Читать онлайн Культ ясеня бесплатно

Пролог

Взмах белой руки – и кристаллы на стенах погасли. Зал Собраний погрузился в сумрак. Ещё можно было разглядеть нетронутый слой пыли на скрипке, прислонённой к ножке трона, только присматриваться было некому: человекоподобная светлая тень на троне устало сложила крылья, некогда горящие глаза погасли либо закрылись.

В забытьи прошёл час. За дверью послышался робкий шорох. Тень на троне кое-как выпрямилась, но принять былую горделивую осанку королевы не смогла.

– Введите, – произнесла она бесцветным голосом. – И оставьте нас.

На пороге нерешительно показался чёрный гуманоид. Изящное крыло его было неестественно вывернуто и волочилось по полу.

– Присядь, – сказала королевская тень, кивком указывая на ряд кресел поодаль.

Чёрный ещё больше сник, неловко прошёл через зал и сел. Он выпрямил спину и расправил плечи, придерживая раненое крыло, но то и дело вздрагивал.

– Можешь что-либо сообщить мне перед смертью? – спросила тень. – Зачем ты это сделал?

Чёрный перестал дрожать и сглотнул.

– Моя подруга ждёт ребёнка, ваше величество, – сказал он. – За последние триста лет ни один наш малыш ещё не смог выжить. Я подумал… мы решили, что корона…

– Поэтому можно отобрать её у тех, кто нуждается не меньше? И хранит её куда лучше вас?

Чёрный дёрнулся, но промолчал и опустил голову.

– Можно поспорить, – послышался ворчливый голос с задних рядов кресел.

Чёрный обернулся. Тень на троне шевельнулась, и во мраке блеснули всё ещё острые глаза.

– Ты здесь, друг властитель, – сказала она. – Ожидаемо. Но на этот раз не проси. Время почти истекло. Без короны хранителя конец настигнет меня быстрее. Я не могу допустить ещё одного покушения.

– Нужно поговорить, Анне́иари, – сказал тот, кого назвали властителем. – Да, при нём, это их напрямую касается.

– О чём можно говорить? – горько возразила Аннеиари. – Всё очень плохо, для тех, кто видит дальше кончика своего крыла. С помощью Свободных эльфов мы отделились от Даро́ны, затерялись в тумане океана, но это лишь отсрочило гибель. Не спасло многих и меня от лихорадки Хаоса. Всех ждёт то же – и твой народ, властитель, и твой, преступник. Умереть сейчас тебе или чуть позже – разницы нет. Сила Хаоса растёт, и разрушение всего, что нам дорого – вопрос времени. Всю Дарону ждёт участь А́лгии, а после и наш черёд. Хаос навис над Ра́йелом, он неминуемо проглотит его весь, как лакомый кусочек, полный силы, и возобновит шествие в неведомые уголки мира.

– Мощь короля тоже растёт, – сказал властитель. – Неизвестно, кто окажется сильнее.

– Ты пришёл сообщить мне об этом? – поморщилась Аннеиари. – Я задумывалась о короле. Не верю я, что хватит ему сил, хоть он и воображает, что владеет большей частью Дароны… Сомнительно, но всё-таки возможно. Но будет ли лучше для нас, если он появится победителем здесь?

– Едва ли, к сожалению. Мы окажемся у него поперёк пути. Не сможет он подчинить ни меня, ни твой народ, Аннеиари, ни твой, неудавшийся воришка. Король захочет ослабить или уничтожить всю магию, что даёт нам независимость, и вполне сможет это сделать.

– Но тогда пробудятся они! – вдруг воскликнул чёрный. – Король должен об этом знать!

– Драконы сгинут вместе с силами Хаоса, – возразила Аннеиари, – к которым они принадлежат. Если король возьмёт верх.

– У нас есть причины в этом сомневаться, – тихо сказал властитель. – Неизвестно точно, кто кому принадлежит. Но если драконы и продолжат спать, носителям магии всё равно несдобровать.

– Два варианта, – сказала Аннеиари, – оба тупиковые. Пока не возвратится тот, чья корона по праву.

– Это как раз то, с чем я пришёл, королева, – сказал властитель. – Я думаю, что спустя многие сотни лет нашёл хранителя.

– Что ты говоришь?! – воскликнули оба крылатых гуманоида.

– До поры этот человек укрывался в сердце Дароны, но не так давно его поймали на границе. Всё повисло на тонком пёрышке. Он не знает, кто он, и крайне подвержен чужому влиянию. Наивный и добрый.

– Тогда он долго не проживёт, – глухо сказала Аннеиари. – Ты единственный, кто ещё способен незаметно пробираться в Дарону. Сможешь его выручить и привести ко мне?

Чёрный шевельнулся и нервно вздохнул.

– Да, – кивнула ему Аннеиари, – я знаю, вы считаете, что сохраните корону куда лучше. Это ваши иллюзии.

– Увидим, – мрачно сказал чёрный.

– Я тоже надеюсь, что увидим, – произнёс властитель. – Что до твоего вопроса, то я проникну в Дарону, но не смогу последовать за хранителем до конца. Он там, где такие, как я, остаются навсегда и погибают. И, в любом случае, сюда вернуться я сам больше буду не в силах. Оставшаяся связь вот-вот прервётся.

– Сломанные крылья! – воскликнула Аннеиари. – Но кто до него добрался? Силы короля или эльфы Хаоса?

– Подозреваю, что и те и те. Хранитель в силу своей доброты склонен к порядку и неизбежно рано или поздно примкнёт к королю. Если его не успеет уничтожить Хаос. Я не знаю, кому можно доверить найти его.

Аннеиари надолго задумалась в наступившей тишине.

– В прошлую нашу встречу ты говорил, что на серебристых лис Дароны легла тень. Но свои корни они должны помнить. Есть шанс, что согласятся помочь… Хаос, что добрался и до них, может на какое-то время уравновесить… ты понимаешь, о чём я.

– Если только сам хранитель не попадёт под влияние Хаоса и не примкнёт к нему так же легко, как он может поддаться королю, – покачал головой властитель.

– Я бессильна сейчас это предвидеть, – устало сказала Аннеиари. – Мне сложно настроиться на позитивный лад. Я еле могу ходить. То и дело приступы, свет режет глаза, приходится сидеть вот так во тьме.

– Я пойду, – негромко сказал властитель. – Хранитель окрепнет и поможет тебе. Поможет всем нам поддержать равновесие, не допустить победы ни короля, ни Хаоса, поможет выжить.

– Хотелось бы верить… Когда осознает свою силу, он может оказаться непредсказуем. Подожди, – добавила Аннеиари, с трудом поднимаясь с трона. – Не исчезай так же внезапно, как появляешься. Осталось ещё кое-что. Ты, вор, будь свидетелем. Я отдаю корону хранителя властителю. Оставь её у своего народа, когда пойдёшь. До прихода хранителя. Это сократит мои без того немногочисленные дни, но соблазны, связанные с короной, гибельны. Да обретёт хранитель корону и да поможет сберечь магию Райела!

– Умеешь ты удивить! – сказал властитель. – Хорошо, королева.

Чёрный встал и глубоко склонил голову.

– Тебя проводят к лекарю, – сказала ему Аннеиари. – Меня он не может вылечить, но крыло твоё поправит. Надеюсь, твой ребёнок, неудавшийся вор, выживет. Ты родился под счастливой звездой. У нас ситуация ещё плачевней. Иди же. Надеюсь, при случае вы отнесётесь к нам не хуже.

* * *

Старая ведьма плюхнулась в ротанговое кресло, закинула ноги на стол и вернулась к позднему завтраку, поглядывая на подёрнутое рябью отражение июньского солнца в чёрном зеркале озера, что подступало прямо к покосившимся опорам террасы. Чуть поодаль на берегу сидел грифон, на спине его дремал всадник в белом.

«Ничего, – подумала ведьма. – Король подождёт. Запретное зелье не успела доделать, да и пёс с ним. Надоело. Не из-за него ли за мной прилетели? Ай, да пронесёт, как всегда. Заказов всё меньше, этак скоро как следует отдохну и займусь чем поинтересней – хоть вышивкой. И попутешествовать по-настоящему смогу. Ворона того же навестить, старого хрыча-вояку, посмотреть, спился он али ещё нет – конечно, если его уже не поймали за шиворот и на всякий случай не повесили. Не самое светлое у него прошлое. Н-да, от такого сопьёшься легко. Но ведь я-то не спилась! Что было, прошло».

Допив чай, она лениво зашла в дом. На печи кипела кастрюля, постукивая крышкой. Открыв её, ведьма поразмыслила, подошла к шкафу, равнодушно взглянула на пыльные колбы, пучки трав, коробки и две розовые гантели; взяла коробочку с надписью «Измельчённые мотыльки-медведицы с западных предгорий Алла́рна», но рука её дёрнулась, и содержимое, не долетев до пола, рассеялось в воздухе серым облаком. Ведьма чихнула, чертыхнулась и сплюнула. Затем подошла к окну, открыла грязную створку и собрала несколько дохлых мух. «Пойдёт и так», – пробормотала она и закинула мух в кастрюлю, попутно роняя в неё крошки пирожка, что жевала на ходу.

Вскоре она убрала кастрюлю с огня, сделала сложный жест, и кастрюля растворилась в воздухе. «Пора идти уже», – решила ведьма.

Она второпях, за полчаса, собралась и побрызгалась духами, что сделала сама, за маленькую баночку которых любая знатная дама не задумываясь заплатила бы золотом. Затем вышла на берег. Возникло искушение нырнуть в озеро и затаиться у Водяного, но она тут же отринула эту мысль: всем известно, от короля не скроешься, даже если ты ведьма.

Страж очнулся от дрёмы, когда наконец ведьма, не выдав колебаний, забралась в заднее седло. Грифон оттолкнулся мощными лапами и понёсся над лесом. Ведьма с сожалением проводила взглядом избушку и озеро.

Грифон оставил позади рощу, широкую реку и полетел на юг, держась левее серой гряды на западе, над холмами и болотами. Миновал скалистый хребет, голубую реку с белыми прожилками и через час приземлился в столице Кристалии – городе Мира, во дворе старинного белого замка с огромными окнами, окружённого стеной с десятиэтажный дом.

Ведьму оставили дожидаться на втором этаже, в пустой передней, если не считать стража богатырской наружности в шлеме и кольчуге, что бродил взад-вперёд, глядя в шахматный пол. Шаги стражника звонко отдавались в тишине коридора, нарушаемой также неясным шумом, похожим на гул водопада. Ведьма то и дело нервно посматривала в зеркальце и приглаживала платье.

В комнату ввели ещё одного. Худой и высокий мужчина, неопрятный, с седоватыми лохмами, с жутким перегаром нетвёрдо стоял на ногах.

– Доброе – ик! – утро, – произнёс он, навалившись на розовую стену. – Где тут аудиенция? Мне сказали, что дадут эту адовую енцию, да. Меня зовут…

– Ворон! – прошипела ведьма, узнав старого воина. – Какого чёрта ты сюда припёрся в таком виде?

– О, привет, Я́га. Сколько лет! Какого чёрта припёрся, говоришь? Правильно говоришь, дорогая, какого, в бездну, чёрта Ворон припёрся в этот хлев. Как будто у меня был выбор! Не было выбора, вот и припёрся, понимаешь меня?

Исполинский страж равнодушно прошёл мимо и развернулся.

– Стань прямо! – Яга встряхнула Ворона. – Приди в себя, развалина! Ты во дворце короля, а не в свинарнике.

– Короля? – удивился Ворон. – Ладно тебе врать-то! Да даже если так, чёрт с ним. Сказать, где я видел вашего короля?

– Цыц! Да ну тебя! Лучше подумай, на кой нас могли вызвать.

– На кой, на кой. Это-то яснее ясного. Тебя – наказать за нелегальное ведьминство и магию Хаоса в Кристалии – королевстве о-образцового порядка, мать его так. Меня по схожим причинам: скажем, я участвовал в сомнительных мероприятиях, послал к чертям военный сбор…

– Достаточно! – страж в кольчуге остановился перед ними и медленно снял шлем. – Прошу за мной.

– Король! – воскликнула Яга.

– Король, – пробормотал Ворон, бледнея и трезвея на глазах.

Оба согнулись в низком поклоне. Король пожал плечами и вошёл в кабинет.

Шум воды усилился. Пол комнаты был устлан роскошными коврами. На стенах висели композиции из щитов, топоров и мечей. Одну стену целиком занимало открытое окно с видом на поток воды, падающий с отвесного склона. Король жестом приказал гостям сесть, скрестил руки и продолжил молча прохаживаться перед Вороном и ведьмой. Казалось, что в замке больше никого нет, но ведьма знала, что по малейшему сигналу люди короля примчатся в тот же миг.

– Итак, – молвил король, нахмурив лоб, – приветствую. Пресловутая колдунья Ведья́га. Занимается, при нашем снисхождении, незаконной ведьминской деятельностью, включая трижды запретную в моём королевстве магию Хаоса. Далее, известный бездельник и недостойный воин по кличке Ворон. Алкоголик, лентяй, заговорщик и трутень. Так?

– Так точно, ваше величество, – хором ответили оба.

– С большим трудом, шаг за шагом я создавал и продолжаю строить сильную империю, где каждый чувствует себя в безопасности, уверен в завтрашнем дне, сыт, одет и занят делом по душе. Кристалия растёт, рано или поздно она займёт всю Дарону. Сколько я пережил открытых и незримых врагов, покушений – тех, что на слуху, и не меньше тех, что держатся в тайне! Не позволяя возвыситься никому, не владея ни кусочком земли или богатств лично, подавая тем самым пример. Действительные же силы, противостоящие нам, эти проклятые эльфы и их каменные рыцари – они не способны творить, защищать порядок и мирную жизнь, их интересует лишь уничтожение созданного людьми. Что они будут разрушать, если империя падёт? Никогда они не смогут ответить! Избегают открытого столкновения и прячутся, как крысы, по лесам, откуда эльфа не выкуришь.

Король остановился напротив Яги.

– Я подозреваю, что эльфы служат Хаосу. Что ты можешь об этом сказать? Ведь ты имеешь с Хаосом дело? Ах, ничего! Вот как!.. Слушайте дальше. На днях враг вновь открыто выступил во всей своей низменности и не таясь разрушил один из моих прекрасных городов, Звёздный. Ещё не слышали? Город сгорел дотла из-за нечестивого существа, без сомнения, служащего силам разрушения, с которыми так опрометчиво заигрываешь ты, Ведьяга.

Король некоторое время смотрел на водопад.

– Ты, Ворон, известен сведущим людям как величайший воин, мастер оружия и единоборств… так по тебе не скажешь, н-да. Ты, Ведьяга, могущественная колдунья, хоть и пытаешься строить из себя провинциальную ведьму. Слушайте внимательно, зачем я вас позвал. Существо, уничтожившее мой город, покинуло известные пределы Кристалии, я не могу действовать открыто. Оно, точнее, она, покажется вблизи владений Ведьяги, возможно даже пройдёт мимо твоего озера, но уж наверняка посетит таверну в Залесье, что на Северном пути. Думаю, через месяц-другой. Откуда я знаю – не спрашивайте. Итак, вы будете следить за Северной дорогой (как именно, полагаю, ведьму учить не надо) и в нужный час встретитесь там. И убьёте это существо, если не получится захватить её в плен. У меня достаточно людей, кто мог бы сделать это, но именно вам суждено первыми встретиться с ней. Вот, взгляните на портрет. – Король взял лист бумаги со стола и протянул Ведьяге.

Ведьма и Ворон посмотрели на рисунок и недоуменно переглянулись.

Король кивнул и вздохнул.

– Да, понимаю, выглядит необычно. Добавлю, что я хорошо знал одну семью из разрушенного Звёздного. Они жили в достатке и здравии, а теперь влачат жалкое существование беженцев в чужом для них месте. Сгорело всё имущество: прекрасный новый дом, склад, насаждения. Но главное – без вести пропала их любимая воспитанница, ещё ребёнок, которую они приютили после смерти родителей и горячо к ней привязались. Она называла их папой и мамой. Поиск не дал результатов; скорее всего, девочка погибла в диком лесу. Им не верится, что она сгорела заживо на складе, где любила играть, и я не хочу их разубеждать. Мать безутешна, отец потерял смысл жизни. Он показал мне плюшевого песца, когда-то белого, с обгоревшей лапкой и одним глазом – всё, что им осталось на память.

Король положил руку на плечо Ворону. Ворон встал по стойке смирно, серьёзный и хмурый. Рядом поднялась Ведьяга.

– Но этого силам тьмы показалось мало, – продолжил король, сжав кулак. – Вскоре на сгоревший город упал метеорит и разрушил немногие уцелевшие постройки. Теперь на месте Звёздного – безжизненные развалины. И это не единственный случай. Слышали о смерче в Междуречье? Арнави́лл, красивейший замок, загородную резиденцию предыдущих властителей Эрна, разметало по округе, правитель потерял ногу! Местные жители бежали. И кто виноват? Взгляните ещё раз на вроде бы милые черты этой дамы, запомните приметы. Сделайте так, чтобы она никого больше не беспокоила. Понятно? Хорошо. Можете идти.

Яга и Ворон направились к выходу. Уже на пороге они услышали:

– Ещё раз, зарубите себе на носу: это нечеловеческое создание, даже простая близость к ней грозит смертью. Никакого геройства! Нож в спину, парализовать, отравить, максимально просто и эффективно. Если засомневаетесь, нашли ли вы нужную цель, хотя я не могу такого представить – слуги и союзники этого отродья зовут её Ми́а. Это правая рука сил Хаоса, и он значительно ослабнет, когда вы преуспеете. Всё, идите. Жду отчёт.

Ворон и Ведьяга прошли по пустым коридорам и широким лестницам, провожаемые эхом шагов. Казалось, что замок никто не охраняет; ворота тихо захлопнулись за ними.

Дальше пошли вдоль реки с одноимённым городу названием – Мира, мимо старых тополей и кирпичных домов знати.

Ведьма вздохнула свободней.

– Теперь, – сказала она, – пойдём в трактир, что пошумнее, отметим встречу и тихонько потолкуем. Раз уж нас вдруг отпустили, не казнив и не заточив под землю.

– Тебе бы только отметить, – проворчал Ворон, на что Яга ткнула его кулаком под рёбра. – У короля ещё будет повод нас повесить, когда мы не сможем убить эту Миа. Странно и непонятно, почему мы должны действовать скрытно. Лучше сбежим подобру…

– Не болтай, – перебила Ведьяга, оглядываясь. – Не здесь.

– Кстати, тебя не собирались доставить обратно домой?

– Я могу туда вернуться в любую минуту. Пошли давай.

С вековых дубов доносились беззаботные трели синиц и зябликов. По реке мимо канала, ведущего к замку, плавно шла тартана с белыми парусами. Редких прохожих ничто не беспокоило; город выглядел мирным и надёжным. Лишь Ведьяга чувствовала, как напряглось поле силы, волнами струящейся по округе, но ведьме пока что было не до этого.

Часть I. Рыцари Веллы. Глава 1. Незваные гости

Двое путников в зарослях можжевельника наблюдали за домом лесника, что в наступающей осенней ночи на фоне сосен выдавал себя жёлтым окном, за которым суетилась женщина в фартуке.

За домом звякнула цепь. Коренастый лысый мужчина с дубиной на поясе отпустил ветку и хотел что-то сказать, но его перебило громкое урчание – рядом под кустом высокий и широкоплечий спутник лысого погладил впалый живот.

– Никак проголодались, капитан Акула? – спросил лысый.

– Так точно. Совсем пусто в брюхе, ваше господинство, – прошепелявил Акула, блеснув во тьме единственным зубом. – Кажись, они вдвоём. Ну правда, айда уже в гости, Оленевод? Там еда, там тепло и там девка.

– Пойдём. Но приготовься. Там ещё и здоровенный волкодав у порога.

– Так убей его.

– Конечно, капитан!

Держа за рукав капитана Акулу, Оленевод осторожно обошёл дом. У парадного входа их встретил силуэт огромной собаки, тихо рыча и полязгивая цепью. Лысый достал из-за пояса рог и решительно наставил широкий конец на собаку. Пёс отскочил и хотел гавкнуть, но осёкся и замертво повалился на траву.

– Вот и всё, а ты переживал, Оленевод, – прокомментировал Акула. – А почему он не залаял, когда мы подходили к дому?

– Вовремя спросил, – ответил лысый. – Информирую: чёрт его знает.

– Давай уже стучи в дверь. Попробуем, как обычно, по-хорошему?

– Конечно, капитан, как скажешь…

Оленевод аккуратно повесил рог на пояс.

– Гав! – вдруг раздалось за спиной.

Капитан подскочил и потянулся за мечом, Оленевод резко развернулся и схватил дубину.

Позади стояла лохматая собака размером с крупную овчарку, серая в ночи.

– Погоди, это же другой, – попытался возразить Акула, отпуская рукоять меча.

Собака подошла ближе, бодро виляя нелепым хвостиком.

– Да, – согласился Оленевод. – Какой-то здоровенный выродок из дворняг сейчас напрыгнет… получай!

Он ударил дубиной собаку по голове, та взвизгнула и рухнула на землю.

– Зоопарк, а не лес, – пожал плечами Оленевод. – Пошли, Акула.

Напоследок пнув неподвижное тело в живот, он увлёк капитана к двери. Восстановилась тишина, нарушаемая лишь ночным стрекотом кузнечиков высоко на соснах.

* * *

Лесник Хал с комфортом развалился в кресле у очага и небрежно покуривал трубку, краем глаза наблюдая, как помощница накрывает поздний ужин. На столе лежала горка пирожков, стояла супница и бутыль с вином. Лианна взяла кофейник и чуть его не уронила.

– У тебя руки дрожат, – нахмурился Хал.

– Да сегодня не по себе, – ответила Лианна, неловко ставя кофейник на скатерть. – Страшно как-то, зловеще. Ночь навалилась тёмная.

Хал возмущённо погрозил трубкой:

– Ах, страшно? Сколько раз повторять: здесь мирно, как в доме архидруида с его дюжинами свирепых лучников. И браконьеры в Прибу́лье перевелись, если кто и остался, боятся меня как огня. К тому же мы под защитой Ясеня.

– А где твой меч? Где меч? Не вижу его, где он?

– Успокойся, солнце, вдохни глубже. – Хал медленно поднялся с кресла и повелительно указал на стол. – Присядем, поужинаем. А меч я отдал соседу Айну, обработать от ржавчины и чуток заострить, ну и зачаровать, само собой.

– Этому бестолковому друиду-недоучке! – воскликнула Лианна. – Он же порежется и сломает себе что-нибудь! А если, не дай Дух Дерев, он им попробует воспользоваться против бандитов?

– Каких бандитов? Повторяю, в моём участке леса порядок, полнейший. Да и что, не знаешь людишек в Издо́ле? Сердце кроличье у всех, как… не знаю, как у Айна. А вот в своём деле он соображает, пусть и недоучка, и за меч я спокоен. Да и если кто заблудший и будет ко мне ломиться, увидит Гарика – со страху сбежит, а если Гарик ещё и тявкнет, то как бы нам не пришлось бандита в чувство приводить и лечить ушибленный затылок… Отведай ватрушку с творогом, она у тебя прекрасно получилась.

– Пожалуй, ты прав, – немного успокоилась Лианна. – Сама побаиваюсь этого волкодава, смотрю, чтоб всегда сытый был.

– И тут зря боишься. – Лесник неторопливо уселся обратно в кресло у камина. – Собаки у меня по струнке ходят, даже боятся подумать о чём-то вне моего порядка. И охранять дом Гарика учил я сам.

– К тому же, – сказала Лианна, – у тебя в комнате целая куча топоров на стене.

– Ну нет, – нахмурился Хал, – топоры не трогать! Беречь, сдувать пыль, каждый год отдавать на обработку Айну… Раз остальные друиды заняты служению Ясеням.

Дверь распахнулась, и на пороге появился лысый, крепко сбитый мужчина с дубиной в руке, а за ним – ражий детина с обнажённым мечом.

– Здрасьте, – сказал лысый. – Угостишь пирожком, брат… и ты, красотка?

Лианна вскрикнула и отскочила в угол. Хал резко поднялся, чуть не сломав кресло, и грозно указал пальцем на лысого. Ростом лесник был не ниже, чем здоровяк в дверях, которого, как мы помним, звали Акула.

– Ты! Убил моего пса! – яростно произнёс Хал, наступая на лысого, протягивая руки с растопыренными, как когти, пальцами.

Акула вздрогнул и попятился, сам не понимая почему, ведь он был позади Оленевода и вооружён.

– Берегиш, Оленевод! – крикнул он.

Оленевод нахмурился и тоже сделал шаг назад.

– Ладно, – сказал он, – теперь по-плохому.

Он выхватил рог и наставил на лесника. Хал остановился на миг, затем резко рассмеялся.

– Вот как! Рог Смерти! Откуда он у тебя, лысый бандюга-заморыш?

Хал продолжил наступать и уже протянул руку к горлу Оленевода. Тот взялся за дубину, но дрогнул – обернулся в поисках поддержки и увидел, что капитан Акула был уже далеко. Оленевод побежал за ним, напоследок злобно покосившись на Хала и хлопнув дверью.

Лесник закрыл дверь на засов.

– Вот видишь, – сказал он дрожащей девушке, – бояться нечего.

Он сел доедать ужин.

– А… это, – сказала Лианна, немного придя в себя, – а Гарик-то? Защитник наш? Что с ним?

– Мёртв, я думаю. Теперь уже этого не исправить, придётся искать новую собаку.

– А посмотреть? Да что же… да как же ты!

Лианна вооружилась метлой и, затаив дыхание, осторожно вышла во двор. Вернулась она через минуту без метлы, тихо плача.

– Он не дышит! Совсем как мёртвый лежит. Бедный Гарик. – Она всхлипнула и, упав на табурет рядом с невозмутимым Халом, облокотилась о стол и закрыла лицо ладонями.

– Солнце, сделай одолжение, помой посуду. Потом похорони пса за огородом. Я помогу донести. Кстати, с утра прополи огород, ты его подзапустила, весь зарос розами. Мне нужно пойти по следам этого Оленевода, – последнее слово Хал произнёс сквозь зубы. – Порядок в лесу должен быть восстановлен.

– У-у, – невнятно сказала Лианна.

Она бросила взгляд на Хала, будто надеясь, что он шутит, и с трудом поднялась. Хал же аккуратно поставил пустую кружку на стол и пошёл к себе в комнату.

В кабинете лесника на столе горели три свечи в фиолетовом канделябре. Над столом висела полка с книгами, что достались Лианне от отца: «Азбука», «Рукопашный бой», «Виды растений», «Охрана зверей», «Целебные травы», а также дорогие тома в кованых переплётах: «История Издола – Долины Древ», «Сила Ясеня», «Основы жертвоприношений» и несколько других. Хозяин дома читал их в свободное время. Но сейчас Хал первым делом подошёл к панно из коллекционных боевых топоров на бревенчатой стене и снял клевец с эбеновой рукоятью. Выдвинул ящик стола, где из образцово разложенных вещей взял компас и надел на запястье, а на палец другой руки – серое кольцо с аметистом. Потом вышел из дома с фонарём.

Ночная свежесть настраивала на вдумчивые поиски. Хал поставил фонарь на землю и огляделся.

– Так, – сказал он себе, – ищейки у меня больше нет, но посмотрим, что можно сделать… Компас поиска и кольцо предвидения, взять след Оленевода!

Он протянул руки к порогу и постоял с минуту неподвижно. Потом взглянул на запястье, вздрогнул и выругался. Стрелка компаса бешено крутилась; кольцо же покрылось ржавчиной, камень помутнел и стал похож на гнилой зуб. Хал схватил фонарь и нагнулся над тропинками, ведущими от крыльца. Обошёл два раза вокруг дома, всё больше злясь, и вернулся к главному входу. Уже собрался гасить фонарь и возвращаться в дом, как вдруг внимание его привлекло серое пятно на газоне у тропы. Хал пригляделся.

– Вот как! – сказал он. – Да это живодёры, а не бандиты. Ещё один мёртвый пёс!

Он опустился на колени, потрогал зверя и закусил губу:

– Страшнее войн Древних, лохматая и нелепая, как смесь козы с овчаркой, но ещё живая. Пожалуй, в хозяйстве пригодится; если не сдохнет – хорошо, дворняги тоже бывают умными. Возьму в дом, пока не очнётся.

Неожиданно у лесника закружилась голова и сознание помутилось. Пейзаж перед глазами расплылся, потеряв смысл, померк; исчезло то немногое, что было видно в темноте. Лесник покачнулся, попробовал ухватиться за несуществующее дерево и упал.

Хал пришёл в себя – стоя – и увидел серую спину собаки, лежащей на боку. Его рука, сжимавшая клевец, была занесена над неподвижным телом, а каблук впечатал правую переднюю лапу собаки в землю. Хал попятился, отшвырнул оружие и судорожно огляделся. Потом приложил руку ко влажному лбу и припомнил события последнего часа. «Помутнение, – подумал он, – просто временное помутнение». Он присел на траву, покрытую росой.

Лианна домыла последнее блюдо в деревянном тазике и собралась немного попрясть, чтобы успокоиться перед сном, но передумала и поставила на таганок ещё один ковшик кофе.

Входная дверь отворилась. Девушка невольно вздрогнула, хотя сразу поняла, что это Хал, вот только…

– О Ясень, что это волосатое на тебя напало? – Лианна бросила кружку. – Сейчас, уже бегу! Я его!

– Да успокойся, солнце, чёрт тебя! – Лесника наполовину не было видно за серой лохматой ношей. Он с трудом развернулся и затворил дверь. – Иди в мою комнату и постели какой-нибудь коврик.

Лианна всплеснула руками:

– Что за день! Кого ты притащил? Зачем нам этот медведь? Постой, это собака? А зачем она? А ты знаешь, что она не шевелится? А как…

– Хватит балаболить! Делай!

Через десять минут Хал и Лианна вновь сидели в гостиной и пили полуночный кофе. Лесник молчал, Лианна виновато глядела в кружку. Она не помнила, когда в последний раз осмеливалась столько перечить Халу.

– Как там? – нерешительно спросила она.

– Жить будет, – отмахнулся лесник. – Пока не до собак. Наведаешься завтра к Ясеню? Отнести зайца, что я утром подстрелил. А я, как рассветёт, пойду по следам этих мерзавцев. Ночью искать не вариант; тем более посмотри на мой компас.

– Ого, крутится, жуть какая! Это ведь эльфийская железка?.. Да, а я, пожалуй, завтра навещу Древо, как вернусь с базара, ближе к вечеру, – ответила Лианна. – Нужно расслабиться после такого. А ты?

– Позже. Я дойду до Анатолио, может, он что видел на своём участке, ну и до нашего Айна. Не бойся, бандиты сюда ближайшее время не сунутся.

Лианна напряжённо зевнула.

– Ой, прости, – сказала она. – Спать охота, несмотря на всё и на кофе. Убраться – убралась, и раз пока спокойно и тихо, я пойду прилягу…

Из комнаты лесника раздался грохот: что-то твёрдое и не очень попадало на пол, рухнула мебель, разбилось стекло. Хал вскочил и одним прыжком очутился в кабинете.

Стол лежал на боку; свечи упали и, к счастью, погасли; полка болталась на одном гвозде; книги валялись на полу вместе с коллекционными топорами, на стене остался висеть одинокий бердыш с узорчатым лезвием; из бутыли на полу вылетела пробка, и красное вино медленно вытекало на ковёр. Посреди комнаты застыла большая лохматая собака с раскрытой книжкой на голове под названием «Роща из одного дерева». В разбитое окно дул прохладный ветерок. Увидев Хала, собака приветливо замахала крючковатым хвостом.

Хал прошипел что-то нечленораздельное, поднял и закупорил бутылку, взял клевец, который не успел повесить на место, и рукояткой ударил собаку по спине. Та забилась за упавший стол, книга с её головы дополнила кучу на полу. Хал снова занёс орудие наказания.

– Я уберу, – затараторила Лианна, – всё уберу. Может, ляжешь спать в моей комнате, а себе я постелю в гостиной возле камина?

– Добро, – сказал лесник, опуская топорик. – Оставим воспитание на завтра, уже очень поздно. Но ты, хвостатая, ответишь за каждый проступок, поняла?

Из-за стола мигнули два синих глаза.

Через полчаса Лианна задула последнюю свечу и легла спать в полной тишине.

Под утро ей приснился кошмар. Лысый разбойник упорно целил в неё серым рогом, она раз за разом отталкивала руку и стремилась подойти к столу, чтобы разгрести гору немытой посуды – вот-вот вернётся Хал и увидит этот ужас. Потом нагромождение тарелок исчезло, осталась одно блюдо, которое она сжимала на груди.

Сквозь ставни пробился солнечный луч. Лианна приподняла голову: на её груди лежала тарелка, а на ней – половинка откусанного пирога. Рядом с диваном сидела собака с довольной лохматой мордой. На полу и одеяле было много крошек.

Лианна поняла, что проснулась.

– Это мне? – спросила она. – Правда мне?

– Гав!

Сонные глаза Лианны затуманились. Она растроганно посмотрела на собаку, крепко обняла её. Тут увидела крошки, вскочила и воскликнула:

– Надо быстрей всё убрать, пока Хал не пришёл! Разоспалась я!

Когда Лианна вытерла пол, заправила кровать и раскрыла ставни, она обнаружила, что собака исчезла.

– Лохматая, ты где? Вот где, у меня в комнате. Что делаешь? Смотришься в зеркало? Ну и как? Девочка девочкой, только страшненькая… Ой, извини.

Собака неподвижно уставилась на своё отражение, словно её парализовал призрак из зазеркалья. Потом, не обращая внимания на Лианну, побрела, чуть прихрамывая на правую переднюю лапу, в комнату лесника и улеглась на коврик.

В эту минуту вернулся Хал. Лианна увидела, как он рассержен, и промолчала. Лесник сразу пошёл в кабинет.

– Поднимайся, – сказал он собаке. – Время заниматься.

– Может, её покормить?

– Ни в коем случае. Не за просто так. Ау, подъём, как там тебя! Был бы пёс, назвал бы Гарик, конечно, а так – будешь Мартой. Ты, Лианна, иди уже на базар, а потом к нашему Ясеню – скормить зайца. Марта, стоять!

Последнюю фразу Хал рявкнул так, что Лианна подскочила. А собака лишь перевернулась на другой бок. Хал схватил её за ухо и потащил за собой, Марте пришлось встать и идти за ним – к удивлению Лианны, молча.

Во дворе хмурые тучи и порывистый ветер обещали дождь. Марта села спиной к леснику, мордой к соснам и игнорировала как команды, так и тычки. Через пять минут «занятий» Хал почти охрип:

– Первый раз вижу такую бестолковую псину! Стоять! Сидеть! Ко мне! Лежать! Сделай уже хоть что-то, получишь эту вкусную кость!

Хал помахал куском мяса перед Мартой, но та лишь покосилась на него и побежала к грядке с томатами, где из-под земли виднелся красноватый корень. Кончик корня обвился вокруг ноги сойки, та безуспешно пыталась вырваться. Прямо на глазах вырос ещё один, чуть поодаль, где рос виноград. Собака подозрительно заворчала.

– Чего ты там? – сказал Хал, подходя к ней. – Да, это корни Ясеня. Что, ни разу не видела? Вчера их тут не было, но последнее время они всё ближе. Так спокойней – они нередко задерживают странную живность. Появились бы вчера – может, и бандитов бы схватили. Отойди, не отбирай сойку, да и не получится всё равно.

Марта взялась зубами за корень, тот отпустил птицу и повис плетью. Сойка улетела.

– Не лезь, дура! – крикнул Хал. – И не топчи грядки! Ко мне!

Он схватил собаку за шиворот, отвёл к конуре, что осталась после Гарика, и посадил на цепь.

– Подумай о своём поведении, – сказал он. – Мясо я положу вот здесь, где ты не достанешь. Сообрази, как его получить, когда я вернусь.

Марта спокойно улеглась на землю, звякнув цепью.

Ближе к вечеру Хал возвращался домой, радуясь, что погода передумала портиться: мягко грело осеннее солнце, на глубоком синем небе – ни облака. В посёлке Дубни хозяин таверны уверил, что к нему регулярно заходит выпить человек с приметами Оленевода и его беззубый спутник. Хал воодушевился: теперь лишь оставалось придумать безотказную ловушку, и снова в его уголке Прибулья восстановится полный порядок. С приятными мыслями Хал подошёл к дому и тут вспомнил про собаку.

Ни Марты, ни будки возле крыльца не оказалось, кусок мяса исчез с порога без следа. Предчувствуя неладное, Хал обошёл дом.

Образцовые грядки, которые Лианна заботливо прополола и полила, были истоптаны и изрыты, часть кустов сломана, половина моркови повыдергана. От конуры остались одни обломки: видно, её хорошенько протащили по всему двору и ударили о курятник. Среди разгрома, под последними лучами солнца, готового скрыться в кронах сосен, нежилась довольная Марта, прикрыв лохматые веки; оборванная цепь тянулась по земле, рядом лежала кость без намёка на остатки мяса.

Хал обвёл диким взглядом двор в поисках тяжёлого предмета – запустить в бесячую псину. Он заметил на газоне дубину, которую обронил при бегстве Оленевод. Хал схватил её, подскочил к неподвижной Марте и врезал ей по боку. Собака вздрогнула, открыла глаза и с обидой повернулась к нему. Лесник, злясь, что не видит и тени раскаяния, огрел её дубиной по голове. Марта потеряла сознание и свалилась. Тут он услышал с другой стороны дома окрик:

– Хал! Ты дома?

– Я здесь, – глухо отозвался Хал, отшвыривая дубину. – Обойди дом, Айн, я здесь.

Из-за курятника показался молодой голубоглазый мужчина с добродушной широкой улыбкой, ростом выше среднего, несколько полноватый, в костюме защитного цвета; под мышкой он держал меч в ножнах.

– Привет, Айн, – сказал Хал. – Как дела?

– Ого! – сказал Айн. – Кажется, прибираешься? Ты новую собаку завёл? А где Гарик?

– После расскажу. Пока что вот, у меня живёт Марта.

– Спит?

– Угу… Притомилась от тренировок, – ответил Хал, снимая ошейник с собаки и убирая цепь.

Айн подумал, какая она нескладная, некрасивая, с шерстью цвета грязи, в колтунах, но вслух не сказал. Друид любил животных, ему захотелось погладить Марту. Он присел, протянул руку, но помешало оружие под мышкой. Айн выпрямился.

– Вот, держи палаш, – передал он меч Халу. – Как новый. Вижу, занят, тогда, наверное, потом посидим.

– И правда, – сказал лесник, принимая оружие, – не стану задерживать. Кстати, осторожней в лесу, друид, тут временно появились разбойники. Не встречал?

– Нет. Но не завидую я им, – покачал головой Айн, – показываться на твоём участке.

Он помахал рукой и скрылся за домом.

* * *

Оставим Хала наводить порядок в огороде, сколачивать новую конуру из прочных дубовых досок и дожидаться Лианну; оставим Марту, которая чуть погодя очнулась, вскочила и что-то неспокойно вынюхивала в воздухе – последуем в лес за друидом.

Айн покинул усадьбу Хала не без сожаления: он хотел увидеть Лианну, может, перекинуться с ней парой словечек. Вряд ли она обратит на него внимание, как обычно, но – кто знает. Айн не спеша спустился с пологого холма по лесной тропе и вышел на берег речки с незамысловатым названием – Булька. В этот вечер она не оправдывала имя – осенью здесь часто дул ветер, и с дубов в реку обильно падали жёлуди с характерным звуком. Иные, впрочем, утверждали, что булькали не жёлуди, а многочисленный жерех, что летом собирался в котлы и глушил малька на поверхности.

Айн дошёл до перекрёстка: одна дорога вела вправо по деревянному мостику через Бульку, к священной роще Ясеня, влево дорога уходила к дому Айна, прямо – в гущу леса и Змеиное болото. Время до темноты ещё оставалось, все дела сделаны, можно бы и прогуляться. Настроение вдруг стало сумбурным: Айн не знал, о чём думать, чем заняться, и это нервировало. Он присел на крутой берег и прислушался к мерно журчащей воде, прозрачной, но с железистым оттенком.

Айн не заметил, как задремал. Позади из земли неслышно появился красноватый корень, вырос на полметра и медленно потянулся к ногам Айна. Друид сонно и бессмысленно смотрел на воду.

Тут он услышал неясный напев с другой стороны реки. Айн вскочил и подумал, что, кажется, узнаёт голос. Он забрался на мостик через Бульку, не заметив корень, который сник и остался лежать на траве. Пение зазвучало громче, и Айн больше не сомневался. Из-за поворота появилась Лианна; пританцовывая, она размахивала котомкой в правой руке и окровавленной ногой зайца – в левой. Увидев Айна, она осеклась, остановилась и, чуть помедлив, спрятала ногу за спину.

– Ты меня напугал, Айн, – сказала она. – Привет!

– Привет, – ответил Айн, краснея. – Лучше не меня бояться, а разбойников – Хал сказал, что видел недавно. А ты хорошо выглядишь, и весёлая.

Он смотрел на левую руку девушки. Та заметила взгляд и поняла, что лучше объяснить.

– Это я взяла у Служителя, когда он отвернулся, – продемонстрировала она заячью лапу, – угощение для Марты. А то, боюсь, Хал не скоро её накормит. Ах да, Марта – наша новая собака. Непослушная, но здоровская и умная. Весело мне и спокойно – сам понимаешь почему: потому что я только что от Ясеня. Тебе бы тоже наведаться, а то у тебя вид какой-то грустный и путаный. Ой, извини. А про разбойников – да, ты прав, я их видела! Но у меня всегда чувство, что чуть какая опасность – сразу явится Хал и защитит. Вот вчера было страшно! Так что я пойду.

Айн подавил вздох. Он собрался что-то спросить, сделать комплимент её сиреневому платью и предложить проводить до дома, но Лианна уже прошла мимо.

– Пока, Айн! Заходи в гости. А я быстрей к Марте.

Айн с досадой подумал: «Надо было сразу начать с комплимента». Он засунул руки в карманы и побрёл дальше.

Дубы всё больше редели; разбавляя приятный запах листвы, пахнуло горелым мясом. Впереди показалась гигантская крона исполинского дерева: тропа привела в священную Рощу. Старый как мир, Ясень раскинул по Роще сеть узловатых корней; монументальный ствол метров сто в охвате у земли плавно сужался и терялся в пышной кроне, на ветвях хватило бы места построить небольшую деревню. Айну пришло на ум, что если прыгнуть с невидимой верхушки Древа, то будешь падать секунд семь – друид поморщился и отмёл странные мысли.

В стороне от гигантских корней неподвижно сидели на траве несколько сельчан. Неподалёку возвышался кирпичный алтарь, с которого Служитель убирал угли и золу. Рядом с ним спокойно сидел большой серый волк – символ престижа у друидов. Друиды издавна негласно соревновались, у кого питомец сильнее, умнее, красивее – конечно, те из них, кто мог себе позволить приобрести и содержать зверя. Служитель оглянулся на Айна и презрительно скорчился. Айн кивнул и чуть съёжился: что поделаешь, в иерархии друидов он в самом низу, ведь он не имеет отношения к Служению и из Школы его выгнали. «Какой из тебя друид, – нередко приходилось ему слышать, – если ты боишься вида крови и не можешь даже выпустить кишки из курицы!» Айн занимался низкой работой – эликсирами, что защищали древесину, и давно смирился с этим, находя утешение в хобби: в свободное время он варил лекарственные настои, самогон из редких трав, а также заговаривал древнее оружие и доспехи.

Как бы то ни было, при приближении к Ясеню Айн ощутил, как волнения и тревоги привычно уходят. Тело расслабилось, накатила эйфория; хотелось дарить счастье миру и впитывать радость. Даже Лианна, такая красивая, стройная и живая, наверняка на самом деле хорошо к нему расположена, как может быть иначе? Айн присел на траву в стороне от алтаря, с наслаждением потянулся и, блаженно улыбаясь, закрыл глаза под приглушённое пение соловьёв, что не смолкали в Роще даже осенью.

Вечерняя прохлада напомнила о себе. Айн поёжился, размял ноги и решил, что пора домой. В сумерках под Ясенем было пусто, лишь каменный алтарь чернел у выступа огромного корня. Неясный шум листьев доносился с невидимой высоты, обволакивая тихой, но монументальной музыкой. Айн не без сожаления покинул Древо, прошёл переправу через Бульку, миновал перекрёсток, рассеянно взглянул в сторону дома лесника и углубился в еловый лес.

Тёплые сумерки плавно перетекли в прохладную ночь. Темнота не мешала друиду, он мог сделать круг по Прибулью и вернуться домой с закрытыми глазами. Айн оставил позади поворот на Дубни и подошёл к калитке в частоколе вокруг своей уединённой усадьбы – деревянный дом с двускатной крышей, мастерская-пристрой и старая, но добротная баня.

Накатила сонная лень. Айн решил лечь спать и не растапливать печку, пусть в доме и прохладно. Он запер дверь на засов, разделся, пригладил каштановые волосы. Потом зажёг свечи на столе, аккуратно поправил на полке колбы с ценным содержимым и нахмурился, не найдя двух баночек. Затем пошёл ставить чай – и вдруг услышал ритмичный стук. Айн подскочил и обернулся: в его кресле кто-то сидел в полутьме и стучал ботинком о доску пола.

– Здравствуй, ботаник, – сказал неизвестный. – Принёс выпить? А то среди твоих склянок лишь две были с самогоном, да и то паршивым, я тобой недоволен.

– Оленевод! – воскликнул Айн, бледнея. – Ты? Чего тебе нужно? А в колбах, если позволишь, был драгоценный дистиллят из королевской мяты, и, наверное, тебе придётся…

– Ну, зачем так грубо! – перебил Оленевод, лениво поднялся и ткнул Айна мизинцем; тот отступил. – Не раскисай, дружище!

Оленевод потрепал растерянного Айна по щеке и уселся обратно в кресло, нога на ногу.

– Ты собирался сделать мне чай, приступай. Но-но, не болтай зря. А курятина или крольчатина у тебя есть на закусон?

– Нельзя же мясо, это против постановления архидруида. Всю дичь и домашнюю птицу надлежит сдавать Служителю ближайшего…

– Не занудствуй, – перебил Оленевод. – Как же вы достали со своими Ясенями! Тебе не надоела эта дурь? Не хочется уехать с этой трижды треклятой Долины? Эльфы вон свободно приходят и уходят, приносят вам дешёвое барахло в обмен на хороший товар, что дурни, как ты, производят. Книжки по истории Издола! Как правильно выпускать кровь лани! Тьфу! За кого они держат дураков вроде тебя?.. Хорошо, что у меня с собой есть солонина. Наливай!

Айн молча разлил чай, стиснув зубы; внутри боролись нерешительность, злость и сомнение. Оленевод тем временем достал из заплечного мешка копчёный окорок и откусил чуть ли не половину.

– Я не люблю выпускать кровь у лани и никогда не буду, – вырвалось у Айна. – Но без Ясеней… Как без них-то?

– Эх, друид, друид! – промычал Оленевод с набитым ртом. – И как друид ты не удался, и на нормального человека не тянешь. Сахару больше, не жмись! Во-от, другое дело. Через неделю я наведаюсь, сваришь ещё самогона, только в нормальную бутыль, как вон та, что на полу стоит, понял? Смотри, я с тобой по-доброму. Мясо с кости можешь за мной доесть, попробуй нормальную еду хоть раз.

Оленевод допил чай и кинул чашку за плечо, чашка разбилась о печь. Потом подошёл вплотную к Айну, недобро рассмеялся, достал кинжал и направил друиду в живот.

– Держи! Чего лыбишься? Почистишь, намажешь своим вонючим барахлом, зачаруешь! Всё, пока, мастер друид, – добавил он. – Не скучай!

Оленевод подошёл к выходу, отшвырнул засов, пнул дверь нараспашку и не торопясь удалился.

Айн вскоре пришёл в себя, и на него накатили запоздалое возбуждение и чувство собственной правоты. Он с возмущением вымел осколки любимой чашки и угрожающе взмахнул метлой перед пустым креслом:

– Вот с порога таких, как ты, надо по башке! Попадись мне в следующий раз! Да только прячешься по всему лесу, попробуй найди! Ого, а это что?

Айн заметил старую соломенную шляпу, по всей видимости, забытую на кресле Оленеводом.

– А ведь и правда можно выследить!.. Только я, пожалуй, один не пойду. Вот у Хала есть новая собака, пусть он и выслеживает.

Решив не откладывать погоню, Айн через полчаса уже стоял у дома лесника. Ставни были закрыты, тишину нарушало мерное посапывание большой дворняги на цепи рядом с крыльцом. Айн протянул руку – постучать, но засомневался. Похоже, хозяин спит, лучше, наверное, прийти завтра; Оленевод не волк, в лес не убежит. Да и воинственный пыл у друида поугас. Он уже собрался ретироваться, как в двери показался Хал.

– Айн! – сказал он. – Так поздно, случилось что?

– Вот, – друид протянул находку леснику, – держи шляпу!

На немой вопрос Айн торопливо рассказал, что произошло вечером. Хал оживился и, не дослушав, удовлетворённо щёлкнул пальцами, исчез с порога и уже через минуту, одетый, с мечом на поясе и с фонарём в руке, наклонился над спящей Мартой.

– Поднимайся, – сказал он. – Есть работа.

Собака заворчала, перевернулась на другой бок, но в ответ на энергичную тряску всё-таки открыла глаз, потянулась и повела носом. Затем поднялась и, не обращая внимания на Хала, встала на задние лапы возле Айна и положила передние ему на плечи. Хал одёрнул её и быстро заменил цепь на поводок. Потом сунул шляпу ей под нос:

– След!

Собака фыркнула, но тут же рванулась по тропе, натянув поводок и увлекая за собой Хала. Айн опомнился – слишком быстро всё – и побежал за ним.

Перекрёсток возле моста через Бульку собака миновала прямо, в сторону Змеиного болота. Хал запоздало подумал, что он мог бы предложить Марте взять след и по дубине Оленевода, которой он вечером её огрел. Собака свернула с главной тропы, и тут Хал засомневался.

– Постой, – сказал он. – Это тупик, дорога к Анатолио, он мой хороший сосед. Не могут там быть бандиты.

Собака упорно тащила его вперёд. Хал пожал плечами и позволил себя довести до калитки у большого кирпичного дома. Марта залаяла в ночной тишине, испугав, казалось, даже кузнечиков. Почти сразу отворилось окно, и послышался окрик: «Кто?»

– Сосед, – сказал лесник, – прошу прощения за поздний визит. Такой глупый вопрос: у тебя здесь не прячутся разбойники? Не попадались?

– Что ты, Хал! – ответил невидимый. – Ты выпил, что ли?

– Всё, понял. Ещё раз извини. До скорого!

Хал грубо одёрнул Марту и отправился домой, по пути рассказывая Айну о досадной смерти верного волкодава Гарика от руки Оленевода и о том, как появилась эта вредная, уродливая и бестолковая дворняга.

* * *

Анатолио убедился, что они ушли, дрожащей рукой закрыл ставни и обернулся.

– Всё хорошо? – спросил он у человека, что разлёгся на его диване, не снимая сапог.

– Вполне, – ответил тот. – Но этот лесник уже действует мне на нервы. Где чёртов капитан Акула? Нужно держать совет. А ты расстели пока для него кровать. Ага, вот и он.

– Жрать хочу! – прошепелявил дылда, появляясь из задней двери.

– Этому делу поможет наш уважаемый хозяин, как тебя там. Да неважно, руки в ноги и ужин на стол. До рассвета мы с тобой, Акула, поставим ловушку на диких лесников. Безотказный капкан. А ты, хозяин, нам поможешь.

– Да ведь, – пролепетал Анатолио, – Хал мой друг…

– Как его друг, ты и взведёшь капкан, а то нас опять могут выследить по запаху местные псины. А как всё кончится, получишь его имение и неплохую девку в придачу. После наведаешься к вашему ненаглядному Ясеню – чтоб он сгорел дотла! – за душевным спокойствием. Возражения есть?

– Н-нету, – съёжился Анатолио.

– Молодчик! Можешь даже сесть поужинать с нами. Не боись, долго в Издоле мы не проторчим. Уже голова болит от здешней вони, воздух так и норовит с ума свести. Скоро мы уйдём через Бесконечный лес.

– Бесконечный лес! – воскликнул Анатолио, трясясь. – Вот что действительно грозит безумием! Там ходят только эти бешеные эльфы.

– Искреннее ценю желание помочь, – ответил Оленевод, – но это не твоего ума дела, хозяин, уж извини.

Хмурясь, он хорошенько приложился несколько раз к фляге с вином и постепенно повеселел.

– Хотя от тебя, дорогой, никаких секретов, – сказал он. – У эльфов есть медальоны, а у меня – видишь этот скромный серый рог? Это Рог Божественной Помощи, с ним никакое безумие не страшно. Не станет мозг набекрень, как у вас у всех.

* * *

На следующее утро, по-осеннему хмурое и прохладное, Хал и Лианна рано собрались в посёлок, пополнить запасы съестного и вылечить зуб Лианне – одна она боялась. Марта смирно сидела между домом и курятником и смотрела на Хала. Махнув рукой, лесник снял с собаки ошейник, наклонился и погрозил пальцем.

– Остаёшься за главную, охранять дом, – сказал он. – Хоть ты и бестолковая, но воров-то сможешь облаять? Да? Ну и отлично. И отгоняй лис с волками!

Когда Хал отвернулся, Лианна обняла Марту, та прикоснулась носом к щеке девушки. Из курятника выпрыгнул петух – разобраться, что происходит, прокукарекал и залез обратно.

Хал твёрдой походкой отправился по тропе к перекрёстку. Мрачная Лианна шла сзади, держась за щёку. Меньше всего Хал ожидал, что спереди из-за кустов напрыгнет большая нескладная дворняга и повалит его на траву. Лианна остановилась; Хал выругался:

– Какого чёрта ты тут делаешь? Совсем взбесилась? Марш домой!

Не обращая на него внимания, Марта отбежала подальше по дороге, осторожно протянула лапу и резко отскочила. Раздался свист, и что-то мелькнуло поперёк тропы, Хал не разглядел. Собака развернулась к дому. Хал раздражённо стегнул её веточкой, когда она пробежала мимо, Лианна же успела погладить собаку.

– Чёрт-те что у неё в голове!

– Мне кажется, – неуверенно сказала Лианна, потирая щёку, – как будто сработал какой-то механизм. А вдруг ловушка? А что, если дальше ещё есть? Мне опять страшно-страшно!

– Не говори ерунды, – отрезал Хал. – Неужто правда чего-то боишься рядом со мной? Хочешь остаться дома?

Лианна заколебалась.

– Нет, пожалуй, прошло. И вообще, рядом с тобой безопасней.

– То-то.

Миновали перекрёсток; ветер сдувал с дубов жёлуди, они приземлялись на реку чередой лёгких всплесков. Кое-где виднелись свежие красноватые корни Ясеня. Лианна было задумалась, как же корни перебираются через реку, но заныла от приступа зубной боли и тупо уставилась на дорогу. Остаток пути до посёлка Дубни прошёл без происшествий.

После обеда Лианна возвращалась домой, далеко опередив Хала. Зуб не болел, настроение поднялось, и она спешила пообщаться с Мартой, пока лесник не видит. Первое, что заметила девушка, подходя к дому, была рыжая лиса с поникшей курицей в зубах. Лиса покосилась на Лианну и прыгнула в заросли. Лианна торопливо обошла дом и, уронив сумку, схватилась за голову.

Все курицы лежали снаружи курятника, задушенные; кругом валялись перья. Возле изгороди, посреди истоптанной клумбы с капустой зиял новый подкоп. Две лисы, что сидели рядом с Мартой, завидев Лианну, схватили по курице и побежали под забор. Марта спокойно доедала то, что осталось от петуха. Она увидела девушку и подошла к ней, виляя нелепым хвостом. Лианна опустилась на траву, закрыла лицо и зарыдала.

– Что скажет Хал!..

Марта нежно положила ей голову на плечо. Лианна обхватила собаку за шею и посмотрела в синие глаза.

– Что же ты, лохматая, наделала? Разве не кормили тебя? Ой, что сейчас будет…

Марта смотрела так пристально и разумно, что по спине Лианны побежали мурашки. Казалось, взгляд этот вывел её из сна: Лианна оглянулась вокруг, понимая, что осознаёт окружающее в разы яснее, объёмней, чем обычно. Она встряхнула головой, на ум рванулась череда новых мыслей: что происходит; зачем я здесь, с лесником; что было год назад; почему, наконец, мы так зависим от Ясеня и что будет, если из этой Долины…

Девушка вздрогнула: неслышно подошёл Хал с мечом в руке. Лианна сжалась и попыталась загородить собой Марту. Хал невесело улыбнулся, мягко отстранил Лианну, положил меч возле кучи перьев и аккуратно закрепил ошейник на собаке. Затем взялся за поводок и повёл её прочь.

– Ты… куда? – вымолвила Лианна.

– Отведу её в лес. Мне такая собака не нужна.

Лианна хотела что-то сказать, но Хал резким жестом пресёк любые возражения. У Лианны задрожали губы, она протянула с мольбой руки, но Хал уже развернулся и пошёл прочь, волоча за собой Марту, которая беспрестанно оглядывалась на девушку.

Хал обернулся и сказал:

– Скорее эльфы нам покажут, как покинуть Издол, чем эта собака будет тут жить.

Лианна медленно опустилась на ступени крыльца.

Вернулся Хал через час, один. Лианна так и сидела на крыльце. Она подняла затуманенные глаза.

– Солнце, тебе пора бы уже прибраться и готовить ужин. Куриц вечером отнесём в Рощу. А после…

Лианна вскочила, всматриваясь в лес. Хал проследил за её взглядом и выругался. Грязно-серая дворняга величиной почти с волкодава, нескладная и лохматая, показалась из-за поворота и как ни в чём не бывало побежала к крыльцу. Сердце Лианны забилось, но лесник неумолимо подошёл, надел собаке ошейник и потащил её в лес. Собака упиралась, тогда Хал поднял злополучную дубину Оленевода и замахнулся. Марта вновь позволила себя увести. Когда они скрылись за поворотом, Лианна, пошатываясь, зашла в дом.

На этот раз Хал отвёл Марту гораздо дальше.

Уже темнело, лес впереди редел, остовы берёз торчали посреди Змеиного болота. Завывал ветер, беспокоя тучи. Хал привязал Марту длинной прочной верёвкой к мёртвой берёзе с тремя стволами, возле озерца, почти сплошь заросшего ряской. Марта посмотрела на Хала и улеглась на мох.

– Пить тебе есть что, а насчёт еды… Те лисы, кому ты помогла устроить разбой в моём доме, они пусть тебя и кормят. Всё.

Хал проверил узел и пошёл прочь.

Марта поднялась и хотела побежать за ним, но натянулась верёвка, заставив собаку встать на дыбы и упасть. Несчастная дворняга несколько раз обошла вокруг берёзы, чем ещё больше запутала верёвку, уселась на небольшой пригорок и стала терпеливо ждать.

На следующее утро вновь поднялся ветер и пошёл холодный дождь. Марта продрогла и жалась к голым стволам. Дождь усилился, вода в болоте начала прибывать. Марта попыталась перегрызть верёвку, бросила это занятие. Она то и дело прислушивалась к чему-то, потом коротко и громко гавкнула, но будто испугавшись собственного голоса, замолчала.

Так прошло три дня. Дождь не переставал. Марта стояла по щиколотку в воде, мелко дрожала, ей негде было даже прилечь. Она очень проголодалась. Жажду более-менее утоляла затхлая болотная вода, но съедобного вокруг совсем ничего не было.

Мимо проплыла чёрная гадюка; Марта пригнулась, готовая прыгнуть, но только она оторвалась от земли, как гадина сжатой пружиной сама кинулась на неё и прокусила губу. Марта негромко взвизгнула и отпрянула, стряхивая гадюку.

Вскоре её одолел жар. Марта тяжело дышала, тряслась и жутко мёрзла. Она обернулась на шуршание: две змеи-медянки вылезли из болота и поползли вверх по дереву. Марта испуганно отошла в сторону и подождала, пока они исчезнут. С минуту она продолжала стоять, глядя под ноги в холодное болото, потом тяжело плюхнулась в грязную воду на бок.

Марту привело в себя прикосновение мокрого носа. Сколько времени прошло, неизвестно; вода спа́ла, обнажив мох возле остова берёзы; взошла молодая сиреневая Мышь. Марта с трудом подняла голову и увидела перед собой рыжую лисицу с тушкой зайца в зубах. Лиса осторожно положила добычу, попробовала перегрызть верёвку – тщетно, хоть шнур и размочалился. Лиса вдруг сорвалась с места и понеслась в лес, как будто её спугнули или она вспомнила что-то важное. Собака проводила лису взглядом, перетерпела очередной приступ дрожи и принялась за еду.

Под утро ей стало хуже. Лихорадка усилилась, губа распухла и болела, голова кружилась так, что невозможно было стоять. Марта взглянула на одинокую луну, поняла, что ждать больше некого, легла ничком и беспокойно задремала.

Сквозь полузабытьё она услышала шорох листьев. С трудом разлепив веки, дворняга не поверила своим глазам: к берёзе шёл Хал! Он внимательно высматривал что-то в ворохе палых листьев, покрывающих мох, как бесконечный, чудовищно драный ковёр. Почти дойдя до Марты, он поднял голову. Марта с трудом оперлась на передние лапы и шевельнула кончиком хвоста. Хал мрачно посмотрел на неё, обошёл по широкой дуге и последовал дальше вглубь болота, не оглядываясь. Марта некоторое время неподвижно ждала, потом вновь легла. Рядом по мху проползла гадюка; дворняга проводила её взглядом и закрыла глаза.

* * *

Ясным осенним вечером Айн прибирался в мастерской. Он вытер пыль с полок и аккуратно разложил по местам пузырьки с драгоценными отварами, перья экзотических птиц, ломкие травы, купленные у эльфов по цене литр самогона за грамм. Айн был эстетом, самый невзрачный пузырёчек имел неповторимую форму и при малейшем прикосновении звенел чистейшим хрусталём. В голове пронеслась мысль: хорошо, что бандиты не знают о ценности этих баночек, над содержимым которых он трудился несколько месяцев, и что они не нашли бутыль с крепким, особо чистым дистиллятом, которую он приберёг для себя. Промыв изящные перегонные кубы и до блеска отполировав котёл, Айн постелил новый коврик в клеточку, вытер пот со лба и решил немного развеяться: на душе было почему-то тревожно. В гости ни к кому не хотелось; он положил в рюкзак термос с редким золотым чаем, выпил рюмку самогона, чтобы не замёрзнуть, и углубился в лес.

Глаза привели его на берег Бульки, к мостику возле перекрёстка. В голову чуть ударило от выпитого, но беспокойство только усилилось. Айн пожалел, что не взял удочку: сейчас бы посидеть на крутом берегу – может, что и клюнет на вечерней заре после обильных дождей. Он повернул по тропе налево, в сторону болота. На смену стройному сосновому лесу на моховом ковре без подлеска пошла низина с зарослями кустарника и глубоко пружинящим зелёным мхом; берёзы всё больше росли корявые. Айну вдруг стало страшно. Он огляделся, но увидел лишь сонную трясину. Друиду было всегда здесь уютно; гадюк, что водились в изобилии, он любил, они его не тревожили. Сейчас же, наливая из термоса чай трясущейся рукой, он почти поверил небылицам, что слагали в посёлке про Змеиное болото.

Айну почудилось впереди движение. Он вгляделся внимательней. Пользуясь этим, сзади из-за сосны вышла тёмная фигура и неслышно приблизилась к друиду, держа в руке нож. Рядом с ней из мха вырос длинный красный корень и также потянулся к Айну. Фигура с ножом споткнулась о корень и покатилась под небольшой холм, где замерла камнем. Айн услышал шум и вздрогнул.

– Кто здесь? Ау? Ну его, пойду-ка я домой.

Он развернулся и поспешил уйти.

А чуть впереди, посреди болота Марта повела носом воздух, уронила голову на мох и потеряла сознание.

Часть I. Глава 2. Первые неприятности

Айн полночи ворочался, засыпая урывками. Во сне к нему тянулись деревья с колючками вместо листьев, с одной ветви недобро таращился филин, вокруг другой обвилась кобра и угрожающе растопырила капюшон.

Айн сел на кровати; одеяло превратилось в ком, простыня и вовсе куда-то делась. В окно заглядывала луна, яблони во дворе колыхались от ветерка и отбрасывали странные тени, где-то под мастерской мелодично стрекотал сверчок, тихо поскрипывал клён о веранду – он вырос больше, чем предполагал Айн, и плотно прислонился к дому. Всё как всегда, но совершенно не спалось. Айн открыл окно, вдохнул ночной воздух и зашагал по комнате, сцепив руки за спиной. Потом зажёг свечу и пошёл в мастерскую. Посмотрел на мечи и ножи, что ему дали на обработку, с трепетом взял кинжал с костяной рукояткой – его собственный, хитро заточенный, со сложным наговором для особых случаев. Айн сделал несколько выпадов. Чем он не воин? Хладнокровный рыцарь Арра́йн спешит на подвиги… Айн покачал головой и положил оружие обратно. «Ну его, убью ещё кого-нибудь», – подумал он и, помедлив, произнёс про себя два заклинания, тем самым приготовив их про запас. Айн не любил применять оружие и боевую магию, он и паучков не обижал и тем более не мог убить человека, у которого обычно остаются дети, мать. «Впрочем, – утешал он себя, – меня лучше никому не злить, себе дороже». Айн закрыл дверь в мастерскую. Самое время лечь спать, но по внезапному наитию он пошёл за калитку, прочь от дома, по тропе, ведущей к перекрёстку.

Постепенно светало. Трава по краям дороги была мокрой от росы, в лесной тишине далеко раздавались трели зарянки и затухали с лёгким, но всеобъемлющим эхом. Айн напряжённо вглядывался в заросли, постепенно сбавляя шаг. Тут мимо прошмыгнула тень, Айн дёрнулся и рефлекторно выпустил приготовленное заклятие. Он присмотрелся: на траве ничком лежал заяц-беляк.

– Упс, ушастик, прости.

Айн постарался унять стук в груди и произнёс второе заклинание, от которого заяц шевельнул ушами, вскочил и за пару прыжков исчез в лесу. Друид похвалил себя за предусмотрительность: «Калечить-то всякий может, а вот вылечить!»

Спереди снова послышался лёгкий шум. Айн насторожился, не зная, чего ждать на этот раз, вспомнил, что чар в запасе не осталось, и торопливо пробормотал отражающий наговор.

Из-за поворота показалась большая серая дворняга с грязной шерстью, исхудалая и грустная, за ней волочился перетёртый шнур. Прихрамывая на переднюю лапу, она проковыляла три шага и повалилась на бок.

– Это же вроде новая собака Хала, которая ещё нравится Лианне! – воскликнул Айн. – Пожалуй, надо принести к хозяевам… ты только не умирай, а то вид у тебя не очень, мне кажется.

Айн, кряхтя, приподнял собаку.

– Ого, тяжёлая! Мне не дойти. Что делать, позвать Хала сюда, прямо среди ночи, или, может, подождать до утра? Лучше так, а собака пока побудет у меня.

Айн потащил неподвижную Марту, временами отдыхая. Его новенький костюм защитного цвета измызгался о шерсть. Зайдя в калитку, Айн почувствовал, что руки готовы отвалиться. Ближе всего ко входу была мастерская. Он ногой отворил дверь, как мог аккуратно положил Марту на коврик и отёр вспотевшее лицо. Потом присел возле дворняги.

– Что с тобой случилось, лохматая?.. Ещё одного заклятия против паралича у меня в запасе нет, да и толку от него. Похоже, просто истощена. А нет, постойте, здесь что-то неладное – кажется, отрава! Не с болота ли со змеями ты пришла, глупая? И не тебя ли я вечером вроде бы видел?

Айн порылся на полке и достал небольшую склянку с зеленоватой жидкостью, открыл пасть собаке и осторожно влил содержимое. Марта вздрогнула, но в себя не пришла. Она дышала мелко, но ровно, в забытьи подёргивая лапой. Айн наблюдал за дворнягой, пока не почувствовал, что вот-вот уснёт рядом. Он закрыл дверь в мастерскую и пошёл было в дом, но увидел солнце сквозь кроны сосен и решил не откладывая навестить лесника.

К Халу Айн шёл как в тумане. На сердце стало почему-то спокойно, только навалилась дремота, грозя свалить на траву. Друид протёр глаза, потряс головой и постучался в дверь. Хал вышел, и Айн рассказал ему про собаку. Лесник махнул рукой.

– Оставь её себе! Она убежала, не вынесла моего строгого режима. Вряд ли захочет вернуться, да и присмотрел я уже нового пса, скоро с Гариком мы выследим этого Оленевода на раз-два. И всех его подельников отловим до единого, всех, кто давал ему приют! Одним из таких оказался мой бывший друг Анатолио – он уже в темнице. Туда предателю и дорога! Власти помогают, справлюсь. И, поверь, глупая дворняга мне совсем не нужна.

Айн с трудом собрался с мыслями.

– Да? – сонно сказал он. – Ладно, пусть побудет пока со мной, наверное. Только ты Лианне всё-таки скажи, что собака нашлась, может, захочет пообщаться.

– Непременно, – ответил Хал и затворил дверь.

Друид кое-как добрёл до своего дома, повалился на кровать, не раздеваясь, и сразу уснул.

Проснулся Айн ближе к обеду с неприятными мыслями, что завтра на работу и что от Оленевода придётся-таки откупиться бутылью самогона – всё безопасней, чем ввязываться в сомнительную драку. Хорошо хоть сегодня выходной и можно в собственной лаборатории позаниматься от души. Тут он вспомнил про собаку и пошёл её проведать, по пути соображая, где взять мяса, ведь живности он не держал.

Айн переступил порог мастерской – и замер с отвисшей челюстью.

Драгоценные пузырьки валялись разбитые вместе с осколками перегонного куба. На полу разлилась тёмная лужа, по ней плавало крошево из редких трав и битого хрусталя. В помещении стоял туман смешанных испарений, по носу друиду ударило едким запахом, и заслезились глаза. Из форточки жуткий погром освещало ласковое осеннее солнце, в его лучах пары от бесценных эликсиров переливались нежной радугой.

В углу жалась Марта. Она увидела Айна и виновато склонила голову. Айн почесал затылок, глубоко вздохнул и сник, опустив руки.

– Пойдём отсюда, – сказал он наконец подозрительно дрожащим голосом. – Ещё задохнёшься, а ведь только на ноги встала.

Марта мелко тряслась; выйдя из мастерской, она сделала несколько шагов и прилегла на траву.

– Сейчас, воды и поесть, сбегаю, – путано выпалил Айн и торопливо принёс собаке миску с водой, а также обгрызенный окорок, оставленный Оленеводом, который Айн успел выкинуть и теперь выудил из компостной кучи.

Марта, не вставая, попила, покосилась на окорок и странно взглянула на друида. Воображение нарисовало Айну ответ: «Такое я даже голодная не буду!» Или она настолько больна, что не может есть?

Айн, чуть подумав, сбегал в Дубни и купил у мясника несколько тушек мелкого зверья. К такому угощению Марта отнеслась благосклонно и соизволила попробовать. Айн наблюдал; Марта подняла на него глаза, держа кусок во рту, и перестала жевать.

– Всё, ухожу, не смущайся, хвостатая! – сказал Айн и зашёл в дом, откуда стал наблюдать за дворнягой через окно. Марта вскоре наелась и не сходя с места легла спать.

Вечерело. Айн вытирал пыль в доме и расставлял посуду на кухне. Он не решался идти прибираться в мастерской, не хотел даже думать об этом: как-нибудь позже. Протирая полотенцем стакан, он услышал, как отворилась дверь.

В прихожую, а потом и на кухню зашла Марта. Не обратив внимания на Айна, она сходу открыла лапой шкаф с продуктами, сунула внутрь морду, выудила пакет с печеньем и, прихрамывая на правую переднюю лапу, побрела в зал. Айн всплеснул руками и пошёл за ней.

Марта уже удобно устроилась на диване, зубами осторожно разорвала пакет и методично грызла печенье, роняя столько крошек, что впору снова было прибираться.

– О как! – сказал Айн. – Это ведь не совсем еда для собак, тебе не кажется, лохматая?

Марта ласково глянула на него и вновь принялась за лакомство. Затем пододвинула лапой одно печенье Айну.

– Спасибо, конечно, – проворчал Айн, – но не могла бы ты поменьше крошить?

Марта закончила есть, смахнула полупустой пакет на пол и потянулась во весь диван. Потом посмотрела на друида.

– Я гляжу, ты повеселела, хвостатая, – сказал тот. – Чем займёмся? Давай пойдём, ты поможешь мне прибраться в мастерской? Нужно хотя бы начать восстанавливать то, что я создавал последние несколько лет, тебе не кажется?

В самом деле, Марта явно выглядела лучше. Худая, но бодрая, она вскочила с дивана и обошла вокруг комнаты, принюхиваясь, взяла зубами с печки одну из досочек друида. Дощечка была покрыта рунами нового заклинания, которое никак не хотело обретать форму на бумаге, но высеченное в древесине палисандра, уже подходило для экспериментов – только Айну всё лень было приняться за них всерьёз. С деревяшкой в зубах Марта села возле двери и выжидательно посмотрела на Айна. Друид вышел за собакой во двор.

Марта положила дощечку под ноги Айну и замахала хвостом. Сперва было непонятно, что она хочет, потом друида осенило: он подобрал розоватую пластинку и кинул в сторону забора. Марта весело бросилась за ней.

– Ага, – буркнул Айн. – Действительно, что ещё остаётся? Будем развлекаться. Руны мне постарайся не испортить, чудище лохматое!

Некоторое время он кидал дощечку, а Марта бегала. В очередной забег она не отдала игрушку Айну, а стала уворачиваться. Кряхтя и ворча, друид побежал за собакой. Марта поддавалась, временами сбавляя скорость. Но вот она разогналась, не смогла вовремя повернуть и врезалась в бочку с водой. Бочка упала, друид ахнул, Марта побежала дальше как ни в чём не бывало. Айн подумал, раз так, то ничего страшного, и продолжил игру.

Покружив по двору с четверть часа и совсем запыхавшись, Айн крикнул:

– Всё, хватит, наверное! Пойдём домой.

Марта на бегу обернулась, но упустила из виду теплицу впереди. Заметила её собака уже поздно, безуспешно попыталась затормозить и всем весом, не намного меньшим, чем у Айна, влетела в стекло. Раздался звон. Через секунду Марта вылезла и стряхнула с себя осколки стёкол и ветки томатов. Друид побежал к ней. Воображение уже рисовало, как он вытирает кровь, зашивает раны и накладывает повязку. Марта фыркнула и дёрнула хвостом; Айн обошёл вокруг неё, внимательно осмотрел бока – собака казалась невредимой. Друид выдохнул.

– Теперь точно хватит играть. Но пойдём-ка, совсем забыл, надо тебе, хвостатая, лапку обработать.

Айн побрёл домой, Марта не отставала. Друид поколебался, думая, пускать ли дворнягу в дом, но она уже успела запрыгнуть в гостиную и уселась в кресло.

– Это моё кресло! – запротестовал Айн.

Дворняга лениво и глухо рыкнула в ответ.

– Ладно, у меня есть диван.

Айн достал из аптечки бинт, нанёс на него едко пахнущую мазь и осторожно замотал Марте больную лапу, убедившись, что она не сломана. Марта напряглась, но не возражала.

Айн вспомнил, что забыл подобрать свою дощечку, и вернулся во двор. Пластинка валялась в пыли. Руны, разумеется, были испорчены клыками собаки. Друид нахмурился, но что-то заставило его присмотреться внимательней. Следы зубов, пересекаясь с символами, образовали странный узор. Искажённый, как если бы пьяный художник списал отражение картины с ряби озера на ветру, но Айн частично воссоздал стоящий за рунами образ. Друид разом вспотел, волосы встали дыбом, перед глазами закружился калейдоскоп красок и форм, сознание отказывалось их воспринимать. Айн на миг зажмурился. «Вот что бывает, когда случайно вмешиваешься в строгую формулу!» – подумал он, бросил дощечку в поленницу и зашёл в дом.

Марта дремала, но, как услышала Айна, приподнялась в кресле. Минут пять сидели молча; Айн отдыхал на диване, Марта смотрела по сторонам. Вскоре она слезла и взяла с полки в зубы коробку в черно-белую клеточку, подошла с ней к столику возле дивана, положила перед Айном и помахала хвостом.

– Никак ты предлагаешь мне, – изумился Айн, – сыграть с тобой в шашки?

– Гав!

Айн недоверчиво покачал головой и был готов разразиться восклицанием, как вдруг посмурнел и замолчал на полуслове. Он попытался вспомнить, когда кто-либо ему предлагал сыграть, пусть даже в дурацкие шашки, когда его последний раз звали в гости или хотя бы прислали письмо. Нет, родители из деревни пишут, конечно, они гордятся, что сын учится на друида, но с ними тяжело общаться, ведь им явно не стоит знать, что его давно выгнали из Школы и коллеги ни во что не ставят. Друзья? Айн думал, что у него есть друзья, временами они даже появлялись, когда от него что-то было нужно.

Тут Айн фыркнул и выпрямился. «Чего ныть попусту! Надо будет, сам схожу к тому же Халу поиграть, на охоту, да и просто поболтать». Он кивнул Марте и расставил фигуры на доске.

Айн выжидающе смотрел на собаку. «Ну и чушь», – подумал он, представив, как посмеялся бы сторонний зритель, но Марта лапой аккуратно подвинула фишку по диагонали. Айн сходил в ответ, началась игра.

И он проиграл! Марта весело глядела на покрасневшего друида.

Айн вновь расставил фишки. В этот раз удача или мастерство оказалось на стороне друида, Марта была побеждена, как полный новичок. Но она лишь задорно посмотрела на Айна и предложила снова сыграть.

Друид не заметил, как наступила ночь. Он собрал фишки, закрыл коробку и на недовольный взгляд Марты возразил:

– Спать давно пора!

Он расстелил диван, и на нем тут же удобно расположилась собака. Айн хмыкнул.

– Тебя бы помыть для начала, чучело лохматое! Но уже поздно.

Махнув рукой, он прилёг рядом с тёплой дворнягой и вскоре крепко уснул.

Друиду снилась роща к северо-западу от посёлка. Обычный лесок, можно обойти за полчаса – сосны, ивовый кустарник да крапива, но во сне среди стволов показались обветшалые домики, тропинка вела мимо них вглубь светлой рощи, что быстро обернулась непролазной чащей. Сбоку открывался правильный овал поляны, посередине рос дуб, с ветки свисала кормушка в виде круглого домика с красной крышей. Но Айн посмотрел на дорогу и замер: впереди за кустами его неведомо зачем ждала тень. Друид медленно попятился. Огромным облегчением пришла мысль вернуться, сесть под Ясень и забыться.

Айн сквозь сон вспомнил, как в юности гулял по этой рощице с деревянной палкой, воображая, что это отточенный меч, и побеждал одного за другим чудовищ из сказок, которых олицетворяли стебли крапивы. Тогда он себе дал боевое прозвище: Аррайн. Теперь оно звучало, конечно, глупо, по-детски.

Айн проснулся и сел на диване. Марта посапывала рядом, но уловив движение, потянулась и открыла глаз. Шлёпнув разок хвостом по одеялу, слезла с дивана, стараясь не наступать на раненую лапу, и исчезла на кухне. Айн торопливо пошёл за ней.

Принялись за завтрак, который состоял в основном из кофе, печенья и бутербродов; от тушки крысы Марта отказалась. Она села рядом с друидом и ела, положив лапу на стол. На попытку Айна оставить её порцию на полу Марта взглянула на друида так, словно это он был псом, который вдобавок разбил ценную вазу и нагадил в углу. Айн не настаивал. Марта вполне уверенно держала кружку с кофе передними лапами. Правда, потом уронила её, и кофе вылилось на ковёр, но это никого не смутило.

Не дожидаясь, когда Айн доест, Марта спрыгнула со стула, обтёрла пасть о полотенце и выбежала во двор. Айн поворчал, сполоснул посуду и пошёл за собакой.

Солнце ярко светило, тёплый осенний ветерок лениво теребил кроны сосен. Поодаль заливались зяблики и овсянки, трещали сороки. Айн подумал: хорошо, что зимы в Издоле мягкие, снег выпадает лишь изредка и вполне неплохо растут каштаны и кипарисы. Но разве он видел другие зимы или бывал вне Долины? Здешние жители и не пытались преодолеть отвесные горные гряды на западе и востоке, непролазное болото на юге и Бесконечный лес на севере, через который пробирались лишь эльфы, чтобы торговать с жителями Издола. Все знали о несчастных, кто ушёл в Лес и не вернулся, за исключением одного спятившего деда, но он не мог толком ничего объяснить. Посёлок Дубни и немногие удалённые усадьбы, как то дома Айна, Хала и Анатолио, разместились близко к Бесконечному лесу.

Друид прислушался к сорокам, но не понял их взволнованную трескотню – видимо, повздорили из-за лакомого куска. Марта тем временем ходила вдоль фасада и принюхивалась. Айн заметил возле дома новые корни Ясеня, больше дюжины, некоторые длиннее метра. Корни смирно лежали на земле, но явно беспокоили собаку. Марта подошла к особо крупному отростку и впилась в него зубами. Корень взвился, покрутился в воздухе и уполз. Рядом бесшумно ушли в землю остальные.

– Что тебя тревожит? – почесал затылок Айн. – Обычные корни, они порой виднеются. Правда, чего-то их всё больше. Вот сорняки действительно надоели: смотри, всё розами заросло. Бестолковая колючая ерунда! А вообще, так глянешь – не скажешь; даже вроде красиво. Не замечал раньше.

Айн ощутил смутное беспокойство, как беззаботный матрос на корабле, что незаметно дал течь. Но солнце мягко грело, птицы распевали – лето пыталось убедить, что календарь спешит, и Айн вновь расслабился. Чего нельзя было сказать о Марте: она метнулась за дом, через минуту выскочила с другой стороны, подошла к калитке, обернулась и уверенно гавкнула – мол, беги за мной.

– Да мне работать надо, – возразил Айн и вдруг похолодел: эликсир вчера разбился в суматохе, что навела Марта, а его нужно завершить сегодня.

– Как успеть сделать за утро то, над чем я трудился неделю! А ведь придётся! Иначе архидруид меня прибьёт. И в лаборатории ещё кавардак убирать!

Он повернулся к мастерской. Марта открыла пасть и, судя по всему, высказала всё, что думает: облаяла друида с целым букетом интонаций, далёких от доброй.

– Какая настойчивая! Ну что тебе надо! – рассердился Айн. – Не видишь, у меня времени нет!.. Ладно, покажи, чего хочешь. Надеюсь, далеко идти не придётся – ноги после вчерашних забегов болят. И теплицу чинить нужно, вдобавок к мастерской.

Так ворча, друид пошёл, а затем побежал за Мартой в лес. Собака уверенно вела его по дороге в Дубни.

В Издоле было три крупных посёлка: Полевой на границе болот к югу, Дубни, рядом с которым жил друид, и Тапки возле гор на западе, где процветало кожевничество. Дубни, пожалуй, был наиболее развитым, ведь именно сюда через Бесконечный лес приходили эльфы и устраивали ярмарки. Здесь молодёжь стремилась поступить в Школу друидов. Жители, не считая бедноты, соревновались, у кого ярче платье, быстрее лошадь и выше дом, а также кто положит кусок полакомей на алтарь Ясеню – гигантское дерево росло рядом с каждым из трёх посёлков и ещё девять Ясеней – возле деревень в поле, у подножья гор и в лесу.

Марта перешла на шаг, Айн поравнялся с ней. Прошли мимо первых домишек на границе с лесом. Ближе к центру посёлка дома строили намного выше: трёх- и четырёхэтажные деревянные срубы всегда смущали друида, он не понимал, как такие длинные, неустойчивые конструкции до сих пор не развалились. По работе он создавал отвары для пропитки древесины, это украшало дома, но никак не делало их прочнее.

Собака вела его прямо, в центр посёлка. За центром находился район попроще, а за ним затерялся хмурый уголок, где жили только нищие от безысходности – ведь дальше начинался жуткий лес, из которого приходили эльфы. Бесконечный лес, как его называли, внушал безотчётный страх жителям Долины. Будучи друидом, знатоком природы, Айн меньше других был склонен к предрассудкам, но никогда ещё не заходил в Бесконечный лес, подсознательно сторонясь его. Войти туда было всё равно что залезть в чужое окно – так же вопиюще нелепо и против всех разумных правил, хоть и не смертельно опасно. Айн смутно подозревал, что собака может вести его именно туда.

Марта ещё замедлилась. На Айна уже начали посматривать: друидов вокруг жило немного, их уважали и приводили в пример, за исключением, пожалуй, самого Айна, его не любили за подчёркнутую ненормальность, за то, что он не лоялен к Древам. Обычно он собирал немало снисходительных улыбок, когда появлялся в Дубнях, но сейчас прохожие больше тыкали пальцами в Марту. Айн вдруг осознал, как он выглядит, и сгорбился. Символ успешного друида – породистый волк, гордая лиса или, на худой конец, солидный филин, а как должен смотреться Айн с беспородной дворнягой, огромной, нескладной и не слишком чистой? Вместо того чтобы солидно вышагивать рядом по мостовой, она семенила, прихрамывая на переднюю лапу, увлекая растерянного друида через чью-то клумбу с тыквой.

Айн неожиданно для себя разозлился. Какого чёрта, чем он хуже этих людей? Появись сейчас Оленевод, Айн высказал бы ему решительно, что о нём думает. Но перед насмешкой друид был безоружен: смех – выражение полного превосходства, Айн воспринимал это всей кожей. Он сжал зубы и ускорился, опережая Марту.

Подошли к особо высокому дому. Окружённый избами поменьше, где жили слуги и охрана, деревянный сруб в пять этажей, больше похожий на башню, угрожающе косился, что, впрочем, ничуть не беспокоило знаменитого хозяина дома – архидруида. Возле парадного входа стояли двое лучников и вельможа в расшитом золотом костюме, шляпе с пером фламинго и сапогах из кожи крокодила.

Разодетый поманил Айна к себе. Айн узнал помощника архидруида.

– Принёс зелье? Закончил? – сходу спросил он Айна, косясь на Марту.

– Здравствуй, Акло́п, никак нет, ещё доделываю…

Помощник архидруида нахмурился.

– У тебя осталось два часа. Честно говоря, не понимаю, что ты здесь делаешь.

– Уже бегу, сейчас выполню! – выговорил Айн.

Собака отошла дальше по дороге и поджидала Айна. Тот, споткнувшись о камень мостовой, поспешил за ней. Отойдя от дома архидруида, Айн, обладавший острым слухом, услышал, как Аклоп насмешливо сказал стражнику: «Да, пёс точно королевского рода, под стать нашему герою».

Айн на миг перестал слышать гул посёлка. Он впился зубами в кулак, топнул ногой и окинул взглядом невозмутимую Марту.

– Вот бы правда ты красивая была, лохматая! – вырвалось у него.

Марта приподняла лапу для следующего шага – и окаменела.

– Извини, – быстро сказал Айн и протянул к ней руки. – Неужели ты всё понимаешь?

Собака опустила лапу и сникла. Потом подняла голову и взглянула на него ясно, разумно, с невыносимым укором и, прыгнув в сторону, помчалась на трёх ногах к лесу. Этот взгляд Айну запомнился надолго.

– Погоди!.. – он опрометью кинулся за ней.

Марта добежала до края посёлка. Каменная мостовая закончилась едва хоженой тропой, Марта скрылась на ней среди елей. Айн не раздумывая нырнул следом в прохладный сумрак Бесконечного леса.

Его обступили тёмные стволы, покрытые вековым лишайником; тишина оказалась неожиданной. Древние ели ровными рядами выстроились вдоль заросшей тропы, исчезающей поодаль в туманной дымке. Густой подлесок ощерился колючками кустарников. Среди зарослей брусники и черники повсюду виднелись фиолетовые пятнышки. В другое время и в другом месте друид бы заинтересовался и признал бы в них редкий вид фиалок, но сейчас было не до того.

Враждебность ощущалась в каждой иголке. Друид перешёл на шаг, вскоре замер и судорожно огляделся. Он явственно ощутил себя беззащитным перед острыми когтями, что вот-вот протянутся из чащи. Сквозь дрожь и нарастающий ужас, сквозь потерянность и хаос в голове пробилась единственно верная мысль: есть спасение. Есть Ясень, надо лишь вернуться, сесть под тень исполинской кроны, расслабиться и позволить умиротворению проникнуть насквозь. Марта исчезла – да ладно; конечно, нужно её отыскать – но не сейчас, сейчас на это нет сил, пора срочно возвращаться. Ого, а это что трещит за кустами? Пахнуло медвежатиной! Треск всё ближе!

Айн кинулся назад и буквально выскочил из Бесконечного леса. Мелькнула мысль, что от медведя не убежишь, но вроде бы никто не преследовал. Стало гораздо легче; привычный шум посёлка успокаивал, грело полуденное солнце. Справа у дороги вяло шевелился полутораметровый красный корень, Айн помахал ему, как старому знакомому.

Друид покинул Дубни, через лес возле своего дома поторопился к Перекрёстку и свернул в священную Рощу.

* * *

Айн с трудом разлепил веки. Сумерки унесли часть красок Рощи, под Ясенем уже никого не было, от алтаря поднимался едва заметный дымок. Друид отрешённо встал. Вопреки ожиданию, после долгого сидения у Древа легче не стало, только затуманилась голова, мысли будто попали в сонную трясину. Однако беспокойство притупилось, и пора было идти домой.

По дороге обратно, переходя реку Бульку по мостику, Айн наткнулся на Лианну.

– Ой – привет! – сказал Айн. – Ты куда так поздно?

Лианна очнулась от раздумий и подняла на него грустный взгляд.

– Айн, – сказала она. – Да вот, в Рощу. Разве дорога куда-то ещё ведёт? Хочу посидеть спокойно в тишине, одна. Все ушли, надеюсь?

– Угу.

– Представляешь, – скривилась Лианна, – Хал выгнал Марту в лес. Сначала она вернулась ко мне, а потом больше не вернулась.

Друид вздрогнул и опустил глаза. И тут невесёлые мысли сами вырвались наружу. Одной из его дурных, как он считал, черт характера была правдивость и привычка сперва говорить, а затем думать.

– Так это, она у меня жила, – сказал он. – Видимо, Хал не успел ещё тебе рассказать.

– Что?! Как? Когда? Расскажи-расскажи! – Лианна подошла вплотную. – Ты так говоришь, будто уже не живёт. Где моя собаченька сейчас?

Айн покраснел, чуть отодвинулся и рассказал, как встретил Марту, приютил её и как она только что убежала из-за его глупой несдержанности. Лианна жадно выслушала и разочарованно покачала головой.

– В Бесконечный лес!.. Ну как же так, куда ты смотрел? Эх, Айн, Айн! – девушка вздохнула. – Хоть живая, уже счастье. Может, прибежит ещё. Ладно, тем более я пошла в Рощу, а то расплачусь.

Айн проводил Лианну взглядом, досадуя на себя. Он сошёл с моста на берег и вдруг вспомнил, что так и не сделал работу! В мастерской его ждали лишь осколки, плавающие в грязной луже.

– Так себе денёк! – проворчал он, обращаясь к бородатой неясыти на ветке сосны. Сова улетела, не сказав даже «угу». Айн побрёл домой. Некогда привычное одиночество давило.

Дома Айн зажёг камин, поужинал остатками печенья, махнул рукой и лёг спать.

Ему снились кошмары про красные корни. Обычно безобидные, они враждебно вломились через изгородь, разбили окно и потянулись к кровати…

Друида разбудил настойчивый стук в окно. Айн поморгал, посмотрел на источник звука и похолодел. Предчувствуя неприятности, он торопливо оделся и вышел во двор.

К лапке почтового дятла был привязан свёрток. Чёрная птица с красной шапочкой перестала стучать, дала отвязать бумагу и улетела.

Новости оказались гораздо хуже, чем ночной кошмар. Красивым убористым почерком в письме говорилось: «Доброе утро, г-н младший друид Айн. С прискорбием сообщаем, что ввиду отсутствия известного эликсира, должного быть доставленным Нам вечером вчерашнего дня, у Нас не оказалось наличия возможности обработать ненадёжный венец четвёртого этажа резиденции Его Святейшества. Вследствие этого пятый, считая от земли, этаж полностью рухнул вниз в сторону земли и разрушился, потеряв целостность. Пострадал любимый кот Его Святейшества, а именно, у него диагностировано состояние фрустрации. Паж также был травмирован методом нанесения ему синяка пролетавшим продолговатым деревянным предметом в правый бок. Покорнейше сообщаем, что отныне и далее, волею Его Святейшества хранителя Двенадцати Ясеней и Нас, нижеподписавшихся, вы уволены со службы за некомпетентность. Всего наилучшего, Аклоп, Правая Рука Его Святейшества».

– Как же я теперь буду жить! – первая мысль Айна была очевидной. Он подумал и топнул ногой. – Какого чёрта они там брешут! Они что, обпились отвара от бешенства? Как мог упасть дом только из-за того, что его не покрыли самой обычной, пусть и красивой краской? Да ещё и за один день?

