всего лишь на опыты пустят… Или осиновый кол в одно место.

И поспешила убраться подальше.

В этот самый момент в дверь постучали.

Все дружно встрепенулись. Улыбки мгновенно сменились серьёзными лицами — словно здесь и не девчонки сплетничали, а бойцы отряда обсуждали план захвата.

— Войдите! — громко произнесла Саша.

Дверь открылась, и на пороге появилась капитан Боевая. Длинные волосы стянуты в аккуратный конский хвост. На ней — чёрные джинсы, белая футболка и тёмно-синий пиджак. На ногах — удобные кроссовки, такие, что за преступником хоть до утра бегать.

— Товарищ полковник, — отчеканила она. — Я не нашла вас в кабинете, и мне подсказали поискать здесь.

— Ядвига, заходи! — улыбнулась Саша. — Ты как раз вовремя.

Девочки, знакомьтесь: капитан Боевая Ядвига — прямиком из убойного отдела Москвы.

Покажите ей рабочий стол майора Соболевой. Катя, к сожалению, всю беременность до самых родов проведёт в больнице — это необходимо для здоровья малыша. Так что увидим её не скоро.

А рук не хватает. Да и расширяться давно пора.

В общем, у вас есть пять минут на знакомство. А я пока принесу наше первое дело — взрыв банкира Рамзая. Готовьтесь к выезду.

Все. Ну, кроме Дани — она у нас, как всегда, на техподдержке.

Не успела Саша договорить, как дверь в отдел снова открылась. На пороге появилась судмедэксперт Наталья.

Она сделала шаг внутрь — и замерла. Её взгляд скользнул по лицам: Аделина, Даниэла, Мирослава…

Глаза расширились. Губы дрогнули.

— Вы… вы же… — прошептала она.

И в следующее мгновение осела на пол, будто земля ушла из-под ног.

Поиграем в “дочки-папочки”? (Глава 17).

Наталья почувствовала холод под спиной — неприятный, сковывающий душу, будто на неё только что защёлкнули наручники. Она распахнула глаза — и увидела знакомый потолок. Дикий, истошный крик разнёсся по всему моргу.

С такой скоростью она попыталась слезть с патологоанатомического стола — того самого, на котором досконально изучала каждого, кто прибывал в её обитель, — что чуть не рухнула на пол и не разбила нос.

— Натан, спокойно! — раздался знакомый голос Аделины.

Мороз прошёл по коже ледяной коркой. Медленно обернувшись, Наталья увидела её — во плоти, живую, настоящую.

— Доработалась до чертиков… — выдавила она, с трудом сглотнув, — и рванула к выходу.

Но у дверей её ждала Даниэла.

Наталья ахнула — и чуть второй раз не грохнулась в обморок.

— Я же говорила, — с улыбкой произнесла компьютерный криминалист (а по совместительству — бывший хакер), — надо было иконы освящённые купить. — Вот как теперь ей объяснишь, что мы не призраки?

— Натан, — раздался голос Аделины, которая уже поравнялась с судмедэкспертом, балансирующим на грани потери остатков рассудка. — Ты же работаешь с мёртвыми — не должна верить в призраков. Иначе они бы тебя давно замучили.

Она обошла Наталью и заглянула ей в глаза — широкие, дикие, полные немого вопроса.

— Мы живые и здоровые. Хотя насчёт Дани я не уверена, — засмеялась Аделина. — Можешь спросить у Саши. Это была спецоперация. И прости… но никто не должен был знать, что мы выжили после взрыва.

Наталья медленно вдохнула через нос и так же медленно выдохнула. Повторила ещё раз. И ещё.

Потом ткнула пальцем в плечо Аделины — будто проверяя: реальная? Взглянула на неё — и бросилась в объятия.

— Живые… — прошептала она, не веря. — Живые! Но как?

— Пойдём, выпьем у нас чайку с ромашкой, и я всё тебе расскажу, — мягко сказала Аделина. — А то твой морг как-то не способствует расслаблению.

В этот трогательный момент в морг вошла Мирослава и улыбнулась.

— С возвращением! — воскликнула она. — Пока не забыла, Натан: я тут немножко порылась в твоей аптечке и позаимствовала бутылёк боярышника. Куплю тебе новый! Кстати, я правильно поняла, что это сердечные капли?

— А тебе-то зачем? — всё ещё пыталась осознать Наталья, что перед ней — живая, настоящая Мирослава.

— Да одному поклоннику в ответ на цветы отправила капельки с его же курьером, — хихикнула та. — С запиской: «Ухаживайте не за теми, кто годится вам в дочери, а за своим шалящим сердечком».

Девушки дружно рассмеялись.

А вот в глазах Даниэлы вспыхнул азарт.

— Делаем ставки, леди! — воскликнула она. — Кто кого? Даниэла — Красавчика или он — её? И главное — горизонтально или вертикально?

И, рассмеявшись, она юркнула за патологоанатомический стол.