Он сел за стол, взял перо и принялся торопливо излагать, в чём ошибка архидруида. Через две строчки рука Айна медленно остановилась. Он вдруг понял, что писать бессмысленно. Аклоп нашёл крайнего, причём очень подходящего, которого никто никогда не любил, и мнение своё главный друид пересматривать не будет. Тем более что Айн и правда не выполнил задание в срок.

Айн прошёлся по комнате, со злости заготовил несколько заклятий, самых дурных и опасных из тех, что знал, и вышел из дома. Он решил развеяться, пройтись без маршрута – это всегда помогало почти так же хорошо, как Ясень.

С серого неба на пожухлую траву то и дело падала одинокая капля. Ноги неожиданно понесли Айна в посёлок и далее в небольшую рощицу на северо-западной его окраине. Проходя по улицам Дубней, друид почти желал, чтоб к нему кто-нибудь пристал и вызвал на разговор. Но жители, занятые своими делами, едва замечали друида. Айн взглянул на мостовую, ведущую в сторону Бесконечного леса, поколебался, но идти туда не решился.

Свернув налево, Айн углубился в рощицу. Он вспомнил, что недавно это место ему снилось, но наяву здесь не оказалось домиков из сна и тропинки глубже в чащу. Роща выглядела до скуки знакомой и маленькой. Впрочем, он знал здесь уютную полянку, на которой приятно будет посидеть на поваленном стволе. Вот уже за поворотом, если только дождь…

– Привет, ботаник, как делишки? – послышался сзади неприятно знакомый голос. – Ты, никак, заблудился? Да я помогу тебе, не вопрос! Доставлю к твоей ненаглядной ёлке! Или там дуб? А может, ясень? Чёрт вас, фанатиков, разберёт.

– Да нет, – ответил друид, – просто гуляю. Ты, Оленевод…

– Тогда пошли к тебе в гости, выпьем и закусим. Я приглашаю. Не бойся, со мной Бог, настоящий, не чета вашей гнилой груде ненапиленных дров. Сын Бога, всемогущий Хранитель спас нас от катастрофы Древних. Вот видишь рог Божественной Помощи? Сколько раз он меня выручал! Это работа Хранителя. Хочешь подарю? М?

– Нет, спасибо. Давай лучше я…

– Чего ты там бубнишь, друидик! Я же сказал, разворот на месте и шагом марш домой! На обед!

Айн непроизвольно повернулся и уже сделал шаг, как вдруг его одолел запоздалый гнев. Разрушенные мастерская и теплица, насмешки сельчан, бегство Марты, катастрофа на работе и неудачная встреча с Лианной – всё разом навалилось. А тут ещё этот бандюга. «Чтоб тебя чёрт побрал! И чтоб медведь побрал, или крыса вроде тебя самого!» – зло подумал друид и сам себе удивился.

– Ты, это, – сказал он вслух. – Иди лучше отсюда, а? Я как-нибудь сам.

– Вот-те раз! – изумился Оленевод. – Внезапные чудеса храбрости! Ещё немного, и я возьму тебя в отряд старшиной. Да я готов тебя боготворить, мой господинчик! – С преувеличенной театральностью разбойник собрался опуститься на колени перед друидом.

Но не успел.

Из кустов выскочил огромный чёрный медведь, схватил пастью Оленевода за шиворот и уволок в заросли, тот и не пикнул.

Айна окружила тишина. Через минуту оцепенение ослабло; он унял дрожь, выдохнул и осмотрелся. На земле остался лежать аккуратный серый рог. Айн хотел уже пнуть его в кусты, но передумал:

– А вдруг это и правда рог помощи какой-нибудь? Ого, мощная аура! Только странная. Человек из Оленевода никудышный, так может, хоть его рог на что-то годится? Или он под стать хозяину, такой же дрянной?

Друид колебался. Он решил не прикасаться к рогу и вернуться домой, но с изумлением обнаружил, что поднимает его и вешает себе на пояс.

– Видимо, неплохая вещь, раз сбежала от Оленевода и пришла ко мне. Но вопрос, хороший ли я сам человек? Вот ведь, раньше я об этом не думал. Конечно да! А если это рог проклят и запудрит мне мозги? Ладно, после разберусь.

Айн расправил плечи и пошёл домой. Он покинул рощицу на северо-западной окраине посёлка, пересёк его без происшествий и углубился в часть леса возле своего дома. Перед глазами то и дело возникал чёрный медведь, Айн вздрагивал и протирал их. Потом невольно вздыхал с облегчением, втайне надеясь, что теперь никогда не увидит Оленевода. Про рог друид больше не вспоминал, будто всю жизнь его носил.

За разговором Айна и Оленевода наблюдал из-за толстой сосны долговязый капитан Акула. Увидев, что главаря утащил жуткий зверь, а проклятый друид-тюфяк уходит с древним рогом, Акула чуть подождал и покрался следом за Айном.

* * *

Айн стоял под моросящим дождём и тупо глядел на свою калитку. Сейчас он войдёт в дом, пообедает бутербродами, приберётся в мастерской, а дальше что? Сварить очередной эликсир? Сыграть самому с собой в шашки? Начать курить или, может, приручить белку? Что за чушь лезет в голову! Надо как-то жить дальше. На нормальную работу никто его больше не возьмёт. Попробовать продавать лекарственные настои и зачаровывать оружие за деньги? Брать плату за то, что он делал для удовольствия, было неловко. Но что ещё остаётся, торговать картошкой и помидорами? Ах да, теплицу разбила Марта. Как же её отыскать?

Тут чуткое ухо друида уловило тихий шелест мокрых листьев, не похожий на звериный или птичий. Айн торопливо вошёл во двор, задвинул засов, подбежал к заднему входу и глянул на неторную тропу, что вела на заброшенную пасеку. Никого. Айн не стал запирать калитку. Сосредоточившись, он вывел рукой в воздухе сложный узор. «Если кто-то не сильно умный захочет вломиться, скорей всего, отсюда и войдёт, – подумал друид. – Что ж, пусть пеняет на себя за жестокую встречу. Жуткие видения и боли в животе до вечера ему обеспечены». Сурово нахмурившись, Айн зашёл в дом.

День уныло тянулся. Друид прибирал то, что за неполных два дня успела наворотить Марта. Айн обнаружил, что очень скучает по ней. И чёрт его дёрнул вчера такое ляпнуть! Была бы красивой, тьфу! На свою-то рожу и смотреть небось не хочет, от случайного зеркала отворачивается. Нужно собраться с духом и снова вторгнуться в Бесконечный лес на поиски. Может, завтра?..

Ночью Айн лежал, убрав руки за голову, и изучал контуры потолка. По черепице крыши стучал ливень, шумели сосны – обычно это убаюкивало за минуту, но сейчас сон совсем не шёл.

Дождь постепенно стих, лишь редкая капля нарушала полуночную тишь. Айн в сотый раз зевнул и повернулся на бок. Скрипнула задняя калитка. Друид резко сел. Ударила мысль: а что, если в его ловушку попадётся Марта, а не бандиты? Он торопливо зажёг фонарь и выбежал, как был в халате, во двор.

Никого. Ночной холод и пустота.

Начался новый хмурый день. Переделав скучные домашние дела, не в настроении больше работать, Айн вышел за калитку прогуляться. В сумрачное осеннее утро, с сумрачными мыслями он отправился в самое сумрачное место в окрестностях – Змеиное болото, что к северу от моста через Бульку.

Под мёртвой берёзой с тремя стволами на кочке мха сидела девушка. Айн присмотрелся, выпрямился и подошёл ближе. Девушка неподвижно смотрела на болото, в руках она держала верёвку. Он кашлянул.

– Айн… привет.

– Привет. Я просто хотел здесь присесть, – сказал Айн. – Но не обязательно под деревом, можно и тут рядом, на холмике, если ты не против. Лианна.

Её имя он почему-то выговорил с трудом.

– Да.

Несколько минут сидели молча. Айн не знал, что сказать. Он хотел спросить про верёвку, Лианна его опередила.

– На неё моя мама вешала бельё. – Девушка продемонстрировала обрывок.

Айн почесал макушку. Обычно болтливая и живая Лианна была теперь чуть ли не угрюмее него и говорила загадками. Но вот она печально улыбнулась и вновь стала похожа на себя. Странно, но глядела она на него с чем-то вроде симпатии. Айн приободрился.

– Да, очень старая верёвка, – сказал он.

– Смешной ты, Айн.

На внезапный шорох обернулись оба.

Большая лохматая собака с длинным пушистым хвостом показалась из зарослей на границе болота и, прихрамывая на правую переднюю лапу с белой повязкой, подошла. Собака посмотрела на Лианну, на Айна и села между ними. Друид и девушка замерли.

Айн боялся пошевелиться, как бы Марта вновь не убежала; слова извинений готовы были сорваться. Лианна протянула руки и выговорила:

– Марта!

Собака подошла к ней и лизнула ладонь. Айна кольнула зависть.

– М… – сказал он и закашлялся.

Марта, игнорируя его, внимательно смотрела в глаза девушке. Айн опустил голову. Лианна хотела обнять собаку за шею, но та вдруг попятилась и повернулась к Айну.

– Марта, – хрипло сказал друид.

Без предупреждения собака прыгнула на него и повалила на спину. Айн на миг потерял ориентацию, но вновь сфокусировал взгляд. На фоне серого неба, обрамлённого серыми ветками мёртвых берёз, серая лохматая морда с чёрным носом и ярко-синими глазами медленно приблизилась к лицу.

– Извини, – выпалил Айн и зажмурился.

Его лизнули в щёку, и тяжесть лап исчезла с груди. Айн открыл глаза, поднялся и отряхнулся. Марта стояла на тропинке и выжидательно смотрела на него. Айн суетливо дёрнул руками, колеблясь; взглянул на Лианну. Улыбка девушки стала шире, но голос – грустнее.

– Иди уже, – сказала Лианна. – Она тебя куда-то зовёт. Давай иди. Успеем поговорить после.

Действительно, Марта не сводила с него глаз. Айн чувствовал, что разрывается надвое. Но, не сопротивляясь, он рассеянно помахал рукой Лианне и побежал за собакой. Та убедилась, что он следует за ней, и пустилась рысью по тропинке прочь из болота.

На перекрёстке свернули направо, в сторону Дубней и дома Айна, оставив за спиной реку Бульку. Марта уверенно вела его по дороге в посёлок, вскоре она перешла с рыси на шаг, но не давала друиду подойти близко. Айн шёл за ней как в тумане.

Что-то было не так.

Айн огляделся: всё тот же родной лес, та же тропа, где знаком каждый выступ корня. Посмотрел на собаку, взглянул на небо: вполне серое, всё нормально – стоп! хвост Марты! Из нелепого, крючковатого он стал ровным, длинным и пушистым, словно и не её. Айна прошиб пот; друид остановился на секунду, но боясь отстать, вновь зашагал.

С чувством, будто он двое суток не спал, Айн продолжил идти за Мартой. Вошли в посёлок. Может, на них смотрели и даже здоровались, возможно, отпускали вслед дворняге почти добрые замечания – Айн не отвлекался. Подошли к концу мостовой. Впереди чернел Бесконечный лес. Марта не останавливаясь пошла по заросшей тропе. Айн твёрдым шагом следом за ней погрузился в тень между елями.

Прохлада и глухая тишь, ровная нехоженая тропа и дымчатая завеса в десятке шагов впереди. Марта ускорилась и исчезла в тумане. Стараясь не глядеть по сторонам, Айн поторопился следом. Кругом старые ели, колючий кустарник и яркие пятнышки фиалок среди травы. Туман оказался вовсе не густым: открылся поворот тропы, потом следующий. На очередном изгибе пути из-за ствола выглянула одним глазом Марта и вновь скрылась.

Айн шёл несколько долгих часов. Страх, что он испытал здесь прошлый раз, отошёл на второй план, поблёк. Айн сорвал одну из фиалок и внимательно присмотрелся к ней на ходу, наморщив лоб.

Дорога петляла между деревьев, время от времени Марта давала о себе знать, на секунду показывая краешек морды. Постепенно тропа пошла под уклон, ели стали редеть, появились сосны, кустарник уже не выглядел таким колючим. Вскоре подлесок и вовсе исчез, уступив место камням на траве – от гальки до крупных валунов.

Рассеялся туман, показалось ясное голубое небо, лучи солнца пробились сквозь раскидистые кроны сосен слева. У Айна заурчало в животе, но он это едва заметил.

Впереди послышалось слабое журчание. Тропа стала более каменистой. Лес постепенно терял послеполуденную яркость, близился вечер. Марта давно не показывалась. Айн решил, что раз нет развилок, остаётся идти по дороге.

Журчание впереди стало громче. Усилился приятный запах сосен. Айн вздрогнул от неожиданно звонкой трели большой синицы. Последний поворот, и Айн вышел на опушку.

Густой бор отступил, сосновое редколесье впереди сияло от лучей заходящего солнца. Чуть ниже среди камней и сочной травы блестели излучины ручья. На самом крупном валуне, на фоне золотого зарева стояла не шевелясь большая ярко-серебристая лиса. У Айна перехватило дыхание. В простой и царственной позе, не отрываясь смотрела она через ручей вдаль – как печальная вечная мелодия, застывшая в мгновении, излучая мягкость и загадочную грусть. Легчайшая белая шерсть с серо-синеватым рисунком идеальными изгибами обрамляла безупречно сложенное тело.

Лиса медленно повернула голову к Айну.

При одном взгляде в синие глаза у друида пробудились неведомые ему уголки души, на границе сознания промелькнул калейдоскоп забытых снов про ясное небо и древние горы; умопомрачительно яркая и объёмная долина с гигантскими секвойями на склонах на секунду всплыла в памяти резкой картинкой. От порогов кристальной речки у подножья веяло умиротворением и негой так, что Айна насквозь пронзили мурашки. Он пошатнулся и протёр лицо. Призрак померк и растаял, но глаза лисы и она сама остались наяву, не желая исчезать, как это положено любым снам и видениям, даже самым лучшим.

– Лохматая! – ляпнул Айн и закашлялся.

Лиса смотрела с ласковой укоризной.

– А я-то тебя… то есть вас. Это, ну в общем, тебя я обзывал некрасивой, а ты…

Серебристая лиса мягко, как тень, спрыгнула с булыжника, подошла к Айну; грациозно, неестественно плавно приподнялась на задние лапы и легонько положила перевязанную лапу ему на грудь, медленно махая длинным пушистым хвостом. Повеяло весенней свежестью и едва уловимым ароматом астр. Поднимись лиса в полный рост, оказалась бы не ниже Айна. Друид было протянул руку к её голове, но замер, зачарованный.

Лиса опустилась на землю и рысью побежала вдоль ручья, не оглядываясь. Айн в нерешительности постоял и, будто проснувшись, последовал за ней.

Лиса больше не скрывалась. Временами она останавливалась, оборачивалась и поджидала Айна. Солнце спряталось, и быстро темнело. Вскоре они вышли к обрыву у излучины широкой реки, в которую впадал ручей. Лиса повернула и побежала вдоль берега в лёгкий подъём. Справа стеной возвышался лес; слева, за рекой огромное поле выцветало в сумерках из ярко-зелёного в неясное серое.

Айн вдруг понял, что у него есть неиллюзорный шанс никогда не вернуться назад.

– Я… я не могу идти дальше, – сказал он с нарастающим страхом, оглядываясь вокруг. – Мне нужно домой. Обратно на ту тропу.

Лиса остановилась, внимательно посмотрела на него и дёрнула хвостом. Не колеблясь, развернулась и помчалась назад, переходя с рыси на галоп. Айн добежал за ней до начала тропы через лес и обнаружил, что лиса исчезла.

– Кажется, мне сюда.

Вскоре совсем стемнело. Айн с беспокойством шёл по закоулкам чуждого мира стволов, ветвей и пугающих теней. И днём-то в Бесконечном лесу было не по себе, а теперь он здесь один, ещё и в полной темноте. Впрочем, бродить по лесу ночью, глядя на звёзды, было ему не впервой, и друидское чутьё подсказывало, что вокруг всё спокойно, хоть на звёзды он сейчас не обращал внимания и стремился как можно быстрей добраться до посёлка.

Уже выходя из леса, он запнулся о клубок корней. В темноте не разглядеть, да и желания не было. Айн торопливо прошёл через Дубни, добрался до дома, заперся на все засовы, лёг на нерасправленный диван и тут же уснул.

На следующее утро Айн, едва протерев глаза, под действием неодолимой тяги побежал к Ясеню. Он сел на прохладную землю, не обращая внимания на людей вокруг, прислонился к корню и закрыл глаза. Мысли растворились, внутри образовалась приятная пустота, она всосала сомнения, переживания и неуверенность, оставляя только спокойную лёгкость.

Айна привёл в чувство голод. Пора было ужинать, он с утра ничего не ел. Он вернулся домой, набил брюхо чем попало и рано лёг спать.

Утром Айн решил заняться новым эликсиром лечения лихорадки. Он сбегал в посёлок, купил на последние деньги нужных порошков, чужедальних трав, что не встречались в Издоле, разогрел в мастерской котелок и с головой погрузился в работу.

Так прошёл день. Айн старательно отгонял любую мысль, чуждую труду, боясь, что его увлекут нелепые выдумки. Временами в поток сознания всё же забегала серебристая лиса, категорически неуместная здесь и сейчас, и мелькали мысли, одна глупее другой, как расположить к себе Лианну. Нет уж, ясно как день, что она меньше всего думает о нём, пусть найдёт кого потвёрже, поюморнее. Айн, как ни странно, не страдал низким самомнением, он считал себя достойным любой принцессы, но понимал, что подходящие принцессы встречаются не так часто. Правда, он отдавал себе отчёт, что точно не знает, где проходит грань между реальностью Айна и фантазиями Аррайна, его героического альтер эго из детских игр в войнушки с чудищами.

Вечером Айн сделал бутерброд с маслом, облизнулся и хотел откусить, но так и остался сидеть с открытым ртом. «Какой-то мрак, – подумал он. – Что со мной происходит? Впервые случилось что-то необычное, но я старательно, в полную силу отгоняю все мысли о чудесном: о Марте, о том, что за Издолом, похоже – целый мир! Неестественно это. Правильно будет прямо сейчас пойти и сесть под Ясень, а потом попробовать ещё один вариант компонентов для эликсира, после чего… чёрт возьми, да нет же! Куда сами по себе так заворачивают мысли?»

Он отложил бутерброд, лихорадочно оделся и побежал в Дубни, на опушку Бесконечного леса.

Вход в лес был забаррикадирован красными корнями. Друид попытался обойти их, но корни угрожающе нацелились на него.

– Ого! Что это с ними!

Айн присел на землю чуть поодаль и уставился на лес. Корни поволновались ещё немного и встали вертикально, как зубы чудовища на страже.

С наступлением сумерек в бедном квартале возле опушки стали появляться молчаливые тени. К друиду приковылял нищий с протянутой рукой. Айн испуганно отвернулся, пробормотал что-то и пошёл прочь. Давно пора домой, нужно же наконец доделать эликсир.

Айн засиделся в мастерской до поздней ночи. Пробный рецепт опять не удался, и комнату заволокло красным дымом. Айн закашлялся, голова закружилась, мысли поплыли. Шатаясь, он открыл дверь и окно.

Ядовитые пары постепенно рассеялись. Айн сидел в мастерской на корточках, подперев руками лицо. Придя в себя, он поднялся на ноги. Сквозь остатки дурноты ему почудилось, будто пахнуло астрами. «Интересный вышел яд, – подумал он, – но ведь должна получиться не отрава, а лекарство». Друид подошёл к котлу попробовать ещё раз. Положил нужные ингредиенты, прибавил на таганке огонь. Тут он заметил краем глаза тень, обернулся и увидел в дверях на фоне ночи светлый четвероногий силуэт.

– Не сейчас, – пробормотал он. – Нужно торопиться, а то пригорит. Главное, чтоб вместо эликсира опять не получилась хлорная известь, у меня этой хлоркой уже всё завалено.

Айн положил в котёл щепотку розовой соли. Пригореть точно не успело: жидкость рванула вверх так, что котёл подпрыгнул и полетел на пол. Друид увернулся, но его задело ручкой по виску и обдало руку кипящей жидкостью. Уже теряя сознание, на миг он обрёл ясность мысли и обернулся к двери.

– Не уходи! Подож…

Темнота.

Друид проснулся утром, лёжа на коврике в клеточку. Голова раскалывалась. Он поднялся и распахнул дверь. Никого.

– Марта! – крикнул Айн.

Тишина. Он вернулся в мастерскую, подобрал котёл и как мог убрал липкую грязь на полу – всё, что осталось от неудачного эликсира.

Айн вышел во двор и протёр глаза от неожиданно яркого солнца.

Бац! Бац! Бац! В больной голове каждый стук отозвался как молния у ног. Бац!

– Не шуми, я тут! – простонал Айн. – Лети сюда!

Почтовый дятел перестал долбиться в окно дома, подлетел к друиду и дал отвязать от лапки бумажный свёрток. Айн прочёл: «Милостью Его Святейшества и Нас информируем о предполагаемой постановке вопроса о восстановлении младшего друида Айна в должности. Срочно явиться в Школу. Подпись: Акл».

Айн просиял.

– Вот это да! Я снова кому-то нужен!

Он стал торопливо собираться и вскоре убежал в посёлок, забыв даже запереть дом.

* * *

Капитан Акула убедился, что уже совсем стемнело, и осторожно залез на изгородь. «Пропади пропадом треклятые колдунства, – подумал он, поглаживая живот. – В задний вход больше не сунусь». Капитан перекинул ноги и расцарапал штаны о забор. Он тихо выругался и кое-как спрыгнул во двор.

Акула внимательно осмотрелся. Первым его открытием стала распахнутая калитка парадного входа в двух шагах.

– Тьфу! То есть можно было просто зайти? Проклятый хитрющий друид!

Акула крадучись подошёл к дому. Он решил обойти кругом и заглянуть в каждое окно.

– Везде темно. Либо он спит, либо его ещё нет, – глубокомысленно сказал себе капитан.

Тут за спиной что-то прошуршало, и он резко обернулся. Вспомнил о мече, выхватил его из ножен и замер. Никого.

Снова послышался шорох, и опять за его спиной.

– Кто там? – спросил Акула.

Ругаясь про себя, он вновь обошёл вокруг дома, пытаясь найти источник звуков.

Ничего подозрительного. Капитан крутанулся, держа меч наготове.

– Эй, привидение, это ты?

Шорох, на этот раз впереди. Акула дважды развернулся, но ничего не увидел.

– Нужно было взять свет, – процедил он. – Хотя о чём это я, у меня же есть фонарь.

Тут его осенила мысль. Ломиться в дом и дожидаться друида желание пропало, Акула решил вылить горючую жидкость на сруб и поджечь. Капитан ухмыльнулся и принялся за дело. Содержимое лампы впиталось в торец нижнего венца дома. Запахло керосином. Акула потянулся к карману, посматривая по сторонам, ежесекундно ожидая новых шорохов.

Но вместо каких-либо звуков его бесшумно, но сильно ударило в спину, так что капитан оказался ничком на земле, выронив меч и оставшись без шапки. Он тут же вскочил и нервно обернулся.

В полутьме виднелись лишь кусты, теплица со странной дырой посередине и контуры подсобных построек. Акула по-настоящему испугался, бросил лампу и побежал к выходу.

* * *

Айн возвращался домой уже когда начало светать, утомлённый, но спокойный. В руке он нёс новую сумку с ингредиентами для работы. Вдруг сзади что-то прошуршало. «Да чёрт с ним, – махнул рукой Айн. – Немного поспать, позавтракать, и вновь за дело». Аклоп не шутил, Айна действительно взяли обратно на службу; Школе требовалось много эликсиров для обработки дерева – строить новый дворец архиепископа, в три раза выше и красивее прежнего.

– Опа, я, кажется, днём торопился, забыл всё запереть.

Айн открыл калитку – и почти столкнулся с крупной серебристой лисой. Он выронил сумку, внутри что-то хрустнуло. А Марта смотрела за спину друиду. Пока Айн пытался собраться, к калитке подошли ещё двое в кожаных доспехах, с короткими мечами: стражники. Лиса отошла и исчезла за изгородью.

– Позволь, – сказал страж, что повыше, и, не дожидаясь разрешения, оттеснил Айна во двор. Второй зашёл за дом и подозвал первого стража и Айна к себе.

– Как видишь, друид, это меч и шапка. Что ты можешь сказать в своё оправдание?

– Да, я согласен, это действительно меч и коричневая шапка, – пробормотал Айн.

– Признаёшь? Отлично, показание будет использовано в суде. В любом случае, ты арестован за содействие банде разбойников. Тебя видели в обществе Оленевода, и вот перед нами лежит меч его подельника. Сдать всё оружие! И деньги. С деньгами нельзя. Ну как, пойдёшь с нами добровольно?

– П-пойду, конечно. Но нет у меня оружия… и денег. С собой.

– Это мы сейчас проверим. Хорошо проверим, будь уверен.

В воздухе блеснуло серебром, и стражник отлетел в сторону. Ещё белая молния – и второй повалился на траву. Лиса плавно приземлилась на четыре лапы.

– Что ты наделала! – в ужасе вскричал Айн и забегал от одного стража к другому. – Они без сознания! Знаешь, что мне будет за то, что я поднял руку на представителей власти?

Марта выразительно посмотрела на калитку, прыгнула к ней и уставилась на друида.

– Да уж, что ещё остаётся!

Айн пошёл было за лисой, но встал и схватился за лоб. Затем, спотыкаясь, забежал в дом и закрыл за собой дверь.

Лиса осталась ждать. Через пять минут появился друид, с рюкзаком внушительных размеров и походной сумкой. На поясе висел серый рог и кинжал в ножнах.

– Наспех собрался. Чтоб можно было заночевать, если придётся.

Марта дождалась его и побежала прочь по тропе.

– Куда… Куда ты ведёшь? В посёлок? Так меня же там заграбастают сразу! – Айн едва соображал, но поспешил следом.

Лиса вдруг застыла. Потом развернулась и лёгкой рысью побежала назад и к перекрёстку. Айн невольно залюбовался серебристой плавностью движений. Лиса в два прыжка исчезла за поворотом, где подождала друида.

Марта привела Айна к дому лесника Хала и остановилась. Друид ничего не мог понять. «А вообще, да, это же Хал изначально нашёл Марту. Может, что подскажет. Постучать? Ой, он же грозился расправиться со всеми, кто общался с Оленеводом…»

Тут отворилась дверь, на пороге показался лесник, за ним стояла Лианна.

Хал кивнул Айну и собрался спуститься к нему, как вдруг заметил серебристую лису. Хал замер. Затем, к удивлению друида, нахмурился, развернулся и исчез внутри дома.

Лианна же медленно вышла по ступенькам к Айну и Марте. Губы её дрожали.

– Я… – начал Айн.

– Убирайтесь, – сказала Лианна. – Уходите немедленно!

– Что? – ошарашенно пробормотал Айн.

– Не рушьте мою жизнь до конца! Вон!

Лианна зашла в дом и хлопнула дверью. Потом бессильно опустилась на табурет в прихожей и закрыла руками глаза.

Посидев с минуту, Лианна вытерла слёзы, сжала губы и твёрдо встала.

Она приняла решение.

Снаружи Айн стоял в растерянности. Марта же опустила голову и пошла прочь, обратно к перекрёстку. Айн, очнувшись, поспешил за ней.

На этот раз лиса уверенно вела его в Дубни.

Когда вошли в посёлок, Айн втянул голову в плечи и беспокойно смотрел по сторонам. Марта не торопясь вышагивала по мостовой, через центр к Бесконечному лесу.

К счастью, никто не пытался их задержать. Навстречу попалась группа учеников Школы во главе с двумя пожилыми друидами. При виде огромной ярко-серебристой лисы они удивлённо встали.

– Ничего себе! – вырвалось у старшего. – Какая красивая! Это ты удачно дворнягу променял!

Айн скромно смотрел на дорогу, но при последних словах нахмурился и прибавил ходу.

Лиса остановилась перед частоколом из красных корней возле входа в Бесконечный лес. Корни зашевелились, некоторые потянулись к Айну.

Лиса попятилась, развернулась и побежала вдоль границы посёлка.

Вскоре они вошли в хорошо знакомую друиду сосновую рощицу. Это было то самое место, где порой гулял Айн, втайне надеясь увидеть дорогу и домики из сна. В этой же роще Оленевода утащил медведь. Айн потрогал рог на поясе и последовал дальше за лисой. Он знал здесь каждое дерево, но теперь – почему-то он особо не удивился! – это место действительно больше походило на рощу из сна. Вроде бы всё то же самое, но вот в стороне показался первый старый дом, вот второй. Незнакомая тропинка вела в гущу леса, но серебристая лиса свернула направо, на округлую полянку среди сосен. Посередине рос большой дуб, с ветки свисала кормушка для птиц в виде домика с черепичной крышей. В кормушке неторопливо клевала зёрнышки коноплянка. Освещённая утренним солнцем поляна излучала умиротворение и ясность.

Лиса остановилась возле дуба. Казалось, она вот-вот чихнёт. Айн зачарованно подошёл ближе.

Лиса повернулась к нему, приоткрыла пасть, немного подождала и глуховато выдала: «А…» – но тут же сомкнула челюсти и на миг как бы задумалась. Потом, глядя прямо в глаза Айну, чуть склонив голову набок, мелодично и почти ясно произнесла:

– Арр… райн.

Брови Айна взметнулись, и прежде чем он успел подумать, сорвались слова:

– Очень приятно… То есть – я Айн!

– Да, – чуть неумело произнесла лиса и добавила уже отчётливей: – Ты Райн.

Часть I. Глава 3. Путешествие

Не обращая внимания на возникшую паузу, лиса от души потянулась и подошла к дубу. Коноплянка слетела с кормушки и села ей на голову. Солнце переливалось в серебристой шерсти, отражая сотни оттенков радуги, особенно синего. Лиса, казалось, вот-вот замурчит, как сытая кошка у очага. Она на секунду прикрыла глаза, нежась под солнцем. Потом посмотрела на друида; птичка улетела.

– Я искала тебя, – сказала лиса.

– Зачем? – спросил Айн, не придумав ничего умнее.

– Не помню, – лиса покачала мордочкой и дёрнула хвостом. – Я только начала приходить в себя. Совсем отшибло память. Прямо как тебе!

– Да мне вроде нормально. Помню всё с раннего детства.

– Ты и сейчас-то не в себе. Судя по твоему виду!

Она говорила с лёгким акцентом, чуть растягивая звук «й».

– Ну-ка, скажи, чем ты так удивлён?

– Тем, что ты умеешь говорить.

– Привыкай, Аррайн!

– Вот опять ты назвала меня именем из моих детских фантазий. Я что, сплю?

– Нет, – лаконично ответила лиса.

Она внимательно рассматривала Айна, ясным и разумным взором, и как будто что-то прикидывала в уме.

– Ладно, Райн, – начала она. – Попробую объяснить, хотя мне тяжело говорить с непривычки…

– Как тебя зовут? – перебил он.

Лиса загадочно улыбнулась.

– Хвостатая, Лохматая, а ещё Чудище, – хихикнув, выдала она. – А также Главная Страшила Издола. Выбирай любое!

– Ну, прекрати… Только не говори, что ты злопамятна. Не верю! Ты такая классная, – вырвалось у Айна.

– Меня зовут Мио́йи.

Айн кивнул.

– Друзья часто звали меня Миа, – добавила лиса, покосившись на него. – Я их плохо помню, правда… – тут она умолкла, глядя в землю, и будто попыталась вспомнить давно забытое.

– Добраться до тебя было крайне тяжело, – вдруг добавила она. – Ты мог видеть, чего мне это стоило.

– Но…

Лиса помрачнела.

– У меня внезапно закружилась голова, – с усилием сказала она. – Нам нужно идти, эта гиблая долина ещё слишком близко.

Миойи обошла дуб, покинула поляну и рысью побежала по тропе. Айн, кряхтя, ускорился следом. Не так-то это было легко: тяжёлый рюкзак давил на плечи, сумка в руке подпрыгивала, путаясь и мешая. Через десять минут друид совсем взмок.

– Давай отдохнём! – пропыхтел он.

– Ещё немного, Райн, – обернулась Миойи. – Скоро выйдем из леса.

«Немного» растянулось ещё на полчаса. Айн стиснул зубы и постарался целиком сосредоточиться на ритме бега. Вскоре он кое-как выработал дыхание. Рубашка стала хоть выжимай.

Сосны постепенно редели. Тропа вела всё больше под уклон. Лиса перешла на шаг, к огромному облегчению друида, не привыкшего к таким пробежкам.

Наконец вышли к ручейку, легко журчащему среди валунов. Справа было раскидано несколько сосен, а дальше угрюмо высилась стена могучих елей: там лежал Бесконечный лес. За ручьём простиралась до горизонта зелёная равнина. Её пересекала широкая извилистая лента: неизвестная Айну река тихо стремилась влево, бликуя на утреннем солнце.

Айн заметил, что Миойи мелко дрожит. У него самого по спине вдруг пробежал озноб.

– Тебе нехорошо? – озабоченно спросил он.

– Ага, – пробормотала лиса.

Айн засуетился.

– Попей, может, воды?

Лиса с трудом кивнула, дотащилась до ручья и окунула серебристую голову в холодную чистую воду. Отряхнулась и задрожала ещё сильнее.

– Что такое… – попытался спросить Айн, но лиса приподнялась на задние лапы, передними мягко посадила его за плечи возле большого валуна. Усатым носом прислонила Айна спиной к прогретому камню, положила лапы и голову на колени, закрыла глаза и замерла, напрягшись и тяжело дыша.

Айн несмело прикоснулся к мягкой шерсти. Миа пахла весной и астрами.

Вскоре лиса перестала дрожать, чуть вздохнула и приоткрыла глаз.

– Как ты? – спросила она.

Айн посмотрел вдаль, на огромную чужую равнину и поёжился. Потом постарался вспомнить всё, что случилось за утро: как он возвращался из Дубней на рассвете, как пришли грозные стражники его арестовать; как появилась Марта, то бишь Миойи, и обездвижила стражей; как необычно себя повели Хал и Лианна; как удивились друиды его лисе; как она заговорила на поляне возле дуба. Изящная, подвижная лиса, а ведь недавно она была неуклюжей, нескладной дворнягой. Теперь с ней рядом на незнакомой опушке он чувствовал себя спокойно и уверенно, голова была на диво ясной. Умиротворение напомнило Айну о Ясенях. Он подумал о друидах, поливающих Древо кровью, и вздрогнул.

– Что вообще происходит? Где мы, куда идём? Я, кажется, что-то вспоминаю, но не могу точно понять. Почему ты была дворнягой?

Миойи фыркнула и поднялась на ноги.

– В такой вот дыре ты жил. Попав сюда, рискуешь превратиться непонятно в кого. Да, Издол – дурное место посреди Эрна, большая западня. По крайней мере, для тебя.

– Может, повежливей? Это как-никак моя родина!

– Не был никогда Издол твоей родиной, Райн.

– Да ну? Я всю жизнь здесь жил.

Миойи покачала головой.

– Пойдём-ка дальше, – сказала она. – Километров через семь должен быть мост через вон ту реку.

Айн поправил рюкзак на плечах и поравнялся с лисой.

– Погоди! Давай снимем повязку. Она тебе, наверное, не нужна.

Лиса покосилась на правую лапу, всё ещё перевязанную.

– Ага.

Айн подошёл близко и снова уловил слабый аромат астр. Он несмело снял бинт со здоровой и, по-видимому, сильной лапы с длинными для лисы пальцами, больше похожими на беличьи.

– Нет, всё-таки, – сказал Айн. – Я отлично помню…

– Помнишь? – перебила Миойи. – Думаешь, так сложно подменить воспоминания? Прошлое перестроилось легко и непринуждённо в твоих мыслях.

– Тебя послушать, всё было не по-настоящему, – пробурчал он.

– Не всё. Но значительная часть – да.

Некоторое время шли молча. Справа показалась тропа, Бесконечный лес будто мигнул нежными фиалками и нахмурился кронами мрачных столетних елей. Айн вспомнил, как прошлый раз они дошли вдоль ручья до реки и он не смог идти дальше. И не решался признаться себе после, насколько об этом жалеет. Теперь же не было и мысли повернуть назад, неизвестность впереди почему-то не пугала.

Вскоре вышли к обрывистому берегу реки, в которую впадал ручей. Несмотря на значительный уклон влево, река текла очень неторопливо.

Дальше пошли вверх по течению. По словам Миойи, вскоре должен был быть мост.

– Я тебя знал раньше? – спросил Айн.

– Нет, – покачала головой лиса, – не думаю. Но сразу поняла, что это ты. Я первый раз тебя увидела в Долине, возле дома Хала. Всё-таки до чего плохое место! Бр-р!

– Мне всегда казалось, что поливать Ясени кровью как-то неправильно.

– А красные корни, что лезут со всех сторон, тебя не смущали?

– Нет, но сейчас смущают. То есть – я ещё не могу привести мысли в порядок. Куда мы идём?

– Подальше отсюда.

– Это я уже слышал. А потом?

– Налево. А потом направо.

– Замечательно!

Ветхий деревянный мост на покосившихся столбах выглядел ненадёжным. Заросшая тропа уходила от моста направо и терялась у опушки леса.

С той стороны моста на берегу, рядом с рассёдланной лошадью возле небольшого костра сидел воин в кольчуге, шлеме и с коротким копьём. Увидев Айна, он поднялся и зашагал к нему.

– Забыла предупредить, – сказала Миойи, поведя ухом. – Мост обычно охраняется.

– Прекрасно! – буркнул Айн.

Он засуетился, не зная, куда деть руки. Вид стража не предвещал ничего доброго. Айн втайне надеялся, что с ним разберётся Миойи, как тогда с теми, кто хотел его арестовать, но лиса отошла друиду за спину. Айн выругался про себя и попытался выпрямить плечи перед подошедшим воином.

– Документы, – сказал воин в лицо Айну, пыхнув скверным самогоном. – Что, нету? Твоё счастье, что тебе попался я! Плата за проход по мосту высока, особенно без документов. Но с тебя я не возьму ничего.

– Спасибо, – сказал Айн. – Я…

– Ничего, – перебил страж, – кроме твоего волка. Неплохая серебристая шерсть, будет отличный воротник даме моего сердца.

Айн покраснел и сжал зубы.

– Пойдём. – Воин развернулся, не глядя махнул рукой и зашагал по мосту обратно к стоянке. Айн, не придумав ничего лучше, поплёлся следом, Миойи за ним.

Воин порылся в мешке, достал верёвку и подошёл к друиду, за спиной которого всё так же стояла Миойи.

– Отойди, – сказал он. – Ну!

Айн вскипел. Единственное верное слово вертелось на кончике языка целую вечность.

– Нет! – выкрикнул он.

Удивлённый воин отступил на шаг и опустил руку с верёвкой.

Айн в возбуждении выпалил:

– Не позволю прикасаться к ней, ты, несчастный…

Тут на его бедро мягко легла лапа.

– Хорошо подумай, – сказала Миойи. – Храбрость – это отлично, но будь готов к тому, что последует дальше. Воин в броне, копьё у него под рукой, характер, похоже, скверный. Много у тебя заклятий припасено?

Воин изумился ещё больше. Он бросил верёвку и галантно поклонился Миойи.

– Мудры слова, что я слышу, леди волк! – произнёс он. – Прошу прощения, не узрел сперва учёности в твоих глазах.

Страж повернулся к Айну и кивнул.

– Ценю проявленную смелость, странник, – продолжил он, – но твоя спутница права. Позволю себе дать тот же совет: оценивай последствия слов, само собой, не в ущерб храбрости. А сейчас – вы свободны, можете идти дальше. Бесплатно.

– Б-благодарю, – сказал Айн и торопливо зашагал по тропе, что вела от моста вглубь равнины.

Дорога плавно повернула направо и пошла вдоль реки, постепенно удаляясь от неё. Вдали показались очертания леса. Айн почувствовал, что возбуждение проходит, и вздохнул свободней. Потом поёжился и втайне пожалел о своём уютном мирном домике в Издоле.

Айн посмотрел на лису. Миойи шла рядом совершенно спокойно, подняв голову к полуденному солнцу и прикрыв глаза, будто беззвучно мурлыча. Айн оглянулся: за рекой, за стеной леса в туманной дымке он увидел крону далёкого Ясеня. Чуть левее возвышался горный хребет, что жители Издола называли Восточным.

Дорога повернула влево, но Миойи продолжила идти прямо по траве. Вскоре Айн различил тропу под ногами. Он собрался в очередной раз спросить, куда они идут, но прикусил губу и нахмурился.

Дальше часа три шли молча. Солнце стало постепенно снижаться. Лес впереди приблизился, можно было различить отдельные деревья. Айн при мысли, что скоро они укроются под тенью дубов, одобрительно кивнул: ему не нравилось это слишком уж просторное поле.

В животе громко заурчало, Айн вспомнил, что ничего не ел с прошлой ночи. Лиса понимающе обернулась:

– Я тоже не прочь пообедать. В лесу устроим привал, там должен быть родник.

Когда вошли под своды широколиственного леса, Айн еле тащился. Рюкзак потяжелел вдвое, ноги не слушались. Миа уверенно вела его между стволов, обещая, что вот-вот будет стоянка. Вскоре чуткое ухо друида уловило журчание воды.

Посреди маленькой полянки с подножья омшелой скалы вытекал прозрачный ручеёк.

Айн скинул вещи, сел на траву и выпрямил усталые ноги. Миойи понюхала воздух и на миг напряглась. Хотела что-то сказать Айну, но передумала, села рядом с друидом и зевнула.

– Что у нас на обед? – спросила она.

– Эм, – промычал Айн. – Я взял несколько бутербродов. На пару раз перекусить, и то впроголодь. Ещё немного крупы. Что потом будем есть – ума не приложу. Но если мы здесь ночуем, давай сначала разобьём лагерь.

Расставили палатку чуть поодаль от родника. Точнее, собирал её один Айн; кряхтя, он пытался вспомнить, когда делал это последний раз. Миойи бегала кругами и искала что-то в траве.

Лиса нашла неподалёку семейство четырёх ёжиков и с сосредоточенным видом одного за другим притащила на стоянку, придерживая лапой и прыгая на остальных трёх. Она взяла первого ежа в лапу, прицелилась и запустила его во вход палатки, как шар для игры в кегли. Ёжик покатился в нужном направлении, но под конец вскочил на ноги, кувыркаясь, и отбежал в сторону.

– Тебе заняться нечем? – буркнул Айн.

– Сейчас, – ответила лиса с досадой, беря второго ежа. – Закончу и помогу тебе съесть бутерброды.

Второй ёж полетел следом – так же мимо. За ним последовал третий и четвёртый.

– Ну вот, – вздохнула Миа. – Потратила всех ёжиков.

Она не стала ничего объяснять, запрыгнула в палатку, как только оттуда вылез друид, и растянулась во весь рост.

– Хорошо тут, – промурлыкала она, довольно потягиваясь, и улыбнулась в ответ на хмурый взгляд Айна, сунувшего голову внутрь.

Постепенно вечерело. Айн собрал хворост и разжёг костёр, пока Миойи делала очередной обход вокруг лагеря. Потом набрал воды в небольшой котелок из родника и повесил кипятиться на чай.

Друид и лиса сидели возле костра, кусая бутерброды и запивая чаем по очереди из единственного бокала. Миа посмотрела сквозь хрусталь на последние лучи заходящего солнца.

– В этот бокал бы хорошее вино или коктейль со льдом, – сказала лиса. – Сможешь наколдовать что-нибудь такое?

– Взял из дома то, что под руку подвернулось, – ответил Айн, – обычная кружка была бы лучше, конечно. Нет, напитки я заклинать пока не в состоянии. Но, – добавил он, увидев кислую мину лисы, – могу попробовать сделать лёд.

– Ага, – сказала Миойи. – Давай.

Айн взял бокал, сосредоточился, отрешился от всего и закрыл глаза, вспоминая нужную формулу. Руки ощутили лёгкий холод, пока ещё фантомный…

– Хватит, хватит, – голос лисы заставил друида очнуться. Кусочки льда наполнили бокал и вываливались наружу, образовав у ног Айна небольшую горку.

– Спасибо, – сказала Миойи, взяла в лапу бокал и изящно отпила глоток чая, что ещё оставался в бокале.

– Если нужно больше льда, обращайся, – сказал Айн.

Миойи растянулась на траве и уставилась на костёр.

Когда с бутербродами было покончено, молчание стало напряжённым: слишком многое предстояло обсудить.

Лиса села и очередной раз зевнула, как показалось Айну, несколько нервно. Он вытряхнул лёд из бокала и налил себе ещё чая.

– Нужно постараться найти Блуждающее озеро, – сказала Миа. – Завтра или хотя бы послезавтра.

– Это в какую сторону?

– Понятия не имею, – пожала плечами Миойи. – Никогда его не видела. Но слышала, что чаще всего оно появляется в этом лесу. Попробуем отыскать. Может, и ты что наколдуешь.

– Зачем озеро? Искупаться хочешь?

– Ага, – лиса потянулась. – Очень надеюсь, что купание выветрит до конца муть, навеянную Издолом. Ты вспомнишь себя, я тоже приведу мысли в порядок.

– Здесь воздух лучше, чем в Издоле, – сказал Айн, вдохнув полной грудью. – Как будто вышел из душной таверны в сосновую рощу. Наверное, странно так сравнивать, ведь и в Долине я жил в лесу. Многое там теперь кажется ненормальным.

– Когда я убежала из деревни в лес, – продолжала Миа, – память стала возвращаться. Я вспомнила свой естественный облик, и постепенно он вернулся. Ты тоже не совсем такой, каким привык себя считать.

– Почему же ты изменилась, а я всё тот же?

– Я вспомнила, какая я. А ты себя – ещё нет.

– Звучит слишком просто и слишком туманно.

– …Кроме того, – продолжала Миойи, – ты уже изменился. Хотя вряд ли сам видишь разницу.

– Возможно, – задумался Айн. – Друидский культ алтарей под Ясенями теперь выглядит полным бредом. А у меня что, тоже тело поменяется? Стану высоким мускулистым рыцарем, может, даже с мечом?

– На самом деле, – сказала Миа равнодушно, – в настоящем мире ты не человек, а северно-пятнистый олень, и меч тебе не нужен.

– Что?! – вскочил Айн.

– Ну ладно, не кипятись, чай прольёшь. Всё хорошо.

– Ты шутишь, да?

– Шучу, – ответила Миа.

Айн вздохнул с облегчением, но на всякий случай потрогал голову, не начали ли на ней расти рога. Лиса насмешливо посмотрела на него.

– Нет, не олень, конечно. Я думаю, ты так и останешься человеком, быть может, даже таким, как есть. Если коротко, то где-то полгода назад тебя поймали и приволокли в Издол, в ловушку. Там ты мог долго и безобидно жить. Очень не хотелось им, чтоб ты остался на свободе. В конце концов, думаю, они решили тебя убить.

– Кто – они? И за что убить?

– Эльфы. На первый взгляд, они. Или те, кто за ними стоят. Те, кто решил, что у тебя есть ключ к древней магии Дароны. К власти над природой, живой и неживой. Не наблюдал за собой ничего такого последнее время?

Айн подумал над словами лисы, оскалился в широкой улыбке и в отражении бокала стал похож на доброго маньяка в ступоре. Бокал от неловкого движения опрокинулся на траву. Миойи подобрала его, зачерпнула чая из кастрюли и протянула Айну. Он взял чай, не сводя с неё глаз.

– Полный бред, – сказал Айн.

Миа покачала головой.

– Эльфы стали угрозой для людей. И для нас. В своё время Алгии досталось будь здоров. Не хотелось бы, чтобы они палили города. И меньше всего – чтобы они прирезали тебя. Ладно, давай об этом потом. Может, после Блуждающего озера сам вспомнишь гораздо больше, чем знаю я.

– Как-то подозрительно легко ты обо всём этом говоришь, – сказал Айн.

Миойи не ответила. Она меланхолично пошевелила лапой палочку, конец которой тлел на углях.

– Куда мы пойдём после озера? – спросил друид.

– К тебе.

– Спасибо, всё разъяснила, – съязвил Айн. – Голова пухнет. Лично я уверен: ты меня с кем-то спутала. Ладно, вопрос попроще: как ты сама попала в Издол? Как жила у Хала? Почему так странно повёл себя он и особенно Лианна, когда мы заходили к ним последний раз?

При упоминании Хала Миойи чуть заметно вздрогнула.

– Нормально жилось, – пробормотала она. – Как попала в Издол – помню смутно. Лысый с дубиной огрел по голове, потом лесник меня взял к себе. Лианна была особенно доброй. Спрашиваешь, почему она нас прогнала? Многим в настоящем теле тяжело находиться в Издоле и даже рядом с ним. Думаю, это взаимно: гости извне могут влиять на жителей Долины, кто готов пробудиться от дурной дремоты. Но именно они противятся сильней всего. Вспомни, с какой попытки ты сам-то пошёл за мной! Лианна физически не могла выносить меня рядом. Может, мы с тобой ещё вернёмся в Долину… когда-нибудь и уведём её. Если поймём как.

Айн задумался, забыв про чай.

– Вроде бы что-то даже понятно, – сказал он. – А тот лысый – это бандит. Кличка Оленевод. Это из-за него меня хотели арестовать. Приставал ко мне, пока его не утащил медведь. От него остался вот этот рог, который он назвал Рогом Божественной Помощи.

Миа протянула было лапу к рогу на поясе друида, но передумала.

– Я не очень понимаю в магических штуковинах, – сказала она. – По крайней мере, в этой. Хоть она и кажется знакомой. Это ты у нас колдун и алхимик.

– Кстати, почему ты разнесла мне мастерскую?

Лиса дёрнула хвостом.

– Испугалась, – сказала она. – Очнулась в незнакомом месте, заперта, голова в тумане. Видимо, неудачно прыгнула на стену.

Дальше сидели молча. Стемнело. Костёр постепенно догорал, Айн подбросил последнюю охапку хвороста и с трудом поднялся на ноги.

– Мне нужно в кусты.

– Ага, – зевнула Миойи. – Если будут убивать, скажи, я подойду.

– Шутишь?

– Вовсе нет.

С наступлением ночи шелест листьев стих, отчётливей зажурчал родник. Айн задержался за раскидистым дубом. В голове мелькали события прошедшего дня и слова лисы. Ключ к древней магии, власть над природой, живой и не живой; долина-ловушка, воздействующая на мозги. Айну захотелось в уединённый дом с садом, выращивать редкие травы и варить зелья, а не это всё. Хотя… может быть, путешествовать с огромной серебристой лисой, говорящей к тому же, не так и плохо? Айн вынужден был признать, что не променяет знакомство с ней ни на что. К чему только это приведёт? Но вернуться в Издол и дать снова окутать голову туманом – об этом не могло быть и речи.

Айн пошёл было обратно, на еле заметный огонёк рядом с палаткой, но зацепился за ветку. Попробовал аккуратно оторвать гибкий побег от запястья, не смог. Дотянулся свободной рукой до кинжала, выхватил его и собрался резануть по ветке, но вокруг кисти с оружием также обвился длинный побег, один из отростков отобрал и утащил кинжал. Айн попробовал свести руки перед собой, но их растянуло в разные стороны. Он споткнулся и понял, что и за правую ногу его что-то держит. С полминуты он молча боролся со странным кустом, невидимым в темноте, но безрезультатно, только заболели руки и ноги, стискиваемые всё сильней. Ещё одна ветвь с дубовыми листочками потянулась к шее. Айн выпучил глаза и остервенело дёрнулся.

Мелькнула тень, и хватка на правой руке ослабла. Резкий рывок – и левая рука также свободна, затем ноги. Миойи врезала лапой по клубку ветвей и прыгнула к Айну.

– Ну что же ты, – сказала она. – Говорила, позови меня, если что. Уже поздно, давай спать, завтра подерёшься с кустами, если так хочешь.

Айна била дрожь, он вынужден был схватиться за дерево, чтоб не упасть, но тут же лихорадочно убрал руки, ожидая новой атаки ветвей.

– Пошли-пошли. Что бы это ни было, оно ушло.

Чтобы ободрить Айна, Миойи притащила в зубах несколько сухих веток и подбросила в костёр, возле которого беспомощно осел друид. Затем лиса направилась было к палатке, но, чуть поколебавшись, подошла к Айну и положила голову ему на плечо.

Приступы дрожи постепенно угасли, но в глубине сознания отозвалась непонятная тяжесть.

Насколько Айн помнил свою мирную жизнь, на него никто никогда не нападал, никто его не бил, не хватал, не угрожал задушить веткой с дубовыми листьями. Только за сегодня его чуть не арестовали, чуть не проткнул копьём страж у моста и чуть не разорвал на части бешеный куст. Испытать такое на себе оказалось куда настоящей и объёмней, чем услышать от знакомых или прочесть в книжке. Ещё и его драгоценный зачарованный кинжал утащило чёртово дерево.

Айн неподвижно смотрел, как хворост в костре постепенно догорает. Тепло Миойи успокаивало. На смену возбуждению пришло лёгкое отупение, и вместе с ним жутко захотелось спать. Айн широко зевнул, кое-как встал и поёжился от ночной прохлады.

– Пойдём со мной внутрь, – предложил он. – Вдвоём теплее.

Миа удобно расположилась по центру палатки, но так, чтобы друиду тоже осталось место. С комфортом устраиваться уже не было сил: стоило им прикрыть глаза, как оба крепко уснули и проспали всю ночь.

Айну снилась весна в незнакомом саду: цветущие яблони, томаты, яркая зелень на ласковом солнце. Сквозь сон он пошевелился, нащупал мягкий бок Миойи и вновь безмятежно уснул.

Было светло, когда Айн проснулся, протёр глаза и вылез из палатки, стараясь не разбудить лису, которая легко посапывала. Его встретило свежее осеннее утро в дубраве, туманное и влажное от росы. Айн надел сапоги. Ноги гудели после вчерашнего перехода, запястья и лодыжки ныли в тех местах, где их стискивали ветви. Айн вздрогнул от воспоминания и подозрительно огляделся вокруг – не выглядят ли соседние дубы враждебными.

Он умылся в роднике, фыркая и плескаясь, напился ледяной воды и стал соображать, что бы поесть на завтрак. В рюкзаке оставался только небольшой запас гречки и чайной заварки.

– Миойи, – позвал Айн, – ты вставать собираешься?

Раздались звуки, какие обычно слышишь, когда в палатке ворочается большая лиса и не спеша, с удовольствием просыпается; лиса, которой приснился деликатес из лучшего сорта кролика. На солнечный свет, пробивающийся сквозь туман, выползла сонная Миойи, от души потянулась и зевнула.

– Хорошо в твоей палатке, – сказала она.

– Я же говорил, что вместе теплее, хоть, может, и немного тесно.

– Ты просто схитрил, чтоб не спать на росе с комарами.

– На росе обычно не бывает комаров.

– Соображаешь, лохматый!

– Э-э, стоп-стоп, почему это я должен был спать снаружи, как зверь, а ты в моей палатке?

– Это справедливо, ведь я последнее время спала без палаток. Ладно, в следующий раз кинем монетку…

– Давай лучше подумаем, что сварить на завтрак.

Миойи подошла к рюкзаку Айна и принялась рыться в нём. На траву бесцеремонно полетели носки, спички, тарелка, банка кофе, пакет крупы и запасной котелок. Лиса засунула в рюкзак голову целиком.

– А где соль? – глухо спросил рюкзак.

– Забыл!

Через полчаса воздух наполнился аппетитным ароматом гречки. Вскоре двое уселись возле снятого с огня котелка и передавали друг другу единственную ложку.

– Давно не ела по-человечески, – сказала лиса. – Пожалуй, буду добавку.

После завтрака Айн помыл посуду и собрал палатку. Он хотел было попросить Миа помочь, но махнул рукой. Лиса тем временем успела хорошенько поплескаться в ручье, отряхнулась, подошла к Айну и ткнулась ему в бедро. Тот потрогал голову лисы и удивился, что шерсть оказалась абсолютно сухой.

Пора было в путь. Айн набрал во флягу воды, и друзья вышли из полянки с противоположной стороны. Миа вдруг прыгнула в воздух и исчезла из виду. Айн почесал затылок и посмотрел наверх: лиса вскарабкалась по дубу почти на самую верхушку и осматривала окрестности. Потом так же ловко сбежала по стволу и спрыгнула, когда до земли оставалось метров десять.

– Уважаемые лисы не лазят по деревьям, – попробовал пошутить друид.

– А я лажу.

– В какую нам сторону идти, посмотрела?

– Ага. Давай пойдём… например, сюда, – лиса махнула лапой, как показалось Айну, наугад.

Дальше по лесу шли молча. Несколько раз Миойи поворачивала почти под прямым углом. Айн начал жаловаться, что устал, на что лиса великодушно предложила понести за него рюкзак. Друид закрепил его у лисы на спине. Смотрелась Миа теперь довольно смешно, но это её не смущало.

Айн хмурился. Хорошее утреннее настроение постепенно покидало его. Он шёл, сам не зная, куда и зачем, не понимая, что происходит и что нужно делать. В этих чуждых краях он полностью зависел от Миойи. А лиса всё петляла; очевидно, она сама потерялась. «Как там она сказала, нужно искать Блуждающее озеро? Отличное название, – проворчал про себя Айн. – Пока что блуждает тут лишь один бестолковый друид да лиса-питомец. А вообще, больше похоже, что, наоборот, это я питомец лисы. Медлительный и глупый». Осознание своей слабости отнюдь не обрадовало Айна.

Миойи обернулась.

– У тебя так много мыслей, – сказала она, оглядев его с головы до ног. – Мешают, крутятся без всякой цели.

– Не могу же я не думать, – проворчал Айн.

Миа осмотрелась вокруг, скинула рюкзак на дубовые листья, отбежала в сторону и вернулась, неся в зубах охапку жёлтых цветов, напоминающих крупные тюльпаны.

– Тебе стоит вспомнить простые радости, – нравоучительно сказала лиса, положив цветы под ноги друиду. – Вот, возьми осенние ромашки, например. Вдохни аромат!

Айн пожал плечами и подобрал один тюльпан.

– Красивый, – сказал он, сунул цветок в лицо и глубоко потянул носом лепестки.

– Ну как? Проясняется?

– Ага, – глухо отозвался Айн, покачнулся и упал на землю без сознания.

* * *

Айн пришёл в себя от мягкого дуновения ветерка, открыл глаза и увидел редкие тучки, не спеша проплывавшие по высокому желтеющему небу. В теле поселилась лёгкость; казалось, что ветер проходит насквозь. Айн рывком приподнялся на локтях. Впереди и пониже на поверхности небольшого озера отражались облака – как настоящие, только чуть темнее. На противоположном берегу за завесой тонкой дымки рядами высились сосны. Очередной лёгкий порыв ветра пригладил буйную траву вокруг Айна и дал ему понять, что не хватает чего-то важного. Кожа и волосы оказались мокрыми, а на нём совсем не было одежды.

– Караул! – сказал Айн сам себе. – Портянки стащили!

– Нет, – раздался сзади знакомый голос. – Всё на месте.

Из травы выплыла голова, серебристая спина и хвост.

Айн вскочил на ноги, смущённо пытаясь кое-как прикрыться руками.

– Где я? Что вообще случилось?

– Ты возле озера. Я приволокла тебя сюда. Одежду с тебя тоже сняла я, чтоб ты потом не замёрз. Прохладно вечером. Да и так больше пользы от купания, как я вижу.

Лиса бесцеремонно разглядывала друида.

– Ты не могла бы, эм, отвернуться? А ещё лучше – дать мне одежду?

– Могла бы. Правда, это смешно. Может, мне и уши заткнуть и нос?

Она фыркнула, прыгнула в сторону и через секунду притащила из травы в зубах ворох вещей.

– Давай без шуток, – сказал Айн, начиная одеваться. – Что за странное купание? Что за тюльпан ты мне подсунула? В единорога я ещё не превращаюсь?

– Ты постой, – попросила Миа. – Не спеши. Я оставлю тебя одного. Побегай голышом по траве, искупайся ещё разок, если захочется.

– Что я в этом прудике не видел? И вообще, как мы сюда пришли?

– Понятия не имею!

– Опять смеёшься?

– Нисколечки. Это Блуждающее озеро. Никогда точно не знаешь, где его встретишь по пути и встретишь ли вообще. Нам повезло. Больше всего тебе: не пришлось валяться двое суток без сознания. В этом прудике, как ты его назвал, немерено силы.

– В смысле…

– Вот он твой шанс вспомнить себя лучше и встать на ноги.

– Как этому поможет то, что я без штанов? – Айн в возмущении крутанул подштанниками.

Миойи снова фыркнула, уже собралась убегать, но всё же решила объяснить:

– Мы не сказочные феи с волшебной палочкой! Вместо абракадабры и порошка тритона здесь работают нервные окончания. Они по всему телу, в том числе и особо чувствительные, которые нельзя заглушать, те, без которых порой не обойтись – угадай, где находятся? Вот так! Всё целостно.

– Но ты-то в шубе постоянно!

Лиса пожала плечами.

– Для меня это часть тела. Да и не обязательно круглый год бегать с голым задом. Просто бывают такие мгновения, как сейчас. Ладно, я подожду тебя вон там, в палатке. Пока ты валялся, я её поставила.

Миа нырнула в заросли.

Айн осмотрелся вокруг, оставил штаны, почесал затылок и сделал несколько шагов босиком по высокой траве. «Хм, а что, неплохо! Ветерок дует, – подумал он. – Полежать, что ли, ещё на берегу или правда искупаться в Мир-Аи́лле?»

Он спустился к озеру, потрогал чёрную воду ногой. «Приятная прохлада, как всегда», – пришло на ум.

Недолго думая, Айн нырнул и поплыл на середину. «Здесь должен быть пенёк под водой, на него можно присесть. Я даже помню ориентир, две берёзы на ближнем берегу в одну линию». Он отплыл ещё немного к центру и обнаружил на глубине локтя отпиленный ствол дерева, уходящий на дно. Айн взгромоздился на скользкий пень и стал рассматривать окрестности с середины озера, болтая ногами в воде. На дальнем берегу стояла потерянного вида избушка, при взгляде на которую Айн вздрогнул. «Пора бы уже вернуться домой, в Рэ́а», – подумал он – и вдруг замер, вытаращив глаза.

– Откуда я всё это помню? Название озера, берёзы, пень, Рэа? Ого!

Айна ошеломил чудовищный объем воспоминаний, что уже переступили порог сознания. Он покачнулся и упал в воду. Вовремя пришёл в себя и поплыл к берегу. Выйдя из воды, он торопливо оделся и подошёл к палатке.

– Кажется, здесь я уже был, – сказал себе Айн, осматриваясь очередной раз.

* * *

Миа в лагере не оказалось. Когда уже в сумерках Айн развёл костёр, он увидел лису. Она гналась по берегу за огромной синей стрекозой и поймала её, затормозив перед носом у Айна. Друид вяло помахал рукой.

– Ты в порядке? – Миа выпустила изо рта стрекозу, но тут же схватила её лапой и прижала к земле.

– Более чем, – сказал Айн. – Я вспомнил это место. Вспомнил, кем я был до Издола. Представляешь?

– Ага. Здорово! – сказала лиса. – Что же ты такой грустный?

– Прихожу в себя от лёгкого одуревания.

– И кем же ты был всю жизнь?

– Ботаником!

– Это здорово, – успокоила его Миа. – Друид – это отлично. Не всем же быть воинами.

– Ой, укушу! – Айн сердито посмотрел на лису. – Ты не поняла. Я вполне счастлив быть собой. В душе я садовод и… лесовод. Я хочу обратно в дебри. В свой заповедный уголок, в Рэа. По крайней мере, на время.

Миойи кивнула.

– Слышала об этом месте, но не бывала. Туда мы и идём, Райн.

– Да, меня и впрямь так зовут, – сказал Айн. – А ты сама искупалась?

Лиса покачала головой.

– Думаешь, стоит? Я почему-то боюсь.

– Определённо, – сказал Айн. – А я пока приготовлю что-нибудь поесть. Последний раз, так как на утро уже ничего нет.

– Утром зайдём в гости вон в ту избушку, – сказала Миа, поднимая лапу (стрекоза улетела). – Должен же там быть завтрак!

Не успел Айн возразить, как Миойи отбежала метров на пятьдесят и осторожно вступила в чёрную воду.

Айн поёжился от мысли приблизиться к избушке. О хозяйке этого места ходили не очень добрые слухи. Он посмотрел на уже чёрное в сумерках озеро: от головы Миойи на его середине неспешно расплывались круги.

Друид сосредоточился на готовке и сварил отличную кашу из остатков крупы.

Стемнело. К Айну подошла к Миа, понурив голову.

– Накупалась? Положить тебе каши?

– Угу. Не надо.

– Ты не выглядишь совсем уж хорошо, – ляпнул Айн. – То есть нет, я это, хотел сказать, что вид у тебя грустный и уставший.

– Память проясняется, – ответила Миа. – Иногда это больно.

Она глубоко вздохнула и отряхнулась, забрызгав Айна.

– К счастью, мы хоть выбрались из Долины ясеней. Как подумаю об отражении в зеркале, когда я была в комнате Лианны…

Лису передёрнуло. Айн неловко погладил её по мягкой спине и не стал ничего спрашивать.

Глядя на догорающий костёр, Айн задумался. Мир, что он теперь помнил, был неизмеримо шире Издола, за границы которого он не мыслил заглянуть ещё два дня назад. Известная часть Дароны простиралась от водопадов Алла́рна на севере до полупустынных степей Фаина на юге. Сейчас Айн и Миойи находились в Эрне, центре Кристалии, великой империи Архали́на. Всего в королевстве было пять стран-провинций, не считая Алонма́ра – лесного края, жители которого исстари не терпели любую власть, хоть король и готов был включить их в свои территории. Торговля между странами велась в основном через порталы, что создавали и поддерживали на протяжении нескольких дней маги. Играли маги и другие роли и ранее не раз пытались убедить всю Дарону, что именно они есть главная сила – поодиночке либо объединяясь в союзы. Однако за сотни лет своего правления король подчинил себе сильнейших волшебников и неизменно заранее узнавал о любых кознях, что плели против него маги, знать и иные авантюристы-заговорщики. Уже давно Архалин I негласно слыл всеведущим богом в Дароне. Поговаривали даже, что он открыл секретный путь в Не́ину, мифический континент, где магия в разы сильнее, воздух чище и трава выше. Вряд ли это было правдой, но Дарона за свою историю не знала лучшего короля. И хоть свобод у граждан Пяти провинций было чуть меньше, чем хотелось бы, в стабильности империи никто не сомневался, и власть его наместников признавали повсеместно. Кроме, конечно, эльфов, издавна населявших дикие леса между Эрном и Алонмаром, а также Листвобор на северо-западе. Айн слышал о эльфийских войнах, но жил затворником, и они мало его беспокоили. Несколько раз его пытались подкараулить на границе Диколесья, но, будучи друидом, он легко обходил засады даже верхом.

За новостями последних десятилетий Айн не наблюдал, живя в Рэа – заповедном уголке, затерянном на востоке Эрна. Подножье отвесной горы, поле с садом редчайших яблонь и вишен у излучины чистой реки и дремучий лес в двух шагах – всё как он любил. Свежайший воздух, шикарный вид на ровный песчаный берег, тишина, нарушаемая лишь шумом водопада, пением птиц, шелестом листьев и изредка мелодией дождя. Айн не променял бы свой уголок на все сокровища Дароны и на мифическую Неину, если бы она правда существовала. Добраться до Рэа было непросто: по дороге требовалось разглядеть ориентиры и свернуть в сторону, в лесной угол, не нанесённый ни на какие карты. Нечто подобное, как теперь понимал Айн, проделала Миойи при бегстве из Издола, когда в сосновой роще нашла путь, что до этого друид видел лишь во сне. Последнее, что помнил Айн из прежней жизни – как он оседлал Ира́го, любимого и смирного коня, и поскакал в ближайший город Гу́нмор, продать мешок засушенной драконьей мяты, которую мало кто кроме Аррайна умел выращивать. Уже приближаясь к Гунмору, друид почувствовал головокружение, кое-как сполз с лошади, прилёг на траву и отключился.

Следующее воспоминание больно кольнуло самолюбие.

Последний месяц средней школы. Айн прогуливается по окраине Гунмора и насвистывает синкопированную песенку, как вдруг к нему обращается встречный бродяга, хилый и неопрятный: «Хочешь, я дам тебе в челюсть?» – «Нет». – «Вижу, хочешь!» Оборванец подбирает палку и начинает колотить Айна куда придётся. Неожиданно для себя Айн съёживается и просит не бить, всё жалобней и жалобней, хотя боли не чувствует. Под конец он оказывается на земле. Парень ломает палку о его спину, сплёвывает и не спеша уходит. Айн поднимается и не понимает, что произошло. Убеждается, что никто его не видит, идёт домой. Вечером мать спрашивает, откуда синяки; Айн врёт, что упал… Эпизод этот быстро выветривается из памяти, полностью идя вразрез с представлением будущего друида о самом себе. Словно бы он неожиданно для себя сыграл роль не великого героя, а последнего из жалких обывателей, что этот герой спасает от бед.

Айн очнулся от раздумий. Угли слабо тлели, на чёрном озере появилась сиреневая дорожка от Мыши, меньшей из двух лун Райела. Друид посмотрел на Миойи и попытался угадать, какие печальные истины открылись ей после купания: понурившись, лиса уставилась на песок под лапами, будто спала. За час она не произнесла ни слова. Айн же чувствовал себя прекрасно: тело, хоть и не идеальное, было полно сил, в голове ясно, на душе легко от одной мысли, что он скоро вернётся в Рэа. Он и думать забыл о том, что его недавно пытались убить из-за каких-то особых способностей к магии, о которых он знать не знал.

Айн хорошо понимал, кому всем обязан. Он крепко обнял серебристую лису. Миойи слабо улыбнулась, положила голову Айну на предплечье и глубоко вздохнула.

– Я думала о Неине, – сказала она.

– Соскучилась по сказкам?

В сонных глазах Миа появилась задорная искринка, к облегчению Айна.

– Ага. Соскучилась. Давно там не была.

– Что? – разинул рот Айн. – Неина существует? Я слышал такое только от городских попрошаек с флейтой.

– Существовала, по крайней мере, – ответила лиса. – Сейчас путь туда утерян. Или же его спрятали. Вопрос, кто и зачем… В то, что ты узнал о Неине только от попрошаек с флейтой, верю. Ты и о таких, как я, небось, не слышал, а ведь живём столетия бок о бок.

Айн хотел что-то спросить, но его перебила лиса, громко и протяжно зевнув.

– Прости.

– Да нет, правда пора на боковую. Кинем монетку, кому спать в палатке?

– Нет, Райн, не кинем. Можешь лечь внутри со мной рядом, так и быть.

* * *

Пасмурным ветреным утром Айн и Миойи пили чай и молчаливо посматривали друг на друга.

– Ну что, – сказал друид. – Завтракать нечем. Предлагаю двигаться дальше, к Северной дороге.

– Нет уж, – возразила лиса. – Лично я собираюсь позавтракать, и прямо сейчас. Я пойду в ту хижину. А ты? Ведь теперь тебя ничего не держит рядом, можешь идти дальше сам.

– Прогоняешь меня? – голос Айна дрогнул.

– Нет! Буду рада путешествовать с тобой вместе.

– И я. Только зачем нам в эту мрачную избушку?

– Это мы узнаем, когда попадём туда. Оставь пока палатку, может, ещё вернёмся. Дует так, будто дождь собирается.

Миойи неторопливо пошла вдоль берега. Айн почесал нос и отправился за ней. Что-то в логике лисы его смущало, но он решил разобраться с этим позже.

Чуть покосившийся деревянный дом стоял на самом берегу озера. Терраса у заднего входа располагалась прямо над водой. Айн и Миойи подошли к парадному крыльцу. На коньке соломенной крыши сидел большой филин и таращился на них. Чуть позади, среди сосен приютился домик поменьше – кладовая либо баня.

Озноб пробежал по спине Айна. Через силу он протянул руку к дубовой двери, чтобы постучаться, но Миойи, недолго думая, лапой отворила дверь и прыгнула внутрь. Айн снова вздрогнул и зашёл за лисой в полумрак.

Середину комнаты занимала большая белая печь с несколькими дверцами. На очаге стояла помятая временем кастрюля. Рядом с печью приютилась кое-как заправленная кровать, с другой стороны – стол. У противоположной стены возвышался тёмный шкаф. Пахло травами и пылью.

– Никого нет, – прошептал Айн. – Давай уйдём отсюда.

Лиса громко чихнула. Ещё, и ещё раз, под конец аж подпрыгнула. Айн тихо зашипел. Не обращая на него внимания, Миойи подошла к окну и распахнула ставни; комнату залил утренний свет. Потом лиса открыла шкаф и заглянула внутрь. Айн, преодолев страх, подошёл к ней.

– Ну да, – сказал он. – Это жилище колдуньи. Травы, коробки, пузырьки, книги. Ого! Эликсиры! Они очень мощные, мне такое не под силу. Давай, давай уйдём скорей.

– Ага, – согласилась Миойи и закрыла шкаф. – Только минуточку. – Она подошла к столу, где увидела бумагу, исписанную мелким почерком. Низ листка портила огромная клякса.

– Что тут написано? – сказал Айн. – Язык похож на алонмарский.

Миойи кивнула и прочитала про себя: «Будь здоров, Ворон. Посылаю тебе срочную весточку. Немедля вертайся в Залесье и жди меня. Устроим энтой Миа засаду в таверне “Одноногий эльф”, как приказано. Не медли, попроси грифона, но вдруг же и не дадут, хоть ползком, но доберися к концу недели. Подпись: Въя. P. S. Ежели узнаю, что в запое, сварю из твоих ушей декокт. P. P. S. Коли её остановит Иллюзорная (а я туды подмешала красок), нам одной проблемой меньше».

– Тут моё имя и название деревни, – сказала Миойи вслух. – Как будто хозяйка хочет мне что-то передать в Залесье. Ты знаешь, где это?

– Кажется, на Северной дороге. Направление примерно помню, но я там не был. Ты что, знаешь эту колдунью?

– Ни разу не встречала. В любом случае, как видишь, письмо не доставили.

Айн на миг задумался.

– Возможно, она переписала письмо из-за кляксы и таки отправила.

– Точно. Заглянем в Залесье! Всё равно это по пути.

– Ладно, ладно, только пошли отсюда! Ничего похожего на завтрак тут нет.

Айн уже стоял в дверях и с нетерпением ждал лису. Миойи же вышла через заднюю дверь на террасу. Прыгнула с лёгким всплеском в чёрную воду, нырнула, доплыла до берега, тихо подошла к Айну и положила лапу ему на плечо. Айн подскочил, отпустил дверь и судорожно обернулся.

– А-а, зачем так пугать! У меня теперь глаз дёргается.

– Тише, ты даже филина спугнул, вон он улетел.

Айн махнул рукой и поторопился вернуться в лагерь, где стал собирать палатку.

– Может, поможешь? – спросил он лису.

Лиса показала лапой на тёмную тучу на западе.

– Где тогда ливень переждём? – сказала Миа. – В хижине колдуньи?

– Ну уж нет!

Друид вновь натянул тент, сложил запас хвороста под него и сам залез внутрь.

Айн и Миойи сидели в палатке и слушали, как сперва редкие капли застучали, забарабанили. Музыку дождя разбавляло урчание живота поочерёдно у друида и у лисы.

– Вкусный был завтрак у колдуньи, – сказал Айн.

– Это ты спешил! А так хоть старый пирожок, но нашли бы. Ладно, так и быть, когда прояснится, попробую поймать чего-нибудь.

Дождь с порывами ветра дробью ударял в стенку палатки. Айн пальцами играл со своим рогом и вспоминал Оленевода. Удивительно, что бандит не поддался на тлетворную одурь Издола и честил культ Ясеней на чём свет стоит. Оленевод упомянул хранителя-анфе́йра. Эта религия была сравнительно популярна, все знали легенду о могущественном чародее, что предсказал всемирный катаклизм и помог его пережить тем, кто верил искренне. Друид повесил рог обратно на пояс. Рядом болтались пустые ножны от кинжала, который у него утащил дубовый куст. Айн достал и выбросил их.

Когда дождь перестал, Миойи умчалась в лес, предложив Айну пока поставить воду на жаркое. Вернулась лиса через полчаса. Она тащила в зубах небольшого белого зайца. Айн подошёл ближе и заглянул в глаза пушистому зверьку, который весь сжался.

– Какой милый зайчик! Ты предлагаешь его съесть? То бишь – убить?

Миа придавила зайца к земле лапой.

– Разумеется. Тебе жалко? В Рэа ты одними яблоками питался? Считаешь, что это достойный повод погибнуть в пути от голода, Райн?

– Нет, но…

– Смотри, – Миойи указала второй лапой на мордочку зайца. – Видишь красное на усах? Это засохшая кровь. Кровь живого существа. Какое-то животное лежало при смерти, и наш милый травоядный отгрыз ему лапу.

– Не хочу на это смотреть.

– Хорошо, взгляни последний раз на милые белые ушки, попрощайся!

Отвернуться Айн не успел: ловким движением лиса оторвала зайцу голову, брызнула кровь. Айн вздрогнул, побелел и пошёл прочь.

– Ты выкинул ножны, – сказала Миойи ему вслед. – Если бы не стащили кинжал, как ты собирался им пользоваться? Резать помидоры и колоть орехи?..

Айн махнул рукой и скрылся за соснами.

Впервые Миойи пришлось готовить самой. Она высунула длинный, острейший голубой коготь, от чего всегда воздерживалась в присутствии Айна. Кончик когтя был заострён с двух сторон, позволяя резать, как скальпелем. Лиса ловко освежевала кролика и поставила тушиться на огонь, добавив травы, что нашла у Айна в рюкзаке.

Айн вернулся, когда в воздухе вкусно запахло жарким. Рот друида наполнился слюной; он увидел, как лиса с аппетитом ест суп из его тарелки. Миойи без лишних слов положила новую порцию и протянула тарелку с ложкой Айну. Он торопливо принялся за еду, рискуя обжечь язык.

– Добавки! – сказал Айн, игнорируя насмешливый взгляд лисы.

– Нет, тебе хватит. Пусть живот привыкнет, ведь ты так долго ты не ел мяса.

– Пустое! Я друид, немножко колдую, изжогу смогу вылечить. Соли бы добавить…

Когда кастрюля наполовину опустела, Айн удовлетворённо вздохнул и сказал:

– Кролика всё же жалко.

Вновь небо заволокло тучами. Друзья решили остаться в лагере до утра. Сидели в палатке, болтая о разных пустяках и подшучивая друг над другом.

Спали под шум дождя без сновидений.

Утром Айн выполз из палатки и не поверил своим глазам. Палатка стояла посреди дубового редколесья. Озеро исчезло вместе с песчаным берегом, соснами и домиком колдуньи. Небо покрывала рябь перистых облаков.

Миойи услышала восклицание друида и вылезла следом.

– Какое озеро? Не было здесь никакого озера, приснилось тебе! – сказала она.

Айн на две секунды задумался, затем воскликнул:

– Ну и шуточки у тебя, лиса! Давай уже собираться в путь.

Теперь вёл Айн. Сориентировавшись по солнцу, он взял курс на восток.

Дубы вскоре закончились, дальше друзья шли по высокой сочной траве. В этой части Эрна горы не мешали тёплым ветрам с моря, и трава зеленела круглый год. Под ногами стрекотали кузнечики, ползали змеи. Время от времени рядом взлетал жаворонок. Миойи между делом поймала кобру, поиграла с ней лапой, ловко увернулась пару раз от выпадов разозлённой змеи и зашвырнула её обратно в заросли.

Вскоре вышли к широкой реке, пересекающей равнину с северо-востока на юго-запад.

– Не та ли это река, что мы перешли тогда по мосту? – сказал Айн.

– Ага, – подтвердила лиса. – Она самая. Выглядит спокойно. Переплывём?

– Что-то мне не нравится эта идея, – сказал Айн. – И плаваю я плохо.

– Предлагаешь вернуться на мост? Всего-то крюк восемьдесят километров, да дорога через Бесконечный лес.

– Ну нет. Просто я боюсь утонуть. И промокнем ведь насквозь! Рюкзак защищён от дождя, но выдержит ли реку, я не знаю.

Лиса спустилась на берег.

– Держись мне за спину, – сказала она. – Речка медленная, за три-четыре минуты пересечём вплавь.

Айн глубоко вздохнул, осторожно взялся за шерсть Миойи.

– Крепче, не бойся.

Лиса вошла в реку и поплыла, следом Айн.

Вода была тёплой. Через несколько шагов ноги перестали доставать дно.

– Видишь, зря ты боялся.

Вдруг руку Айна резко дёрнуло вправо: лису стремительно понесло по течению. Он судорожно вцепился в серебристую шерсть, мимоходом удивляясь, как ещё не оторвал клок.

– Держись! – крикнула Миа.

Их вынесло на середину. Река всё ускорялась. Береговые пейзажи слились в единый калейдоскоп. Лиса попыталась бороться с течением, но безуспешно. Тогда она развернулась носом вперёд.

– Вспомнил! – пропыхтел Айн. – Это Иллюзорная река. Здесь всё не так, как кажется. Опасайся скал!

– Скал? Тут их нет!

– Берегись!

Непонятно каким волшебством перед ними возник невидимый ранее булыжник. Миойи не успела увернуться и со всего размаха влетела в него головой.

Друида и лису развернуло и потащило дальше вниз по реке.

– Миа, Миойи! – крикнул Айн.

Лиса безвольно сникла. Айн остервенело заработал руками и ногами, встряхнул Миойи и убедился, что она в лучшем случае потеряла сознание. Четверть минуты Айн держал её голову на поверхности, но сам при этом едва не захлебнулся.

Силы быстро таяли. Миойи постепенно погружалась под воду.

Часть I. Глава 4. Залесье

Отставной солдат Дирк вытянул ноги под массивным дубовым столом и стал глазеть в окно на мостовую, освещённую голубыми фонарями. Он всерьёз воображал, что вот-вот появится страж в белых королевских цветах и прикажет следовать за ним. Война, будь она проклята. Листвоборские эльфы гудят, того и гляди переберутся через Коготь, а расхлёбывать должен он, достойный ветеран на покое. Будто нельзя было сжечь все леса, где прячутся эти чёртовы крысы! Всё равно дома всё больше строят каменные, а дров и своих хватает.

Дирк вяло махнул рукой, и к нему тут же подбежал парень в строгой чёрной жилетке.

– Ещё пива? – осведомился он.

Ветеран, не отворачиваясь от окна, сделал знак большим и указательным пальцем, затем показал раскрытую ладонь. Пять виски: четырём товарищам тоже не помешает, может, повеселеют чуток.

Дирк отодвинул кувшин из-под пива и поднял бровь на Хрюшу, здоровенного беловолосого воина, что сидел рядом с ним, потом обвёл взглядом трёх молчаливых собутыльников на другом конце стола.

– Идеи? – осведомился Дирк.

– Догоним патрульных и пнём под зад, – предложил Хрюша. – Здорово отделают, полгода лечиться будем.

– Мудро, Хрю, но есть одно «но». Его сиятельство А́ост собрал магов, друидов и прочих бездельников из Пяти провинций. Будь у тебя все кости переломаны, поставят на ноги за пару дней и за пузырёк вонючей жижи.

– Да дались мы наместнику! – воскликнул солдат, сидевший напротив Дирка. – Некого что ли гнать на передовую? Полно же узкоглазых из Фаина или этих зазнаек нальфийцев. Ежели они такие знатные, пусть сами своих родичей и обуздывают.

– Потише, – предостерёг Дирк. – Здесь далеко от столицы, но кто знает. У Аоста длинные уши.

– Засиделись мы в этой дыре, – прогудел Хрюша. – Развеяться нужно. И я бы вломил патрульным всё равно. Скучно.

– Твоя правда, – кивнул ветеран. – Тоска зелёная, виски паршивый. Ещё немного, и я соглашусь с твоим предложением… О, смотрите! Нальфиец! Чуть не налетел на фонарь, вот потеха. Одни пьянчуги кругом.

Четверо товарищей проследили за взглядом Дирка.

За окном высокий худощавый мужчина с волосами до плеч, тронутыми сединой, чуть покачиваясь, подошёл к таверне. Отворилась дверь, и он показался на пороге.

Дирк бросил взгляд на нальфийца и мигом его раскусил. «Оружия не носит, – подумал ветеран. – Притворяется бродягой, двигается как Хрюша с перепоя. Ну и болван! За километр видно, что солдат. Хотя какое там, небось бандит средней руки».

Нальфиец тем временем сел на высокий стул, облокотился на стойку бара и заказал пиво. Бармен отвлёкся от созерцания мух на потолке и нацедил ему большую кружку.

Хрюша разочарованно вздохнул.

– Погоди хандрить, – сказал Дирк. – Ещё повеселимся. Он не так прост, как кажется. Но я его насквозь вижу. Обычный наёмник, только чересчур уверенный в себе. Смотри, как он кружку поставил, изображает дрожь, паскуда.

Дирк отложил стакан, встал из-за стола, вразвалочку подошёл к нальфийцу и произнёс:

– Эй, седой, тут место занято.

Нальфиец покосился на ветерана и отсалютовал пивом.

– Вот как! Занято? – сказал он. – А я был уверен, что не занято.

– Бармен, – сказал Дирк, – дружище, включи это в мой счёт.

Он двинул по руке незнакомца, и кружка полетела на пол. Немногочисленные посетители таверны замерли.

Нальфиец вздохнул.

– Ещё пива, – попросил он бармена.

Дирк обернулся к товарищам и подмигнул: мол, я же говорил. Затем он ловко выбил высокий стул из-под седовласого. Тот легко приземлился на ноги и наконец посмотрел на Дирка.

– Что же ты? Посуду бьёшь, мебель ломаешь. Нехорошо это.

– А, пошёл ты, отродье эльфийское!

– Сам ты эльфийское отродье.

Дирк попытался пнуть нальфийца по левой почке. Тот предсказуемо отступил вбок, закрываясь от удара. Дирк молниеносно выбросил вперёд левую руку, целясь в незащищённый висок, но незнакомец каким-то чудом успел пригнуться. Дирк довольно улыбнулся.

– Что ж, поиграем!

Он ринулся в атаку. Нальфиец уже не притворялся простым обывателем, но двигался всё равно слишком медленно для умудрённого опытом воина. Дирк воспользовался этим и обрушил на него град ударов.

Странное дело, но ни один из них не попал в цель. Дирк ничего не мог понять. Нальфиец двигался не спеша, но был готов к каждому выпаду, уворачиваясь или парируя лёгким движением предплечья или кисти, каким-то чудом заранее зная, в какое место последует атака.

Через минуту Дирк перестал улыбаться. Он решил вернуться к столу за мечом и сразу покончить с наглым субъектом, но тот вдруг от защиты перешёл в нападение, завёл руку Дирка за спину и приложил его лбом о дубовый стол. Ветеран осел на пол и взялся за голову. Его дружки повскакивали с мест и схватились за оружие.

Нальфиец сложил руки на груди и сдержал зевоту.

– Готовься сдохнуть! – громыхнул Хрюша, размахивая дубиной.

Остальные трое с короткими мечами молча приблизились с разных сторон.

– Не боитесь тюрьмы или казни? – произнёс нальфиец.

Дирк пришёл в себя и прорычал:

– Ты напал первый, грязный бандюга! Верно, Ча́пин? – обернулся он к бармену. Тот энергично закивал.

Нальфиец пожал плечами.

– Чёрт бы побрал тебя, глупый бармен, и твоё пиво, – сказал он и подобрал один из стульев.

Пятеро напали одновременно. Незнакомец стал размеренно маневрировать между ними, буквально танцуя. Каждый удар он встречал в удобной позиции, одно па импровизированного вальса гармонично следовало за другим. Дирк изощрялся в коварных выпадах, но каждый раз рассекал лишь воздух. Нальфиец предугадывал любое движение, будто бандиты сами подробно разъясняли ему, когда и как будут бить. Он уворачивался, нагибался, запрыгивал на стол, методично отражал удары табуретом и заставлял нападавших мешать друг другу. Вот один из них отлетел к стене, получив по макушке стулом, который при этом развалился. Остальные тут же почти окружили незнакомца.

– Ага, попался! – крикнул Дирк.

– Впятером нечестно! И вчетвером, кстати, тоже.

Нальфиец убедился, что под рукой нет подходящей мебели, и отступил к выходу.

Дверь позади него отворилась. Одновременно он отпрыгнул в сторону и заслонился рукой от вошедшего.

Это была седая женщина в походном сером платье. Зайдя внутрь, она сразу увидела нальфийца и воскликнула:

– Здорово, Ворон, старый хрыч!

– И ты не болей, красавица, – кивнул нальфиец.

Тут старуха заметила бандитов, покрутила головой и сплюнула.

На несколько секунд в таверне «Одноногий эльф» стало очень тихо.

* * *

Невидимое течение Иллюзорной реки стремительно несло Айна и обмякшее тело Миойи в неизвестность. Друид хватал ртом воздух и отчаянно пытался держать нос лисы над водой. На крик уже не оставалось дыхания. «Очнись, ну очнись же! – лихорадочно думал он. – Что делать? Что делать? Ещё немного, и я сам пойду ко дну. Она слишком тяжёлая. Чёрт!» Бросить лису и выплыть одному Айну даже не пришло в голову. Он сжал зубы и попытался собрать воедино мысли, путавшиеся от страха, к которому примешивался гнев. «Приготовить заранее заклятия? Не-ет, это ж надо быть предусмотрительным, а не тугим олухом, как я!»

От мысли, что он, пусть и недоучка, но друид, вот-вот ухитрится утонуть в речке, стало вдруг нелепо и смешно, даже ужас отступил. В нос попала вода; Айн судорожно выдохнул, отфыркался и постарался сосредоточиться на любой соломинке к спасению, не оставляя попыток поднять голову лисы над водой. Перед глазами вдруг вспыхнула картина, как Миойи изящно пьёт чай со льдом из бокала. Айн выругался про себя и мысленно погрозил кулаком небесам.

Вдруг его осенило, и появились силы ещё на один рывок. Айн вцепился до одури в серебристую шерсть, потянул вверх и выпустил вокруг себя единственное заклинание, что ещё оставалось в голове.

Руки и шею мгновенно сковало в тиски. Больно! Айн попробовал пошевелить головой, не смог. Он кое-как повертел глазами по сторонам. Получилось! Получилось!

Вокруг голов лисы и друида образовалась льдина метров десять в диаметре. Айн не мог нормально двигаться, но его нос и нос Миойи торчали на поверхности, льдина не тонула, и это было главное. Айн в исступлении крикнул: «Да!» – и попытался отдышаться.

Ледяную глыбу крутило. Отступивший было страх вернулся: рано или поздно лёд попадёт на одну из скрытых скал, расколется, и они утонут. Но сил у друида совсем не осталось. Голова закружилась быстрей, чем льдина, и в глазах потемнело.

В полузабытьи Айн осознал, что его качает на волнах, крутит, несёт в сторону, но он не может пошевелить рукой. Какой нелепый сон, даже без картинки. Надо бы проснуться побыстрее и прибрать в мастерской после разгрома Марты. А потом воспользоваться хорошим предлогом и сходить ещё раз к Халу, точнее, к Лианне, поговорить о собаке…

Тут льдину крутануло особенно сильно. Айн пришёл в себя, открыл глаза и с удивлением обнаружил, что не лежит в мягкой постели, а стремительно движется по широкой реке, вокруг шеи – десятиметровый ледяной воротник, а рядом торчит голова серебристой лисы.

– Миойи, – выговорил Айн, с трудом двигая челюстью. – Очнись. Очнись же, ну.

Впереди река круто сворачивала вправо. Айн ощутил ускорение, когда течение резко изменилось и вынесло их почти под берег. И тут случилось то, чего боялся друид: льдина врезалась в одну из скал, что непостижимым образом возникали перед друидом. Айн в отчаянии смотрел, как появилась и увеличивалась трещина. Неужели всё зря? Так глупо теперь будет утонуть!

Очередной разворот, и льдина раскололась. Миойи стала погружаться под воду. Айн схватил её освободившимися руками – и тут ощутил одной ногой толчок: берег рядом! Айн сделал рывок влево и встал на дно обеими ногами. Однако течение неумолимо тащило его дальше, теперь уже прочь от берега. С полминуты друид упорно боролся с рекой, в конце концов стало получаться. Шаг за шагом он приближался к отвесному песчаному берегу. Собрав силы, Айн вырвал тело Миойи из воды и бросил её на песок, как куклу.

Лиса не двигалась. Противный липкий страх разлился по животу Айна и сдавил грудь: неужели она… Нет, не может быть. Подтягиваясь и загребая руками, он попробовал сам вылезти рядом, но оступился и стукнулся подбородком о склон. Сплюнув песок, нащупал зыбкую опору для ног, кое-как выкарабкался и рухнул рядом с Миойи, тяжело дыша.

Едва переведя дух, Айн тут же вскочил и потянулся к серебристой лисе. Миойи неподвижно лежала на боку. Прислонив руку к её груди, друид радостно вскрикнул: жива! Лиса дышала глубоко и спокойно. Айн растянулся рядом, не обращая внимания, что в волосы попадает песок.

Отдохнув минут пять, друид кое-как поднялся на корточки. Стоять было опасно: берег крутой, осыпается, того и гляди снова улетишь в эту проклятую реку. Он покосился на Миа: лиса не просыпалась.

Нужно было выбираться наверх. Айн попробовал поднять Миойи, понял, что на это не хватает сил и опоры для ног. Друид скинул рюкзак, удостоверился, что он не улетит в воду. Взял Миа за передние лапы и попробовал тащить вверх. Более-менее получалось, только медленно. Тело и пушистый хвост Миойи волочились по мокрому песку. Сердце друида ёкнуло, он пообещал себе, что почистит и причешет шерсть, пока Миа не очнулась. Она явно привыкла выглядеть идеально, и Айн не хотел её расстраивать даже по мелочам.

Пыхтя, Айн кое-как выбрался с почти отвесного песчаного склона на ровную поверхность, заросшую черникой и брусникой среди еловых корней. Следом он вытащил за передние лапы Миойи, положил её подальше от обрыва и отдышался. После чего пришлось вновь спуститься на берег, за рюкзаком. Сумку Айн потерял, когда его понесло течением; она, по-видимому, была уже на полпути к заливу Коготь. Хорошо хоть рюкзак остался. Вот только наверняка внутри промокло всё. Да, так и есть. Айн достал вещи и разложил сушиться. Он взял расчёску, присел возле Миойи и попробовал провести по серебристому боку. Странное дело! На волнистой, практически сухой шерсти блестело несколько капель и было лишь немного песка, который Айн легко смахнул рукой. Он провёл гребешком вдоль спины лисы без малейшего сопротивления, как будто её только что старательно причесали.

– Аж почти завидно, – проговорил Айн. – Я вот насквозь мокрый, волосы в земле, в ботинках грязь хлюпает. А серебристые лисы словно созданы для таких путешествий.

Айн снял обувь, скинул куртку, повесил её на ветку ели и устало прилёг на зелень брусники рядом с лисой.

Его сморил сон.

Проснулся Айн, когда солнце уже клонилось к земле. В мокрой одежде было зябко. Миойи продолжала спать. Айн немного забеспокоился: слишком уж долго лиса не приходит в себя. Он внутренне собрался, сосредоточился и приготовил подходящее заклятие. Осторожно направил его на Миа.

Серебристая лиса лежала всё так же неподвижно.

Прошла очень долгая для Айна минута.

Миойи потянулась во сне, открыла глаза, зевнула и поднялась на передние лапы, сложив их в локтях. Посмотрела вокруг, полностью проснулась и вскочила на ноги.

– Ох! – сказала она, оглядываясь по сторонам.

Айн не смог сдержать радостную улыбку. Он хотел что-то объяснить, но Миойи повернулась к нему, стиснула его серебристыми лапами такой стальной хваткой, что он с шумом выдохнул. Определённо останутся синяки.

– Спасибо, Райн, – промурлыкала Миойи, щекоча усами ухо.

Изнеможение отступило, и Айн в полной мере ощутил вечернюю прохладу сквозь мокрую одежду. Решено было как можно быстрее встать лагерем и разжечь костёр. Дрожа, Айн расставил палатку, которая хоть и вымокла, но больше никак не пострадала. Тем временем Миа натаскала целую гору хвороста и развела огонь. Друид тут же протянул к теплу дрожащие руки.

– Райн, скинь ты эту мокрую рубаху и накройся одеялом, оно, похоже, почти высохло.

– Д-д-д, – сказал Айн.

Лиса присела вплотную к друиду, стремясь согреть его.

– К-как ты подожгла деревяшки?

– Ерунда, – сказала Миа. – Немножко простейшего навыка.

– Серебристые лисы владеют магией?

– Не знаю, можно ли так назвать. Наверное, многие вещи покажутся людям волшебством, да.

– Какие, например?

Миа задумалась.

– Хм. Я вижу сквозь некоторые препятствия. Когда лучше, когда хуже. Хорошо ощущаю запахи. Но ведь это может любая собака. А ещё многие из нас отлично дружат с землёй и камнем, искусно занимаются резкой самых твёрдых минералов. Другие неплохо создают иллюзии.

– А ты что можешь из этого? Иллюзии или работать с камнем?

Лиса снова хмыкнула.

– Ни то, ни другое.

– Кажется, у кого-то ленивый хвост.

– М? Ох, Райн, укушу ведь. Даже если ты и прав в чём-то.

– Боюсь-боюсь. Ай! – добавил он, когда Миа несильно цапнула его за плечо.

– Ага. Ещё я разжигать костёр умею, – сказала она. – И зайцев ловить. Ну как, хорошая из меня волшебница?

– Обалденная. Вот что точно удивляет, так это твоя шерсть. Она всегда мягкая, чистая. И тёплая.

– Ну да. А что такого? Да, пожалуй, для тебя это необычно. Я могу немного этим поделиться.

– Каким образом?

– При случае покажу, не сейчас.

– Уф. Кажется, я почти согрелся. Есть хочется.

– Придётся мне кормить ленивого друида, – проворчала Миа, поднимаясь. – Так и быть. В благодарность, что вытащил меня из реки. А ты пока поставь воду, пожалуйста.

Лиса пошла в заросли, но вдруг вернулась, ткнулась носом Айну в щёку и сказала:

– Ты действительно меня спас. Я этого не забуду. – И прыгнула в кусты, не успел Айн возразить, что его она выручала из беды гораздо чаще.

– Поставь воду, – пробурчал он, глядя ей вслед. – Где её взять-то? В Иллюзорную я лезть больше не хочу.

Он решил дождаться лису, которая вскоре вернулась с тетёркой, неподвижно свисавшей из пасти, бросила её и тут же стала ворчать, что он ничего не делает.

– Воды нет? Там, чуть ниже в Иллюзорную впадает ручей.

Айн набрал воды из ручья. По пути в лагерь он уронил котелок с водой, но тут же поймал его на лету, подставив снизу руку; вода почти не пролилась.

На этот раз Айн не возражал, когда лиса готовила птицу, только молча отошёл.

Уже стемнело, когда друзья принялись за ужин. Суп из пойманной Миа дичи с корешками, что успел найти поблизости Айн, был лучше, чем ничего, но он понимал, что такая диета приестся весьма скоро.

Закончив ужин чаем из трав, перебросились ещё парой шуток и залезли в палатку.

Несмотря на усталость, уснули не сразу. Свет от костра просачивался сквозь полотно, глаза Миойи в нём задумчиво и загадочно блестели. Айна вдруг одолело чувство нереальности. Так странно лежать ночью в палатке возле сумасшедшего потока, на незнакомом берегу, бок о бок с единственным спутником – серебристой лисой. Айн чувствовал слабый запах астр от Миа, слышал её лёгкое дыхание на фоне беспокойного шума реки внизу. Сколько он не был в городе и не общался с людьми? Два дня, три? Кажется, что уже год. Хотелось в баню.

– Где мы вообще? – сказал он.

– Очень похоже, что снова в Бесконечном лесу, – ответила Миойи, стараясь не зевать.

Айн в свою очередь зевнул в полный рот.

Миа уснула, положив мягкую лапу на плечо друиду.

Сквозь сетчатое окошко палатки Айн увидел, как взошла фиолетовая Мышь, чуть погодя следом выплыл почти круглый серо-синий Кот и понёсся за Мышью в безнадёжной вечной погоне. Это было последнее, что помнил Айн, перед тем как уснул.

Утром собрали лагерь и стали думать, куда идти дальше.

– Нам нужно на восток, если хотим попасть в Залесье и на Северную дорогу, – сказал Айн. – Речушка, где я вчера набирал воду, мне напомнила Бульку. Если так, то отсюда около дня пути.

– Не хотелось бы идти вдоль Иллюзорной, – сказала лиса. – Кто знает, что она ещё может выкинуть!

– Тогда пойдём прямиком через Бесконечный лес. Да?

– Ага. Попробуем.

– Кстати… А что после Залесья? Куда дальше? Тебе пришла в голову нелепая мысль, что я владею сильной магией. Вроде как могу помочь непонятно кому.

– Потом, я надеюсь, ты покажешь мне Рэа, – ответила Миойи. – Всё равно ты идёшь туда. Ты можешь смеяться насчёт своих способностей, но в том, что тебя хотят убить, думаю, убедился. Я сталкивалась с твоими врагами и знаю, чего от них ждать. Но если я тебе надоела…

– Ох, Миойи, укушу! – сказал друид. – Теперь ты несёшь чушь. Решено, идём в Рэа. Вместе.

Солнце быстро скрылось за елями, стоило друзьям двинуться в путь. Среди ровных тёмных стволов то тут, то там светились огоньки фиалок. Напрямик идти не получалось из-за густого и весьма колючего подлеска. Местами Миа легко просачивалась сквозь кусты, где друид не мог продраться, не оставив на ветвях лоскутья одежды, но лиса всегда молча возвращалась назад.

Так получилось, что шли скорее на юг, чем на восток. Айн с тревогой подумал, что они приближаются к Издолу, вместо того чтобы выбираться из леса к полям близ Северной дороги.

Неожиданно вышли на широкую тропу, по которой Айн и Миа могли идти рядом. Тропа вела на юго-восток, более-менее куда нужно. Посовещавшись, решили идти по ней.

Вдруг Айн замедлил шаг и прислушался. Ему стало не по себе. Где-то на грани восприятия он услышал далёкий вой. Миа остановилась, повела ухом и понюхала воздух.

– Ветер северо-западный, – сказала она. – Оттуда ничего. Но и мне вроде почудилось.

Через полчаса оба явственно услышали справа от себя многоголосое завывание.

– Ого! – сказала лиса. – Волки! Да ещё наверняка гигантские. Предлагаю немного поспешить.

Ускорились. Айн смотрел на ряды стволов и размышлял, почему этот лес прозвали Бесконечным. Пришла на ум страшная мысль, что они и не выходили из него, как покинули Дубни, что всё это время блуждают среди елей и фиалок и останутся здесь навечно. Айн вздрогнул.

Дорога тем временем свернула на юг и стала плавно поворачивать дальше вправо.

Вой волков послышался ближе. Теперь даже Миойи, всегда невозмутимая, явно забеспокоилась, чем окончательно вывела друида из равновесия. Коротко посовещавшись, решили пока идти дальше по дороге, тем более что впереди тропа отклонялась вроде бы влево.

Миойи вдруг замерла и прислушалась, водя носом по воздуху. Айн вопросительно посмотрел. Лиса покачала головой и жестом предложила идти дальше.

После очередного поворота Миа снова остановилась. Айн глянул и сам застыл, как изваяние замешательства.

Впереди, метрах в десяти посреди тропы стоял огромный белый волк. Наклонив голову, он внимательно изучал путников.

Миойи медленно подошла ближе. Айн заставил себя тащиться следом на внезапно ватных ногах. Он лихорадочно попытался подготовить заклятия, что, разумеется, забыл сделать вовремя.

Волк был выше Миа и шире в плечах. Он сделал шаг навстречу.

Миа глубоко вздохнула.

– Здравствуй, Хал, – сказала она.

Айн удивлённо взглянул на неё.

Волк кивнул и ответил:

– Здравствуй, лиса. Привет, Айн.

* * *

Десять долгих секунд путешественники смотрели друг на друга. Молчание нарушил Айн.

– Хал! – воскликнул он. – Это действительно ты?

– Да уж точно я, – ответил волк.

У него остался привычный глубокий баритон, разве что стал чуть-чуть хриплым.

– Это ведь не твои друзья там воют? – спросила Миойи.

– Разумеется, нет! И нам пора побыстрее уходить. Я… – тут он на миг задумался, – хотел бы пойти с вами. Примете? Я иду к Северной дороге. Могу пригодиться.

Айн колебался. Он посмотрел на Миойи: лиса медленно кивнула.

– Да, можно идти вместе, – сказала она.

– Тогда не будем терять времени! Айн, иди впереди, а мы уж не отстанем. Поговорим по дороге, если хотите.

Двинулись в путь. Айн тщетно задавал себе вопросы. Потом решился спросить вслух.

– Ты превратился в волка? И как ты тут оказался?

– Пока что я волк, да. Но, думаю, смогу вернуться в человеческую форму на полную Мышь. Что до того, почему я здесь: мне кажется, это очевидно. Издол – проклятое место, я хочу поскорей убраться подальше.

Хал не счёл нужным рассказать, что ко всему прочему его выгнала из своего дома Лианна, в которую будто бес вселился.

– Как на самом деле тебя зовут? – спросил Хал лису.

– Миа.

Хал кивнул.

Дорога вела теперь на восток. С полчаса шли молча, Айн спросил только, как поживает Лианна, на что получил ответ, что прекрасно и что она передавала ему привет.

Внезапно совсем рядом завыли волки. От этого нестройного унылого хора волосы у Айна встали дыбом.

– Бежим! – крикнул Хал, – Опушка близко, они не решатся выйти в поле.

Он подал пример, обогнав Айна. Друид побежал следом, Миойи перешла на лёгкую рысь, держась в арьергарде.

За минуту Хал далеко опередил спутников. Вдруг Айн споткнулся о корень, подвернул ногу и, упав, разодрал ладони. Лодыжку пронзила боль. Он тут же попытался подняться. Миа на бегу упёрлась лапами в землю, остановилась, сказала: «Ох» – и, как могла, поддержала друида. Айн попробовал бежать, но понял, что не может даже наступать на правую ногу. Он беспомощно осел у ствола ели. Лиса обеспокоенно опустилась рядом.

– Болит? Сломал? – Она помогла Айну снять сапог, чтобы осмотреть ногу.

Сзади послышались лёгкие шаги: на тропу вышли волки. Миойи покосилась на них, медленно встала, не отрывая взгляда от Айна. Потом подняла голову. На тропе стояли два серых волка, за ними ещё три. Один из передних был особенно велик.

Миойи сделала несколько шагов преследователям навстречу и села, приобняв себя пушистым серебряным хвостом. Пятеро матёрых волков, каждый больше неё в полтора раза, остановились, злобно рыча. Они уже хотели броситься на несчастную лису, но та лишь печально улыбнулась.

Если жертва видит хищников, но не проявляет ни агрессии, ни страха, напасть бывает физически сложно, и волки несколько секунд не знали, что делать. Беззащитная с виду, одинокая лиса спокойно смотрела на них с расстояния в прыжок.

Внезапно вожак бросился вперёд; остальные за ним. Они попытались обойти лису, но на узкой тропе было сложно рассредоточиться. Миойи быстро поднялась на ноги. Избежав зубов первого волка, она двинула ему серебристой лапой с такой силой, что тот отлетел в сторону и остался лежать. Остальные накинулись на лису, почти закрыв от взора Айна.

Друид наблюдал за дракой как сквозь дурной сон. Среди разъярённой серой массы мелькала то лапа Миойи, то хвост. Один из волков вывалился из потасовки с неестественно вывернутой шеей. Следом второй. Миа высоко подскочила, зацепилась за ствол ели, секунду провисела почти вниз головой и спрыгнула на вожака. Придавив его к земле, Миа перевернулась на спину и зашвырнула волка к ногам Айна. Тот попятился, опираясь на руки и здоровую ногу. Волк врезался мордой в ствол возле тропы; шатаясь, встал, поджал хвост и убежал в кусты. Те двое, что были ещё на ногах, увидели это и трусливо последовали за ним.

Всё произошло за несколько ударов сердца. Тишину нарушил прибежавший назад Хал.

– Вот как! Вижу, без меня управились.

Айн, не обращая на него внимания, с трудом встал и запрыгал на одной ноге к Миойи, но лиса сама к нему подошла.

– Порядок, – сказала она. – Я невредима. В отличие от тебя! Давай посмотрим, что с твоей лапой.

Травма оказалась не такой серьёзной, как опасалась Миа. Судя по всему, сильное растяжение. Друид попросил оставить его в покое на пару минут. За это время он сконструировал подходящее заклятие и погрузил его в ногу. После чего встал и смог идти, прихрамывая совсем чуть-чуть. Он окинул взглядом тела волков и вздрогнул. Воображение нарисовало, как они вскакивают и с рычанием бросаются на него. Друид отвернулся и подобрал рюкзак.

Айн посмотрел, чем заняты его спутники. Серебристая лиса и белый волк стояли чуть дальше по тропе и о чём-то тихо переговаривались. Айн подошёл ближе.

– Хорошо иметь друида с собой, – сказал Хал, обернувшись. – По крайней мере, споткнувшись о корень в родной стихии, он в состоянии вылечить сам себя.

Айн промолчал, но чуть нахмурился. Он находил несколько бестактным разговаривать в таком ключе новичку, едва присоединившемуся к компании. Белый волк, однако, явно себя таковым не считал.

– Пойдёмте дальше, – сказал он. – Уже за полдень. На опушке устроим привал.

Часа через два Бесконечный лес внезапно кончился, путники вышли в густое зелёное поле. Дорога вела прямо; справа виднелись северные отроги Восточного хребта Издола; слева вдалеке за полупрозрачной дымкой угадывалась река, а у горизонта можно было разглядеть контуры далёких гор.

Айн вздохнул полной грудью. Миойи залезла на самую высокую ель поблизости, осмотрелась, спрыгнула и сообщила, что километрах в десяти-двенадцати виднеется какой-то город.

– Залесье, – сказал Белый. – Нам туда не нужно, возьмём правее и вскоре выйдем на Северную дорогу.

– Нет, – ответила Миойи. – Зайдём в город. Хотя бы поедим нормально. И другие дела там есть.

– Точно, – поддакнул Айн.

Хал пожал плечами.

– Ну хорошо. Я провожу вас, но сам не пойду. Не хочу в таком виде. Подожду у ворот. Идёт? А теперь давайте перекусим.

Хал достал хлеб, воду и сушёные яблоки. Айн на миг остолбенел, потом расслабился. Он вспомнил о слухах, что одежда и снаряжение человеческого обличья оборотня находится всё время как бы рядом с ним. Айн точно не знал, как это работает, но взяв ломоть ещё свежего хлеба, убедился, что он вполне реален и съедобен. Лиса подобными вопросами не задавалась, она мигом отхватила полбуханки и сосредоточилась на еде. Хал последовал её примеру.

Через час пути уже хорошо были видны дома на окраине города. Начались возделываемые поля: колосья ржи величиной метра два покачивались на лёгком северном ветру, пружиня под тяжестью крупных налитых зёрен.

Подойдя ближе, путники увидели, что вход в город охраняется. Двое стражников в кольчугах с копьями наперевес стояли по сторонам ворот в каменной ограде. Айн растерянно остановился. Белый волк хмыкнул.

– Как здесь примут подозрительную компанию без документов? Посчитают бродягами и попрошайками? Арестуют? Не передумали ещё соваться?

– Нет, – ответила Миойи.

– Хорошо, – сказал волк. – Тогда держите.

Он поднял лапу, достал из воздуха бумажный свёрток и передал Айну. Друид с удивлением развернул бумагу: это был составленный по всем правилам пропуск, указывающий, что лесник Хал волен передвигаться по всей территории Эрна и не надлежит чинить ему препятствий и задавать вопросы любым его спутникам.

– Представишься мной, – сказал волк. – А я жду вас утром у юго-восточных ворот, на таком расстоянии, где можно укрыться.

Не успел Айн выговорить слово, как Хал в несколько прыжков скрылся во ржи.

Когда друид и лиса подошли к западным воротам города, за их спиной солнце почти село и разлитое по полю золото быстро тускнело. Айн показал пропуск, и они вошли в Залесье. На вопрос друида, где таверна, стражник услужливо посоветовал идти от ворот прямо, в сторону набережной; на полпути к площади Анфейра будет большой перекрёсток и там же постоялый двор. Друзья поспешили по мостовой, предвкушая скорый отдых и отличный ужин.

Вдоль дороги стояли фонари: матовые стеклянные ромбы на чёрных столбах. Прохожие лениво косились на Миа.

Миновали поворот направо. Навстречу попалась женщина с девочкой лет пяти, которая крепко держала леденец и грустно смотрела на дорогу. Заметив Миойи, девочка раскрыла рот. Женщина остановилась перед Айном и выговорила:

– Почему псина без ошейника и без намордника? А если покусает такой монстр? Эй, а ну кыш, брысь!

Последние слова прозвучали, когда Миойи подошла к девочке и лапой мягко коснулась её сжатого кулачка. Девочка заулыбалась.

– Приветик, лиса! – сказала она.

– И тебе привет, солнышко, – ответила Миойи.

Не обращая внимания на ошеломлённую женщину, Миа двинулась дальше. Пройдя несколько шагов, Айн вновь услышал брюзжание:

– Она грязной лапой твой леденец трогала, выбрось.

– Ну мам!

– Выбрось, я сказала! Это серая шавка какой-нибудь ведьмы, ещё наверняка сглазила хорошую конфету. Брось, фу, кака!

Раздался тихий плач. Айн заметил, как блеснули глаза лисы, и содрогнулся. Он обернулся следом за Миа и увидел, как мать потащила девочку в переулок. Айн вернулся и подобрал из пыли леденец. Он был абсолютно чистым.

– Иди пока без меня в таверну, пожалуйста, – сказала Миа. – Я догоню.

Она аккуратно взяла леденец из рук Айна в зубы и повернула за девочкой.

Айн чуть подумал и решил последовать совету. Он прошёл небольшой проулок слева, ещё один справа и оказался на перекрёстке.

Перед ним возвышалось трёхэтажное кирпичное здание. Надпись на дверях гласила: «Свежее пиво, мягкая постель». «То что надо», – подумал Айн.

В таверне было жарко и накурено. Возле камина двое горожан неопрятного вида играли в карты и дымили кальяном. Когда Айн вошёл, один из них ткнул второго под рёбра, мол, смотри, кого принесло. Айн, не присматриваясь к ним, спросил у скучающего трактирщика, что на ужин, заказал гороховое пюре, салат себе и Миа и жаркое из утки лисе. Махнул рукой и добавил жаркое себе тоже, а также пива, и сел за свободный стол.

– Эй, приятель, – сказал друиду один из картёжников. – Сыграешь с нами?

– Пожалуй, нет, спасибо, – ответил Айн.

– Как скажешь.

Айн не спеша отпил полкружки. Дожидаясь лису, он закрыл глаза и на всякий случай заготовил несколько заклятий. Из-за соседнего столика поглядывать на него перестали, видимо, решили, что задремал.

Дверь в таверну отворилась, и зашла Миойи. Лиса запрыгнула на соседний с друидом стул и принялась за еду.

– Отнесла леденец? – спросил Айн.

– Ага. Отдала отцу девочки. От него пахнет лучше, чем от той тётки. Сказала ему, что это он купил леденец дочке. Подслушала, он сделал, как я просила. Тётка одобрила, ведь какая-то бешеная животина выхватила леденец у ребёнка и сбежала.

– Лучше пахнет? В баню чаще ходит, что ли?

Лиса покачала головой.

– Да нет, просто он как человек лучше. От иных из вашего племени несёт так, что я с трудом могу находится рядом. Например, те друиды в Дубнях. Хорошо, что вы, люди, сами не чувствуете. Давай выпьем.

Миойи заказала ещё пива у не перестававшего скучать трактирщика. Когда он подошёл, она спросила, как называется заведение. Узнав, что они зашли в «Людскую еду», а «Одноногий эльф» находится выше по реке и ближе к набережной, она сказала Айну:

– Тогда на ночь пойдём туда, хорошо?

– Ты думаешь, что эта колдунья сидит там целыми днями и дожидается тебя?

– Нет, но у меня чувство, что стоит поспешить и на всякий случай проверить.

Один из горожан смотрел на Миа во все глаза. Лиса доела, залпом осушила кружку и повернулась к нему.

– Можно с вами сыграть? – спросила она.

– Как скажешь!

Не успел Айн открыть рот, как лиса села к ним, прикурила кальян и ей раздали карты.

– Миа, мы же спешим! – попытался возразить Айн, подойдя.

– Одну маленькую партию. Я быстро. Ещё пива!

Друид вернулся за свой стол. Он с удивлением заметил, как у лисы разгорелись глаза. Обратил также внимание, что она смотрит в стол либо в сторону, но не на партнёров по игре.

За одной партией была вторая, потом следующая. За третьей кружкой пива последовал целый бочонок. Айн, хмурясь всё больше, встал за спиной Миойи и издал многозначительное «кхм!».

– Уже иду, Райн… Ха, а вот это не покроешь!

– А почему, – сказал ей горожанин, – ты не смотришь в глаза? Жульничаешь?

– Наоборот, – ответила Миа. – У вас карты без защиты, я их вижу насквозь, так было бы неинтересно. Ты и без того проиграл два раза подряд.

– Шулерская шкура! – крикнул горожанин, вскакивая с места. – Магия при игре в карты? Я тебя придушу!

Рядом угрожающе поднялся второй игрок. Айна пробрала злость. Он рефлекторно подхватил рукой две карты, которые полетели на пол, вытянул другую руку вперёд, и оба горожанина пошатнулись, держась за стол, повалились кто куда и захрапели.

– Вот ведь, пригодилось! – сказал друид удовлетворённо. – Пошли уже отсюда, в «Одноногого». Что на тебя вообще нашло?

Трактирщик наблюдал за этой сценой с кислой миной. Айн расплатился и вышел в прохладную ночь. Миойи, чуть покачнувшись, последовала за ним.

Путь освещали голубые ромбики по краям дороги. Вскоре друзья свернули вправо на улицу Полукруглую.

– Тебя шатает, – сказал Айн, не переставая хмуриться.

– Ага, немножко. Свежий воздух в голову дал. Давно пиво не пила.

– Только не говори, что у тебя алкоголизм, лиса.

– Нет. Нету. Просто чуток засиделась.

Айн вздохнул.

– За тобой глаз да глаз, – сказал он.

* * *

В таверне «Одноногий эльф» пятеро вооружённых мужчин угрожающе стояли напротив худощавого нальфийца по имени Ворон и только что вошедшей пожилой женщины.

Старуха вникла в ситуацию, рассердилась и так от души хлопнула дверью, что посыпалась штукатурка и рухнула толстенная балка – аккурат ей на макушку и на голову того, кого она назвала Вороном.

Оба беспомощно повалились на пока ещё почти чистый деревянный пол.

Дирк расхохотался.

– Ведьма, имя твоё – удача.

Он подбежал к Ворону и хорошенько пнул его под рёбра. Ещё и ещё раз, потом в живот.

– Свяжите ведьме руки, – приказал Дирк подошедшим дружкам. – Как нечем? Придумайте что-нибудь, да хоть скатерть на полосы порвите. Молчать, Чапин. А это кого ещё леший несёт?

Дверь в таверну отворилась, внутрь ввалилась большая серебристая лиса, почти налетев на Дирка, за ней вошёл высокий, чуть полноватый мужчина, в котором опытный ветеран сразу признал друида.

– Закрыто на спецобслуживание, – процедил Дирк. – Убирайтесь!

Миойи, хоть и не вполне трезвая, сориентировалась быстрее Айна.

– Видишь, – сказала она ему почти не заплетающимся языком, – я же говорила, что нужно спешить. Вот наша колдунья, которой местные колдыри вяжут руки. Привет, парни! Давай, Райн, положи их своим сонным заклятием.

Айн схватился за голову.

– Колдыри, говоришь? – насмешливо произнёс Дирк. – Тогда как назвать грёбаную лису, от которой за версту несёт пивом? Без минуты мёртвую лису?

Он сделал быстрый выпад мечом Миа в голову, попутно пиная Айна в живот. Друид согнулся до пола, лиса же повела ухом и вовремя отскочила, но немного не рассчитала прыжок и врезалась в стол. Рядом оказался великан Хрюша с дубиной. Пока он замахивался, лиса сориентировалась и двинула по Хрюше лапой.

Но не попала.

Удар серебристой лапы пришёлся в стоящий на краю стола кувшин, который развалился на несколько частей, причём донышко отлетело, едва мелькнув, в дальний угол и разбилось о голову долговязого субъекта в чёрном, напоминавшего придворного писца. Тот обмяк и стукнулся лбом о стол.

Дубина Хрюши обрушилась на бок Миойи. Лису отшвырнуло с такой силой, что она перелетела через барную стойку и врезалась в стеллаж с бутылками. Половина полок рухнула со звоном и грохотом на Миойи.

Айн с трудом распрямился, но тут же оцепенел. Он едва видел драку; тело не слушалось, да и нечего было слушаться: волю будто кто-то забрал.

Друид увидел перед собой занесённый меч одного из дружков Дирка.

– Назад! – рявкнул Дирк. – Друид нам ничего не сделал. Добейте лису!

Он сам замахнулся на Айна, намереваясь ударить рукояткой в висок, но нелепо подкосился и упал. Айн услышал снизу лёгкий стон: лежащий рядом с колдуньей мужчина зашевелился и, по-видимому, подставил Дирку подножку. Потом кое-как поднялся на ноги, держась за голову.

Миойи, оглушённая на несколько секунд, очнулась и выползла из-под груды досок и битого стекла. Она прыгнула на уцелевший стеллаж, чтобы оттолкнуться от него и эффектно приземлиться посреди зала, но опять не рассчитала. Лапы соскользнули мимо бутылок, и Миа повалилась на пол, роняя на себя оставшиеся полки. Впрочем, она быстро выкарабкалась и легко вскочила на барную стойку. На ней ещё стояли бутылки; Миойи мягко ударила ближайшую лапой, как клюшкой, и та разбилась о висок Хрюши. Лисе это понравилось, и за последующие три секунды шесть бутылок полетели в Дирка и его дружков. Лишь одна не попала в цель. Трое матёрых ветеранов повалились на пол.

На ногах из компании Дирка остался только он сам и Хрюша, который оправился от удара в голову. Бармен Чапин давно скрылся на кухне. Мужчина, подставивший подножку Дирку, Ворон, дождался, пока тот встанет и сделает выпад мечом. Ворон не отступил, а шагнул с полуоборотом навстречу Дирку, вывернул ему кисть и, разворачиваясь, швырнул его на пол. Запястье противно хрустнуло. Ворон ударил Дирка его же мечом плашмя, и тот больше не двигался.

Оставался Хрюша. Лиса подошла к нему, но обернулась на Айна.

– Давай ты!

Услышав голос Миойи, друид вздрогнул и очнулся. Он выпустил оставшееся сонное заклятие в Хрюшу. Тот зашатался, но не упал. Тогда Миа схватила передними лапами тяжёлый табурет, встала на задние и разбила его о голову Хрюши. Тот рухнул на пол, попутно перевернув стол.

– Вот это по-нашему! – воскликнул Ворон.

Он подошёл к Миойи.

– Красавица Миа, ты дерёшься прелестно. Прискорбно сожалею, что я вынужден буду тебя убить.

Ворон протянул правую руку, и в ней материализовался меч. Миойи едва заметно вздохнула, села и приобняла себя хвостом.

– Ты с ума сошёл, – послышался слабый голос с порога: ведьма наконец очнулась и кое-как присела на полу. – Она и этот мальчик нас спасли!

– Ты забыла, зачем мы здесь, Яга?

– Опомнися, кабы не они, из нас бы уже вышибли дух!

– Прискорбно, – сказал Ворон. – Прости, но это из-за тебя на нас упала та деревяшка. Я бы прекрасно разобрался сам. И теперь справлюсь.

– Упрямый тупой валенок! – заорала Яга. – Раз человеческое тебе чуждо, то хоть мозгами пораскинь! Посмотри на неё! Ты настолько дурак, дьявол тебя дери, что воображаешь проткнуть её своей ржавой железкой?

– Не понял, – покрутил головой Ворон. – Она что, тоже колдунья? Тогда это по твоей части. А я, если помнишь, вообще хотел по-тихому сбежать в Алонмар, наплевав на задание. Теперь уже поздновато отступать. Только балаган разводишь!

– К лешему, – сказала Яга. – Я пас. Если тебе жизнь не мила, вперёд, убейся.

– Смотрите! – вмешался Айн, показывая на окно. – Кажется, сюда спешит патруль. Самое время убраться.

Миойи подошла к несколько растерянному Ворону и ободряюще похлопала его лапой по руке. Ворон запоздало попятился.

– Райн прав, – сказала лиса. – Бежим из города. Где ближайшие ворота? Предлагаю разобраться в поле, кому на кого нападать. Не то сейчас повяжут всех.

Ворон сдался. Оружие его исчезло. Он подал руку Ведьяге, помог встать и придержал дверь, пока все выходили.

Таверна опустела. Засыпающее пламя камина освещало барную стойку, залитую вином и заваленную битым стеклом, и пятерых головорезов на полу в разных позах. Кроме них в зале был лишь один человек: субъект в углу, что напоминал писца, вскоре очнулся, смахнул со стола осколки кувшина, достал бумагу с королевским гербом, чернильницу, перо и в самом деле принялся что-то быстро строчить в полутьме.

Айн, Миойи, Ворон и Ведьяга выбежали из юго-восточных ворот города Залесье. Двое стражников хотели их остановить, но Ворон ловко отправил на землю одного, Миа – второго. Лиса устремилась вперёд, по-видимому, взяв какой-то след.

Ворон вдруг остановился и воскликнул:

– А Лон? Он же меня потеряет!

– Кабы не так, – сказала Яга. – Он поумнее тебя будет. Догонит, не боись. Беги давай.

Через минут пять из зарослей перед беглецами возник белый силуэт.

– Как провели время в городе? Представите спутников?

– Отлично, Хал, – ответила Миойи. – Так бесподобно, что нас вот-вот настигнет стража.

– Тогда бежим. Насколько под силу твоим двуногим друзьям.

Из-за звёздного горизонта взошла Мышь. Дорога вела через поле на юг.

Вскоре стало очевидно, что сбежать не удастся: сзади послышался и раздавался всё ближе топот многочисленных копыт.

– Кажется, попались, – сказал Айн. – Нужно бежать втрое быстрее.

– Вот ещё, – сказала Яга. – Я иначе соображаю. И приглашаю в убежище вас всех. Даже Ворона. Давайте шустрее, нужно перейти, пока погоня далеко.

Колдунья достала из кармана зеркальце, вгляделась в него, удовлетворённо кивнула и шагнула в сторону, делая знак остальным следовать за ней.

Поле ночной ржи подалось, расплылось. Открывшийся пейзаж показался Айну знакомым.

В округлом чёрном озере отражалась сиреневая дорожка Мыши.

Часть I. Глава 5. Мрак над холмами

– Не будем смотреть друг на друга волками, а сядем и поговорим, – предложил Хал.

– Что тут обсуждать? – произнёс Ворон. – Нам с Ягой нужно побыстрей добраться до Алонмара. Может, хоть там отсидимся, раз уж всё пропало. Так что пойдём на восток.

– Успеется, – сказала Яга. – Белый и пушистый прав – думается, есть нам о чём потолковать. Да и ночь на дворе. Айда в избу.

Миойи уже успела забежать в дом. Остальные зашли следом.

Ведьма щёлкнула языком, и на столе зажглись свечи.

– Тесновато у меня, но можно сесть и снаружи, тепло. Лиса вон уже там.

Айн вышел через заднюю дверь к Миа, которая возле перил террасы смотрела на чёрную гладь. Айну озеро напомнило бездонную пропасть.

Минуты две стояли молча. Друид с досадой вспоминал бой в таверне и гадал, почему он так испугался, получив не слишком сильный пинок в живот. Неужели всё из-за той детской травмы, когда его избили палкой? Давно всё забылось, и чёрт с ним. В этот же раз вся драка была крайне странной. Хорошо, что Миа справилась.

– Чего-то я запутался, – сказал он. – Ворон хочет тебя убить, Ведьяга с ним заодно, а теперь мы у неё в гостях? В этом есть смысл… наверное. Или нет?

– Ага, есть. Я тоже хочу разобраться. Но ещё больше я хочу спать. А мягкая кровать осталась в городе.

– И горячая баня, – вздохнул Айн. – Интересно, опять придётся пробираться через Иллюзорную? Ведь нам нужно на Северную дорогу, а мы у Блуждающего озера.

– Нет, – сказала Яга, высунув нос из-за двери. – Выйдем туда, откуда зашли. А коль не выйдем, озеро само улизнёт не сегодня-завтра, опять же выставив вас к югу от города. Что до потерянных удобств – извиняйте, не до того было. Кровать у меня одна, а вот баня есть. Но сегодня не просите: поздно уже. В следующий раз. Сейчас поесть сготовлю – и спать.

– Пошли, – обернулась Миойи, – помогу.

Яга вздрогнула, но кивнула.

Через полчаса пятеро сели за поздний ужин: Ведьяга во главе стола, рядом с ней – Ворон, напротив сидел Айн, по обе руки от него расположились лиса и волк. В кресле возле печки удобно устроился большой филин и читал книгу, придерживая страницы крыльями.

– Извиняйте, только блины и чай, – сказала Яга. – На скору руку. Но блины вкусные, так что спасибо мне. И лисе. Хоть она и выводит меня из равновесия.

– Вот как! Каким образом? – спросил Хал.

– Не знаю толком. Предупреждали нас с Вороном, что не стоит к ней приближаться. И вот меня клинит, уже целый день.

Айн нахмурился. Яга взглянула на него и сказала:

– А в молодом человеке явно что-то скрыто. Айн зовут, да? Так вот, сперва я было подумала, что это из-за рога у тебя на поясе. Интересная побрякушка. Но не в ней дело.

– Я ему говорила, но он не слушает, – сказала Миойи и отправила целый блин в пасть.

– А поконкретнее? – спросил Хал.

– Да кто ж его знает, Белый, – ответила Яга. – Я думаю, что Айн связан с одним из главных Источников Дароны. И, быть может, даже Неины. Да, – тут она ненадолго задумалась. – Если в Потерянный мир всё ещё существует дверь, то Айн вполне может оказаться одним из ключей.

– Странно слышать басни про Неину от тебя, колдунья, – сказал волк.

– Много ты знаешь, волосатый, – отмахнулась Яга. – Пущай будет басни, недосуг спорить. Так вот, способностей Айна может хватить, чтобы эльфы перестали поджигать и крушить всё подряд.

– А не водила ли ты сама с ними дружбы?

– Много знаешь, Белохвостый! – повторила Яга. – Аль догадливый такой? Признаю, я увлекалась магией, в том числе и Хаоса. Но с проклятыми эльфами не водилась. И давно хочу всё это бросить, надоело. Пожалуй, самое время. Не знаю, что на меня нашло, но начни я сейчас всерьёз колдовать – наломаю дров.

– Его хотят убить, пытались несколько раз, – сказала Миа.

– И ещё попробуют. Присматривают за тобой, Айн. Не помешал бы тебе хороший магический колпак.

– Может, ты с ним и пойдёшь, защитишь его? – насмешливо спросил Ворон. – И заодно его серебристую подругу, от которой у тебя мутнеет разум?

– Пойду, – тихо сказала Ведьяга.

На полминуты все замолчали. Слышно было лишь, как Айн мешает сахар в стакане с чаем.

– Не понял, – наконец сказал Ворон. – Тебя не смущает то, что нам рассказывали? И какого…

– А такого. Лисе моей защиты не надо. Но – я не знаю, как объяснить. В общем, растолкую, как сама разберусь. Я иду с ней. Есть ли в лисе зло? А в ком из нас его нет! Возможно, всё к лучшему. А вот Айну я правда могу пригодиться.

– Я правильно понял, – подал голос Айн, – что ты можешь путешествовать и время от времени заглядывать сюда, в избушку у озера, чтобы поесть блинов и выспаться в кровати? И чтоб баню растопить?

– А ну-ка! – Яга прикрикнула так, что филин на кресле подпрыгнул. – Будь серьёзней, друид. На кону нечто больше, чем блины и баня. А что до твоего вопроса – да, мы можем путешествовать и время от времени заглядывать сюда.

– Чёрт возьми! – вдруг воскликнул Ворон и добавил больше себе под нос: – Только что дошло: вот про кого говорил Лон! Поскорей бы он вернулся.

– Простите, но я не понимаю всего этого, – сказал Айн. – И нет у меня никаких способностей. Я просто хочу домой. Туда, собственно, и иду, к себе в Рэа. Если хотите, я вас всех приглашаю. Но уже поздно, я совсем не соображаю, можно я посплю?

– Тебя не оставят в покое, – покрутила головой колдунья. – Я иду с тобой. И зря не хочешь, как ты ляпнул, спасать мир. Разобраться с ужасными эльфами – разве это не здорово? Даже если рухнет Кристалия, какой мы её знаем.

– Вот как! – оживился Ворон. – Интересное дополнение! Умеешь заинтриговать, Яга. Но детали послушаем завтра: в том, что на сегодня хватит, я согласен с Айном. Я хочу полную историю. И поэтому пока присоединюсь к вам. Кто знает, может, пригожусь.

– А я иду в Миру, – промолвил Белый. – В столицу, по делам. И тебе, Айн, советую пойти со мной. Там точно помогут разобраться с твоим даром, и лучшего оплота для борьбы с эльфами не найти.

– Пока что нам в любом случае по пути, – сказал Айн. – В столицу пешком иначе, как вдоль Северной дороги, не пройдёшь. Много дней можем путешествовать вместе.

* * *

Миа залезла в палатку на берегу озера. Айн успел задремать, но проснулся, когда лиса прошлась по его груди.

– Как остальные? Устроились? – сонно спросил друид.

– Ага, вполне. Яга постелила Ворону коврик возле печи. Впрочем, у него есть своя палатка, если захочет, пригодится. Белый остался спать на террасе.

– Может, стоило его позвать сюда к нам?

– Хм? Ну нет. И так едва тебе место нашлось.

– Да, да, помню. Повторяешься в своих шуточках… Хватит уже вертеться, лиса!

– И тебе спокойной ночи, Райн.

Айн с досадой обнаружил, что сон пропал. Произошедшее за вечер крутилось в голове. За пять минут он вдоволь назевался и весь изъёрзался.

– Спишь, Миа?

– Сплю. Хватит уже вертеться, человек.

– Что ты думаешь о наших новых спутниках? Зачем они хотят идти с нами?

– Ты же сам позвал их в гости. Ворон похож на авантюриста, а Яга, мне кажется, боится оставаться одна.

– А если они опять попробуют тебя убить?

– Ерунда. Ты меня защитишь, Райн.

– Конечно! Кстати, не находишь…

– Ох! Ну, что тебе не спится?

– …Не находишь странным, что кто-то хочет уничтожить нас обоих?

– Нет.

– Ну ладно тогда.

* * *

Яга вгляделась в зеркало, и домик колдуньи побледнел, подёрнулся дымкой и исчез. Поборов приступ головокружения, Айн понял, что оказался в поле, где уже собрали рожь. Четверо его спутников озирались рядом.

Городские ворота остались далеко позади. Широкая тропа вела в сторону скалистых холмов, которые правее переходили в Восточный хребет Издола. Айн знал, что дорога потом свернёт налево, где соединится с древним Северным путём, по которому разумные путники преодолевали каменистую возвышенность, отделявшую их от Междуречья. Впрочем, Айн не был уверен, что им стоит идти по самому тракту, обычно слишком людному.

На неяркое, но тёплое солнце наползло одинокое облако. Айн поёжился и с подозрением оглядел свою компанию. У Яги был усталый вид и синяки под глазами. Ворон беспечно насвистывал фальшивую мелодию. Белый и Миа стояли спиной к нему и смотрели вдаль. Они первыми тронулись в путь.

Часа через два возделываемые земли кончились. Впереди было широкое жёлто-зелёное поле отцветших васильков, люцерны и зверобоя. Дорогу то и дело перелетала здоровенная саранча, Миойи сшибала её лапой на лету. Вдруг лиса навострила уши и прыгнула в заросли. Белый остановился.

– Привал, – сказал он. – Давайте немного отдохнём.

Айн сел на рюкзак. Он отогнал странный приступ головокружения и с удовлетворением заметил, что не чувствует усталости, видимо, начинает привыкать. Только вот дырки на ремне скоро закончатся.

К Айну подошёл Хал и показал лапой на серый рог, что висел у друида на поясе.

– Умеешь пользоваться?

– Ну, это рог, – ответил Айн. – В него, как правило, дуют. Конкретно этот мне показался интересным, но ещё не было времени изучить его подробней.

– Откуда он вообще у тебя?

Айн подумал про Оленевода и прикусил язык. Он вспомнил, как Хал, будучи ещё лесником, грозился разобраться со всеми, кто имеет дело с бандитами. Впрочем, теперь всё изменилось. Друид решился рассказать про последнюю встречу с Оленеводом и про медведя.

Белый выслушал и медленно кивнул.

– Туда этому Оленеводу и дорога, на обед к медвежатам. А рог может пригодиться. Не потеряй только. Как обращаться с магическими предметами, друида, думаю, учить не надо.

Тут на дорогу выпрыгнула Миойи, держа в пасти вырывающегося сурка. Она положила его перед Айном и прижала лапой к земле.

– На обед? – поинтересовался Айн.

– Нет, у малютки сломана лапка. Сможешь вылечить?

– Попробую.

Пока друид сосредотачивался на заклинаниях, к Миа подошёл Ворон.

– Быстро бегаешь, – сказал он. – У меня появилась одна мысль. Что, если мы посидим в домике у Яги, а ты пока побежишь к Северному тракту со всех ног? Возьмёшь зеркальце, по которому она перемещается туда-сюда. Потом вернёшься к Блуждающему озеру за нами. Мы тебя только задерживаем. Можешь даже бежать посменно с Белым.

– Не растолстеешь от лени? – хихикнула Миойи. – Мне скакать галопом, а ты будешь чаи распивать и шишки пинать?

Яга очнулась от раздумий и покачала головой.

– Лиса права. Потопаешь своими ножками, старый хитрюга, – сказала она. – Моё зеркало настроено только на меня, работает лишь на чистой равнине, да и то не всегда. И не советовала бы я разделяться. Озеро не зря названо Блуждающим, оно может выкинуть вас когда не надо и в плохое место.

– Плохое место уже недалеко, – добавил Хал, указав на приблизившиеся холмы.

– А что там такого? – удивился Ворон. – Горки как горки. Или ты вспомнил нелепые слухи про привидений?

Яга вздрогнула.

– У тебя, мисс ведьма, – сказал Ворон, – такой вид, будто с привидениями ты всю ночь дралась.

– Ты недалёк от истины, Воронюга. Второй раз кошмары мучали. Только ещё сильней. Видения аж наяву в избе. Ты ни шиша не видел, ведь спал как сурок… как вот этот, которого наш Айн долечил, кажись.

Действительно, Айн удовлетворённо кивнул и сделал лисе знак отпустить зверька. Сурок совсем не выглядел сонным, но вырываться перестал. Он сжался и внимательно посмотрел в глаза Айну, потом на свою уже здоровую лапу. Попятился, наткнулся на Миа и зашипел на неё, аж шерсть встала дыбом. Затем отбежал дальше по дороге метров на десять и сел, сложив лапки.

– Вот и проводник по плохим местам, – проворчал Ворон.

– Тебе, старый, лишь бы чушь ляпнуть! – сказала Яга. – Вот умора, если прав окажешься. Ладно, кажись, пора двигать дальше.

Сурок, будто послушав Ворона, засеменил перед путешественниками, не думая скрываться. Иногда он останавливался и поджидал Айна. Вскоре зверёк подбежал и залез по штанам и куртке друида на плечо. Откуда ещё раз прошипел на Миа и подчёркнуто отвернулся. Айн крякнул, но прогонять пассажира не стал.

Долгое время шли молча. Айн вдруг осознал, что у него с самого утра постепенно портится настроение. Раздражал шелест травы, солнце пекло слишком уж по-летнему, а от холмов веяло дурнотой. Порой кружилась голова. Айн считал шаги и с нетерпением ждал ночи, когда они смогут пусть ненадолго вернуться на озеро.

Дорога плавно повернула к востоку; холмы ещё приблизились, теперь они были справа. Пообедали хлебом и солониной, угостив зверька. Костра едва хватило, чтобы согреть воду на кофе: деревьев и хвороста вокруг было мало.

Солнце постепенно опускалось. Сурок на последней стоянке убежал в заросли, но появился, когда стали поговаривать, что неплохо бы устраиваться на ночлег, пока светло.

– Еле-еле работает, – сказала Яга, пристально глядя в старое зеркальце. – Поле заканчивается. Завтра, боюсь, уже будем ночевать где придётся. Ты, зубастик, с нами идёшь? нет? Ну, пока.

* * *

Айн порадовался Мир-Аилле, Блуждающему озеру, как старому знакомому. Напряжение, скопившееся с утра, исчезло. Миа, которая почти весь день шла впереди с Белым, прыгнула к Айну и от души потянулась.

– После такой дороги даже я хочу в баню! – сказала она.

– Не сегодня, – пробормотала Яга, чуть ли не стуча зубами.

Айн удивлённо посмотрел на неё. Яга добавила:

– Не по себе мне. Скоро ночь, а дурные сны и видения с каждым разом страшней.

– Тогда тебе сегодня лучше лечь здесь, с нами. Айн сейчас сделает костёр, – сказала Миа.

Уже в сумерках возле палатки Айна развели хороший огонь, и пятеро удобно устроились вокруг. Вторую палатку, Ворона, поставили рядом.

– Продолжим разговор, – сказал Ворон.

Тут у него заблестели глаза: он увидел, как Айн достал из рюкзака флягу. Друид отхлебнул, поморщился и протянул её воину.

– Эликсир из редких трав. Сам делал, – скромно сказал Айн. – Последние запасы.

– Отличный самогон, – подтвердил Ворон, сделав большой глоток. – Яга, будешь? Лиса?

– Да ну, – сказала Миа. – Мне в Залесье пива хватило. Я устала медленно идти, лучше бы лапы размяла.

– Прекрасная мысль! – ответил Белый, поднимаясь. – Весь день еле тащились. Пойдём побегаем по лесу перед сном.

Айн с лёгким неудовольствием проследил взглядом за Халом и Миа, которые обежали озеро и скрылись в соснах.

– Ну и ладно, посидим втроём, – сказала Яга. – Давайте сюда ваше пойло. Может, полегчает.

– Что мы ждём ночью? – спросил Айн. – Твои видения придут?

– Боюсь, что так.

– Хорош вам, – сказал Ворон. – Давайте обсудим что-нибудь более позитивное. Прошлый раз у тебя, Яга, мы остановились на том, что Кристалия может развалиться, когда сгинут эльфы.

– Не уверена, точно ли это позитив. Но да, такое возможно. Кристалия – как бы другой полюс Хаоса, оплот порядка. Вместе долго балансировали как единое целое.

– Навроде диполя? – вставил Айн.

– Ишь, умный! – буркнула Яга. – Диполю какую-то выдумал.

– Нет, я настаиваю, что это хорошая новость, – сказал Ворон. – Вы оба привыкли жить в уединении, вдали от шумных городов. А я, постоянный посетитель культурных мест…

– Кабаков и притонов, – дополнила Яга.

– …Скажу вам, что под предлогом эльфов всё больше нас сжимают тиски контроля. Уже не попутешествуешь свободно от Алларна до На́льфии, как бывало лет двести назад, когда мои волосы были чёрными. Сейчас патруль остановит скорей, чем минуешь километровый столб. Набирают в милицию добровольных идиотов. Проверки по всем направлениям. Как король контролирует эту чёртову махину, не пойму. Я уж не говорю о том, чтобы по-тихому открыть незаконный портал, это пресекут в первую очередь.

– Зато, мне кажется, полный порядок, беспокойств и войн нет. За исключением эльфов, – сказал Айн. – А почему вдруг они активизировались? Что в них такого сильного стало?

– Каменные рыцари, – сказал Ворон. – Если за целое десятилетие было два-три, их успешно связали, перевезли на грифонах и скинули в море, то теперь их полно.

– Каменные рыцари, – задумчиво повторил Айн. – Я привык думать, что это сказка. И как они, страшные на вид?

– С виду самые обычные эльфы, только их не берёт ни оружие, ни магия. Идеальные машины разрушения.

– Тогда странно, что до сих пор они не выкинули в море всех людей.

– Наш король, как бы я его не мог терпеть, – ответил Ворон, – отнюдь не лыком шит. Придумал, как усилить своё войско. Новая броня, которую хрен пробьёшь даже эльфийским луком. Говорят, научился создавать искусственных солдат. Но я того не видел. А каменных рыцарей хватают и связывают намертво. Ну и попробуй что скрой от короля, он предвидит каждый удар.

– Диполя, – вставила Яга. – Равновесие, мать его.

На небе зажглись и разгорелись звёзды. Костёр уютно потрескивал. Возле пенька неподалёку застрекотал сверчок.

Ворон вернул Айну пустую флягу и поднялся:

– Пожалуй, я спать. Яга, пойдём?

– Угу, – неохотно сказала Яга. – Чему быть, того не миновать.

– Будь здоров, друид. Долго не сиди.

Вскоре из палатки Ворона раздался храп. Друид подумал о призраках, которых боялась ведьма, и поёжился: в одиночестве безобидные днём страшилки казались пугающе возможными.

Айн решил дождаться Миа. Он взглянул на линию сосен на противоположном берегу и с досадой прикинул, сколько же можно бегать вдвоём по лесу.

Похолодало. «Маловато хвороста осталось», – подумал Айн, отправляя очередную охапку в костёр. Взметнулись искры, взлетели и погасли… все, кроме двух огоньков напротив.

Айн похлопал глазами. Две оранжевых точки поморгали тоже. Друид вмиг понял, что с той стороны кто-то есть. Волосы на голове зашевелились. Внезапно он различил силуэт то ли большой птицы с длинным хвостом, то ли крокодилёнка из детской книжки, сидящего на пне. От туловища отделилась тень крыла и подсказала друиду, что это, скорее всего, птица. Он с усилием разжал руку, стискивавшую хворост.

– Привет, – сказала птица негромко и ворчливо. – Есть закурить?

– Нету, – ответил Айн.

– Жаль!

– А ты видение Ведьяги? – спросил Айн, осмелев.

– Сам ты видение Ведьяги! Кто вообще такая эта твоя Ведьяга?

– Наша ведьма.

– Вот как! Ладно, я её знаю на самом деле.

Птица спорхнула с пенька, подошла к костру и протянула к теплу крылья. Она походила на огромного попугая, только клюв был как у хищника. Огонь осветил синие перья.

– А не было ли с ведьмой вместе… – попугай не договорил и осмотрелся по сторонам.

– Кого?

– Неважно, – сказал странный собеседник. – Кажется, к тебе действительно направляется видение Ведьяги. Хотя по мне оно больше похоже на нового солдата короля. Продолжим разговор после. Пока!

Сделав лёгкий, но высокий прыжок, попугай расправил крылья и бесшумно упорхал в ночь. Айн остался сидеть с раскрытым ртом. «Что он сказал, кто там идёт, где?» Друид обернулся, но ничего не увидел.

Тишину теперь не нарушал даже сверчок. Постепенно Айн чуть расслабился. Ему было неуютно, он то и дело оглядывался и всё ждал, всматриваясь в темноту и вслушиваясь, когда, наконец, вернётся Миа.

– Знаешь, – раздалось возле его уха. – Я опять думаю…

– О-ой! – Айн подскочил и лихорадочно обернулся. Сзади стояла Миойи. Она кивнула.

– Так вот, – продолжила она, – опять думаю о Неине. Как-то повеяло тамошним духом, стоило мне подойти к костру.

Айн попытался успокоить дыхание и дёргающийся глаз.

– Можно, эм, аккуратней приближаться или предупреждать?

– М? Ой, извини. Я шла не таясь, мне казалось, что уж ты точно слышишь.

Внезапное появление лисы вывело Айна из себя, заставив забыть про призрачную птицу, но он придвинулся поближе к серебристому боку, когда Миойи присела у костра.

Айн почти успокоился и уже собирался спросить, что именно Миа думала о Неине, как вдруг услышал лёгкий треск, будто кто-то шёл по лесу. Лиса принюхалась и покачала головой.

– Идёт, – сказала она. – Какое-то поделие без запаха. Кажется, из камня.

Вскоре разглядел и Айн: к костру приближалась странная фигура. Руки, ноги и голова, будто собранные небрежным ваятелем из булыжников, присоединялись к гранитной глыбе тела. В квадратной кисти монстр держал короткое копьё.

– У нас на такой случай есть воин, – сказала лиса. – Пусть разбирается; зря, что ли, его взяли.

Она залезла в палатку Ворона. Послышался её голос:

– Проснись! Враги!

Раздался шорох, и через миг наружу выскочил сонный Ворон. Не отвлекаясь, чтобы протереть глаза и стряхнуть опьянение, он бросил взгляд по сторонам, заметил гранитного голема и рассмеялся.

– Вот это чудо-юдо! Однако, у него оружие.

Ворон протянул руку, и в ней появилась сабля, которая тут же выпала на землю. Ворон торопливо нагнулся и подобрал её.

Голем неуклюже подошёл и неожиданно сделал молниеносный выпад копьём. Ворон небрежно парировал и рубанул голема по голове. Сабля раскололась на три части.

– Черт тебя дери, выкидыш каменоломни! – рассердился Ворон. – Это была моя любимица. У меня остался меч, но, сдаётся мне, сталью эту чертяку не взять. Пойду разбужу Ягу.

– Погоди, – сказала лиса. – Дай я.

Она подошла к голему, увернулась от выпада, приподнялась и двинула лапой по гранитной голове. Глыба отделилась от тела и отлетела к лесу, безголовое тело сделало ещё шаг и рассыпалось на камни.

– Вот и всё!

– Тебе всегда так легко с твоими врагами? – проворчал Ворон.

– Нет, конечно. Но этот и правда слишком быстро развалился.

– Для ночного видения монстр был чересчур твёрдым, – сказал Айн. – Если б я не знал, что каменный рыцарь выглядит как эльф, я бы решил, что это он. Что ему от нас было надо? Крови?

– Проверить документы хотел, не иначе, – сказал Ворон. – Это же чёртов королевский голем! Я почти уверен. Все невредимы? Где, кстати, Белый?

– Остался в лесу, – ответила Миойи. – Обещал вернуться утром.

– Пойду дальше спать, – сказал Ворон. – И вам того же советую. Вон какое небо тёмное, будто на звёзды наползла большая клякса… Погодите, какая, к чёрту, клякса!

– Ого! – воскликнула Миа.

Айн посмотрел на небо. Неровная туча, чёрная на чёрном небе, медленно вытянулась вдоль небосвода плоской изогнутой полосой и начала спускаться, разделяясь, как корни. Щупальца одно за одним погрузились в землю между озером и палаткой причудливым шалашом, нарушая законы перспективы, не подчиняясь логике света, будто чёрные трещины в восприятии мира, щель в чуждую реальность.

Айн подавил стремление вскочить и бежать без оглядки, крича на всё озеро.

От «шалаша» отделились несколько чёрных лент и потянулись к друиду, Ворону и Миойи.

Друид почему-то подумал о Рэа. Вспомнил, как на высоченном синем небе возле строгой отвесной горы парят орланы-белохвосты, как пахнут цветущие яблони весенним утром, а на берегу заповедного потока ностальгично шелестит нетронутая яркая трава…

До Айна щупальце дотянулось первым – и тут же отпрянуло, посерело и растаяло, а следом за ним погасло и остальное чудовище, от кончиков «корней» до самого неба.

– Какая бяка, – произнесла Миа после недолгого молчания. – Хочется отмыться под ярким солнцем.

Сон у всех пропал. Миойи пробежалась вокруг и собрала немного хвороста и одного ёжика. Снова разожгли костёр, заварили чай и сели втроём. Ёж, недолго думая, убежал.

Миойи кончиком когтя строгала небольшую палочку. Айн только сейчас с удивлением заметил, что когти у лисы голубые. Ворон тоже с любопытством подсел поближе. Миа показала ему лапу.

– Осторожней, – попросила она. – Легко порезаться.

– Хорошо тебя природа вооружила, – восхитился Ворон.

– Ага. Очень полезная вещь – карандаши точить и лазить по деревьям за мёдом.

– А чем ты питалась, когда была одна? – спросил Айн.

– Как ушла из Синее́ли – чем придётся, – ответила лиса. – Старалась найти что повкуснее, конечно.

Она вытянула лапу вперёд, потягиваясь, и продолжила строгать.

– Сегодня ещё будут привидения? – спросил друид.

– Не думаю, Райн. Но я бы не стала держать пари даже вот на эту палочку.

Айн окинул её взглядом.

– Тебе бы сейчас подошли очки и вязание крючком, – пошутил он.

– Ага! Люблю вязать, и крючков хватает.

– А я давно не вырезал из дерева, – сказал Ворон. – Раньше нравилось. При случае попробую вспомнить, как это делается. Сейчас и правда пора на боковую. У тебя, Аррайн, остался самогон? Нет? Ну ладно.

Ворон исчез в палатке, и через минуту послышался его храп. Миа вскоре выбросила палочку, положила голову Айну на плечо и прикрыла глаза.

С полчаса друид продолжал сидеть, неподвижно глядя в костёр. Вдруг он понял, что лиса уснула. Айн с трудом, но бережно поднял её, кое-как открыл свою палатку и затащил Миа внутрь, беззвучно ругая себя за неуклюжесть. Скинул сапоги, залез следом, накрыл Миойи одеялом и прилёг рядом.

* * *

Когда наступило туманное утро, Белый уже вернулся из леса. После завтрака и недолгих сборов компания покинула озеро с помощью зеркала Яги и вновь очутилась на дороге среди полей.

Волк и лиса возглавили отряд. Айн хмуро разглядывал холмы справа. Ему было не по себе, вернулись приступы головокружения, хотелось оказаться где угодно, но подальше отсюда. Но именно к перевалу через скалистую возвышенность и вела дорога.

Вскоре объявился вчерашний суслик и побежал впереди Миойи и Белого, явно думая, что все следуют именно за ним.

Постоянно грозил пойти дождь, но за день упало лишь несколько капель. Идти было легко, хоть и скучновато. Путники за девять часов сделали три небольших привала.

К вечеру вдали показалась серая лента Северного тракта, пересекающая холмы. Белый вдруг остановился.

– Не нравится мне здесь, – сказал он. – Тракт слишком пустой и безлюдный. Стойте тут, я сбегаю на разведку.

Перепрыгнув через суслика, волк умчался к тракту. Суслик же нетерпеливо засуетился, будто пытаясь убедить всех, что нужно идти дальше. Айн попробовал его успокоить, посадить на плечо, но зверёк не дался, лишь сердито свистнул.

Белый вернулся через полчаса.

– На дороге были эльфы, – сказал он. – По тракту не пойдём. Холмы стали ниже, вполне сможем пересечь их прямо отсюда. Предлагаю тотчас же свернуть к югу.

Миа не колеблясь пошла за Белым в заросли отцветшей люцерны, за ними – мрачный Айн и угрюмая Ведьяга. Последним дорогу покинул беззаботный Ворон.

Вдруг перед путниками среди травы вновь возник суслик и принялся сердито шипеть и свистеть.

– Он хочет, чтобы мы шли к тракту, – сказал Айн.

– Глупый зверёк! Сейчас бы все на сложном пути подчинялись сусликам, – сказал Белый. – Уйди, мелочь!

Суслик и не думал отходить и, по-видимому, собрался укусить Белого за ногу. Волк поддел зверька лапой, мягко, но сильно, и тот улетел в сторону шагов на десять. Айн хотел что-то возразить, но промолчал.

– За мной! – сказал Белый.

Начинало смеркаться. На склоне заросли стали ниже. Впереди лежала холмистая местность, поросшая пожелтевшей травой. Попадались камни, чем дальше, тем крупнее.

Путники миновали вершину первого холма и пошли под уклон. Вокруг было уже множество серых скал.

– А что не так с этим местом? – спросил Ворон. – Вроде холмы как холмы. Кто там говорил про привидений?

– Наверняка выдумки, – повернул голову Белый. – Здесь часто задерживаются туманы, а среди плотной пелены легко принять один из этих камней за призрака. Да вот и сегодня ночью, похоже, будет туман. Зеркало твоё здесь работает, Яга?

– Не-а, – сказала колдунья. – Только на равнине.

– Придётся ночевать среди скал, – сказал Белый. – Но чтобы не терять времени, пойдём дальше, сократим путь завтра. Тем более пока ещё светло. Держитесь ближе.

Быстро темнело. Небо из синего стало чёрным, зажглись звёзды, но через полчаса погасли, затянутые облаками, которые вскоре легли на вершины холмов и продолжили опускаться.

Айн задремал на ходу и не заметил, как лиса и волк впереди исчезли в серой пелене. В нескольких шагах уже ничего не было видно. Айн протёр глаза и обернулся, высматривая Ворона и Ягу, но и они пропали.

– Эй! Вы где? – крикнул друид, но голос его потонул в липком тумане.

Стояла полная тишина. Айн на минуту совсем растерялся и уже собрался бежать сломя голову вперёд, в надежде догнать Миойи, но взял себя в руки.

– А точно ли «вперёд» – это именно туда? – подумал он вслух, пытаясь согреть озябшие руки. – Подожду-ка я, пока туман рассеется. Попью лучше чаю.

Напускным было хладнокровие друида или нет, но он полностью успокоился, достал из рюкзака бутыль с уже холодным чаем и краюху хлеба и присел на камень, что поменьше.

Туман рассеялся быстрей, чем предполагал Айн. Замерцали и ярко зажглись звёзды, в их слабом свете обозначились контуры близлежащих холмов. Друида окружало каменное редколесье скал различного размера и формы.

Вдруг на скале появились красные глаза, от неё отделилась серая тень, похожая на человеческую, и устремилась к Айну. Призрак оставался неподвижным, не перебирал ногами, но приближался.

Спина друида на миг онемела. Он был совсем один в этом затерянном месте, где скалы в звёздном свете походили на уродливых серых карликов. Единственным спутником Айна оказалось привидение, до ужаса настоящее и в то же время кошмарно-нереальное. Айн ущипнул себя, почувствовал боль. Призрак немигающими красными глазами пригвоздил друида к земле. Айн с трудом отвёл взгляд и внезапно рассердился. Друзья его непонятно где; куда идти – неизвестно; суслика, в которого Айн верил как в провожатого, грубо прогнали; Миойи весь день не обращала на него внимания, всё время общаясь только с Белым… Хотя последнее сейчас было не так важно. Айн вспомнил, как он расправился с призрачной тенью прошлой ночью. Он постарался расслабиться, отрешиться от красных глаз и сосредоточиться на Рэа, своём заповедном уголке.

Сразу же накатила волна умиротворения. Айн спокойно взглянул прямо на призрака, который был от него уже в двух шагах. Красные глаза мигнули и тут же погасли, следом растаяла и сама серая тень.

Айн удовлетворённо кивнул, поднялся с камня и осмотрелся. Вдалеке справа он увидел ещё троих таких же призраков, спускающихся к нему по склону холма. Вдруг друида осенила мысль:

– А что, если здесь не обошлось без кошмаров Яги? Тогда нужно идти прямо к этим уродливым теням, туда, откуда они появляются. Возможно, хоть колдунью найду.

Айн поспешил навстречу призракам, уже абсолютно спокойный, он знал, как легко можно с ними разделаться. С улыбкой он послал образ сокровенного, чистейшего уголка природы в трёх красноглазых нечистей, и в телах их зазияли дыры и полностью их поглотили.

Айн поднялся на возвышенность, увидел вдалеке ещё двоих привидений, зашагал чуть левее и вскоре уничтожил и их. Взошёл на очередной скалистый холм и услышал внизу знакомые голоса.

– Райн стал увереннее в последнее время, – разобрал друид невнятный голос, показавшийся ему до боли родным. – Думаю, если твои призраки нашли его, он сообразит, как добраться сюда. Ага, вот и он, смотри, Яга.

Миойи в несколько неловких прыжков достигла Айна и уткнулась ему носом в живот. Айн расплылся в улыбке.

– А где Ворон и Белый? – спросил он и тут заметил, что с лисой что-то не так. – Миа, что с тобой? Ты выглядишь нездорово! И вокруг тебя чёрная аура.

– Угу. Угу. Голова как в тумане. Что поделаешь, не все могут противостоять нечисти, как ты.

Лиса покачнулась. Айн обеспокоенно поддержал её и вместе с ней спустился к Яге. Колдунья выглядела не лучше: затуманенные глаза, бессмысленный взгляд и жуткое свечение вокруг головы, чёрное в ночи.

– А, Ворон, – сонно сказала Яга, – вон он, тоже тащится сюда.

Действительно, к ним, пошатываясь, приблизился Ворон. Не говоря ни слова, он опустился на ближайший камень и взялся за голову.

– Всё бессмысленно, – сказал он. – Мы почти умерли.

Айн с тревогой посмотрел поочерёдно на лису, колдунью и воина. Неожиданно он почувствовал, что нужно сделать. Не думая больше, он положил руку на голову лисы и легко впитал чёрную тень, одолевшую Миойи. Потом подошёл к Яге, прикоснулся к спине и мигом всосал в себя черноту из колдуньи. Затем настала очередь Ворона. После этого голова Айна закружилась, и он присел на землю, с трудом разбирая, что говорит ведьма.

– Что ж ты натворил, друид! Нам-то полегчало, а ты сам теперь как? И вон, смотри, идёт ещё одна нечисть, крупнее всех прочих!

Айн тупо уставился, куда указала Яга. Призрак, хоть с виду явно внушительней и материальнее остальных, не потребовал бы труда больше, чем предыдущие, но Айн не мог сосредоточиться ни на чём, кроме мерцающей черноты перед глазами.

– Мне надо поспать, – сказал Айн. – Попросите привидение прийти завтра.

Мелькнула светлая тень. Неведомо откуда появился белый волк, обрушился на призрака и полностью растворил его. Айн с трудом поднял голову и увидел, как Миойи с восхищением смотрит на Белого.

– Как ты вовремя, Хал! – сказала она.

Айн чуть слышно вздохнул и стал засыпать. Последней мыслью было, как глупо он поступил, впустив в себя добровольно поганую черноту, с которой так легко можно разделаться на расстоянии. Вот только…

Темнота.

Айн очнулся и понял, что его кто-то тащит. Он зашевелился, и тут же его поставил на землю Ворон.

– Пришёл в себя, друидище, молодец!

Айн осмотрелся. Холмы впереди заканчивались, чуть дальше во тьме виднелась обширная равнина.

– Да, – кивнул Ворон. – Мы почти перешли через эти дурные горки. Ещё немного. Ты вообще как? На ногах стоишь? Белый чуток тебя подлечил, но выглядишь ты хреновато.

– Спать хочу. Но идти смогу.

Друид побрёл следом за лисой и волком. Под руку его придерживал Ворон. Последний холм, спустились на равнину. Ведьяга достала зеркальце, и через несколько неловких шагов Айн увидел чёрную гладь Блуждающего озера. Кто-то проводил Айна до палатки и помог снять обувь.

Друид уснул моментально.

* * *

Айн проснулся в темноте оттого, что ему было трудно дышать. В лёгких не хватало места, и при выдохе внутри ощущалось, будто лопается мыльная пена. Он сел, попробовал отдышаться и тут же схватился за край палатки: резко закружилась голова.

– Паршиво, – пробормотал друид.

– Ты как, Райн? – прозвучал неожиданно рядом голос Миойи. – Можешь не отвечать, вижу, что плохо.

Айн не нашёл в себе сил даже вздрогнуть. Он с трудом повернул голову и различил серебристый облик лисы.

– Что произошло? Где все? Они в порядке?

– Думаю, да. Ведьяга пробовала тебя подлечить, пока ты спал. Сильно утомилась, и Ворон отнёс её в избушку. Там он задержался: судя по всему, нашёл бутыль с самогоном. После чего схватил ржавый топор со стены и побрёл в лес зигзагами. Белый отправился за ним, посмотреть, как бы чего не натворил. Кстати, от Белого, по-моему, было больше толку, чем от колдуньи. Он лишь прикоснулся к твоей груди, и ты задышал ровнее.

Айн поморщился, в том числе от пульсирующей боли в голове.

– Ты нас спас, – продолжала Миа. – Всех, за исключением, может, Хала, он сам о себе позаботился. Теперь главное тебе поправиться поскорее.

– А ты чем занималась? Тоже пробовала меня лечить?.. Мне дышать тяжело, не знаю, что делать.

– Я пока что знаю. Я занималась очень полезным делом: растопила баню. Сама, раз уж Ведьяга крепко уснула. И предлагаю пойти погреться. Будет лучше. Не спорь, всё равно сил у тебя нету. Обопрись мне о спину… Вот так.

Айн мысленно пожал плечами, кое-как выкарабкался из палатки, встал на ноги и пошатнулся. Он вцепился в серебристую шерсть. В голове чуть прояснилось. Сидя, а тем более стоя, дышалось свободней.

С помощью лисы друид доковылял до небольшой бревенчатой бани позади избушки колдуньи.

– Спасибо. Дальше я сам. Мне уже полегче. Голова меньше болит.

– Уверен? Точно? Ну ладно.

Айн вовсе не чувствовал себя лучше, но не идти же в баню с Миа! Он кое-как разделся в предбаннике и отворил липовую дверь: из полумрака пахнуло паром.

Новенькая парилка манила расслабиться. Под потолком висел пучок полыни и мяты, в дальних от чугунной печи углах, на высоких полках стояли свечи. В жёлтом тазике предусмотрительно была налита тёплая вода, рядом лежал тёмный небрежно кованный ковшик.

Айн действительно почувствовал себя лучше. Он посидел на полке, поддал пару, полежал, прикрыв лицо полотенцем, потом хорошенько помылся и снова уселся на полок. Из приятной жары не хотелось выходить. Голова почти прошла, лишь дышать всё ещё было тяжело, особенно лёжа.

Тут распахнулась дверь, и в парилку завалилась Миа.

– Привет, Райн.

Она запрыгнула на соседний полок и разлеглась, свесив хвост.

– Не дождалась своей очереди? – проворчал Айн, прикрываясь полотенцем.

– Очереди? – удивилась Миа, приподняв голову. – Тебе места мало? И кто бы тебя попарил, если не я?

– Да я как бы стесняюсь, – сказал Айн. – И я помылся уже.

Серебристая лиса внимательно на него посмотрела и довольно зевнула.

– Немного полегчало? А Ведьяга говорила, что жить тебе осталось максимум часов пять. И половина из них уже прошли.

– Что-о?!

Айн соскочил с полка, полотенце упало на пол. Лиса кивнула и в свою очередь поднялась на ноги.

– Я думаю, худшее позади, – сказала она. – Но нужно кое-что сделать.

С деловым видом она набрала в опустевший тазик тёплую воду. В лапе её материализовалась голубая губка-мочалка и следом небольшой белый пузырёк, содержимое которого Миа нанесла на губку. Айн наблюдал, скрестив руки на груди. Лиса покосилась на него.

– Уже не стесняешься? Расслабься немного.

Она вспорхнула на полок позади Айна и принялась намыливать ему шею.

– Пахнет астрами, – вырвалось у друида. – Но мне бы хотелось понять…

– А то! – перебила лиса. – Не вертись, пожалуйста.

Она продолжила тщательно тереть Айну спину.

– Ты впитал чёрную гадость, что мы понабрали от призраков с того холма, – сказала Миойи, не дав Айну заговорить в очередной раз. – Она всё ещё внутри тебя. Мне пришло на ум, что и я на что-то сгожусь.

– Пришло на ум! – воскликнул Айн. – Я думал, ты точно знаешь, что делаешь.

– В чём можно быть уверенной наверняка?.. Подними-ка лапу.

– Щекотно! И ты думаешь всерьёз, что простое мытьё простой мочалкой поможет? И я же сказал, что только что помылся сам.

– Не сердись… Да, поможет, правда, наверняка будут и побочные эффекты.

– Какие?

– Позже. Мне нужно сосредоточиться.

– Но…

– Раз ты так кстати открыл рот, то… – Тут Миа ловко сунула мочалку Айну между зубов и несколько раз провела, перед тем как он начал отплёвываться.

– Тьфу! Горько.

Не добавив ни слова, Миойи продолжила тщательно орудовать мочалкой, не пропуская ни сантиметра раскрасневшегося тела друида.

– Зачем ты так долго трёшь мне поясницу?

– У тебя, извини, там чуть больше жира, чем тебе самому нравится.

– Хочешь сказать, это поможет?

– Ну… немного. Незначительно, но явно тело станет подтянутей.

Айн продолжил ворчать про себя, больше для порядка, но вскоре понял, что тело наполняет бодрость, в голове яснеет и дышится удивительно легко.

Миойи отложила мочалку, оглядела Айна с макушки до пят, удовлетворённо кивнула и вылила ведро холодной воды ему на голову.

– Бр-р! – сказал Айн, отфыркиваясь. – Теперь моя очередь. Давай я намылю тебе спину.

– Не нужно! – запротестовала Миойи. – Я мыла её в прошлом году, летом. И я стесняюсь.

– Вот как!

– А вообще, – сказала Миа, – теперь стоит попариться. Вот веник, а ты можешь лечь на полок.

– Не логичней ли было сначала париться, а потом мыться мочалкой?

– Гм. Возможно, ты прав. Я не сильно в этом разбираюсь. – Миойи хорошенько поддала кипяток на камни.

Через десять минут друид и лиса сидели в предбаннике и пили чай из липового цвета и кипрея, который Миа захватила с собой.

Лицо Айна окончательно прояснилось, но на нём читался вопрос. Миойи подмигнула Айну.

– Ты хотел посмотреть на лисью магию, будем считать, что это она и была!

– А побочные эффекты? – напомнил Айн.

Лиса пожала плечами.

– Во-первых, тебе теперь можно не мыться как минимум год. Чистить зубы тоже не обязательно. И носки не менять! Хотя ты и так забывал.

– Ого!

– Далее, не исключено такое… между тобой и мной. Можем мысли чувствовать на расстоянии и посылать друг другу образы. И очень сложно что-то друг от друга скрыть. Кстати, я попрошу никому не говорить об этом. Нет никакого желания работать банщиком и лечить так кого-то ещё.

– Даже Белого? – вырвалось у Айна.

Миойи внимательно посмотрела на него и фыркнула.

– Да, даже Хала. Но я вижу недоумение и досаду на твоей красной физиономии. Я не знаю, как к нему отношусь. Он… странный. Не такой. И я его боюсь. Ну, немного. – Лиса замолчала и уткнулась в кружку.

Айн мысленно выругал себя за несдержанность и сменил тему:

– Что-то я не вижу, что стал стройнее или мышцы выросли.

– А ты утром посмотри. Пока рановато… Погоди, не одевайся, осталось ещё кое-что.

Миа подошла к двери и высунула нос на улицу.

– Никого, – сказала она. – Только Яга посапывает у себя в кровати. Предлагаю окунуться в озере. Сейчас на пользу будет особенно.

Айн замотался полотенцем и вышел вслед за лисой на берег в прохладную ночь.

– А вдруг увидит кто? – с сомнением проворчал Айн.

Миа хихикнула, лапой сорвала с него полотенце и несильно, но ощутимо цапнула острыми клыками пониже спины, так что Айн подскочил – а Миойи уже запрыгнула в воду с лёгким всплеском.

– Уши откручу! Догоню только! – прошипел друид и нырнул следом за ней.

Часть I. Глава 6. Разговор по душам

Дырку в зеленоватой ткани палатки нашёл солнечный луч. Айн проснулся от утренней свежести. Он лежал без одеяла, руки покрылись гусиной кожей, но холода он не ощущал, отчасти потому, что Миойи спала рядом, удобно положив голову ему на живот. Скомканное одеяло валялось в ногах. Айн вспомнил, как вдоволь накупался и наигрался с лисой ночью и, кажется, выплескав на берег половину озера, сразу же рухнул спать, забыв даже сколько-нибудь одеться.

Чувствовал себя Айн прекрасно и по-утреннему бодро – даже бодрее, чем бы ему хотелось. Он проворчал что-то про себя и осторожно попытался высвободиться из-под лисы, но та сразу проснулась и потянулась, приоткрыв синий глаз.

– Ага! – сказала Миойи, оглядев его. – Вижу, тебе явно лучше.

Айн покраснел, сел и поспешил накинуть одежду, которую, видимо, лиса притащила из бани и бросила в углу палатки, когда он уже уснул – но вдруг замер и подозрительно уставился на свои руки и ноги.

– Ну как? – спросила Миа. – Есть небольшая разница, да?

Айн не смог скрыть довольной гримасы. Лишний вес с талии почти исчез, мышцы на груди, руках и ногах если и не увеличились особо, то явно набрали тонус. Айн ещё с минуту разглядывал себя, позабыв обо всём, потом покосился на лису, кашлянул и стал суетливо одеваться.

Миойи улыбнулась. Затем от души зевнула, обдав Айна тёплым дыханием, прошлась по его ногам, небрежно открыла лапой палатку и выскользнула наружу.

Айн натянул штаны. Одежда, обычно мягкая и комфортная, теперь сильно натирала, словно была из металлической чешуи. Айн с трудом удержался от того, чтобы всё с себя скинуть, и пробурчал несколько нелестных словечек в адрес лисы. Видимо, это был ещё один побочный эффект вчерашнего парения в бане, про который она не сочла нужным рассказать. Он раздражённо почесал спину.

Вдруг со стороны избушки раздался визг, а за ним не менее громкая, продолжительная брань. Айн торопливо вылез из палатки.

* * *

Ругалась Ведьяга. Перед ней с виноватым видом стоял Ворон, рядом сидели Белый и Миойи. Пока Айн подходил к ним, Ведьяга скрылась в избе, хлопнув дверью так, что с противоположного берега озера сорвались и улетели две кряквы. Ворон подобрал какой-то удлинённый изогнутый предмет и осторожно вошёл следом за Ягой, втянув голову в плечи.

Белый порадовался выздоровлению Айна и рассказал, что произошло.

– Ворон увидел, что Ведьяга толком не смогла помочь тебе, и сильно расстроился. Он хорошенько попробовал самогон из бутыли, что нашлась у колдуньи. На дне осталось несколько капель. Потом взял старый топор и понёсся в лес зигзагами, я за ним еле успевал. Сперва Ворон пристал к сонной белке, что, видите ли, его испугала. Объяснив ей, как правильно спать на берёзе, он зашагал вглубь чащи. Затем чуть ли не силой пришлось отнимать у него красный мухомор, и всё равно Ворон успел проглотить половину. Как он его нашёл в темноте, не представляю. И сразу скрылся в кустах, не забыв Ягин топор. Он не оставил никакого следа. Буквально. Впервые такое вижу, я не мог его найти всю ночь. Под утро Ворон явился, без топора, зато с поделкой: из тёмной ветки он вырезал искусный изогнутый посох, точь-в-точь в форме гадюки. И попытался подарить его колдунье. Из-за её визга ты, видимо, и проснулся. Змея у Ворона вышла очень натуральной. Яга отшвырнула палку, потребовала назад топор, узнала, что Ворон его потерял, и сильно разгневалась. Это был какой-то памятный подарок. Вот так.

Белый внимательно оглядел Айна.

– А ты молодцом! Похудел будто даже.

Айн подумал секунду, хотел ответить, но тут ему на плечо приземлилась большая синяя птица, похожая на попугая. Друид вздрогнул и рефлекторно согнал её.

Попугай недовольно хмыкнул, слетел на траву, решил запрыгнуть Миойи на спину, но передумал и проворчал:

– Да ну вас!

Он собрался улететь восвояси, но тут из избы появился Ворон, попугай обернулся и взлетел на него.

– А вот и Лон вернулся! – обрадовался Ворон и принялся гладить птицу.

– Вот и отлично, – пробурчала Яга, показавшись в дверях. – Теперь хоть, может, нормально вести себя начнёшь.

Миойи помахала лапой попугаю. Белый переводил насмешливый взгляд с птицы на друида и на воина. Айн пытался понять, что происходит.

Попугай на плече Ворона расправил одно крыло и важно поклонился.

– Меня зовут Лонуи́ ли А́лонар, но вы, так и быть, можете звать меня Лон. Даже ты, невежливый друид. Мы, кстати, уже виделись. Представился бы хоть, и остальные тоже.

– Я Хал, это Айн и Миа. Ворона и Ягу ты, судя по всему, знаешь. А нам давно пора идти дальше.

– Отлично, – сказал Лон. – Я искал Ворона по всем кабакам Заречья, но лишь позавчера вечером нашёл вас.

Колдунья многозначительно посмотрела на Ворона. Лон продолжал:

– Не хотелось иметь дело с твоими видениями, ведьма, и я решил переждать в стороне. А теперь поеду на Вороне, как обычно. С вашего позволения. Какое-то время.

– Кстати, – сказал Айн, – ты как, Ведьяга? Ночью были кошмары?

– Не-а. Спала как убитая. Вымоталась, видать, пытаясь тебя лечить. А может, ты вытянул это из меня вместе с гадостью с холмов.

Белый нетерпеливо махнул лапой, призывая всех быстрее закончить болтовню и идти дальше.

– Я сегодня добрый, даже помогу вам собраться, наверное, – сказал Лон.

* * *

Разгоралось неяркое, но ясное осеннее утро. Наскоро позавтракав, путники покинули Блуждающее озеро с помощью зеркала Ведьяги и оказались позади холмов, среди равнины, поросшей осокой и багульником. Кое-где торчали остовы берёз. Левее, метрах в двухстах, серела лента Северной дороги в местах, где её не скрывала высокая трава. Белый настоял, чтобы шли в стороне от тракта, хоть он и выглядел пустынным.

– Нет никакого желания встречаться с эльфами, которые могут подстерегать здесь. У меня чувство, что нужно спешить.

И не дожидаясь согласия, Белый зашагал вперёд. Ворон с синим попугаем на плече – за ним. Следом брела Ведьяга, опираясь на изогнутый черно-серый посох в виде гадюки: очевидно, она простила Ворона и решилась взять необычную вещицу с собой.

Айн оглянулся назад, на скалистые холмы, которые чуть не стали роковыми для него. Он с благодарностью посмотрел на Миа, понемногу нагонявшую Белого.

Кожа друида зудела под одеждой, ноги хоть и ныли, но были полны сил, а в голове крутились странные мысли, ни за одну из которых он не мог ухватиться, прежде чем она исчезала и уступала место следующей. В руки Айна вселилась чрезмерная жажда движений, он не знал, куда их деть. Он нервно протянул палец к стволу берёзы метрах в двадцати – и тут же в неё ударила сверху ослепительная белая молния с оглушительным грохотом.

Ведьяга была ближе всех, она подпрыгнула с криком. Отряд встал.

– Ого! – произнёс Лон. – Ты предупреждай, если балуешься, друид!

– Извините, – сказал Айн, – я не хотел. Не знаю, как так вышло!

Миойи посмотрела на обугленный, дымящийся ствол.

– Видимо, перекупался всё-таки в озере ты, Райн.

– Вот как! – сказал попугай. – Если снова зазудит, дай знать, можно этому помочь. Давай-ка я пока поеду на тебе. Не прогонишь больше с плеча? Хорошо.

Ведьяга удивлённо посмотрела на попугая.

– Убираемся отсюда скорей, – мрачно произнёс Белый. – Вся наша скрытность накрылась к чертям из-за тебя, друид.

Равнина шла под уклон, земля под ногами мягчела. Путников скрывали с головой заросли камыша и рогоза. В глаза и уши лезла неисчислимая мошкара.

Миойи остановилась и повела ухом. Белый понюхал воздух.

– Ожидаемо, нас теперь преследуют. А впереди болото. Придётся свернуть к тракту… Постойте, там всего лишь один человек. Нет, эльф. Подождём.

Поникший Айн со страхом всмотрелся назад. Из камышей появился высокий эльф в кожаной рубахе и тёмных штанах. Он сжимал кривую саблю. Айн с трудом мог пошевелиться, глядя на серую ауру вокруг стройной фигуры. Он снова вспомнил, как в детстве прохожий побил его палкой.

– Привет! – помахал рукой Ворон, держа в другой меч.

Эльф подошёл к нему и, не заботясь об обороне, сделал выпад в голову. Ворон отклонился и ткнул мечом в зелёный глаз эльфа. Тот отлетел назад… и ничего больше.

Эльф выглядел невредимым. Без эмоций он поднял саблю и продолжил медленно наступать. Ворон попятился.

– Каменный рыцарь! – воскликнул Хал. – Его не возьмёшь ничем! Бежим!

Он первым подал пример, прыгнув вперёд.

Айн медлил. Пальцы снова заныли; он поднял руку.

– Не стоит, – сказал ему на ухо Лон. – Не поможет. Только зря шуметь. Ваш белый лохматый друг прав, бегите.

Бежать было вовсе не легко, как в этом быстро убедился Айн. Земля под ногами чавкала, появились затянутые ряской озерки. Ворон вдруг осел: его нога почти полностью ушла в трясину. Ведьяга отбросила посох-гадюку, кинулась к нему и помогла кое-как выбраться.

– Осторожней, – сказал Белый. – Не нужно здесь спешить.

– Ну да, подумаешь, каменный рыцарь нагонит, – проворчал Айн, пробуя ногой почву.

– Не думаю, – сказала Миойи. – Посмотрите.

Путники обернулись и через полосу примятых камышей увидели эльфа, тщетно пытавшегося выдернуть ноги из болота. Он уже погрузился по колено и продолжал тонуть. На ясном лице его не отражалось ничего.

– Кажется, – сказал Ворон, – я тоже немного тону, что ли. Снова.

Айн хотел помочь ему – и не смог сдвинуться с места. Ведьяга выругалась. Миойи запоздало попятилась – и тоже провалилась в трясину по грудь.

Глаза Белого сузились. Он сделал несколько осторожных шагов, опередив всех – и резко ушёл вниз, лишь голова осталась торчать над внезапно выступившей водой.

– Яга, зеркальце! – крикнул Ворон, но колдунья была в воде уже по пояс и безуспешно пыталась выдернуть из болота правую руку.

– Чёрт возьми! – вскричал Белый. – С нами же друид! Айн, сделай что-нибудь!

Айн зло дёрнулся и безуспешно попытался лечь на спину.

– Ну нет, – произнесла Миойи. – Это не может вот так закончиться.

– Эх вы, горе-путешественники! – сказал попугай Лон, перебравшись на трухлявый пень неподалёку.

– Лон, дружище, помоги! – сказал Ворон.

– Да ну вас, – махнул крылом Лон. – Выбирайтесь сами. Взрослые уже. Пока-пока.

– Серьёзно? Просто улетишь?

Лон достал откуда-то сигару и не спеша прикурил искрой, сверкнувшей от когтя.

– Слушай, синяя курица, я тебе повыдергаю все перья, сделаю из них чучело, а из тебя шашлык! – закричала Ведьяга.

Попугай уже собирался спрыгнуть с берёзового пня и улететь, но остановился и задумался.

Путники продолжали тонуть.

– Послушай, Лонуи, – начал Ворон.

– Да к чёрту! – перебил Лон, сердито взмахнув крылом. – Только глупить и хамить можете… Ладно, пёс с вами.

Он спорхнул с пня, отлетел на несколько метров и подобрал брошенный Ягой посох. Принёс и положил перед Вороном. Тот попробовал о него опереться и с удивлением обнаружил, что изогнутая деревянная змея не тонет и отлично держит даже большой вес. Ворон медленно выкарабкался, подобрал посох и опёрся им о трясину. Потом подошёл к Яге и протянул руку. Яга ухватилась за него и вскоре выбралась. Не выпуская посоха, Ворон приблизился к Миойи.

– Спасибо! – сказала лиса, зубами вцепилась в его штанину и освободилась, оторвав клок ткани.

Схожим образом вытащили Айна и Белого. Все старались держаться вплотную к Ворону, боясь отойти от спасительного посоха.

– Вон в ту сторону, – сказал Белый… точнее, уже совсем не белый, а грязно-коричневый волк. – Буквально пять шагов, там твёрдая земля.

Путники успешно достигли небольшого холмика, поросшего клюквой. Зелёный мох под ногами пружинил, но более-менее держал. Ворон с поклоном отдал змеиный посох Яге. Попугай глянул на них и фыркнул.

– Только обзываться и умеешь, ведьма, – произнёс Лон. – И бросать жизненно важное снаряжение где попало. Полезную вещь, которую выстрогал не абы кто, а мой ученик, пусть даже такой начинающий и бестолковый.

Ведьяга промолчала.

Лон обречённо махнул крылом, прыгнул в воздух и улетел прочь.

Айн не удержался и рассмеялся.

– Серьёзно, воин – ученик попугая?

Хал угрюмо посмотрел на него.

– Видно, хорошо у тебя в Издоле мозги промариновались, чистюля, – процедил он. – Стал человеко-шовинистом?

Айн отвернулся. «Сам-то небось столько же в Долине ясеней торчал, – с обидой подумал друид. – И сам ты чистюля. Хотя постойте-ка!» Айн оглядел себя и путников. Только он и Миойи остались полностью чистыми после купания в трясине. Одежда друида была лишь местами мокрой. Мягкая серебристая шерсть лисы поблёскивала на послеполуденном солнце. Яга и Ворон были все в грязи, Белый тоже выглядел весьма жалко.

– По счастью, это всего лишь вода с илом и тиной, – сказал Белый. – А не та чёрная гадость, что чуть не угробила нас на Холмах. Но баня не помешает.

Айн отметил про себя это «нас».

– А наш эльф почти потонул, – сказала Миа. – Будем спасать?

Каменный эльфийский рыцарь позади успел погрузиться в трясину по шею. Его лицо по-прежнему было бесстрастным.

– Ну щас же, – сказала Ведьяга, погрозив змеёй голове рыцаря. – Пущай сопли пускает в тине, мож хоть пиявки его сгрызут, не подавятся.

– Дойдём до тракта, – сказал Белый. – Вон он, в двух шагах. Мы спешим, но на сегодня хватит. Чёрт знает, кто ещё может бежать на фейерверк, устроенный Айном. Отсидимся, отдохнём, помоемся, поужинаем и спать. Лучше завтра встанем пораньше.

Как обычно, спорить никто не стал.

* * *

Айн сел в стороне от остальных. Он хотел немного разобраться в себе. Ворон и Яга грелись возле костра, Миа и Белый убежали развеяться в лес, как только волк выкупался в озере (в баню он не захотел).

Лон не прилетал. После того как он посидел некоторое время на плече у друида, навязчивые движения и избыток энергии покинули Айна – или же погрузились глубже и перестали мешать. Айн перебрал в уме заклинания, которые знал, и вдруг открыл, что теперь может колдовать сильнее. Вот только сила внутри вела себя уж больно бесконтрольно и чего-то важного не хватало… И Миа опять убежала вместе с этим Халом. Почему вообще всё вертится вокруг него, почему все беспрекословно слушают волка-лесника? Ведь предводитель из Белого так себе. То растерял их на холмах, и отряд чуть не погиб, то привёл в болото. Правда, там и сам Айн был небезупречен, со своей внезапной молнией.

Друид мысленно махнул рукой и посмотрел на уже тёмное небо. Зажглись почти все звёзды, в созвездии Дятла взошла полная Мышь. Айн поворчал про себя, поднялся и подсел к негромко беседующим возле костра воину и колдунье.

Ворон что-то вырезал ножиком из толстой палки. Ведьяга попивала чай и глядела на огонь. Айн взял кружку и последовал её примеру.

– …Что там ещё свалится на наши головы, знать бы, – закончила мысль Ведьяга и замолчала.

Мышь прочертила на чёрном озере яркую фиолетовую полосу. Потрескивал огонь, высоко на сосне стрекотал кузнечик. Ворон работал над деревом беззвучно, будто резал масло. Комфортное молчание расслабляло и убаюкивало Айна. Чай был слишком сладким.

Вскоре к костру бок о бок подошли белый волк и серебристая лиса. Айн подвинулся.

– Он точно сможет, – кивнула Миойи в сторону Айна.

– Сомневаюсь, – ответил Белый. – Но возможно.

– Не сомневайся.

– Что, что я смогу? – завертел головой друид. – Почему я не в курсе?

– Найти путь в Неину, – сказал Белый. – Наша серебристая подруга твёрдо верит в её существование и в твои способности.

Айн поморщился.

– Ну и зря верит, – сказал он. – Не чувствую ничего такого. И домой хочу.

Белый усмехнулся и кивнул.

– Да ну вас с вашими Неинами и прочим сказочным бредом, – сказал Ворон, не поднимая головы. – Лучше по-друидски наколдуй нам рюмочку-другую чего покрепче.

– Алкаш, – прокомментировала Яга. – Но мысля неплохая. А то мои запасы в избе иссякли.

– Да и я бы не отказался, на самом деле, – сказал Белый. – После сегодняшнего. И в полную Мышь мне не по себе. Миа тоже будет. – Он посмотрел на лису, которая промолчала.

Айн пожал плечами, взял предложенную пустую бутыль, закрыл глаза и сосредоточился. Очнулся он, когда на руки полилась через край холодная жидкость. Пахнуло спиртом и можжевельником.

Напиток разлили по кружкам. Ворон с напускным равнодушием взял свою.

– Хорошо идёт, но крепок, зараза! И чист, как слеза единорога.

– Пойдёт, – скромно сказал Айн. – Натуральный дистиллят был бы гораздо лучше.

Попробовала и Миойи, правда, совсем чуть-чуть, и почему-то приуныла. Остальным же, особенно Ворону, мягкий, легко пьющийся самогон здорово подстегнул разговорчивость. Вырезать Ворон не прекратил, но работал ножом размашисто и небрежно и срезал несколько деталей, которые до этого кропотливо ваял.

– Таких, как Лон, я видела в Неине, – продолжила прерванную мысль погрустневшая Миойи. – Ностальгия.

– Да к чёрту. – Ворон махнул заготовкой. – Давайте лучше все вместе развалим Кристалию. Ты, Ведьяга, обещала. И прогоним этого короля-зазнайку, а то он за… задолбал уже.

– Чем же? – поинтересовался Белый.

– Да всем! Порядка слишком много, житья нет. Задания идиотские даёт навроде…

– Тише ты! – оборвала его Яга, покосившись на хмурую Миойи.

– Раньше никому не удавалось даже близко, хотя многие пытались, – сказал Белый.

– Да, но теперь у нас есть супер-друид! Айн, дружище, ты ведь поможешь задавить это треклятое королевство? Все делают вид, что довольны, но раньше было лучше. До него. В разы! В тыщи раз!

– Ворон, болтун, держал бы ты язык при себе, – проворчала Яга. – Чую, не кончится добром твой трёп.

– Да кто нас услышит? Здесь, у твоего озера, которое хрен найдёшь даже с картой.

– Мало ли.

– Может, всё-таки логичней сначала разделаться с эльфами? – поинтересовался Белый. – И с каменными рыцарями.

– Непременно. Хотя я не уверен, дать Айну разобраться сперва с эльфами или подождать, пока эльфы помогут развалить Кристалию, и уже потом их разогнать.

– Увянь, пьянчуга, ты наболтал уже на государственную измену, посадют и башку открутят, коли узнают! – Колдунья грубо пихнула Ворона.

– Наплевать мне! А ты, Яга, на вон, держи лучше подарок.

Ворон протянул ей деревянный продолговатый предмет, над которым работал весь вечер.

– Что это ты мне даёшь!

– Это… Будем считать, что молодой гриб, подосиновик. Или сталагмит. Пригодится.

– Я тебе покажу столмагнит, старый хрыч!

Яга замахнулась «грибом» на Ворона, тот увернулся и покатился по траве. Тут же вскочил, с досадой махнул рукой, нетвёрдо стоя на ногах, и побежал в лес прочь от разъярённой Яги.

Белый отставил кружку и поднялся.

– Туго у этой парочки с подарками. Я пригляжу, как бы они друг друга не поубивали, – сказал он.

Айн буркнул: «Угу» – и глотнул ещё самогона. Миойи вздохнула и прислонилась к его плечу. Айн невольно улыбнулся и замер, чтобы ей было комфортно, не обращая внимания на собственное неудобство.

* * *

Круглая поляна посреди соснового леса была залита фиолетовым лунным светом. Худощавый человек выбежал на середину и вдруг завертелся, отчаянно ругаясь. Из-под пояса его повалились одна за другой жабы. Человек сорвал с себя куртку, так что пуговицы полетели в разные стороны вместе с жабами, и бросил о землю. Жабы разбежались, мужчина смог наконец перевести дух.

– А, вот ты где! – Из-за сиреневатых стволов вышла пожилая женщина, угрожающе растопырив руки.

Мужчина вдруг сильно вздрогнул.

– Стой, стой, Яга, успокойся, мир!

– А чего-й это мне мириться? Сейчас я тебя успокою, ворон алкоголичный!

– Прекрати, чёрт возьми! – крикнул Ворон срывающимся от волнения голосом.

Он бросил тревожный взгляд по сторонам. Ведьяга в удивлении остановилась и заговорила спокойней.

– Ты совсем того? Белочка прилетела?

– Что-то не так. Иди сюда. И помолчи.

– Испугался что ль? Кто-то тащится? Как пить дать из наших, помочь мне подучить тебя уму-разуму.

– Угу. Угадала, – мрачно сказал Ворон. – Готовься к худшему.

– Ой да ну тебя. Пошли в лагерь, проспишься.

– Смотри!

Послышался лёгкий шорох, и на поляне появился Белый волк, сиреневый в свете полной Мыши. Он медленно подошёл на несколько шагов к Ворону и Яге.

– Поговорим? – произнёс Белый. – Пора бы уже.

Ворон на несколько секунд забыл своё настоящее имя. Ведьяга задрожала.

Волк поднял голову на луну. В глазах Ворона, который не сводил с него взгляда, зарябило, забегали фиолетовые зайчики. Он протёр руками лицо и услышал, как в ужасе вскрикнула Яга.

Бело-сиреневый волк исчез, перед ними стоял, задрав обманчиво гладкий подбородок, высокий человек. Он скрестил руки на груди с надменной усмешкой.

Ворон промычал нецензурное слово и упал на колени рядом с Ягой.

– Ещё раз здравствуйте. Как дела у вас? Вижу, что не очень.

Ведьяга не могла прийти в себя от страха.

– Король! – прошептала она.

– Представьте себе, да.

* * *

Миойи чихнула, зевнула и поднялась на ноги.

– Я спать. А ты, Райн?

– Посижу ещё чуток.

Лиса исчезла в палатке.

Айн некоторое время неподвижно смотрел на уютное пламя догорающего костра. Думать не хотелось. Привыкший к одиночеству, друид нередко уставал от многолюдной компании, вот и теперь он наслаждался тишиной и покоем.

Костёр угас. Ощутимо похолодало. Вдалеке послышался лёгкий треск – видимо, возвращались воин с колдуньей или Белый. Не желая больше ни с кем сегодня общаться, Айн залез в палатку к Миойи.

Миа растянулась на весь пол по диагонали, на одеяле, которым обычно укрывался Айн, так что пришлось обходиться без него. Айн убедился, что лиса спит, и с наслаждением избавился от надоевшей одежды. Попытался залезть под одеяло, махнул рукой и осторожно устроился рядом с лисой, уткнувшись носом в мягкую спину, пахнущую весной и астрами.

Лиса пробормотала во сне несколько слов на незнакомом языке, заворочалась, повернулась к друиду и открыла глаза. Айн рефлекторно попытался прикрыться уголком одеяла. Он знал, что Миойи может видеть во тьме и тем более в свете заходящей Мыши сквозь палатку, которого хватало и самому друиду.

– Замёрз? А нет, опять глупишь. Приступ стеснительности, да?

– Вовсе нет! Ладно, может, чуть-чуть. А что, неужели тебе действительно совсем без разницы, что с тобой рядом лежит голый мужик?

Миойи прикрыла сонные веки и задумалась на несколько секунд.

– Как бы тебе объяснить. Я вижу людей такими, какие они есть. Редко обращаю внимания на одежду. Сквозь неё же отлично видно. Так что ничего не меняется.

Айн осторожно потрогал серебристую лапу, которая упёрлась ему в плечо.

– Интересно бы понять, как это. Как ты нас видишь.

– Ты действительно хочешь знать?

– Угу.

Миойи подумала, посмотрела ему в глаза и хихикнула.

– Ладно. Попробую передать картинку.

Лиса замолчала на полминуты. Айн уже открыл рот доложить, что ничего такого не видит, как в сознании неожиданно вспыхнул образ Лианны – ясный, детальный и весьма с близкого расстояния. Девушка мыла полы в домашнем платье, которое внезапно оказалось совершенно прозрачным и ничего не скрывало. Образ дополнял отчётливо уловимый запах девушки на фоне более яркого, терпкого аромата кофе.

Айна бросило в жар. Он торопливо отодвинулся от лисы и услышал, как она задержала дыхание.

– Кхм! Миойи, – медленно сказал Айн. – Ты ведь сейчас сдерживаешь смех, не так ли?

– Да, – выдохнула Миа. – Извини. Боюсь, что не так подумаешь или обидишься.

– Вовсе нет, – сказал Айн с неожиданной признательностью. – Ведь это ты мне помогла стать лучше физически. Я вполне доволен и чувствую себя прекрасно. Точно не побегу за тобой в ярости, как Яга за Вороном… И скажу, что ты весьма мудрая. Для лисы.

– Я вижу, ты себя чувствуешь ещё прекрасней, чем утром.

– Нда уж, – проворчал Айн. Образ Лианны не шёл из головы. – Что тут сказать! А меня ты обычно так же ясно видишь, как её?

– Гораздо яснее и ближе.

– Ладно. Я пойду выйду до кустов. Чересчур много чая выпил.

– Хи-хи. Ага. Далеко не убегай, Мышь села, тьма кромешная. И рядом никого.

– У тебя своеобразное чувство юмора, лиса, – проворчал Айн, выползая из палатки.

– Постой! Мне кажется, идёт Белый. Он видит в темноте.

Айн торопливо залез обратно.

– Я пошутила, – призналась Миа.

– Ну тебя!

– Заметь, ты теперь больше стесняешься человека, чем меня. Мужчины, как и ты, пусть и в форме волка.

– Ему пришлось бы очень многое объяснять.

– Хорошо, что ты можешь мне очень многое не объяснять.

Через несколько минут Айн стоял у палатки, не спеша заходить. Ему было тепло и комфортно: ветер стал мягче. Ощущалась необычная атмосфера вокруг, как всегда в полную Мышь, пусть она уже зашла. «Погулять бы сейчас по ночному лесу, – подумал Айн. – С Миа».

– Хорошая идея, – сказала Миойи, появляясь рядом. – Мне тоже не спится.

Айн вздрогнул.

– Читаешь мысли? Нашла время. А почему я твои – нет?

– Ты и не пытался. И не пробуй пока что. Пожалуйста. Позже… Оденешься?

– Незачем. Только не посылай мне больше образов!

– Не боишься на змею или на шишку острую наступить?

– Я в конце концов друид, Миа. Пойдём.

– Захвати остатки самогона. Вдруг пригодится.

– Ты ли это говоришь, лиса?

– Ага.

– Действительно, ещё есть. Сразу видно, что Ворон пока не вернулся.

* * *

– Такими вы мне больше нравитесь, – сказал король Архалин коленопреклонённым Яге и Ворону. – Всегда бы так! Вам же было бы лучше.

Ягу не обманул спокойный голос: в лунном свете искрами от молота блеснули глаза монарха. Она потупила взор. Ворон взялся за голову и попытался сосредоточиться.

Король прошёлся по поляне, сцепив руки за спиной.

– Весело вы проводите дни и ночи, – продолжал он. – Кстати сказать, на моей службе. Вместо того чтобы выполнить задание и убить Миа, вы преспокойно путешествуете с ней, рядом ночуете и пьёте самогон. Не говоря о преступных речах. Или, быть может, это часть твоего хитрого плана, Ворон? Или твоего, колдунья?

– Никак нет.

– Полагается казнить вас за это. Как вы понимаете, сейчас сила не на моей стороне. Но это ненадолго. Я смогу найти вас позже, поверьте.

Яга верила.

– Хоть ваше поведение и подрывает мой авторитет, он настолько высок, что подобные мелочи не представляют для меня опасности. Как всегда, важнее результат, к которому мы придём. На этот раз вместе с вами. Вам прекрасно известно, что я разбираюсь в людях. И то, что вы до сих пор живы и на свободе, тому подтверждение.

Король остановился и посмотрел на них сверху вниз.

– Встаньте на ноги, чтобы я мог видеть ваши глаза.

Друзья повиновались.

– Ближе к делу. Задача не изменилась: нужно устранить ту, чьё существование потенциально подрывает основы государства. Так как, без сомнения, она продолжит пагубные дела. Когда Айн возвратится в свой уголок, Рэа, он обнаружит его разрушенным, спалённым дотла. Разумеется, это её работа. Кстати, если нельзя будет без этого обойтись, Айна можете тоже убить. Я, конечно, попытаюсь его использовать, но не уверен, что получится, а вне моих рук он способен натворить такое, что потом век разгребать. Вы хорошо меня слышите? Ворон, ты достаточно протрезвел?

– Так точно.

– Продолжаю. Возможность уничтожить её обязательно появится. Не надейтесь на ваше примитивное оружие. Магия – не исключено, но у меня есть сомнения. Проще всего отравить. Или скинуть в подходящую пропасть. Импровизируйте. Вам, вероятно, интересно, почему я не могу сделать это сам, но, хоть мне и не задают вопросов, для пользы дела отвечу. Определённые силы опекают Миа достаточно хорошо, чтобы на тех, кто поднимет на неё руку, легло проклятие. Я легко смогу его снять – но только не с себя. Вы мне верите?

– Да, – сказала Яга.

– Нет, – признался Ворон.

– Приятно видеть искренность! Прекрасный конструктивный диалог, не так ли? Но придётся поверить. Тем более это правда, у меня нет привычки лгать без нужды. Сделаете дело – благодарность моя будет велика. Вновь предадите – а я это вполне допускаю, – что ж, хоть ты и эксперт в зачаровывании земли и воды, Ведьяга, я сравняю твой прекрасный уголок с землёй, вместе с озером, избушкой и баней. И твой любимый замок на севере Алонмара, Ворон, хоть ты и мнишь, что никто о нём не знает. А вы сами сколько-то проживёте в бегах, но долго ли?.. И всем не миновать несчастий. Вместо этого у вас есть возможность послужить Кристалии. На благо порядка, который вы поносите за глаза, но сполна пользуетесь его дарами. Хоть мы с вами убедились, что ваша близость к Миа не есть результат излишней преданности вашему монарху, тем не менее она достигнута, и вы можете ей воспользоваться. Не сможете – я, к своему сожалению, найду способ обойтись без вас… Да, и постарайтесь не впутывать в это Лона, твою птицу. Он достаточно мутный тип, чтобы спутать мне карты.

– Давно мы не делали ничего такого подлого, – вздохнул Ворон.

– А это ваша вина, – пожал плечами Архалин. – Дружить ни с Миа, ни с друидом я вас не просил. Да и нет никакой подлости в том, чтобы предать, придушить во сне, ударить в спину или отравить отродье Хаоса и её питомца-друида, которым она вертит как хочет и у которого весьма внушительные способности. Пугающие. Даже для меня – в потенциале.

Король замолчал. Мышь почти скрылась за верхушками сосен, отчаяние на лицах потонуло в сумраке.

– Разговор окончен. Сделайте физиономии пободрее. Завтра нам предстоит очередной приятный переход вместе.

– Но… – вырвалось у Яги. Король обернулся, и она сбивчиво добавила: – Как же столица без короля-то?

– Вас не касается. Или переживаешь за сохранность Кристалии? Раз так, отвечу: я могу не появляться в Мире год, и всё будет прекрасно. Все нужные люди на нужных местах… оказываются рано или поздно.

Архалин развернулся и покинул поляну, не оборачиваясь.

* * *

Молния, ударившая утром у ног Яги, поразила её меньше. Ворон выглядел немногим лучше. Они молча смотрели друг на друга в полумраке.

– Король с нами, в виде белого волка, чёрт возьми! – сказал Ворон. – Настолько всё серьёзно, что он сам ввязался. Я подозревал, что над нами будут присматривать, но не так же.

– Подозревал он! Тьфу! Особенно после кружки-другой.

– Самое время дать дёру. Или… Что думаешь, Яга? Эта Миа выглядит вполне милой. Какие, к чёрту, силы Хаоса могут быть в ней! Может, нам просто-напросто врут?

Ведьма задумалась.

– Не думаю, что нам врут, – сказала она тихо.

– Собираешься её убить? – отозвался Ворон. – Мне дали понять, что оружием я её не возьму. Да и рука уже не поднимется, если честно.

– Я собираюсь её защищать.

– Что? Зачем тебе это?

– А зачем мне было магией Хаоса заниматься, – огрызнулась Яга. – Может, потому что я ведьма?

– Ты же бросила.

– Бросила!

– Ничего не понимаю.

– Я тоже не до конца. Но такие вот дела.

– Король наши дома сравняет с землёй, вместе с нами.

– Что ж. Я тебя рядом с собой не держу. Можешь бежать, ежели хочешь.

Ворон потёр нос.

– Перестань. Я не оставлю тебя, Яга, одну между молотом и наковальней. Сбежать успеем, мы вдали от цивилизации. Ты всё расскажешь лисе?

Яга в свою очередь потёрла нос.

– Подозреваю, она сама догадывается…

– Разуй глаза, ведьма! Как она смотрит на Белого, видала?

– Пожалуй, ты прав.

– А ты не думала вот над чем. Такой удобный случай: король рядом, совсем без защиты…

– Он похож на идиота? Вроде тебя?

– Ну да, не похож. Тогда уж он сразу поймёт, что мы выдали тайну Миа и предали его снова. И нам несдобровать. И если бежать – тоже. Ладно хоть Айна он не приказал напрямую убить.

– Я таки надеюсь, что вот про разруху в Рэа он набрехал, – сказала Яга.

– Я тоже. Наш друид добр и в душе не подозревает подвоха ни от Миа, ни от Архалина. Который, заметь, утверждает, что действует во имя добра.

– Сделаем вид, что покорились ему, – предложила Яга.

– Сделаем. Но, быть может, если он прав насчёт Хаоса в Миа, мне однажды самому захочется её убить.

– Тогда делай своё дело, – угрюмо сказала Яга. – Построишь себе ещё дюжину замков. Мой же путь может не довести меня до добра.

Ворон хмуро покачал головой и промолчал.

* * *

Айн шёл по тропинке в ночном лесу, всей кожей ощущая пространство вокруг себя, которое будто расширилось, наполнилось силой и внимало ему. Миойи легко вышагивала рядом.

– Там голоса, – сказала она вдруг, показав лапой в сторону. – Пойдём поглядим?

И не ожидая возражений друида, который отнюдь не жаждал чьего-то общества, лиса углубилась в чащу.

Ворча, Айн пошёл за ней. Миа повела носом воздух.

– Яга и Ворон, – сказала она. – И Хал здесь был только что. Интересно.

– Что тут интересного? Белый ходил их разнимать. Криков не слышно, значит, всё в порядке.

– Хал был в человечьем облике.

– Ну да. Он же говорил, что сможет преобразиться на полную Мышь. Теперь мы будем чуть больше напоминать отряд, а не зверинец.

– Ой, укушу! Ты пытаешься шутить, ворчун, но выходит грубовато.

– Правда. Извини.

Миойи уже сунула нос на поляну. Но ничего не услышала: ночные заговорщики закончили беседовать и направились прямо к ней. Миа юркнула обратно в чащу и затаилась. Айн тоже.

Воин и колдунья молча вернулись в лагерь. Миойи и Айн вышли следом на тропинку.

– Подслушивать нехорошо, – сказал Айн.

– Думаешь? Возможно. Но у нас и не получилось.

– Не у нас, а у тебя.

– Яга чем-то сильно расстроена, – задумчиво сказала лиса.

– Как чем, пьянством Ворона, очевидно. В следующий раз вместо самогона сделаю пиво или компот.

– Хм! Кстати, у тебя же с собой. Доставай.

– Точно. Только откуда доставать? Из карманов?

Айн уселся на пень, Миойи положила лапы и голову ему на колени. Потом в свою очередь приложилась к фляге.

– Ничего ты! – сказал Айн. – Всё допила. Пойдём-ка спать, пока тебя не развезло. А то потащишься по кабакам в карты играть.

– Ага, я бы сыграла. Угу, пойдём, пойдём.

– А знаешь, я вроде стал больше чувствовать, – сказал Айн по дороге в лагерь. – Лес как будто слушает меня.

– Слушает, – подтвердила лиса, покачнувшись. – И не только лес.

– Тебе точно нормально, Миа?

– Да. Немножко самогона перед завтрашним днём было в самый раз.

– А что будет завтра?

– Точно не знаю. Не хочется об этом думать, – сказала Миойи и на последующие вопросы не отвечала.

* * *

Айн проснулся утром оттого, что чихнул. На носу лежало что-то мягкое: это оказался хвост лисы, которая развалилась рядом задом наперёд, вытянув лапы на его ногах, и тихонько посапывала. Айн сдержал очередной чих и, осмелев, легонько дёрнул Миойи за хвост. Лиса и не думала просыпаться. Айн сел, поёжился от утренней прохлады, оделся, поморщившись, и вылез из палатки.

Чуть поодаль Хал на костре готовил завтрак: пшённую кашу и чай.

– Доброе утро, друид. Будь другом, разбуди лежебок в избушке и лису. Солнце давно встало, будет погожий день, пора в путь.

– Соскучился, небось, по человечьему обличью, – сказал Айн. – Теперь воочию вижу, что это ты.

Мимо пролетела муха. Айн рефлекторно поймал её за крыло.

– А я вижу, что ты много общался с Миа, – сказал Хал, помешивая кашу.

– В смысле?

– Твои движения. Весьма плавные и быстрые. С Айном в Издоле не сравнить. И зажатости меньше стало.

– Не замечал ничего такого.

– Конечно. Что до твоего вопроса – да, в теле человека привычней, но волком быстрее путешествовать. Только с другими людьми – какая разница?

Айн подошёл к избушке и обнаружил, что Яга и Ворон уже встали. Колдунья вышла ему навстречу, опираясь на деревянную змею, заспанная и лохматая. Ворон появился чуть позже, гладко побритый и причёсанный. Он смотрел прямо и уверенно, но улыбка вышла кривоватой.

– Доброе утро, Аррайн. Ну и забористое у тебя пойло получилось!

– Весело провели поздний вечер?

– Бесподобно.

В палатке пахло астрами и перегаром. Разбудить Миойи оказалось нелегко. Айн принялся трясти её за плечи, на что лиса, не открывая глаз, молниеносно подняла голову и схватила зубами друида за запястье.

– Ай!

– Ох! Ты, Райн?

– Кто же ещё. Завтрак готов, поторопись.

Миойи скривила нос и вновь улеглась.

– Сами ешьте свою кашу. Мне двойной чай. С мятой. И мёдом.

Айн пошёл к колдунье спросить мёду, ворча и потирая укушенную руку.

Хал лично положил кашу на тарелки всем, кроме лисы. Но вскоре у Миойи проснулся аппетит, и она тоже получила свою порцию. Завтракали в тишине. Миа грустно сидела в стороне, опустив голову над кружкой. Яга на кривом трёхногом табурете нервно поправляла платье. Ворон безмятежно улыбался, в третий раз скребя ложкой по уже пустой тарелке. Хал, поев, беззаботно насвистывал себе под нос. Айн переводил взгляд с одного на другого и чесал затылок.

Из окна избы вылетел филин и собрался сесть Яге на плечо, но та дёргано отмахнулась, буркнув: «Уйди, Филинозавр!»

– А Лон вернётся? – нарушил молчание Айн.

Ворон вздрогнул и выронил ложку.

– Что? Лон? Надеюсь, что да и побыстрее. Но этот чёрт шляется где хочет, когда хочет и прилетает именно тогда, когда считает нужным. По его очень сомнительному мнению, вовремя. Может, и не прилетит.

После завтрака путники собрали вещи и переместились к тракту, где остановились вчера вечером. Рассеянная Яга не заметила, как взяла колченогий табурет с собой, в другой руке она привычно держала посох. Хал вновь обратился в белого волка и возглавил отряд. Он ласково улыбнулся Миойи, лиса сразу приосанилась и зашагала рядом в ногу.

Часть I. Глава 7. Чёрное дерево

Изогнутый посох Яги постукивал по серо-синему тракту. Ворон по пути пинал мелкие камушки. Белый и Миойи шагали в стороне по мягкой, чуть увядшей траве. Айн смотрел то на Миойи, то вдаль и время от времени спотыкался. Вокруг громко звенела саранча.

Ворон поведал легенду о том, что камень для дороги добыли на Коте, синем спутнике Райела, чёрт знает сколько тысяч лет назад. Ведьяга растолковала, где она видала треклятую дорогу, всех дратых котов на свете и глупого Ворона, болтающего известные каждому небылицы.

Когда остатки утреннего тумана рассеялись, Айн различил справа белёсую ленту реки, извивающейся по бескрайней равнине. Он смутно помнил, что слева должна быть другая река, но солнце мешало её увидеть. Обе брали начало на холмах позади, но отличались по цветам, по которым им и дали название: Синяя на востоке и Мутная на западе. И Мутная, и пока ещё не видимая Синяя впадали в самую крупную реку Дароны – Айр-А́ну. На каком языке было это название, в памяти людей не сохранилось. Южнее по тракту, в устье Мутной люди построили столицу Междуречья – город Ве́ллтон, где Северный тракт пересекал Мутную и, чуть огибая Центральную Эрнскую горную гряду, шёл прямиком до Гунмора – города, в который направлялся Айн перед тем, как попасть в Издол. Он был расположен на берегу ещё одного крупного притока Айр-Аны – реки Нисста́ин, берущей начало на вершинах Центральных Эрнских гор.

– Я бы предпочёл сегодня добраться до Веллтона и там заночевать, – сказал Белый. – Но сдаётся мне, с вами это нереально.

– А по тракту ты больше не боишься идти? – спросил Айн. – Как здесь дела с засадами?

– Болота и кусты остались позади, – махнул лапой Белый. – Трава низкая, всё видно как на ладони, что на дороге, что в диком поле. Если, конечно, не передвигаться ползком. Дальше, где начнётся редколесье, посмотрим по обстановке.

За полдня путники миновали несколько грунтовых дорог, ведущих в стороны от тракта к небольшим, но опрятным деревушкам. Немногочисленные жители пасли коз или работали в огородах.

– Не боятся здесь люди жить? – спросил Айн. – Края весьма дикие, и, ты сказал, эльфов много.

– Не то чтобы много. Скорей, отдельные банды, которым удобно нападать на небольшие отряды вроде нашего. На равнине из них бойцы так себе, набрасываются исподтишка, как крысы или змеи. И королевские патрули здесь бывают. Но вопрос хороший. Не удивлюсь, если местные дают приют паршивым эльфам. Но ничего. Недолго осталось.

– А ещё деревенские колдуны, – добавила Яга, – у многих есть побрякушки, чтоб прыгать по соседям и помогать друг другу, ежели нужда. Не всегда задарма хлеб едят и нос задирают, стало быть. Дома-то оно уверенней, чем эльфийскому чародею в чуждом поле.

Яга переложила посох в другую руку.

– Зачем тебе, Яга, с собой табурет? – поинтересовался Айн.

– Это очень хороший, прочный табурет, – объяснил Ворон.

– Чаво? – отозвалась ведьма. – А, этот. Захватила на всякий случай. Кости ноют, а стул ентот быстро усталость гонит. Мне его слепил какой-то алкаш. Кривой, косой, но, ладно, работает.

– Это я сделал, – с обидой сказал Ворон. – Ещё когда с нами… Впрочем, не суть. Крайне крепкий стул, доложу я вам. Из ясеня. Ювелирная работа. Лёгкий, волшебный и прочный. Хоть и не совсем походный.

– А на-ка, ты и неси тогда, раз сделал.

Солнце поднялось высоко. По сторонам синеватого тракта стали появляться отдельные деревья – в основном пушистые сосенки. Редкие старые сосны, радуясь простору, широко распростёрли ветви пышных крон. Вдалеке показалось особо большое дерево с ярко-зелёной, несмотря на осень, листвой.

– Там, под ним устроим привал, – объявил Белый.

Приблизившись к дереву, путники заметили, что они здесь не одни. Мужчина в поношенной куртке заслонил собой женщину и наставил на них остриё меча.

Белый невозмутимо подошёл к дереву и за десять шагов остановился.

– Ворон, объясни им, что мы не враги. Я оборотень, напугаю.

– Мы не враги, – громко сказал Ворон и помахал табуретом в знак мира. – Белый стесняется сам представиться, потому что он оборотень. Но вообще отряд ведёт он.

Мужчина раскрыл рот, опустил меч, но не убрал.

– Мы уже уходим. Всего доброго!

– Постойте! – сказал Белый. – Давайте поговорим. У нас привал, угостим обедом. Откуда вы?

– Благодарствую, добрые путники. Мы беженцы из Гунмора. Проклятые эльфы из Диколесья наверняка его уже заняли и всех перебили.

– Чего?! – воскликнул Белый. – Как такое может быть? Куда смотрит Аост?

– Господину наместнику хватает дел в столице. Ходят слухи, он собирает отряд в поход на эльфов, но очень уж медленно.

Белый сжал челюсти.

– Что до предложения пообедать – спасибо, но мы только что поели. Пора нам.

Беженцы закинули нехитрый скарб в тележку и с видимой опаской обошли отряд по широкой дуге. Айн помахал им вслед, на что женщина чуть не пустилась бежать, а мужчина в испуге заслонился рукой, как от заклятия, но расслабился и тоже воздел руку, прощаясь.

– Нам нужно спешить, – угрюмо сказал Белый. – Остановки сократим до минимума. Возможно, в Веллтоне будет портал в Миру. Но здесь, ладно уж, разожгите костёр. Место хорошее.

Айн рассматривал дерево, под которым они разбили лагерь. От могучего чёрного ствола, покрытого колючками, отходили прямые мощные ветви. Ярко-зелёные продолговатые листья колыхались от ветерка. Листва защищала от всё ещё жаркого солнца. Название дерева друид подзабыл. Оно напомнило ему Ясени в Издоле, хоть те были впятеро выше и мощнее.

– Интересно, как там сейчас в Долине? – сказал он. – Корни Ясеней очень уж оживились, когда я уходил.

– Потом успокоились, спрятались, будто их и не было, почти все, – ответил Хал.

Миойи равнодушно прошла мимо чёрного дерева.

– Ай! – воскликнула она. – Колючее!

Белый подошёл ближе, внимательно посмотрел на ствол и снял с колючки несколько серебристых волосков.

– Вспомнил! – вдруг сказал Айн. – Это же Чёрное дерево! Крайне редкое. Древесина очень прочная. Вряд ли даже Ворон смог бы что-то из него вырезать.

– Вызов принят! – воскликнул Ворон. – Плохо ты знаешь меня и мой ножик! И мой точильный камень.

Он отдал табурет Яге (та с удовольствием уселась на него, отложив посох), взял нож и принялся за дело.

– Только подосиновики больше не вырезай, – попросил Айн.

– Спокойствие! Есть идея, в конце привала увидите нечто годное. Но прошу избавить меня от готовки.

– Отмазался, ленивец, – хмыкнула Яга.

Айн сложил горкой валежник и аккуратно поджёг сухой мох молнией из пальца.

Яга достала из кармана подола нитки, ткань и принялась вышивать.

– Решила сменить профессию, – объяснила она изумлённым спутникам. – Шить ровно – это вам не глупые зелья бадяжить, то любой школяр может.

Белый сказал, что готовить не его очередь. Пришлось за дело взяться Айну. Он попросил было Миойи помочь, но лиса разлеглась на траве в стороне от ствола и не отзывалась. В такие минуты острый слух её, очевидно, давал сбой.

– Чёрт подери! – сказал Ворон немного погодя. – И впрямь твёрдый этот твой дуб, как его там! Третий раз нож точу.

– Что это у тебя? – поинтересовался Белый. – Никак, кинжал? Закончил?

– Почти.

– Деревянный ножик, – фыркнул Айн. – Игрушка.

– Обижаешь, Аррайн!

– Хм! Дай-ка мне на секунду его, – попросил Белый. – И твой вырезальный нож.

Хал взял в лапу один из серебристых волосков и попробовал разрезать его острым стальным ножом. Безуспешно. Кинжалу из чёрного дерева со второй попытки волосок поддался. Ворон хмыкнул. Хал вернул ему оружие и призадумался. Потом многозначительно посмотрел на Ворона. Тот вопросительно поднял брови, побледнел и опустил голову, но вскоре овладел собой.

– Сейчас дострогаю рукоять и гляну, что там у нас на обед.

– Тише вы! Мешаете только! – сказала Яга, продолжая вышивать.

Обедали с аппетитом: неизвестно, когда вновь будет время приготовить горячее.

– В Веллтоне поедим вкусной рыбы из Айр-Аны, – сказал Ворон. – Повара там отменные. И пиво тоже. Народу только много.

– Я слышал, – сказал Айн, – что у Древних города были огромные, как муравейники. Сто тысяч, а то и миллион человек жителей, представляете?

– Брешешь ведь, друид, – сказала Яга, чавкая.

– Я тоже такое читал, – отозвался Ворон. – Если это правда, чем же они дышали? И где ходили, по головам друг у друга?

– У Древних было много глупостей, – сказал Белый. – Закономерно, что они жили не дольше ста лет и в конце концов сами себя уничтожили.

– Такая же сказка, как дорожный камень с Кота, – фыркнула Яга.

– Кто знает!

– Удивляюсь я с вас, – зевнула Яга, – чушню несёте, вместо того, чтоб важное обмозговать. У нас впереди эльфы и захваченный Гунмор.

– Обойдём стороной, – пожал плечами Хал. – Не привыкать. Заодно посмотрим, вдруг беженцы наврали: у страха глаза велики.

– Ну да, вплавь через Нисстаин, – хмыкнул Айн. – Мост в городе единственный.

– Ты ж друид, – сказал Белый. – Что-нибудь придумаешь с рекой. Сила твоя, по-моему, растёт.

Айн вспомнил переправу через Иллюзорную и поёжился.

– Ну, вообще да. Потом мне нужно на восток, к Айр-Ане.

– Не передумал ещё в свой Рэа? Моё предложение идти сперва в столицу в силе.

– Да нет, не передумал. Вроде и тракт стал вполне спокойный.

– Ещё полдня впереди, – неожиданно отозвалась Миойи, так что Айн вздрогнул. – Нам повезёт, если мирно встретим ночлег и завтра невредимыми доберёмся до Веллтона.

– Миа права, – сказал Белый.

* * *

Дорога была по-прежнему пустынной. Сосен вокруг становилось больше, к ним добавились кедры, и вскоре путешественники обнаружили, что идут по просторному, уютному хвойному лесу. По стволам, как огромные пауки, сновали белки, пряча кедровые орешки на зиму в дупла и прочие укромные места; с ними соперничали сойки и дятлы.

Часа через два послеполуденное солнце заволокли тучи. Живности стало меньше, затихли позади и резкие крики потревоженных соек. Неуютная тишина настораживала. Айн то и дело беспокойно оглядывался, но его спутники невозмутимо шли вперёд. Увидев, как Миа повела ухом, друид совсем расстроился.

Лес стал гуще. Справа показалась поляна. На ней несколько странных фигур столпились вокруг старого кедра в центре, лицом к дереву, заслонив его. Айн присмотрелся и узнал в них нелепых угловатых воинов из камня, один из которых не так давно напал на лагерь. Их было полдюжины. Айн открыл рот, чтоб сообщить об этом остальным, но его опередила Миойи.

– Посмотрю, что они делают, – сказала она и прыгнула на поляну.

– Стой, чёрт подери! – крикнул Хал. – Это либо ловушка, либо просто не наше дело!

Ворон и Яга переглянулись. Миойи уже приблизилась к гранитным чучелам и кашлянула. Те разом обернулись и кинулись на неё. Завязалась потасовка.

Айн стал лихорадочно соображать. Он перебрал в уме запасённые заклятия и с отчаянием понял, что ничего подходящего нет. Подумал, сможет ли, как раньше, спонтанно ударить молнией – нет, не выйдет…

Ворон выхватил кинжал из чёрного дерева и ринулся на подмогу. Яга побежала следом, воздев руки. Белый выругался и нетерпеливо топнул ногой. Тем временем одна за другой в разные стороны покатились квадратные головы нелепых каменных существ. Айн вдруг вспомнил о Роге и зашарил по бокам.

– Нашёл! – С третьей попытки друид отстегнул рог от пояса.

Между тем всё было кончено, Ворон и Яга не успели добежать до гранитных солдат: от них остались лишь груды камней.

Белый рядом с Айном хмыкнул.

– Тебе стоит учиться побыстрее соображать, друид, – сказал он. – Если хочешь выжить и быть полезным другим.

Айн сморщил нос, отвернулся и торопливо пошёл к Миойи, бросив рог на землю.

Лиса разглядывала кедр в центре поляны. К дереву был привязан невысокий старик с седой бородой. Он понурил голову и дрожал. Миойи подошла к нему.

– Стой же, чёрт тебя возьми! – снова крикнул Белый позади.

– Миа, ты в порядке? – воскликнул Айн.

Не обращая ни на кого внимания, Миойи взмахнула лапой, и верёвка вокруг дерева спала. Лиса подставила плечо и не дала старику повалиться на траву. Она помогла ему сесть и прислониться к стволу, убедилась, что он вроде не ранен и дышит ровно, и обернулась к подбежавшим первыми Яге и Ворону.

– Всё в полном поряд… – Тут она неестественно выдохнула и отлетела в сторону.

Старик позади успел резво вскочить на ноги и ударить ей в грудь ножом, невесть откуда взявшимся. Миа повалилась навзничь. Айн и Яга закричали. Ворон подпрыгнул к старику и вонзил деревянный кинжал ему в глаз. Тот упал и задёргался на траве в предсмертных судорогах.

Айн обогнал Ягу, склонился над Миойи и торопливо ощупал её бок. Потом перевернул на другой. Серебристая лиса казалась невредимой, лишь тяжело дышала. Айн вытер лоб.

Лиса с трудом встала на ноги, но тут же села.

– Ох! – сказала она.

Айн, Ворон, Яга и Белый столпились вокруг неё, наперебой упрекая, расспрашивая, ощупывая и предлагая прилечь.

– Да, я, пожалуй, немного полежу. Совсем чуть-чуть. Щекотно, Райн.

Друид проверил её рёбра дрожащими руками.

– Вроде не сломаны, – пробормотал он.

– Нет. Спасибо.

Устроили внеплановый привал на камнях-останках големов. Тело старика Ворон подвесил на нижнюю ветвь кедра.

– Мои однофамильцы хорошо пообедают, когда мы уйдём, – сообщил он. – Яга, тебе случайно не нужен второй глаз для зелий?

– Ну тебя, бестолковый!

Айн отвернулся, его передёрнуло.

Перекусили холодным чаем и плюшками. Миойи отказалась от того и от другого, но сказала, что ей уже лучше и она может идти дальше.

– Уверена? – спросил Белый. – Давай посмотрим. Мы очень задержались из-за твоей глупости.

– Прости.

Айн, хмурясь, помог Миойи подняться. Лиса зашагала сперва неуверенно, потом всех обогнала.

– Где вы, торопыги?

– Торопыгой дня я бы назвал Ворона, – сказал Белый. – С тем стариканом неплохо бы было побеседовать. Перед тем как сделать то, что ты сделал.

– Я воин, а не политик, – произнёс Ворон.

– Ты ударил одновременно и поздно, и рано, – подвёл черту Белый. – Теряешь хватку.

На дороге Айн не забыл подобрать Рог и прицепить его за пояс.

* * *

Солнце постепенно клонилось к западу. Айн, Ворон и особенно Яга едва успевали за Белым. Миойи привычно шагала с ним рядом впереди.

Вдруг Ворон пихнул локтем Айна и указал на серебристую лису и волка.

– А они чем-то похожи. Не находишь?

– Что? Не нахожу! Совершенно разные!

– Как это разные? У каждого по четыре лапы. И оба более-менее волчье-лисьей породы.

– Тогда и мы все трое, ты я и Яга похожи друг на друга.

– Ну уж нет!

Так прошло около часа. Айн, видя, как Яга еле переставляет ноги, уже собрался попросить Белого об остановке, как в стороне, за соснами и можжевельником послышался шорох.

Миойи повела носом, свернула и собралась перейти на галоп.

– Стой! – скомандовал Белый.

Все, кроме лисы, замерли.

– Миа, назад!

Лиса сделала ещё несколько шагов, обернулась и послушно возвратилась на дорогу.

– Сколько тебе лет? Как ты вообще смогла повзрослеть с таким неуёмным любопытством? А впрочем, на поляне я увидел как. Но, добрый совет тебе дам: берегись!

Ворон и Яга вновь удивлённо переглянулись.

Глаза Белого горели уверенностью. Миойи заворожённо смотрела на него.

– Вперёд, – сказал Белый. – Пройдём руины до темноты, и всё на сегодня.

– Руины? – удивился Ворон. – Какие такие руины в Междуречье! Постойте… Дальше по тракту лет сорок назад был Арнавилл, загородная резиденция проклятых барыг… пардон, наших честных господ наместников.

– Именно, – сказал Белый, покосившись на Миойи.

Лиса, услышав название руин, ощутимо вздрогнула и уставилась на синие камни тракта.

– Да, – сказала она глухо. – Был там замок и вокруг него городок.

– Что же с ним сталось? – поинтересовался Айн.

– Думаю, скоро ты об этом узнаешь, друид, – сказал Белый. – И быть может, – добавил он мрачно, – раньше, чем ты бы хотел.

Колдунья и Ворон очередной раз переглянулись.

– Может, обойдём их? – рассудительно предложил Айн.

– Если почуем опасность, непременно обойдём. Если нет – там самая удобная дорога, а вы, я смотрю, начинаете уставать.

* * *

Вокруг развалин замка деревянные избушки и кое-как сколоченные сараи неплохо сохранились. Видно было, что если здесь и появлялись мародёры, то самые отчаянные, да и то редко. Кое-где разбили стекло да дверь сорвали с петель – и всё. А вот замку незавидно досталось от невиданной катастрофы. Словно гигантский кулак сокрушил стены, бастионы и донжон. От ближайшей башни уцелело лишь покрытое мхом основание, внутри росли две берёзки.

– Прекрасный уголок для привидений, – сказал Ворон.

Он держал наготове меч. Яга поёжилась при упоминании о призраках, но смотрела решительно. Айн попытался на ходу приготовить заклинание-другое, но мысли путались. Миойи успела овладеть собой и шагала впереди Айна, поглядывая по сторонам.

Тракт вёл вокруг замка, за границей посёлка начинался густой лес.

– Да вроде бы и никого тут, в развалинах, – сказал Ворон.

– Даже зверей и птиц, – хмуро добавил Айн. – Никто не сорвался и не улетел при виде нас.

Белый, не обращая внимания на руины, далеко опередил отряд, остановился на опушке, в стороне от тракта, и нетерпеливо топнул лапой.

– Нельзя ли побыстрее, господа?

Айн хотел было поговорить о том, что здесь произошло, но вдруг встревожился. Он с удивлением обнаружил, что не хочет покидать руины и углубляться в лес.

– Яга, – сказал он полушёпотом. – Ты ничего не чувствуешь?

– Ещё как, – ответила колдунья.

– А я нет, – обернулась Миойи. – Впрочем, ветер дует нам в спину.

– Айн и Ворон, идите ближе ко мне, – прошипела Яга. – Без вопросов.

Замок остался позади. Путники миновали последние дома и сараи и подошли к тёмной стене леса, где их поджидал Хал.

Айн попробовал унять внезапно затрясшиеся руки. Что на него нашло? Не в первый же раз опасность! Разве он не доказал себе, что храбр, когда расправился с привидениями? Остальные куда смелее него. Чувствуя спокойствие Яги и непринуждённость Миойи, он наконец-то смог сосредоточиться и приготовил парализующее заклятие.

Яга чуть поотстала, медленно подняла руки и что-то прошепелявила под нос. Айн почувствовал вибрацию в воздухе.

Миойи вдруг резко отпрыгнула в сторону. Раздался свист стрел, одна из них пролетела там, где стояла лиса, другая повернула в небо прямо перед носом Айна, ещё три обогнули Ворона и Ягу.

– Айн, ты жив? – крикнула Миа, спеша к нему.

Из-за деревьев выскочили эльфы, пятеро набросились на Белого, двое кинулись к Айну и Миойи. Стрелы продолжали сыпаться ещё несколько секунд, но отлетали от невидимого щита, вычарованного Ягой.

Высокий эльф в зелёном одеянии, без оружия, сделал сложный пасс перед Айном. Друид почувствовал, как его собственное заклинание выскользнуло и поразило его самого, а заодно и Миойи. Оба беспомощно осели на мостовую.

Яга спокойно протянула изогнутый посох к эльфу-магу. Тот в ужасе вскрикнул, взялся за голову и побежал в лес без оглядки. Ведьма повернулась ко второму эльфу. Эльф, вооружённый кинжалом, презрительно смерил её взглядом, но благоразумно развернулся и тоже припустил в лес.

Айн не чувствовал тела и мог двигать лишь глазами. Он увидел, как Белый мечется среди эльфов, избегая ударов, как он свернул шею одному, бегло перегрыз горло другому и поверг на землю третьего. Друиду показалось, будто Белого окружает светлое сияние.

Ворон застыл посреди битвы, не реагируя на стрелы, на беспомощных друида и лису, не пытаясь помочь Яге и Белому. Но вот он встрепенулся, нагнулся и аккуратно положил меч на мостовую. Потом медленно приблизился к Миойи. Айн в смятении заметил, что глаза воина ничего не выражали.

Ворон не спеша достал нож из чёрного дерева и занёс над телом лисы. Миойи зажмурилась.

Глаза Айна расширились, изо рта раздалось мычание.

С опушки донёсся хруст костей и визг эльфа, но друид и думать забыл про Белого.

Позади Ворона Айн уловил движение. Ведьяга осторожно приблизилась и со всей силы опустила на голову Ворону ясеневый табурет, с которым не расставалась всё это время.

«Очень прочный стул» оказался не таким крепким, как макушка воина, и раскололся на две половинки. Однако Ворону хватило: он выронил нож и повалился рядом с Миойи. Яга хладнокровно отшвырнула обломки, скрестила руки на груди и закрыла глаза.

Белый, разделавшись с эльфами, поспешил к спутникам. Яга уже привела в чувство друида и серебристую лису и сидела возле них, не обращая внимания на Ворона, который ничком лежал на дороге, пуская слюну. Айн, морщась, растирал ноги. Миойи ждала, когда перестанет кружиться голова.

– Ох, – сказала она. – Спасибо, Яга. Что с ним? Что на него нашло? Ладно, хоть дышит. Вылечи его тоже?

– Без проблем, – очнулась от раздумья Яга, протянула руки над спиной Ворона, и из ладоней вырвались множественные синие разряды. Воин дёрнулся раз, другой и открыл глаза.

– Жив, древний остолоп! С тебя новый табурет.

Подошедший Белый внимательно рассмотрел каждого, задержал взгляд на Яге. Колдунья, минуту назад само спокойствие, явственно задрожала.

– Вижу, и вы почти невредимы. Это радует.

– Я заметила краем глаза, как ты чудесно дрался с эльфами, – восхитилась Миойи. – Классно! Никого не осталось?

– Спасибо, Миа. Двое убежали в лес, и это может быть опасно. Вы как, идти можете? Айн, Ворон?

– Голова болит, – с трудом произнёс Ворон. – И это, как бы сказать, подступает…

Его вырвало. Бледный Ворон лёг на спину, тяжело дыша, его руки дрожали.

– Что, старый хрыч, неужто новые ощущения? Не привык к похмельям за сотни лет?

– Сотрясение, – сказал Айн. – Пустяки. Дайте мне пять минут, и он встанет на ноги, наверное. И лучше ляг на бок, Ворон.

Айн внутренне сжался, он думал, что Хал вот-вот начнёт ругать его за глупость и неповоротливость во время боя, но Белый про это не сказал ни слова.

– Хорошо, приступай, – нехотя кивнул он.

Когда Ворон более-менее восстановился, решено было как можно быстрей тронуться в путь.

– Позже поговорим, – сказал Белый. – Нужно по-тихому убираться отсюда. Пока новые эльфы не подоспели.

– А если их в лесу ещё больше? – спросил Айн.

– Постараемся заметить их раньше, чем в этот раз, и убежим через зеркало Яги, если что. Да и отпор мы, думаю, дадим. Желательно, конечно, избегать впредь вражеской магии. Но я говорю банальности, со всяким может такое произойти.

Айн был благодарен Белому за уточнение. Он понятия не имел, как его собственное заклятие обратили против него же. И откуда взялся страх? Такого давно с ним не случалось. Впрочем, напомнил друид себе, в драке он участвовал крайне редко. Бывало, избегал засад эльфов в лесу или спокойно отбивался от разбойников по пути из Рэа в Гунмор – им было достаточно продемонстрировать иллюзию шаровой молнии или затеряться среди деревьев, не оставив следа. Позже при короле Архалине разбойники почти перевелись. Эльфы, понятно, не в счёт, но они держались куда скромнее. Что касается Миа, Айн был уверен, что она с лёгкостью могла увернуться от такого, в целом простенького заклятия. Что-то пошло не так, возможно, она сама объяснит. И как так вышло, что её хотел убить Ворон, кстати сказать, не в первый раз? Стоит ли ему доверять?

Айн с досадой наблюдал за Миойи. Лиса вновь шла рядом с Белым, по мнению друида, чересчур уж близко, и с доверием смотрела на него. Почему это его раздражало, Айн не знал. К Халу он относился с уважением, мнение его ставил выше собственного, но видимое превосходство над Миойи, как и симпатию лисы, он не мог понять, либо же принять. К чему это может привести в перспективе? Он вновь останется один и будет жить отшельником в Рэа, как многие десятилетия? Так разве не к этому он и стремился, осознав себя настоящего после бегства из Долины ясеней? Представив ночь, проведённую в палатке в одиночестве, Айн содрогнулся. Потом встряхнул головой и подошёл к Ворону и Яге. Нужно больше общаться с людьми, в конце концов, и…

– За поворотом кто-то есть! – неожиданно сказала Миойи.

Все остановились. Лиса повела носом воздух.

– Один, и человек, не эльф. Странный запах. Но кажется, просто девочка.

– Девочка. Посреди дикого леса, полного эльфов. Каждый день встречаю не по разу! – сказал Белый. – Сворачивать в чащу не будем, но обойдём стороной.

Яга заторопилась вперёд, поравнялась с Белым, но обогнать не решилась.

За поворотом полузаросшей тропы ведьма вскрикнула и всплеснула руками, чуть не выронив посох.

Между двух берёз на траве сидела девушка лет девятнадцати. Чёрные нечёсаные волосы были когда-то грубо пострижены в каре. На ней были серые штаны, безразмерная тёмно-зелёная куртка и грязные ботинки без шнурков. При виде путников девушка отёрла глаза и выпрямила спину, но не удержалась и всхлипнула.

– У неё на ноге петля! – воскликнул Айн.

– Какой придурок ставит на дороге силки, – проворчал Ворон под нос.

Белый прошёл мимо, не обернувшись. Айн не знал, куда деть руки. Яга с надеждой посмотрела на Миойи.

Лиса подошла к девушке.

– Миа, – простонал Белый. – Ну сколько можно!

– Это просто заблудшая девушка, Хал.

– Стой, стой, чёрт возьми! Мы идём своей дорогой.

– Что? Ты серьёзно?

– Это уже напоминает слабоумие. Мне говорить очевидное? Ты видишь просто ещё одну грубую ловушку.

– Какая ловушка! Тут беспомощная девушка, вся в слезах.

– Забудь. За мной! – скомандовал Белый так, что все, кроме Миа, сделали шаг вперёд.

Миойи удивлённо посмотрела на Белого.

– Ты же человек, – сказала она с укором. – Хоть и оборотень. Тебе её не жалко?

Белый раздражённо топнул ногой. Он осмотрел девушку с головы до ног и сказал спокойней, отчеканивая каждое слово:

– Эта девочка превратится в чудовище уже завтра. В монстра, которым она и является на самом деле. Говорить, что будет дальше?

Яга очень хотела вставить слово, но побоялась.

Миойи в свою очередь топнула лапой.

– Откуда ты можешь знать! В подобную прозорливость я поверю разве что от короля. Может, ещё от птицы Ворона, Лона.

Белый сел.

– Сообщи ей, Ворон. Уже можно.

От того, как это было сказано, у Ворона ожили волосы. Он стёр пот с носа.

– Миа, – сказал он. – Это и есть король. Наш король, Архалин Первый.

Синие глаза Миойи расширились от удивления.

– Ого! Ты шутишь? Ты серьёзно?

Лиса тоже села, озадаченная. Белый зорко следил на ней.

– Шёл с нами от самого Издола, – проговорила она себе под нос, – и там, в Долине…

– Нет времени рассусоливать, – оборвал Белый. – Пора в путь. Мои города атакуют без меня, судя по всему, много жертв. Первый раз за сто лет! Вы мне нужны. Это гораздо важнее других дел. И тем более важнее любой девочки, даже если бы она была тем, кем выглядит. Она непременно бы нас задержала. Освободят её без нас. Достаточно понятно?

Миойи сникла. Айн, который не мог прийти в себя от шока и недоверия, тем не менее заметил, что лиса сильно расстроена. И он был готов поклясться, что к печали примешивалось разочарование.

– Король, – снова пробормотала Миойи.

– Да! В путь, наконец!

Ненадолго стало тихо. Казалось, слова Белого продолжали звучать.

Тихонько шмыгнула девушка.

Миойи чуть слышно вздохнула. Она нехотя встала и медленно подошла к Белому нос к носу. И произнесла тихо и отчётливо:

– Иди ты к чёрту, король.

Миойи развернулась, плавно взмахнув хвостом, и направилась к девушке.

– Ах вот как! – прошипел Хал. – Вот как, лиса! Здесь только у меня есть разум? Ворон, Яга! Айн, ты, наконец! Скажи ей!

Айн промолчал.

– Ты поддерживаешь её! – вышел из себя король. – Но не знаешь, с кем связался! Это она разрушила тот замок! Она сожгла Звёздный и прихлопнула его метеоритом! Оставила семью без дочери! И, будь она проклята, это она уничтожила твой Рэа!

Айн в ужасе открыл рот.

Миойи уже осматривала ногу девушки, которая вся сжалась. Лиса медленно обернулась, взглянула на Белого и с достоинством подняла серебристую лапу.

– Тебе туда. Уходи.

– Что ж, – сказал сквозь зубы Хал. – Счастливо оставаться! Всего вам, чего захотите. И побольше!

Белый в несколько широких прыжков скрылся в лесу.

Миойи достала длинный голубой коготь и протянула к девушке. Та легонько вскрикнула.

– Не бойся, – ласково сказала Миа.

Она просунула коготь под петлю, и проволока упала на землю, освободив ногу. Девушка осталась сидеть, изумлённо глядя на серебристую лису круглыми карими глазами.

– Яга, дальше ты, – сказала Миа.

Ведьяга удивлённо вскинула брови.

Миойи подошла к Айну и опустила перед ним взгляд.

– Ты же не того… Ты ведь не принимаешь всерьёз всё то, что сказал Хал? – вымолвил Айн. – Нет?

Миойи подняла голову, чуть склонила её на бок. В уголке синего глаза блеснула слезинка.

– Ещё и семья осиротела. Я не знала об этом. Это я чудовище, – сказала она. – Береги себя, Райн.

Айн с не свойственной ему скоростью осознал, что лиса хочет сделать.

– Не уходи, – сказал он сдавленно.

– Если бы я хотела!

Миойи отвернулась и бесшумной серебристой тенью исчезла среди берёз.

* * *

Айн растерянно смотрел Миойи вслед. Ворон мрачно стоял в раздумье, скрестив руки.

Первой опомнилась Яга. Она подошла к девушке, которая так и сидела на траве, и протянула руку. Девушка с трудом поднялась на ноги.

– Как тебя кличут, солнце?

– Ла́хли. Спасибо вам, – сказала она так выразительно, что Ворон уставился на неё и не сводил глаз. Голос был неожиданно глубокий и звучный.

– Ты заблудилась? – спросил он. – Нужно отвести тебя к родителям. Здесь опасно.

– Нет! Пожалуйста, не надо! У меня нет родителей, а от дяди Роббина я сбежала. Он трактирщик в Веллтоне. Я к нему не хочу! Он… он отвратительный.

Ворон и Яга переглянулись.

– Нам нужно сейчас же вернуться к Блуждающему озеру, – сказал Айн. – Я чувствую, что на дороге ещё кто-то есть.

– Возьмите меня с собой! Я буду помогать, работать, делать всё, что надо. Только не обратно в Веллтон!

– Разберёмся позже, – сказал Ворон. – Яга, давай.

Ведьма судорожно порылась в карманах, достала зеркало и уронила его на сосновые корни.

– Чёрт! – прокомментировал Ворон. – Разбилось?

– Трещина! Ох я криворукая карга! Авось ещё работает, – с сомнением сказала Яга.

– А как же Миа, – неуверенно спросил Айн. – Оставим её?

Ворон похлопал Айна по плечу.

– Она уже за много полётов стрелы отсюда. И ты это знаешь. Лиса о себе отлично позаботится, а нам нельзя здесь оставаться.

Лахли сама поняла, что от неё требуется, и подошла ближе к колдунье.

Зеркало сработало; через минуту Айн, Ворон, Яга и Лахли зашли в избушку ведьмы. Лахли с любопытством осмотрелась. Ведьяга доложила, что трещина на зеркале стала больше и вскоре оно сломается окончательно.

– Найдём новое, – ободряюще сказал Ворон.

– Зачем? – хмуро ответила Яга. – Не сегодня завтра наш король сравняет с землёй мою хату аккурат с озером. Не бросает он слов на ветер. Кабы не он лично, я б отбилась от целого полка у себя дома, не впервой.

– Нескоро он досюда доберётся.

Яга лишь отмахнулась и обернулась к Лахли. Осмотрев её, колдунья заохала.

– Кошмар какой! Кто тебя так обкромсал? А ботинок, ботинок-то каши просит! И шнурков совсем нет. Куртку будто с висельника сняли! Болтается, как на жерди. Ужасть. Голодная, ясно дело. Ворон, затопи печь и баню, будь другом. Темнеет помаленьку. Я ужином займусь.

* * *

Ближе к ночи заметно похолодало. Яга предложила Айну заночевать в тёплой избе.

– Хватит места и на четверых. Лахли уже спит. А ты один замёрзнешь на улице.

– Спасибо, но я лучше в палатке, привычней.

Айн укрылся холодным одеялом с головой и долго дрожал. Потом более-менее согрелся, но на душе стало совсем тоскливо. Буквально сегодня перспектива ночевать одному его так напугала, и вот сбылось, так неожиданно и странно. Ему не давали покоя последние слова Белого про разрушения, якобы устроенные Миойи везде, включая его заповедный край Рэа. А сам Белый зачем шёл с ними, зачем притворялся? Много вопросов, а ответов нет.

Палатка была катастрофически пустой и просторной, не хватало лёгкого аромата астр, воздух раздражал нос, как после серии молний.

Через час веки друида начали слипаться. Уже засыпая, он будто воочию увидел Миойи, прогоняющую Белого. Айн помимо воли улыбнулся, вздохнул и погрузился в глубокий сон.

Часть I. Глава 8. Лахли

Айн растёр затёкшие ноги. Чувствительность вернулась, но покалывание в ступнях не проходило, что немного беспокоило друида. Он припомнил вчерашний паралич, полученный возле руин, и вздрогнул. Руины. Как могла одна, пусть большая, но маленькая лиса уничтожить огромный замок? Лапами и хвостом? К лешему, с утра лучше подумать о чём-то другом, хорошем. И плотно позавтракать.

Айн вылез из палатки, забыв надеть носки и обувь, и ступил на зелёную, несмотря на осень, траву, покрытую инеем.

Яга и Ворон вполголоса переговаривались на берегу подёрнутого туманом озера, сидя на пеньках. Колдунья предложила Айну бутерброды и горячий чай.

– Лахли ещё спит, – сказал Ворон. – Что думаешь о ней, Аррайн?

– Я? – удивился Айн. – Ну, не знаю. Девушка как девушка. Только, честно говоря, мне пришла на ум бездомная кошка. Грязная и ободранная, а держится как королева.

– Да, тут я с тобой согласен, – задумчиво подтвердил Ворон. – Есть в ней некое благородство. Но вспомни, что Белый говорил.

– Что она чудовище? Не особо верится.

– Яга уверяет, что это может быть правдой. Человекоподобный монстр, покрытый то ли шерстью, то ли пухом, и с крыльями. На голове вроде клюв, но подвижный и с зубами. Такое у неё видение было. – Ворон пожал плечами. – Я правильно запомнил?

– А ещё у него дикая скорость, – кивнула Яга. – Способно уложить полдюжины Воронов, одновременно лениво потягиваясь и поедая бутерброд.

Айн смутно припомнил, что и он во сне видел белое крылатое существо с кинжалами и холодным взглядом, но связать это с Лахли ему не пришло на ум. Да и сейчас он предпочёл об этом забыть.

– К тебе и привидения являлись не так давно, – сказал он. – Думаю, это всё ерунда. Не оставила бы нам Миойи чудовище, способное всех погубить.

Айн очень хотел в это верить.

– Я и сама так смекаю, – неуверенно сказала Яга. – Миа завещала… тьфу, просила за ней смотреть. Так я и буду.

– Вопрос, что с ней делать, – сказал Ворон. – По идее, надо найти её родителей. Или опекунов, если поверить, что родителей нет. И отдать им. Но что-то меня смущает.

Айна тоже что-то смущало, только в самом Вороне. Присмотревшись, друид заметил, что старый воин гладко выбрит, в чистой одежде и аккуратно причёсан. Вроде и мелочи, но странновато.

– Нам самим надо решить, как дальше быть без Миа, – сказала Яга. – Что думаешь, Айн?

– Не знаю, – помрачнел друид. – Я бы поискал Миойи, но понятия не имею где. По крайней мере, она в курсе, куда я собирался, и сможет нагнать по дороге. Думаю, продолжу идти к себе домой.

– Тогда мы сегодня попадём в Веллтон, – сказал Ворон. – Где, кстати, и жила девочка и куда она явно не хочет возвращаться.

– Да, в город нам надо, – сказала Яга. – Для самой же Лахли прикупить одежду и обувь. И продуктов кое-каких. А то мои запасы на исходе. Вот только денег маловато. У вас как?

– У меня негусто, – сказал Ворон, пошарив в карманах. – Так, на чашку пива.

– Есть несколько золотых, – сказал Айн. – Захватил, когда убегал из Долины. До этого был кошелёк на вьючном седле у Ираго, моего коня. Конечно же, пропал. Вместе с бедным Ираго.

– Может, найду какую подработку в городе на пару дней, – сказал Ворон.

– Ты? – изумилась Яга. – Что это с тобой?

Ворон отмахнулся и перевёл взгляд на грязное окно избушки.

– Пойду принесу ещё пенёк, – сказал он. – Я заметил движение; кажется, она встала.

– Джентльмен, – хихикнула Яга, – всегда подаст молодой леди пенёк. Тащи лучше стул складной, в сенях стоит!

Из избушки вышла девушка и аккуратно затворила дверь. Айн внимательно посмотрел на неё. Стараниями Ведьяги блестящие волосы были уложены, а одежда почищена – всё та же старая, безразмерная. Видимо, ничто из гардероба колдуньи ей не подошло.

– Доброе утро, – нерешительно сказала Лахли. – Я не слишком долго спала? Просто до этого у меня были две бессонные ночи. Ой!

Ворон подошёл и поставил небольшое кресло так тихо, что напугал её, когда заговорил:

– Прошу садиться.

Ведьяга подозрительно уставилась на Ворона.

– Благодарю, – с выражением сказала девушка.

Яга встала и позаботилась, чтобы у Лахли была полная тарелка и чашка с чаем.

– А почему мы завтракаем на берегу, а не в доме? – спросила она.

Друзья переглянулись. Как-то им это не приходило в голову.

– Привыкли. Вот и Айн с лисой держатся особняком, – сказал Ворон.

– А где тётя лиса? – спросила Лахли. – Так внезапно убежала. Она вернётся? И что вы говорили про короля? Неужели белый волк – это правда король? Не укладывается в голове. Он называл меня какой-то ловушкой.

– Правда, – буркнула Яга. – И, боюсь, мы теперь вне закона. Ежели встретим короля или евойных людей, нам несдобровать. Давай всё-таки отведём тебя к опекунам в Веллтон?

– Нет! Пожалуйста. Можно мне остаться с вами?

Яга и Ворон посмотрели на Айна. Друид подумал: «Теперь я вдруг за главного. Замечательно!»

– Ты можешь решать сама, – осторожно сказал он. – Мы идём на юг. Через Веллтон.

Лахли побледнела и задумалась. Потом тряхнула головой и твёрдо сказала:

– Я с вами.

– Что до лисы, – подавленно пробубнил Айн, – мы не знаем, вернётся ли она. Видимо, приняла близко к сердцу то, в чём её обвинил король.

– Я слышала что-то про Звёздный. Но была так напугана, что запомнила лишь несколько слов.

– Король нам рассказал историю, – отозвался Ворон, – как был сожжён город Звёздный и все бежали, а после на него упал метеорит. Ещё упоминал про одну семью, которая потеряла горячо любимую воспитанницу, и теперь они лишены смысла жизни и безутешны. На память им остался лишь… постойте… плюшевый песец с обгоревшей лапкой и одноглазый.

– Именно так, – подтвердила Яга. – Король утверждает, что это всё лиса. И сожгла город, и напустила метеорит.

– Она не могла этого сделать. Тётя лиса – хорошая, – сдержанно сказала Лахли. – Я не знаю, как это выразить взрослыми словами. Это всё… глупое враньё!

– Не думаю, – пробормотала Ведьяга. – Должно быть, так и было.

– Яга в этом понимает, – поддакнул Ворон. – Колдуньи многое знают.

Лахли сжала кулачки и вскочила со стула.

– Неправда! Ложь, враньё и клевета! – закричала она. – Как только вы могли поверить?

– Не сердись, солнце, но откуда ты можешь знать? – попыталась её успокоить Яга.

Лахли выдала лишь протяжное «з-з-з», вся напряглась, покраснела, глаза наполнились слезами. Но она быстро пришла в себя и отдышалась.

– Это был мой песчик, – всхлипнула Лахли. – Мой. Его звали Мил. Это я та воспитанница из Звёздного. Любимая! Бесценная! Смысл жизни тех отвратительных людей! От любви и обожания они меня били и проклинали на чём свет стоит! И оба пили как не в себя! А город, он может и сгорел, – сказала она чуть спокойнее. – Но что, если бы нет? Что, если жители в панике бы не эвакуировались? Всех убило бы метеоритом, падение которого один наш хромой давно предсказывал, но над ним только смеялись. Он добрый, я хотела с ним дружить, так и надо мной смеялись, а опекун бил ещё и за это. А опекунша хихикала. Когда пожар охватил город, мы бежали в разные стороны. К большому счастью!

– Чёрт возьми! – воскликнул Ворон. – Вот как!

Яга всплеснула руками и обняла девушку. Та зарылась головой ей в плечо.

Взволнованный Айн постарался скрыть радость. Миойи не виновата, наоборот, она спасла жителей. Она всего-навсего сожгла весь город, а горожане уцелели. Кстати, как она это сделала?..

– Интересно, – произнёс Ворон, – про руины замка и про Рэа нам тоже наврали?

– Не думаю, – тихо сказала Яга.

– Ай, что ты заладила, «не думаю» да «не думаю», – отмахнулся Ворон. – Как видишь, мы тоже ошибаемся.

Лахли утёрла слёзы и села на стул.

– Извините за мою несдержанность, – сказала она. – Но почему бы не спросить саму Миа? Так, кажется, зовут тётю лису.

Друзья переглянулись.

– Мы не успели, – проговорил Айн. – Многое не успели обсудить. Вчера столько произошло!

Ворон поднялся с пенька.

– Я пойду в избу, поставлю ещё чаю. Прости нас, Лахли.

– Да что вы, господин Ворон! Я вам благодарна. И дяде Айну, и тёте Яге.

– Прошу, просто Ворон.

– Шуруй уже быстрее, господин просто Ворон, – сказала Яга. – И печенье захвати. Походу, до обеда будем беседовать.

* * *

Из-за верхушек сосен взошло солнце и рассеяло остатки тумана. На гладком чёрном озере плавали яркие блики. Айн протёр глаза.

– А ведь Миойи об этом не знает, – сказал он. – Получается, в Звёздном она не навредила, а помогла.

– Очень! – сказала Лахли. – Я бы хотела с ней снова встретиться. Она такая красивая!

– А ты не думала сбежать до пожара? – спросил Ворон.

– Нет. Это мне не приходило в голову. Даже очутившись в лесу, я первым делом устремилась туда, куда должны были бежать мои опекуны. Потом я задумалась: зачем? И замедлила шаг. Оказавшись в полном одиночестве, я впервые за долгое время почувствовала себя счастливой. Но скоро одолел голод. Я долго блуждала, меня подобрали контрабандисты, едущие с юга в Залесье. С ними было весело путешествовать. Я остановилась в Веллтоне. Там меня приютил дядя Роббин. Года два я жила в таверне вполне сносно. Но о дальнейшем мне пока не хочется рассказывать.

– Ты весьма грамотно выражаешься, – заметил Ворон.

– Ничего особенного, мне уже девятнадцать! Но да… другие дети со мной не общались, а от взрослых вокруг можно было научиться лишь грубости и ругательствам. По счастью, по наследству от моих папы и мамы опекунам досталась богатая библиотека, и я много читала, когда могла. У нас были работники лучше, чем я, и меня обычно старались не замечать. За мою манеру говорить сверстники невзлюбили меня ещё больше, и я привыкла подолгу молчать. И вспоминать, как хорошо жилось с родителями. С папой мы ходили на паруснике по Мире и Айр-Ане. А дома ждала мама, если не была на работе. А вы можете рассказать про себя?

– Если опустить детали, – начал Ворон, – то мы идём вместе с Аррайном в его родной край. Не так давно он с помощью Миойи сбежал из опасной долины, Издола. С тех пор не раз его и Миа пытались убить. В том числе и мы. Да-да, не удивляйся. Король вызвал нас и приказал подкараулить и уничтожить серебристую лису. Мы встретились, но вместо этого отправились в путь с ней и друидом. И с самим Белым, который совсем недавно преподнёс сюрприз, когда вернулся в человеческую форму. Зачем он с нами шёл? Говорят, у Айна есть особый дар и многие положили на него глаз. Кстати, Айн, ты как? Не чувствуешь новых сверхсил?

– Не-а.

– Ну так вот, – продолжил Ворон. – Были у нас кое-какие приключения. Которые сейчас, если вспомнить, мне кажутся странными. Вёл отряд Белый. И правда ли он выбирал самую безопасную дорогу?

– Те холмы с призраками, – подхватил Айн. – Помните, как малыш суслик хотел нас вести другим путём? А Хал его отшвырнул. Я там чуть не погиб.

– На болоте, когда мы тонули, мне показалось, что Белый готов сбежать, только он сам застрял, – сказал Ворон.

– И на развалинах, – добавила Яга. – Не он ли вышиб из тебя остатки мозгов, что ты захотел убить Миа? И пошто её так легко парализнуло?

– Он наверняка умеет колдовать, – сказал Айн. – Только как он это сделал?

– Минутку… Вспомнил! – воскликнул Ворон. – В то утро он готовил завтрак. Можно ли в еду подмешать колдовство, Яга?

– Легко! Особенно когда не ожидаешь.

– Куда бы он нас завёл, если б Миа его не прогнала! Признаться, я от неё этого не ожидал.

– А в ней многое есть, чего ты не ожидаешь, – откликнулась Яга.

– К счастью, – сказал Айн, – Белый покинул наш отряд. Неприятности, должно быть, позади. Ещё бы Миа осталась…

Ворон задумался на полминуты. Потом покачал головой, помрачнев.

– Не зарекайся. Не прошло и дня, как мы расстались, он ещё мог подкинуть нам скверных шуток напоследок.

– Это мы узнаем, когда тронемся в путь, – сказала Яга. – Поговорили, да и пора идти. Была не была. Еды захватим с собой, и побольше. Сдаётся мне, зеркальце вот-вот поломается.

– А можно это печенье взять? – спросила Лахли. – А, дядя Айн, ты наденешь ботинки?

– Да и да. Собираемся. Ворон, собери свою палатку, и я тоже. Как знать, где ночевать придётся.

* * *

Айн, Ведьяга, Лахли и Ворон с мечом наготове появились посреди сумрака чащи. Зеркало в руках колдуньи развалилось на две части и упало на траву.

– Ну вот, – удручённо сказала Яга. – Этого я и боялась. Теперь только пешком.

– В какую нам сторону? – Айн повертел головой.

– И это ты нас спрашиваешь? – сказал Ворон. – Ты же друид. От руин замка в лес вёл широкий каменный тракт.

– Мы явно не на нём. Это какая-то заросшая тропа. Кажется, мы пришли оттуда, – Айн показал в сторону с уверенностью, которой не чувствовал. – Должно быть, Белый повёл нас не по тракту.

– Кто б сомневался, – отозвалась Яга. – Ладно, давай попробуем вернуться к развалинам.

– Будем надеяться, что эльфов нет, – сказал Ворон. – Но ведите себя потише.

Друзья долго шли по тропе, которая петляла и не хотела заканчиваться. Небо заволокло тучами, грозил пойти дождь. На душе у Айна было мрачно. Мало того что, кажется, заблудились, так ещё и ноги тяжёлые, непонятно из-за чего. Яга и Ворон хмурились и поглядывали по сторонам.

Не унывала одна Лахли. Наслаждаясь переменами в жизни, она с удовольствием перепрыгивала корни и пританцовывала.

– А мы точно взяли достаточно еды? А воды? Про воду не забыли? – поинтересовалась она. – Чувствую, скоро одолеет жажда.

– Воды, кстати, маловато, – ответил Ворон. – Не подумали. Опытные путники, ё моё! Ну ничего, лес же, попадётся ручей или даже родник.

Вскоре вышли на перекрёсток двух троп. Айн нашёл юг и предложил свернуть налево, где дорога вела в более-менее правильном направлении.

– Точнее не могу сказать, – признался друид. – Что-то не так с этим лесом.

– Кто бы сомневался, – снова пробурчала Яга.

Новая тропа была шире и прямее, и поначалу казалось, что лес скоро кончится. Запели синицы. Больше стало берёз; ветерок без труда сдувал с них листья, которые устилали землю. Приятно, по-осеннему пахло. Путники воспрянули духом.

Вскоре, однако, березняк сменился старым ельником с густым подлеском, покрытым паутиной. Тропа сильно сузилась и повернула направо.

– Как так! – возмутился Ворон. – Что это, люди идут-идут, потом раз! и поворачивают назад? Почему так заросло дальше?

– Наверное, просто деревья здесь быстрее растут, – сказала Лахли. – Ой, глядите! Там, кажется, поляна. И пахнет свежестью!

Действительно, за изгибом дорога расширилась и исчезла. Посреди окаймлённой елями поляны серым пятном лежало круглое озерцо.

– Ура! Вот и вода! – воскликнула Лахли и вприпрыжку побежала к берегу.

– Погоди, постой, – сказал Айн. – Не нужно…

– Здесь табличка! – перебил Ворон. – А ну-ка, что пишут?

На покосившемся столбике с краю от тропы полустёртые кривые буквы ещё можно было прочесть:

«Не пей! Станешь монстром!»

– Что за… Чёрт! Лахли, остановись!

Девушка успела набрать несколько горстей воды в рот. Она недоумённо воззрилась на подбежавших друзей. Яга вскричала:

– Ты что? Нельзя тут пить!

– Почему же? Вкусная вода, попробуйте.

– Предчувствие!

– Вы так верите предрассудкам?

– Не предрассудкам, а интуиции, – сказал Айн. – И ещё табличке с предупреждением.

– Вот, кажется, и приплыли, – произнёс Ворон.

Яга лишь вздохнула.

* * *

Решено было сделать привал. Расположились у дальнего края поляны, подальше от озера. Айн устало уселся на траву и принялся растирать ноги. Яга достала хлеб и солонину, чуть не уронив, когда дёрнулась рука. Ворон перебирал пальцами возле пояса, где у него висел кинжал из чёрного дерева. Лахли переводила недоумённый взгляд от одного к другому.

– Может, споём песню или расскажем какую легенду? – деланно бодрым голосом предложил Айн.

Ему никто не ответил.

– Не беспокойтесь за меня, – сказала Лахли. – Я чувствую себя отлично. Даже как-то по-особенному хорошо.

Ворон махнул рукой, взял кусок хлеба и уселся рядом с Айном. Глядя на идеальную осанку Лахли, воин сам непроизвольно выпрямился и расправил плечи. Хотя сидел несколько напряжённо.

Над поляной чуть просветлело, солнечный луч пробился сквозь серые тучи и осветил лицо девушки. Облако сдвинулось ещё дальше, луч набрал силу и вдруг разгорелся так, что на Лахли стало больно смотреть.

– Ой, – сказала она.

Ворон зажмурился, протёр глаза – и выронил хлеб.

– Ого, – сказал Айн.

– Ужасть! – воскликнула Яга.

На тёмной траве, под лучами яркого солнца вместо девушки в безразмерной куртке и поношенных штанах сидел самый настоящий бобёр. Точнее, молодая бобриха.

– Что-то произошло? Что с вами? – спросила бобриха.

Тут она удивилась сама себе, поднесла к глазам коричневую лапу и долго смотрела на неё.

– Я – бобёр?! – ужаснулась она.

– Очень похоже, что так, дорогая, – сказала Яга. – Не переживай, мы что-нибудь…

Лахли-бобёр не стала слушать, она неуклюже подбежала к берегу и заглянула в гладь озера. И замерла.

Ворон сказал колдунье, едва сдерживая смех:

– Жуткое чудище, крылатый белый монстр-убийца! Дюжинами раскидывает матёрых воинов налево и направо; так, кажется, Яга?

– Угу, – сконфуженно произнесла Яга. – Что тут сказать, опростоволосилась!

Айн сердито посмотрел на них и подошёл к Лахли.

Бобриха стояла на берегу озера и плакала. Айн смущённо сел рядом и вздохнул. Лахли покосилась на него и попыталась вытереть мохнатую мордочку.

– Я не хочу быть дурацкой бобрихой! – вымолвила она. – Не хочу! Я мечтала увидеть тётю серебристую лису. Как я в глаза ей посмотрю! Она такая прекрасная, а я… Я даже человеком была нескладной. Она будет смеяться надо мною? Скажи, Айн! То есть, дядя Айн.

Айн хотел ляпнуть, что она и так отлично выглядит, но вовремя закрыл рот.

– Нет, – твёрдо сказал он. – Как девушка ты была очень красивой. А Миа смеяться точно не будет. Постой, тебя смущает только это? Если бы ты, например, превратилась в такую же лису…

– Я была бы вполне счастлива! Или хотя бы остаться собой!.. Ничего не скажешь, сама виновата.

Друид призадумался. Лахли судорожно вздохнула и вновь уставилась в воду.

– Знаешь, – сказал Айн, – я хотел бы рассказать тебе две вещи.

Бобриха недоверчиво посмотрела на него.

– Первое, про Миойи, нашу лису. Я встретил её в проклятой Долине ясеней, Издоле, там она была безродной дворнягой и не умела говорить, как ты.

– Ого!

– Теперь я понимаю, даже если бы она не стала такой, как сейчас, я бы по-прежнему и ничуть не меньше… как сказать…

– Любил бы её?

– Ну-у! Кхм. Что-то вроде того. Но мы отправились в путешествие и обрели многое – что у нас уже было у каждого в отдельности, и не только.

Лахли горько покачала головой.

– Зачем ты мне об этом рассказываешь? Я, вполне вероятно, навсегда останусь такой.

– А вот это уже второе, что я хотел сообщить, – ответил Айн. – Это будет нашим маленьким секретом. Если ты согласна.

– Конечно! Слушаю внимательно.

– Я немножко друид, как ты можешь знать. А Ведьяга – вдвойне опытная колдунья. Нам обоим ночью было видение, что ты превратилась в белое крылатое существо. Яга почему-то испугалась такой перспективы, а я скажу, что оно было стройным, изящным и передвигалось с непринуждённой грацией и скоростью. Я никогда таких не видел вживую, но что-то мне подсказывает, что такие обитают в… – Айн запнулся.

– Где же? – нетерпеливо воскликнула Лахли.

– В Неине. Там лежат ключи ко многому. Я предполагаю, что, быть может, и к тебе.

– Ого! Я много читала романов про Неину. Но это же сплошь красивый вымысел.

– Разве только про сказочные места можно сочинять романы?

– Так ты действительно веришь в это?

– Говори потише, Лахли. Да, вполне верю, – сказал Айн и сам себе удивился. – Я думаю, мой путь в конечном итоге лежит в Неину. Мы должны отыскать туда дорогу. И я могу взять тебя с собой.

Лахли промолчала, но выражение усатой мордочки говорило о многом.

– Кроме того, – продолжал друид, – я немного посмотрел тебя и думаю, что в бобра ты будешь превращаться только с вечера до утра. А после сможешь найти, как быть тем, кем хочешь и когда хочешь, по своему желанию.

– Но сейчас чуть за полдень.

Айна раздосадовало недоверие в её голосе, но он не подал виду.

– Утром посмотрим, – сказал он, с трудом вставая. – Ты можешь ещё тут посидеть.

Чуть прихрамывая, Айн пошёл к Яге и Ворону.

– Я с тобой, – сказала Лахли, догоняя. – И так всех задержала. Просто обуза для вас!

Яга успела подойти на несколько шагов и услышала эти слова.

– Что ты, девочка! Ты нас сильно напугала, но теперь всё хорошо.

– Нам не привыкать к подобным явлениям, – добавил Ворон.

– Правда?.. Ну ладно тогда. Извините, если можете, за все мои глупости.

Когда Ворон и колдунья начали собираться, Лахли дотянулась до уха Айна, который копался в рюкзаке, и прошептала: «Спасибо!»

* * *

Через несколько минут отряд двинулся в путь. На противоположном краю поляны отыскалась другая тропа, которая вскоре повернула налево и расширилась, к радости Айна.

Дальнейшие события друид помнил смутно. Тропа через полчаса вновь привела на поляну, посреди которой было прозрачное озерцо, странным образом отливавшее радугой. Лахли бросилась к воде, не слушая окриков. Айн готов был поклясться, что бобры не умеют так быстро бегать. Лахли тут же отпила несколько больших глотков.

– Чёрт возьми! – вскричал Ворон. – Начиталась умных книжек! Это так не работает! И здесь, к дьяволу, тоже есть указатель, инструкция к луже! На простом эрнском написано: «Не пей! Отрава!»

Друзья торопливо подбежали к Лахли. Бобриха тяжело дышала. И вот она повалилась на бок, высунула язык и позеленела. Буквально: гладкая шерсть её стала изумрудного цвета.

Айн, Ворон и Яга в ужасе отшатнулись. Друид первым пришёл в себя, опустился на колени рядом с Лахли, положил ей руку на голову и закрыл глаза. Яга было тоже протянула руки, но передумала и стала наблюдать, затаив дыхание.

Постепенно зелёный цвет шерсти поблёк, растаял, уступив место нормальному оттенку здорового бобра. Лахли открыла глаза и уставилась на голубое небо, к тому времени очистившееся от туч.

Через секунду шерсть бобрихи стала синей. Ворон почувствовал, как зашевелились его волосы. Айн вздрогнул, но тут же предостерегающе посмотрел на воина с колдуньей. Те сделали шаг назад.

Лахли пришла в себя, села и удивлённо уставилась на друида.

Айн улыбнулся.

– Жива и здорова! Но у меня для тебя небольшая новость, Лахли. К сожалению или к счастью.

– Какая?

– Сейчас ты бобёр…

– Я знаю.

– Не перебивай, пожалуйста. Сейчас ты бобёр-хамелеон.

Он ждал чего угодно: слёз, криков, бегства – но Лахли отреагировала спокойно.

– Правда? Ну хоть что-то необычное!

Она посмотрела на отражение, и шерсть её замерцала, меняясь с синего на белый, голубой, красный и много вариантов пятнистой и полосатой расцветки. Остановилась было на серебристой, как у Миойи, шерсти, но, подумав, покачала головой и побелела. Зубы у неё стали фиолетовыми, да так и остались.

– Я видел пару раз подобное, – признался Ворон.

– После виски с мухоморами, – подхватила Яга. – Держу пари. Девочка, ты как себя чувствуешь?

– Хорошо.

– Пообещай, что больше не будешь пить где попало. Это скверно аукнется не сегодня завтра.

– Не знаю, что на меня нашло. Я была уверена, что стоит попить из подобного первому озера – и колдовство рассеется. Обещаю, что больше не стану.

– Уф! Я чуть заново не поседел, – сказал Ворон.

– Н-да уж, – проговорила Яга, постепенно успокаиваясь. – Надеюсь, на том сюрпризы от короля кончились.

– Держи карман шире!

– Ой, не каркай, Ворон! Айда уже дальше. А то до темноты тут проторчим и будем ночевать в луже иль в инее на траве, мух кормить.

* * *

– Что это за посёлок? – спросил Ворон.

Друзья затаились возле опушки и глядели на обнесённые частоколом кривобокие дома на краю елового леса.

– По идее, здесь должен быть уже Веллтон, – ответил Айн без особой уверенности.

– Сомневаюсь, что это он. Отсюда больше похоже на разбойничий притон.

– Великоват для притона, – возразила Яга. – Конца и края не видать.

– Выбора особого у нас нет, – сказал Ворон. – Скоро ночь. А тут какое-никакое поселение. Если вправду большое – найдётся и таверна.

Лахли очень не понравился хмурый город. Но услышав, что это точно не одна из окраин Веллтона, она расслабилась и промолчала.

Деревянные ворота с надписью «И́нфолл» были открыты, их никто не охранял. Покрытая неровным камнем мостовая вела в центр поселения. Пройдя полузаброшенные строения у окраины, друзья заметили, что дальше вполне чисто и опрятно; дома, хоть и не новые, выглядели ухоженными.

Темнело. Жители спешили домой и не обращали на путников внимания. Впереди показалось каменное двухэтажное здание, в котором Ворон издалека признал таверну. У дверей их приветствовал привратник:

– Добро пожаловать в «Последний приют»! У нас свежее пиво, лепёшки и горячее мясо.

В зале Айн разменял один из золотых и заказал обед на всех, а также заплатил за ночлег. Ворон уже с комфортом устроился в углу, положив ноги на соседний стул. За другими столиками с полдюжины посетителей тихо беседовали или играли в кости. Широкоплечий ремесленник прикорнул на дубовой столешнице. На путников не обращали внимания; никого, похоже, не удивила даже белая бобриха, усевшаяся рядом с друидом.

– Какие планы? – поинтересовался Айн.

– Заказать пива, съесть лепёшки, первое, второе и запить пивом, – ответил Ворон. – И спать.

– Не о том думаешь, – устало отмахнулась Яга. – Я на базар утром схожу. Поищу новое зеркальце, авось повезёт. И одежду для девочки.

– Спасибо, – отозвалась Лахли, – но зачем мне? Я теперь бобёр.

– Только с вечера до утра, – напомнил Айн. – Кроме сегодняшнего дня.

– А я поброжу по окрестностям, поищу, где подработать, – сказал Ворон.

– Можно я с тобой, дядя Ворон?

– Не понимаю, – сказал Айн. – Тебе, Лахли, вроде так небезразлична красота. И ты не хочешь на базар с Ягой выбрать новое платье, кофту, или как там это называется?

– Разве красота – в одежде? – спросила Лахли. – Мне было удобно в моей старой куртке.

– Все бы мыслили, как ты, дитя, – сказала Яга. – Так вот: нужно нам ещё пополнить запасы съестного. Сколько на себе утащим. Так что, Ворон, пожалуй, и правда завтра поработай, коли найдёшь где. А то платить однажды нечем станет.

– Разве за день можно много заработать? – спросил Айн.

– Этот старый вояка работает много и быстро, когда припрёт.

– Кстати, – отозвался Ворон. – Аррайн, ты в порядке? Сдаётся мне, у тебя что-то с ногами. Еле переставлял, когда мы заходили в сей «Последний приют».

– Это так заметно? Вот ведь. Да, не мешало бы подлечиться, если честно. У меня самого не получается. Я собирался идти вместе с тобой завтра в город.

– Не стоит. Лучше найдём тебе доктора. А ты оставайся в таверне, отдохни.

Тем временем принесли обед: кувшин с пивом, лепёшки, гороховый суп и жаркое из свинины. Ворон первым делом (стакан пива не в счёт) пододвинул к себе блюдо с мясом.

Айн с сомнением посмотрел в своё жаркое, потом на тарелку Ворона.

– Я бы такое есть не стал, – сказал друид. – Что-то не так с этим мясом.

Яга поспешно отодвинула от себя свою порцию.

– Да ну, – отмахнулся Ворон, – скажешь тоже. Мясо как мясо.

Он взял ложку и приготовился есть. Яга выхватила у него горшочек, не обращая внимания на жар, и швырнула в стену. На шум разбитой посуды обернулись все в зале, кроме спящего кузнеца.

– Не надо пренебрегать советом опытного друида, коли такой есть, – холодно сказала Яга.

Ворон пожал плечами и принялся за суп.

К ним подошла девушка в переднике, убрала осколки и протёрла пол.

Посетители таверны вернулись к своим делам.

– Чем же нас пытались накормить? – поинтересовалась Лахли. – Я вот вообще мясо не люблю. Только когда сильно есть хочется.

– Я бы предпочёл не гадать и закрыть пока эту тему, – сказал Айн.

Подошёл обходительный трактирщик узнать, не нужно ли им ещё что-нибудь. Ворон попросил завтра утром пригласить лекаря для Айна, если таковой имеется поблизости.

– Всё будет в лучшем виде! Отдыхайте спокойно.

Обсудив планы на завтра, друзья отправились спать. Лахли хотела бы заночевать с Айном, но почему-то попросилась в комнату Ворона. Он был не против, но Яга справедливо рассудила, что если бобриха утром превратится в девушку, то пусть лучше спит с ней рядом. Ворон уступил.

Айн кое-как доковылял до своей двери на втором этаже. Комната оказалась вполне сносной. Кровать, ящик для одежды, стол со свечой. Айн заперся и повалился спать, поленившись даже раздеться.

Когда глаза слиплись в третий раз, Айн в полусне заметил движение. Он в испуге вскочил и увидел на стене огромную тень со множеством конечностей. Проснувшись окончательно, Айн понял, что это действительно тень – от небольшого паучка, который завис возле свечки.

– Это мой номер, – проворчал Айн. – Иди гуляй.

Он осторожно поймал паука и щелчком выгнал из окна. Задул свечу, лёг и проспал до позднего утра.

* * *

Утром трактирщик доложил Айну, что его спутники вышли из таверны час назад. Айн мысленно укорил себя за долгий сон и сел завтракать. Он лишь уточнил, что вместе с Вороном и Ягой вышла девушка и не было бобров. Потом он внимательно осмотрел поданные гренки, кекс и стакан сока и счёл их вполне сносными.

Когда Айн, погружённый в думы о Миойи, допивал кислый сок из осенних яблок, к нему подсел полноватый субъект с широкой улыбкой, с бородкой и в очках. Он поставил чемоданчик на пол, положил папку на стол и поклонился.

– Меня уведомили, что здесь нуждаются в докторе. Профессор О́ллун к вашим услугам. Вы уже закончили принимать пищу? Отлично, отличненько. Я вас слушаю.

Айн поспешно подвинулся и освободил половину стола.

– Ноги болят, – сказал он. – После того как меня парализовало моим же заклятием, они то и дело немели, а сейчас порой чувство, будто хожу на ватных ходулях.

Доктор поцокал языком.

– Так, так, – сказал он. – Показывайте. Нда, сложный случай. Ещё немного, и было бы слишком поздно. По счастью, вам повезло. Я дипломированный специалист по подологии, флебологии, хирургии и сурдологии. Есть на такой случай у меня лекарство, но, должен предупредить, стоимость довольно высока. К радужным перспективам, специально в честь ранней осени у нас большие скидки. Сколько у вас есть?

– Три золотых и двадцать сребреников, – ответил Айн. – Было четыре, как раз сегодня разменял.

– Нужно будет пить три раза в день в течение недели.

Доктор Оллун достал чемоданчик, порылся в нём, поднял голову и сказал:

– Да, лекарство у меня с собой. Из очень редких компонентов, мои ученики потратили на сборы два года. Пузырёк на полный курс стоит со скидкой пять золотых.

– Так дорого? Но у меня столько нет!

– Жаль, жаль. Очень жаль. Давайте вместе подумаем, что можно сделать. Крайне хочется вам помочь. Опасный случай, нда. Вы часто путешествуете? Ещё немного, и об этом придётся забыть. Знаете, – понизил он голос после небольшой паузы, – если пообещаете, что не расскажете моим коллегам, я готов сделать вам персональную скидку. Четыре золотых.

– Всё ещё не хватает пять сребреников.

– Эту безделицу вы занесёте мне в кабинет, когда вам будет удобно.

– Хорошо, согласен!

– Прекрасно! Забегаете оленем через два дня! Гарантия три года. Могу я увидеть золото?

– Вот, держите.

– А вот ваше лекарство.

Айн повертел в руках грязную склянку.

– Но это же… выглядит совсем как настойка зверобоя. В Гунморе цена три медяка.

Брови доктора взметнулись. Он кашлянул и произнёс с апломбом:

– Вы правильно сказали, оно только выглядит как настойка… звебороя. Компоненты беспрецедентно тонкие и секретные, не поддаются, очевидно, даже вашему сканированию. Вы зря переживаете, – уверил он, хлопая Айна по плечу и вставая. – Полная гарантия, если сегодня же вечером не почувствуете улучшений, вам положен полный возврат средств.

– Правда?

– Конечно. Я наведаюсь сюда через два дня, осмотреть прогресс в лечении.

– Ну ладно.

Доктор Оллун поклонился и пошёл к выходу.

– Постойте, – сказал Айн, протягивая к нему пузырёк. – Мы не останемся на два…

Но доктор уже ушёл.

Айн наконец понял, что его обманули, и до крови искусал губы. «Хоть бы Ворон хорошо заработал», – подумал он.

К Айну подошёл вежливый трактирщик и поинтересовался, не хочет ли он рассчитаться за день.

– Я же платил вчера вечером!

– Вы ошибаетесь, господин хороший. У нас расчёт всегда по утрам.

– Но у меня денег не осталось. Всё утащил доктор; мне кажется, он…

– Не переживайте, – успокоил его трактирщик. – Сейчас позовём с улицы патрульного, он всё уладит.

– Ну ладно.

* * *

Яга посмотрела на бледное низкое небо, затем по сторонам. Ряды палаток казались бесконечными. Она пошла наугад, минуя редких посетителей. Здесь продавали всё вперемешку: пончики, подвески от шершней, утюги, трубы, каменный уголь, все сорта местного и импортного вина, посохи и одежду. Возле ларька с бельём Яга остановилась и купила несколько подходящих на свой вкус вещей для Лахли. Потом двинулась дальше.

Вскоре колдунья спиной почувствовала чей-то взгляд. Она не стала оборачиваться, лишь обострила ощущения вокруг себя, но никого подозрительного не заметила.

Проходив час по рынку, Яга отчаялась найти замену своему зеркалу и решила идти к выходу. И поняла, что не помнит, где он.

– Старая дура, – проворчала она себе под нос. – Заблудилась в трёх сарайках.

Она почти случайно выбрала направление и прошла мимо ларьков с флейтами, мороженым, кофе и палатки с сигарами, после которой она перестала глядеть по сторонам, чувствуя, как ещё издалека подкрадывается паника.

Вскоре окружение показалось ей знакомым. Она прошла мимо палатки с флейтами, уловила аромат мороженого и кофе.

– Кажись, здесь я уже была!

Она точно помнила, что никуда не сворачивала. Или сворачивала? Должно быть, да, закружила. Куда дальше? И чей взгляд так и впился в спину?

Яга резко обернулась. Ничего подозрительного. Прохожих почти нет.

Тут она подскочила чуть ли не на метр: на плече образовалась тяжесть.

– Привет, – чуть смущённо сказала птица.

– Лон! Лонуилли! Ты!

– Я. Как дела?

– Как ты здесь оказался?

– А ты?

– Да вот, по рынку побродила. Хотела найти зеркало, моё поломалось. Не вышло. Теперь ищу выход. Не напомнишь, где он?

– Да-да. Ты скажи, как ты в город попала? Остальные с тобой?

– Со мной. Все, кроме Белого. И ещё девушка-бобриха. А Миа убежала.

– Вот как! Тебе явно есть чем поделиться. Пошли, расскажешь по дороге.

– Куда?

– Да вот по этому ряду, – Лон махнул крылом, как показалось Яге, наугад.

Однако колдунья успокоилась. Рассудительная птица не раз выручала их с Вороном и теперь явилась на удивление кстати.

– Что-то мы долго идём.

– Да. Давай свернём. Например, сюда.

– Лады. А ты точно уверен, что там выход?

– Нет. Кто его знает, где он!

– Что? Ты не знаешь, где выход?

– Ну да. Но всё-таки пойдём в ту сторону.

– Погодь! Взлети повыше и рассмотри сверху.

– Было бы так легко! Руку вверх протяни, там сплошной туман.

– Так ты тоже здесь заблудился!

– Ну да.

– Кости и крысы! Как такое может быть?

– Это бесконечный, почти замкнутый рынок. Выйти отсюда хоть и сложно, но можно, а вот из самого Инфолла…

– Из города?

– Город ещё более бесконечен и замкнут. По сути, это ловушка.

– И ты в неё попался, глупый попугай.

– Да, и вы тоже.

– Проклятье! Нужно вертаться в таверну и сматываться отсюда.

– Хорошая цель. А какой у тебя план, Яга?

– Я думала, ты выручишь!

– Да? – разочарованно сказал Лон. – А я думал, ты выручишь. Ладно. Помогу, чем могу. Заверни здесь. Погуляем ещё по базару.

– Ай, ну тебя!

– Нет, ты посмотри! Что там в той палатке?

– Груда мусора.

– Да внимательней! Подойди поближе.

– А ты не издевайся над старой женщиной! До той палатки три дюжины шагов, у меня нет птичьих глаз!

– Ладно, ладно. Да-да, ты верно углядела.

– Думаешь, подойдёт? – засомневалась Яга, рассматривая пыльный осколок.

– Обязательно подойдёт! – воскликнул подскочивший продавец. – Отличное зеркальце для колдуний! Уже настроено на «Последний приют», можно добавить ещё много пунктов назначений. Также помогает от облысения, тараканов и эльфов. Сегодня на него как раз скидка. Только для вас…

– Не вешай лапшу на уши, – сердито перебила Яга. – Даю пять серебряных.

– Что вы, что вы! Я сам с трудом урвал этот бесценный артефакт за восемь золотых…

– Четыре сребреника.

– Ладно. Пусть будет семь серебра. Шесть. Разоряете, однако. Чем детей кормить буду? Совести у вас…

Яга и Лон не стали слушать. Колдунья отошла за угол.

– Ну что? – поинтересовался Лон.

– Что, что. Домой мне придётся пешком, чтоб настроить его. А вот в таверну, кажись, и вправду можно перейти хоть сейчас.

– Давай! чего ждём?

– Погодь, подготовлю пару заклятий. От сюрпризов.

– Быстрее! К нам идут стражники. Не знаю, чего хотят, но выяснять не стоит.

– Да пропасть! Не работает. Я этому продавчишке голову оторву! Гадство, и правда патрульные! Шуруют прямиком к нам. Лон, красавец, ты же меня не оставишь? Для тебя это пара пустяков.

– Погоди! Есть одна мысль, – сказал попугай.

Он спрыгнул с плеча и улетел прочь.

– Драная курица!.. Здрасьте, служивые, – обратилась Яга к стражникам.

Высокие полноватые воины были одеты в тонкие серые кольчуги и тусклые шлемы. У предводителя на шее висела каменная лапка огненного тритона.

– Вы арестованы. За несанкционированное колдовство.

– Но я ничего не делала!

– Следуйте за нами. И не вздумайте применять магию. У меня отражающий амулет.

Яга и сама прекрасно видела бесценное сокровище на груди стража. По идее, надо бы этим увальням настучать по глупым головам и забрать амулет себе. Нужен Ворон или ещё лучше Лон… Куда этот бесполезный комок перьев улетел? Яга покрутила головой.

– Не стоять! Вперёд!

Колдунья послушно пошла между двумя стражниками.

* * *

Старый воин по кличке Ворон и девушка Лахли вышли из таверны в туманное утро. Ворон пытался отогнать мрачные предчувствия. Лахли улыбалась.

– Чему ты так радуешься?

– Как чему, дядя Ворон! Я снова я! А не мохнатый увалень. Мне даже прекрасным белым чудищем не хочется пока становиться, так хорошо быть собой.

– Ты сейчас обидела всех бобров, знаешь это?

– Ну и ладно.

– Наверное, стоит попробовать обобриться в родной для них стихии, в воде. Там они весьма шустрые.

– Ладно, дядя Ворон, не отвлекайся на меня. Нам нужно заработать сегодня. Куда пойдём?

– Как говорит Миа, прямо.

– А потом?

– Налево. И ещё раз налево. А сначала зайдём сюда. Подожди снаружи.

Ворон заскочил в непритязательного вида магазинчик, вскоре вышел, держа руки в карманах, и пристроился на ближайшей лавке. Лахли села рядом. Ворон достал сигару и с наслаждением закурил.

– Вот чего не хватало!

Он затянулся и протянул сигару Лахли.

– Будешь?

– Нет, спасибо.

Ворон положил голову на спинку и уставился в серое небо, пуская колечки.

– Дядя Ворон, дядя Ворон, кто эти подозрительные люди?

Ворон лениво вытянул ноги.

– Какие-то бандюги, – сказал он, не отводя взгляда с неба. – Вот, девочка, возьми ножик. На всякий случай. Но передо мной не лезь.

Он ловко выхватил кинжал из чёрного дерева и протянул Лахли рукояткой вперёд. После чего выпустил идеальное двойное колечко дыма.

– Я вот думаю, как в этой дыре заработать? Наняться провожатым в банке? Или на спор подраться? А может, потаскать мешки с зерном? Неплохая мысль. Сейчас пойдём дальше.

– Ворон, очнись уже, – дрожащими руками потрясла его Лахли.

Ворон лениво выпрямился и уткнулся носом в грязное пальто какого-то субъекта с ножом в руке. Ещё двое стояли по сторонам, один с дубиной, второй с битой бутылкой без дна.

– Девочка, спрячь свою игрушечную тыкалку. И беги отсюда. А ты гони деньги, нальфиец.

– Нет у меня, – пожал плечами Ворон. – Лучше вы поделитесь. Или скажите, где тут подзаработать можно.

Лахли вжалась в скамейку. Она ясно видела, что соотношение сил не в их пользу: что мог сделать против троих вооружённых громил её худой и медлительный спутник? Ткнуть в глаз сигарой? Правда, Яга говорила, что он служил воином, но то наверняка было давно.

– А ты поищи получше.

– Как скажешь.

Ворон не спеша поднялся, но громилы по бокам протянули руки и грубо усадили его обратно. Бандит в центре приставил к горлу Ворона нож.

– Быстрее. – И выпрямился.

Ворон пожал плечами. Почти не двигаясь, неуловимым движением он пнул бандюгу по руке; нож отлетел на мостовую, сам он согнулся чуть не до земли: второй пинок Ворона угодил у него между ног. Ворон перехватил занесённую дубину левого громилы и припечатал в висок правого, более медлительного, одновременно ткнув другой рукой левому сигарой в глаз. Двинул его же дубиной в зубы и ударом ребра ладони по сонной артерии отправил на мостовую.

Всё это заняло не больше трёх ударов сердца Лахли. Девушка вцепилась в ручку кинжала из чёрного дерева и не сразу отдала его обратно. Потом вымолвила:

– Класс!

Она с восторгом посмотрела на Ворона. Тот гордо приосанился.

– Научишь меня так же?

– Научу, Лахли, если будешь прилежно заниматься. Только чуть позже.

– А этому, кого ты пнул в живот, сильно больно?

– Ужасно. Отвратительно больно. Это был подлый удар с моей стороны. Вот более честный.

Бандюга на мостовой корчился и выл. Ворон небрежно взмахнул кулаком и отправил негодяя лежать неподвижно к своим дружкам.

– Пойдём, красавица. Мне лениво будет объяснять по второму разу, если у них остались вопросы.

Лахли послушно зашагала следом. Хорошо, что Ворон шёл впереди и не видел, как она покраснела. Сердце ещё сильно билось после драки, а тут такое. Никто в жизни её так не называл. Чучелом, растяпой, бездарью, кривоногой – сколько угодно. «Я – и внезапно красавица, – смаковала она и вдруг подумала: – А почему бы этому не быть правдой? Я и в самом деле неплохо сложена. Видела в зеркале. Почему я верю больше другим, а не себе? Ах нет, ещё Айн меня так называл! Совсем забыла! То есть не Айн, а дядя Айн. Хотя какой он дядя! Такой милый и смешной. Где эти люди были раньше? Я думала, что живу более-менее нормально…» Постепенно она опустила голову и погрузилась в невесёлые воспоминания о поздней юности.

Ворон остановился возле ларька с вином. Он заплатил за пыльную бутылку старого ухира́мского с центрального Амо́ра и уже убирал тощий кошелёк в широкий карман, как вдруг взгляд его упал на Лахли. Девушка была вся в слезах и дрожала.

– Что случилось? – недоумевающе спросил воин.

– Дядя Ворон, пожалуйста, не надо! Я не могу видеть, как люди пьют.

Ворон опустил руки и задумался.

– Воспоминания детства? Понимаю. Знаешь, к чёрту это вино. Пойдём, девочка.

Он ловко кинул бутылку в урну, приобнял Лахли и увлёк её дальше по мостовой.

Через четверть часа Ворон остановился и выругался. Лахли удивлённо воззрилась на него.

– Извини, вырвалось. Просто там, впереди… Нет, не может быть, мы же всё время прямо шли! Глаза меня обманывают! Подойдём ближе.

Через пять минут они остановились перед знакомой дверью и услышали от привратника:

– Добро пожаловать в «Последний приют»! У нас свежее пиво, лепёшки и горячее мясо.

– Замкнутый круг? – предположила Лахли.

Ворон не успел ответить. Дверь таверны с шумом отворилась, и на мостовую один за другим высыпала дюжина стражников с мечами и луками.

– Вы оба арестованы за нарушение общественного порядка. Сдаём всё оружие, и за нами.

– Что вы несёте, болваны? В любом случае, девочка ни в чём не замешана.

– Вы оба. Следуйте за нами, или лучники вас пристрелят.

Действительно, те, кто держали луки, целились в них.

Лахли прошептала Ворону, к собственному удивлению, спокойно:

– Лучше пойдём за болванами. Их слишком много.

– Ты права. Дюжину я, положим, уложу, но они могут попасть в тебя, и что-то мне подсказывает, что дальше будет только…

– Не болтать! Вперёд!

Ворон пожал плечами, отдал деревянный кинжал и пошёл рядом со стражниками, заслоняя собой Лахли.

Часть II. Глава 9. Игра Миа

Айн ходил кругами по тёмной камере, временами просовывая нос сквозь толстенную решётку. Прошло уже два часа, никто не думал явиться к нему.

Друид приложил ладонь к влажному земляному полу, к сырым каменным стенам: глухо. На решётку тоже надежда плоха: прутья толщиной в запястье Лахли были из железа. Замок, правда, выглядел хиловато на фоне общей монументальности тюрьмы, но от этого не становился менее прочным.

Послышались шаги. Мимо прошёл стражник с мечом наголо.

– Дружище, – окликнул его Айн. – Когда меня выпустят?

– Казнь назначена на утро, – бросил стражник, не оборачиваясь.

Друид осел вдоль стены.

– Какая ещё казнь?

Айн глубоко вздохнул несколько раз, постарался сконцентрироваться и заготовить столько заклятий, сколько мог удержать. Смог удержать он ровным счётом ничего.

– Привет! – негромко окликнул его голос, показавшийся знакомым. – Айн, ты? Как дела?

– Лон!

– Тс-с! Тут ходят всякие.

– Я, кажется, попал в западню.

– Не только ты. Яга тоже здесь. Ворона с какой-то дамой ведут сюда.

– Что?!

– Как зовут девушку?

– Лахли.

– В общем, слушай. Я, когда смогу, буду передавать весточки. Пока что коротко: магия тут не работает, ни друидская, никакая. Яга уже в этом убедилась. После того как чуть не задушила меня, за то, что я дал её арестовать. Пустых камер больше нет, Ворона посадят к Яге либо к тебе.

– Меня хотят с утра казнить. Я не заплатил за завтрак.

– Серьёзное преступление! Не только тебя, всех.

Айна вдруг осенило.

– Нас прирежут и подадут на стол в «Последнем приюте».

– Как догадался! Если ты такой умный, то почему сидишь в клетке?

– Да поздновато дошло. Постой, ты сказал, что дал арестовать Ягу?

– Ну да. Вместе что-нибудь придумаем.

– Тоже мне вместе!

– Наверху из Инфолла нет выхода. Я облетел по всем направлениям не один раз. Но он должен быть. Возможно, под землёй. А мы как раз под землёй. По ходу дела, надолго: входную дверь в тюрьму накрепко заперли и зачаровали.

– Логика – огонь!

– Сюда идут. Бывай!

Лон убрал голову и бесшумно упорхнул. К камере подошли восемь стражников, один сунул ключ в замок и отворил решётку. Айн подумал, что они решили не ждать до завтра, и побледнел.

Стражники посторонились и пропустили в камеру Ворона и Лахли.

У троих друзей хватило выдержки молчать до тех пор, пока решётку вновь накрепко не заперли и стражи не разошлись.

Лахли обняла друида и тут же со смущением отступила в угол.

Ворон посмотрел на них с грустной улыбкой, потом посерьёзнел и решил, что ему, как старшему, нужно всех приободрить.

– Дела наши паршивые, – сказал он. – Сдаётся мне, нас не собираются выпускать.

Айн передал им разговор с Лоном. Лахли передёрнуло от новостей про людоедов.

– Ах, этот тысячелетний шлёндра здесь, – тихо воскликнул Ворон. – Вот так удача!

– Да, я тут, – шёпотом сказал невесть когда появившийся Лон. Он галантно поклонился, расправив крылья. – Меня зовут Лонуи ли Алонар, к твоим услугам, Лахли.

Лахли широко раскрыла глаза.

– Пойду передам Яге, что вы вместе, – сказал Лон и исчез.

Ворон зашагал по камере.

– Лахли, а ты в теле бобра не сможешь перегрызть прутья? – спросил он.

– Ну сейчас! Сталь в руку толщиной!

– Айн бы зачаровал тебе зубы, как оружие, если б его силы здесь работали. Хотя, если меня не подводит предчувствие, они у тебя и так необычайно острые.

– Можно проверить, – сказал Айн, – когда наступит поздний вечер и Лахли станет бобром.

– Не береди душу, дядя Айн. Кроме всего прочего, я не хочу остаться без зубов.

Айн внимательно посмотрел на Лахли, словно что-то заметив. Она опустила глаза.

– Позволь, пожалуйста.

Друид провёл руками по её чёрным волосам и достал шпильку-невидимку. Лахли вздрогнула от его прикосновения.

– Ого! – воскликнул Ворон. – Вот стоящая вещь! Дай-ка мне.

Он взял невидимку и стал орудовать в замке. Несколько раз согнул её под разными углами.

– Мне приходилось делать это, когда садили за дебош, – признался Ворон. – Как часто проходит стражник?

– Где-то раз в четверть часа.

– Отлично. Подождём Лона. Он покажет, где спряталась Яга.

– Здесь, – сказал Лон. – Я успел предупредить Ягу. Долго возишься! Давай уже отпирай. Я тут всё облетел, примерно знаю, куда идти.

Замок щёлкнул, и Ворон отворил решётку, к удивлению Айна, без скрипа.

Друзья выскользнули в коридор и побежали, следуя знакам Лона. Он вовремя притормозил и указал на нишу, где они переждали проходящего стражника. Все понимали, он скоро заметит, что в камере Айна пусто.

Камера Яги была после нескольких поворотов туннеля. Ворон попробовал открыть замок невидимкой, но она не подошла.

– У меня есть ещё одна, – сказала Лахли. – Ай! Зацепилась.

Друид бережно вытащил из волос девушки вторую невидимку. Её взял Лон и смастерил ключ раза в три быстрее, чем Ворон.

– Некогда ждать, – прокомментировал он. – Бежим!

Лон полетел вперёд. Друзья еле успевали за ним. Он завёл их в просторный зал, где на полу лежали вещи: сумка и посох Яги, рюкзаки Айна и Ворона, пояс Айна с рогом, две палатки и небольшая котомка Лахли. Нашёлся и деревянный нож Ворона. Очевидно, часть снаряжения была перенесена из таверны. Быстро похватав всё, друзья побежали дальше.

Проход, куда привёл их Лон, охранялся. Шестеро стражников повскакивали с мест и схватились за мечи.

Айн заметил, что у Лона в обеих лапах появились синие кинжалы. Стражники один за другим попытались ударить Лона. Он парировал между делом, не повернув головы и не сбавив скорости, только взлетел чуть выше. Лязг тут же сменился предсмертными хрипами. Раз взмахнув крыльями, птица пролетела через стражей, и они повалились наземь. Друид не смог уследить за блеском синего металла. Он успел заметить у охранника дыру посреди шлема и чуть не споткнулся о другую голову, покатившуюся под ноги. Позади вскрикнула Лахли.

Кинжалы Лона исчезли. Беглецы пронеслись через груду тел и завернули за угол. Лон уселся на плечо Айна.

– Ещё одна дверь! – сказал друид.

– У меня больше нет невидимок.

Ворон осмотрел замок, отошёл, разбежался и в прыжке двумя ногами вышиб дверь.

– Всего-то дубовая, – сказал он.

– Стойте! – оживилась Яга. – Здесь уже можно попробовать.

Дверь подняли, затворили, и колдунья произнесла несколько слов.

– Заперла. Айда дальше.

Туннель наполняла густая тьма. Вперёд, прихрамывая, поспешил Айн, который умел ориентироваться в темноте.

После нескольких поворотов повеяло запахом дёрна. Туннель сузился и закончился ничем.

– Тупик, – констатировал Ворон.

Ведьяга заявила, что он не ворон, а глупый слепой цыплёнок, и показала на люк в потолке.

Люк оказался не заперт. Неожиданно яркий свет ударил в глаза, когда Айн открыл его.

Путники вылезли наружу и очутились в густом смешанном лесу. Айн с наслаждением вдохнул осенний воздух и погладил ближайшую берёзу.

* * *

Лон на плече Айна расправил крылья, оттолкнулся и взлетел ввысь. Вскоре он спикировал обратно. Айн едва удержался, чтоб не отскочить: он думал, сейчас птица в него врежется на полной скорости. Однако Лон приземлился на плечо мягко, обдав порывом воздуха.

– Вам туда, – показал он крылом. – На юго-восток. Дорога на Веллтон там. Но ночевать вам, похоже, сегодня в лесу.

– А ты? – спросил Ворон.

– Пойду прогуляюсь. Что-то мне неспокойно. Вы смотрите в оба!

– С чего вдруг? Останься с нами!

Но Лон уже улетел, попутно выхватив у Ворона из кармана последнюю сигару.

– Чёрт мохнатый! – прокомментировал воин. – Мог бы и спасибо сказать, что мы его из ловушки вызволили.

У Айна заурчало в животе. Яга покосилась и пробурчала:

– Подзаработали так подзаработали. И запасы пополнили, и наелись до отвала!

– Не ворчи! – сказал Ворон – Лучше порадуйся: это наверняка была последняя ловушка нашего несравненного суверена. Пойдём, может, по пути ягод или грибов насобираем; осень, как-никак.

– Да, – сказал Айн. – Грибов сейчас я бы очень хотел.

С полчаса друзья пробирались сквозь кустарник и паутину, через овраги, хрустя хворостом и шурша листьями, стараясь не наступить в ямы, в которых Айн признал осиные гнёзда.

– А вот и гриб, – сказал Ворон. – Отличный мухомор.

– Ну тебя! – отмахнулась Яга. – Вон целая толпа хороших белых. И лисичек. Только на нас четверых бы ещё поболе.

Колдунья достала из сумки пакет и принялась на ходу срывать боровики.

Метров через сто грибов стало больше. Добавились маленькие подосиновики, крупные зонтики, грузди и много разновидностей тех, что Айн собирать не советовал: мухоморы разных цветов, паутинники и рядовки.

– Больше не лезет в пакет, – объявила Яга.

– И у нас полные руки, – сказала Лахли.

– Что ж, остановимся здесь. Скоро будет темнеть.

Расставили обе палатки и разожгли костёр, на котором приготовили недурные тушёные грибы с корешками, очередной раз найденными поблизости Айном.

– Никогда не видел в лесу столько грибов, – сказал он. – Даже в самые урожайные годы.

Яга чихнула.

– И воняет соответственно, – проворчала она. – Ни озера, ни тебе ручья. А мы почти всю воду потратили! Завтра если не найдём хотя бы лужу, сами станем грибами.

Все крайне устали и решили пораньше пойти ночевать. Яга с Вороном легли в своей палатке. У Айна скромно разместилась Лахли. Айн посетовал про себя, что придётся спать одетым. Впрочем, нестрашно: осенний ночной холод уже на равных мог поспорить с не самым толстым одеялом Айна.

Друид удивился, как мало места занимает девушка: раза в три меньше, чем Миойи. Айн приладил под потолком небольшой камешек, и он тускло засветился желтоватым светом.

– Подобрал в подземном коридоре на бегу, – объяснил он. – Вот и пригодился. Сейчас нормально разложимся, я выключу.

Лахли с любопытством посмотрела на камень, дотронулась до него, и бледновато-жёлтый свет обратился в ярко-золотой. Она испуганно отдёрнула руку.

– Ого! – сказал Айн. – Не знал, что ты так можешь.

– Я тоже! Это я сделала?

– Кстати, совсем забыл! Уже поздний вечер. Ты ничего не ощущаешь?

– Да, – грустно ответила Лахли. – Я не могла понять, что это, сейчас дошло. Кажется, я опять стану бобрихой. Уже чувствую, что могу. Очень не хочется!

– Дай руку. А ещё лучше придвинься ко мне.

– Чтобы было теплее?

– Да, но это не главное. Друид я в конце концов или нет? Мне кажется, я смогу удержать тебя в человеческом теле.

– Правда?

Лахли тут же легла как можно ближе к нему. Поколебавшись, перебралась под его одеяло, к полному смущению Айна.

– Тогда держи меня покрепче, друид. Так действительно гораздо спокойней. Свет выключим?

– Лучше оставить, – сказал Айн, гадая, почему его перестали называть дядей.

Для надёжности Лахли протянула ему вторую руку.

Айн открыл рот сказать, что пошутил насчёт придвинуться поближе, что вполне достаточно было прикоснуться к руке – чёрт его дёрнул так неуместно острить с серьёзным лицом, на него совсем не похоже. Но Айн промолчал.

Усталость сделала своё дело, и наконец даже Айн расслабился и спокойно уснул, держа Лахли за руки.

Ночью Айн, не просыпаясь, привычным жестом передвинул голову Миа себе на грудь. Внезапно проснувшись, он осознал, что это вовсе не Миойи; а увидев, куда он непостижимым образом положил руку, Айн пришёл в ужас. Он с трепетом устроил Лахли рядом; положил ей под голову кофту и легонько убрал волосы с лица. Убедившись, что Лахли спала так крепко, что ничего не заметила, Айн накрыл её одеялом, оставив себе краешек, и повернулся к краю палатки. Постепенно он уснул. Вскоре девушка тоже тихонько засопела.

Как он и обещал, Лахли до утра так и не превратилась в бобриху.

Утром Айна и Лахли разбудила трёхэтажная брань Ведьяги. Друид и девушка недоумённо посмотрели друг на друга в полумраке и тут же выскочили из палатки. И раскрыли рты.

Небольшой пятачок лагеря был сплошь окружён толстенными гладкими стволами. Задрав голову, Лахли поняла, что это огромные грибы. Без конца и края, куда хватало глаз, они росли сплошным покровом. Кое-где между массивными плодовыми телами скромно пробивались вековые берёзы и вязы.

Лахли вцепилась в руку Айна. Друид сразу увидел, что это просто особо наглым образом переросшие королевские боровики. Несмотря на серьёзность положения, Айн улыбнулся.

Он ещё долго не признавался себе, почему в то утро у него было отличное настроение.

– Кажись, я поняла, – хлопнула себя по лбу колдунья. – Его последние слова были не просто так!

– Чьи слова? – не понял Ворон. – Чего не просто так?

– Глупый ты, Ворон, – сказала Яга. – Вспоминай: «Счастливо оставаться! Всего вам, чего захотите. И побольше!» Это милое королевское напутствие было прощальным проклятьем. Айн захотел грибов, и я, дура старая, признаться, тоже. Вслух ляпнули, вот и получили.

* * *

Миойи мчалась сквозь лес, легко пролетая самые густые заросли и избегая стволов, порой отталкиваясь от них. Вот нерасторопный заяц не успел отпрыгнуть, Миа пронеслась прямо по нему; заяц шумно выдохнул. Следующим был бурый медведь, со смаком лакомящийся брусникой. Косолапому не понравилось, как лиса оттолкнулась от его головы; он долго ревел вслед.

Внезапно Миа резко затормозила и повела носом. «Белый, – поняла она. – Пусть идёт к лешему. Я не зря позволила ему присоединиться к нам, теперь мне многое ясно. Его сила привлекает, но я легко обойдусь тем, что есть. Он смог надавить на самое больное – вот тут большого ума не надо. Только я была уверена, что никто не пострадал ни в Звёздном, ни в замке, кроме старой княгини, а она это более чем заслужила. Что же касается Рэа…» – тут Миойи возобновила отчаянный бег и всё ускорялась, пока не выпрыгнула на обочину тракта. На холодных камнях она встала и вздрогнула всем телом. «Что касается Рэа, мне страшно подумать».

Миа только сейчас осознала, что наступил поздний вечер. Она отошла от дороги, залезла на толстый ствол развесистого дуба и улеглась на нижней ветке. «Зачем я сбежала?.. Я не могу сейчас говорить об этом. Не могу. Нужно прийти в себя, успокоиться, постараться уснуть. А Яга и Ворон не дадут Айну попасть в беду. И они вместе позаботятся о девушке. Как, интересно, её зовут? Кого-то она мне напомнила». Миойи вздохнула, пожалела, что под боком нет мирно спящего Айна, и закрыла глаза.

Утром серебристая лиса уныло брела по тракту, опустив голову в тяжком раздумье. Навстречу попадались обозы: люди бежали на север и вполголоса говорили про захваченный Гунмор. Немногословные путники боязливо обходили её стороной, иные поглядывали на ценнейшую блестящую шерсть и проверяли, легко ли выходит из ножен меч и полон ли колчан. Но, то ли Кот был в мирной фазе, то ли инстинкт самосохранения работал исправно – в то утро обошлось без жертв. Будучи на редкость в дурном настроении, Миойи убила бы любого, кто бы на неё всерьёз напал.

У ворот Миа сообщила, что хочет посидеть в трактире, на что у стражников возражений не оказалось, а документы спрашивать у лисы они сочли глупостью: нужного указа короля ещё не вышло.

Миойи вступила в Веллтон.

Город был чист и опрятен, дома здесь всё больше строили каменные, от одного до трёх этажей. Зелени почти не было. Тракт превратился в мостовую, которая, как помнила Миа, вела к переправе через реку Мутную. Многочисленные боковые дороги спускались влево, к набережной второй, крупнейшей реки – Айр-Аны.

Мимо промаршировала рота солдат. В остальном город выглядел вполне мирным.

Миа шла по обочине не разбирая дороги. Она шагала так невыразительно, что её едва замечали. Увидев вдалеке таверну, лиса направилась к ней, прикидывая, чем будет платить. Быстро достать она могла разве что гребешок, несколько фамильных драгоценностей, полупустую бутыль виски, про которую она совсем забыла, да голубую губку-мочалку, последний раз испробованную на Айне. Миа грустно улыбнулась воспоминаниям и поняла, что это все её пожитки. Такой мелочи, как золотых или серебряных монет, у неё при себе совсем не осталось, за ними пришлось бы бежать в Синеель.

Миойи передумала соваться в богатую таверну, свернула направо, вверх от Айр-Аны, и дошла до окраины. Она выбрала захудалый трактир весьма скверного вида, возле двери которого, борясь с силой тяжести, опёрлись о стену двое пьяниц.

– Заходи, лиса! – выговорил один из них. – Добро… пожаловать!

Миа кивнула, поддержала плечом его товарища, чтоб он не падал хотя бы ближайшую минуту, получила в ответ «сердечно благодарю», отворила лапой сосновую дверь и прыгнула внутрь.

В полупустом зале контингент был более трезвый, решительный, а главное, большей частью вооружённый. Отставной солдат с рукой на перевязи в чём-то горячо клялся перед матросами, насмешливо потягивающими пиво. За длинным столом компания ветеранов играла в кости, то и дело стуча кулаками по зелёной скатерти рядом с внушительной горкой серебра. Несколько субъектов в штатском пили в одиночестве. Из кухни аппетитно пахло жареной рыбой, перебивая запах дешёвого вина.

Миа проглотила слюну, села поодаль за свободный столик, свесив хвост на пол, и достала из воздуха бутылку с остатками виски, чем вызвала гул одобрительных ругательств и выкриков «научи меня так!». Лиса отпила из горла, положила передние лапы на стол и задумалась.

За её столик тяжело присел один из ветеранов, прочистил горло и заявил:

– Хвостатая, угости виски!

Миа, погружённая в грустные мысли, не отвечала.

– Говорю, угости, слышишь?

Миойи очнулась и пожала плечами.

– Держи, – сказала она, пододвигая бутылку ветерану.

– Ну… это. Спасибо, – ответил тот и хорошенько хлебнул.

– Чёрт возьми! – прорычал он. – Клянусь, это лучшее пойло, что я пил за всю войну!

Он вернулся за длинный стол, всеми доступными проклятиями выражая восторг и уважение. Миа вернулась к размышлениям.

Отворилась дверь, и в трактир зашёл новый посетитель.

Это была невысокая, стройная молодая женщина с правильным ясным лицом, вьющимися чёрными волосами, одетая в длинное платье из сапфирового атласа. Тонкая талия, подтянутая грудь, гордая осанка и плавные движения холёных рук с безупречным маникюром не оставили бы ценителям классической красоты шансов не признать её королевой. В этом заведении она выглядела так же неуместно, как Миойи.

Посетители притихли. Брюнетка проследовала в дальний конец зала, села за лучший стол, спиной к окну, и спросила у подбежавшего трактирщика самого старого вина. Затем достала из сумочки резную шкатулку, из неё колоду карт и принялась не спеша их перемешивать.

Миа, услышав шелест, повела ухом, очнулась и не сводила взгляда с рук женщины, которая раздавала карты на двоих. Трактирщик принёс бутылку красного вина и наполнил два хрустальных бокала. Женщина отпила несколько капель.

Миойи слезла со стула, заворожённо подошла к ней и села напротив. Глаза её зажглись. Незнакомка кивнула, по-братски пододвинула лисе бокал и закончила раздавать.

Они принялись играть. Вокруг на почтительном расстоянии образовался круг военных. Кто-то ляпнул: «Я с вами», – но на него быстро зашикали.

После первой молчаливой игры началась вторая. Оба игрока были совершенно невозмутимы. В этот раз мешала карты Миа, она делала это проворно и эффектно, как карточный фокусник. Быстро раздавая, она клала их идеально ровной стопкой или же точно вплотную, как кирпичики.

Лиса выигрывала одну партию за другой. Но постепенно азарт покинул её, брови сдвинулись, лапы нервно затряслись. Она хотела отпить из бокала и пролила половину. Её визави невозмутимо потягивала вино и ждала последнего хода Миойи. И вот серебристая лапа, дрогнув, медленно положила карту на стол.

– Опять я проиграла, – грустно сказала женщина. – Никогда не видела хиффи́ры, которой бы так везло!

Миойи судорожно сгребла карты со стола и швырнула ей в лицо. Женщина лёгким движением руки поймала все и принялась не спеша складывать аккуратной стопкой.

– Иди в бездну, – нервно сказала Миойи. – Катись к чертям, Велла!

– Я тоже рада тебя видеть, милая.

– Что тебе нужно?

– Поговорить с тобой. Обсудить последние новости, почти сплошь хорошие.

Миойи проглотила остатки вина и кинула бокал в стену. Круг наблюдателей стал плотнее. Велла понимающе кивнула, взглянула на военных и сказала:

– Господа, будьте любезны, оставьте нас.

Зрители попятились и бесшумно разошлись.

– Теперь нам никто не мешает, – сказала Велла. – Можешь не стесняться, дорогая. Что тебя смущает? Что беспокоит?

– Ты, циничная сука, меня беспокоишь.

Велла вздохнула.

– Давай не будем спорить, кто из нас больше похож на самку собаки, тем более циничную. Кстати, как там поживает наш Айн?

Миойи промолчала.

– Ладно ты сманила на свою сторону мою любимую колдунью. Пускай. Хотя я с ней хотела бы встретиться. Но почему ты не выполнила небольшое поручение? Почему он всё ещё жив?

– Я и не собиралась.

– Ради всего хорошего, ради добра? Даже наш любезный Белый, олицетворение порядка, понимает, что лучше убить этого друида, чем позволить ему действовать. И он непременно уничтожит его, если найдёт способ. И тебя заодно. Не есть ли он настоящее зло?

– Отлично. Вот и поговорили, – сказала Миойи сквозь зубы и встала.

– Прямо сейчас Архалин близок к своей цели. Он-то всегда знает, что хочет, что нужно делать. А ты, не обижайся, но ты даже не можешь равнодушно пройти мимо стола с картами.

Миойи спрыгнула на грязный пол и повернулась к выходу.

– Не говоря уже о том, что когда ты вернёшься к своим, ты больше не будешь королевой.

Миойи замерла. Велла продолжала:

– А как ты думала? Вместо того чтобы спасти и охранять внезапно возродившегося анфейра, ты собиралась его убить.

– Что ты несёшь? – неуверенно сказала Миа.

– Ты прекрасно знаешь, что я легко могу это провернуть. Твой влиятельный друг, наивный наместник Ли́и, охотно мне поверит. Он давно следит за тобой и точит зуб.

– Плевать я хотела на корону!

– Ты не в себе, милая Миойи. Ведь помнишь, что без тебя как королевы твой народ обречён. И так тебя слишком давно не было там, где нужно.

– Это правда, – Миойи опустила голову. В глазах блеснули слёзы.

– Докончи начатое. Убери Айна, и я смогу убедить всех, что ты делала как раз обратное. И останешься королевой. Лии станет твоим верным помощником. Пока Айн жив, не возьмёт ни сторона Белого, ни моя и борьба только лишит эту землю так нужной тебе и мне силы.

– Ты даже эльфов обманула, – сказала Миа.

– Не всех. Те, кто остались, закрыли проход в Неину. А знаешь, – вдруг призадумалась Велла, – может быть, ты и права.

– О чём ты?

– Знаешь что? Ты гений, красавица!

– Что?

– Кажется, он действительно может помочь нам с тобой снова проникнуть в Неину. Вот тогда будет самое время… Ну, ты поняла.

Миойи застыла в нерешительности.

Велла улыбнулась, легко поднялась со стула и приобняла её.

– Ты золото! Так вовремя явившаяся правая рука. Ты мне как сестра. Вот увидишь, когда Райел будет уничтожен, вся сила достанется тебе и мне. Здесь скопилось слишком много её. Совершенно зря. Хиффиры найдут новый дом, гораздо лучше прежнего. Несколько эльфов я тоже возьму с собой, хотя, признаться, этого мало кто из них заслуживает.

Миойи стояла как во сне.

– Напоследок прими от меня подарок, – сказала Велла, подняла лапу Миа и надела на средний палец оранжевое колечко – маленькое, как раз впору. Кольцо вспыхнуло ярким пламенем и исчезло.

Миойи вздрогнула и пришла в себя. Велла ласково посмотрела на неё.

– В Рэа ты хорошо поработала, – сказала она.

– Я этого не совсем не помню.

– Иногда не помнить – это ключ к успеху. Ты пока не контролируешь свою силу.

Миойи промолчала.

– А теперь, – сказала Велла. – Беги, выручай своих друзей, пока ещё можно. Белый почти до них добрался. И мои мальчики где-то в дороге. Кстати, не забудь вернуть мой рог. Он по случайной глупости попал к друиду. С рогом у нас с тобой дело пойдёт куда быстрее.

Глаза Миа расширились от ужаса.

– У Райна твой рог?!

– Разве наш доблестный Белый не сказал об этом? Кто бы мог подумать!

Забыв обо всём, Миойи ринулась к выходу.

– Хм. Пожалуй, не настолько быстро. Я до конца не уверена, может, всё и так к лучшему.

Велла протянула руку. Миойи почувствовала, что пол ускользает из-под ног, повалилась на бок и потеряла сознание.

* * *

Миойи очнулась от того, что рядом кто-то прошуршал. В носу стоял неприятный запах. Лиса с трудом приподняла голову, но не сразу осознала, где находится. Крысы, заметив движение, разбежались. Миойи вздрогнула и встала. Она была за стенами города на свалке, в вонючей луже с картофельной шелухой и обрывками тряпок. Побаливала шея; видимо, кому-то опять приходила гениальная мысль снять с неё шкуру. Очень хотелось есть, а особенно – пить. Но Миойи, позабыв обо всём, устремилась на дорогу.

Получилось только брести. Ноги были как чужие, в голове мутилось. Миойи пошатнулась, сделала два шага не туда, куда хотела, и упала в лужу немногим чище, чем лежала до этого.

К ней зигзагом приблизилось нечто, что оказалось сильно подвыпившим матросом.

– Я тебе сейчас помогу, – выговорил он и постарался приподнять серебристое тело. Миойи удалось частично овладеть собой, и с его помощью она встала на ноги.

– Ты, главное, равновесие держи. Проводить тебя?

Миойи покачала головой.

– Спасибо. Мне лучше.

– Молодец! Я уже встречал таких, как ты. Приятного пути!

– Спасибо на добром слове.

Миойи поковыляла дальше. Бежать она не могла. Жажда стала мучить вдвое сильнее. Лиса добрела до предместья Веллтона и нашла колодец, возле которого суетилась женщина с коромыслом.

Миа подождала, когда она наполнит вёдра, подошла и уже открыла рот, как та рявкнула:

– Брысь, блохастая! – И замахнулась ногой.

Миа отскочила, тяжело дыша.

– Наплодили отродьев, собаки! Шире тигра харю отъела, морда седая, отстреливать таких надо! По помойкам шарятся, потом детей кусают!

Дама удалилась. Миойи стряхнула остатки грязи, с трудом залезла на крышку колодца, открыла дверцу и упала внутрь. Послышался всплеск, усиленный лёгким эхо.

Вдоволь напившись, Миойи кое-как выползла по срубу наружу и встретилась нос к носу с небритым парнем, который уже собирался опустить в колодец ведро. Пахнуло перегаром. Миа сказала: «Привет», свалилась с колодца на пожухлую траву и попыталась отдышаться. Парень побежал прочь, проговорив: «Брошу пить».

Веки Миойи слипались. Она посмотрела на тусклое утреннее солнце. «Я провалялась весь вечер и всю ночь! Время уходит, давно пора бежать!..»

Миойи уснула.

* * *

На исходе дня к колодцу, крадучись, приблизились трое мужчин. У двоих в руках были вилы, у третьего, выше остальных ростом, топор с длинной рукоятью. Он кивнул товарищам, и те разом замахнулись.

Серебристая лиса во сне повела ухом. Чутьё, выработанное за век, не подвело её. Проснувшись, Миойи подскочила на два метра, и на её место в землю воткнулись двое вил. Она приземлилась на шею высокого крестьянина и с силой повалила его на спину. Тот ударился тыльной стороной топора и разбил себе нос. Более прыткий крестьянин успел выдернуть вилы и снова замахнуться, но Миойи уже была позади и ловко стянула с него штаны. Обежала вокруг, пока он разворачивался, приподнялась на задние лапы, выхватила вилы и ткнула ему в зад. Раздался вопль. Третий крестьянин подскочил и яростно замахнулся. Миойи спокойно села, приобняла себя пушистым хвостом и посмотрела ему в глаза. Рука нападавшего дрогнула, он отступил.

– Уходите, – сказала Миойи, сдерживая смех.

Крестьяне один за другим убежали, держась за больные места.

Из-за тёмных глиняных крыш взошла Мышь. Миойи ужаснулась, сколько она потеряла времени. Ещё раз попив из колодца (воспользовавшись ведром), она побежала в сторону Северной дороги.

Миойи всю ночь неслась по тракту, по равнине, смешанному лесу и еловой чаще, один раз обошла небольшой отряд эльфов по широкой дуге и выбежала к развалинам Арнавилла. Возле того, что осталось от поверженных Белым эльфов, сидело несколько волков. Они покосились на лису, глухо рыча. Но Миойи интересовало другое. Она обнюхала мостовую и нашла тропу, по которой их повёл Белый после боя. Она понеслась по следу, ненадолго останавливаясь на развилках дорог. Добравшись на рассвете до первого озерца, из которого пила Лахли, Миа нахмурилась. Вдруг она навострила уши и застыла. Потом резко отскочила в сторону.

– Не пугайся, это всего лишь я.

Ярко-синяя птица приземлилась перед Миа.

– Лон!

– Точно. Не ходи дальше по этой тропе. Я понимаю, что тот посёлок неплохо бы спалить до основания и ты отлично бы справилась, но это подождёт.

– О чём ты?

– Неважно. Пойдём к нашим друзьям. Беги вон туда и поглядывай наверх, я поведу кратчайшим путём.

– Они в опасности?

– Да, но…

– Но что?

– Догоним – увидим.

– Подожди, Лон.

– Что?

– Дай я тебя обниму.

– С удовольствием!.. А теперь полетели!

* * *

Ворон, скрестив руки на груди, подошёл к уходящему ввысь бело-коричневатому стволу и пнул.

– Это ж сколько деревень могли бы запастись на всю зиму, – сказал он.

– Если мы не выберемся, – ответил Айн, – нам эти запасы не помогут.

– Есть идеи, как это сделать? Или придётся мне прорубаться мечом? Это безнадёжно. Я ни на что не намекаю, просто ты…

– Да, да, я друид. Дай подумать!

Айн сел на траву и уставился на свои ботинки, расфокусировав взгляд.

Ворон пожал плечами и подошёл к Ведьяге, которая рылась в сумочке, но та только фыркнула и повернулась спиной.

Рядом с Айном присела Лахли. Друид хотел подвинуться, но девушка протянула руку и показала на рог у него на поясе.

– Что это за штуковина? Памятный подарок или чародейский прибор?

– Точно! – воскликнул Айн. – Этот рог мне рекомендовали как Рог Божественной Помощи. Хал тоже говорил, что он может пригодиться.

– Белому я бы меньше всего доверяла, – отозвалась Яга.

– Есть другие идеи? – сказал Ворон.

Айн взял рог обеими руками, закрыл глаза и сосредоточился.

– В него не обязательно дуть, – сообщил он. – Я, пожалуй, попробую что-нибудь сделать. Только вы держитесь подальше.

Айн отцепил рог, отошёл к краю поляны и осмотрелся. Затем повернулся к стене гигантских грибов и уверенным жестом указал на неё широким концом рога.

Послышалось шипение, сперва слабое, но тут же усилилось так, что стало больно ушам. Из стволов повалил то ли дым, то ли пар и, обволакивая грибы, устремился вверх, пожирая их.

Айн отбежал к Лахли, которая сжимала уши руками и дрожала, и обнял её.

– Посмотри, – негромко сказал он чуть погодя. – Всё хорошо.

Широкая полоса леса была расчищена от гигантских грибов, словно их и не было. Одиночные боровики по краям продолжали дымиться, затем попадали один за другим, сотрясая землю, превратились в серый туман и рассеялись. Айн с удовлетворением заметил, что деревья и кусты почти не пострадали.

– Я бы не сказал, что совсем всё хорошо, – проворчал Ворон, глядя вдаль.

Айн посмотрел туда же, вздрогнул и вскочил. Потом обернулся и подал Лахли руку.

Ведьяга уже собиралась разразиться радостными восклицаниями, но вместо этого с уст её сорвалась череда проклятий.

– Самое время. Самое, едрить, время, крысы и кости, для этих паршивцев!

– Приближаются, – сказал Ворон, доставая нож из чёрного дерева. – Элитные солдаты Хаоса. Двенадцать рыл. За сто метров.

– Кто это? – воскликнула Лахли. – С виду обычные эльфы. Даже не в броне.

– Она им не нужна, – проговорил Айн, – Эти ничего не выражающие лица принадлежат каменным рыцарям. Которых не уничтожишь. А бежать нам совершенно некуда.

Лахли с надеждой сжимала его руку. Друид неожиданно для себя полностью успокоился. Он вспомнил медведя, который явился по его зову и утащил бандита Оленевода, вспомнил покалывание от прикосновения мочалки Миойи, вспомнил купание в озере, свою спонтанную молнию и странные ощущения, которые долго не оставляли его. Он мягко высвободил руку, ободряюще улыбнулся Лахли и пошёл вперёд.

– Айн, ты куда? – попытался остановить его Ворон.

– Не трогай его, дурень, – сказала Яга и протянула ладонь в сторону Айна.

– Ладно. Я с тобой.

Айн повернулся к Ворону и взял его за руку, сжимающую нож. Оружие заблестело, будто выточенное из полированного мрамора.

– Не спите! – крикнула Яга.

Каменные рыцари подошли на двадцать шагов. Все они идеально ровно держали перед собой палаши. Ворон заметил, как лица их заволокла тень, и глянул в небо. Над просекой сгустилась чёрная туча.

Рыцари не спеша подходили ближе. Ворон хотел двинуться навстречу, но Айн удержал его за плечо.

– Секунду, – сказал он и закрыл глаза.

С неба посыпался град из тонких длинных сосулек. Сперва они взрывали землю возле ног каменных рыцарей, потом стали пробивать им ступни, плечи и головы. Ворон восторженно выругался.

Шум падающего льда стих так же внезапно, как нагрянул. На ногах остался один эльф, он продолжал наступать, только переложил меч из окровавленной правой руки в левую. Ворон выступил вперёд, отразил прямой выпад, и его чёрный кинжал вошёл глубоко в глазницу каменного рыцаря. На ноже осталось несколько капелек крови.

– Неудивительно, – сказала подошедшая Яга, – неудивительно, что король хотел заполучить тебя, Айн.

– Я знала, что у тебя получится! – воскликнула Лахли.

– Нашли на кого нападать, эльфийские бандюги, – добавил Ворон.

Айн скромно опустил голову и невольно улыбнулся. Он решил, что обрёл наконец настоящую храбрость.

Вдруг он насторожился и прислушался.

– Сюда ещё кто-то идёт!

– Идёт, – спокойно подтвердил Ворон. – И летит.

Он подставил плечо и дёрнул за хвост попугая, когда тот приземлился.

– С тебя новая сигара, синий чёрт.

Вдалеке показалось серебряное пятнышко, оно выросло на глазах и превратилось в Миойи. Лиса прыгнула, перелетев тела каменных рыцарей, и оказалась перед ними.

– Справились без нас! – воскликнула Миойи.

– Честно говоря, – сказал Лон, – неизвестно, справились бы мы без них, если бы явились сюда первыми.

– Миа! – радостно вскричал Айн. – Я так тебя ждал!

Миойи подошла и уткнулась носом ему в живот. Не успел Айн её приобнять, как лиса подняла голову и подозрительно покосилась на Лахли. Девушка несмело приблизилась.

– Здравствуй, тётя лиса.

– Привет, Лахли, – Миойи улыбнулась. – Лон мне многое про тебя рассказал.

– Многое? Мы с ним едва знакомы, – покачала головой Лахли. – Вместе бежали из подземелья и не успели поговорить.

– Это значит только, – сказала Миа, – что тебе нужно будет многое услышать про самого Лона.

– Но не сейчас, – вмешалась Яга. – Давайте уже двигать отседа, пока энти сыроежки не вымахали снова.

– Десять минут перерыв, – возразила Миойи. – Я бежала всю ночь.

Она разлеглась посреди поляны. Остальные принялись сворачивать лагерь, то и дело обходя её.

– Тебе обязательно разложить свой хвост в самом центре? – проворчал Айн с одеялом в руках, чуть не наступив на неё.

– Не теряй времени, Райн, – сказала Миа. – Собирайтесь быстрее, а то как бы эти сыроежки не вымахали снова. Я даже прощу, что ты забыл как следует меня обнять, это подождёт.

– Кстати, хорошо, что напомнили, – оживился Ворон.

Он подошёл к одному из оставшихся гигантских грибов и вырезал ножом здоровый кусок.

– Это можно есть, Айн? – спросил он. – Возьмём с собой?

– Вполне. Только я, пожалуй, их уже наелся.

– Я тоже, – сказала Яга.

– И я, – добавила Лахли.

– Тогда угостите голодную лису, которая не ела два дня, – проворчала Миойи.

– Ну прости, Миа, – сказал Айн, беря в руки её голову и прижимая к себе. – Пойдём, у нас осталось чем поживиться уже готового.

– Сразу бы так!

Ворон пожал плечами и кинул кусок гриба в кусты.

Айн разогрел остатки ужина, и за него не спеша принялась Миойи.

– Забыла сказать, Райн, – произнесла лиса, прекратив работать ложкой. – Отдай свой рог на хранение Яге.

– Зачем?

– Несколько причин. – Миойи продолжила с аппетитом есть тушёные грибы.

– Ну? Какие?

– Пока что хватит одной, пустяковой. Это на самом деле Рог Смерти, смертоносное оружие тёмных сил, которое может легко уничтожить всех нас и большую часть Дароны.

– А, – сказал друид, – раз так, то держи, Яга.

– Лады. Давай. – Яга закинула рог в сумку.

Лахли смотрела на них с непередаваемым выражением. Ворон похлопал её по плечу.

– Думаешь, что попала в компанию психов, красавица? Ты недалека от истины.

– Ну и ладно, – сказала Лахли. – Всё равно я вас всех люблю.

– Идеальный участник нашей банды, – вставил Лон.

* * *

По дороге через лес Айн почти не хромал. Он объяснил Лахли, что она сама может контролировать превращение в бобра.

– Вчера ты вполне прочувствовала, что нужно делать, правда?

– Не совсем.

– Мне будет несложно объяснить прямо на ходу, – сказал друид. – Позволь твою руку.

Он посвятил её в тонкости: на что обращать внимание внутри себя, как сосредотачиваться, когда подкатывает волна, и как её вызывать искусственно. Лахли вникала быстро. Айн остался доволен своим объяснением и результатом.

Лахли улыбнулась ему и подошла к Яге. Айн, обладавший неординарной чувствительностью, почесал затылок. Сквозь улыбку девушки он явственно разглядел недовольство. Что он сделал не так?

Тем временем Миойи вывела их сперва к чистому ручью, где устроили небольшой привал, затем на опушку.

Синей лентой в обе стороны протянулся старый Северный тракт. Было позднее утро, солнце вышло из-за туч и подняло всем настроение.

– Что дальше? – спросил Айн.

– Ноги надо твои осмотреть. – сказала Миойи. – Пока терпимо? Тогда дойдём потихоньку до Веллтона. Вполне приличный город, и трактиры уютные.

– И лучшая рыба на севере, – добавил Ворон. – Только мне, признаться, в последнее время спокойней в лесу.

– Нет уж, – сказала Яга. – В цивилизацию пора. Найдём наконец баню. Да, Лахли? Девочка, почему ты побледнела?

– Боится, что мы сплавим её опекуну, – сказал Ворон.

– Вот ещё! – сказала Миойи. – Во-первых, с нами куда лучше. Во-вторых, едва появившись, ты на столькое повлияла, Лахли. Я хочу посмотреть, что будет дальше.

– У нас нет документов, – сказал Ворон. – Как пройдём ворота? Был у меня знакомый привратник, вместе… м-м, отдыхали. Где-то у него был тайный ход через городскую стену.

– Не понадобится, – сказала Миа. – В Веллтон нас пустят без вопросов.

– Что ж, – пожал плечами Ворон. – Если в этом городе не казнят за хождение по улицам и подают крольчатину вместо человечины, я согласен.

Конец первой части

Часть II. Дарона. Глава 1. Путь на юг

Пройдясь ближе к вечеру по центру Веллтона, друзья остановились в таверне, которую Миойи два дня назад сочла слишком дорогой. За время с ночёвки в Инфолле денег ни у кого не прибавилось, но выручил Лон: ворча, он кинул Яге несколько золотых.

– А мне? – без особой надежды спросил Ворон.

– На всех. Хватит вам, жаднюги. Тебе тем более. Имейте в виду, это почти всё, что осталось.

Лахли вздохнула с облегчением: это была не та таверна, где она жила с дядей Роббином. Её гостиница находилась возле реки.

Сняли две опрятные, просторные комнаты на втором этаже. В одной устроились Айн и Миойи, к ним захотела присоединиться Лахли. В другой – Ворон и Яга. Лон перелетал из одной комнаты в другую, хлопая дверьми. Он же распорядился подать обильный ужин в спальню Айна, где все и собрались за большим столом.

Поначалу ели молча: давали о себе знать усталость и аппетит. Ворон с салфеткой на шее сидел ровно и, временами косясь на Лахли, старался культурно орудовать вилкой и не чавкать. Миойи подумалось, что Ворон вспомнил давно забытое прошлое и теперь держится благородно, что очень идёт ему. С самой Миа не сводила глаз Лахли; она чувствовала себя неловко и неуклюже: лиса ела и держала бокал с простым изяществом, превзойти которое казалось немыслимым.

Утолив голод, Яга от души вздохнула, достала из сумочки пыльный осколок зеркальца и принялась критически осматривать.

– Ещё не выкинула? – закурив трубку на спинке стула, проворчал Лон.

– Зачем же! Нужно лишь настроить. Обратно тащиться к Блуждающему. Или найти особое место, с которого я его так увижу. Что сложновато. Да стоит ли? Оттудова прямая дорога к королю на виселицу.

– Придумаем что-нибудь, – пообещал Ворон. – Нужно только решить, что делать дальше.

– Об этом пусть расскажет Миойи, – Айн кивнул в сторону призадумавшейся лисы.

Миа уткнулась усами в бокал и сказала не без труда:

– Сначала мы побываем в Рэа, если тебе, Райн, будет угодно нас позвать. Возможно, именно там откроются дремлющие способности.

Айн фыркнул, но тут же добавил:

– Разумеется, вы будете дорогими гостями. Только вот…

На языке у него вертелись слова короля про то, что Рэа разрушен. Миа хмуро кивнула и сказала твёрдо:

– Всё равно мы пойдём туда. Все, даже я. Потом моё предложение – посетить ближайший город хиффиров, Синеель.

– Что за хиффиры? – поинтересовался Айн.

– Так мы себя называем. По-вашему – переросшие серебристые лисы.

– Не говори так! У тебя идеальный размер.

– Так вот, – продолжала Миа, – Райна там ждут. Мы посовещались, и именно я отправилась на твои поиски. Странно, что столько времени мы жили рядом и не знали друг о друге. Я понятия не имела, что Рэа так близко.

– Про Синеель я вообще не слышал.

– Неудивительно. Хотя временами хиффиры появляются и в человеческих городах. Порой нас узнают.

Айн даже не пытался убрать с лица недовольство.

– Не переживай, Райн. От тебя могут ожидать многого, но ты никому ничего не должен. Будет то, что будет. А вот людей, кто побывал в городах хиффиров, можно по пальцам пересчитать. Я буду рада, если тебе у нас понравится.

– Неважно, появятся способности или нет, – сказал Ворон. – Боюсь, желающих тебя, Айн, прибить меньше не стало.

– Возможность Райна уничтожать каменных рыцарей, по-твоему, не в счёт? – сказала Миа. – Если совет в Синеели одобрит, нам стоит перебраться в Алонмар, где не любят ни Белого, ни Владычицу эльфов. И предложить свою помощь.

– Никак, через Диколесье переться, эльфов кормить, – вставила Яга. – Или в обход на север по Айр-Ане.

– Если нужно, пойдём и сквозь Диколесье. Райн, у твоего уголка только один вход, западный?

– Окрестности Рэа протянулись с запада на восток, – сказал Айн. – На востоке – узкое и извилистое ущелье, я туда не совался. Не исключено, что сквозное. Возможно, ты права и через Рэа получится миновать значительную часть Диколесья.

– Мы можем пойти и хиффирскими тропами, они тоже простираются далеко в леса эльфов. Посмотрим. Позже у нас будет ещё одно дело. За которое пока непонятно, как взяться. Самое важное и сложное: найти путь в Неину.

– Самое сложное будет не найти путь в Неину, – возразил Лон. – Гораздо важнее – не дать туда вместе с нами попасть силам Хаоса. И Белому. Они не будут сидеть сложа руки. Нашему королю вся магия мира поперёк горла, он с радостью бы избавился от всего волшебного, в чём он видит угрозу. Возможно, не без причин.

– Попробуем мыслить наперёд, – сказал Ворон.

– Пробуй, пробуй, мыслитель, – зевнула Яга. – У меня от усталости глаза слипаются и ноги ноют. Давайте спать. Нам ещё тащиться по дороге в захваченный Гунмор.

– Посмотрим, потащимся ли, – сказал Лон. – Утром сообразим.

Он сел на плечо Ворону, который вместе с Ягой отправился в свою комнату.

Лахли позвонила в колокольчик, через минуту пришли люди трактирщика и убрали со стола. Лиса, друид и девушка остались втроём.

– Тоже ляжем спать? – предложил Айн.

Впервые за вечер в глазах Миа зажёгся задорный огонёк.

– Ага, – сказала она. – Но сперва займёмся твоими ногами.

– Ты знаешь как?

– Вполне. Небольшой лечебный массаж всё исправит.

– Что мне нужно делать?

– Раздеться до пояса и лечь на кровать.

– Любопытно, – сказала Лахли. – Я бы хотела посмотреть, как такое лечится.

– Любопытство – уважительная причина. Но тебе, Лахли, лучше выйти. Айн будет стесняться.

– Нисколько, – сказал Айн.

– Поверь на слово. Не обижайся, дорогая Лахли. Мы быстро.

Миойи поднялась на задние лапы и приобняла девушку. Та улыбнулась, понимающе кивнула и тихонько вышла в коридор.

– Отлично, – сказала Миа. – Вот мы и одни. Ляг на живот.

Она запрыгнула на кровать и села возле шеи друида. Айн подозрительно покосился.

– В чём же суть массажа?

– Я пройдусь по твоему позвоночнику. Это восстановит повреждённые нервные связи.

– Хорошо.

– Ты не спросил самое главное.

– Чего же?

– Чем именно я пройдусь.

– Как чем? Лапами, конечно. Не когтями же?

– Когти могут пригодиться в другом случае. Но ты не угадал.

– Ты меня пугаешь! Чем ты собралась массажировать позвоночник?

– Языком.

Айн подскочил и сел.

– У меня всё прошло, – доложил он.

Лиса ловко опрокинула его обратно на живот и прижала лапой.

– Для профилактики могу также покусать, – сказала она. – Лучше лежи смирно.

– Но…

– Штаны пониже стяни. Ещё. Да нет, вот так!

– Это ещё зачем?

– Не моя вина, что у тебя нет хвоста. Чтоб ты знал, позвоночник заканчивается тут.

– Вот ведь! Лахли точно вышла?

– Расслабься. И убери волосы с шеи.

– Суровая медицина!

– Мне нужно сосредоточиться. Лежи, пожалуйста, смирно. Кроме того, я стесняюсь. Не смотри на меня!

Айн вздохнул и отвернулся. Миойи нависла над ним; он почувствовал мягкость шерсти и, сильнее, чем обычно – аромат весны и астр. Лиса дотронулась шершавым языком до основания шеи. Острый импульс ударил в затылок; кожа головы покрылась мурашками. Миойи плавно двинулась ниже по позвоночнику, прижав друида лапами к кровати.

От каждого позвонка по телу отдавалось тысячами иголок. Кожа разогрелась, Айну вскоре стало жарко. Он внезапно обнаружил, что чувствует лёгкие, сердце, желудок и может при желании ими управлять.

Массаж достиг поясницы. Закололи ноги, будто он их сильно отлежал. Ощущение усилилось вплоть до боли, потом угасло, когда Миа добралась до основания позвоночника. Айн почувствовал приятное тепло по всему низу тела. Он представил, как выглядит со стороны, и внутренне содрогнулся.

Лиса перевела дух и уронила голову там, где остановилась.

– Минутку полежу, – пробормотала она. – Устала.

Айн сам расслабился, как никогда в жизни, и едва мог пошевелиться. Вскоре Миойи поднялась и похлопала Айна лапой по спине. Друид протёр глаза, сел и торопливо оделся.

– Спасибо большое, – сказал он. – Мне гораздо лучше. Видимо, ты много практиковалась.

– Первый раз, – призналась Миа. – И только для тебя.

Она серебристой лентой прыгнула к выходу, распахнула дверь и спустилась на поиски Лахли. Девушка нашлась возле стойки бара со стаканом сока. Вскоре они появились на пороге.

В комнате было две кровати. Одну занял Айн, вторую Лахли. Айн тактично отвернулся, пока Лахли раздевалась, но краем глаза заметил большую белую рубашку.

Миойи запрыгнула на Айна.

– Мог бы и на полу лечь, а кровати уступить дамам!

Друид поймал взгляд девушки и сказал лисе:

– Тут полно места! Но иди лучше к Лахли. Она ещё боится спать одна. Ты как, Лахли, держишь под контролем бобриную сущность?

– Вполне, – сказала она. – Правда, тётя Миойи, ты ляжешь со мной?

– Уже тут. Не жмись к стенке, я вовсе не колючая.

Айн щёлкнул пальцами, и свечи на столе погасли. Он опустил тяжёлые веки. Лиса и Лахли о чём-то перешёптывались.

Открыл Айн глаза как раз вовремя, чтобы заметить перед собой светлую тень. В тот же миг ему на голову водрузили подушку. Лахли в два прыжка оказалась у себя на кровати, скрипнув досками пола, спряталась за Миойи и захихикала вместе с ней. Лиса ловко поймала лапой подушку, которая прилетела обратно.

– Что ещё за шуточки! – возмутился Айн. – Чего вам неймётся?

– Ну прости, дядя Айн.

– Прости, дядя Айн, что мало получил, – добавила Миа. – Где твой боевой дух?

– Отдыхает. Дайте поспать!

– Ворчун! Ладно, спи, так и быть.

* * *

Туманным осенним утром друзья шли по каменной набережной Айр-Аны. Противоположный берег скрылся в серой мгле. Ворон подумал, что хорошо бы сейчас плыть на лодке по течению, а не топать по одичавшей дороге на Гунмор. Идея взять почтовых лошадей провалилась, когда Айн невзначай упомянул, что они направляются на юг. Миойи ущипнула его за ногу, но было уже поздно. Теперь она опасливо прикидывала, хватит ли припасов на многодневный пеший путь.

Миойи остановилась и потянула носом воздух. Потом пошла дальше.

– Грозой пахнет. Портал, – кратко объяснила она.

– Понятно, – сказал Ворон. – Белый здесь уже был, приказал открыть дыру и улизнул в столицу. Жаль, что мы не можем так же.

Лон задумчиво сидел у него на плече с трубкой в лапе, забыв закурить. Внезапно он оживился и сказал на ухо:

– Как думаешь, чего этому толстяку надо?

Ворон покосился назад. Один из прохожих целенаправленно их догонял. Лысеющий, приземистый и широкий в плечах, он весь вспотел, несмотря на прохладу. Лахли, которая шла рядом с Вороном, в свою очередь обернулась и побледнела.

– Ага, это действительно ты! – крикнул прохожий. – Стой!

Прохожий нагнал наших друзей.

– Дядя Роббин, – в ужасе пробормотала Лахли и спряталась за Вороном.

– А, теперь понятно, – произнёс Лон.

Он подался вперёд и легонько приложился костяным мундштуком трубки по виску субъекта. Тот, начав что-то говорить, повалился ничком. Ворон ловко подхватил его и оттащил на ближайшую скамью.

– Пойдёмте быстрее дальше, – предложил он, хмуро оглядев зевак.

Яга взяла Ворона под руку, и друзья ускорили шаг.

Лахли вздохнула спокойней.

– Что происходит? – спросил Айн.

Ему объяснили.

– Я думала, неприятный разговор затянется надолго, – призналась Лахли. – И, пожалуй, больше опасалась, что не затянется.

– Смысл трепаться попусту? – пожал плечами Ворон. – С ним всё в порядке, но пусть чуток остынет.

– Просто так вырубить человека? – возмутился Айн.

Лон терпеливо объяснил:

– Экономия времени. Он стал бы требовать, чтобы наша Лахли пошла с ним. Качать права, потом орать, а тут, глядишь, патрульные, которым ужасно скучно, несмотря на близость эльфов.

– Ещё какую близость! – вмешалась Миойи. – Смотрите.

Они проходили мимо маленькой пристани. На причале покачивалось несколько вёсельных лодок, особняком разместилась двухмачтовая гафельная шхуна. Но Миойи указала на одномачтовый шлюп с тёмно-ультрамариновым корпусом и чёрным рангоутом. Возле трапа неспешно распивали бутылку трое людей в мрачном бархатном, под стать судну, одеянии. У каждого на поясе висела сабля в ножнах. Увидев их, Ворон сглотнул. Меньше всего он хотел бы, чтобы его земляки встали на пути. Конечно, есть Лон, но у него может очередной раз появиться срочное дело. К счастью, нальфийцы не обращали на них внимания.

Миойи же с любопытством наблюдала за Лахли. Девушка с восторгом оглядела форштевень, борта и корму шлюпа, затем перевела взгляд на тонкую мачту и детали такелажа. Не укрылось от лисы и лёгкое облачко на лбу Лахли при виде чуть провисшего левого ванта. Миа довольно кивнула.

– Что за корыто? – поинтересовалась Яга.

– Эта чудесная лодка принадлежит Владычице эльфов, – отозвалась Миойи.

Лахли вздрогнула.

– Ты шутишь! – воскликнул Айн. – Эльфы в городе короля? Настолько нагло в открытую? Да ещё и сама Владычица?

– Этот город назван не просто так, – сказала Миа, но объяснить свои слова не пожелала.

– Что тогда здесь забыли воины из Нальфии? – почесал затылок Ворон. – В любом случае, давайте быстрей уберёмся подальше.

– У меня другая идея, – сказала Миойи.

Она зашагала в сторону нальфийцев с саблями, не обращая внимания на шипение за спиной о том, что из-за угла показался патруль. Волей-неволей друзья двинулись следом.

Воины покосились на них, не спеша поднялись и загородили проход. Худые и высокие, под стать Ворону, они равнодушно смотрели на лису. Миойи села, подняла лапу и сделала сложный жест. В воздухе на несколько секунд возникла туманная чёрная руна размером с плечо: длинная палочка по центру и две дуги в виде обоюдоострого топора, только лезвиями наоборот.

Брови стражей взметнулись; они разом низко поклонились.

– К твоим услугам, госпожа.

Ворон тихо присвистнул; Яга пробормотала под нос проклятие. Айн побледнел.

– Мы отплываем немедленно, – сказала Миойи.

– Всё готово, госпожа.

Вполне доверяя Миойи, друзья один за другим поднялись по трапу. Ворон шёл последним; нальфиец, что повыше, обратился к нему:

– А я тебя знаю! Ты воин на службе короля, по кличке Ворон.

Ворон вздрогнул.

– Был на службе, – сказал он. – Теперь я вне закона.

– Рад слышать! С уважением, брат!

– С уважением, брат.

Ворон и страж пожали друг другу запястья.

– Как вы докатились до службы эльфам? – спросил Ворон.

Яга с палубы погрозила ему кулаком.

– Что поделаешь, – ответил нальфиец. – Нужно было выбирать между привычной свободой, хоть с эльфами, и покорным послушанием королю.

Ворон кивнул и поднялся на борт.

Трап убрали; стражи в чёрном ждали сигнала, чтобы отдать швартовы.

Друзья разместились в кокпите. Лон уселся высоко возле мачты на краспице.

– Кто-нибудь умеет управлять этой штукой? – поинтересовалась Миойи.

– Я, – сказал Ворон. – Служил пару десятилетий во флоте. Могу быть матросом, шкипером или рулевым. Но одновременно всеми – сложно, это выматывает.

– Отлично, – кивнула Миойи. – Я буду капитаном.

– Ты? – удивился Айн. – Лисы, то бишь хиффиры, ходят под парусом?

– Ещё как! Когда-нибудь я покажу тебе наши прекрасные суда. Хиффиры открывают собственные порталы – в море. Там эхо меньше всего.

Лиса с комфортом улеглась на банку возле борта и зевнула.

– Я думал, ты сядешь за руль, – сказал Ворон.

– Нет. Рулевым будет Лахли.

Все недоумённо уставились на девушку. Лахли смущённо кашлянула и села возле штурвала.

– Часто ты управляла судном? – спросил Ворон.

– Один раз. Но я много ходила с папой и всё помню. Почти.

– Давайте уже удирать отсюда, – сказал Айн. – Кто знает, когда эльфы вернутся!

– Командуй, Лахли, – сказала Миа и закрыла глаза.

Лахли прочистила горло.

– Отдать швартовы. Подними стаксель, дядя Ворон. И убери кранцы.

Нальфийцы на берегу отвязали тросы с причальных тумб, кинули Ворону и отсалютовали саблями. Ворон помахал им, взялся за фал и развернул передний треугольный парус. Насыщенного тёмно-синего цвета, безупречной формы, он притянул взгляды друзей.

– Уваливай от ветра. Пойдём правым галсом.

Ворон, ловко орудуя шкотами, выставил парус в нужном положении, и шлюп пошёл прочь от причала на восток.

– Забыла спросить, – сказала Миойи, приподняв голову с банки. – Ни у кого нет морской болезни?

– Кто знает, – пробурчал Айн. – А ты не хочешь посмотреть на берег? Не бегут ли сюда всей толпой эльфы во главе с Владычицей?

– Пока никого, – отозвался с высоты Лон.

– Выбери вант, дядя Ворон. А то на мачту жутковато смотреть. Встанем сейчас под ветер, тогда подними грот.

Ворон расправил задний треугольный парус. На сочной синей ткани грота была нанесена крупная чёрная руна, идентичная той, что Миа показала стражам в бархате. Ворон заворожённо посмотрел на рисунок лат паруса, на его безупречную форму и присвистнул.

Судно быстро пошло под встречным боковым ветром.

– Чёрт возьми! – воскликнул Ворон. – Изумительно идёт бейдевинд. Нас сам чёрт теперь не догонит, даже если на хвосте будет дюжина владычиц эльфов.

– Что она с нами сделает, – проворчал Айн, – когда узнает, что мы стащили её личный корабль?

– Она и до этого хотела тебя прибить, – отозвалась Яга с кормы. – Разницы никакой.

Айн вздохнул и уселся рядом.

– Кстати, – сказал Ворон. – Так понимаю, нам на юг. Но я не вижу на Айр-Ане к югу ни одного бакена. Только на севере.

– Ты точно служил на флоте? – сказала Яга. – На юг никто из Веллтона не ходит по реке уже давно. Что там творится, никому не ведомо, но лодки с юга не возвращаются и до устья Нисстаина не доплывают.

– Точно ведь, – всполошился Айн. – И на суше, на правом берегу никого не бывает, там сплошное болото. Думаете, мы все умрём?

– Потрави топенант гика, – сказала Лахли.

Ворон ослабил соответствующий трос.

– Может, и умрём, – пожал он плечами. – Но до поры до времени можно расслабиться. Отлично идём.

– А вот и она! – донеслось с мачты.

Все уставились на берег, уже теряющийся в тумане. Но толком разглядеть женщину не могла даже Миойи. Айн увидел лишь размытый силуэт.

– Ты знаешь какие-нибудь неприличные жесты, Ворон? – поинтересовалась лиса.

– У меня их целый арсенал. Думаешь, она увидит?

– Должна. На всякий случай выпрямись во весь рост и покажи сразу два, из тех, что пообидней.

– Есть, капитан!

– Заметила, – доложил Лон. – Стоит, скрестив руки на груди.

– Поворот оверштаг, – сказала Лахли.

– Готов, готов. А не рано? Без бакенов ни черта не понятно.

– Кхм. Видимо, сущность бобра не прошла у меня совсем даром. Я примерно вижу глубины. И ближе к левому берегу мне бы не хотелось.

– Отличного рулевого ты подобрала, лиса, – восхитился Ворон.

– Пожалуйста, отложим похвалы, дядя Ворон. Плыть ещё долго. Сперва мы сойдём на берег невредимыми. А мимо Гигантских гор действительно никто не ходит.

– Не боишься?

– С тётей Миа – нет.

– Она уснула, – фыркнул Айн. – Тоже мне капитан!

Лон спорхнул с мачты и удобно устроился возле тёплого бока Миойи.

Некоторое время шли молча, периодически меняя галс. Юго-восточный ветер постепенно усилился и разогнал остатки тумана.

Яга пошарилась в рундуке и нашла запас сухарей, солонины, воды и спиртного. Находка приободрила друзей.

Внезапно резкий порыв ветра сильно накренил судно. Провиант разлетелся по полу кокпита. Лон проснулся; Миойи упала с банки на мешок с сухарями и недовольно высказала:

– Осторожней! Не дрова везёте.

Она подобрала ближайшую бутылку красного вина и улеглась обратно, приобняв Лона.

– Возьми риф на стакселе, – скомандовала Лахли.

– Лучше два рифа на гроте, – поправила её Миойи, не открывая глаз.

Ворон поработал с парусом, уменьшив площадь. Шлюп почти выпрямился и пошёл стабильней.

Айн смотрел на могучую серую реку, дивясь сокрытой в ней силе. На левом берегу, на юго-востоке, показались мрачные горы со снежными вершинами. Правый, равнинный берег постепенно понижался, открывая взгляду многочисленные озерца, старицы и болота. Далеко на западе угадывались очертания холмов, в которых Ворон признал восточные отроги Центральной Эрнской гряды. Места были безлюдными. Из живности лишь чайки да одинокая скопа кружили над отмелью, которую Лахли аккуратно обошла.

Путешественники сели обедать. Миойи во сне повела носом, потянулась и присоединилась к остальным. Она откупорила когтем свою бутылку и сделала несколько глотков. Лахли никогда бы не подумала, что из горла можно пить так изящно.

– Не хочешь сменить Ворона или Лахли, пока они обедают? – хмуро поинтересовался Айн.

– Нет.

– Вот ленивая!

Миа покачала головой.

– У меня есть причины не прикасаться ни к такелажу, ни к штурвалу этого прокля́того судна. А вот солонины, пожалуй, поем.

Айн очередной раз сдержался и не задал вопрос.

За обедом негромко переговаривались, посмеиваясь. В беседе не принимал участия лишь друид. Он сидел на корме, без надобности держась за ахтерштаг, и потягивал ром из кружки. Друзья понимали, о чём тревожится Айн, но не знали, как его приободрить.

– Отчасти хорошо, что мы плывём на юг, – сказала Лахли. – Здесь не будет таможни и прочих назойливых проверяющих. Они умеют здорово надоедать. Хотя до устья Нисстаина уже не так далеко: быстро идём. Интересно, откуда приплыла Владычица?

– А не могла ли она подложить на лодку какой-нибудь сюрприз? – предположил Ворон.

– Могла, – кивнула Миойи. – Но вряд ли. Не настолько она всемогуща, чтоб всё предвидеть. Пусть хитрости и ума ей не занимать. Надеюсь, она никогда не получит свой рог. Он на месте, Яга?

– Угу.

– Что будет, если рог попадёт к ней? – подал голос Айн.

– Ничего хорошего. Даже если мы объединимся с Белым, одолеть её едва ли выйдет. Так что береги его, Яга.

– Ладно, ладно. Все поели? Я убираю?

– Не все, – сказал Ворон. – Миа, ты Лона вином не угощала? Он так и продрыхнет до ночи? Мы плывём без вперёдсмотрящего. Он мог бы с высоты птичьего полёта многое углядеть и на разведку слетать. Но если разбудить, будет злой как чёрт.

– Насчёт впереди, – встрепенулась Лахли. – Смотрите!

Айр-Ана плавно повернула вправо, и путникам открылся вид далеко вперёд. Берега были по-прежнему пустынны: болото справа, вересковая пустошь слева; горы за ней виднелись уже отчётливо. Впереди широкую, километра полтора от берега до берега реку пересекал высокий мост.

Мост был сложен из огромных каменных глыб. На пилоны из неровных, кое-как отёсанных валунов опирались не арки, а плоские серые платформы из цельных скал. Слева мост встречался вровень с высоким берегом, справа заканчивался непомерно большими ступенями.

– Вот те раз, – сказала Яга. – Что бы это значило?

– Реликтовый памятник прошлого? – предположил Айн. – Тут словно великаны трудились.

– Или ленивые маги, – сказал Ворон.

– Нам желательно не встретить ни великанов, ни ленивых магов, – отозвалась Миойи. – Лон! Проснись, ты нужен!

С третьей попытки лиса растолкала попугая. Он недовольно сел и проворчал:

– Как обедать, так пусть спит. А как работать, так всегда пожалуйста.

Лон прыгнул за борт, но тут же раскрыл мощные крылья и взлетел ввысь. Вскоре он камнем спикировал обратно, затормозив в считанных сантиметрах от леера. Вид у него уже не был сонным.

– Да уж, – сказал он. – Кажется, мы влипли. Точнее, вы. Нужно было пораньше разбудить.

– Что там? – нетерпеливо спросил Ворон.

– За мостом на левом берегу – каменный великан. Стоит, не шевелится, но, по-моему, вполне живой. Ростом в три Ворона. И у ног его груда булыжников, не мельче тех, что в мосту. Интересно, зачем?

Друзья тревожно переглянулись.

– Яга, – сказала Миойи, – приготовь что-нибудь на случай, если камни полетят в нас. Айн, попробуешь свой ледяной дождь, который так помог против каменных рыцарей… если сможешь. Лахли, тебе лучше держаться правее, как думаешь?

– Пока да, – хладнокровно ответила девушка.

Лодка плавно прошла через пролёт моста. Вдалеке слева, у самого обрыва все увидели серую фигуру с человеческими очертаниями, в серых штанах с обнажённым торсом, неподвижную, словно статуя.

– Далеко, – с некоторым облегчением сказал Айн. – Можно просто держаться правого берега.

– Там мелко, – покачала головой Лахли. – Попробуем пройти так.

– Он не считает, что он далеко, – с тревогой сказал Лон. – Это чудо даже не ждёт, пока мы подойдём ближе. Приготовьтесь!

Серый великан медленно нагнулся, подобрал камень размером с три своих головы, хорошенько размахнулся одной рукой и швырнул его ввысь и вперёд.

– Летит точно в нас, – сказала Миойи, задрав голову. – Яга?

– Порядок. – Колдунья сидела нога на ногу с закрытыми глазами, держа руки возле плеч ладонями от себя.

Глыба отклонилась в воздухе и упала метрах в двадцати от лодки. Айн подумал, что сейчас последует большая волна, но камень вошёл воду с лёгким булькающим звуком, как простая галька, и исчез.

Гигант наклонился за следующим камнем. Айн решил, что пора взяться за дело и ему. Он протянул руку, и над великаном сгустилось небольшое тёмное облако.

Второй камень полетел следом точно в корабль. На этот раз траектория его не менялась.

– Будьте готовы прыгать за борт, – мрачно сказал Ворон и выругался.

Яга не пошевелилась. Метров за пять от корабля камень всё же отклонился и упал возле борта. Судно чуть покачнулось.

Из тучи на гиганта посыпался дождь сосулек.

– Ага, – повеселел Ворон. – Получило, чучело соломенное!

Но Айн уже видел, что льдинки беспомощно разбиваются о лоб, плечи и тело гиганта. Методично, как древний механизм, он наклонился за очередным камнем и швырнул в корабль. На этот раз Яга смогла отклонить его далеко в сторону. Ворон вздохнул.

Тем временем лодка подходила всё ближе. Лахли старалась прижиматься правее к отмели, но было очевидно, что скоро они окажутся мишенью на убойной дистанции.

Так и произошло. Гигант выждал, пока лодка будет лишь немного выше по течению, и наклонился за следующим камнем. И так и остановился в этой позе.

– А вот и опа, – сказал Лон. – Нет у тебя больше снарядов, тугодум каменный!

Через несколько секунд эта мысль, очевидно, дошла и до гиганта. Он почесал ухо, развернулся и пошёл за ближайший пригорок.

– Ты хорошо рассмотрел, что у него есть в запасе? – нахмурился Ворон.

– Нет. Я сразу полетел сообщить вам.

– Надо было!

– О чёрт, – воскликнул Айн. – У него лук! Кажется.

Действительно, великан вернулся, держа горизонтально приспособление, больше всего напоминающее лук: согнутый ствол дерева с натянутой верёвкой, раза в два длиннее самого гиганта. Стрелой была условно ровная коряга, однако же с каменным наконечником и каким-то подобием оперения из тряпок.

На этот раз выругалась Яга. Все обернулись на неё.

– Сделаю, что смогу, – угрюмо сказала она. – Смотрите, чтоб не попало в вас!

Великан прицелился и выстрелил. Лук его развалился на две половины, но «стрела» полетела точно в цель.

– Берегись!

Коряга прошила корабль насквозь. Каменный наконечник вошёл в левый борт и пробил дыру в правом, пугающе низко от ватерлинии, и так и остался торчать.

– Плохо дело, – сказал Ворон, осмотрев повреждения. – Однако же пока плывём, после попробуем починить.

Гигант стоял неподвижно и глядел на них.

Ворон не удержался и показал ему жест, продемонстрированный с утра Владычице эльфов. Великан оживился и вновь побежал за пригорок. Айн почувствовал, как содрогается земля.

– Зря ты так, Ворон, – проговорила Миойи, прежде чем Яга успела хорошенько обругать воина.

На этот раз великан притащил то, что могло быть только копьём. Более-менее ровное древко длиной метров двадцать венчал каменный наконечник.

– Неужели кинет! – воскликнул Айн.

– Видимо, – сказал Ворон. – Погоди-ка… Ха! Этот акробат свалился в реку!

Действительно, гигант шагнул вперёд и съехал на спине по крутому берегу, как пингвин; перехватил копьё поудобнее и вошёл в воду.

– Опять ты рано радуешься, Воронюга! – сказала Яга. – Он сейчас нас догонит по дну и к двум дыркам в лодке добавит ещё сотню, как у решета.

– Ворон, – сказала Лахли. – Возьми, пожалуйста, штурвал.

Ворон был достаточно опытен, чтобы оценить её тон и не задавать лишних вопросов. Он внимательно посмотрел на девушку, взялся за руль и спросил:

– Держать правее?

– Нет, – Лахли сложила руки на груди. – Прямо на него, там ближе возьми вправо и иди галфвинд на всех парусах. Так быстрее, и войдёшь в омут, если повезёт.

Миойи наблюдала за великаном, пока он сам и кончик копья не скрылся под водой.

– Что ты задумала, девочка? – нахмурилась Яга.

Лахли покачала головой и подошла к корме, снимая куртку.

– Стой немедленно!

Лахли скинула ботинки, перелезла через леер, правее ахтерштевня, выпрямила руки, оттолкнулась и бесшумно нырнула.

– Чёрт возьми! – Колдунья вскочила и собралась прыгать за ней.

– Не спеши, – остановил её Ворон. – Я видел, как она уходила в глубину. Уже не девушкой, а бобрихой. Ты ничем ей не поможешь.

Миойи и Айн тоже бросились к корме, вцепились в леер и попытались пронзить взглядом толщу воды.

Так прошло несколько тревожных минут. Ворон выполнил последнюю команду Лахли и в нужном месте свернул к правому берегу, так что ветер подул прямо в левый борт. Шлюп пошёл быстрее.

Вдруг Миойи резко отдёрнула Айна от кормы. Мгновением позже из воды вынырнуло копьё и пронзило воздух в том месте, где он только что стоял. Друзья сжались, каждый миг ожидая удара по днищу лодки и с ужасом думая, что случилось с Лахли.

Через пять минут, показавшихся вечностью, Лон первым заметил, как на правый пологий берег вылез великан без копья и помчался прочь, оставляя за собой мокрый след. При каждом прыжке земля с запозданием отдавалась глубоким гулом.

– Где же Лахли! – воскликнул Айн.

– Я здесь. Можно мне руку? – послышался запыхавшийся голос с правого борта.

Друзья все вместе кинулись к девушке, помогли ей подняться на борт и усадили на банку. Она была насквозь мокрой. Айн смущённо отвёл взгляд, Ворон тоже отвернулся. Яга торопливо сняла плащ, накинула на Лахли и принялась рыться в вещах.

Лахли взяла бутылку, не допитую Миойи, сделала глоток и закашлялась.

– Лучше воды! Спасибо.

– Переодеться-то не во что! – возмутилась Яга. – Вот я старая, без мозгов, не подумала!

– Не переживайте, тётя Яга. Я не замёрзну. Можно ещё глоток вина?

– Не увлекайся, дитя, – сказал Лон. – Что ты сделала с гигантом?

Лахли чихнула, чем вызвала новые причитания Яги.

– Просто вода в носу, всё хорошо. Так вот, для начала я обернулась в бобра и поплыла к нему.

– Это мы поняли. Безрассудно, но крайне смело!

– Однако он быстро догнал корабль, невозмутимо вышагивая по дну, и успел разок ткнуть длиннющим копьём, пока я не приблизилась. Подо мной затонувших, разбитых судов не счесть! Потом… Потом я пощекотала его за рёбра. И всё.

– Ого! – воскликнул Ворон. – Этот пингвин-переросток боится щекотки!

– Воистину да! – радостно добавила Яга.

– Нет, – Лахли кашлянула с внезапным смущением. – Я бы не сказала, что он испугался.

– Что же тогда? – недоумевающе спросил Айн.

– По-моему, ему, наоборот, неожиданно понравилось, и убежал он весьма неловко.

– Как так?

– Ну… Я не могу объяснить.

– А-а! – протянул Ворон. – Я, кажется, понял. Кто бы мог подумать!

– Я тоже, – сказала Миа.

– А я, старая, ничего не поняла!

Ворон шепнул ей на ушко. Вскоре дошло и до Айна; он покраснел до ушей.

– Сюрприз! – сказал Лон.

– Кхм! Поплыли уже дальше, – предложила Лахли. – Пока этот, как сказал дядя Ворон, пингвин не вернулся с друзьями.

– Или с букетом тюльпанов, – добавил Лон.

Лахли спустилась в трюм, где сняла Ягин плащ, мокрую рубашку и надела свою куртку. Путешественники сели пить горячий чай, наперебой поздравляя Лахли. Место за штурвалом заняла Миойи. На немой вопрос Айна она сказала:

– Сейчас важнее ей отдохнуть.

Постепенно вечерело. Проплыли мимо устья крупного правого притока, реки Нисстаин, берущей начало в верховьях Центральной Эрнской гряды и протекающей через Гунмор. Чистая, синяя вода в Нисстаине манила искупаться, было бы лето. Лон осмотрел окрестности: дальнейший путь по Айр-Ане был свободен. На дороге к западу он заметил движение.

– Я бы не хотела вновь здесь плыть ближайшее время, – сказала Миойи. – Очевидно, Гигантские горы не зря так прозвали.

– Не удивлюсь, если от них и пошли каменные рыцари, – сказала Яга. – Эльфийский лес недалеко к югу. Только этот пингвин покрепче был, лёд его не взял.

– Но мы хорошо сократили путь, – заметил Айн. – И избежали опасностей.

– Я бы не сказал, что так уж избежали, – сказал Ворон. – В трюм постепенно набирается вода.

– Ты же говорил, можно починить!

– В хорошей верфи – да. Но не на плаву.

– Что же делать?

– Ночевать выйдем на берег, – предложила Миойи. – И дальше пойдём пешком. Не так далеко осталось. Хоть и пустая с виду, река внушает мне меньше доверия.

Через полтора часа, когда начало смеркаться, было решено пристать к правому берегу. За это время друзья несколько раз лазили в трюм, чтобы спасти от воды наиболее ценное: дополнительные запасы еды и случайно найденную шкатулку внушительных размеров с золотыми монетами.

– И куда мне швартоваться? – поинтересовалась Лахли, которой Миа уступила штурвал.

– Выбор невелик. Просто сядь на мель, где поближе.

На излучине реки Лахли направила корабль к крутому берегу. К этому времени у судна увеличилась осадка и замедлился ход. Если раньше в пробоину попадали только сравнительно высокие волны, то теперь вода текла в трюм почти непрерывно.

– Держитесь!

Раздалось шуршание, шлюп приподнялся и затормозил, прочно засев килем в песке. До берега оставалось метров тридцать.

Ворон на всякий случай спустил паруса.

– Дальше вплавь? – поинтересовался он.

– Попробую я, – сказал Айн.

Он послал мысленную команду, и от борта до берега с треском возникла ледяная дорожка с неровными краями.

– Предупредил бы хоть! Сейчас твой мост течением утащит, давайте быстрее!

Второпях собрались и спустились на лёд. Что не смогли унести на себе, выложили на льдину и побежали к берегу. Яга поскользнулась и чуть не упала, но её вовремя подхватил под локоть Ворон. Побросав вещи на песок, успели сделать ещё один заход и подобрать остатки, прежде чем льдина раскололась надвое и уплыла. Потом с трудом затащили всё на высокий берег.

– Куда столько барахла? – поинтересовался Ворон. – Не унесём на себе.

– Всё равно жалко, если бы утонуло, – сказал Айн.

Друид оглянулся. Он узнал эти места даже в сумерках. Километрах в трёх к юго-западу должна быть дорога, уходящая на запад в Гунмор и дальше на Миру, а на восток – в Диколесье, эльфийский край, и его дом, Рэа. Местность была холмистая, дикая, поросшая травой по пояс и редкими деревьями. Здесь почти никто не жил и путников становилось всё меньше: опасались эльфов.

Айн с тревогой оглядел окрестности. Ему было не по себе, хоть вокруг в траве копошилась непуганая, невидимая живность.

Не отходя далеко, разбили лагерь. С трудом найдя хворост (спугнув при этом в зарослях трёх ежей и одного фазана), разожгли огонь. Яга и Лахли принялись готовить ужин. Миойи заинтересовал фазан; она отправилась в заросли и скоро вернулась с поникшей птицей в зубах.

– Я считаю, – сказала она, – что переход по реке можно назвать успешным. Мы не сильно утомились и далеко продвинулись на юг.

– Если ты знаешь, как войти в доверие к эльфам, – сказал Ворон, – то, может, и Диколесье мы пересечём без препятствий?

– Я бы не стала рисковать. Если Владычица ещё не предупредила тамошних эльфов, то очень скоро это сделает, и мы окажемся в ловушке.

Друзья замолчали. Потрескивали сухие сосновые ветви. Где-то рядом прошуршала змея.

– Расскажи, Миа, – начал Ворон, – как ты научилась показывать эту штуку с эльфийской руной?

– Нет! – вмешалась Яга. – Болтун! Лучше помолчи.

– Извините.

Миойи грустно улыбнулась.

– Не извиняйся, дорогой Ворон. Твой вопрос естественен. Я удивляюсь, почему его раньше не задали. Можно, я пока не буду отвечать? Обязательно расскажу при случае.

– Стоит ли нам выставить часовых?

– Это ничего не даст, – пожал плечами Лон. – Ну заметишь ты эльфов. Всё равно от них здесь не убежать, разве что вплавь.

Айну подобная логика показалась странной, но он промолчал. Будучи друидом, он стал бы очевидным кандидатом на пост часового всю ночь, что ему было, откровенно говоря, лень. Кроме того, он привык путешествовать с лисой по полным опасностей местам и беспробудно, без проблем отдыхать по ночам.

Настало и сейчас время идти спать. Хоть Айну пришлось весь день сидеть и здоровые ноги не отказались бы от пробежки, усталость и удручающие мысли навалились, будто он шёл с огромным рюкзаком день без перерыва. Он постарался поудобнее устроиться рядом с Миойи. Лиса выглядела довольной: её обнимали с двух сторон друид и Лахли, сверху ещё умудрился развалиться Лон.

Утром Лон вскочил первым и резко распахнул крылья, пошатнув палатку и всех всполошив.

– Что случилось? – сонно поинтересовалась Миойи, поведя ухом.

– Вставайте, лежебоки, пока ещё можете.

Лон выскочил наружу, Лахли, Айн вышли следом, Миойи выползла чуть погодя.

Ворон и Яга уже встали. Яга сгорбилась, руками держась за голову. Воин сидел на шкатулке с золотыми монетами и в раздумье накручивал седую прядь на палец. Он дёрнул смущённого Лона за хвост, когда тот сел на плечо.

– «Это ничего не даст», – передразнил птицу Ворон. – Теперь глянь вокруг.

Несмотря на тишину, нарушаемую лишь лёгким шелестом травы, Миойи и друид в свою очередь ощутили чуждое присутствие. Айна пробрала дрожь. Лахли, заметив настроение друзей, неосознанно спряталась за него.

Из зарослей с разных сторон появилось несколько эльфов в зелёном с натянутыми луками, но Ворон сообразил, что их куда больше. Он первый медленно поднял руки, радуясь, что их не пристрелили сразу.

Высокий эльф, вероятно, вожак, приблизился к вытоптанной полянке, скрестив руки на груди. К нему подошла Миойи, стараясь не делать лишних движений. Из отряда она одна полностью сохранила присутствие духа.

– Ну, привет, – сказала Миа. – Могу вас поздравить.

Часть II. Глава 2. Рэа

– С чем ты нас хочешь поздравить, низшее существо? – поинтересовался эльф-вожак. – С тем, что сейчас от вас останется четыре трупа, одна дохлая лиса и жареный попугай?

– Поздравить с тем, что организованно нас окружили, – холодно сказала Миойи. – Вышло почти хорошо.

– Почти? Мы сработали идеально, как обычно.

– С восточной стороны из вас никого нет. Мы можем хоть сейчас спастись вплавь. Не хочешь глянуть на восток? Там река.

– Довольно! Отвечай на вопросы, раз ты тут главная. Тогда умрёшь безболезненно. Относительно. Так вот…

– Повторяю, – медленно перебила его Миойи. – Посмотри на реку, Высшая Раса.

Что-то в её голосе заставило вожака эльфов вздрогнуть. Он сделал знак стрелкам и подошёл к обрыву, за которым с неспешным величием текла Айр-Ана.

Вернулся он бледный и нахмуренный.

– Корабль Владычицы! – произнёс он. – Разбитый.

Миа кивнула.

– Гигант не был к нам так благосклонен, как к ней. Тем не менее мы приплыли от её имени и ждём полного повиновения.

Миойи повторила жест, показанный вчера нальфийцам с саблями, и перед носом главаря эльфов замаячила чёрная руна.

– Бау а фаил, – сказал эльф, и стрелки опустили луки. – С трудом верится, что ты говоришь правду, лиса. Однако против фактов не поспоришь. Слушаю тебя.

– У нас особое поручение в Нальфию, – сказала Миа. – Мы пойдём дальше, по диким восточным землям, где нас не схватят люди короля. Доложите обстановку вокруг.

– Архалин открыл односторонний портал, судя по всему, из Миры на Восточную дорогу, в дюжине километров к юго-западу от нашего, свободного Гунмора. И собирает войска. Не знаю, как он намеревается форсировать реку, и это тревожит. Ближним порталом? У тебя нет информации?

– Вопросы задаю я. Остался последний.

Эльф с видимым усилием промолчал.

Лиса глубоко вздохнула и сказала не спеша, чётко и раздельно:

– Не думаешь ли ты, что Владычица водит вас, глупых эльфов, за нос, как детей?

– Что ты такое говоришь?!

Лучники зароптали. Из зарослей бесшумно показались ещё с полдюжины эльфов, сжимая оружие.

– Она использует вас и вышвырнет на помойку, как пару дней назад меня. А ведь она даже не эльфийка.

– Ты же говоришь от её имени!

– Ага. Но у меня есть кое-что лучше. Нечто, что действительно может вернуть вам свободу и разрушить Кристалию. Вы ведь этого хотите на самом деле?

– Что же это вдруг?

– Вот, – Миойи показала на Айна, который угрюмо стоял, теребя пояс.

– Это? Кто этот человек?

– Анфейр.

Айн изумлённо выпрямился.

Возникла секундная пауза. Эльфы во главе с вожаком дружно расхохотались, задорно переглядываясь. Смех был так заразителен, что путешественники невольно улыбнулись – впрочем, тут же сконфузились и нахмурились. Все, кроме Миойи. Лиса стояла непринуждённо и прямо; ветерок шевелил серебристую шерсть на её груди, утреннее солнце освещало благородные, печальные синие глаза.

– Потом не говорите, что я вам не предлагала.

– Что ты такое несёшь? – воскликнул вожак. – Это похоже на неуместную шутку, но ты не человек, чтобы так по-идиотски шутить. Какой, к лешим и водяным, это может быть анфейр? Нет, правда? Пусть тогда покажет, на что он способен. У нас с собой два мага, пусть лишит их магии. Хотя бы на час. Пусть обезвредит взрывчатую магию Древних. Что, под рукой нет пороха? Тогда хотя бы устроит землетрясение или грозу. Что молчишь? Метеоритом нас прихлопнет! Или подождём рыцарей, с ними он разделается? Ну? – Эльфы продолжили веселиться, опёршись о тисовые луки.

Миа сказала тихо:

– Можете идти.

Смех оборвался, слова лисы продолжали звучать у всех в головах. Эльф покачал головой; губы его дёрнулись в грустной, но презрительной полуулыбке. Он махнул рукой, и эльфы один за другим исчезли в зарослях. Вожак сказал напоследок:

– Выполняй волю Владычицы и не глупи, лиса. Это может плохо кончиться.

Друзья остались одни, в тишине, словно не было никаких эльфов.

– Полагаю, – сказала Миа, – теперь можно нормально поесть. Что у нас на завтрак?

– Чёрт возьми! – воскликнул Ворон, постепенно приходя в себя. – Это было тонко!

– Зачем ты стала нести про меня чушь? – возмутился Айн. – Даже если бы это было правдой, ты ждала, что они поверят на слово?

Миойи повернулась к нему хвостом и принялась готовить чай.

– Здорово! – развёл руками Айн.

– Дай, я попробую ответить, – вмешался Лон. – Во-первых, Миа сказала правду. Не в последнюю очередь – для очистки совести. А эльфы – действительно древний и могущественный народ, с кем лучше бы дружить. Хоть и крайне заносчивый. Им многое ведомо. Во-вторых, теперь ты лучше знаешь, на что обращать внимание и где корни твоих способностей. Эльфийский зазнайка детально перечислил, один из пунктов ты уже умеешь.

Айн вновь развёл руками.

* * *

Через час отправились в путь. Взяли с собой столько вещей, сколько смогли унести, остальное спрятали под сосной. Миойи протянула бутылку вина в сторону, и она исчезла.

– А почему не берёшь больше? – поинтересовалась Лахли.

– Неудобно много тащить. На себе и то легче, чем так.

Углубились в заросли почти в человеческий рост. Вскоре отыскалась грунтовая дорога, на которой свернули влево, в сторону Диколесья.

Солнце ушло за тучи. День выдался хмурый, но тёплый. Местность разнообразием не отличалась: река отступила дальше на восток и вокруг было лишь море пожухлой зелени. Разговаривали мало, даже на привалах: каждый был погружён в свои мысли.

Заночевали без происшествий, часового вновь не выставили. Утром Лон встрепенулся, испугав остальных, но сразу признался, что пошутил.

– Я с вашим чувством юмора скоро с ума сойду, – скривился Айн.

Стал накрапывать дождь, который позже усилился. Слева показалась Айр-Ана, и друид сказал, что уже недалеко.

К вечеру река очередной раз свернула на восток и пропала из виду окончательно. Впереди показался дубовый лес, в котором скрылась дорога, весьма малохоженая в этих местах на восточной границе Эрна.

Лагерь разбили на опушке. Продрогшие от дождя путники жались к костру, который Айн развёл не без труда. Он не стал поддерживать разговор, сидел мрачный. И не отвечал в палатке на шутки Лахли и лисы.

Однако утром Айн невольно повеселел, сердце забилось сильнее. Разрушенный или нет, дом его был в нескольких часах ходьбы. Лучшее место на планете.

– Райн, расскажи нам о Рэа, – попросила Миойи, протягивая ему тарелку с супом. – Куда мы попадём?

Друид кивнул.

– Не спеши, сперва поешь.

– Это маленькая равнина возле отвесной горы, – начал Айн, – с которой стекает небольшой, но шумный водопад. Водопадная речка, выписав пару петель, впадает в более крупную реку, я её называю Полукруглой, потому что она ограждает долину подковой с юга, как гора – с севера. В центре, возле излучины Водопадной стоит… по крайней мере, стоял мой каменный двухэтажный дом с окнами на четыре стороны. Вид открывается простой, но радующий глаз: на севере – скала с водопадом, на юге – Полукруглая, за ней сосновый лес. Если пролететь его, окажешься на песчаном морском берегу. На западе – зелёное поле и предгорье; с этой стороны мы придём. На востоке – небольшой сад, около двадцати гектар. С редкими и не очень травами, кустами, деревьями. Сейчас он малость подзарос, должно быть. Если от него что-то осталось, конечно. Мне он нравился больше, чем знаменитые сады Малино́ра в Нальфии. Возле водопада стоит деревянная баня. Всё это сердце Рэа, есть ещё окрестности. Долина окружена горами, где-то отвесными и лысыми, где-то поросшими соснами, елями или секвойями. На высокогорье растительность совсем другая. В основном там… думаю, нет смысла перечислять виды, они довольно экзотические.

Айн в раздумье потёр лоб и продолжил:

– По долине то тут, то там бродят лошади. Скорее, дикие, но меня знают и подпускают к себе. Интересно, где сейчас мой Ираго?.. Другие звери тоже появляются: олени, медведи, лисицы. Иногда они приходят ко мне за помощью: сломал ли лисёнок лапку, температурит ли медвежонок, или упал в реку слёток ворона. Полукруглая кристально прозрачна, с каменистым дном, в ней живут рыбы, разноцветные, словно морские. Иногда они доплывают до водопада. Многие из них вкусны, но это не так важно. Высоко парят орлы, певчие птицы не смолкают почти каждый день. И круглый год тепло. Если есть настроение помёрзнуть, можно забраться в горы, там даже лежит снег. А в долине небо высокое и синее.

– Пролететь? – переспросила вдруг Лахли. – Ты сказал – пролететь?

– Что? Ах да. Из трав в саду я делаю разные настои, которые либо продаю в Гунморе, либо выпиваю сам. Один из них, не такой простой, кстати – это зелье полёта. Оно не доработано, действует только в Рэа. И с ним нужно быть аккуратным, чтобы полёт не закончился на высоте этак километр. Соответственно, и по лесу намного быстрее лететь, чем идти. Сверху или, интересней, среди сосен.

– Теперь понятно, – сказала Яга. – Понятно, почему ты так хочешь туда вертаться.

– Мне, наверное, было бы одиноко, – сказал Ворон.

– Ещё бы, – хмыкнула Яга. – Ни казино, ни кабаков.

– И не говори.

– У меня бывали гости, – сказал Айн. – Изредка.

Свернули лагерь, и пора было двигаться дальше.

На опушке дубравы Айн остановился и внимательно оглядел спутников. Миойи поняла его взгляд.

– Мы ценим твоё гостеприимство, – сказала она. – Насколько понимаю, очень немногие посещали этот край.

– Здесь уже начинается Диколесье? – поинтересовалась Лахли.

– Нет, леса эльфов принято считать с левого берега Айр-Аны, – ответил Ворон. – Километров двадцать отсюда, если идти дальше по дороге.

– Мы пойдём туда?

– Буквально три четверти часа, – сказал Айн. – Потом свернём. Когда попадём ко мне, Айр-Аны не будет, иди на восток хоть пятьдесят километров. Поспешим. Без лошади я здесь, наверное, первый раз.

* * *

Путников окружили вековые дубы. Лес был редкость диким: здесь путешествовали лишь эльфы, и то нечасто, последнее время они предпочитали пересекать Великую реку севернее, ближе к Гигантским горам.

Через сорок пять минут Айн остановился.

– Куда теперь? – поинтересовалась Лахли.

– Обратно.

– Вот как!

Друид не стал ничего объяснять и пошёл назад. Шагов через сто он свернул с дороги в лес. Вскоре за монументальными стволами показалась чёрная скала высотой с каменного гиганта, но гораздо шире.

– Без тебя мы бы этот камешек не увидели, верно? – поинтересовалась Яга.

– Именно.

– А что, если за нами следят? – предположил Ворон.

– За нами не следят.

Айн обошёл скалу и показал на тёмную дыру с обратной стороны, более чем достаточную, чтобы проехать верхом нескольким в ряд.

Друзья притихли. Ворон хотел спросить, будет ли видна другая сторона скалы, если проход хорошенько осветить, но промолчал.

Айн улыбнулся.

– Добро пожаловать, – сказал он и шагнул в пещеру.

Прохладная темнота окружила путников. Друид достал камешек, и в его руке он загорелся золотым, осветив неровные серые стены туннеля, который плавно уходил влево.

Пол был каменный, гладкий. Шаги Лахли гулко отдавались от сводов пещеры; остальные давно привыкли ходить бесшумно, где можно.

Шагов через сто впереди показался дневной свет. Пахнуло тёплой свежестью. Чуть дальше туннель заканчивался.

Путешественники вышли из пещеры, прищурившись, и с любопытством огляделись. Они оказались в ущелье шириной с полкилометра; сзади, спереди и слева возвышались крутые горы с лысыми склонами. Чуть подальше справа виднелся просвет.

– Это уже Рэа? – поинтересовалась Миа.

– Нет. Предстоит ещё один скрытый переход. Нам на восток, в тот тупик. Идти около получаса.

Айн пошёл вперёд по каменистой, поросшей редкой травой местности. Вскоре справа открылся вид на небольшую долину. Посредине её лежало продолговатое озеро с зеркальной гладью, за ним чуть поодаль начинались холмы, поросшие ельником.

Яга остановилась и воскликнула:

– Какое чудесное озеро!

– Весьма глубокое, – добавила Лахли.

– Рай для Водяного, – пробормотала Яга под нос, разглядывая долину. – И вообще.

Айн с Миойи обменялись долгим взглядом.

– Ты думаешь о том же? – спросила лиса.

Друид кивнул. Он задумался на несколько секунд и сказал:

– Яга, а почему бы тебе не переехать сюда? Здесь король не бывает. Озеро и еловый лес будут в твоём распоряжении. И Водяного со дна Мир-Аиллы позови, а то и ему может не поздоровиться.

– Как так? – испугалась Ведьяга. – Взять и переехать?

– А ведь друид прав, – сказал Ворон. – Отличное место. И теплее, чем на Блуждающем.

– Кроме того, – поспешил добавить Айн, – здесь, как и везде в окрестностях, место силы, ты можешь попробовать настроить зеркальце на Мир-Аиллу. Можешь сама дать озеру название, а то я как-то позабыл. Всегда здесь мимоходом.

– Правда? – растроганно спросила Яга.

– Правда.

– Не откладывай, Яга, – сказала Миойи. – Позже может быть поздно.

– Вряд ли я смогу перетащить на хребте свой дом.

– Я помогу, – сказал Ворон. – Мы перенесём вещи, а дом я построю заново. Дело пойдёт легче, если нам поможет Лон со своими синими кинжалами. Они режут дерево как масло.

– Легко, – отозвался Лон.

Яга поспешно достала осколок зеркала и вгляделась в него.

– Кажется, – неуверенно сказала она, – действительно можно попробовать.

– Подойди ближе к озеру, – посоветовал Айн. – Там точно получится.

Друид замялся. Миойи кивнула.

– Мы с Айном пойдём дальше. Потом вернёмся проверить, всё ли у вас в порядке.

– Ладно. Айн, я не знаю, что сказать.

За Айна ответила Миойи:

– Если мне будет позволено дать совет, то лучше построить новый дом ближе к выходу из долины. Если ты понимаешь, о чём я.

– Вполне ясно понимаю. Я буду сторожить твои западные рубежи, Айн. Не отвечай. Это меньшее, что я могу сделать.

Айн медленно кивнул.

– Я приведу вам лошадей, – сказал он. – Чтоб добраться до цивилизации. Из одного дерева ведь дом не построишь. Только сёдла не обещаю.

– А ты, Лахли, – повернулась к ней Миойи, – останешься с Ягой и Вороном?

– Я бы пошла с вами, – сказала девушка. – Очень хочется посмотреть на Рэа, как его Айн описал. Даже если он правда разрушен.

– Тогда прошу за мной, – сказал друид.

* * *

Второй туннель был похож на первый. Такой же тёмный, широкий и прохладный. Миойи сразу не поняла, каким образом они нашли вход: вот они у восточного тупика ущелья, вокруг отвесные гладкие стены, и вот, стоило отвернуться, появился проход. Лиса передумала спрашивать.

Приближаясь к концу пещеры, Айн, Лахли и Миойи постепенно ощутили влажное, комфортное, как в субтропиках, тепло.

И запах гари.

Впереди простиралась большая долина. Слева возвышалась отвесная гора, которая в центре имела уклон в обратную сторону. В узкой теснине можно было угадать водопад, но от него на расстоянии двух километров виднелся лишь краешек. Наверху горы зиял неровный провал.

Что в долине росло, предположить Лахли не могла, поскольку земля была сплошь чёрной, совершенно выжженной. Вкупе с серым небом пейзаж был удручающий. Чуть поодаль местность пересекала река, вытекающая из ущелья слева.

– Добро пожаловать в Рэа, – пробормотал Айн потерянным голосом. – Пойдёмте дальше. Там есть брод.

Миойи опустила голову и задрожала. Она с трудом потащилась за Лахли.

Минут через десять по камням перешли реку – Полукруглую, судя по описанию Айна. Только она оказалась не кристально прозрачной, а мутной, словно поток необорудованной канализации. Мимо проплыло обугленное бревно, следом оранжевая рыба вверх брюхом. Айн слабо поднял руку и показал на центр долины.

– Видите, скала валяется? Здоровая такая. Там был мой дом. Очевидно, её уронили с горы, где теперь пролом. Подойдём.

Айн снял куртку, опустив взгляд. Лахли в смятении оглянулась по сторонам. Чуть поодаль валялась половина чёрного скелета лошади. Справа, за петлёй Полукруглой, некогда был лес, теперь там торчали безжизненные, обугленные остовы. Несколько обгоревших стволов осталось и за скалой, где, по словам друида, находился сад. Тишина казалась чуждой, несмотря на лёгкий шум водопада.

Айн подошёл к месту, где был его дом, а теперь взгромоздилась огромная скала, частично ушедшая под землю. От скалы откололся и лежал рядом небольшой камень; Айн сел на него и закрыл глаза. Вскоре он схватился за голову.

Миойи глубоко вздохнула и подошла сзади. Подняла было лапу, чтоб положить ему на плечо, но замерла. Потом обошла друида, глядя на чёрную землю.

– Я… я не знаю как, – пробормотала она наконец.

– О чём ты? Что не знаешь?

– Как я всё это разрушила.

Лахли вздрогнула. Айн опустил руки и покачал головой.

– Ты что! – сказал он. – Это не могла быть ты.

– Это точно я.

– Нет.

– Айн, ты слишком великодушен, чтобы…

– Брось, Миойи.

– Всё указывает на это. Белый говорил. И не только он.

– Подойди ближе, пожалуйста.

Айн обнял Миа. Она порывисто вздохнула.

– Я этого никак не заслуживаю!

Айн слабо улыбнулся.

– Миа, дорогая, я совершенно уверен, что это не ты.

– Почему?

– Ты в Рэа первый раз. Я связан с этим местом и всегда знаю, кто сюда приходил, – сказал друид с невольной гордостью. – Тебя здесь никогда не было.

– Кто же тогда? Ты можешь знать?

– Да. Один из моих недавних гостей. Точнее, гостья. Только она была уже не одна.

– Расскажи!

– Ты хочешь услышать?

– Очень!

Айн потёр лоб и собрался с мыслями.

– Мы познакомились в Гунморе. Она купила несколько моих склянок, заинтересовалась составом. Я рассказал про сад, про травы, которые сам вывел. Мы продолжили разговор в таверне за бокалом вина. Я описал книги, по которым работал. Дома у меня была большая библиотека, я долго собирал редкие тома из разных уголков Эрна, и не только. Ценность книг в сумме была, возможно, больше, чем золотых монет в шкатулке, что осталась у Яги. Теперь они под этой скалой.

Друид глубоко вздохнул.

– Мне показалось вежливым пригласить её в гости, на что она возразила, мол, неудобно. Но было очевидно, что ей очень хочется взглянуть на сад, на библиотеку и на окрестности. Я привёл её в Рэа, только не как вас, а окольным путём. Она ловко держалась в седле и не боялась засад эльфов, как все до неё. Я хорошенько попетлял, чтобы самостоятельно она не смогла найти путь, даже если бы была волшебницей. А способностей к магии у неё не читалось, по крайней мере, я не заметил.

– Как она выглядела?

– Худая, ниже меня, волосы чёрные, лицо светлое и милое. Платье простое, вроде бы тёмно-красное. Руки холёные, как у высшей знати.

– Хорошо. Продолжай, – небрежно сказала Миойи.

– Ей всё понравилось. Мы перебрали много книг, прогулялись по саду, по полю, посмотрели на водопад. Уже вечерело, и она сказала, что пора ехать в город. Разумеется, я предложил ей переночевать. На первом этаже у меня была отличная комната для гостей.

Миойи замерла, прижав уши; глаза её блеснули с чувством, которое Айн не смог распознать, хоть оно и показалось знакомым.

– Возражений я слушать не стал, – скромно сказал друид. – И в ту ночь она осталась у меня – ни в чём не нуждаясь: мне хотелось проявить себя гостеприимным хозяином.

– Дальше, дальше!

– Однако ночью она поднялась ко мне в комнату со свечой. Сказала, что ей холодно и страшно в темноте, а за окном жуткие звуки.

– Вот как!..

Айн кивнул.

– На ней было ночное платье из розового шёлка. Или пеньюар? А может, халат. Не знаю, как называется. Тонкое и короткое, неудивительно, что она замёрзла. Ночью в Рэа прохладно. Я-то привык. Но в тот день я был в ударе. Я достал свой махровый халат, мне он по колено, и ловко накинул ей на плечи. Потом прихватил толстое одеяло и проводил её вниз, придерживая за руку, и повесил в гостевой комнате два кристалла со слабым жёлтым светом. «Видишь, тебе больше нечего бояться, – уверил я. – А страшные звуки – это всего лишь сверчок, не самый обычный, но совершенно безобидный». Я говорил так твёрдо и убедительно, что позже сам себе удивлялся. Она явно успокоилась, хотя поглядывала с недоверием. Не дожидаясь «спасибо», я быстро вышел и прикрыл дверь, чтобы её не смущать.

– Очень интересно, – глухо прокомментировала Миойи. – Что было после?

– Я поднимался к себе, как вдруг услышал со стороны леса крик совы. С ней явно что-то случилось. Я надел калоши и быстро выбежал на улицу. Пройдя вдоль сада, вновь услышал голос и нашёл птицу. Длиннохвостая неясыть, у неё крыло волочилось по земле. Я быстренько привёл сустав в порядок и собрался уже вернуться в дом, как сова намертво ухватилась за моё запястье, а второй лапой – за ствол вишни. Отцепить её было невозможно, не сломав кости. Я сидел и гладил сову. Хватка постепенно ослабла, но стоило мне попытаться освободиться, как лапа сжалась с новой силой. На рассвете сова ухнула, оттолкнулась от моей руки и улетела за Полукруглую, не попрощавшись и не поблагодарив. Я поспешно вернулся в дом и увидел, что дверь в гостевую комнату открыта и никого нет. Во всём Рэа присутствия гостьи не ощущалось, как и её лошади. Она уехала, и больше я её не видел. Быть может, несмотря на заботу, вновь чего-то испугалась ночью, крика какого-нибудь зверька, а меня не было на месте из-за глупой птицы. Что поделать!

Айн развёл руками.

– Как её звали? – спросила Миа.

– Хороший вопрос. Арабелла! Нет. Василиса! Нет, не то. Вспомнил! Велла.

Миойи изогнула бровь, не выдержала и от души рассмеялась. Айн вздрогнул: лиса нередко улыбалась или хихикала, подтрунивая над ним, но смех он слышал впервые – мелодичный, ласкающий слух, словно ливень в пустыне.

Айн невольно расплылся в улыбке. Синие глаза лисы зажглись таким задором, что по спине друида поползли мурашки.

– Прости! Извини! – вымолвила Миойи, вытирая лапой веко. – Это так неуместно, но, признаюсь, будто камень с души свалился. Райн, Райн, вот это да! Неудивительно, что она на тебя так взъелась. Я уверена, ты единственный, кто когда-либо смог отшить богиню Хаоса.

Айн растерянно посмотрел на неё. Лиса кивнула.

– Владычица эльфов и воплощение Хаоса на Райеле, она же Велла. Везёт тебе на знакомства, Райн.

Лахли изумлённо открыла рот. Друид снова схватился за голову.

– Ты сказал, в этот раз она была не одна.

Айн медленно кивнул.

– Она была с драконом.

– Вот как!

– Честно говоря, не представляю, как он просочился сквозь два туннеля. Хотя если сложить крылья…

– Чёрт возьми, – задумчиво сказала Миа. – Это будет поопаснее каменных рыцарей. Я надеялась, что они мирно спят на каком-то острове. Велла – страшный противник.

– Ну и вот, – сказал Айн. – Дракон уничтожил дом, спалил лес и траву. А та женщина постаралась оставить здесь твой образ, чтобы позже тебя обвинить. Но это вмиг прочиталось.

– Ты же сказал, она чужда магии.

– Правда. Получается, что нет. Как-то не сопоставил. Так или иначе, дракон всё здесь сжёг.

– Не всё, – возразила Лахли. – Вон же ближе к водопаду строение.

– А, – сказал Айн, – это баня. Ну, хоть что-то осталось.

– Погоди-погоди, – сказала Миойи. – Я правильно поняла? Дракон не сжёг баню? Деревянную? Не смог сжечь?

– Ну да. Я её хорошенько обработал от огня, – скромно сказал друид. – Даже крышу.

– Держу пари, – покачала головой лиса, – дракон сам сгорел со стыда и забился с душевной травмой в какую-нибудь дыру, откуда теперь его не выковыряет даже Велла, будь она проклята. Заметь, он мог разметать баню по округе крыльями и лапами, но не стал этого делать.

Айн с трудом поднялся.

– Так или иначе, я постараюсь устроить вас по возможности комфортно. Потом буду думать, что мне со всем этим делать. Жить теперь негде, но я уже привык довольствоваться палаткой. В бане должен остаться запас еды, кое-каких лекарств и вина. И, по-моему, там последний раз я скинул свою старую палатку. После похода в горы. Я не сильно прибрался, честно говоря. Так вот. Вся эта чудесная долина наша. Где встанем?

Лахли поморщилась при упоминании о второй палатке.

– Может, ближе к водопаду? – предложила она. – Водопадный ручей выглядит чистым. Там должно быть свежо.

Лагерь разбили в шестистах метрах к северу, за баней, возле водопада. Поток, падающий с полукилометровой высоты, успокаивающе шумел. Лахли внимательно посмотрела на озерцо, образовавшееся от падения воды.

– Ты не нырял сюда, дядя Айн?

– Нет, но купался. Видишь что-то в глубине?

– Нечто интересное. Какие-то пещеры, что ли.

– Ого! Ты правда заметила? Я знаю, что в этих горах есть тайные туннели, но я до сих пор не смог найти вход. Неужели он на дне озера? А ведь в самом деле может быть!

Айн на радостях подошёл к Лахли и от души обнял её. Тут же смутились оба. Лиса, разлёгшаяся на валуне у водопада, ударила хвостом о камень.

– Давай уже поставим палатки и пообедаем, – проворчала она.

Айн сходил в баню и вернулся с ворохом вещей.

– В принципе, – сказал он, – можно будет ночевать и в комнате отдыха. Она маленькая, но места должно хватить.

– Здесь, у водопада, лучше, – сказала Миа.

Айн расставил палатку чуть поодаль, за небольшим выступом горы, где шум был меньше. Вторую палатку отдали во владение Лахли. Девушка мило улыбнулась и поблагодарила. Она устроилась возле самого потока, только чтоб не попадали брызги.

Друид и Лахли приготовили отличное жаркое из картофеля и найденных в бане консерв. Миойи сказала, что давно не ела ничего вкуснее.

– Ты охотишься? – поинтересовалась лиса.

– Нет. Рука не поднимается. Покупаю готовое в городе. Мне даже рыбу ловит одна местная скопа. То есть ловила. Я сам иногда рыбачил, но отпускал всё пойманное обратно.

После обеда Айн задумчиво мешал давно растаявший сахар в стакане.

– Здесь очень уютно, – сказала Лахли. – Несмотря на гарь и всю разруху. Но это ведь можно восстановить.

– Наверное, – уныло сказал Айн. – Сосны вырастут лет через сто. Сад придётся сажать заново. Хотя многое безвозвратно утеряно. И жаль погибших зверей. Я стольких знал в лицо.

– Лахли права, – сказала Миа. – У тебя чудесный край, Райн. Работы много, мы все поможем, когда разберёмся с делами. Нужно лишь, чтоб здесь больше не появился никто вроде Владычицы эльфов. Она и есть одно из наших ближайших дел.

– Ты думаешь, – неуверенно сказал Айн, – если бы меня не остановила неясыть, то она бы… мы бы…

– Разумеется, – хмуро сказала Миойи. – Против её чар не устоит ни один мужчина. Нам повезло на этот раз, твой край тебя защитил.

– Да я и к обычным-то женщинам, как сказать, сильно восприимчив, хоть и не подаю виду. Неприятно думать, что я до такой степени уязвим. Вот бы надёжную защиту от всего такого. Не хочу, чтоб мной пользовались.

Айна передёрнуло. Миойи внимательно изучила его взглядом и повела ушами.

– А знаешь, – сказала она. – Это отличная идея. Думаю, я смогу помочь.

– Ты?

– Прямо сейчас, не откладывая. Только лучше бы нам прогуляться подальше. Лахли, поскучаешь одна немного?

– Конечно. Не торопитесь.

Айн поднялся и повёл лису на запад, вдоль горы. Минут через десять вышли к Полукруглой и свернули вместе с рекой за скалу; водопад, а затем и баня пропали из виду. Айн остановился у небольшого пятна чудом уцелевшей травы на самом берегу и вздохнул.

Миойи посмотрела на мутную воду, на выгоревший берег, перевела взгляд на обугленные древесные остовы за рекой и прикрыла глаза.

– Вокруг неторопливая, мощная сила. Великовозрастная, как сам Райел. У меня тело вибрирует! Как же здесь прекрасно должно быть, когда кругом зелень.

– Тут было неплохо, да.

– И будет, не сомневайся.

Айн лишь развёл руками.

– Да, – мечтательно сказала Миа, глядя в серое небо. – Необычайно возвышенное место.

Она обернулась к Айну и бесцеремонно стянула с него штаны.

– Эй, эй!

– Куртку также лучше снять.

– Это рубашка.

– Неважно. Да, её тоже. Приляг, пожалуйста, на траву.

– Чёрт возьми! Надеюсь, на этот раз не массаж.

– Почти угадал.

– Ты меня пугаешь! Я ещё от прошлого отойти не могу, а сейчас я в таком виде!

– Не бойся. Ничего неприличного не будет. Почти.

– О, чёрт.

– Смотри, в чём суть, – сказала Миойи. – Я буду точечно, когтями воздействовать на нервные окончания в определённом порядке, с нужным рисунком. Тебе нужно хорошо запомнить ощущения, чтобы позже воспроизвести их в любых условиях.

– Нервные окончания где именно?

– В основном возле пупка, чуть ниже и на бёдрах. Не бойся, жив останешься.

– Ну ладно. Цель оправдывает средства, наверное.

– Ещё бы.

Лиса села возле головы друида, самую малость выпустила когти и прикоснулась к его уху.

– Ай! Щекотно! В спину отдаёт!

– Ага. Только, врунишка, не в спину тебе отдаёт, а чуток пониже.

– Ну, да. А ты откуда знаешь?

– Разумеется, мне нужно полностью настроиться на тебя, чтоб хоть что-то получилось.

– Ты хочешь сказать…

– Прошу, помолчи. И ни в коем случае не дёргайся. Я могу не успеть убрать когти. Можешь тогда получить серьёзную рану.

Лиса пересела к животу друида, положила обе лапы возле пупка и закрыла глаза. Потом переставила лапы. И выпустила когти.

– Ай!

– Не бойся. Обычное иглоукалывание. Если хочешь знать, оригинальный первоисточник. Я прекрасно чувствую, сколько именно давить.

По животу Айна растеклось тепло. Возник и усилился спектр неведомых ранее ощущений. Вскоре мысли побежали совсем по иному руслу, чем несколько минут назад. Миа деликатно переставила одну лапу на внутреннюю поверхность бедра.

– Ох!

– Смотри, – сказала лиса. – Внешне ничего не происходит, но ты уже готов на всё, что я захочу.

– Да!

– Усилим ощущения.

Лиса стала переставлять когти выверенными движениями, невозмутимо. Айну припомнились книжные истории Древних про роботов: вроде бы они двигались так же планомерно, без эмоций. Вскоре все мысли улетучились, кроме нескольких.

– Спокойно. Лежи. Теперь максимум внимания.

Лиса переставила лапы сантиметров на шесть ниже пупка, особым образом скрестила пальцы и нажала когтями на живот.

Холод разлился внутри друида, в голову ударила ясность; критическое мышление заработало – хоть лекцию читай по высшей математике, которую он не знал.

– Вот и всё. Запомнил?

– Уф-ф. Да!

– Повторим ещё раз. Более сложный вариант.

– Как это?

Миа смущённо отвернулась. Потом сказала:

– На этот раз будет более натурально. В том плане, что мы с тобой вновь вспомним Лианну вблизи. По существу. И несколько новых точек возле позвоночника.

– Ой!

– Оно того стоит. Расслабься… насколько можешь.

Через пять минут иглотерапии Айн сел и протёр глаза. Потом оделся.

– Собственно, всё, – сказала Миа сдержанно.

– Отлично. Идеально. Ты сама-то в порядке?

– Да. Но пойду прогуляюсь. Нужно немного развеяться.

– Дай угадаю: в одиночестве?

– Однозначно.

Айн помрачнел.

– Я тебя чем-то обидел? – удручённо спросил он.

Миа сердито топнула лапой и изготовилась к широкому прыжку. Но напоследок обернулась и сказала:

– Я будто на минуту почувствовала себя человеком. Знаешь, у меня очень чуткие лапы, даже там, где шерсть. Пальцы – особенно. Как тебе ни покажется странным, когти ещё чувствительней. И я не робот.

Миойи легко, как бабочка, оторвалась от земли, прочертила серебристой стрелой аккуратную дугу и через миг была уже далеко.

Айн вздрогнул и задумался. Потом не спеша вернулся в лагерь. Лахли встретила его улыбкой. Друид заметил, что у неё мокрые волосы; девушка кивнула.

– Он так и манил, твой водопад. Такой прохладный и свежий. Я только боялась, что ты вернёшься слишком рано и увидишь меня в неподобающем виде. Я не сделала ничего плохого?

– Конечно нет! Купайся, сколько хочешь. Только аккуратней с подводными камнями. Когда Полукруглая очистится, в ней тоже. Она гораздо холодней и глубже.

– Вход в пещеру под водой действительно есть. Я туда не полезла.

Друид хотел что-то сказать, но замялся. Какое-то время сидели молча.

– А где тётя Миа?

– Я тут, – сказала незаметно подошедшая лиса.

– Всё в порядке? – спросил Айн.

– Ага.

Миойи положила голову ему на колени. Айн взглянул на Лахли, будто припомнив что-то.

– Мне теперь почти всё понятно, – сказал друид. – Из того, что упоминал король. Про Звёздный и про тебя, Лахли, и про Рэа. Неясно только, что случилось с замком Арнавилл. Тебя там тоже подставили? Это была не ты?

Миа глубоко вздохнула и помрачнела.

– Это была я.

Возникла пауза. Лиса погрузилась в воспоминания.

– Я расскажу, – произнесла она. – Можно мне вина? Или чего покрепче.

– Конечно. Держи. Могу даже добавить льда.

– Не надо. Слушай же. В своё время я много путешествовала по Дароне. Вдвоём с другим хиффиром по имени Леирви́л, – имя это Миа произнесла с трудом. – Мы излазили вдоль и поперёк горы и водопады Алларна. Прокрались через руины погибшей Алгии. Побывали в пустынях Фаина. Плавали по заливу с суровыми аморцами. Составили карту буйных джунглей. Скитались по Диким Землям на северо-востоке, где не живут ни люди, ни эльфы. Он научил меня всему, что я знаю и умею. Даже драться: это было поучительно, нередко болезненно и почти всегда обидно. Он мог размазать меня по стенке, если бы захотел. Научил строить. Я трудилась над своим домом в Синеели лет десять, но для нас это не срок. Он так и остался незаконченным. Последнее путешествие было по Эрну, в Междуречье. Нас пригласили в гости в замок Арнавилл. Я очень не хотела идти, но боялась его огорчить. Хозяйка встретила на пороге с улыбкой, привечала, сытно накормила и напоила. Только я не стала пить, предупреждённая смутным чутьём. Как тебя не хватало там, Айн! Ты бы мигом заметил, что что-то не так. Она отравила Леирвила! Он умер в муках у меня на глазах, я ничего не смогла сделать. Наместница Эрна убила его. Колдунья, имевшая зуб на хиффирский род, убила лучшего из нас. Леирвил был моим отцом!

Лапа Миойи дёрнулась, бокал упал на чёрную землю, но не разбился.

– Я потеряла рассудок, – с трудом продолжала Миойи. – В меня будто бес вселился. Именно тогда, по-видимому, до меня добрались силы Хаоса и надёжно поселились внутри. Я разметала замок по округе. Слуги вовремя сбежали, наместнице, по-моему, придавило ногу. Жаль, не голову. Она лишила меня в один миг всего. Потом я долго скиталась, потерянная, озлобленная на весь мир. Пока не пришло осознание, что теперь на мне ответственность. Но это уже иная история, для другой беседы.

– Ужас, – промолвила Лахли.

– Кому, как не тебе, меня понять, – сказала Миойи, слабо улыбнувшись. – Ведь ты тоже потеряла папу?

– Да. Он был контрабандистом, как многие моряки. А иначе зачем плавать по морю и по рекам, если можно просто пользоваться порталами? В конце концов, его предали. Я подслушала разговор с мамой, он поведал, что ослики сдали его индюку. Я ничего не поняла, это звучало бы смешно, если бы не было так страшно. Вскоре за ним пришли люди короля. Он был осуждён. А мама исчезла. У неё опасная работа. Я боюсь, что… Впрочем, я скорее боюсь верить, что она жива. Я обязательно попробую найти её. Когда я жила с опекунами, они и слышать об этом не хотели, утверждали, что мама мертва. Сама, мол, себя довела, будучи наёмной убийцей… Ой, прости, тётя Миа, что я тебя перебила и заговорила о себе.

Лиса лишь молча обняла её. Лахли спрятала лицо в серебристом боку и замолчала.

– А ты, Айн? – спросила Миа. – Кто твои родители? Живы ли они?

– Надеюсь, – сказал Айн. – Они переехали в Амор, на побережье. Я думаю, с ними всё в порядке, но обязательно навещу. Когда разделаемся со срочным. Будет, что им рассказать.

Айн поднялся.

– Я пойду кое-что сделаю в бане, пока светло.

Миа кивнула; Лахли не повернула головы.

Часть II. Глава 3. Рэа. Продолжение

Лахли и Миойи отвлёк от грустных мыслей стук копыт. С запада вдоль горы к ним скакал вороной конь.

– Ага, – сказала Миа, поднимаясь. – Очевидно, из живности кое-кто уцелел.

Конь приблизился и перешёл на шаг. Лахли казалось, что он вот-вот заржёт на всю долину. Она подошла и несмело погладила его по боку, потом по опущенной морде. Миойи пошарилась в вещах Айна, извлекла морковку и уже хотела предложить коню, как с удивлением отступила.

– Лахли, – сказала она, – ты же вроде просто провела рукой по лопатке?

– А что такое? Ой!

– Кажется, ты ему вполне понравилась.

– Я его даже не щекотала, как того гиганта! Лучше отойду.

Жеребец проигнорировал морковку, фыркнул и пошёл дальше вдоль скалы.

– Пожалуй, – сказала Лахли, – я рада, что он не стал задерживаться.

– Точно. Всё равно мне лошадь не нужна. А тебе лучше будет найти кобылу.

– Как, кстати, вы сходили с Айном? Успешно?

– Вполне.

– Теперь, если он опять встретит Веллу, усилия её будут тщетными?

Миойи покачала головой.

– Владычица эльфов далеко не дура. Она просто не ввяжется ни во что, увидев заранее, что бесполезно.

Какое-то время сидели молча. В сером небе ближе к западу появился синий просвет, в который тут же проскользнул солнечный луч и нарисовал сбоку водопада маленькую радугу.

– Айн такой скромный, – задумчиво произнесла Лахли. – И молчун. Как бы с ним поближе и получше подружиться? Сама я стесняюсь.

Миойи с полминуты изучала девушку, ничем не выдавая своих мыслей.

– Легко, – сказала она наконец. – Сейчас он вернётся, и всё устроим.

– Правда?

– Положись на меня, – подмигнула Миа.

Айн действительно скоро подошёл.

– Как вы тут?

– Мы видели лошадь, – сказала лиса.

Друид кивнул.

– Судя по всему, осталось несколько, да. Разбежались кто куда. Не знаю, получится ли их позвать, утром попробую. Надеюсь, сюда больше не сунется Велла и они вернутся в долину, когда вырастет трава. Если вырастет.

– Сунется вряд ли, – подтвердила Миойи. – Хотя есть подозрение, что тебя могут здесь выследить.

– Каким образом?

– На Лахли остался отпечаток королевского проклятия. Он ведь приложил руку к тому, чтобы мы встретились.

– Вот как! Я не замечал раньше. Возможно, стоило приглядеться внимательней.

– Не боишься, что сюда пожалует король?

– Нет, совсем нет, – сказал Айн. – Но, наверное, тебе стоит помочь Лахли.

– Мне? Каким образом?

– Как недавно мне после холмов с призраками. Своей очищающей мочалкой.

– Хм! Можно попробовать. Баня у тебя работает?

– Да, нужно лишь затопить. Тогда этим сейчас и займусь. Лахли, если не совсем ясно, о чём речь, Миойи в бане хорошенько пройдётся по тебе синей хиффирской мочалкой, и следы проклятия, порчи и любого другого негатива уйдут.

– Ага, поняла.

– Ты не совсем прав, – возразила Миойи. – В сущности, всё верно, только на этот раз мочалкой буду орудовать не я.

– Кто же? – удивился Айн, посмотрев по сторонам.

– Ты.

– Я?! – Айн подскочил как от кошмара.

– Нужен мужчина. Не переживай, – успокоила его Миа. – Я буду рядом.

– Я стесняюсь, – сконфуженно сказала Лахли.

– Разумеется, Лахли будет меня стесняться.

– Да не тебя, Айн, а тётю Миа.

– В смысле?

– Ну… Как бы меня ни обзывали, я всегда считала себя недурной. Даже симпатичной. Но по сравнению с тобой я совсем нескладная.

– Станет только лучше, Ли.

– Вы обе ненормальные!

– Страшно? – сказала лиса. – Я могу попросить Ворона.

– Нет, нет, пусть будет Айн. Он добрый и великодушный, я его совсем не боюсь. И пахнет приятно.

Айн покачал головой, ничего не понимая, и пошёл обратно в баню, стараясь ни о чём не думать.

– Он что, согласен? – стуча зубами, спросила Лахли.

– Не переживай ты так. – Миа положила ей лапу на колени. – Всё будет хорошо. Айн сам не понял, согласен он или нет, но ушёл делать то, что надо, а это главное.

– Я жутко стесняюсь, на самом деле. Он что, увидит меня в белье?

– Да ну, брось. Кто же ходит одетый в баню? Он увидит тебя такой, какая ты есть. Только и всего. Ты отлично подыграла мне. Да не дрожи так!

– Интересные у тебя способы дружить! Мне жутко стыдно! Как с этим справиться?

– Никак. Постарайся пережить стыд сполна. Мне ты можешь признаться на ушко, что это весьма приятно. Хоть и запретно. Только обернись вокруг: кто и что может нам запретить вести себя неприлично?

– Наверное. Просто так неожиданно. А он будет вести себя… нормально?

– Можешь быть уверена.

– Почему я настолько легко согласилась? Рядом с тобой такие невероятные вещи кажутся – не то чтобы нормальными, но возможными. А ещё…

– Что?

– Ты выдумала про след королевского проклятия на мне?

– Вовсе нет. Тебе действительно пойдёт на пользу парение.

– А про то, что это обязательно должен быть мужчина?

– Тут схитрила, да. Но лишь слегка. Я бы справилась, но Айн действительно сделает это лучше.

– Что он про меня подумает?

– Айн не способен допустить плохую мысль о тебе. Ворчать будет, но недолго. Кстати, ты не проголодалась? – Миа помахала морковкой, которую всё ещё держала в лапе.

– Только об этом и думаю, – сердито сказала Лахли.

* * *

Айн наскоро подмёл предбанник. Скинул одежду, оставшись в светло-серых подштанниках, и уселся в парилке ждать, грызя ноготь. Вскоре раздался шум, смех и скрежет затворяемой щеколды.

– Да, он здесь, – послышался голос Миойи. – Можешь раздеваться, Ли.

– Полностью?

– Ну конечно.

Сердце Айна ёкнуло. Дверь в парилку открылась, вошла Миойи и с любопытством рассмотрела каменную печь, лежаки и желтоватые кристаллы света по углам. Потом плюхнулась на полок напротив Айна.

– Травы под потолком почти завяли, – заметила она.

– Согласен, но всё поле сожжено, пока нет свежих, к сожалению.

– Зря сожалеешь. Травы могут забить более тонкий для тебя аромат.

– О чём ты?

– Да так, – насмешливо сказала лиса и потянулась, держась передними когтями за стену над головой. На досках остались глубокие тонкие дырочки.

– Моя баня не рассчитана на серебристых лис, – проворчал Айн. – Этак от обшивки ничего не останется.

– А на людей, надеюсь, рассчитана твоя баня? Один из них – точнее, одна – как раз стоит за дверью и боится войти. Может, впустишь?

Миойи села на полке и с любопытством стала наблюдать за Айном.

Друид вздохнул, встал и открыл дверь.

– Прошу, – сказал он, глядя в пол, и Лахли нерешительно вошла, теребя волосы.

Айн принялся старательно рассматривать стену. Однако боковое зрение вдруг решило заработать с особенной ясностью, и каждую клеточку друида от кожи и до мозга костей пронзила дрожь. Айн суетливо присел у печки и принялся поворачивать туда-сюда дрова.

– Я такая страшная, что ты даже не хочешь на меня взглянуть? – расстроенно проговорила Лахли.

Этого Айн вынести уже не мог. Он поджал губы, встал и позволил себе в упор рассмотреть девушку с макушки до кончиков пальцев ног. К щекам хлынул жар.

– Не видел в жизни ничего красивее, – честно и твёрдо сказал он. – Не обижайся, Миа, ты едва ли серьёзно отстаёшь.

Лахли сразу повеселела, но повернулась спиной, чтоб скрыть довольную улыбку. Миойи кивнула с пониманием, не выдержала и рассмеялась. Айн усилием воли перевёл взгляд на тазик и принялся набирать воду, при этом уронил ковшик, который ускакал под полок. Девушка нагнулась, подобрала и церемонно вручила его друиду.

– Благодарю, – чуть сердито сказал Айн.

– Айн, ты уже весь вспотел. Не жарко в одежде? Ты, наверное, и в речке купаешься в шубе, – хихикнула Лахли.

– Вообще-то для тебя я дядя Айн.

– Нет, ты Айн.

– Ишь, развеселилась, – буркнул друид. – Тебя лиса, что ль, чем напоила?

– А ты просто не притворяйся взрослым дядей.

– Смотри, Ли, как надо. – Миа протянула лапу к Айну, но он вовремя отскочил.

– Ладно, раз у вас тут такой дурдом! – Друид махнул рукой, разделся и повесил штаны на гвоздь. – Давай свою мочалку. А ты, малявка, поворачивайся… Ага, как до дела дошло, раскраснелась вся? Поставь ногу на скамейку!

На полу мешал второй тазик. Айн ногой ловко отправил его в угол, после чего старательно намылил бедро девушки.

– Гм! – сказала лиса. – Чур, я следующая.

– Ты серьёзно?

– Ага. Боишься, что на мою шерсть шампуня не хватит? Ну, не хватит и не хватит, пустяки.

Айн продолжил орудовать мочалкой, гадая, не бессвязный ли это сон.

– Ты так долго трёшь мне поясницу. Неужели там столько пыли?

– Так лучше. Айн делает это интуитивно, – ответила за него Миа. – А зачем – утром ты сама нам расскажешь.

– Любопытно! Кажется, я начинаю догадываться, в чём дело. Читала в одной книге, правда, это была сказка. Айн, остановись, пожалуйста, подольше, если не сложно, вот тут, тут и… и вот здесь.

Айн дошёл до груди девушки, задержал дыхание и двигал мочалкой легонько, едва касаясь. В свою очередь, он вспомнил прочитанное в старом умном учебнике.

– Тебе холодно? – спросил он. – Я поддам пару.

– Да, – кашлянула Лахли, вытирая пот со лба. – Дует откуда-то. Пар у твоей печки очень приятный. И, Айн, можно нажимать немного посильнее.

* * *

Поздно вечером Айн лежал под одеялом и пытался прийти в себя. Голубой агат висел под потолком, давая мягкий свет и достаточно тепла. Вдруг камень дёрнулся и закачался: в палатку запрыгнула насквозь мокрая Миа и сразу же от души отряхнулась, забрызгав всё вокруг.

– Ай! На улице нельзя было?

– Да ну, там прохладно.

– Кстати! Понять не мог, что не так, теперь только дошло. Ты даже из реки всегда выходишь сухой, а сейчас…

– На то она и баня, чтоб хорошо всё промыть и пропарить. А напарил ты Лахли и меня от души! Сегодня ты явно в ударе.

– Между прочим, где она?

– Ушла к себе. Но я предложила, если что, пусть приходит сюда.

– Ладно, ладно. А ты предупредила, что после твоей мочалки в ближайшие дни будет физически сложно носить хоть какую-то одежду? Да и потом немногим легче?

– Нашёл тоже на что жаловаться! А ты сам, кстати, как – потренировался?

– А вот и мимо, лиса! Ты что, она же ещё почти ребёнок.

– Да? – подозрительно сказала лиса. – Ты себе это внушил. Ну ладно. Сейчас ты всерьёз не напрягался, а года через два-три… Всего ничего, уже скоро.

– Через три года? Что тогда?

– Тогда рядом с ней любая твоя защита может не сработать.

– Да ну, глупости! Что хоть болтаешь! Я и рожей не вышел, и старше её. Да и где она будет через три года, и где я? Никто не знает.

– Она захочет остаться в Рэа.

Айн хотел возразить, но осёкся на полуслове и задумался.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – сказал он.

Миойи долго смотрела на Айна.

– Сама себе удивляюсь, – призналась она. – Что до разницы в возрасте, пройдёт каких-то полвека, и она перестанет иметь значение. А в вашем случае – только не обижайся! – не заметно будет уже через пару-другую лет.

– Найдёт кого покрасивее. Какого-нибудь принца. Миа, ты же прекрасно видела, что я для неё в лучшем случае как подружка, с которой можно похихикать и посплетничать в парилке. Она даже не стесняется, будто я Ведьяга или кот.

Лиса подозрительно уставилась на него и повела чутким носом.

– Ты правда не шутишь! – изумилась она. – Серьёзно, ты ничего не заметил? Уже когда попросил её поставить ногу на скамейку, ещё до того, как притронулся моей мочалкой?

– Что, что я пропустил? Она сердилась? Или смущалась? Этого она ничем не выдала, покраснела только чуток.

Миойи покачала головой, улеглась рядом с Айном и легонько приобняла влажными передними лапами.

– Да, владеет собой Лахли на диво, – согласилась она. – Давай спать.

– Ты не…

– Райн, – перебила Миойи, – ты чудо. Спокойной ночи.

* * *

Айн проснулся на рассвете от прикосновения к носу. Очнувшись от сна, увидел крупным планом синие глаза.

– Сколько у тебя было женщин? – спросила Миойи.

Айн протёр веки.

– И тебе доброе утро, лиса.

– Сколько?

– М-м, надо посчитать.

– Можно вслух. Ну, не зевай!

– Вспоминаю один год в Гунморе. Там не было ни романтики, ни экзотики. С приятелями гуляли, порядочно выпили и зашли в дорогое заведение с сомнительной репутацией. Друзья мои быстро разошлись по комнатам с дамами, пить чаи и обсуждать последние новости, а я…

– Ну?

– Ко мне подсела парочка девушек. Предложили сыграть в шахматы втроём.

– Дальше, дальше!

– В общем, я вспомнил, что забыл на улице портфель, вышел и далеко убежал оттуда.

– Зачем? Почему?

Айн потёр лоб.

– Видишь ли, я, как друид, чувствую некоторые вещи. Я вижу, как под землёй растут корни деревьев. Сам люблю ходить босиком и слушать ногами. Вижу, когда другие делают то же. Если обратить внимание на нижний центр человека, можно многое узреть.

– Что же ты узрел под юбками у развратниц? Если предположить, что у них были хотя бы юбки.

– Зришь в корень, лиса. Мешанину из обрывков чуждых энергий, отвращения, безразличия и болезней.

– Занятная история. Дальше.

– Дальше? Ну, было пару похожих случаев…

– Которые так же закончились ничем?

– Ну, да.

Лиса хихикнула.

– Ты вчера первый раз увидел голую девушку!

– Ничего не первый! Я и раньше смотрел, причём весьма в подробностях. На картинках, у меня есть полезные книги об этом. И ты мне как-то образ Лианны посылала.

Лиса вдруг задумалась.

– Кстати, – сказала она, – по Лахлиным недомолвкам очевидно, что кто-то к ней приставал, перед тем как она сбежала. Ты можешь сказать подробнее?

– Я из вежливости обычно не обращаю внимания на эти места у людей, и…

Миа фыркнула.

– При всей твоей скромности вчера ты весьма тщательно обращал внимание на все нужные места. Что правильно. А вид у тебя был, будто ты каждый день этим занимаешься.

Айн покраснел и кивнул.

– Её лапали. Не раз. Дальше этого дело не дошло, к счастью. Ну, и просто парней у неё не было.

Глаза Миойи блеснули.

– Хорошо. Я уже думала искать, кто это сделал, но, вижу, ни к чему. Я в таких вещах опытная.

Айн, глядя на посуровевшую Миа, вдруг широко улыбнулся.

– Ты меня извини, – сказал он. – Я честно не лезу туда, куда не просят. Но коли уж вчера я дошёл с мочалкой и до кончика твоего хвоста, я могу с точностью сообщить, сколько у тебя было серьёзных отношений.

– Да? И сколько же?

– Ноль.

Миойи сконфузилась.

– Тут ты меня уел. Да, я в жизни никого даже не подпускала близко. Кроме тебя.

Миойи встала и высунула голову на улицу.

– Здесь всегда так тепло? Благословенный твой уголок! Я пойду к зеркальному озеру, узнаю, как дела у Ворона и Яги. В обед вернусь сюда. Или вечером. В крайнем случае, завтра.

– Как?! Стой! Я что, вдвоём с Лахли останусь? – испугался Айн.

– Конечно. Здорово, да? – Миа вышла наружу.

Он тут же вылез из палатки, но лисы нигде не было.

Айн чертыхнулся несколько раз. Потом умылся из фляги, расчесал волосы и, поколебавшись, направился ко второй палатке.

Лахли хмуро сидела возле водопада на толстом обгорелом бревне, одетая в безразмерные куртку и штаны. Айн с видимой уверенностью подошёл и присел на край.

– Извини, – сказала Лахли и неуклюже подвинулась, – я не успела приготовить завтрак. Только встала. Правда хорошая погода?

– Это я должен готовить, ведь ты у меня в гостях. Пусть мой дом и разрушен. Я должен следить за тем, чтобы тебе было комфортно. А сейчас это явно не так.

– Есть такое. Дело в том, что… как бы так объяснить логично…

– После лисьего волшебства очень раздражает кожу любая одежда. Особенно первый день. Мне это хорошо знакомо. Ты можешь всё снять, – сказал Айн таким простым тоном, что Лахли подняла голову.

– Что, правда? И ты не будешь обо мне плохо думать?

– Нет.

– И никто больше не увидит?

– Нет. Миа будет не раньше вечера. Я замечу любого здесь первым. Немногие могут сюда явиться сами, и никто – скрытно.

– Ты можешь отвернуться на минутку? А то у меня бельё ужасное, я не хочу, чтобы ты видел. Яга выбирала.

– Кстати, Миа сказала, что можно теперь год совсем не мыться? И можешь смело садиться хоть прямо на песок.

– Нет. Пустяки, я люблю купаться… Я всё, разделась. Айн, ты не составишь мне компанию в этом, кстати сказать, постыдном для общества деле, в котором лично я уже не вижу ничего плохого? По крайней мере, рядом с тобой. Твоей гостье это нужно для комфорта. Как вчера в твоей прекрасной бане.

– Без проблем. Сейчас, я быстро.

Когда Айн вернулся, Лахли рассматривала свои ноги. Она была в восторге.

– Смотри, я стала стройнее! А кожа какая гладкая! И мышцы упругие. Это оказалось правдой, вы не обманули! Хотя мне этого никто не обещал заранее.

– Кстати, а что вообще Миа говорила тебе про эту процедуру с мочалкой?

– Что я смогу с тобой поближе познакомиться. И ведь сработало! Ещё как сработало! Ближе просто некуда!

– Ну, правда. Напомни, чтобы я хорошенько надёргал Миа за уши.

– Смотри, стала ли у меня красивее грудь? Только честно! А бегать-то как удобно! – Лахли попрыгала на месте.

Айн сглотнул.

– Ты сама скромность, Лахли! Мне казалось, это невозможно, но да, ты права. Стала.

– Я тебя смущаю?

– Вовсе нет! Ведь ты ещё малявка! Разошлась ты, конечно, развеселилась. Вся извертелась. Поискать тебе зеркало, может?

Лахли задумалась на миг и лукаво улыбнулась.

– Не нужно, Айн. Твои глаза лучше любого зеркала. Смотри на меня почаще, я не кусаюсь.

– Я зато кусаюсь. От Миа научился. А тебе что, опять холодно?

– Нет, – рассмеялась Лахли. – Я никогда не мёрзну, на самом деле. Просто ты мне нравишься. Почему-то об этом легко стало говорить. А вот у тебя совсем не было внешних проявлений радости, кроме улыбки. По крайней мере, о которых я читала. Как будто ты абсолютно меня не стесняешься. Словно я Ворон или кошка!

– Потому что ты…

– Сам ты малявка, Айн, – чуть погрустнела Лахли.

– На самом деле я просто хорошо собой владею, – честно признался Айн. – Правильный настрой, и мне всё равно весьма приятно быть рядом. Но не подходи совсем уж близко, очень прошу.

– Да?.. Договорились!

– Кхм. Предлагаю помочь мне с завтраком.

– Как говорит Лон, легко! – Лахли встала, потянулась, с наслаждением подставила спину ветерку и подошла к пока чуть тёплому очагу.

* * *

Лахли чокнулась кружкой чая с Айном и загадочно на него посмотрела.

– Судя по твоему виду, ты хочешь позвать меня под водопад, – сказал Айн.

– Точно. Как ты догадался?

– Ещё одно небольшое побочное действие магии хиффиров. Пойдём. Там есть выступ, можно стоять прямо под потоком воды.

– Как я его пропустила, интересно? Покажи!

Айн взял Лахли за руку и подошёл к водопаду с внутренней стороны, где нависала гора. Сквозь водяную завесу долина не выглядела ни мрачной, ни чёрной. Перед глазами парила радуга. Чтобы слышать друг друга, приходилось кричать. Айн ногой нащупал выступ, про который говорил.

– Ох! – смутился он.

– Что такое?

– Этот камень не сильно большой. Боюсь, ты не поместишься рядом.

– Вот ещё!

Лахли шагнула под водопад, не отпуская руку Айна. Ему пришлось встать к девушке близко, чтоб не упасть. Он почувствовал её бедро. Потом повернулся лицом и взял за вторую руку.

– Держи меня крепче, друид, – сказала Лахли на ухо, смеясь.

Не сговариваясь, они прыгнули в озерцо. Лахли тут же нырнула и пощекотала Айна за пятку, потом за бок.

– Ай!

Лахли всплыла рядом и смахнула воду с лица.

– Извини, – сказала она. – Я совсем забыла. Больше не буду.

– Что? Ты о чём?

– Неважно. Ты в порядке? Давай выйдем на берег.

– Угу.

Айн услужливо подал Лахли небольшое тонкое полотенце. Других у него не было.

– Ну нет, – сказала она. – Так не пойдёт. Как мочалкой орудовать, так пожалуйста, а как полотенцем, так сама. Вот уж дудки!

Айн старательно вытер ей ноги и спину.

– Продолжай. Не хочется мёрзнуть, знаешь ли.

Ничего не поделаешь, Айн положил полотенце ей на грудь и осторожно протёр. Кусок ткани был предательски тонок.

– Вообще-то, я имела в виду волосы.

– Упс. Извини.

Лахли погрозила пальчиком.

– Чем дальше займёмся? Покажешь окрестности?

– Конечно.

За час они обошли центр долины, идя сперва вдоль горы, потом против течения Полукруглой. Возле устья Водопадного ручья Лахли остановилась.

Небольшой побег выбился из земли и, не в силах расти, упал на чёрную почву; единственный ещё зелёный лист пожух. Лахли молча потрогала его, вздохнув, и они пошли дальше.

Айн старательно смотрел вперёд, время от времени переводя взгляд на лицо девушки. Лахли вдруг вновь ощутила укол стыда и сложила руки на груди.

Они не оглядывались, иначе заметили бы, как слабая веточка ивы выпрямилась, листик принял здоровый оттенок и стал расти на глазах.

* * *

Лахли внимательно смотрела, как Айн выпил небольшой пузырёк с красноватым содержимым.

– А мне? – сказала она.

– Больше нет.

– Настоящий джентльмен!

– Хватит одного на двоих.

– Что это вообще?

– Зелье полёта.

– Ого!

– Готова?

– Нет! Ни в коем случае! А куда полетим?

– Вверх. Возьми меня за руку покрепче. Вот так. Не бойся, вряд ли я тебя уроню.

– Это успокаивает, спасибо.

Айн плавно отделился от земли вместе с Лахли. Они не спеша поднялись вдоль водопада и приземлились на вершину отвесной скалы. Лахли с восхищением осмотрелась.

– Там, за сгоревшим лесом видно воду! Это же море! А здесь наверху, смотри, здесь дракон не побывал! Кругом трава, да такая яркая!

Действительно, возле обрыва зелень казалась нетронутой. Справа, чуть поодаль, виднелось озеро метров двести в длину. Когда-то, по-видимому, оно соединялось ручейком с Водопадной рекой. Чуть дальше горы взмывали ввысь, но уже не так отвесно. Река уходила вверх в небольшое ущелье.

– Кажется, – сказала Лахли, – мы давно не купались. Отличное озеро!

– У тебя нет с собой купальника.

– Ох, и правда. Но ты ведь пощадишь мою скромность и отвернёшься?

– Ага, щас же.

– Так-то лучше. А то в глаза он смотрит, видите ли. Умные мысли на лице читает! Поймай меня!

Лахли прыгнула в прозрачную воду, Айн за ней.

Через полчаса друид выдохся и вылез на берег. Лахли он так и не догнал: девушка плавала, как угорь.

– Ты проиграл! Только я пока не придумала, на что мы играли.

– Не подходи близко к обрыву!

– Не переживай. Я не боюсь высоты, даже голова не кружится.

Лахли показала ему язык и пошла на цыпочках по самому краю, балансируя руками.

Айн уже готов был сделать резкое замечание, как вдруг ему на ум пришла коварная мысль. Пришла и тут же укоренилась. Айн ужаснулся себе. Он прекрасно видел друидским зрением чуть поодаль ненадёжный камень, на который он бы в жизни не ступил даже с жуткого похмелья. Здравый смысл громко возмущался, но Айн его успокоил, сосредоточился и приготовился ко всему.

Лахли сделала очередной шаг по самому краешку, посвистывая, и нога её потеряла опору: камень резко откололся от скалы. Девушка с криком полетела в пропасть.

Айн этого ждал. Два больших прыжка, и он нырнул следом вниз головой. Ускорился, поймал Лахли за руку, перевернулся и прижал к себе. После чего плавно приземлился у подножья водопада.

Лахли вцепилась в него, как утопающая, и дрожала. Айн погладил девушку по волосам и сказал:

– Всё хорошо.

– П-п-п-рости! Я дура.

– Все мы бываем порой. Ты не ушиблась?

Вскоре до Лахли дошло, что она со всей силы обнимает друида. Она отстранилась и покраснела. Айн же не мог прийти в себя от лавины совершенно новых ощущений. Лахли внимательно осмотрела друида с головы до ног и вздохнула.

– Спасибо за урок, – сказала она. – Ты хотел продемонстрировать мне, что такое опасность?

– Нет, – признался Айн. – Я хотел вот так тебя крепко обнять. Немножко. Теперь тебе лучше вновь держаться подальше.

– Какой хитрый! – покачала головой Лахли. – Что ж, сама виновата. А тебе палец в рот не клади! И вообще, я проголодалась. Что у нас на обед?

– Ты слишком много общалась с Миойи.

– Ты тем более.

Вспоминая этот день, ни друид, ни Лахли не могли сказать, что они ели на обед.

– Зелье полёта ещё действует, – доложил Айн. – Есть небольшое предложение.

– Хватит с меня высот на сегодня!

– Полетим низко, через реку и сгоревший лес на побережье моря.

– Если так, то хорошо. Взять тебя за руку?

– Да, но погоди немного. Там осталось достаточно стволов, чтобы ты врезалась в один из них. У меня привычка маневрировать между ними.

– Полетим медленно и аккуратно, вот и всё.

– Нет, это скучно. Вот что: я встану сзади и возьму тебя за талию.

– Хорошо ты держишься на расстоянии, Айн! Раскрываешься на глазах. Сама скромность! Прямо как я.

– Безопасность превыше всего. Боишься?

– Тебя? Нисколько. Только держи меня крепче, друид.

Взлетели. Вокруг замелькали чёрные остатки стволов. Лахли невольно зажмурилась и прикинула, что летят они со скоростью узлов тридцать. Дух захватывало. Только она вошла во вкус, как полёт закончился. Айн мягко отпустил девушку на землю.

Лахли вздохнула и осмотрела ровный песчаный берег и голубое море. Возле самого берега лес был не тронут, лишь в одном месте дыхание дракона превратило песок в неровное тусклое стекло.

– Не думала, что посреди Дароны есть море.

– Мы с тобой давно совсем на другой Дароне.

Лахли положила ему руки на плечи и улыбнулась.

– Это точно.

– А так, если честно, море как море, – сказал Айн, отводя взгляд. – Наверное, ты уже накупалась? Под водопадом и в горном озере.

– Там, слева резкий обрыв и рифы. Можно посмотреть на обитателей.

Айн вздохнул.

– В Полукруглой рыбы были не хуже.

– Ну же, Айн, улыбнись! Я с тобой, а я лучше любой рыбы.

– Пожалуй, да.

* * *

В лагерь возвращались ближе к вечеру, пешком: действие зелья полёта закончилось. Лахли едва замечала погибший лес и выжженную траву под ногами, думая совсем о другом.

Айн развёл костёр, с тревогой гадая, где же Миа и как он будет ночевать, если лиса не вернётся. А дело плавно шло к ночи, сумерки давно стали поздними. Взошёл еле заметный синеватый серп кота.

Для ушей друида было непривычно тихо: ни пения сверчков, ни уханья сов, ни шелеста листьев в саду. К шуму водопада он давно привык и едва его замечал.

Лахли постелила полотенце и уселась возле костра, собирая волосы в хвостик.

– А ты не хочешь отрастить длинные? – поинтересовался Айн.

– Всегда мечтала, но мне не давали. А сейчас можно? Ты не против?

– Я только за.

Настроение у девушки из игривого стало задумчивым. Айн хотел было пристроиться возле костра рядом, но в итоге сел с другой стороны. В свете пламени лицо Лахли загадочно светилось.

– Не хватает музыкальных инструментов, – сказал друид. – У меня была гитара и флейта.

– Ты играешь?

– Немного. Даже приходили слушатели. Из постоянных – лань, заяц и бобёр. Но и гитара, и флейта остались в доме.

– Я бы тоже поучилась.

– Учить я не смогу. Лучше найти хорошего преподавателя в городе.

– Возможно.

Время шло. Миойи не возвращалась.

Пора было идти спать. У Айна на языке вертелась фраза, которую он не решался произнести.

– Я, наверное, пойду, – сказала Лахли. – Спасибо тебе за этот день.

– Приходи ко мне в палатку, – сорвалось у Айна.

Лахли покачала головой.

– Пожалуй, нет.

Друид вздохнул, то ли разочарованно, то ли облегчённо.

– Лучше ты, Айн, приходи ко мне.

– Но…

– Возражения придумаешь позже. Вместе придумаем. Пойдём!

– Хорошо. Я только схожу к себе за одеждой.

– Айн, не расстраивай меня. За какой одеждой! Находимся ещё в куртках и шапках сполна. Ночь будет не такая и прохладная, и перед сном обычно раздеваются, а не наоборот.

Айн развёл руками, подумал, почему бы и нет, и распахнул створку палатки Лахли, приглашая внутрь.

Постель устраивали вместе, и случайно так вышло, что не поделили одеяло и всерьёз подрались подушками. После торжественного объявления мира и ничьей наконец улеглись. Под потолком светился синеватый агат.

Лахли легла на бок, спиной к Айну. Повернула голову и покосилась на него. Друид догадывался, что от него хотят, но лежал неподвижно, не зная, куда деть руки.

– Мне холодно, – сказала Лахли.

Что тут было делать? Айн пододвинулся ближе и прикоснулся к её спине.

– Мр-р! Я правда не кусаюсь. – Она подалась назад.

Айн несмело положил руку чуть выше талии и явственно ощутил, что броня, которой его снабдила Миа, повисла на волоске.

Лахли зевнула, потянувшись и приподняв колено.

– Засыпаешь, солнце?

– Да, – произнесла она. – Глаза слипаются, сил нет.

Она взяла ладонь Айна со своей талии и положила пониже, куда он меньше всего ожидал. Тут же её пронзила дрожь, которая передалась Айну; он неосознанно обнял её сильнее, потом отодвинулся.

– Зачем ты это сделала?

– Убедиться, что ты живой, – с трудом сказала девушка. – И показать тебе, как я засыпаю.

– Убедилась?

– Мгновенно!

– Ты сама скромность!

– Это мы уже выяснили.

– Что дальше?

– Не знаю.

Айн отшвырнул одеяло и сел, скрестив руки.

– Не уходи, – испуганно сказала Лахли, не сводя с него глаз.

– Ну щас же! Не дождёшься!

Он прикрыл глаза и сосредоточился.

– Что ты делаешь? Свои фокусы? А как же я?

Айн открыл глаза. Урок Миа не прошёл даром: за секунду удалось частично вернуть контроль над мыслями, что было уже много.

– Справедливо, – сказал он. – Мне показывали, как искать точки, нажав на которые, можно легко успокоиться. И потом делать это мысленно. Когтей у меня нет, но есть кое-какие друидские навыки, приспособлю их.

Лахли тоже села и подёрнула плечами.

– Самое время для лекций!

– Да. Ложись.

– Легко! Что дальше?

– На первом этапе нужно создать волну удовольствия, чтобы отключился мозг, и…

– Переходи сразу ко второму.

– Некоторые точки находятся на внутренней поверхности бёдер, довольно высоко. В общем, не обижайся, пожалуйста.

Айн бережно поднял ногу Лахли и отодвинул чуть в сторону; затем вторую.

– Айн, ты сейчас доиграешься!

– Спокойствие, – неуверенно сказал друид и наклонился над её животом. – Приступаю к процессу.

Лахли смахнула слезинку, не удержалась и хихикнула.

– Не забудь внести в протокол. Приступает он!

– Ух ты! Я только теперь понял, что подразумевала Миойи, говоря про пучки трав!

– Что?

– Ничего. Всё прекрасно. Ты прекрасна.

– Я тебя покусаю сейчас. Хоть обещала этого не делать.

Друид осторожно провёл пальцами в районе талии. Вторую руку непринуждённо засунул под спину Лахли.

– Айн. Если у тебя сейчас же не получится, я не знаю, что с тобой сделаю.

– Во! Всё, нашёл. Внимательно следи за ощущениями.

Он плавно надавил пальцами на две точки внутри бедра, а второй рукой – возле основания позвоночника.

– Ай! – сказала Лахли, напрягшись.

Она не смогла сдержать лёгкий стон, от которого сознание Айна на несколько секунд улетучилось.

Постепенно Лахли расслабилась.

– Ты меня обманул, – сказала она с укором. – Я вовсе не «просто успокоилась».

– Гм! Очевидно, у вас это немного по-другому работает.

Глядя на умиротворённую Лахли, Айн на время забыл о собственном дискомфорте. Он был доволен собой.

Но недолго.

– Продолжай, – сказала Лахли. – Почти получилось. Найди свои правильные точки уже.

Айна дважды просить было не нужно. После тщательных, сравнительно деликатных поисков правильный рисунок пальцев отыскался в районе пупка.

Лахли по-настоящему глубоко и свободно вздохнула.

– Наконец-то!

Айн прикрыл её одеялом, немного отодвинулся и расфокусировал взгляд. Через минуты две глубоко вздохнул, улыбнулся и залез под одеяло к Лахли.

– Только больше не зевай, а я не буду задавать вопросов, спишь ты или нет, договорились?

– Звучит завуалированно, но я поняла. Жаль, но хорошо, обещаю, что больше не буду.

– То есть я не зря предупредил? Мне казалось, это очевидно.

– Кто знает!

– Уже очень поздно. Спокойной ночи, – сказал Айн и смело обнял её.

– Ага. Спокойной.

Лахли передвинула его руку на более подходящее, как она считала, место – на грудь.

– Кажется, – вымолвил Айн, – придётся повторить упражнения.

– Ну уж нет! Только попробуй меня отпустить! Ты обещал, что мне будет комфортно. Так не нарушай комфорт своей гостьи.

На рассвете Айн открыл глаза и не сразу сообразил, где он. Вместо Миойи под боком лежала девушка. Одеяло валялось где-то в ногах. Он вспомнил, где находится, разом вспотел и вскочил. Попытался найти одежду, понял, что оставил её в другой палатке. Собрался уже выходить, как Лахли зашевелилась. Будто почувствовав, что места стало больше, она легла на бок по диагонали, лицом в угол, и поджала под себя колени. Ничего не подозревающий Айн посмотрел на её бедра и остолбенел. Он в жизни не видел более захватывающего зрелища; ни в одном учебнике об этом не предупреждали. Он словно забыл, что прекрасно рассмотрел её в бане и целый день она провела рядом с ним совершенно голой.

К счастью, Лахли, похоже, крепко спала. Айн украдкой понаблюдал за ней с минуту, потом сжал губы, накрыл одеялом, аккуратно положив руки сверху, и заботливо подоткнул с боков, как гнездо. Подполз на коленях к голове девушки и нежно поправил спутанные волосы. Затем поспешно и чуть неуклюже покинул палатку.

Всё это время Лахли наблюдала за Айном сквозь длинные ресницы. Она осталась более чем довольна впечатлением, под которым ушёл друид. В то же время она была тронута ласковой заботой.

Лахли заинтересованно посмотрела в маленькую дырку в стенке палатки, совсем случайно оказавшуюся перед носом. Потом напряжённо потянулась в своём «гнёздышке», повернулась на спину и спрятала руки под одеялом – очевидно, чтоб не мёрзнуть без тёплого бока Айна.

Через десять минут она в самом деле крепко спала.

* * *

Айн проснулся в своей палатке почти в обед под шум водопада и долго не мог прийти в себя. Наконец он сел и зашарил в поисках одежды. В ответ на шорох снаружи раздалось лёгкое покашливание.

– Можно к тебе?

– Секунду. – Друид торопливо оделся. – Заходи.

Отодвинулся полог, и в палатку, пригнувшись, зашла Лахли. На ней были неизменная тёмно-зелёная куртка и серые штаны. Айна кольнуло разочарование.

Лахли устремила взгляд в пол.

– Я хочу извиниться, – медленно сказала она, – за своё вчерашнее поведение. Я недавно проснулась, и мне стало просто жутко стыдно. Прости меня, дядя Айн.

Айн пришёл в лёгкий ужас, но постарался этого не выдать.

– Ты повёл себя поистине благородно, – продолжала девушка. – Я и раньше тебе доверяла, теперь моё доверие безгранично. Спасибо за поданный урок! И за полезный навык, я накрепко его запомнила.

– Пожалуйста, – ляпнул Айн.

Лахли слабо улыбнулась.

– Я приготовила бутерброды и кофе. Какие у нас планы на сегодня?

Айн собрался с силами.

– Позавтракаем, соберёмся и пойдём обратно, – сказал он. – Миа не пришла, встретим её по пути или возле озера Яги.

– А что мы будем есть в дороге, когда продолжим путешествие? Я понесу свою палатку, она не сильно тяжёлая, но…

– На востоке Эрна тоже встречаются деревни и неплохие трактиры. Сколько-то я возьму с собой. В деньгах, благодаря Владычице эльфов, у нас нужды пока нет.

Во время завтрака Лахли расспрашивала друида о том, какие птицы и звери жили вокруг и какие деревья росли в саду. Это могло показаться скучным, но она слушала не отвлекаясь. Беседа продолжилась и когда собрались в обратный путь.

Полукруглую перешли по каменистому броду.

– Дальше, к югу она гораздо глубже, – сказала Лахли.

– Да. Там встречаются сомы весом ненамного меньше тебя.

– Ну сравнил, спасибо.

– А здесь, возле брода, росли три на редкость старых кедра. Бывало, я часами стоял, прислонившись, и слушал их. Замшелые стволы, приятные на ощупь, могучие. Жаль, что в последний раз я забыл их навестить!

Лахли с минуту шла молча. Потом сказала:

– Ты ещё кое-что забыл сделать. Есть нечто получше древесной коры на ощупь.

– Что же? – удивился Айн.

Лахли остановила его за руку, встала лицом к лицу и расстегнула свою куртку. Под ней ничего не было. Она взяла ладони друида, прислонила к себе, вздохнула и закрыла глаза. Айн застыл, разинув рот.

– Ты теперь меня прогонишь за это, – прошептала она.

– Ну нет, – вымолвил друид.

Лахли опустила руки, но Айн улыбнулся и взялся поудобнее.

– Как же я могу тебя такую оставить одну, – сказал он. – В восточном Эрне сейчас жуть как холодно!

– Ах, дядя Айн, дядя Айн. Как вам не стыдно!

– Стыдно очень. Не отпущу вот так сразу! Ещё раз дядей назовёшь, укушу за ухо. А вообще, это ведь ты меня поймала.

– Ещё как! А тебя предупреждали: ловушка, обойди стороной!

Айн в растерянности отступил на шаг. Лахли состроила ему глазки и с неслышным вздохом застегнула куртку.

Следующую мысль друида Лахли без труда прочла на его лице: «Она не может мне навредить. Ведь нас познакомила ближе Миойи».

Лахли рассмеялась.

– Да уж! Миа постаралась на славу. Обожаю её! Я ведь лишь самую чуточку хотела поближе с тобой подружиться. А теперь мне постоянно грезится прошлая ночь! И вчерашний день, и позавчерашний вечер. И вообще. Я не хочу нести свою палатку. Оставлю в тоннеле, никто не возьмёт.

– Кхм!

– Не отворачивайся, Айн, я же вижу, ты сразу повеселел.

– Об этом придётся забыть надолго. Ты ведь понимаешь?

– Угу.

– Пойдём тогда быстрее к своим, малявка.

– Хоть на край света, дорогой.

Часть II. Глава 4. Синеель

Найра хмуро смотрела на неприметный деревянный дом посреди берёзового леса. Неприметный по меркам эльфов, конечно; человека, ценящего эстетику, не оставили бы равнодушным идеально подогнанные брёвна, голова единорога на коньке, резные причелины и искусные наличники треугольных окон. Для Найры, опытной убийцы, дом тоже выглядел неприметным. Зато опасно значимой была его любящая уединение обитательница.

«Что могло понадобиться от меня Велле? – недоумевала Найра. – Новое задание? Вроде бы всё и так идёт как по маслу. В Гунморе я сделала, что нужно, а больше никуда она соваться не хочет. Неужели вскрылись мои расспросы? Для стороннего наблюдателя более чем очевидно, что происходит, а эти древние и, казалось бы, мудрые эльфы верят ей, как школьники первому учителю. Дать дёру, пока не поздно? Нет, вряд ли это разумно. Меня и так преследует король, хватит на мою голову. Здесь мой дом, здесь можно перевести дух». Рука Найры невольно теребила подвешенный за пояс дротик. Очередной пробковый наконечник раскрошился, пришёл в негодность. Дурная привычка, не хватало ещё самой порезаться и умереть в считанные секунды. Вот было бы смешно!

Найра твёрдой походкой взошла на крыльцо. Она понимала, что напускная уверенность не обманет Владычицу, и усилием воли придала себе беспокойный и любопытствующий вид – то, что она чувствовала на самом деле.

Постучать она не успела. «Заходи», – раздалось изнутри.

Ни охраны, ни привратников; Найра стояла словно на пороге у беззащитной отшельницы. Убийца тревожно улыбнулась этой смешной мысли и бесшумно отворила дверь.

Зал был устлан красными коврами, в которых ступни скрывались. В углу тикали маятниковые часы – высокие, чуть ниже неё. За треугольными окнами разгорался ясный полдень. Посреди комнаты, за массивным чёрным столом, лицом к Найре сидела Владычица эльфов в простом тёмно-синем платье. Она указала на стул напротив.

Некоторое время Велла молча смотрела на свою помощницу, затем медленно кивнула. Найра мысленно собралась.

– Прости за бестактность, – начала Велла, – но я хотела бы напомнить о небольшой услуге, которую оказала тебе, вырвав из королевских рук. Тебя постигла бы участь мужа. Помнишь об этом? Согласна со мной?

– Так точно, ваша светлость.

Велла мило улыбнулась.

– Не нужно формальностей. Мы одни, и я не корчу из себя королеву или надменную юную принцессу. Простого «да» или «нет» достаточно. И вполне можешь задавать мне вопросы, когда сочтёшь нужным.

– Поняла, спасибо.

– Вспомнив о той услуге, вот что я хочу тебе сообщить… Как думаешь, что?

– Новое задание? Сочту за честь, – холодно ответила Найра.

– Прежде всего, – сказала Велла, – мне хочется сделать тебе ещё одно одолжение. Очень надеюсь, что получится. И что ты оценишь.

– Вот как?

Велла кивнула. Возникла пауза.

– Какое же? Простите моё любопытство.

– Я хочу, чтобы осталась жива твоя дочь.

Найра изумлённо раскрыла рот и вскочила со стула.

– Что вы говорите? Моя дочь жива? Лахли жива?

– Именно так. Сейчас она цела и невредима. Но над ней нависла серьёзная угроза.

Найра усилием воли пришла в себя, почти спрятала от Веллы мелькнувшую во взгляде молнию и медленно села.

– Я не верю своим ушам!

– Понимаю, и тем не менее это правда.

Велла открыла ящик стола и извлекла белый конверт.

– Это ты доставишь одному из её теперешних спутников.

– Ваша светлость, – помрачнела Найра, – я должна работать с друзьями своей дочери?

– Да, но не спеши с выводами. Дочь твоя, Лахли, попала в дурное общество. Настолько плохое, что их хочет убить даже Архалин. И вовсе не из-за светлых чувств ко мне. Какое-то время он лично занимался этим. Понимаешь, насколько всё серьёзно?

– Пожалуй, да.

– Тебе нужно передать бумагу Ведьяге.

– Ведьме? Которая вас боготворит?

– В прошлом – да. Теперь, боюсь, нет.

– Внутренний конверт отравлен, я правильно понимаю?

– Именно. Не менее, а то и более, чем твой первоклассный дротик. Но подожди, дай мне рассказать подробнее о, не побоюсь этого слова, странной компании Лахли. Прежде всего, о некоeм друиде, который, без сомнения, положил глаз на твою дочь. Он хоть и молод, раза в два её старше.

– Вот как? – небрежно сказала Найра и сжала губы.

– Они втроём отправились в укромный край под названием Рэа, где пропали у меня из виду. Я не знаю, что происходило там.

– Кто третий?

– Серебристая лиса.

– Обычная? Оборотень? В любом случае она меня мало заботит.

– Лучше пусть заботит. Эта мошенница угнала и разбила мой корабль, и сюда в Амнали́рн мне пришлось возвращаться с помощью зеркальца, чего я стараюсь избегать. В компании Лахли лиса оказалась не лучшим спутником – в плане целомудрия. Она вернулась из Рэа в одиночку. Твоя дочь и друид провели один на один весь день и целую ночь. В некогда райском уголке. Да, и до этого они пару раз спали в палатке друида.

Найра вскочила и на этот раз не пыталась обуздать себя.

– Можно, я его тоже убью?

– Позже. Он мне пока нужен.

Найра стиснула зубы.

– Потом – с радостью, если он останется жив, конечно. Так или иначе, постарайся, чтобы он был в стороне, когда отдашь письмо. Как друид он не слишком силён, но отраву угадает на раз, и тогда всё пропало.

– Сделаю.

– Как ты наверняка понимаешь, с Лахли тебе в этот раз лучше не видеться.

– Пожалуй, да, – вздохнула Найра.

– Понимаю тебя, но нужно немного потерпеть. Теперь об остальных спутниках. Это некий воин по кличке Ворон, предавший короля и при этом всё ещё живой. Одно это многое говорит о нём. Пожалуй, достойный противник для тебя. Далее, Ведьяга, о которой я уже упомянула. Но больше всего берегись хиффиру и нильва́ра.

– Кого?

Велла кивнула.

– То, что ты не знаешь, о чём речь, уже признак смертельной опасности. Хиффира – это серебристая лиса. Одна из самых могущественных.

– Может, вы слышали, скольких оборотней и прочих бестолковых четвероногих я обвела вокруг пальца?

– Знаю, и это делает тебе честь. Но сейчас нужно просто доставить письмо, и ничего больше. На это и так уйдёт всё твоё умение. Я ведь беспокоюсь за тебя.

– Вы упомянули о каком-то нильваре.

– Да. Даже мне неясно, что от него ожидать. Поэтому он опасен. Кроме всего прочего, он, кажется, заметил, что я слежу за всей доброй компанией, и мне придётся прекратить.

– Да кто же он?

– Разумное существо с Неины, внешне похожее на огромного синего попугая с хищным клювом.

– Зоопарк!

– Ты права, полагаю – но мне не до смеха.

Найра подумала над словами Владычицы и посерьёзнела. Велла же достала из ящика стола колоду карт и принялась меланхолично их перемешивать.

– Не хочешь сыграть?

– Нет. Извините, ваша светлость.

– Люблю искренность, – вздохнула Владычица, убирая карты. – Не стану задерживать. Ты найдёшь отряд на Западной дороге, возле опушки леса. Вряд ли придётся ждать долго. Но лучше поторопись. Вот, кстати, держи.

Найра с лёгким поклоном приняла туго набитый кошелёк и нежно погладила древко дротика.

– Сделаю, – сказала она.

Велла покачала головой.

– Эту штуку лучше оставь дома. Хотя вряд ли ты меня послушаешь.

* * *

Король прохаживался по мягкому ковру, сцепив руки за спиной, и вполуха слушал старичка-министра с проплешиной. Тот вовсю расхваливал одного из соискателей: рыжий, выше других воин смотрел дерзко и самодовольно ухмылялся. Второй, немногим уступавший ему статью, красавец-блондин твёрдо и уверенно стоял рядом. Третий, хромой и худой, почти подросток, попал в претенденты на рыцарство случайно, если верить Ма́нгису. Перепутали букву в имени. Он один по приглашению короля сел в кресло, не заметив от волнения, что двое его номинальных противников продолжали стоять. Глаза его бегали; единственным желанием было поскорее убраться из пышных покоев.

Король вздохнул и переключил внимание со сбивчивой речи министра на шум водопада за окном. Всё и так было ясно, стоило монарху взглянуть на кандидатов. Мангис талантлив как стратег и тактик, но говор его, нудный и отрывистый, навевал тоску. О чём там он? Рыжий из древнего рода, безупречная репутация, геройствовал в битве с листвоборцами? Всё как положено, всё как всегда.

– Обстоятельства таковы, – произнёс Мангис. – Поэтому подытожим. Мой вывод конкретен. Я считаю, что…

– Хорошо, – перебил король. – Спасибо, господин министр. Я принял решение.

Рыжий улыбнулся и покрутил ус. Мангис заметил это и прикусил губу: он достаточно знал короля и видел, что не всё в порядке. Бледный блондин, пряча волнение, склонил голову. Третий претендент мысленно был уже дома, в Мир-Дине, одном из пригородов столицы.

Король подошёл к нему.

– Твоё имя? Откуда?

– Ра… Ра́ллиан, ваше величество, – испуганно ответил тот. – Родом из Звёздного, живу на окраине Миры.

– Что ж, Раллиан, позволь поздравить тебя со вступлением в почётные ряды рыцарей Кристалии.

Рыжий раскрыл рот, не веря ушам. Блондин побледнел ещё больше. Мангис ощутил, как зашевелились волосы там, где их уже не было. Тот, кто назвался Раллианом, остолбенел.

– Все свободны. Раллиан, подожди в коридоре. Господин Мангис, останься на пару слов.

Раллиан встал, чуть не уронив кресло, и вышел вслед за блондином и рыжим.

Мангис смотрел хмуро, даже не пытаясь скрыть разочарование.

– Ну же, дорогой мой, – ободрил его король. – Веселее. Разрешаю нарушить этикет, задать вопросы и высказать любое недовольство.

– Не понимаю, – проворчал министр, от волнения пропустив «ваше величество» и «осмелюсь доложить». – Он стал бы прекрасным рыцарем. Всё говорило в пользу рыжего. Однозначно. Вместо этого кого выбрали вы?

– Не спорю, стал бы. Только очень ненадолго.

– Как так?

– Через полгода его предаст любовница. Он уйдёт в запой и станет ни на что не годен. Как видишь, глупо в такого вкладываться.

– Вот как!

– Именно. Можешь сообщить ему об этом, если он тебе так нравится. Но ко мне больше не приводи.

– А второй? С белой головой?

– Этот в ближайшее время на охоте лишится глаза, – равнодушно сказал король. – Тоже сомнительно для рыцаря. Кроме того, я вижу склонность к предательству, что, впрочем, он от себя скрывает.

– Как, как?

– Хочешь предупреждай обоих, хочешь нет. На тебя это может повлиять, имей в виду. А я умываю руки.

Мангис прикусил губу и промолчал.

– Так вот, – сказал король. – Раллиану создать достойное положение. Дом в столице. Жалование. Показать придворному магу, пусть вылечит хромоту. Образование, светское и научное, обучение боевым искусствам. Подобрать снаряжение и две лошади. Приставить оруженосца. Оповестить геральдика и подготовить к посвящению. Следить, чтоб усиленно занимался и стал похож на воина, а не задохлика. Не исключено, что с этим маг тоже поможет. С женщинами пусть учится общаться, но на расстоянии. Параллельно будет особое обучение. Всё ясно?

– Так точно! Осмелюсь спросить, он вам для чего-то нужен?

– Конечно, господин министр. Разумеется, нужен. А тебе, чтобы было не так обидно, вот, держи.

Король сел за огромный стол и набросал на белом листе несколько строк.

– Это чек на пятьдесят золотых. Ровно столько, сколько рыжий готов был дать за место.

Мангис побледнел.

– Не могу…

– Это приказ. Держи. Твои скромные аппетиты меня вполне устраивают. И ошибка, что ты привёл Раллиана, послужит нам на пользу. Полагаю, это не была случайность. Радуй меня и дальше. Можешь идти.

Мангис сжал чек, ещё не веря глазам, но уже успокаиваясь, глубоко поклонился и вышел из кабинета.

* * *

Айн и Лахли подходили к туннелю, ведущему из Рэа во внешний мир. Айн посмотрел на высокое ясное небо и вздохнул. Лахли понимающе кивнула.

– Да, – сказала она. – Не хочется уходить. Даже после того, как по долине прошёлся дракон. Здесь как-то необычно себя чувствуешь.

– Не представляю, с чего начать, когда вернусь. Пожалуй, с деревьев, они дольше всего растут. Лес и сад. Потом дом.

– Если честно, я бы… – Лахли замялась. – Стесняюсь об этом говорить.

– О чём?

– Я бы тоже вернулась сюда как-нибудь. Когда можно.

– Разумеется! Ты всегда будешь дорогим гостем. Точнее… – тут Айн запнулся.

Лахли поняла, что он хотел сказать, но счёл слова слишком громкими либо не вполне тактичными. Глаза её блеснули.

– Я помогу, чем смогу, с восстановлением Рэа.

– С тем, что чувствуешь здесь себя необычно, полностью согласен. Может, я слишком долго проторчал в Издоле без памяти. Либо ещё что-то. Меня опять преследуют странные ощущения.

Лахли из скромности не приняла это «ещё что-то» на свой счёт.

– Какие же? И что значит – опять?

– Прошлый раз было после мочалки Миа и купания в Мир-Аилле. Впечатления переполняли, у меня даже вырвалась спонтанная молния, что чуть нас не погубило.

Айн рассказал про путешествие через холмы, про чёрную болезнь, своеобразное лечение лисы, болото и встречу с каменным рыцарем. Лахли попыталась представить эти картины.

– Да, – задумчиво продолжал друид. – Пожалуй, я точно уверен: на этот раз дело не только в Рэа. Также в тебе.

– Ого! Да ну?

– Конечно. Такую внутреннюю свободу я не чувствовал в лучшие дни Рэа. И не только свободу. Ещё немного, и я смогу летать по Рэа безо всяких зелий.

Лахли опустила взгляд на выгоревшую землю.

– Как видишь, ты уже мне помогла.

– В чём же? Я не совсем поняла.

– Я хорошо запомнил, что говорил тот эльф про способности анфейра. Когда вернёмся к Яге, кое-что попробую. Хотя предполагать, что я в самом деле могу быть им, весьма дико. Я – и вдруг глава древнего культа? Жуть. Всерьёз не получается об этом думать. Хорошо, что мне есть куда сбежать от всех важных дел. Кроме того, появилась мысль по поводу странных сил, витающих возле Миойи. Я немного разберусь в себе и расскажу.

– Вот что, Айн, – поморщилась Лахли. – Почему мне кажется, что от тебя веет холодом? Хотя ты говоришь крайне приятные и интересные вещи.

– Я чуть не обратился к тебе на «вы».

– Вот-вот. В чём дело?

– Не знаю. Мы как будто слишком…

– Слишком одеты? Ты это хочешь сказать? Может, ты и прав. Будто это не тонкие куртки, а твёрдые скафандры со страниц книги про Древних, в которой они летали выше облаков.

– Точно. Это налагает свой отпечаток, каждый из нас будто прячется, скрывается в маленьком коконе, и следовательно…

– Неужели я так же глупо выражаюсь? Ты можешь обойтись без дурацких книжных слов? И вообще без слов? Да, ты правильно понимаешь!

Айн повернулся к Лахли и несмело обнял её.

– Сразу бы так! Вот теперь можно и про тонкие материи поговорить. И про более приземлённые. Например, не собирались ли мы поискать в Рэа лошадей?

– Они всё ещё расстроены, боязливы, оплакивают павших друзей и вряд ли пойдут за нами.

– Конь, который приходил к нам с Миа, не выглядел испуганным.

– Наверное, вы ему чем-то приглянулись. Но лучше дать лошадям время прийти в себя.

– А им найдётся что поесть?

– Да, на востоке должна остаться трава.

Несколько минут шли молча.

– Вот и туннель, – неохотно сказала Лахли.

Айн улыбнулся, взял её за руку и посадил на подходящий камень возле входа в пещеру. Сам устроился рядом. Лахли недолго думая перебралась к нему на колени. Но тут же отвернулась в сторону Полукруглой реки.

– Скажи, Айн, ты не сожалеешь о том, чего не было?

– Ты серьёзно спрашиваешь? Нет, не жалею. Тебе стоит сперва подрасти и понять, чего действительно хочешь.

– А я и так знаю. Я же не малявка какая-нибудь.

– Я бы поспорил.

Лахли повернулась к нему.

– Смотри, я ведь рассердиться могу.

Она так насупилась, что Айн рассмеялся.

– Верю, верю! Я приведу мысли в порядок, и мы вернёмся позже к этому разговору.

– Опять умничаешь!

На это Айн уже знал, как ответить: он крепче прижал её к себе и провёл рукой по волосам.

– Ты передумала просить прощения, как сегодня утром?

– Что? Нет, не передумала. Прими вновь сердечные извинения за моё неподобающее поведение. На этот раз – на будущее, чтоб потом не отвлекаться.

Айн вздохнул. Лахли хихикнула.

– Бедный друид! Приходится такое терпеть.

– В каком смысле? Терпеть ласки девушки, настолько красивой, что у меня в мыслях не было, что ты можешь на меня посмотреть? Или в более прямом значении?

Лахли не сразу нашлась с ответом.

– Признаться, первое мне больше нравится. А второе… В этом ведь тоже что-то есть?

– Так же и я подумал.

Через несколько минут Айн и Лахли вступили в туннель и вскоре вышли в западное, более прохладное ущелье, на краю которого отныне находилась долина Ведьяги.

* * *

Несмотря на сухой после Рэа воздух, над озером повисли унылые, тяжёлые тучи, грозя малоприятным дождём. Но у компании друзей, что собрались возле груды вещей, было отличное настроение. Лон развалился на траве, глядя в серое небо. Ворон курил трубку и пускал колечки. Миа сладко дремала. Лишь Яга всерьёз переживала за друида, но у неё отлегло от сердца при виде Айна и Лахли. Старая колдунья тут же уловила изменения и шепнула пару слов Ворону. Тот подмигнул.

Миойи лениво поднялась; хорошенько потянувшись, подошла к Айну и ткнулась носом в живот. Потом внимательно обнюхала ладони.

– А ты зря времени не терял, – заметила она.

– От вас двоих вообще что-то реально скрыть?

– А зачем?

Лахли крепко обняла Миа и не захотела отпускать.

Айн подошёл к Ворону и Яге. Судя по всему, из старого дома колдуньи перенесли почти все вещи, тут же лежали снятые окна и двери, а также черепица с крыши.

– Всё перетащили?

– Всё важное и кучу хлама, – сказал Ворон. – Работали не покладая рук. Яга не захотела расставаться с барахлом. Брёвна для дома начали готовить – там, возле опушки. Пусть пока сохнут.

– Мне тут всё лучше нравится, – сказала Яга. – Чудесный еловый лес, бездонное озеро. Водяного всё утро увещевала переехать, он никак не мог взять в толк, зачем да почему. А только увидел здешний край, довольно крякнул и нырнул на самое дно. Если здесь есть дно. Поскорей бы соорудить избу! Но с этим придётся погодить. Сдаётся мне, пора нам в путь.

– Я и себе построю комнату-другую, – сказал Ворон. – Отдыхать от суеты самое то. Нас здесь не видно не слышно.

– Я бы не был так уверен, – подал голос Лон. – Та женщина, Владычица эльфов, каким-то образом проследила за нами. И Миа сказала, что здесь она уже была.

– Белый, я так понял, не соврал, что Рэа разрушен? – сказал Ворон. – Надеюсь, это поправимо.

– Угу, – ответил Айн. – Посмотрим.

– Я здесь обоснуюсь и буду бдеть, – сказала Яга. – Будь она трижды владычицей и приведи целое стадо драконов, так легко не пройдёт.

– Если бы кое-кто не ленился, полдома уже б построили, – проворчал Ворон.

– Не знаю, о ком ты, – отозвался Лон. – Инструмент я тебе дал, работай не хочу. А ты что натворил первым делом, как истинный воин? Разумеется, порезался.

– Кто ж знал, что твой кинжал настолько острый!

– Обычный нож из небесни́та. Тут бы пригодились топор и пила. Но чего нет, того нет.

– Я гляну? – предложил Айн.

Он осмотрел раненую ладонь Ворона и подлечил заклинанием, пока Ведьяга разогревала обед.

Только запахло кашей с тушёнкой, подошла Миойи.

– Почему ты не вернулась в Рэа? – поинтересовался Айн. – Я ждал.

– Не нашла пещеру. Ты же не удосужился объяснить, как её отыскать.

Айн пожал плечами и вернулся к Лахли, которая сидела в одиночестве возле рюкзаков, мечтательно глядя на горы. Яга шепнула Миойи:

– Хитрая лиса! Всё ты знала, и где вход, и где выход. Оставила их наедине, лучше не придумаешь. Глянь, ещё чуток, и он начнёт держать её за ручку.

Миойи могла бы подробно перечислить, за что именно держался Айн и примерно при каких обстоятельствах, но лишь улыбнулась.

Друид и девушка подошли с тарелками и ложками.

– Айн, ты хотел что-то рассказать Миа про неё, – напомнила Лахли.

– Расскажу, если тебе, Миойи, интересно.

– Обо мне? Ещё спрашиваешь! Что такого ты узнал?

– Про опутывающие тебя силы.

– Что тут может быть нового, – поморщилась лиса. – Чёрный Хаос и склонность к разрушению. На радость Велле.

– Я бы поспорил насчёт чёрного. В твоём случае он скорее зелёный.

– Что это значит?

– Не всё, что несёт в себе Хаос в противоположность порядку, служит разрушению. Хаос – это ещё и бесконечное творение, когда новое возникает из ничего. А также вечная игра ради самой игры. Неугасаемый интерес. Если с ним подружиться, возможна почти сказочная удача. Хотя для короля, наверное, нет разницы, ведь новое таит угрозу порядку, как и разрушение. Крушить всё на своём пути ты тоже можешь, но спонтанно и непредсказуемо.

Миойи задумалась.

– Не припомню в себе ни особой удачи, ни позывов к творчеству.

– Ты и не пыталась ничего творить. Зато одержимость играми – прямо в точку. Вспомни, ещё Мартой ты с увлечением играла в шашки и бегала за дощечкой. Вид у тебя был, будто ты готова вечность ни на что другое не отвлекаться. И после, что ёжиками швыряться, что в трактире резаться в карты – это первым делом.

– Хм! Никогда не смотрела на это с такой стороны. Если ты прав, выходит… Выходит, я не такое и чудовище?

– До чудища тебе далеко, да. Максимум – ленивый хвостатый игроман.

Миойи уставилась на траву. Потом положила голову на колени Лахли и посмотрела на Айна.

– Как, кстати, ты сожгла Звёздный?

– Жонглировала факелами на краю площади. Глупейшее занятие, правда? Подкинула один слишком высоко, и он упал на крышу ближайшего дома. Дул сильный ветер, дальше понятно. А про себя ты ничего нового не узнал?

– Есть кое-что, – кивнул Айн. – Как раз хотел попробовать.

Он замолчал. Какое-то время был слышен лишь стук ложек о тарелки. Неуверенно заморосил дождь.

– Готово.

– Что готово? – поинтересовался Ворон. – Куда смотреть? На дождик?

– Пусть кто-нибудь попробует поколдовать. Например, ты, Яга.

Яга пожала плечами и щёлкнула пальцами. Потом ещё и ещё раз. Ничего не произошло.

– Что за ересь! Как так? Это ты хулиганишь?

– Кажется, сработало.

– Сработало у него! А вертать всё назад?

– Сейчас. Минутку… Попробуй ещё раз.

Ведьяга повернулась к Ворону, который уже поел и снова дымил трубкой, и протянула к нему руку. Из трубки с клубом дыма выплыл прозрачный силуэт с круглыми глазами и клыками и зашипел. Ворон отскочил и замахал руками. Призрак рассеялся.

– Уф! – облегчённо вздохнула Яга.

– Ещё один такой «уф», – воскликнул Ворон, – и я тебе такое в подарок вырежу из дерева, век не опомнишься!

– Очень интересно, – сказала Миойи. – А как это работает? Насколько долго и в каких пределах?

– Точно не знаю. Думаю, надолго и на большой площади.

– Вот и ещё один сюрприз в копилку. Как только это применить?

– В любое время приструнить зазнаек-магов, – сказала Яга, – об этом можно мечтать! Такое удавалось лишь Белому.

– Теперь ты понимаешь, Айн, всеобщий к тебе интерес? – спросил Лон.

– Угу. Но это не особо радует.

– Что ты такое говоришь, дядя Лон! – возмутилась Лахли. – Уж я-то точно люблю Айна просто так, не из-за каких-то способностей. Вот.

Айн покраснел. Лахли сама смутилась, приобняла лису и уставилась на серебристый лоб.

– Да я не про нас, – оправдался Лон. – А про тех, кто за тобой следит и что-то от тебя хочет: то использовать, то убить.

– Ты прав, – сказала Миойи. – Но не буду лицемерить: изначально я искала Айна не просто так. Теперь же я могу повторить, что сказала Лахли, слово в слово.

– Только не подеритесь из-за него, девочки, – неуклюже сострил Ворон.

Лахли и Миойи переглянулись.

– Незачем, – сказала девушка с лёгкой грустью. – Я же знаю, что он на самом деле твой.

– А вот и нет!

– Я же не слепая.

– Сейчас точно подерёмся. И я откручу тебе хвост.

– У меня нет хвоста.

– Вот видишь! Вы оба люди, на минуточку.

– Я вообще бобёр. А ты ещё можешь найти свою лужу с надписью: «Не пей! Отрава». Как и он.

Айн впервые увидел, как Миойи смутилась и замолчала. Он не знал, куда деть руки.

Серебристая лиса покачала головой и сказала:

– Пошутили, и ладно. Пора собираться. В Синеель, потом к алонмарцам. Ворон, начинай сворачивать лагерь. Яга, подумай, сколько взять припасов. Лон, лежебока, вставай, пока по тебе не прошлись. А ты, Айн, обними Лахли. Нет, не меня. Р-р! Сейчас пожалеешь! Эти когти не уступают аланиа́ровым кинжалам Лона! И ты сюда же, Лахли?

Миойи нахмурилась, но тут же рассмеялась.

– Вы меня задушите. Мне ещё вести наш милый отряд. Собирайтесь.

* * *

Найра дремала под раскидистым дубом, когда с востока раздались голоса – явно не эльфийские. Она удивилась: путники шли из сердца леса, будто от самого Амналирна. Нужно было срочно их обойти: западный ветер грозил предать её острому нюху лисы. Найра пробормотала маскирующее заклятие и углубилась в заросли.

Через десять минут она спокойно вернулась к тропе: ветер теперь был её союзником. Она рискнула приблизиться и, отодвинув ветку можжевельника, с любопытством рассмотрела путешественников. Высокий мужчина с сединой, явно воин, шёл под руку с женщиной, в которой Найра признала Ведьягу. Ворон, кажется. Он пришёлся бы Найре по душе храбрым спокойствием и благородным простодушием, которое сохранил несмотря на явно солидный жизненный опыт – но на работе не было места чувствам, а единственной целью была его спутница. Убийца рефлекторно прикинула, сможет ли засунуть письмо в сумку, когда колдунья снимет её.

Впереди шёл мужчина на первый взгляд покрепче, с каштановыми волосами, чуть ниже Ворона. Легко различалась магическая аура, хоть и слабее, чем у Ведьяги. Друид, поняла убийца. Он держал за руку девушку, при взгляде на которую сердце Найры ускоренно забилось.

Это была её дочь, Лахли. Как изменилась!.. Она повернулась к спутнику, и Найре бросилось в глаза мечтательное, счастливое лицо девушки. Убийца тут же от души возненавидела друида. Он явно успел внушить Лахли чувства и занять целиком этот наивный, поэтический разум, и как же больно будет, когда она столкнётся с унылой, грубой реальностью, где предаёт каждый. Молодому мужчине, полному жизни, но уже опытному, быстро наскучит добрая и простодушная провинциалка. Неуместная мягкость, щенячья преданность и глупая доверчивость её убьёт!

С враждебностью спорила нежность: Найра воочию убедилась, как скучает по дочери. На миг радость Лахли наполнила сердце матери, а в глубине сознания зашевелилась белая зависть. Захотелось гармонии и мира.

Найра усилием воли переключилась на задание. Она перевела взгляд на остальных путников: серебристая лиса, неприлично большая – пожалуй, с пантеру – мягко вышагивала впереди. Крупный ярко-синий попугай сладко дремал у неё на спине. И этих чучел она должна бояться? Из всего сброда уважение внушали колдунья и Ворон. Правда, слова Владычицы явно не стоило недооценивать. Что ж, лишняя осторожность не повредит.

На опушке дубравы путники свернули налево, к югу. Странно, места там совсем дикие. Но неважно; главное – дождаться привала и быстрее действовать.

Остановились на обед в часа два после полудня. Всё это время Найра умело пряталась за дубами и не спускала с путешественников взгляда. Иногда долетали отдельные слова, но ничего внятного она не разобрала.

Ворон принялся разжигать костёр, посвистывая. Ведьяга достала хлеб, крупу и консервы. Серебристая лиса развалилась на траве и вытянула лапы. Попугай, не открывая глаз, устроился поудобнее у её брюха. Друид и Лахли отошли назад и скрылись за стволами. Досадно, но, если подумать, даже к лучшему.

Найра подобралась к лагерю, насколько осмелилась, и увидела, что лиса подняла голову. Заметила? Нет, вроде.

– Погоди, Яга, открывать тушёнку, – сказала Миойи. – Я посмотрю, что вкусного бегает по этому полю.

Она поднялась, вызвав недовольный взгляд попугая, коротко зевнула и прыгнула в траву. Найра порадовалась, что не в лес.

Теперь важно было не терять времени. Найра заметила сумку, которую Ведьяга прислонила к крайнему дубу, подкралась и слилась со стволом. Закрыла глаза и переключилась на внутреннее зрение.

Вот и воин, и колдунья отвернулись. Найра протянула руку, схватила сумку, вновь спряталась и быстро её открыла. Внутри барахло, магическое и не очень – наплевать. Оставить письмо и уходить. А это что? Какой-то рог.

Найра вздрогнула. Крайне сильный артефакт, а главное, близкий по духу. Забрать себе? Наверняка пригодится. Но Велла сказала недвусмысленно: оставить письмо, и всё. Найра вздохнула, положила рог обратно, сверху всунула конверт так, чтоб виднелся уголок, и поставила сумку на место. Убедилась, что её не заметили, и скрылась в лесу.

Нужно было уходить. Поручение она выполнила; сидеть ждать, откроет ли колдунья письмо, её не просили. Но лучше довести дело до логического конца. Пока же можно посмотреть, чем так заняты Лахли и друид, что решили уединиться.

Найра прокралась вдоль опушки и увидела обоих, сидящих бок о бок на поваленном дереве. Друид заметил бы её вблизи, если бы просканировал местность, но он явно был слишком занят беседой. Что ж, раз так интересно, можно и послушать. Убийца подкралась ближе к собеседникам за спины.

– …Обещал вернуться к разговору, – сказала Лахли.

Найра глубоко и бесшумно вздохнула.

– Угу, – отозвался друид. – Давай подумаем вместе.

«Притворяется рассудительным, – сжала зубы Найра. – Не жить тебе, тюфяк!»

– Честно говоря, – сказала девушка, – с тех пор как мы провели в Рэа сутки вдвоём, да ещё совсем без одежды, думается мне с трудом. Хочу обратно! В тепло, к водопаду и озеру!

– Я тоже.

– Только я всё равно немного тебя боюсь.

Кровь ударила в голову убийце. Она медленно выпрямилась, сжала губы и лёгким движением извлекла дротик. Не глядя достала пузырёк с зеленоватой жидкостью и капнула на наконечник.

Секунду поколебавшись, Найра удобно ухватилась за дротик и прицелилась в шею друида.

* * *

Через несколько минут Миойи вернулась в лагерь с фазаном в зубах.

– Опять обижаешь моих меньших братьев, – проворчал Лон, приоткрыв глаз.

– Он сам подошёл, – сказала Миойи. – Непуганый. Пообщаться хотел. А я – нет.

– Скажи спасибо, что самого не ощипали, Лонуилище, – буркнула Яга. – Вон какую ряху отъел. Сварю, с удовольствием схомячишь и добавки попросишь.

– А где Айн и Лахли? Всё гуляют?

– Да, вон туда ушли.

– Пойду позову, пусть хоть немного помогут.

Миойи сделала несколько шагов по полю вдоль опушки, но вдруг остановилась и повела ухом. Если бы Айн это увидел и хорошенько осмотрелся, он бы воззвал к женщине за спиной: «Беги, пока можешь! Спасайся, покуда жива!»

Но Айн в этот миг не отрывал взгляда от Лахли.

Глаза Миойи опасно блеснули. Она повернулась к лесу и прыгнула между стволов.

* * *

Ведьяга похлопала себя по карманам в поисках ножа. Вспомнила, что он в сумке. Она подошла к дубу, подобрала её и ойкнула.

– Глянь, Ворон. Мне, кажись, письмо!

Ворон задумчиво смотрел на костёр и не сразу ответил, но Лон отозвался мгновенно. Он вскочил, протёр глаза и подлетел к Яге, которая уже достала конверт.

– Не спеши! – воскликнул он. – Что вообще за ерундовина? Откуда оно?

– Письмо – это хорошо, – сонно отозвался Ворон. – Давай скорей прочтём.

– Ага, щас, прочтём! Это только мне, личное! Лет двести не получала писем.

– Положи, – сказал Лон так, что Яга вздрогнула. – Кинь на траву. Дождёмся Миойи, посмотрим, что она вынюхает.

Попугай убедился, что колдунья последовала совету, и взмыл в небо.

* * *

– Пожалуй, я знаю, как будет лучше, – сказал Айн, обняв Лахли.

– Звучит подозрительно. И как же?

– Нет, даже не так. Правильней сказать, я для себя точно решил.

– Ну, не томи!

Возникла пауза. Найра мысленно отметила точку чуть правее второго позвонка и метнула дротик. Пока что тоже мысленно. Она чуть заметно кивнула, уверенная, что не промахнётся.

– Я вот о чём, – сказал Айн, почесав шею. – У нас не будет ничего серьёзного, пока ты не станешь совершеннолетней.

– Вот как!

– Именно.

– Обещаешь?

– Да. Видишь, ты сама этому рада.

Найра в изумлении опустила дротик и шагнула назад. Вытерла пот со лба, выдохнула и отступила в заросли.

Не успела она пройти и нескольких шагов, как дубы ушли куда-то вниз, перед глазами всплыло серое небо, и она поняла, что лежит на спине. К шее был приставлен острый коготь – боком, но давил существенно. Кажется, выступила капля крови. Перед лицом возникла серебристая морда.

Найра покраснела от стыда и страха. Хоть она отчасти могла оправдаться перед собой, что была сосредоточена на разговоре, но такого провала с ней не случалось со времён ученичества. Позиция была безнадёжной: любое движение, и она останется без сонной артерии.

– Говори, – сказала серебристая лиса.

– Не убивай! Я её мать.

Глаза Миойи широко раскрылись. Но тут же сузились.

– Ты здесь за Айном? Как я тебя упустила?

– Нет. Я подслушала их и не сдержалась. Но потом передумала. Мне было велено устранить колдунью.

– Каким образом?

– Доставить ей отравленное письмо.

– И ты…

– Ведьяга не вытащила его из своей сумки. При мне.

Миойи с укором посмотрела на неё. Хладнокровная, циничная и безжалостная убийца, Найра привыкла к проникающему до глубины души взгляду Веллы, но при виде синих глаз серебристой лисы замерла.

Миа убрала лапу.

– Уходи, – обронила она и стремглав помчалась назад. Найра какое-то время оставалась лежать.

Лиса заметила над собой тень.

– Письмо! – крикнула Миа, задрав голову. – Не трогайте его! Забудь про убийцу!

– Понял. – Лон круто развернулся и улетел к костру.

* * *

Глаза Лахли сверкнули озорством. Она улыбнулась так таинственно и так непринуждённо перебралась на колени к Айну, что тот забеспокоился.

– Ты меня пугаешь, Лахли!

Девушка обвила его шею руками и посмотрела в глаза.

– Зато я больше не пугаюсь. Знаешь, я тебе верю.

– И правильно. Я не откажусь от обещания, даже если ты попросишь.

– Отлично!

– Отрадно, что это тебя так веселит.

– Ты не всё понял! Ты, можно сказать, развязал мне руки. Я могу полностью расслабиться. Конечно, временами накатывает и будет продолжать, но теперь я уверена, что утром не буду ни о чём жалеть. Если коротко. Понимаешь?

Айн вздохнул.

– То есть ты собираешься и дальше играть с огнём?

– Именно. Не делай такой вид, хитрый! Тебе это нравится не меньше.

– А я тоже подержу дирижёрскую палочку? В эти игры ведущая роль у обоих?

– Нет, только у меня.

– Несправедливо! Кстати, за нами пришла Миойи. Зачем-то остановилась.

– Чтобы мы договорили, глупый.

– Тебе есть что добавить?

– Да. Кхм. Дирижёрскую палочку ты получишь…

– Когда?

– На день моего совершеннолетия. Не то чтобы такая важная дата, но ты сам её назвал.

– Через пять лет, значит. Плюс-минус.

– Ровно в мои двадцать четыре я вся твоя. Только обещай, что тогда у тебя не будет оправданий.

– Обещаю!

– Пошли скорей к Миойи. Она как будто тревожится.

Миойи действительно нервно била хвостом о землю. Улыбка Айна погасла. Он беспокойно взял за руку Лахли, и они подбежали к лисе.

– Пойдёмте скорее назад. И больше не отходите, не спросив.

Когда они вернулись в лагерь, бледная Яга показала Айну письмо на траве. Друид протянул было руку, но вздрогнул и замер.

– Чёрт возьми! Яд. Смертельная отрава внутри.

– Можешь убрать? – спросила Миойи.

– Да.

– Или лучше сжечь? – предложил Лон. – Хотя нет, вдруг отравимся дымом. Закопать в землю?

– Мало ли кто откопает, – сказал Айн. – Для меня это пустяки. Буквально минуту.

Он сел возле конверта и закрыл глаза. Вскоре он поднялся, подобрал письмо и протянул Яге.

– Отравы больше нет. Совсем.

– Вот теперь можно сжечь, – пробормотала Миойи.

– Ну уж нет, нетушки, – возразила Яга. – Я двести лет не получала писем. Хочу прочесть!

– Уверена? – сказал Лон. – Я бы поостерёгся.

– Вполне.

Миойи вздохнула.

– Любопытство погубило не одну сотню хиффиров, – сказала она. – А может, гораздо больше. Хоть при этом мы открыли и узнали много нового. Не мне тебя отговаривать.

Яга дрожащими руками вскрыла верхний конверт. Внутри был ещё один, также без надписей. Разорвав его, колдунья вытащила сложенный вдвое лист. Развернула и прочла.

Миойи увидела, как ведьма изогнула брови, и нетерпеливо переставила передние лапы. Ведьяга очнулась и протянула ей письмо.

Лиса схватила бумагу и уставилась на неё. И недоумённо сказала:

– Пусто! Ничего нет!

– Уже нет. Но было одно слово. Сразу поблекло и испарилось.

– Какое?

– «Печаль». Эльфийскими рунами.

– Что это значит?

– Кто его разберёт!

– Ничего хорошего, – мрачно посулил Лон. – Лучше нам никогда не узнать.

* * *

Найра продвигалась сквозь лес быстро, но осторожно. Чутьё подсказывало ей, что ещё не всё кончено. Она услышала треск, резко обернулась, а когда вновь посмотрела вперёд, перед ней сидела серебристая лиса. Найра сразу поняла, что она не нападает, и чуть успокоилась. Только ей вновь стало стыдно.

– Пока всё обошлось, – сказала Миойи. – Ты можешь доложить Велле, что справилась. Яга получила и прочитала письмо. Хоть Айн успел его обезвредить. Но тебя, полагаю, это не касается.

Найра промолчала.

– Подумай вот о чём, – продолжала Миойи. – Ты могла убить собственную дочь. Что, если письмо взяла бы она?

– Она бы не стала без спроса.

– Уверена? Конверт мог пойти по рукам. Ладно, предположим, чутьё твоё сработало. Но в остальном – полностью мимо. Айн не враг Лахли. Он под моей защитой. И она тоже. Или, может, Яга тебе что-то сделала?

Найра покачала головой.

– Возможно, ты права. Мне нужно время, чтобы к этому привыкнуть. И понять, что происходит.

– Ты своими действиями чуть не лишила дочь матери.

Найра вздрогнула, осознав это.

– Хочешь, я расскажу Лахли, что ты приходила?

Убийца поколебалась.

– Да. Хочу. И передай ей, что я обязательно за ней вернусь.

– Я, может, могла бы отпустить её с тобой прямо сейчас. Что скажешь?

Найра задумалась всерьёз.

– Я не уверена, что смогу обеспечить ей безопасность. Позволь спросить, вы заняты чем-то важным? Лахли вам не обуза?

– Она бесценный участник нашей команды. Знаешь что? Подожди здесь, я её приведу.

– Нет! Постой. Я передумала. За последние три года я очень ожесточилась. Не хочу, чтобы она видела меня такой. Мне нужно подготовиться. И я пока не знаю, как посмотрю в глаза друиду и колдунье. Просто скажи Лахли, что я жива.

– Ладно.

– Ты присмотришь за ней?

– Да. Все мы. Где тебя найти?

– У эльфов, – горько сказала Найра. – В Амналирне. Больше мне некуда деться. Я вне закона в Кристалии.

– Мы тоже.

– Что, если Владычица вновь поручит мне убить одного из вас? Например, друида?

Миойи нахмурилась. Потом сказала:

– Тогда ты попытаешься. Страшись её обмануть! Чужая боль ей не нужна, только разрушение, но предательства она не потерпит.

– Вот чёрт. Я пойду?

– Ага.

– Спасибо… хиффира.

* * *

Миойи возвращалась в лагерь не спеша, думая, как сообщить новости Лахли. Решила рассказать всё как есть.

– Мама жива? Правда? Ты её видела здесь? Постой… значит, это была она!

Миойи не ошиблась в её проницательности. Лахли было заулыбалась, но тут же помрачнела.

– Ей слишком многое пришлось вытерпеть от короля, – мягко сказала лиса. – Неудивительно, что она теперь на стороне эльфов.

– Мы сможем её увидеть? – робко спросила Лахли. – Позже, когда… Не знаю, когда закончим с делами.

– Разумеется! Выше нос, девочка. По ней видно, что она очень скучает. Похоже, она сама только что узнала, что ты жива. Постараемся поскорее разделаться со всем. Айну не терпится привести в порядок Рэа, Яге – полностью переехать в новую долину, тебе – увидеться с мамой, а у меня… есть спешные дела.

– У меня тоже, – неожиданно отозвался Лон с плеча Ворона.

– И где же, интересно? – спросил Ворон.

– Как это где! Конечно, дома, в центральном Нарило́не Неины.

Свернув лагерь, двинулись на юг вдоль опушки.

День этот мало чем запомнился: хмурое небо, монотонный и унылый ветер в спину, бескрайнее сухое поле справа, бесконечный лес слева. Дубы постепенно сменялись берёзами, затем елями. Всё больше становилось можжевельника. Чем дальше, тем он рос гуще и мощнее. Айн не думал, что кусты бывают высотой со столетние деревья. В носу стоял приятный хвойный запах, но вскоре его перестали замечать.

Миойи задумчиво оглянулась на отряд.

– В Синеель сквозь эти заросли ведёт много путей – для хиффиров. Они буквально светятся, незримо для людей. Пожалуй, для вас малость узковаты. Вспоминаю, где лучше идти… Ещё немного на юг.

Через час пути лиса повернулась к стене можжевельника, который уже выглядел непроходимым, и пролезла в небольшой просвет внизу.

– Может, вернёмся? – предложил Айн. – Там были проходы явно пошире.

– Они ведут в никуда, – сказал можжевельник. – Не переживай, Райн, чуть дальше дорога вполне хорошая.

Путники кое-как преодолели первые кусты. «Вполне хорошая» дорога оказалась незаметной петляющей тропой, где непрестанно приходилось продираться сквозь колючие ветви, рискуя оставить обрывки одежды и всё, что висело на поясе. Если бы не Миойи, быстро бы заблудились, уткнувшись в один из многочисленных тупиков. Лиса целеустремлённо вела вперёд, терпеливо поджидая остальных и игнорируя ворчание друида.

Яга перестала ломать голову над письмом, когда среди хвои увидела буквально гроздья чёрных ягодок. Она стала попутно собирать их, не отвечая на глуповатые шутки Ворона.

Лахли брела, глубоко задумавшись. Она смотрела на землю, покрытую опавшей хвоей, но всё равно то и дело спотыкалась; её поддерживал за руку Айн, шедший впереди.

Лон от скуки взлетел в небо, но ненадолго: он вернулся и доложил, что на многие километры впереди лес, только чуть поодаль есть небольшой просвет. Ничего похожего на город хиффиров он не видел.

– И не увидишь, – сказала Миойи. – Там проход, схожий с тем, что ведёт в Рэа. Может, чуть попроще.

– Я уже не понимаю, где здесь юг, а где север, – сказал Айн. – А между тем скоро будет темнеть.

– Если друид не знает, где юг, – сказала Миа, – то что взять с меня! Но на сегодня и правда хватит.

– Поставим палатку на дереве?

– Ставь, если хочешь. А я пройду чуть дальше; видно же, в двух шагах удобная лужайка.

Действительно, через пару минут путешественники перепрыгнули прозрачный ручеёк, за которым стена можжевельника расступилась, и вышли на поляну – достаточно большую, чтобы расставить две палатки и безопасно разжечь костёр в центре. Чем и торопливо занялись, пока надвигались сумерки – все, кроме, как обычно, Миойи. Лиса обеспокоенно обнюхивала скудную траву. Она встретила хмурый взгляд друида и сказала:

– Не нравится мне это. Здесь были люди. Много людей, хоть и довольно давно.

– Как могла толпа остановиться на таком пятачке?

– Пока не знаю.

– Они не останавливались, – сказал Лон. – Насколько вижу, был портал. Ещё осталась его тень. Люди шли туда, дальше.

– Ты меня пугаешь, – сказала лиса. – Утром поспешим в Синеель. К обеду должны успеть.

Котелок водрузили на огонь, когда уже стемнело. Было довольно прохладно, и все постарались устроиться поближе к теплу.

Костёр отбрасывал странные тени. Лахли села рядом с Айном, оглянулась – и ахнула.

– Смотрите!

Тёмные силуэты можжевельников на фоне коричневого неба выглядели причудливо и таинственно, сливаясь в загадочную картину. Возле них появились светлячки: сперва белые, потом добавились жёлтые и зелёные. Через несколько минут летающие точки всех цветов радуги были по всей границе поляны. Одни кружили медленно и плавно, другие дёргались по ломаной кривой, вырисовывая непонятные узоры, которые сплетались в один впечатляющий, яркий и нездешний танец.

Путники притихли. Тишину нарушало потрескивание хвороста и лёгкий шум закипающей воды.

– Да, – негромко сказала Миойи. – Вы тут первый раз. В этой мозаике можно увидеть смысл. Свой для каждого; здесь нечего обсуждать.

Она отошла в сторонку и положила голову на передние лапы. Серебристая шерсть завораживающе поблёскивала.

Айн и Лахли переглянулись и увидели отражение светлячков в сияющих глазах. Они долго не спускали взгляда друг с друга. Что друид и девушка углядели, какое знание обрели – поняли только они.

Ворон погрустнел и сник. Лонуи на плече что-то ободряюще прошептал ему на ухо; воин грустно улыбнулся.

Ведьяга встрепенулась и принялась шариться в сумке. Она извлекла белое клетчатое полотенце и нитки. И начала вышивать при неверном свете костра.

– Лахли, деточка, – сказала она вполголоса чуть погодя. – Ты не могла бы оказать мне большую услугу?

– Конечно, – повернулась к ней девушка. – Какую?

– На секунду обернись бобром и дай мне один свой волосок. И сразу вертайся назад. Понимаю, что не хочется, но…

– Запросто.

Лахли отошла поодаль, и в свете огня и радужных точек Айну показалось, что она сама на миг превратилась в сноп разноцветных светлячков. Девушка исчезла, на её месте сидела белая бобриха. Она выдрала из бока волос, ойкнув. Затем стала радужной, неразличимой в полутьме и вновь обернулась собой. После чего протянула волосок колдунье.

После ужина Ведьяга почти закончила вышивать. К этому времени светлячки на границе поляны замедлились и потускнели.

К Яге подошла заинтересованная Миойи. Колдунья протянула ей полотенце. На недоумённый взгляд лисы она негромко сказала:

– Вспомни, что наш друид говорил про зелёный Хаос. Попробуй эту салфетку оживить.

– Гм!.. Знать бы как! Ладно, постараюсь.

Миойи взяла полотенце, на которое белыми нитками был нанесён узор, напоминающий циферблат. Она вздохнула и отрешилась от всего.

Очнулась Миа от возгласа Ведьяги, открыла глаза и удивлённо ойкнула. Циферблат на полотенце светился синими нитями. Голубые стрелки показывали двенадцать часов двадцать пять минут… казалось бы, но приглядевшись, Миа заметила, что вместо отметки «двенадцать» вверху стоит число двадцать один.

– Ох я балда, – прокомментировала колдунья. – Торопилась и не то накарябала! Но уже поздно править. Да и врут они, сейчас ещё десяти нет.

Как будто в ответ циферблат поблёк, полотенце побелело. Оно вырвалось из серебристых лап и плавно подлетело к тлеющим углям возле Ворона, где и разлеглось на траве. На нём тут же удобно устроился Лон.

– Интересную штуку сделали вы втроём! – сказал он. – Чего только от неё ожидать?

– Об этом не подумала, – призналась Яга. – Захотелось смастерить такую фиговину. Ворон вырезает непотребную ерунду, почему мне нельзя?

– Летающий ковёр для Лона? – предположил Айн.

– Похвальная мысль, благодарю!

– О да, – проворчала Яга. – Тебе точно надо.

Пора было идти спать. Миойи пообещала разбудить всех рано. Она разлеглась по центру палатки; слева устроилась Лахли, справа – Айн. Миа перекатилась через него и отпихнула поближе к девушке. Сонная Лахли нашла его руку.

Ворон выглянул из своей палатки и позвал Лона, но тот уже заснул на полотенце, которое слилось с травой.

Через пять минут на поляне стало тихо. Угли постепенно погасли. Полотенце приподняло уголок, затем медленно взлетело, сменило цвет на цвет ночного неба, сделало круг и умчалось вдаль, унося попугая, который лишь перевернулся на другой бок.

Утром не нашлось ни Лона, ни полотенца.

– Будем ждать или искать? – сказала Миа.

– Не стоит, – ответил Ворон. – Я вижу, как ты спешишь. А эта синяя бестия не пропадёт. Догонит или отыщется позже.

С поляны вела широкая тропа. Миойи, мрачнее тучи, возглавила отряд и ступила на неё.

Несколько часов местность не менялась: можжевельник возвышался слева и справа сплошной стеной. В конце концов дорога окончилась тупиком.

Миойи слабо улыбнулась.

– Добро пожаловать в мой город, Синеель. Смотрите, нужно встать здесь, слева и немного наклониться… Ох! Этот проход всегда был скрытым, а сейчас – пожалуйста, заходи кто хочешь!

Лиса исчезла. Айн и остальные вошли за ней в темноту.

Вскоре вновь посветлело. Их окружали ели необычных голубых и синих цветов – могучие, стройные, пушистые. Хвойный запах почувствовался с новой силой; воздух стал гуще и чище – вдыхай хоть в два раза реже.

Дорога, по которой можно было идти втроём в ряд, через несколько шагов круто сворачивала. Впереди слышались человеческие голоса, стук топора по дереву и долота по камню.

Ворон выругался; Миойи рассеянно оглянулась.

– Дело явно дрянь, – сказал он. – Эти звуки здесь так же уместны, как хрюканье в храме.

– Ты прав. Можешь пойти вперёд? У меня нет сил.

За поворотом раскинулся город хиффиров. На первый взгляд, это было просто еловое редколесье, перемежаемое полянками, но, присмотревшись, можно было увидеть местами каменные дома, одно- и двухэтажные. Дома гармонично сливались с сине-голубым ландшафтом.

Ворон засмотрелся на ближайшее строение. Искусно обработанный камень, напоминающий зелёный мрамор, создавал впечатление уникального памятника архитектуры, а не жилого дома – чем он и был, судя по вполне традиционным окнам и крыше с фигурной трубой. Другой дом отличали лёгкие криволинейные формы, портик с тонкими изогнутыми колоннами и барельефы с павлинами. Глядя на бесконечные филигранно проработанные мелочи, представлялось, что строили их не один десяток лет – да так оно и было.

К сожалению, здесь были люди. Отведя взгляд от искусной каменной цапли на крыше, Ворон увидел, как вдалеке двое пилят трёхсотлетнюю ель. То тут, то там велась стройка: из брёвен собирали добротные избы, которые на фоне прекрасных домов хиффиров смотрелись как кривые сараи из гнилых отходов. Невдалеке от наших друзей несколько работников сооружали грубый забор.

Айн обернулся на Миойи, ожидая увидеть гнев, растерянность или горечь, но лиса хорошо владела собой. Она невозмутимо пошла вперёд, вглубь Синеели.

Навстречу попалась группа людей в рабочей одежде, с топорами и пилами. Лица их были прикрыты кусками белой ткани.

– Кто такие? – возмутился бригадир. – Почему на объекте без масок? Новенькие? Приблудились? Здесь воздух отравлен, дышать им нельзя. И шататься без дела нельзя. Марш в хижину старшего, вон туда, возле озера. Вас отметят. Бегом!

– Это у меня к тебе вопрос, – проговорила Миойи. – Что вы делаете в моём городе? Кто вас сюда пустил? Куда делись все хиффиры?

– Молчать! Твои дружки благоразумно удрали. И правильно сделали. Мы всыпали им по полной. Теперь это место принадлежит королю.

Миойи отвернулась и пошла к озеру; остальные – за ней.

– Обо всём будет доложено! – донеслось вслед.

– Иди ты к лешему, обормот, – кинула через плечо Ведьяга.

Миновали небольшой холм с крутым склоном, из-под которого бил ключ и выбегал ручей. Родник был огорожен красной лентой с табличками: «Яд! Не приближаться! Пить категорически запрещено!»

Миойи на несколько секунд прижала лапу к глазам. Айн внимательно посмотрел на ручеёк.

– Здесь течёт лечебная вода, – сказал он. – Пить её можно в мизерных количествах. Поможет от многих болезней.

– И подходит для сложных зелий, – добавила Яга. – Поди только объясни это пришлым болванам.

Ворон бросил взгляд на дом из светло-голубого полированного камня. Вокруг него были сооружены леса, резную консоль подпирали грубые доски.

– Похоже, местные мастера решили исправить лисье зодчество, – заметила Яга.

Ворон ёмко охарактеризовал мастеров, их матерей, бабушек и пояснил, откуда у них растут рукообразные конечности.

Чуть поодаль возвышался ещё один холм, из которого тоже выбегал ручеёк и устремлялся по овражку к берегу озера. Родник также был окружён красной лентой и табличками с запретами. Миойи сорвала ленту и хорошенько напилась; остальные тоже. Затем пополнили запасы воды.

Проходящий мимо юноша в маске остановился и замахал руками.

– Вы что! Вы что! Отсюда нельзя пить! Один пехотинец выпил чашу воды из родника, уснул и не проснулся! Воду выдают у старшего. По талонам. Она заканчивается, но скоро должны привезти ещё. А этот овраг мы закопаем.

Миойи вздрогнула.

– Только попробуйте, – произнесла она. – Это лучший родник на всей Дароне.

– Чёрт бы вас побрал, идиотов! – не выдержал Айн.

– Дело ваше, дело ваше, коли жить надоело. Травитесь на здоровье. Но здешний воздух без фильтров непригоден для дыхания. Вы новенькие? Через час уже прилетит. Головная боль и жуткая аллергия вам обеспечены. Кроме того, нельзя передвигаться без особого разрешения…

Миойи не дослушала и побрела дальше к озеру. Её догнала Лахли.

– О чём это он? – спросила она. – Что не так с воздухом?

– Слишком много кислорода для безмозглых, – отозвалась сзади колдунья.

– Яга права. Кроме того, от некоторых елей есть пыльца. Очень полезная, но когда её много, то может и правда вызвать раздражение. Если, например, рубить наши ели. Но кто их просил?

Обошли группу рабочих, которые копали глубокую яму – никому уже было не интересно зачем.

Возле озера возвышался особенно большой и красивый зелёно-голубой дом. От него вдоль самого берега шла терраса в виде аркадной галереи.

– Наш скромный дворец, – пояснила Миойи. – Синеель всё-таки небольшой город, и королевская резиденция под стать.

– У вас есть свой король? – поинтересовался Ворон.

– Королева.

– Вот бы взглянуть на неё, – сказал Айн.

– Как видишь, все хиффиры ушли. Зайдём во дворец, может, там оставили весточку, когда покидали Синеель.

Возле дворца стояла свежесостряпанная изба. По-видимому, именно в ней находился старшина. У дверей сидели четверо охранников. Они обнажили короткие мечи и лениво подошли.

– Оружие на землю, – сказал капитан сквозь маску. – Следуйте за нами. В это высокое лисье здание, которое у нас вместо карцера. Если на голову упадёт балка или кирпич – не обессудьте. Пока что там пусто, таких наглых, как вы, ещё не попадалось.

– Не утруждайтесь, – сказала Миа. – Мы и так туда.

– Паршивую псину забыли спросить! Поджала хвост и брысь отсюда!

Губы Ворона напряглись и задрожали. Он скрестил руки на груди и подошёл к самому наглому стражу. Тот замахнулся мечом…

Через несколько секунд все четверо лежали без сознания. Лахли не удержалась и хлопнула в ладоши.

– Дядя Ворон, ну научи меня так! Я же просила.

– Конечно, солнце.

Миойи была уже на крыльце дворца. Она сбила лапой грубый железный замок со второго удара, отворила высокие двери и прыгнула внутрь.

Айн, войдя следом, с любопытством огляделся. В зале, казалось, не было чего-то выдающегося: гладкий пол из плит сложной формы, два ряда покрытых платиной колонн, увенчанных капителями с узорчатым плетением; несколько длинных столов из красного дерева и ряд мягких кресел, большие окна и витражи над ними. Нигде не было ни пылинки. На противоположной стороне с мраморного пьедестала на них гордо смотрела каменная хиффира с фиолетовой короной на голове. Увидев статую, Айн вскрикнул.

– Это же вылитая ты!

– Ну тебя, – пожала плечами Миойи. – Вам все мы на одно лицо. Впрочем, кроме меня ты никого и не видел.

– Ну да… Наверное.

Миа обошла статую, сунула лапу в хитро скрытый тайник и выудила сложенную бумагу.

– Ага! Я так и думала.

Ворон сунул свой нос. С другой стороны в письмена заглянула Яга.

– Непонятные загогулины. Это ваш язык? – спросил Ворон.

– Точно. Здесь написано: «Люди проникли в Синеель. Либо завёлся предатель, либо настолько возросла мощь Белого. Первый их отряд обратился в бегство, не успели мы выпустить когти. Но было очевидно, что за ними придут другие, и не видать нам покоя. Мы со скорбью ушли. Большая часть оправилась со мной в Наурви́лл. P. S. Если предчувствие меня не обманет и послание моё прочтёт Миойи (здесь Миа пропустила “её величество королева”), она найдёт своего покорного слугу там. Верим, что анфейр будет вызволен. Возможно, он поможет и нам – вновь оградить Синеель от внешнего мира».

Подписи не было. Миойи глубоко вздохнула.

– Ну вот. Все дороги ведут в Алонмар. Именно там находится Наурвилл, наш древний замок.

– У меня тоже есть замок в Алонмаре, – сказал Ворон. – Я бы на него взглянул.

– Если всё это не одна большая западня, – пробормотала Яга.

– Даже если так, наш путь лежит туда, – сказала Миа.

Она заметила, что у колдуньи ошарашенный вид и она мелко дрожит. Лиса мягко отвела её в сторону и негромко сказала:

– Только не говори, что ты понимаешь наш язык.

– Немного понимаю, ваше в-величество! И статуя, даже не будь она подписана, это вы, ваше…

– Перестань, милая Яга. Не сообщай пока что никому, ладно? И обращайся ко мне на «ты».

– Конечно!

Миойи обняла оцепеневшую колдунью и вернулась к остальным.

Друзья вышли из дворца. Возле тел стражей уже собиралась толпа. Рабочие в белых масках боязливо отступили, увидев их.

Миа подошла к дому старшины и подёргала ручку двери; она оказалась заперта: старшина слышал шум, видел падение телохранителей и предпочёл закрыться на все засовы.

Лиса посмотрела на Ворона. Тот кивнул, подошёл к двери, выбил её чётким пинком и исчез внутри. Вскоре он вернулся с упирающимся мужчиной средних лет, заломив ему руки.

– Как вы смеете! – возмущался старшина, пытаясь вырваться. – Вот-вот прибудет гвардия, и вам…

– Молчи, – попросила Миойи, и он, к собственному удивлению, заткнулся.

Лиса оглядела людей: их было уже более тридцати. Она высмотрела в толпе мрачного, высокого кузнеца и жестом поманила к себе. Тот подошёл, не спуская с неё глаз.

– Простите, что нарушаю ваш мирный распорядок, – повысила голос Миойи. – Мы сейчас уйдём. Вы заняли чужую землю, плод труда многих сотен лет. Понимаю, вам всё равно, ведь приказал король. Но долго тут вы не продержитесь.

Люди зароптали.

– Как видите, Ворон в одиночку положил треть всей вашей охраны. Но не в этом дело. Предложение такое: присоединяйтесь к нам. Хоть вы видите перед собой ничтожную горстку людей и одну маленькую лису, сила останется за нами. Ведь с нами анфейр.

Толпа возмущённо загалдела. Кузнец подошёл ближе и сказал:

– Сдаётся мне, вы мошенники. Как-то можете подтвердить свои слова? Кто этот ваш лжеанфейр и каким фокусам научился?

– Можем, господин королевский шпион. Он способен, например, лишить силы всех ваших магов.

– Это всё? – насмешливо спросил кузнец. – Тут пока нет магов. И не надо. Всю их шайку контролирует его величество. Скоро он лично прибудет и разберётся с аномалиями этой дыры. Если больше ничего, лучше уходите. Дипломат из тебя, лиса, ни к чёрту.

Гул толпы стал одобрительным.

Миойи ничуть не смутилась.

– Мы уходим. Но зёрна сомнений в вас останутся и прорастут. В итоге получите, что заслужили.

Лиса двинулась прочь от озера, и люди перед ней расступились.

Когда почти прошли толпу, какой-то ражий детина сильно толкнул Миойи. Лиса пошатнулась, затем села и уставилась в одну точку на траве. Айн взглянул на Миа и похолодел.

– Бегите, дураки! – крикнул он, но его почти никто не услышал.

Айн обхватил шею Миойи. Он почувствовал, как над ней сгущается облако силы, и постарался взять над ним контроль. Внезапно накатила волна, настолько мощная, что он едва не потерял сознание. Но какая-то нотка в мыслях осталась и продолжала звучать, и друид понял, что может направить спонтанный выброс Хаоса в любую сторону. Он огляделся.

Люди расходились; некоторые пытались привести в сознание охранников. Старшина подходил к своей избе, как вдруг над ней возник небольшой вихрь. Он стал быстро расти и превратился в смерч.

В несколько секунд с дома сорвало крышу и унесло прочь. Брёвна одно за другим поднялись в воздух, как карандаши, и стали падать в озеро и на площадь. Началась паника. Яга постаралась оградить людей от падающих брёвен, мебели, осколков стекла, плитки и ковров, и ей это удалось.

Смерч рассеялся столь же внезапно, как возник. Пострадала только изба, от которой остались обломки да щепки. Старшина смотрел на них с открытым ртом.

Ворон свистнул вслед рабочим, удиравшим со всех ног, и помахал рукой.

Миойи очнулась и посмотрела на Айна, который стоял рядом на коленях.

– Спасибо, Райн. Спасибо, Яга.

Она грустно улыбнулась и добавила:

– Пойдёмте на Поляну Светлячков. Здесь делать больше нечего.

После чего выпрямилась и спокойно зашагала прочь от озера. Айн, Лахли и Ворон не отставали.

Яга поспешила следом. Она никак не могла прийти в себя и поверить, что с ними королева хиффиров – древнего народа, правду про который знали немногие мудрые. Как невероятно важно это было, не укладывалось в голове. Ведьяга в своё время изучила их язык по древнему фолианту, стащив его из тайной библиотеки Фаина. Ей нравился рисунок и сплетение букв; кроме того, у неё уже были два или три тома на этом языке, которые оказались книгами со сложными рецептами зелий и наговорами. То, что судьба свела Ягу с простой, как она думала, хиффирой, уже полностью вывело её из равновесия, ещё когда лёг камнем на сердце приказ короля убить Миа. Встретив её вживую в Залесье, Яга ужаснулась и прониклась. Сейчас, шагая по захваченной Синеели, она подумала, к каким событиям оказалась причастна, и волосы её зашевелились.

Смерч взволновал колдунью не больше, чем обычные тучи над головой. На душе же стало легче, и вот почему: долгое время ей не давала покоя загадка, зачем она вообще пошла за серебристой лисой. Повинуясь зову силы Хаоса? Но от подобной магии она давно решила отказаться. Теперь, посетив дворец хиффиров, она всё поняла.

Королева, которая вернулась на любимую родину и нашла свой край покинутым и разорённым; никто её не встретил, чужаки осыпали насмешками. Никого из своего народа, которого она не видела боги знают сколько, лишь неумные и враждебные люди. Как у неё хватает сил так непринуждённо и твёрдо держаться? Только опаснейший шторм, укрощённый друидом в небольшой вихрь, намекнул на бурю в её душе.

Ведьяга ощутила, как внутри растёт приятное чувство, найдя наконец своё место.

Сопереживание и преданность.

Часть II. Глава 5. Алонмар

Король выслушал наместника и долго смотрел на него. Тот был совершенно невозмутим.

– Что-то меня в тебе смущает, Аост ар Эрн, – сказал Архалин, прищурившись. – Хотя работаешь ты – не придерёшься. Ладно. Военный совет проведёшь без меня. Вот что ты им скажешь…

Архалин отложил перо и прошёлся по ковру, сцепив руки за спиной. Наместник ждал, вытянувшись как положено. Водопад за окном неумолимо шумел.

– Так вот. Операции по освобождению Гунмора – отбой. Ближайшее время нападём на Диколесье.

Аост приподнял брови.

– У нас достаточно магов и друидов, – продолжал король, не взглянув на него, – чтобы сражаться с эльфами в лесу и прятаться не хуже них. Лучшие будут, понятно, на грифонах. С помощью Мангиса я собрал три батальона пехоты и один батальон големов – под Э́ллитом, Иллюзорным и Клыкго́ром. И спецотряд в Малиноре, родине небезызвестного Ворона. И твоей.

– Нужно найти хорошее место, куда открыть портал, – сказал Аост.

– Я подумаю над этим. Что ещё можешь мне сообщить?

– В лисьем городе появлялись незнакомцы, – доложил наместник. – Четверо людей и одна серебристая лиса. Прошлись до берега озера, смели заклинанием дом главного и убрались прочь на запад. Задержать их не смогли.

Король нахмурился.

– Эта новость поинтереснее! Впрочем, подобного стоило ожидать. Признаться, эта шайка начинает действовать мне на нервы. Куда они пошли дальше?

– Неизвестно, ваше величество. Переночевали на поляне, откуда мы сами прибыли, и исчезли. Вероятно, открыли свой портал. Может, пустить по следу мага?

– Ни в коем случае. Когда будет время, я сам туда наведаюсь. Ещё не хватало, чтобы очередной выскочка освоил очередной источник силы.

Архалин прошёлся в задумчивости перед наместником.

– Ах! Очевидно! – воскликнул король так, что Аост вздрогнул. – Я знаю, куда мы откроем портал. Иди поскорей собери совет. Я на него приду. У меня нехорошее подозрение; нужно начинать прямо сейчас.

* * *

– Вставайте, сони, – сказал попугай, сунув клюв в палатку. – Завтрак проспите.

Миойи сладко зевнула, вновь закрыла глаза и вдруг вскочила, напугав Айна и Лахли.

– Лон! – воскликнула лиса. – Ты вернулся!

Но попугай уже исчез. Друзья один за другим вылезли к костру, возле которого сидели грустные Яга и Ворон.

Верхушки можжевельника тонули в глухом тумане, придавая поляне потусторонний вид. На палатке Ворона висели настенные часы, совсем как настоящие. Миа отметила про себя, что полотенце научилось выдавать ясную и объёмную картинку. Стрелки показывали четыре часа семь минут, что было, конечно, неправдой.

– Все встали, – пробурчал Ворон. – Теперь рассказывай, синий, где тебя носило.

– Да уж, действительно, носило, – поёжился Лон. – Каково мне было во сне перевернуться на бок и свалиться в пропасть? Я на секунду забыл, что умею летать; вцепился лапами в этот лоскуток, что аж дырку оставил. Извини, Яга, позже попробую залатать. Я устроился поудобней и стал наблюдать, что мне показывают. Похоже, это полотенце отлично находит скрытые проходы либо создаёт их само. Мы пролетели окрестности Синеели. К востоку рассредоточился отряд эльфов. Не знаю, что им нужно, но для нас этот путь пока закрыт. Было бы печально, – добавил Лон, покосившись на Миойи, – если бы в Синеель нашли дорогу ещё и эльфы. Потом полотенце долго летело по Диколесью, пересекло южные отроги Гигантских гор, перенеслось через Айр-Ану возле Ви́ллора и полетело по Алонмару вдоль Линны. Оно на секунду зависло над излучиной реки и сбросило меня в воду. На этот раз я вовремя сообразил, что умею летать, и хорошо осмотрелся, постаравшись запомнить место. Что в нём особенного, я так и не понял. Полотенце меня дождалось и любезно отвезло обратно. И вот я здесь. Очень мило, что вы без меня не ушли.

– И что теперь делать? Как попасть в Алонмар? – сказал Айн. – Безнадёжно плыть вверх по Айр-Ане, вокруг Диколесья и Гигантских гор? Или пробираться к югу и через Нальфию?

– В Нальфии слишком много людей короля, – возразил Ворон.

– Помнишь, я спрашивала, можно ли пройти Рэа насквозь? – сказала Миа. – Давайте попробуем! Тем более что с зеркальцем Яги мы быстро туда вернёмся.

Немного посовещавшись, так и решили.

Когда почти закончили завтракать, лиса подошла к воину и колдунье. Ворон был необычайно хмурым, Яга выглядела подавленной и печальной.

– Что случилось? – негромко спросила Миойи. – На вас лица нет.

– Просто задумались о жизни, – сказал Ворон. – Столько уже прожито, а чего достигли? Чего скопили? С десяток долгов да немилость короля.

– Вот как! Ты жил в своё удовольствие, делал что хотел. Это ли не здорово?

– Пустые мелочи.

– Ничуть. Для хиффиров интерес и свобода вообще главное.

– А дети? – сказала Яга. – Ничегошеньки после нас не останется. Ничего путного так и не вышло.

– Значит, не особенно и нужно было, раз их нет. А так и сейчас ещё не поздно.

– Да старая я стала. Внутри как огурчик, а тело не то уж.

Миойи подозрительно присмотрелась к ней.

– Нет, здесь что-то другое. Выкладывайте, что действительно произошло!

Яга вздохнула. Ворон ответил:

– Вы вчера рано ушли спать. Мы с Ягой глядели на танцы светлячков. Лучше бы не глядели.

– Что вам привиделось?

– Моя смерть, – сказал Ворон. – От яда.

– И моя, – добавила Яга.

Миойи чуть не вздрогнула, но усилием воли сдержалась.

– Яд? – переспросила она. – Какой? От грибов?

– Нет, – отозвалась Яга. – Опасная, смертельная отрава. Которая даже вас… то бишь тебя проймёт наверняка.

Миа покачала головой.

– Не стоит верить всему, что рисуют светлячки.

– Само собой, – сказал Ворон. – Но предчувствие…

– Не давайте волю такому предчувствию. Посмейтесь над ним. Всерьёз. То есть по-честному, искренне. Не протягивайте ему лапу. И оно не воплотится или сбудется в гораздо меньшей степени.

– Думаешь? – сказала Яга.

– Чушь какая-то, – покачал головой Ворон.

– Вовсе нет. Это лучшее для вас. Каждый сам может творить судьбу. В том числе и прислушиваясь или нет к таким вот мыслям.

– И тогда…

– И тогда, каким бы правильным ни казалось предзнаменование, может произойти нечто, пусть в корне глупое, но оно всё перечеркнёт. Это известная истина, наполовину шутка, и тем не менее рабочая.

Миойи отошла к Лону. Ворон и Яга долго думали, почти убеждённые её уверенным голосом и непривычной интонацией.

– Пора идти, – сказала Миа попугаю, кинув рассеянный взгляд на часы. – У меня тоже предчувствие – что нам лучше поторопиться.

– Тоже? – вполголоса переспросил Лон и внимательно вгляделся в Ворона. – Ого!.. Да, пожалуй, ты права. Какой у тебя план в Алонмаре? Собрать толпу на площади Виллора и предложить помощь? Боюсь, откажутся, как эльфы Владычицы и люди Белого.

– Нет, я постараюсь повидаться с князем. Лично я лорда Арра́моса не видела, но Лии, мой наместник, хорошо его знает. Я думала встретить Лии в Синеели. Теперь он в Наурвилле, и, боюсь, времени его искать может не хватить.

– Аррамос тебя послушает?

– Кто знает! Надеюсь.

– Ладно. Веди, королева.

– Брось, нильвар. Сам-то ты кто, забыл?

Лон потёр кончиком махового пера лоб.

– С вами про всё на свете забудешь!

Он взлетел, спикировал на плечо Ворону и стал что-то рассказывать ему на ухо.

К Миойи подошли Айн и Лахли.

– Собрались? Отлично. Осталось сложить палатку Ворона, и пойдём.

Полотенце, будто угадав, что пора в путь, скатилось на траву и притворилось красным ковриком. На него тут же запрыгнул Лон. Полотенце подняло уголок, словно удивляясь, но быстро успокоилось и плавно взлетело.

* * *

Зеркальце сработало исправно. В долине Ведьяги шёл тёплый дождь. Колдунья запричитала, что толком не укрыли вещи и они промокли.

– Что поделать! – развёл руками Ворон. – У нас едва времени хватило всё перенести от Мир-Аиллы. А ты могла бы самое ценное сложить в туннель. Давай перетащим, что ещё стоит спасать.

Вскоре двинулись дальше по ущелью на восток, к Рэа. Колдунья продолжала ворчать, что её коллекция трав вся промокла.

Через полчаса вышли из туннеля в заповедный край Айна. Ворон с любопытством огляделся; Яга притихла. Лахли многозначительно пожала руку Айна.

– Жутковатая картина, – сказал Лон. – Мне всегда не по себе, когда вижу землю, по которой прошёлся дракон.

– Всё равно тут красота, – сказала Яга. – И тепло, как на юге Амора.

Перешли вброд Полукруглую и достигли центра владений Айна. Ворон, под впечатлением от удручающего вида долины, не сводил глаз с друида; тот спокойно шагал, поглядывая на горы.

Возле водопада устроили привал. Запасы, что взяли с собой, не тратили: Айн принёс то, что осталось в бане.

– Вот куда бы я сейчас сходила, – сказала Яга, кивнув на баню.

– Если только быстро, – неохотно ответила Миойи. – Два часа вам.

Через пару часов двинулись дальше. Солнце ярко светило на высоком синем небе, едва освещая чёрный пейзаж. Яга на ходу расчёсывала мокрые волосы; Лон, сидя на парящем полотенце, приглаживал взъерошенные перья. Ворон поинтересовался у Миойи, Лахли и Айна, почему они, такие грязнули, не пошли в баню.

– Лон извёл всю холодную воду, – объяснила Миа. – Нам уже не хватило. Ладно, ладно, шучу. Она не кончается: Айн провёл краешек водопада по трубе внутрь. А почему не пошли – я никогда не пачкаюсь, а эти двое и правда неряхи.

Айн принялся возмущаться.

– Лучше скажи, долго ли нам идти, – перебила лиса.

– Километров десять, то есть часа два. Потом ущелье сужается и превращается в настоящую теснину. Там живёт множество мелких грызунов и особенно змей, я не ходил дальше. Незачем было их беспокоить.

– Звучит многообещающе! – воскликнул Ворон.

– Ничего, – неуверенно добавил Айн. – Я пойду впереди. Надеюсь, что и вас змеи не тронут.

– В конце концов, – отозвался Лон, – с нами друид, который умеет убирать отраву.

– Яд королевских кобр едва ли у меня получится вылечить. Он слишком быстро действует. Так что лучше не провоцируйте их лишний раз.

Ворон и Яга переглянулись. Миа нахмурилась.

– Другой дороги на восток нет?

– Нету. Мы всё ещё можем вернуться и пойти через Нальфию.

Миойи задумалась на несколько секунд.

– Идём дальше, – сказала она. – Веди, Райн.

С полчаса шли между Полукруглой и отвесной горой, которая постепенно становилась положе. Вскоре река повернула к югу, к сожжённому лесу и дальше к морю. С юга тоже надвинулись горы, образовав долину, уходящую на восток.

Запахло свежестью. Выжженная земля кончилась, уступив место яркой траве. Чуть поодаль паслось несколько лошадей. Вороной вожак, увидев путников, поднял голову, но решил, что они не стоят его внимания. Айн глубоко вздохнул.

– Моего Ираго тут нет, – ответил он на немой вопрос Лахли.

Через час ущелье сузилось, стены возвышались почти отвесно. Трава доходила до колен, тропы не было. Айн остановился.

– Дальше лучше я пойду вперёд. За мной Ворон. Миойи в конце. Лон, если ты не против…

– Легко, – не дослушал Лон и сел друиду на плечо.

– Хорошо. Здесь живут не совсем обычные змеи, не такие, как в джунглях. Смертельно ядовитые кобры сливаются с травой, их сразу не увидишь. Рекомендую глядеть в оба.

Ворон оглянулся на Ягу: ему было не по себе. Он достал из-за пояса кинжал из чёрного дерева.

– Не бойтесь, – сказала Миойи, мягко ступая сзади. – У нас есть опытный проводник. Главное, без самодеятельности.

– Над нами уже коршун кружит, – проворчала Яга.

– Здесь много грызунов.

Ворон натянуто улыбнулся и пошёл следом за друидом.

Через шагов двадцать Айн остановился. Вскоре и остальные услышали шуршание: впереди проползла незримая змея. Подождав, друид двинулся дальше.

Дул лёгкий ветерок, шелест травы казался необычно громким. Вдруг Айн обернулся и попросил:

– Лахли, пожалуйста, отойди от скалы. Там сидит гадюка. Мы её не интересуем, но лучше ступать за мной след в след.

Девушка с опаской попятилась от нагретого камня.

Впереди была вытоптанная полянка. Айн подозрительно осмотрелся, что-то проворчал под нос и ступил на неё.

– Быстрей, сюда! На середину.

Остальные поспешили за друидом.

Лахли заметила в траве движение и вдруг различила зелёное, чуть в пятнышках тело змеи толщиной с голень взрослого человека. Лахли вздрогнула. Змея подняла голову, отчётливо показавшись над травой, расправила широкий капюшон, высунула язык и зашипела.

– А вот и королевская кобра. Не двигайтесь, – предупредил Айн.

Он медленно указал рукой на змею, сделав сложный знак. Змея убрала капюшон. Но успокаиваться было рано: с разных сторон к полянке подползли ещё четыре королевских кобры, подняли головы и уставились на путешественников.

– Кажется, у них тут обеденный стол, – сказал Ворон, бледный и сосредоточенный.

– Тише вы!

– Да ну, – буркнул Лон. – Так можно до вечера стоять.

Он слетел с плеча друида и сел перед той коброй, что загораживала путь на восток. Та сразу надулась и громко зашипела. Лон зашипел на неё в ответ.

– Что ты делаешь!.. – простонал Ворон.

Остальные змеи последовали примеру первой; полянку наполнило громкое «с-с-с». Лахли показалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Лон взмахнул крыльями, и змея кинулась на него. Попугай ловко отскочил и запрыгал к южной скале. Кобры как по команде повернулись к нему, скрылись в траве и зашуршали.

Айн оживился.

– Вперёд! – скомандовал он и подал пример.

Лахли поспешила за ним, чуть не наступая на пятки. Ворон усилием воли зашагал следом, увлекая за руку Ягу, которая мелко дрожала. Миойи невозмутимо замыкала отряд. Вокруг стоял шелест; казалось, что вот-вот покажется дюжина змеиных голов. Но вскоре и Лахли поняла, что кобры удаляются, грамотно уводимые Лоном. Он сам через полминуты взлетел и приземлился на плечо Айна.

– Порядок.

– За… заслужил ты свой любимый пирог с черникой, пернатый, – пробормотала Яга, заикаясь.

– Теперь не останавливаемся, – сказал Айн. – Мне кажется, скоро долина кончится.

Отвесные горы справа и слева почти сомкнулись. Змеи остались позади. Впереди, шагах в ста, все явственно увидели тупик.

– Неужто всё зря! – воскликнула Яга.

Миойи в два прыжка догнала друида, развернулась и сказала:

– Пусть Айн посмотрит сам. Мы только помешаем найти вход, если он есть.

– Да, пожалуй, – подтвердил Айн и пошёл дальше один.

– Ну-у! – сказала Миойи остальным. – Расслабьтесь. Давайте пока чай попьём. Не смотрите на него!

Через несколько минут вернулся довольный Айн.

– Там нашёлся проход, – сказал он. – Туннель, похожий на западные. Мне тоже налейте, и быстрей пойдём, а то вдруг он исчезнет.

Ворон с облегчением вздохнул, но Яга сомнительно покачала головой и помрачнела.

* * *

– Теперь я знаю, где мы! – сказал Ворон, осмотревшись. – Там, внизу, Айр-Ана, и течёт она не вправо, как на востоке Эрна, а влево. За ней уже Алонмар, и, так как погода ясная, виднеется набережная Виллора. Мы здорово сократили путь. По Диколесью мы бы шли сотни полторы километров по прямой, а на самом деле гораздо больше. Однако, тут куда прохладней, чем у тебя, Айн.

Выйдя из туннеля, путешественники оказались в зарослях высокого колючего кустарника. Сзади небосклон подпирала крутая гора. Миойи попыталась найти дорогу, но неудачно. За дело взялся Айн, и, пройдя запутанным лабиринтом, друзья вышли на холмистую возвышенность с берёзовым редколесьем, плавно понижающуюся вперёд, к востоку. Километрах в пятнадцати виднелся берег. Дальше протянулся сплошной лес. На западе стеной возвышались горы.

– Постойте-ка, – вдруг забеспокоился Айн. Он нырнул обратно в кусты.

Вскоре друид вернулся и вздохнул с облегчением.

– Этот вход не менее скрыт, чем западный. Но лучше уйдём быстрее. Мало ли кто может нас тут углядеть.

До вечера прошли полпути к реке и остановились на ночь. На рассвете отправились дальше.

Утреннее солнце живописно просвечивало сквозь жёлтые листья берёз и придавало возвышенный оттенок тёмным горам позади. Дышалось легко; трава, хоть и пожухлая, была нежной и пахла ароматно.

Чуть дальше путь пересекла старая, полузаросшая дорога. Она шла с севера на юг, где исчезала в небольшой роще – отбившемся клочке могучего Диколесья. Здесь решили сделать привал.

– Самое подходящее место, – проворчал Айн. – Дорога эльфов.

– Они давным-давно тут не ходили, – возразила Миойи.

– Откуда ты… Ах да.

– Мне тоже здесь не нравится, – сказал Лон, развалясь на полотенце.

– Что тебя смущает? – спросил Ворон.

Лон не спеша раскурил трубку.

– То, что идёт к нам по этой самой дороге.

– Что? – Ворон вскочил; за ним остальные, кроме Миойи. – Кто? Ты уверен?

– Нет. Не уверен. Может, и не идёт, а едет. Да послушайте сами… Хотя чего там слушать – смотрите.

Миойи поднялась, глянула на юг и повела ухом. К ним неспешной рысью приближалась пара вороных лошадей, запряжённых в карету. Лиса нервно дёрнула хвостом.

– Всё-таки странная у тебя манера, Миа, передвигаться по вражеской земле, – заметил Айн. – Нас уже видят, поздно убегать. И лошади, и кучер.

– Ты ошибаешься, – сказала Миойи. – Карета едет без кучера. На козлах никого. Бежать и правда поздно, но давайте отойдём с дороги.

Иссиня-чёрная, украшенная золотом карета приближалась. По спине Яги пробежал холодок.

– Должны справиться, – произнёс Ворон. – Там просто не поместится что-либо всерьёз опасное. Ты не чувствуешь, лиса, кто внутри?

– Нет. Пожалуй, Айн прав: зря я остановилась на дороге.

Лон перепорхнул к Ворону на плечо. Полотенце поднялось на метр в воздух и побелело.

Стук копыт усилился. Карета вот-вот должна была промчаться мимо. Но перед путниками лошади перешли на шаг и ещё замедлились.

Ворон выжидающе держал меч. Айн и Яга были готовы выплеснуть запасённые заклятия. Лахли, по незнанию чувствуя себя бесполезной, стояла позади.

Карета остановилась напротив Миойи. Лиса неподвижно сидела, не сводя глаз с дверцы.

Долгую минуту стояла полная тишина.

Айн кашлянул.

Дверца распахнулась; все затаили дыхание. Внутри никого видно не было. Но кто же открыл дверь?

Миойи уже готова была запрыгнуть в карету, как вдруг попятилась; шерсть на загривке встала дыбом.

– О чёрт. Бегите! – произнесла она упавшим голосом, напугав Лахли до полусмерти.

Поняв, что Миа не шутит, все, кроме Яги, бросились к реке, до которой было ещё далеко. В этот миг из кареты с громким жужжанием вылетел рой гигантских пчёл, каждая длиной в два нормальных шершня, только гораздо толще, волосатей и злее.

Ворон выругался, убрал меч и взялся за кинжал. Айн растерялся, гадая, что он может сделать. Миойи в отчаянии обернулась, ища взглядом колдунью.

Рой пчёл завис над неподвижной Ведьягой.

– Яга! – крикнули Ворон, Айн и Миа в один голос.

Колдунья сделала шаг вперёд. Потом ещё один. И села в карету. Дверца захлопнулась; лошади рванули с места. Карета развернулась и поехала назад по дороге. За каретой полетел Лон. Лошади, будто испугавшись попугая, перешли на галоп.

На дверце Айн успел разглядеть полупрозрачную надпись: «Печаль», но тут же стало не до того: пчёлы бросились в атаку.

Всё ещё оставалась небольшая надежда спастись бегством. Но тут Лахли споткнулась о камень и отстала от остальных. Айн затормозил, подбежал и заслонил её от пчёл.

И раскрыл рот от удивления.

Между ним и пчёлами вертикально повисло белое полотенце. Пчёлы начали его облететь, но задержались, собрались в кучу и застыли в воздухе.

Миойи успела вернуться назад, обошла полотенце и заглянула в сторону, обращённую к пчёлам.

– Ого! – сказала она.

Полотенце опустилось на траву. На нём плавно сменялись странные узоры, рисуя не поддающийся осмыслению калейдоскоп. Заворожённые пчёлы одна за другой приземлились на полотенце.

Миойи осторожно подошла ближе, следом Айн с Лахли. Вернулся Ворон и тихо спросил:

– Не стоит ли нам бежать со всех ног?

Айн покачал головой; Миойи сказала:

– Больше нет нужды.

Полотенце постепенно побелело, но пчёлы остались сидеть.

– Вот это да! – воскликнула Лахли.

Айн подошёл к полотенцу и погладил одну из пчёл. Та спокойно продолжала сидеть.

Друзья переглянулись. Потом обернулись на дорогу, по которой карета увозила Ягу неизвестно куда. Айн протянул руку и послал вслед лошадям парализующее заклятие, но безуспешно. Возможно, уже было слишком далеко.

– Черт возьми! – выругался Ворон. – Что же делать?

Миойи побежала следом за каретой. Лошади неслись необычайно быстро, но вскоре она догнала их. Айн напряжённо вглядывался, силясь различить, что происходит. Карета приближалась к опушке. Миойи бросилась на лошадь, но получила по голове копытом, покатилась кубарем и осталась лежать неподвижно. Карета скрылась в лесу.

– Миа! – закричал Айн и побежал к ней.

Однако лиса через несколько секунд поднялась и, покачнувшись, пошла обратно.

Айн судорожно ощупал её лоб.

– Я в порядке, – сказала Миа, положив голову ему на плечо. – А вот Яга – не думаю.

Тут вернулся Лон.

– Карета скрылась в Диколесье, – хмуро сказал он. – Там, чуть дальше, в засаде полно эльфов. Нам нужно немедленно удирать, а то мы ничем не поможем Яге. Разобрались с пчёлками?

Лон огляделся и заметил пчёл, ровными рядками сидящих на полотенце.

– Эй! – возмутился попугай. – Это моё полотенце!

Он взялся за уголок и стряхнул всех пчёл. Те поднялись в воздух и злобно зажужжали.

– Лон, ты что! – в ужасе воскликнул Ворон.

Большинство пчёл сели обратно, но с полдюжины бросились на Лона. Он взлетел и стал на удивление ловко отмахиваться и уворачиваться, временами давая очередной пчеле меткий щелчок когтями, и пчела падала на траву. Крыльями он махал необычайно быстро, будто воробей. Миойи с интересом наблюдала за попугаем.

Айн смело подобрал упавших пчёл и отнёс обратно на полотенце. Они были живы и вскоре очнулись. Последнюю пчелу, ободрённая его примером, перенесла Лахли.

Лон приземлился и многозначительно прочистил горло. Но потом махнул крылом.

– Ладно, уговорили, – проворчал он. – Пусть немного покатаются.

Попугай устроился на плече Ворона.

– А теперь к реке, – скомандовала Миойи. – Быстро и очень тихо. Яге придётся подождать.

* * *

Величественная Айр-Ана не спеша текла на север. На восточном берегу виднелось устье меньшей реки, которую Ворон назвал Линной, и каменные дома Виллора по обе её стороны.

Лон взлетел осмотреться, нет ли поблизости чего-нибудь похожего на лодку. Пока его ждали, устроили привал, на котором пчёлы сгрызли недельный запас печенья и выпили единственную баночку варенья. Затем разлеглись на полотенце.

– Разве они не должны, наоборот, давать мёд? – поинтересовался Ворон. – Ты, Айн, как специалист, что думаешь?

Айн собирался ответить, как вдруг полотенце взмыло в воздух и понеслось через реку. Миа помахала вслед лапой.

– Пусть себе летят, – сказала она. – Их не прокормишь.

– Думаешь, не вернутся? – спросил Ворон.

– К чертям этих пчёл, – сказала Миойи, дёрнув ухом. – Лучше подумай, как нам спасти Ягу из Диколесья.

– Скорей всего, – сказал Айн, – её приведут прямо к Владычице эльфов.

– Это значит, – вздрогнула Лахли, – что к Велле попадёт Рог Смерти! Он у Яги в сумке.

Друзья растерянно переглянулись.

– Вот это дурные новости, – невнятно сказала Миойи.

– Что поделаешь! – вздохнул Ворон. – Не в петлю же лезть. Будем делать, что должны, и ждать конца света.

– Ты прав. Но насчёт конца света – ещё посмотрим, – проговорила Миа, держась лапой за лоб.

– Болит голова? – тут же спросил Айн.

– Немного.

– Сейчас, попробую подлечить.

Друид подошёл к Миойи и приобнял её за шею.

– Спасибо! Помогло.

– Но я даже не начинал!

– Ещё как начинал, Райн! Так вот, – она обернулась к Ворону. – Из двух зол, Веллы и короля, мы внезапно оказались ближе к Белому. Очень скоро до него дойдут новости. Это может сыграть нам на руку.

– Боюсь, любая встреча с Белым не пойдёт нам на пользу, – покачал головой Ворон.

– Возможно. Возможно. И всё-таки… – Миойи задумалась. – Ладно, попробуем найти помощь в Алонмаре, как и собирались.

Тем временем вернулся Лон и стал возмущаться, что снова обедали без него.

– Подождать никак нельзя было? Где моё полотенце с моими пчёлами? И где моё варенье? Съели? Ну кто бы сомневался! Ладно, обойдёмся печеньем.

– Кстати, синий, почему ты не остановил карету? – поинтересовался Ворон.

– Каким же образом? На ходу открутить колесо? Сказать лошадям «тпру!»? Убить одну из них? Мощные чары охраняли карету, я бы скорее сам убился. Говорил же ведьме, не читай то письмо!

– Ты нашёл лодку? – спросил Ворон.

Лон фыркнул.

– Конечно, нашёл! Тут, почти рядом. Только насквозь дырявая.

– И зачем нам такая?

– Например затем, что возле неё валяются две пары вёсел.

– Так плыть-то на чём?

– Можно на льдине, – предложил Айн.

– На льдине, – поддакнул Лон.

– И грести вёслами? – с сомнением сказал Ворон.

– У тебя есть лучше идеи?

– Миойи может сплавать на тот берег и пригнать оттуда нормальную лодку. Вместе с Лахли.

– Я бы могла… – начала Лахли.

– Если мы пересечём реку, – перебила Миа, – то на том берегу и останемся. А вы хоть гребите вдвоём, хоть перебирайтесь вплавь!

– Ладно, ладно. Айн, ты сможешь создать льдину подходящего размера? Она должна выдержать нас, но управляться вёслами.

– Попробую. Есть некоторый опыт. Но готовьтесь сразу зайти на борт.

– Что ж, – сказал Ворон. – Показывай, хвостатый, где там твои вёсла.

* * *

После сильной качки, когда Лахли уже приготовилась к непредвиденному купанию, льдина выровнялась и поплыла вниз по течению. Друзья взялись за вёсла. Гребли все, кроме Лона, даже Миойи. Айн ухмыльнулся ей.

– Мне кажется, или ты первый раз в жизни работаешь?

– Не отвлекайся, друид. А то быстро выдохнешься, опытный трудяга! Ещё плыть и плыть. Хорошо нас сносит на север, между прочим. Так до Диких Земель дотащит.

– Не спим, гребём синхронней! – произнёс Лон, развалившись посередине и покуривая трубку.

Лахли всмотрелась в серо-синюю глубь и ойкнула.

– Там, на дне обломки лодок! – воскликнула она. – Совсем как возле каменного гиганта.

– Неудивительно, – сказал Ворон. – Мы только что вышли из южного хребта Гигантских гор. Видимо, появляются тут. Могут, наверно, напасть и на Виллор, раз он так близко.

– Дно неровное, с ямами, скалами и расщелинами. Не так просто перебраться пешком под водой даже гиганту.

– Это радует. Но всё равно, посматривайте в оба. Слышишь, Лон?

– Я бы рад, – отозвался попугай, провожая взглядом колечки. – Но вы мне весь вид заслоняете.

Переправились успешно, но, как и предполагалось, льдину снесло на несколько километров вниз. Виллор остался позади; перед путниками возвышалась стена древнего, тёмного леса.

Вдоль Айр-Аны идти на юг не смогли: прибрежные заросли выглядели совершенно непроходимыми. Так что углубились в чащу, на восток.

Через густой подлесок пробирались наобум. В этой части леса никто не бывал. Вёл Айн, и у него получилось выбрать вполне сносную дорогу. Только, когда показалась северная окраина Виллора, все, кроме Миойи и Лона, были сплошь усыпаны репейником. Привели себя в порядок и подошли к открытым воротам в частоколе, возле которых стояли двое стражников с мечами. Один из них уставился на Миойи и не сводил с неё глаз. Путешественники ступили на покрытую галькой мостовую и с любопытством осмотрелись.

Строили тут исключительно каменные дома, в основном двухэтажные. Главные улицы протянулись вдоль Айр-Аны и Линны по обеим её берегам; здесь сосредоточилась большая часть города. Через Линну было перекинуто три каменных моста в один пролёт. Город находился среди леса – как Синеель, только с меньшим размахом. Дубы и клёны здесь вырубали ровно настолько, чтобы оставшиеся росли свободно. Местность была холмистая; поодаль выбивался из стены родник и ручейком убегал в сторону Линны.

Люди в Виллоре и вообще в Алонмаре ладили с эльфами не в пример лучше прочих стран, и отчасти поэтому алонмарцы не спешили вступать под протекторат короля Архалина. Раньше эльфы сами жили в Виллоре, радуясь клёнам под окнами и журчанию источников, но с началом войны почти все перебрались в Диколесье.

Ворон здесь часто бывал. Он провёл отряд через мост к старой гостинице, территория которой занимала на берегу несколько гектар. Вокруг центрального корпуса среди зелени были разбросаны небольшие одноэтажные домики. Стоили они недёшево, и трактирщик сперва поглядывал свысока на потрёпанных путников. Но при виде золота лицо его подобрело, и друзья заняли лучший павильон среди рябин у самой Линны. Здесь решили остаться до утра и привести в порядок планы.

Ужин подали на улице, в беседке на берегу, обвитой диким виноградом, который был уже по-осеннему красным. Вино, дичь и вторые блюда оказались отменными, не уступали им и десерты. Ворон отодвинул вино прочь, вспомнив, как расстроилась Лахли при виде выпивки, но девушка сама налила ему полный бокал.

Откуда ни возьмись явилось полотенце с пассажирами. Не дожидаясь приглашения, пчёлы атаковали пирожные и вино Айна. Друид почесал макушку.

– Пьяных лосей и медведей я видел, – сказал он. – Когда перезревшие ягоды бродят, звери бывают навеселе и что только не творят. Но чтобы пчёлы!

Вскоре пчёлы зажужжали иначе. Они стали хаотично петлять в воздухе, врезаясь в деревья и друг в друга. Полотенце терпеливо летало за ними, следя, чтобы каждая нашла своё место. Но несколько пчёл уже спали на газоне. Айн и Лахли аккуратно их подобрали и усадили на полотенце, после чего оно улетело прочь. Любопытный Лон отправился следом, пообещав вскоре вернуться.

– И ни тебе «спасибо», – проворчал Ворон, наполняя бокал друида. – Пьяные пчёлы – горе в отряде.

– Да какое там горе, – отмахнулась Миойи. – Горе было бы при встрече с ними без полотенца Яги. Сдаётся мне, именно про пчёл было ваше с Ягой предчувствие, и теперь можно вздохнуть спокойно. Тебе, по крайней мере.

– Думаешь, с ней всё в порядке?

– Очень надеюсь, – с усилием ответила лиса. – Иначе кому-то несдобровать.

Друзья замолчали.

Вечерело. Вокруг по лужайкам гуляло несколько парочек и одиноких постояльцев таверны. При появлении пчёл они держались поодаль, но сейчас многие вышли посидеть возле вечерней Линны с кружкой пива.

– Как будто что-то отмечают, – сказал Айн.

– По-моему, – отозвался Ворон, – сегодня тридцать седьмое Вереска, то и отмечают. Быстро время идёт.

– Интересно, влияет ли равноденствие на пчёл? – задумался друид. – И как они собираются зимовать?

– Сдались вам эти пчёлы! – сказала Миа, залпом осушив бокал. – Завтра попробуем получить аудиенцию у Аррамоса, если он здесь. Ты знаешь, Ворон, где его дом?

– Да. На площади, возле набережной. Самый большой.

– Если договоримся, появится шанс освободить Ягу. Пока не знаю как. Если нет – без понятия, что нам делать! Тогда я попробую найти Веллу и поговорить по душам. А лучше вздёрнуть её на ближайшем дубе, хоть это будет нелегко. Вообще, если она так напрашивается, я соберу хиффиров, и мы нападём на Диколесье. Это крайний вариант.

Айн поёжился при взгляде на обычно мирную Миойи.

– Предлагаю зайти ко мне в замок, – сказал Ворон. – Там есть библиотека и старая лаборатория. Вдруг вы что найдёте интересного, магические штуковины или вроде того. Либо можно сосредоточиться на поиске пути в Неину. Судя по рассказам, там магии столько, что нам, даронцам, и не снилось. Вернёмся во всеоружии.

Старик с белой бородой, который брёл мимо по набережной, опираясь на палку, вдруг вздрогнул и остановился. И повернулся к друзьям.

– Неина? – проговорил он. – Ты сказал – Неина, я не ослышался?

– Не ослышался, – сказал Ворон. – Если что-то знаешь про неё, айда к нам.

Старик подошёл, не сводя глаз с графина, и уселся на свободный стул. Айн нахмурился, но, вспомнив про приличия, налил ему вина. Незнакомец поднёс кружку ко рту, но рука его сильно задрожала. Вид у него стал потерянный и печальный.

Миойи, терпеливо подождав несколько секунд, встряхнула его лапой за плечо.

– Не спишь?

– Что? Ах да, Неина! Я был там. Я сам оттуда. Держитесь от этой проклятой земли подальше!

– Интересно, – сказал Ворон. – Расскажи!

После очередной паузы старик выпил вина и заговорил по-алонмарски. Язык этот Айн и Лахли не знали, но Ворон сделал знак, что потом переведёт.

– Там всюду джунгли. На каждом шагу притаилась смерть: ядовитые твари, большие и маленькие. Плотоядные растения! Ловушки – кругом. Быстрые и коварные хищники. Но это ещё цветочки. Есть там обитатели поумнее, чем леопарды, вараны и змеи. Чёрт, да даже змеи там такие, что свободно летают по воздуху и владеют магией. Магии в Неине – как навоза в свинарнике. Полно других разумных тварей, с которыми совершенно невозможно договориться. Долгое время мы воевали в степи с хвостокрылами – уродливыми существами со змеиным хвостом вместо ног, крыльями и руками во-от с такими когтищами! Встретился я как-то с одним нос к носу. Выше меня на полметра, крылья раскрыл – солнца не видно, жуть. Я – раз по нему мечом, а меч отскочил, вы не поверите! А был острый, как бритва. Что поделаешь, подставил я ему подножку и бежать, пока не очухался. Еле скрылся, думал, всё, конец.

Старик многозначительно посмотрел в пустую кружку, дождался, когда её наполнят, и продолжил.

– Местные разумные твари – откровенные вредители. Мы долго работали над тем, чтобы восстановить, вновь обрести технологии Древних. Отыскали заброшенную лабораторию. И что бы вы думали? Вход туда охраняется! Говорящие змеи, летуны – человекоподобные монстры в перьях и с крыльями – не дают войти, а силой пробиться пока не получилось. Дерутся они ещё отчаянней, чем хвостокрылы, хотя в это сложно поверить. Что поделать, нравится отсталым народам жить как в средневековье. Диалог они вести отказываются: сдаваться не хотят, секретами не делятся. Ну не твари ли? А рано или поздно проснутся драконы, и без технологий Древних всем хана, и людям, и глупым тварям. Жалкая магия против драконов не убережёт. Одна надежда, что поубивают друг друга рано или поздно. На драку они скорые, долго не размышляют. Или наши найдут другие центры Древних.

Незнакомец убедился, что графин пуст, встал и распрощался.

– Не ходите в Неину! Нечего там делать. Несколько неинитов ушли сюда, в Алонмар, и счастливы. Эльфы закрыли туда путь, и правильно сделали. Здесь, в Дароне просто рай! Бывайте! – Старик взял палку и пошёл своей дорогой.

Ворон пересказал по-эрнски Айну и Лахли его речь.

– Что думаешь? – повернулся он к Миойи. – Ты же была в Неине.

Лиса кивнула.

– Ага. В юности бывала, с отцом. Но только там, где постоянно живут хиффиры, а это та ещё глушь. Из разговоров с ними я многое узнавала, да. Тень правды в словах этого человека есть, но не более.

Лиса задумалась и на дальнейшие вопросы не отвечала. Оживилась только тогда, когда заботливый трактирщик принёс ещё вина. Ворону выражение его лица показалось чересчур слащавым. Воин даже попросил Айна проверить, не отравлены ли еда и вино.

– Поздновато, тебе не кажется? Нет, яда не наблюдаю.

– Ладно, чёрт с ним. Я устал, и спать уже пора. Где наш гуляка Лон? Похоже, не дождёмся его до утра.

* * *

В павильоне было две спальни. Одну занял Ворон, вторую – Айн с Лахли. Миойи заявила, что останется ночевать в беседке, мол, здесь тепло и свежо.

Кровать в комнате друида, к его лёгкой тревоге и удовлетворению Лахли, была одна, двуспальная. Однако искорка в глазах девушки быстро погасла, и она спросила:

– Как думаешь, мы освободим Ягу?

– Ты в этом сомневаешься?

– Пожалуй, нет. Просто я тревожусь.

– Как и все мы.

– Скажи лучше что-нибудь бодрящее! А то не по себе так. Ещё этот старик со своими ужасами. Помнишь, ты мне обещал, что в Неине лежат ключи и ко мне тоже?

– Вроде бы ты передумала превращаться в кого-либо.

– Ага. Передумала. Я теперь просто скромная девочка, а никакая не белая убийца с крыльями.

– То-то.

– Поэтому раздень меня.

– Как?

– Как-как, руками. Местами можешь зубами, я не против.

– Ну ладно… Готово.

– Быстро! Куда это ты так спешишь, м?

– Нет, быстро – это вот так. – Друид скинул с себя одежду со скоростью, которой позавидовал бы любой сержант.

Лахли потёрла руки.

– Отлично, – сказала она.

– Что ты задумала?

– Ложись, пожалуйста на спину. Нет-нет, без одеяла.

– Зачем?

– Сейчас буду тебе мстить! Ладно, шучу. Просто хочу сделать такой же массаж, как ты мне тогда показал в Рэа, помнишь?

– Ого! Ну хорошо, попробуй.

Лахли села рядом с бедром друида и, чуть поколебавшись, положила руку ему на живот в районе пупка. Но тут же нахмурилась и передёрнула плечами.

– Как-то ты без должного уважения лежишь! Руки за голову сунул и расслабился. Пижон! А я тут работай!

– Что поделаешь, я прошёл хорошую школу.

– Школу он прошёл… Сейчас мы это исправим.

Недолго думая, Лахли улеглась Айну на живот вверх ногами, стараясь не задеть бёдрами за голову, и ещё чуть-чуть подалась назад. Друид застыл.

– Ага! – сказала Лахли, приподнимаясь на локтях. – Гораздо лучше. Сразу бы так! Теперь начнём…

Тут дверь распахнулась, и в комнату прыгнула Миойи, как всегда, без стука.

– А мы тут массаж делаем, – сказала Лахли.

– Помешала? Извини. Я хотела сказать пару слов Айну.

Лахли перевернулась на спину, встала и потянулась к одежде.

– Не нужно, – остановила её Миа. – Я ненадолго. Айн, может, ты тоже поднимешься, лежебока?

– Я здесь, – выдохнул Айн, рывком сел и протёр глаза.

– Чего? Ладно. Послушай, расскажи ещё раз, как ты нашёл Рог Смерти. Это было в Издоле, помнишь?

– Рог? Какой рог? А, этот, который теперь у Яги. Точно. Да, у неё.

Миойи повернулась к девушке.

– Лахли, – сказала она укоризненно. – Зачем ты вывела из строя моего друида? Он теперь ни на что не годен.

Лахли покраснела и кашлянула.

– Я не думала, что на него такое впечатление произведёт. Не первый же раз он меня видит.

– Ладно, – махнула лапой лиса. – Завтра поговорим. Продолжайте. Проследи, чтобы он в себя пришёл. И не обижайся, хорошо? В следующий раз я, пожалуй, постучу. Лучше запри дверь. Приятного вечера; я обратно в беседку. А ты просто золото, Лахли.

Девушка покраснела ещё сильнее, хоть и не совсем поняла её. Лиса вышла.

Лахли затворила засов и села рядом с неподвижным друидом. Потом несмело обняла его.

– Давай спать, – промурлыкала она ему на ухо. – Поздновато уже.

* * *

Площадь была вымощена на удивление ровным камнем.

Позавтракав и расплатившись, друзья покинули уютную гостиницу. Прилетел Лон и стал жаловаться, что остался без чая с блинами. Подувшись несколько минут, он доложил, что полотенце с пчёлами провело ночь в дупле. А он сам случайно уснул рядом на ветке. Утром ни пчёл, ни полотенца уже не было.

Теперь, стоя посреди площади, друзья остро ощущали, что вокруг нет ни деревца. Кроме того, стал собираться народ, и некоторые показывали пальцем на Миойи. Лиса невозмутимо шла к большому трёхэтажному дому на другом конце площади, за круглым фонтаном. «Да, это она!» – слышалось то и дело.

– Что происходит? – недоумевал Айн.

– Кажется, они тебя узнают, Миа, – хмуро сказал Ворон.

– Возможно. Вокруг не очень много хиффиров, не так ли? Я им ничего не сделала. А нам нужно попасть в этот дом.

Толпа окружила путешественников. Кто-то позвал ближайший патруль. Ещё несколько лучников вышли из дверей княжеского дома. Миойи вынуждена была остановиться.

– Что вам нужно?

– Ты! Это была ты! – раздались выкрики.

– Что – я?

– Это ты сожгла наш Звёздный и наслала на него метеорит!

– Ого, – сказала Миа друзьям. – Кажется, дело принимает дурной оборот. Откуда тут люди из Звёздного?

– Здесь одно из лучших мест для жизни, – тихо сказал Ворон, с тревогой глядя на лучников.

– Хм. Не пора ли нам отступать?

– Поздновато, Миа. В нас уже целятся.

– Им нужна я. А я вполне могу пробежаться по их головам.

– Посмотри внимательней. Это не эрнские новобранцы. У некоторых стрелы с чёрным наконечником. Как мой кинжал. Они могут пробить твою шерсть.

– Вот как! Поздновато ты об этом сказал. Однако же иронично: так долго меня не узнавали в самом Эрне, чтобы затыкать пальцами именно здесь.

– Что будем делать?

– Сдаваться. Не исключено, что так быстрее увидимся с лордом Аррамосом. К нам уже идут. Лон, ты, может, улетишь?

– Нет, спасибо. Из этой толпы остолопов минимум трое умеют хорошо стрелять. Я ещё пожить собираюсь. А ты не хочешь произнести речь? Народу много, случай как будто благоприятный.

– Шутник ты, Лон.

Толпа расступилась, и к ним подошёл начальник стражи с конвоем.

– Я попрошу вас всех отдать оружие и пройти за мной. Будем по-хорошему?

– Будем, – согласилась Миойи.

* * *

Путников временно поместили в караульной, пообещав вскоре перевести в одиночные камеры. Оружие отобрали старательно, включая синие кинжалы Лона и меч Ворона, которые они доставали из воздуха. Ворон кивнул Миойи, мол, смотри, всё серьёзно.

Через некоторое время в караульную вошёл стройный мужчина, выглядящий молодым, с чёрной бородкой на улыбающемся лице, с зелёными глазами и в зелёном одеянии. Ворон сразу его оценил как опытного вояку и более чем достойного противника. Вошедший прислонился к дверному косяку и сложил руки на груди.

– Привет, привет, – сказал он. – Это вы, значит, такой переполох устроили перед моим домом. Три человека, хиффира и нильвар. Нда, дела. Куда мне вас деть? Мои люди узнали хиффиру и требуют её примерно наказать.

– Мы хотели поговорить с тобой, лорд Аррамос, – сказала Миойи. – От лица моего друга Лии.

– Ты знакома с самим лордом Лии? Любопытно. Знаете что, меня ждёт поздний завтрак. Вы не против присоединиться? Там и побеседуем.

Начальник караула что-то прошептал ему на ухо. Аррамос покачал головой.

– Не переживай, – сказал он. – Но охрану в столовой на всякий случай удвой.

В столовой было просторно. Посередине, напротив большого камина, стоял длинный накрытый стол. В широкие распахнутые окна виднелся сад, живописный, несмотря на осень. Лорд Аррамос сел во главе стола и жестом пригласил пленников не стесняться.

Айн осмотрелся. Кроме двух человек в белом, прислуживающих за столом, по углам, возле двери и окон стояло восемь стражей. У двух были палаши из чёрного дерева, а все трое лучников в руках держали по стреле с чёрным наконечником. На пальце у лорда сверкнуло кольцо с аметистом: как подозревал друид, оно могло отслеживать магию и влиять на неё.

– Извиняюсь, – сказал князь, – я не привык с утра много есть. Угощайтесь чаем, пирогами и десертами. И я вас слушаю.

– Новости у нас не самые обычные, скорее, даже баснословные, – сказала Миойи, наливая себе и Лахли ароматный отвар из хрустального чахая.

– Как и сама ваша компания, – кивнул Аррамос.

– Так вот. Дело в том, что с нами – анфейр. – Лиса указала лапой с чашкой на Айна.

Друид уткнулся в блюдце с куском торта и почувствовал на себе пристальный, необычайно внимательный взгляд лорда. Аррамос не спешил с ответом, он отставил тарелку, облокотился на стол и задумался. Потом сделал лёгкий жест не глядя, и слуга снова наполнил его кружку чаем.

– Чёрт возьми, – сказал он. – Как тебя зовут? Насколько вижу, ты друид.

– Аррайн. Можно просто Айн.

– Признаться, я думал, что анфейр, если он существует, выглядит гораздо пафосней и напыщенней. Но, прости, это домыслы. Быть может, ты ещё не овладел всей своей силой?

– Нет, – ответила за Айна Миойи. – Но он не станет зазнаваться, даже когда полностью осознает себя. Скорее, затворится у себя в Рэа, и ищи его там. Пока вот что он может точно: расправляться с рыцарями Веллы и нейтрализовать магию.

– Это уже впечатляет! Однако досадно, что вы пришли так неудачно. Многие жители Виллора хорошо помнят Звёздный, и некоторые узнали тебя, хиффира. Слухи разошлись быстрее ветра. Да, я знаю эту историю, знаю и то, что ты на самом деле спасла жителей от падения метеорита.

– Вот как!

– …Но я не смогу так сразу убедить свой народ. Нужно больше поддержки. От тех, кого мои люди уважают. Например, городского мага. А вас, к сожалению, всё-таки придётся пока посадить под замок.

– Мы можем поговорить с этим магом?

– Можете, если найдёте её. Она устала от постоянных обращений и затворилась в дебрях к югу от Линны, возле Красной реки. Только имейте в виду, сейчас стоит передвигаться по Алонмару осторожней. Вы рискуете кое с кем встретиться.

– Как её… – Миойи не договорила: в открытое окно с громким жужжанием спикировал полосатый рой. Гигантские пчёлы тут же рассредоточились и налетели на пирожные, варенье и мёд. Многие, впрочем, закружились вокруг стражей, которые принялись отмахиваться и уворачиваться.

Одна и та же мысль пришла друзьям одновременно. Все резко вскочили, опрокинув стулья, и кинулись к выходу. Ворон ловко выхватил меч у ближайшего стража, отправив того на ковёр. Стражи тем временем побросали мечи, луки и стрелы и кинулись врассыпную.

Спокойствие сохранил только Аррамос. Не обращая внимания на пчелу, зависшую у носа, он лениво встал, протянул руки в стороны и вытащил из воздуха длинный лук тончайшей работы и стрелу с чёрным наконечником.

Отступление прикрывал Ворон. Он уже собирался выбежать и захлопнуть двери, как в сантиметре от его головы в стену вонзилась стрела, обдав пылью от штукатурки. Аррамос помахал ему рукой и медленно достал из воздуха вторую. Губы его бесшумно шевельнулись: Ворон без труда прочитал слово «бегите» и решил не переспрашивать. Он прекрасно понимал, что лорд попал именно туда, куда хотел.

Пчёлы сопровождали беглецов и даже обогнали их. Но те сначала забежали в пустующую караульную, где подобрали свои вещи. Потом кинулись в главный коридор. Четверо стражей возле парадных дверей разбежались быстрее, чем Ворон успел замахнуться. На площади оставались люди – пока не увидели пчёл. К счастью, обошлось без давки. Друзья беспрепятственно достигли южных ворот Виллора, где пчёлы от них уже отстали, и с двумя стражами справились Ворон и Миойи, оставив их лежать без сознания. Один из них, впрочем, ранил лису чёрным палашом в плечо. Полилась кровь.

– Ерунда, – крикнула она. – Скорее на юг!

– Держитесь восточней, – сказал Ворон на бегу. – Мой замок выше по Линне. Но сперва нужно спрятаться.

Через заросли вёл Айн. Путь он выбирал наименее проходимый, но такой, чтоб самим не застрять и не оставить на ветках обрывки одежды. Наконец он остановился у небольшого ручейка.

– Если виллорцам не придёт мысль пустить по следу собак, мы можем быть спокойны, – выговорил Айн, запыхавшись. – Лон, взлети вот на этот дуб, но только не в воздух: тебя могут увидеть. А теперь, Миа, показывай свою рану.

– Пустяки!

– Кровь я остановлю и антисептирую, но иголки и нитки у меня нет.

– У меня есть, – удивил всех Ворон. – Обеззараживающее тоже было, но… кончилось.

– Да не надо ничего зашивать, – воспротивилась Миа. – И так заживёт.

– Поверь, я знаю, что делаю, – сказал Айн.

– Ах чёрт, – добавил он чуть погодя. – Иголка тебя не берёт!

– Ну разумеется.

– Сейчас, – сказал Ворон и без сожаления сломал свой кинжал из чёрного дерева о ближайший корень. Вытащил самую острую щепку и ещё заострил её ножиком.

– Придётся повозиться, – сказал Айн.

Миойи спокойно стояла, даже не вздрагивая. Рану успешно обработали.

– Спасибо. Сама виновата я, конечно. Отвыкла от по-настоящему вооружённых противников. Здесь, в Алонмаре, они явно есть. Интересный человек их лидер, этот лорд Аррамос.

С этим все согласились.

Отдохнув, двинулись дальше, плавно сворачивая к востоку. Часа через два вышли обратно к Линне, на несколько километров восточней города. Отыскалась тропа вдоль реки, по которой можно было идти гораздо быстрее.

Стояла отличная осенняя погода. Небо, хоть и бледное, было ясным. Желтеющие листья дубов чуть колыхались от ветерка. Порой волнистый листик, покружившись в воздухе, падал в прозрачную реку и неспешно плыл назад, к Айр-Ане.

Путников на тропе не встречалось, что несколько беспокоило Ворона. Лон не поднимался в небо: посовещавшись, решили, что его как единственного нильвара в Алонмаре могут узнать. Однако день прошёл без дальнейших происшествий, и ближе к сумеркам остановились лагерем на поляне в броске камня от тропы.

– Сегодня уже первое Листопада, – сказал Ворон, закуривая трубку. – Так и до зимы недалеко.

– Что мы будем делать в твоём замке? – поинтересовался Айн. – Рыться в лаборатории?

– Например, да. А ещё пополним запасы. Зеркальца Яги-то с нами больше нет. Кроме того, в округе хватает прохожих и недалеко есть деревня. Можно попробовать выяснить, где сейчас придворная магичка, про которую говорил Аррамос. Возле какой-то красной реки, он сказал.

– Интересно, пчёлы нас догонят?

– Судя по тому, – вмешалась Миойи, – как питается князь, на месте пчёл я бы осталась жить у него. Тем более он их совсем не боится. Но на нашей стороне полотенце: рано или поздно должно вернуться, с пчёлами или без.

– Надо бы нам больше надеяться на свои силы, – проворчал Айн, – и поменьше на пчёл.

– Согласна, Райн.

– А до замка далеко? – спросила Лахли.

– Часа три пешком. Выспимся и до обеда будем там.

* * *

Замок Каали́н был не военным укреплением, а комфортной загородной резиденцией на диком берегу Линны. Стена вокруг отсутствовала. Айн поинтересовался, не разграбили ли замок, на что Ворон ответил, что просил друзей из соседней деревни присматривать за ним. Да и не в обычае у алонмарцев воровать.

Чем ближе подходили к замку, тем тревожнее становилось Айну. Миойи заметила сомнения друида, внимательно прислушалась, понюхала воздух и покачала головой. Вздохнув, Айн зашагал следом за Вороном, которому не терпелось показать друзьям свой дом.

Ближе к замку лес отступил, лишь одинокие старые дубы украшали ровную поляну. Ворон подошёл к каменной стене, нащупал один из кирпичей, вытащил его и достал ключ. Остальные ждали чуть позади. Однако, к удивлению Ворона, замок оказался не заперт. Прежде чем Ворон успел протянуть руку, двери распахнулись, и на пороге, уперев руки в бока, появился король Архалин I.

– Здравствуй, дорогой друг, – произнёс он. – Пока тебя не было, я присмотрел, чтоб никто твой дом не разграбил.

Друзья застыли в полном смятении. Внезапно солнце заслонила тень, и на поляну один за другим приземлились четверо грифонов со всадниками. А из леса с разных сторон вышло по меньшей мере сто вооружённых людей.

Ворон обернулся и сказал:

– Бегите.

Миойи очнулась. Она прыгнула на всадника ближайшего грифона и стащила его на землю. Всадник был магом, но колдовать не мог: Айн на этот раз не дремал. Он запрыгнул в пустующее седло грифона и обернулся к остальным.

– Лети! – крикнула Миа. – Не жди никого!

– Но…

Ворона уже держал за плечо король, сладко улыбаясь. Из замка следом вышли несколько воинов и окружили его.

Лахли сделала шаг к обрывистому берегу и прыгнула в воду. Один из офицеров успел метнуть в неё маленький дротик и попал в ногу. Уже в воздухе Лахли вскрикнула. Лон спикировал за ней, и в него полетели стрелы. От нескольких он увернулся, одну поймал, ещё три отскочили от синих перьев: наконечники были обычными стальными. Лучники подбежали к обрыву: сквозь чистую воду можно было разглядеть дно, но Лахли будто растворилась в реке. Лон полетел вниз по течению, держась близко к берегу.

Миойи кинулась к опушке широким галопом, высоко прыгнула и пробежалась по головам солдат. В неё выпустили много стрел, но все, что попали, отскочили от серебристой шерсти. Увидев, что Миа скрылась в лесу, Айн пригнулся к шее грифона, постарался окружить себя защитой, которую, как обычно, забыл толком заготовить, и мысленно попросил крылатого коня взлететь. Грифон сразу повиновался и полетел в сторону, куда убежала серебристая лиса. Айн услышал приказ: «Не стрелять в него! Убьёте грифона».

Король с видимым равнодушием проследил взглядом за Айном, Лахли, Лоном, Миойи, поднял было руку, чтобы приказать остальным грифонам лететь за друидом, но передумал и повернулся к пленному.

– Заходи, будь как дома. Поверь, я очень рад тебя видеть, господин Ворон.

Часть II. Глава 6. Лии

Айн попросил грифона лететь по возможности незаметно, и тот с готовностью снизился над дубравой, почти задевая кончиками крыльев верхние ветви. Друид обернулся: замок Каалин скрылся из виду; погони не было. Белый мог бы послать оставшихся трёх всадников за ним, но, видимо, уже уяснил, что Айн нейтрализует магию и оба королевских друида вместе с магом окажутся против него безоружны. Не то чтобы он много запас сам – появление армии короля застало друзей врасплох, – но кое-что в арсенале имелось: парализующее заклятие, ледяной дождь, туман, порыв ветра и пара лечебных наговоров. «Было бы неплохо научиться вызывать смерч, – подумал Айн. – Такой, как возник из Хаоса Миойи. Хотя постойте-ка! Что-то мне это напомнило. Те руны на дощечке в Издоле, с которой играла Марта и оставила на ней следы от клыков – не то ли, что требуется? Руны на табличке… Торнадо… Да! Именно так! Нужно будет на твёрдой земле запечатлеть формулу получше, пока не выветрилось из головы».

Айн ещё раз осмотрелся. На километры вокруг был лишь лес. Что дальше? Серебристая лиса давно скрылась из виду. Искать её? Или лететь к Линне? «Лахли прыгнула в реку, в неё попал дротик, и, кажется, не простой, а отравленный либо с сонными чарами! И Ворон в тюрьме, и Яга. А где Лон? В него тоже стреляли, он упал и скрылся за обрывом». Друид приземлился на ближайшей поляне, прислушался к лесу, поколебался с минуту и решил спасать Лахли. Он уже собрался скомандовать грифону, как услышал в зарослях лёгкий шум. Айн обернулся и протянул руку, готовый ко всему.

– Стой, – пропыхтела Миойи, выпрыгивая на поляну. – Я тебя еле догнала.

– Нужно быстрей лететь за Лахли, – сказал Айн. – Она в реке и ранена. И Лон тоже.

– Лахли выплывет, не переживай. Бобры не тонут, а бобриху-хамелеона не подстрелят лучники. Что до раны – Лон полетел за ней, я уверена, он сможет помочь.

– Лона тоже подстрелили!

– Меня ещё больше, но, как видишь, я невредима.

– Значит, он…

– Не стоит недооценивать жителей Неины, Райн.

– Неина – твоя родина?

– Ага. И его.

– Что будем делать?

– Предлагаю идти в Наурвилл к хиффирам. Всё зашло слишком далеко.

– Они согласятся помочь?

– О да.

– Ты так уверена? Почему?

– Ага. Увидишь.

– Много ли вас?

– Ты хочешь сказать, много ли хиффиров в окрестностях Наурвилла? Не знаю точно. С десяток там жило всегда, сколько-то пришло из Синеели. Возможно, треть сотни. Будь время, собралось бы гораздо больше. Позже, если нужно, присоединятся. Много хиффиров путешествует по самым удалённым уголкам Дароны. Есть и другие наши города.

– Тридцать лис под стать тебе! Так можно штурмом взять замок и всё Диколесье.

– Можешь не сомневаться, – мрачно сказала Миойи, но тут же печально улыбнулась. – Ничего! Надеюсь, до этого не дойдёт. Пойдём уже! Поговорим по дороге. Пока что дальше на запад, потом на юг. Только не верхом: выследят. Белый не погнался за тобой, но кто ему мешает поднять крылатых коней ввысь! Они зоркие, как наш Лон, а небо ясное.

Айн потрепал грифона по холке и отослал восвояси.

По дубраве вёл Айн, так как иначе нетерпеливая Миойи то и дело вырывалась далеко вперёд. Друид было побежал, но лиса возразила, что критической спешки нет.

– А если Ворона или Ягу казнят? Об этом ты подумала?

– Я бы не стала, на месте Веллы и Белого.

– Зачем вообще король привёл войска в замок Ворона? Неужели ради нас?

– Возможно. Хотя едва ли. Или он решил наконец прибрать к рукам Алонмар? Нет, время явно не пришло, из-за эльфов. Погоди-ка, а не на Диколесье ли он решил напасть? День пешком и портал через Айр-Ану – ближний, который почти не отсвечивает. Вот это похоже на правду.

– Тогда они могут помочь нам освободить Ягу?

– Очень вряд ли. Скорей всего, Белый уже передумал нападать.

– Почему?

– Как раз из-за Яги. Потому что у неё Велла отобрала Рог. Это полностью перемешает его планы.

– Кстати, а лорд Аррамос не против, что король высадился на его земле?

– Надеюсь, что против… Здесь нам нужно свернуть на юг. На юг, Райн, не спи!

– Погоди немного, кажется, я заметил кое-что интересное.

Лес тем временем стал гораздо гуще, а дубы – старше. Местность пересекали овраги вперемешку с вытянутыми холмами. Подлесок исчез, но между стволами туманом расползалась темнота, хоть шёл ещё четвёртый час пополудни. Было непривычно безветренно и тихо. Миойи осмотрелась, навострила уши и кивнула с лёгкой досадой.

– Ты прав. Я должна была сама углядеть!

Взобравшись на один из холмов, друид приблизился к старому, покрытому лишайниками клёну, обошёл его по широкой дуге, потом вернулся вроде бы по своим следам, но тут между стволами у подножья холма показалась большая чёрная скала.

– Старый клён – ориентир, – сказал Айн.

– Ага.

С обратной стороны в скале зияла тёмная дыра. Айн открыл рот, но Миойи не раздумывая шагнула в туннель. Друид проворчал под нос что-то про любопытных лис и поспешил за ней.

Вышли вроде бы в такую же дубраву – но только на первый взгляд. У деревьев здесь были толстые, стройные и ровные стволы чуть ли не до неба. Вперемешку с дубами обильно росли редчайшие чёрные деревья. Лес выглядел монументально и дико, словно уголок первозданной древности. Всепоглощающая тишина стала на порядок объёмнее.

– Кажется, – прошептала Миойи, – я догадываюсь, где мы. Смотри, сколько здесь можно заготовить оружия, смертельного для хиффиров!

Не успел Айн спросить, как лиса уже подошла к ряду стволов, растущих вплотную друг к другу. Обойдя их сбоку, друзья увидели, что ряд продолжается, закрывая сплошной прямоугольник леса метров двадцать в длину. Ветвились эти деревья далеко вверху, наружу и внутрь прямоугольника. Миойи обошла странное творение два раза и остановилась возле одного ствола.

– Смотри!

– Иллюзия?

– Ага.

Лиса легко прошла сквозь ствол дуба. Айн – за ней.

Они оказались внутри своеобразной комнаты с высоченными стенами из живого частокола, без крыши, лишь многочисленные ветви с особенно крупными листьями закрывали небо. В углу стояла грубая дубовая кровать, в другом – стол под стать кровати и возле неё пустой шкаф, от которого отвалилась дверца и лежала рядом. У мебели был вид, будто она провела здесь не одну сотню лет под солнцем и дождями.

– Где мы? – тихо спросил Айн, задрав голову.

– В жилище ало́нма, – ответила Миа. – Чуть поодаль есть ещё такие. Это их заброшенная деревня.

– Что за алонмы?

– Существа из Неины. Волосатые, с руками и крыльями сверху и змеиным хвостом вместо ног. Покрупнее людей.

– Погоди-ка, это что, хвостокрылы из рассказа того старика?

– Не думаю. Старик говорил, что неиниты воевали с ними в степи, а алонмы, напротив, не покидают самые дремучие дебри. Поэтому мы встречаем их иногда. Характер у алонмов скверный, лес свой охраняют ревностно, однако они не лишены благородства. «Хвостокрылы» же старика – наверное, их дальние степные родственники. Я про них слышала. Кстати, угадай, от какого слова произошло название страны – Алонмар! Первые переселенцы-люди, поднявшиеся по Айр-Ане, должно быть, встретились здесь с ними. Да и название реки осталось на алонмском языке.

– Мне тут не по себе.

– Неудивительно. Алонмы – диковатый народ, их дух всё ещё здесь, спустя сотни лет.

– Давай уйдём. Такое чувство, что вот-вот они материализуются из воздуха.

– Ага. Секунду.

Миойи подошла к столу и протянулась к ящику под столешницей, который Айн сразу не заметил. От ящика в серебристую лапу с громким щелчком ударила небольшая молния. Шерсть встала дыбом; лиса подскочила метра на два и повалилась на бок. Айн бросился к ней, но Миа подняла голову.

– Ловушка! – прокомментировала она.

– Ты что! Ты как? Давай уйдём! – повторил Айн.

Лиса встала, вновь подошла к столу и, не обращая внимания на хмурую мину друида, потянулась к ручке ящика. Ящик открылся без дальнейших фокусов. Внутри лежал блестящий чёрный меч.

– Смотри, – сказала Миа. – Такая железяка из дерева будет получше, чем поделка Ворона, которой он пожертвовал, чтобы зашить мне рану. Насколько понимаю, именно алонмы придумали обрабатывать этот материал и только они владеют всеми его секретами.

Лиса взяла меч в лапу и протянула в сторону: оружие исчезло в воздухе.

– Лёгкий и сбалансированный. Отдам Ворону взамен его кинжала.

– Всё? Пойдём?

– Да, – сказала лиса, но вместо того чтобы выйти, подошла к сломанному шкафу и внимательно осмотрела. Достала с верхней полки пожелтевшую, рваную бумагу со странными символами.

– У них своя письменность, – пояснила она. – И довольно развитая. Я могу прочесть по буквам вслух, но смысл от меня ускользает.

– Не стоит! – быстро возразил Айн. – Это наверняка заклятие, неизвестное и опасное.

– Тогда держи! Пригодится. Возьми-возьми. Вместе разберём. И да, пойдём уже отсюда, я проголодалась.

– Наконец-то.

Снаружи Айн присмотрелся и в самом деле увидел поодаль похожие дома. Но осматривать их не захотели: странная атмосфера этого места стала давить даже на Миойи. Лиса первой двинулась к выходу через туннель и на этот раз сама нашла старый клён, который Айн счёл ориентиром.

Вечерело. Оба с утра ничего не ели. Айн поставил палатку возле клёна, а Миойи, преодолев усталость, отправилась на охоту. Вскоре она вернулась с убитым зайцем-русаком и сообщила, что в полусотне шагов протекает неплохой ручей.

Час спустя Айн и Миойи сидели возле догорающего костра и пили чай. Дул прохладный ветерок, листва отзывалась лёгким шелестом, словно нехотя. Миойи не сводила глаз с молодого синего Кота, который начинал прогулку по темнеющему небосводу. У луны был необычный зеленоватый оттенок; Кот навевал сказочное настроение.

– Давно мы вот так не сидели вдвоём, – негромко сказал Айн.

Миа посмотрела на друида, и глаза её блеснули в свете пламени.

– Ты прав. Я немного соскучилась по такому. Помнишь, ты спас меня из Иллюзорной реки?

Лиса прильнула к плечу Айна. По спине друида пробежали мурашки.

– Пустяки! А после этого нас преследовали волки и ты позволила Белому присоединиться к нам.

– Точно. Но подумай, ворчун, если бы не он, ты бы не встретил Лахли. Да и с Вороном и Ягой мы бы не познакомились.

– Как считаешь, с ними не случится беды?

– Кто может знать?

– Ну вот! Я думал, ты в этом убеждена.

– Так и есть!

– Не понимаю…

– Всё будет хорошо, Райн.

Друид вздохнул.

– Как многое может означать «всё будет хорошо»! – сказал он. – Начиная от «всё очень плохо». Почему же мне хочется тебе верить?

– Подумай сам.

– Что-то в тебе есть такое… необычное. Не знаю, как объяснить.

– Раз ты смог разглядеть, то и в тебе это есть.

– Думаешь?

– А вместе мы – гораздо больше, чем ты и я по отдельности.

– Философствуешь, лиса. И ты так говоришь, будто тебе нравится быть со мной.

Миойи фыркнула, внезапно прыгнула в сторону и исчезла из виду. Айн растерянно огляделся. Он начал вставать, как вдруг земля ушла у него из-под ног, и он оказался на траве. Сверху нависла серебристая голова, щекоча его усами.

– Долго до тебя доходит. Представь себе! – сказала Миойи. – Да, нравится бывать с тобой. И ты сам нравишься, пожалуй. Ну, немножко так.

Айн протянул руку и потрепал её за ухо. Миа в свою очередь куснула его за нос и улеглась рядом.

– Трава холодная, – проворчал Айн, вставая. – И роса выпала. У меня нет шерсти. Пошли в палатку, лиса.

– Как прикажете, господин анфейр.

– Миойи, – вздохнул Айн. – Хоть сегодня вечером давай отдохнём от дел! Не напоминай мне об этом.

Под потолком друид повесил синий кристалл, дающий свет и тепло, но пока что под одеялом было ещё холоднее, чем на траве. Миойи осторожно вошла и скромно устроилась напротив Айна, положив голову на передние лапы.

– Ты не развалилась во всю палатку? – удивился Айн. – Что с тобой? Голова не болит?

– Не знаю… Вроде и легко на душе, только ностальгия одолевает. Видимо, из-за осени. Ты ничего такого не чувствуешь?

– Пожалуй, нет.

– Ну да, логично. У тебя же есть Лахли.

– И ты.

– Правда?

– Конечно. Подвинься уже ближе!

– Но…

– Не спорь, хвостатая.

– Не буду, мой друид.

* * *

Ночью Айну приснился кошмар. Он был в жилище алонма и копался в высоком шкафу без дверцы, как вдруг с кровати позади него поднялась лохматая чёрная тень. Айн обернулся и увидел два жёлтых глаза, которые парализовали его на месте. Тень расправила крылья и поглотила всю комнату…

Миойи почувствовала метания друида. Не просыпаясь, она положила голову ему на грудь; Айн задышал ровнее. В следующем сне он увидел Лахли, как он её помнил возле водопада, только с пышными волосами до пояса. Потом крепко уснул без сновидений.

Утром Айн с удивлением обнаружил, что Миа уже встала, развела костёр и приготовила бутерброды. Вид у неё был задумчивый.

– Доброе утро, лиса.

– Ага. Скажи, Айн, когда у тебя день рождения?

– Десятого Липы, а что?

– Да так, просто. Держи кофе.

Айн призадумался. Он попытался вспомнить, когда в последний раз отмечал день рождения. Лето застало его в Издоле, и он даже не вспомнил, что стал старше. За год до этого он просидел весь вечер с приятелем в одном из трактиров Гунмора, а на утро болела голова. Где сейчас его старые знакомые?.. Если бы они узнали, в какие события он окунулся, что бы они сказали!

– Переговоры у нас не ладятся, – сказал Айн вслух. – И эльфы, и люди Белого, и алонмарцы, по сути, нас послали куда подальше. Да и нам ближайшее время не до них.

– Угу.

– Ты всё ещё веришь, будто что-то получится?

– Разумеется. И в тебя верю.

– Зря, наверное. Кстати, может, стоило сразу обратиться к другим хиффирам, а не алонмарцам? Если они такие дружные, что, как ты думаешь, готовы прийти на помощь.

– Я так и хотела. Мы были в Синеели, помнишь?

– А, ну да. В тамошнем дворце красиво.

– Он не доделан, да и люди растащили, что могли.

– Вот как! Кстати, а лисам не удобнее бы было сидеть на полу? Я заметил, там всюду кресла и диваны. Для прирождённых путешественников вы слишком любите комфорт, мне кажется.

– В кресле гораздо удобнее. Мягче и теплее. А вот те же алонмы сидят на полу, диванов у них нет. Кровати зато есть.

– Язык алонмов – какой он? Похож на диалект Алонмара?

– Хм. Наверно, есть что-то общее. Да, определённо.

– Про алонмов вообще кто-нибудь слышал из людей?

– Вы и про нас толком не слышали. Но, надо признать, меня нередко узнают в городах. Особенно в Алларне, там много хиффиров. Хотя обычно внимания обращают не больше, чем на бродячих собак. Ты не болтай зря, а ешь быстрее, нам пора.

– Да я уже всё.

Айн собрал палатку, и они пошли дальше на юг.

К дубам и клёнам добавился подлесок из рябины и черёмухи. Неровностей стало больше: то и дело взбирались на холм или карабкались по склону оврага. После гнетуще неподвижного воздуха в деревне алонмов нудный моросящий дождь с лёгким ветерком приятно освежал.

Дождь прекратился, тучи постепенно рассеялись. Друзья остановились пообедать, немного отдохнули и отправились дальше.

Солнце вскоре скрылась за верхушками дубов. Постепенно стало вечереть. Подул малоприятный холодный ветер, нагоняя тучи и срывая жёлтые листья под ноги.

Миойи шла беспечно, насвистывая себе под нос мелодию, так тихо, что Айн не сразу заметил. Он с удивлением прислушался, но тут лиса резко остановилась и повела ухом.

– Ну как же, – сказала она. – Куда без этого!

– Ты начинаешь ворчать, как я, – хмыкнул Айн. – Что случилось?

– За нами гонятся.

– Ого! Волки?

– Нет. Не думаю. Запах знакомый, но не помню. Поспешим.

Через минуту шум позади услышал и друид. Он не знал, что за звери издают такие звуки – то ли змеиное шуршание, то ли невнятный топот.

– Может, это один из алонмов хочет потребовать назад свой меч и свиток?

– Нет, не он. Ты как, не устал? Давай побежим.

Айн поёжился и перешёл на бег. Тревога в голосе Миа ему совсем не понравилась.

Шум позади нарастал. Вскоре друзья были вынуждены остановиться на небольшой полянке под холмом и обернуться. Айн прикинул, достаточно ли он освоил заклятие смерча, чтобы выпустить его; понял, что нет. Думать было некогда: на вершине холма появилось существо, напоминающее гигантского ежа. Округлое тело величиной с хорошего кабана, вытянутый нос, а главное, сплошной покров из длиннющих иголок. Рядом с ним возник ещё ёж и ещё один.

– А теперь, – произнесла Миа, – бежим действительно быстро.

Она подала пример; Айн не поспевал за ней, и лиса замедлилась с ним в ногу. Через несколько минут друид слышал только собственное тяжёлое дыхание и шум в ушах.

– Нагоняют? – пропыхтел он.

– Странно, но нет! Отстали.

Друзья затормозили и прислушались. Действительно, шаркающий топоток гигантских ежей угадывался далеко позади и как будто удалялся.

– Кажется, – сказала Миа, – они почуяли впереди кого-то пострашней себя.

– А они сами опасны?

– Не то слово! Неужели не видел ежей, Райн? От их колючек моя шерсть не спасёт. А тыкаются они иголками далеко и со страшной скоростью. Против магии неплохо защищены. Куда, по-твоему, исчезли единороги?

– Хм! Если Белый найдёт подобного дохлого ежа…

– Нет, у мёртвых колючки тут же мягчеют и не работают так.

– Пойдём дальше вперёд? Навстречу тому, что ещё страшнее?

– Пойдём. Пока что я больше боюсь самих ёжиков.

Друид и лиса некоторое время бесшумно шли дальше, то и дело останавливаясь и настороженно всматриваясь вперёд.

Знакомое жужжание оба услышали одновременно.

– Гигантские пчёлы! – воскликнул Айн.

– А мы, как назло, без полотенца, – добавила Миа. – Пойду посмотрю.

– Стой, стой! Они явно не домашние.

– Я осторожно. Подожди тут.

Прежде чем Айн сказал слово, лиса исчезла за стволами.

Жужжание вдалеке усилилось и умножилось. Потом опять поутихло. Айн с тревогой ждал. Он уже собирался идти следом, когда вернулась лиса, скача на трёх лапах. В четвёртой она что-то держала.

Айн попятился.

– Зачем ты притащила сюда пчелу?!

Миа удерживала пальцами округлое полосатое существо, которое не сильно радовалось, судя по злобному жужжанию двух пар перепончатых крыльев и чуть высунутому кончику жала. Пчела была, казалось, ещё крупнее тех, что им удалось приручить.

– Смотри, какая прикольная! – Миа отпустила пчелу и, как маленькая, забегала вокруг. Пчела, явно не довольная фамильярным обращением лисы, спикировала на неё с очевидным намерением ужалить. Миа ловко увернулась и даже чуть погладила пчелу лапой. Пчела поднялась и снова бросилась.

– Миа, Миа! Ну что за детский сад!

– Она всего одна! А Лон тогда сразу с пятью забавлялся.

Миойи раз за разом сосредоточенно уворачивалась от гигантской пчелы. Айн помимо воли залюбовался безошибочной красотой её чётких прыжков. Она плавно отталкивалась от стволов, приседала, высоко подпрыгивала, резко кидалась вбок, дезориентируя пчелу. Вдруг лиса споткнулась о корень дуба и на миг потеряла равновесие. Пчела как метеор спикировала задом. Миа попыталась увернуться, но слишком поздно. Серебряная лапа прошла недостаточно быстро, пчела вонзила в неё жало. И улетела, удовлетворённо жужжа.

– Миа! – вскрикнул Айн, подбегая и протягивая руки.

Серебристая лиса сделала несколько неверных шагов к нему и упала на бок, пробормотав:

– Райн…

Айн в испуге опустился возле тела Миойи. Дыхание её быстро слабело. Он провёл рукой над ранкой, произнося всплывший в сознании друидский наговор.

– Нужной травы тут не найти. Сейчас бы заварить драконьей мяты или моего лесного укропа. Но нет. Что делать? Что делать? Думай… думай. – Он взялся за лоб.

Айн положил голову лисы к себе на колени, руку на рану и закрыл глаза. Встал, с трудом поднял Миа и взвалил на плечи.

Он стоял посреди незнакомой дубравы. Нужно было решить, куда идти. Айн призвал всё друидское чутьё, но лишь почувствовал, как подкатывает отчаяние. «Сперва Яга, потом Ворон, а теперь Миа! Я совсем один!»

Он направился почти наугад. «Хоть деревню завалявшуюся, хоть дом лесника, да найду, – стиснув зубы, подумал он. – Узнал бы я подробней, где этот Наурвилл! Другие лисы должны ей помочь. Но, в любом случае, это слишком далеко».

Дойдя до розоватого лесного ручейка, Айн повернул вдоль него и шёл, пока не наткнулся на небольшую тропу, проходящую мимо излучины ручья.

– Человеческая, – сказал он вслух. – В какую сторону идти?

В задумчивости он задрал голову к небу и увидел большого филина, который летел по прямой над кронами дубов.

– Раз других ориентиров нет, пойду в ту же сторону. А, так это означает прямиком назад. Очень смешно! Нет уж, лучше по дороге. К чёрту эти знаки.

Он пошёл по тропе вниз по течению ручья, который через несколько шагов скрылся из виду. Однако вскоре возник вновь и уже не покидал обочины еле хоженого пути, который через полчаса привёл друида на поляну. Ручей тем временем превратился в небольшую подвижную речку. Поверхность её странным образом отливала красным; в другое время Айн бы заинтересовался.

Вечерело. На поляне посреди пожухлого чертополоха и репейника возвышались развалины сарая и кривая изба, тёмная от старости, с косыми окнами и резным деревянным черепом, украшающим конёк. На обрешётке того, что осталось от крыши сарая, сидел большой филин и таращился на Айна. Птица показалась друиду знакомой.

Айн подошёл ближе. Череп на коньке открыл красные глаза и тоже уставился на друида. Айн, тяжело дыша, аккуратно положил серебристую лису на траву, ласково погладил её по голове. Грудь Миойи ходила неровно и слабо. Айн поднялся и подошёл к крыльцу, но дверь со скрипом распахнулась сама. На пороге стояла высокая молодая женщина с густыми светлыми волосами, в бордовом платье по фигуре и модных сапогах из блестящей чёрной кожи. Пальцы её были унизаны кольцами, на шее висело бриллиантовое ожерелье, а запястья украшали браслеты – всё с магической аурой, как заметил Айн. Колдунья, не иначе. И далеко не из слабых.

– Ну, чего пожаловал? Пошёл отсюда, да побыстрее. А то собак спущу.

– Каких собак? – вырвалось у Айна. – Нет здесь никаких собак. Да неважно. Мне нужна помощь! Миойи ранена. Её ужалила гигантская пчела.

Колдунья хмыкнула, легко перепрыгнула через ступеньки и подошла к телу серебристой лисы. Посмотрела на неё внимательно и вдруг начала кричать.

– Пчела её укусила? Пчела, да? Нормальных лис пчёлы не кусают. А ну, вставай, чего разлеглась! – Женщина пнула Миойи в живот.

– Ты с дуба рухнула! – возмутился Айн. – Отойди от неё! Что она тебе сделала?

– Молчи, друидишка несчастный. Это не лиса, а самая настоящая ведьма. На харе её поганой написано! – Она замахнулась снова.

Айн рассердился всерьёз.

– Слушай, магичка, или как там тебя, отойди от неё! Или хуже будет!

– Ой, напугал. Что ты мне сделаешь, друид-недоучка? Призовёшь букет вонючих фиалок? Или отхлестаешь ивовым прутиком?

Она снова пнула лису.

Айн, похолодевший от гнева, опустил руки, и вокруг них замерцал белый туман.

– Погоди-погоди! Как-то я тебя не рассмотрела толком. Чего ты сразу нападать-то, коллега? Заходи в моё поместье, поговорим. И дохлятину свою заноси, так и быть.

Айн подумал несколько секунд и решил последовать приглашению. Он встряхнул руками, расслабился, неловко подобрал Миа и понёс в дом.

– Чтоб меня так заботливо таскали, – проворчала магичка. – Проходи, не стесняйся. Кидай её на койку.

Айн различил в полумраке старинный диван и осторожно опустил на него лису. Входная дверь сама собой захлопнулась, щёлкнул замок.

– Садись.

За спиной неведомо как оказался табурет. Айн присел. Колдунья взмахнула ладонью, и под невысоким дощатым потолком загорелся оранжевый кристалл. Айн рассеянно заметил, как ещё один стул приковылял к колдунье, постукивая резными ножками о старый, но чистый пол.

– Ладно. К делу. Кто ты? Кто твоя хиффира с меткой Хаоса? Что тебе нужно? Сразу скажу, мне наплевать; я так, из вежливости спрашиваю.

– Я Айн. Спутники, которых я растерял, называли меня анфейром.

– Они не ошибались, очевидно. Хоть так сразу не заметишь. Дальше.

– Дальше? Тебя это не удивляет?

– Не те стали анфейры, – отмахнулась колдунья. – Давно уж. Чего хотите-то? Ты и твои спутники, которых ты, смеха ради, растерял.

– Эм-м…

– Думаешь, можно ли мне довериться? Разумеется, нельзя! Но хоть соври что-нибудь, развлеки меня.

– Да чего там. Это не секрет. Мы всего-навсего хотим развалить Кристалию, а кроме того…

– С этим ты не по адресу. Я с Белым ссориться не хочу. Пока что.

– …А кроме того, изгнать Владычицу эльфов.

– Это чуть-чуть интересней.

В фиолетовых глазах колдуньи зажёгся огонь. Айн неуютно поёжился.

– Продолжай, – сказала она спокойно.

– Она захватила нашу колдунью, Ведьягу. А король пленил Ворона. При бегстве мы разделились ещё с двумя товарищами. Я хочу освободить пленников. Но первым делом – вылечить Миойи.

Колдунья лениво зевнула.

– Ты мне напоминаешь анекдот. Как бравый вояка выступил в поход – в одиночку завоёвывать Миру, но по дороге потерял шлем, сломал меч, и шнуровка ботинок у него то и дело путалась, так что он со звоном падал на дорогу. В итоге латы заклинило, и пришлось нести его на руках к пьяному кузнецу… Другими словами, ты смешон.

– Ну и ладно. К делу, как ты сама сказала. Можешь ли ты помочь хоть чем-то?

– Мочь, может быть, и могу. Но не хочу. Точнее, не просто так.

– Что ты хочешь? Время уходит. Миа еле дышит!

– Не вскидывайся! Я подумаю за ужином. Ты присаживайся за стол, я угощаю. Не подохнет твоя Миа ближайшее время, не трясись. Первую помощь ей оказали через одно место, но пока хватит и этого. Да не сюда! Пошли в столовую.

Айн позволил себя увести. В ноздри ударил аппетитный запах. На белой скатерти посреди большой кухни вдруг оказались блюда с жареной уткой, тушёным картофелем, пирогами и салатами. Посередине стоял графин с самогоном, как с первого взгляда друид понял – отличным. Он с невольным аппетитом принялся за еду. Колдунья едва отведала пирожок. Она впустила в окно филина и положила ему крылышко, которое птица изысканно обглодала, сидя в кресле возле печи. На улице было уже совсем темно.

Запив отличный ужин самогоном, друид расслабился и почувствовал себя прекрасно. Но тут же усилием воли напомнил себе, зачем он здесь.

– Итак? – спросил он.

– На сегодня уже поздно. Пошли обратно в зал.

Первым делом Айн подошёл к Миойи и прикоснулся к груди. Лиса дышала по-прежнему слабо.

– Пусть спит тут, – махнула рукой колдунья.

– А мы что?

– Правильный вопрос! А мы ляжем на этой кровати, напротив.

Несколькими лёгкими движениями она скинула платье и сапоги. Больше на ней ничего не было.

Айн вытаращил глаза. Фигура колдуньи была идеальной по всем стандартам, настоящая мечта скульптора. Она манила, властно влекла к себе. Друид почувствовал поток энергии, выходящий из её солнечного сплетения, других центров и опутывающий его. Он рефлекторно проанализировал магию – сродни суккубской; осознал её структуру, плотность и цвет. Он понял, на что колдунья воздействует и как пытается отключить его разум. Айн нахмурился. Тут он вспомнил Лахли и сглотнул.

– Ага! – воскликнула колдунья, неверно его поняв. – Иди уже ко мне, вояка. Это будет твоей платой. Или новым кредитом, там посмотрим.

Айн холодно сложил руки на груди.

– Извини, – сказал он. – Ты очень красива, но моё сердце занято.

– Подумаешь! Никто не узнает. Кто ей скажет?

– Да я и скажу.

– Ты что, дурак?

– Видимо, да.

– Тебе точно нужна помощь?

– Не такой ценой.

– Н-да. Верность, благородство! Пустые звуки! – Колдунья уселась на кровать, скрестив ноги и сложив руки на груди. – Что ты об этом знаешь? Держу пари, лишь несколько стереотипов. Что такое верность? Подтверждение права собственности на человека? Но любая собственность – это иллюзия. Нет в реальности никакой собственности. Есть лишь право сильного – или, в мире людей, другие правила. Настоящая свобода – это свобода от навязанных правил. В том числе и от этого, глупого. Что изменится, если мы проведём ночь вместе? Да ничего! Новые ощущения и внутренняя свобода! А для твоей девушки – повод поработать над эгоизмом, раз уж ты решил всё ей выболтать. Разрушить невидимого стража. Пойдёт только на пользу.

Айн кивнул.

– Спасибо за лекцию. Быть может, однажды пригодится. Но не сегодня.

Колдунья вздохнула.

– Не везёт мне. Как хоть звать-то её?

– Прости ещё раз, но как у тебя самой имя? Забыл спросить.

– Да уж, вежливости, друид, у тебя хоть отбавляй. Моё имя – Алгия.

– Ого! Прямо как…

– Именно. Не напоминай об этом! Так кто твоя дама?

– Лахли её зовут.

Даже в свете оранжевого кристалла Айн увидел, как побледнела колдунья.

– Что ты говоришь! – сказала она взволнованно. – А фамилия?

– Фамилия? Милне́иари… вроде.

– Чёрт. Чёрт!

– Что такое?

Алгия вдруг вскочила и подошла вплотную к Айну. Он попятился.

– Не бойся. Я вижу, когда мне говорят «нет», не дура. Сделай одолжение, вспомни её.

– Не понял?

– Образ воскреси в памяти и попытайся передать мне.

– А-а. Легко.

– Да нет же! – Алгия заслонилась рукой. – Лицо, лицо вспомни, чёрт тебя возьми! Другие детали оставь при себе!

– Извини.

Айн вспомнил во всех подробностях прекрасное лицо своей возлюбленной и улыбнулся этому видению.

– Достаточно!

Алгия сделала два шага назад, уселась на кровать и взялась за лоб. Айн уже собирался нарушить чересчур долгое молчание, как она повернулась к нему и сказала:

– Теперь понимаю. Неудивительно, что кроме неё ты никого не хочешь. Впервые за четверть тысячелетия мне стыдно.

Она покачала головой, подошла к платяному шкафу и мигом натянула на себя ночную рубаху с мухоморами. Айн неслышно вздохнул с облегчением.

– Я готова пойти навстречу. По-прежнему не против короля, хоть идея разрушить империю заманчива. Но со старой каргой Веллой помогу. Не без надежды на сотрудничество с вашей стороны.

– Какое? И что такого ты увидела в моей Лахли?

– Со временем узнаешь. Я пока ничего не прошу. Главное, береги её. Я завтра же явлюсь к Аррамосу и попрошу помочь. Он многим мне обязан.

– Ты знаешь лорда?

– Конечно. Я его придворный маг. И городской маг. Как видишь, служу не на страх, а на совесть! По правде, мне все надоели, и я взяла отпуск. И тут ты вваливаешься со своей серебристой – как её? Миа? Пусть будет Миа.

– Мы были у лорда. И как раз хотели тебя отыскать, как внезапно возле замка Каалин на нас напал король и арестовал Ворона.

– Значит, он наконец задумал оттузить диколесских эльфов. Добро, добро!

– Может, и хотел, но уже передумал. Потому что Велла отобрала у пленной Ведьяги Рог Смерти.

– Чего?!

Алгия тихо застонала.

– Этого только не хватало!.. С вами не соскучишься, – вздохнула она. – Давай спать. Утро вечера мудренее.

– Я не могу.

– Ах, точно: лису хочешь вылечить? Боюсь, помочь мне нечем. Нет ни нужных эликсиров, ни трав.

– Чёрт!

– Но я могу отправить тебя в их замок на юге Алонмара. Как его, Наурвилл, кажись. Пешком тебе топать далековато.

– Я буду твой должник.

– Ты хочешь идти прямо сейчас, ночью?

– Ещё спрашиваешь!

– Тогда держи зеркальце. Пользоваться умеешь? Минутку, настрою.

– Я видел подобное у Ведьяги.

– Далась тебе эта ведьма! Она ведь служанка Веллы, ей и досталась.

– Уже нет.

– Вот как! Хорошая новость. Потом расскажешь. Надеюсь, она ещё жива. В общем, зеркальце только такое. То бишь, если ты не понял, на одного человека. И туда, и обратно сможешь пройти только ты сам.

– Этого достаточно.

– Доброго пути! Хорошо, если хиффиры не прибьют тебя на месте. Они стали какие-то беспокойные последнее время.

– Я тоже надеюсь. Спасибо.

– Иди на поляну. Как раз тучи разлетелись и взошла Мышь.

Айн торопливо вышел на улицу. Алгия осталась в дверях, скрестив руки на груди. Айн направил зеркальце так, чтобы лунный фиолетовый зайчик отразился на траве, и ступил в пятно света. Вокруг всё расплылось; на миг он потерял ориентацию, но тут же понял, что стоит совершенно в другом месте. Резко, хоть и не сильно, повысилась влажность и возросло давление, заложив уши; гармонично смешались цветочные ароматы. Айн ахнул: перед ним в ста метрах был ярко-белый замок в форме семейства грибов. «Плодовые тела» росли, изгибались, ветвились; их венчали красные купола. Прямые линии присутствовали исключительно в стрельчатых разноцветных окнах и в больших чугунных воротах. Замок светился в ночи мягким белым светом, но, несмотря на это, отлично были видны яркие звёзды и туманность Зайца. Друид вспомнил гигантские боровики от королевского проклятия, столь же огромные, но далеко не такие великолепные.

Но не столько замок поразил Айна, сколько чудесный сад вокруг него. Деревья, усыпанные розами, кусты в крупных шарообразных цветах, пушистые синие, зелёные и чёрные ели перемежались фонтанами и дорожками из белой гальки, возле которых стояли резные каменные скамьи.

По саду гулял одинокий серебристый лис. Заметив Айна, он поднял голову и в несколько лёгких прыжков оказался перед ним. Не успел друид открыть рот, как лис тихо присвистнул, как бы давая понять, что дело плохо, побежал к воротам и скрылся в замке.

Айн почесал затылок. Через минуту первый лис вернулся в сопровождении другого, крупнее, с благородной осанкой повелителя. В рисунке на его шерсти над серым преобладал синий. Пахну́ло весенней свежестью и корицей. Вожак сразу обратился к Айну:

– Что с ней?

– С кем? – ляпнул Айн.

– С её величеством.

– С кем?!

Хиффир нетерпеливо топнул лапой.

– Ты нёс на плечах королеву Миойи. Явно не просто так. Что с ней случилось? Где она?

Айн оторопел и не сразу нашёлся с ответом.

– Эм-м, – выдал он наконец.

Тем временем к ним присоединились ещё четверо хиффиров. Они с явным нетерпением, но молча ждали, не сводя с него синих и зелёных глаз.

Айн вздрогнул и частично пришёл в себя.

– Её укусила гигантская пчела. Я помог, как смог, но Миа лежит без сознания в лесном домике колдуньи Алгии.

Лисы вскрикнули, возмущённо и обеспокоенно. Тот, кто заговорил с друидом, взмахнул лапой, и двое хиффиров помчались в замок.

– Как ты сюда попал? Ах, вижу, с помощью этого зеркала. Оно сможет перенести нас? Или хотя бы меня?

– Нет, оно действует только на одного.

Лис задумался на пару секунд.

– Отвар нужно изготовить свежий, – неохотно сказал он. – У нас есть несколько минут. Пойдём, присядем на скамью, поговорим.

Ему пришлось повторить приглашение, только тогда изумлённый Айн последовал за ним. Остальные из вежливости разошлись, лишь один остался чуть поодаль.

– Меня зовут Лии, – сказал хиффир, грациозно запрыгнув на скамейку рядом с друидом. – А ты, случаем, не тот, за кем королева путешествовала в Издол?

– Да, мы пришли с ней из той долины, – пробормотал Айн. – Но я никак не думал… не знал, что она… Не укладывается в голове.

Лии хмыкнул.

– Это в её духе! Неужели ты сразу не распознал? Королевскую кровь видно за три полёта стрелы. И даже не заподозрил?

– Заподозрил, когда увидел её статую в Синеели. Но она развеяла мои подозрения.

– А сейчас, если сравнить её и нас? Что скажешь?

– Похожа!

Лии взялся за голову.

– Наивный анфейр, – произнёс он едва слышно. – Ирония судьбы. Но лучше, чем ничего. Хорошо, – добавил он громче. – Ты сейчас отправишься обратно с лекарством, а я прибегу на своих четырёх. И должен предупредить: на королеве проклятие. Есть шанс, что тебе скоро конец.

– Очень мило.

– Но, несмотря на это, она защищает от ещё большей скверны всех нас.

Из замка бесшумно выбежали десятка три серебристых лис и остановились вдалеке, тихо переговариваясь между собой. Айн закрутил головой, как во сне, но постепенно начал осознавать, где он и что происходит.

– Да, – продолжил Лии. – Но ты всё ещё жив, а это внушает надежду.

– Я немного разобрался с силами, опутывающими её, – сказал Айн. – Всё не так плохо. Это далеко не худшая разновидность Хаоса.

– Вот как! Интересно. А ты действительно не так прост.

– От чего она вас защищает? И как? Прости за любопытство.

– Она и об этом не рассказывала? Да, разумеется. – Лис вздохнул. – Это древнее проклятие всех хиффиров Дароны. Наши братья в Неине, сейчас от нас отрезанные, к счастью, свободны от него. Некогда могущественный колдун, кто в то время правил Дароной, покорил все народы, кроме нас. Тогда он обратил наше свободолюбие и любопытство в кошмар. Он создал Пещеры Смерти, которые медленно, но неотвратимо влекут хиффиров, и там их ждёт гибель. Пещеры разбросаны по разным уголкам континента. И только тот, в чьих жилах течёт королевская кровь и признан остальными, своим появлением может свести на нет тлетворное влияние смертельной ловушки – на время. Король Леирвил вместе с дочерью Миойи долгое время путешествовали между ними, пока его вероломно не убили и она не осталась одна. Королева – наше спасение. Это не значит, конечно, что неинские хиффиры любят её меньше; ничуть. Но мы здесь в критическом положении. Один из нас уже погиб в фаинской пещере, пока Миойи искала тебя.

– Почему вместо неё не отправился кто-то другой?

– Ты прав, это было рискованно. Она последняя королевской крови. Но слишком большие силы замешаны в том, что сейчас происходит. Никто, кроме неё бы не справился. И она не захотела нас слушать… Я не удивлюсь, если ты уже познакомился и с Архалином, и с Веллой; может, ещё с кем?

– Да, я их знаю.

– Вот видишь! Ты впутался по самые уши. Многое нужно обсудить, но у нас мало времени. И принять тебя в гостях как следует некогда. У всех у нас время на исходе. Мы надеемся, что, вернув путь в Неину, мы сможем избавиться от проклятия. В том числе с твоей помощью, извини за прямоту.

Айн промолчал, но кивнул.

Лии протянул лапу в сторону, и в ней блеснуло что-то фиолетовое.

– Возьми, анфейр, – сказал он, давая друиду полупрозрачный браслет. – Оставь себе или подари подруге, если есть. Он сделан из редчайшего материала. Украшения и оружия из него можно пересчитать по пальцам на всём Райеле.

Айн испуганно протянул браслет назад.

– Бери, – мягко сказал Лии. – Однажды он может спасти и тебя, и всех нас.

К ним подбежал один из хиффиров и достал из воздуха пузырёк с синей жидкостью. Лии передал его Айну. Друид положил браслет в карман, смущённо поблагодарил и всмотрелся в пузырёк.

– Да, – сказал он. – Похоже на то, что нужно.

– Можешь не сомневаться. А теперь – не теряй времени. Отправляйся к ней.

Айн поднялся и пошёл туда, откуда появился – к небольшой лужайке, провожаемый десятками пар внимательных глаз. Ему было неловко, как никогда в жизни.

– Кстати, – добавил в напутствие Лии. – Королева наверняка не сказала тебе вот ещё что. У её величества завтра день рождения. Поздравь её от себя и от всех нас! Я если и успею к дому колдуньи, то только к вечеру.

Уже вступая в фиолетовое пятно на траве, Айн подумал, какой он дурак и эгоист: Миойи поинтересовалась о его собственном дне рождения; не исключено, надеялась, что он спросит в ответ!

Друид появился возле домика Алгии. Мгновенно стало тихо, темно и мрачно. Красные глаза черепа проницательно уставились на него. Айн глубоко, с облегчением вздохнул.

Алгия, казалось, так и стояла всё это время в дверном проёме, освещённом оранжевым кристаллом.

– Ну как? – спросила она. – Успешно? По лицу вижу, что да. Поторопись, она почти не дышит.

Айн, чуть не плача, кинулся в дом. Миойи лежала на диване всё в той же позе. Перед глазами друида проплыли хиффиры, не сводящие с него взглядов, полных тревоги и надежды; в голове эхом пронеслось: «Королева». Он наклонился с благоговейным трепетом и дрожащей рукой приподнял серебристую голову. Пасть открылась легко, друид влил две трети содержимого пузырёчка. Он боялся, что лиса подавится, но она проглотила едко пахнущую жидкость, словно была в сознании, и глубоко вздохнула. Айн осторожно положил её голову на подушку; хотел погладить, но не посмел. От лисы исходил легчайший аромат астр, но чуткие наурвиллские хиффиры, видимо, по одному запаху поняли, что он нёс её на плечах.

Миойи во сне зевнула и задышала ровно и глубоко. Айн, сидя возле неё, боялся пошевелиться. Незаметно подошедшая Алгия смотрела на них с лёгкой завистью.

– Иди поспи, – чуть слышно сказала она. – Постелила тебе на кухне. С хиффирой твоей, сдаётся мне, всё будет хорошо, тьфу-тьфу.

Айн покорно пошёл за ней, пошатываясь скорее от пережитого волнения, чем от усталости, лёг на вполне сносную скамью возле печи и спустя минуту крепко уснул.

Утром друид проснулся от пары оранжевых глаз, таращившихся на него сверху вниз. Он мягко отодвинул филина. Алгия рядом жарила блинчики. Айн вскочил и кинулся в зал.

– Она уже встала, поела блинов и пошла прогуляться, – сказала вдогонку колдунья. – Вполне вежливая лиса. Зря я ругала её.

Друид на секунду нахмурился, потом подумал и решил, что так даже лучше. Он наскоро умылся и направился к выходу.

– Хоть позавтракай.

– Спасибо. Чуть позже. Нужно кое-что сделать.

Айн вышел на цыпочках. Его встретило влажное, хмурое осеннее утро: небо за остаток ночи заволокли беспросветные тучи. Друид напряг всё своё чутьё и направился в сторону противоположную той, куда ушла Миа. Он лихорадочно соображал, что ей подарить. Может быть, браслет, который ему вручил Лии? Но он ей наверняка знаком, и у неё, как у королевы, должны быть украшения не хуже. Нет, не то.

Он шёл по дубраве, вглядываясь по сторонам, и вдруг разглядел сквозь ветви синюю крапинку. Его посетила мысль, как подумалось Айну, удачная, и он принялся за дело.

Часа через полтора он вернулся к избе колдуньи и на этот раз пошёл по еле заметным следам Миойи, движимый скорее интуицией, чем видимыми знаками. За это время, как ни странно, тучи развеялись, и неяркое солнце пробивалось сквозь уже полуголые ветви. Айн заметил серебристый силуэт на берегу красноватой речки, за двумя толстыми дубами, напротив солнца. Миа с прикрытыми глазами грелась под его блеклыми лучами. Айн подошёл к ней, глядя в землю, держа руки за спиной и повторяя про себя речь. Он выдал торжественное поздравление почти в оригинале, запинаясь и не поднимая головы.

– Я, это, тебе вот подарок сделал. Небольшой. Это венок. Ерунда, конечно, но я старался, цветы нашёл редкие и красивые. Мне кажется, он долго продержится. Миа, с днём рожде… – Тут Айн поднял глаза и ахнул.

Он так привык к фамильярному обращению лисы, простому нраву, шуткам и ласке, что из памяти мало-помалу выветрилась эта поза королевы легендарных существ. Миойи стояла, высоко подняв голову, с осанкой, исполненной величия и спокойствия. В гибком, обманчиво хрупком и женственном теле угадывалась скрытая сила – чутьём иным, чем зрение. Голову лисы венчала полупрозрачная фиолетовая корона под стать ей, изяществом, простотой и оттенком превосходящая любую фантазию. Материал напомнил друиду браслет, подаренный ему Лии. Айну почудилось, будто сами боги за его спиной восхищаются королевой хиффиров. Он увидел её словно в первый раз. Друид подумал, как он накануне трепал Миа за ухо, называл «хвостатой», и покраснел до мочек ушей. Вспомнил про баню, вспомнил, как она делала ему массаж в Веллтоне и Рэа, и пришёл в ужас.

Миойи с достоинством повернулась к нему и по-доброму, искренне и чуть насмешливо улыбнулась. Айн невольно приосанился, однако не двинулся с места.

– Привет, Райн, – негромко сказала она.

– Здравствуйте, ваше величество. Красивая корона.

– Это призрачный аметист, хиффири́т.

– Наверно, очень ценный.

– Ага. Редкий, лёгкий и совсем не поддаётся обработке.

– Как же тогда сделали такую прекрасную вещь?

– Не знаю. Есть секреты, которые останутся тайной даже для королевы серебристых лис! Отличная железяка, она мне чем-то нравится.

Голос Миойи зазвучал мелодично и проникновенно. Айн совсем смутился и опустил голову. Краем глаза он заметил, как Миа небрежно стащила корону и швырнула в реку. Не долетев до воды, корона исчезла.

Небесный призрак растаял; перед Айном осталась стоять одинокая серая лиса.

– Можно мне мой веночек? – спросила она чуть ли не жалобно.

– К-конечно, вот.

Айн подошёл ближе и опустился на колено.

– Перестань!

Миойи прыгнула ему на грудь и крепко обняла, роняя на землю. Взяла из руки венок, надела на себя и поцеловала Айна в лоб.

– Прелесть! Спасибо! – сказала она.

* * *

Колдунья послала в дорогу кое-каких припасов и пузырёк с красной маслянистой жидкостью. Друид внимательно осмотрел его, но не смог опознать. Алгия снисходительно объяснила, что это зелье для отражения стрел. Действует два-три часа. Мол, пригодится, если попадёшь в заварушку рядом с хиффирами. Но так же, как серебристая шерсть, от некоторых наконечников не спасёт. Айн хотел вернуть Алгии зеркальце, но она отмахнулась и сказала, чтоб оставил себе.

Друид и лиса не спеша отправились в путь ближе к вечеру. Миойи всё ещё чувствовала слабость, кроме того, она не хотела торопиться, чтобы Лии мог быстрее её догнать. С Алгией поговорили по душам за обедом, она подтвердила, что отправится к лорду Аррамосу и посмотрит, о чём можно договориться.

Айну было неловко. Но Миойи вела себя так непринуждённо, что постепенно он задышал свободней и вновь заговорил по-свойски. Друида радовало, что лиса носит его венок, который, по её словам, не хотелось снимать.

Айн предложил сделать крюк, чтобы обойти гигантских ежей и пчёл. Миа не возражала.

– Хватит с меня игр!

Друид недоверчиво покачал головой.

– Куда мы идём? – спросил он.

– В замок, спасать Ворона.

– Ого! У тебя есть план?

– Пока нет. Точнее, простейший. Собрать побольше хиффиров и напасть на замок.

– Там войска короля буквально тысяча! Три или четыре батальона. Я видел, когда улетал на грифоне.

– Посмотрим на месте. Надеюсь, большую часть он отослал обратно за ненадобностью. Только на этот раз нам следует разглядеть армию до того, как нас окружат, согласен? Будь готов выключить всех магов короля.

– Угу. А нас опять преследуют, между прочим.

– Да, всё нормально.

Действительно, скоро из зарослей показался чуть запыхавшийся Лии. Он подошёл к Миойи и склонил перед ней гордую голову.

– С днём рождения, ваше величество.

– Лии, дорогой, я рада тебя видеть! Несмотря на всё то, что Велла наплела. Будто ты готов предать нас и мне не быть больше королевой.

Лии покачал головой.

– Совсем из ума выжила. Или держит нас за идиотов, которым опостылело существование.

– Я в тебе не сомневалась, – улыбнулась Миа. – Но Владычица далеко не такая тупая, какой хочет казаться. Я до конца не знаю, что у неё на уме. Сделаем вот что… Пошли разведчиков к замку Каалин и самых смелых – в Диколесье. Желательно, чтобы дошли до Амналирна и нашли, где держат Ведьягу. Ещё нужно побывать в Междуречье. Мы там видели чёрное дерево. Необходимо спрятать его.

– С замка мы и так не спускаем глаз. Там разместилась армия Белого. Но он уже отослал солдат обратно в Эрн.

– Видишь, – повернулась Миа к Айну.

– Но не всех, – добавил Лии. – Остался по меньшей мере целый батальон. Судя по тому, что удалось услышать, для показательной казни какого-то преступника завтра или послезавтра.

– Ворон! – воскликнул Айн, бледнея.

Миойи задумалась. Лии немного выждал и добавил:

– Что до Междуречья, Ао́лри и Вьюи́на недавно вернулись оттуда. Говорят, что видели, как люди короля везут по дороге дерево, целиком, вместе с корнями. Боюсь, не то ли это самое.

Миа подняла голову.

– Чёрт с деревом. Продолжайте наблюдать. Соберите всех, кого сможете, и пойдём штурмом на Каалин.

– Исполню, королева.

– Место встречи – возле Линны, восточнее замка.

– Хорошо.

– Ты бесценный друг, Лии. Полностью полагаюсь на тебя.

Хиффир постарался скрыть довольную улыбку.

– Отправляюсь немедленно.

– Погоди! – сказал Айн. – Возьми зеркальце. Оно тебе сейчас нужнее.

Лии кивнул.

– Спасибо. Не откажусь.

Он пожал руку друиду, поклонился до земли перед Миойи, взял в лапу зеркальце и через несколько секунд исчез.

Айн хмуро почесал нос.

– Не нравится мне эти новости про дерево. С Белого станется заготовить чёрных стрел и мечей против вас.

– Что поделаешь! Против нас и против тебя, Райн. Не забудь про зелье Алгии. Чувствую, оно скоро понадобится.

Часть II. Глава 7. Казнь

Карета везла Ягу через Диколесье весь день, плавно и монотонно. Она была совсем одна, но сбежать не получалось: дверь не поддавалась, на окнах были надёжные решётки. Магия не работала. Яга сохраняла спокойствие, но ругала себя за слабость, за то, что повелась на простейшую ловушку. А свои остались наедине с огромными пчёлами! И ещё эти проклятые эльфы в кустах – проводили карету взглядами из засады.

Лошади не сбавляли бешеного аллюра. Несколько часов воображение ведьмы рисовало страшные картины. Проезжая ближе к вечеру через опущенный мост к замку, измученная Яга невольно вздохнула с облегчением.

К карете подошли эльфы, открыли дверцу и жестами приказали следовать за ними. Спасибо, что не скрутили и не избили, мило с их стороны. Даже не обыскали. Её отвели на третий этаж одной из башен замка и заперли.

На полу просторной комнаты ковёр чуть светился фиолетовым. Над столом висела картина с изображением синего гуманоида с расправленными крыльями, хвостом и лицом сродни совиному.

Судя по всему, замок возвели посреди реки. Яга подозревала, что ниже есть плотина: очень уж неспешным было течение полупрозрачной синей воды, за которым она второй час наблюдала из окна, гадая, когда за ней придут и к какой казни приговорят. Периодически слышались шаги по лестнице: раз в десять-пятнадцать минут в замок кто-то заходил. Каждый раз сердце ведьмы замирало. Возникла мысль броситься в реку, но Яга вовремя заметила под водой многочисленные тени: кажется, крупные змеи и крокодилы. Она поёжилась и передумала прыгать. Откуда вообще крокодилы в этих широтах? И чем их кормят, пленниками?

Солнце село, стало быстро смеркаться. Вдруг Яга похолодела: Рог Смерти, который ей дали на хранение!.. Она распахнула сумку, вытащила рог и, поколебавшись с полминуты, швырнула в воду. Рог начал погружаться, но тут, к своему отчаянию, ведьма увидела, как его схватила одна из змей и поплыла к мосту. Яга протянула руку, но магия по-прежнему не слушалась. Оставалось бессильно наблюдать, как змея выползла на сушу, где по ней чуть не проехалась четвёрка лошадей, запряжённая в богатую карету. Лошади затормозили, и из кареты вышла Велла. Она наклонилась и взяла из пасти змеи рог; змея уползла обратно в воду. Яга чуть не выдрала у себя огромный клок волос. Вполне вероятно, что если бы её обыскали люди Владычицы и отобрали Рог, то на эльфов бы по крайней мере легло проклятие, которое она ощущала в этом артефакте. А так она, по сути, добровольно его отдала. Яга тяжело опустилась на кровать и взялась за горячий лоб.

Щёлкнул замок, отворилась дверь, и в комнату зашла Велла. На ней был походный плащ, весь в пыли, будто она ехала не в экипаже, а верхом. Владычица сделала знак сопровождавшим оставить её и присела рядом на кровать.

– Здравствуй, Ведьяга.

Холод прошёл по спине ведьмы. Она хотела ответить, но язык не слушался.

– Тебя не обидели? Обошлись с уважением? Если есть жалобы, не стесняйся. Пользуясь случаем, хочу поблагодарить за вещичку, которую ты мне возвратила.

На поясе Веллы Яга уже заметила рог. Она обречённо уставилась на ковёр.

– Извини за неудобства. Сейчас будет ужин, за ним и поговорим. Желаешь пройти в столовую, или подать сюда? Я думаю, здесь удобней. Несколько минут, я приведу себя в порядок. Ты можешь тоже: в соседней комнате есть тёплая вода.

Владычица вышла. Яга запоздало осмотрела комнату внимательней и с досадой заметила неприметную дверцу, за которой в самом деле нашлись две лохани с чистой водой и полотенце. Что ж, немного освежиться не помешает.

Вскоре принесли соблазнительно пахнущий ужин: жаркое из кролика, душистый хлеб, огромных красных раков, вино и десерт. Появилась Велла в простом домашнем платье, с убранными в хвостик волосами. Слуги принесли ещё один стул и удалились.

Сначала ели молча. После бокала вина Яга немного расслабилась и настроение улучшилось, хотя глубокая тревога не исчезала при взгляде на безоблачное лицо Владычицы.

Велла взмахнула клешнёй рака, проглотила, что было во рту, и сказала:

– Долго я тебя не продержу.

Яга побледнела.

– Нет, казнить не буду, не переживай. Это бы стоило слишком дорого.

– Благодарю и на том, – глухо сказала Яга, когда к ней вернулась способность дышать.

Велла задумчиво кивнула.

– Да, наша добрая королева хиффиров не сегодня завтра приведёт сюда всё своё войско. Ты ей ещё нужна. А если с ними будет друид, то несмотря на рог, положение моё окажется не из приятных. Особенно если Белый сообразит присоединиться к ним. Так что, назову вещи своими именами: уж извини, но ближайшее время тебе придётся побыть моей заложницей. Но, как я уже сказала, недолго.

Ведьяга поморщилась при словах «ты ей ещё нужна», которые прозвучали искренне, как тонко действующий яд.

Владычица не сводила с неё кроткого взора. Она продолжила не менее мягким голосом:

– Как вообще у тебя дела, Яга? Чем занималась последние годы, о чём думала? О чём мечтала? Как настроение?

От неё веяло добротой и заботой. Ведьяга смутилась.

– Жаль, что наши пути разошлись, – вздохнула Велла. – Но, как говорится, бывает; не беда. Смотри, кстати, что у меня есть.

Велла достала из воздуха хрустальный флакончик со светящейся фиолетовой жидкостью. Яга всмотрелась – и не смогла сдержать вскрика.

– Эликсир молодости! – прошептала она, не в силах прийти в себя от изумления.

– Точно. И мне, как ты понимаешь, он не особо нужен. Налить тебе ещё старого ухирамского? Между прочим, любимое вино нашего Ворона. Есть всё-таки у некоторых людей вкус!

* * *

Лон за несколько взмахов крыльев оказался далеко от солдат. Теперь ему ничего не стоило уворачиваться от стрел, но он предпочёл поскорее обогнуть излучину Линны близко к воде и скрыться за крутым берегом. При этом он не забывал напряжённо всматриваться в прозрачную воду, но безуспешно: Лахли словно растворилась; видимо, слилась с дном настолько, что даже острые глаза Лона оказались бессильны. Вроде бы поплыла вниз по течению. Поколебавшись, он полетел дальше над рекой.

Внезапно Лон резко затормозил, замахал крыльями и сел на валун посреди Линны. Место показалось знакомым. Да, именно здесь его уронило в воду полотенце! Он передумал лететь дальше и напряг всю свою зоркость, но безрезультатно. Лон сгибал и разгибал пальцы на лапе всё нервнее.

Нильвар уже решил лезть в воду и ощупывать песчаное дно, как вдруг скорее почувствовал, чем увидел движение сбоку. Не раздумывая, он прыгнул в воду, нырнул и вскоре взлетел обратно, быстро махая крыльями, грозя нарушить законы физики: в лапах он держал неподвижного бобра размером с себя, но явно гораздо тяжелее.

Это была Лахли; судя по всему, без сознания. Лон вытащил её на берег и тревожно осмотрел. Он помнил, что в ногу девушки вонзился дротик. И сейчас на левой нижней лапе остался след. Но, кажется, обошлось без отравы: обычное сонное снадобье. Лон разлёгся на траве рядом с ней.

Через полчаса Лахли очнулась и вновь обратилась в девушку. Лон заметил, что одежда не вымокла – уже хорошо. Лахли недоумённо огляделась.

– Привет! Как водичка?

– Лон! Ты меня вытащил! Я чуть не уснула прямо на дне. Как остальные, где они? Я видела, как дядю Ворона уволокли люди короля!

– Всё более-менее в порядке. Айн и Миа успешно удрали. Ворон – да, в плену, и это печально.

– Пойдём скорее его спасать!

– Погоди, дай немного подумать…

– От короля не жди ничего хорошего!

– Боюсь, ты права. И всё же наш путь лежит не в замок Ворона.

– Как так! А куда? Искать Айна и Миойи?

– Обратно в Рэа.

– Чего? Нет уж, дудки! Наши друзья либо в опасности, либо в плену. Ворона нужно выручать, а ты хочешь, чтобы я отсиживалась в заповеднике?

– Отсиживаться? Ну уж нет! Можешь поверить, скучать ты не будешь.

Лахли вздрогнула от улыбки Лона.

– Ты забыла про Ягу, – сказал он. – Мы попробуем выяснить, что с ней, и, если получится, освободим.

– Из страны эльфов? Из лесов, где они как рыба в воде? Из столицы, Амналирна, куда её скорей всего уволокли?

– Ну да. Именно так.

– Но…

– А Вороном должны заняться Айн с Миойи. Здесь в относительной близости ещё серебристые лисы. Ты помнишь, Миа рассказывала. Она медлить не будет.

– Что она может? И они?

– Надеюсь, что в этот раз мы об этом до конца не узнаем! Главное, что сможем мы. Если отдохнула, пойдём.

– Уверен, дядя Лон?

– Не совсем. Но это моя лучшая идея.

– Почему мы сразу не вернулись в Рэа? И в окрестности Амналирна через его западные ворота?

– У нас были дела в Алонмаре, ты помнишь? Да и эльфы на хвосте.

– Так ничего же не добились! Сбежали из одного плена, чтобы Ворон попал в другой.

– Кое-что изменилось. И Миойи, мне кажется, наконец-то вывели из терпения. Говорю же, дальше дело за ней и за Айном. Кроме того, мне пришла в голову одна мысль.

– Ну ладно… Садись на плечо, что ли.

– Благодарю!

Лон примостился на одну лапу возле головы Лахли. Она удивилась, насколько лёгким он оказался для своего размера, но вскоре плечо всё равно устало. Лон по-джентльменски пересел на другое.

Часа через два остановились отдохнуть.

– Я совсем забыла… У меня ничего нет. Ни палатки, ни одеяла, ни куска хлеба! Лишь десять золотых в кармане, что зачем-то сунула мне Яга.

– Заночуем в Виллоре, там золотые и пригодятся.

– Нас арестуют! Прямо в воротах.

Лон пожал плечами.

– Проплывёшь бобром по Линне, в чём проблема? Мне тоже ворота не особо нужны.

– Есть хочется! Прямо сейчас.

– Лахли, деточка, ещё раз: нырни в реку! И налови себе рыбы. Здесь её, к счастью, хватает.

– Она же сырая!

– Пока так, что поделаешь! Мне тоже можешь поймать парочку, я не против.

Лахли подумала и вздохнула. Она разбежалась и прыгнула с берега. Сделав сальто, обратилась в бобриху и исчезла в воде.

Перекусив, через полчаса двинулись дальше. Когда за поворотом показались восточные ворота Виллора, Лон напутствовал Лахли:

– Нам нужна на этот раз гостиница поскромнее и подальше от центра. Ты проплывёшь под первым мостом, вылезешь на левый берег. Увидишь таверну «Чёрный меч». С виду захудалая, а кормят там неплохо. Я прилечу, когда стемнеет, но постараюсь присматривать за тобой издалека – мало ли что. В кабаке, как ты понимаешь, не сработает приём, что обратил в бегство каменного гиганта. Постарайся сразу снять комнату и запрись там.

Лахли покраснела и кивнула.

* * *

Первый этаж таверны украшали лианы с длинными стеблями и широкими желтеющими листьями. Они цеплялись за стены и заглядывали в раскрытые окна. Лахли осмотрелась, открыла дверь, нерешительно подошла к стойке бара, но там никого не оказалось. Она скромно присела за пустой стол и стала ждать.

Посетителей было немного. Внимание Лахли привлёк массивный субъект с рыжими волосами и огромной пивной кружкой, не совсем трезвый; он не сводил с неё глаз. Лахли тревожно поглядывала по сторонам.

Рыжий поднялся и опёрся о стол, так что он заскрипел. Потом двинулся к ней. Лахли побледнела, встала и отступила к окну. Однако толстяк вдруг заколебался. Словно уловив в воздухе неявное предостережение, он попятился, махнул рукой и уселся обратно за свой стол. Тут появился трактирщик и поинтересовался, что ей угодно. Лахли вздохнула с облегчением. Она сняла комнату на втором этаже, попросила подать туда обильный ужин и заперлась на все засовы.

Уже смеркалось, когда раздался стук в окно.

– Ага! – сказал Лон, потирая крылья. – Хоть на этот раз я прямо к обеду.

– На меня почти напали! Ты где задержался? Толстый чуть драться не полез.

– Но ведь не полез же!

– Легко тебе говорить.

– Зато ты теперь бодрая и настороже. Так, а где моя кровать?

– Нам одной кровати хватит, дядя Лон. Я хоть и не пушистая, как Миа, но места меньше занимаю.

– Уговорила.

* * *

– Мокро и холодно, – поёжилась Лахли. – Опять мне плыть?

Вид волн с белыми барашками на широченной Айр-Ане под моросящим дождём не внушал оптимизма.

– Я думал, ты любишь плавать и не мёрзнешь. Можно, конечно, подождать солнца, скоро должно вылезти.

– В такую погоду предпочла бы на корабле. Хорошо тебе: раз! и перелетел.

– То есть на плече ты меня через реку не повезёшь, я правильно понял?

– Да ну тебя!

– Входи в воду осторожно: у берега камни.

– А то я не вижу.

Переправа прошла успешно. На этот раз Лахли-бобриха не пряталась, и Лон без труда проследовал за ней на западный берег, почти не сместившись по течению.

Идти ко входу в Рэа было тяжелей, чем оттуда, из-за несильного, но постоянного уклона. Когда миновали просёлочную дорогу, по которой карета увезла Ягу, Лон рискнул взлететь и осмотреться.

– Пусто кругом. Интересно, где сейчас наши пчёлы?

К раннему вечеру дошли до зарослей высокого кустарника возле отвесной стены гор. К тому времени запасы, что Лахли взяла с собой из таверны – по крайней мере, самое вкусное – закончились, и она принялась ворчать.

– Нужно было больше брать, – хмыкнул Лон.

– Я девочка, я не могу много тащить! Вот сам бы и нёс.

– Ничего, в Рэа наверняка осталось чем поживиться. Или наловишь в реке рыбы.

– Туда ещё топать и топать. И рыбы нет ни в Полукруглой, ни в Водопадной, дракон всё уничтожил. А мы даже вход не нашли.

– Да помню я дорогу. Сверни вот здесь.

– Тебе обязательно сидеть на моём плече и курить трубку?

– Лучше да. Надо будет сместиться, и раздельно мы можем потерять друг друга. А курить что мне прикажешь, кроме трубки? Сигар нет, да и они так себе в этой местности.

Так пререкаясь, преодолели запутанный, цепкий лабиринт до входа в пещеру и зашли во влажный туннель. Выйдя в тёплое ущелье, зажмурились от неожиданно яркого солнца, которое уже опускалось за горы.

– Вот она, долина нашего Айна, – сказал Лон.

– Интересно, как он? Скучаю, будто сто лет не видела. И по Миа тоже.

Лон слетел с плеча Лахли на ближайший валун.

– Думаю, развлекаются не хуже нас. А мы пока отдохнём минутку.

– Я что хотела спросить: дядя Лон, ты старый…

– Спасибо!

– …И мудрый. Как думаешь, у нас с Айном всё хорошо будет? Может, я что-то делаю не так?

Лон долго смотрел на Лахли необычайно острым глазом.

– Признаться, первый раз вижу, – сказал он. – Тебе до совершеннолетия ещё два года, а я с тысячелетним опытом не знаю, что можно посоветовать. Ты прекрасно со всем справляешься. Так держать! Единственное, будь осторожней, когда нас рядом нет. Не все вокруг добрые, как Айн.

– Дядя Лон, – нерешительно сказала Лахли чуть погодя. – У меня к тебе просьба.

– Догадываюсь, но скажи.

– Не говори никому, и особенно Айну, что до двадцати четырёх мне осталось два года, а не пять.

– Ну разумеется, хитрюга! Только не потеряй документы, а то, когда будет нужно, он может не сразу поверить.

Лахли покраснела.

– Солнце село. Сейчас будет темнеть, – сказала она.

– Это хорошо. Глядишь, кобры уснут и не тронут тебя. Если, конечно, ты на них не наступишь.

– Ой-ой! Точно же, нам придётся сейчас пройти мимо этих змей!

– Не нам, а тебе. Я полечу вперёд, через Рэа и на разведку в Амналирн.

– Что?! Ты оставишь меня одну?

– Не переживай, всё будет хорошо. Рэа – самое безопасное место на свете. Нам нельзя терять времени. Встретимся в долине Яги, надеюсь, утром. Или в течение дня. – Лон распахнул широкие крылья.

– Я останусь на корм змеям, не встретимся! – закричала Лахли, но Лон уже улетел.

Рассерженная и испуганная Лахли послала ему вслед череду ругательств, услышанных от Яги, но сама себе устыдилась.

– «Скучать не будешь, Лахли, не переживай!» Да уж, не зря обещал!

Впервые за долгое время она осталась одна, как после бегства из Звёздного. Лахли поёжилась от воспоминаний, осмотрелась и воспряла духом. Всё-таки она в Рэа, в заповедном краю Айна. Нужно лишь миновать кобр… Как можно быстрее, пока светло.

Лахли пошла по густой траве ущелья, внимательно глядя под ноги и прислушиваясь. До утоптанной поляны она добралась без происшествий, если не считать сурка, который выскочил из-под ног, напугав до полусмерти. Лахли вздохнула глубоко несколько раз, успокаивая сердце, ступила на поляну и постаралась поскорее пересечь её.

И тут она услышала то, чего больше всего боялась: тихое шуршание. Прямо перед ней завораживающе медленно приподнялась зелёная голова гигантской кобры.

– Хо… хорошая змейка!

Лахли попыталась сделать жест, которым Айн успокоил змею, но кобра не обратила на протянутую руку никакого внимания. Змея тихо прошипела и подползла к ногам девушки. Прикоснулась к ноге. Обвилась вокруг тела и… положила голову на плечо.

Лахли мелко дрожала, не в силах пошевелиться от ужаса. Но постепенно до неё дошло, что кобра не расправляет капюшон и больше не шипит. И вообще, при её толщине, она могла бы раздавить хрупкую девушку на месте, если бы захотела.

– Хорошая змейка. Ты прости, но мне нужно дальше. Если хочешь, можешь пойти со мной.

Лахли тут же пожалела о своих словах. Будто поняв её, кобра спустилась на траву и выжидательно уставилась кошачьими зелёными глазами, поигрывая раздвоенным языком. И поползла следом, стоило Лахли сделать шаг.

Лахли покачала головой, облизала пересохшие губы, но тут же с невольной гордостью улыбнулась сама себе. Вышла из положения! Пускай с хвостом, зато невредимая.

Вскоре кобра, поняв, куда движется Лахли, поползла впереди. Длиной она была, наверное, все четыре метра.

По сторонам то и дело что-то шуршало, но змеи больше не показывались, возможно, благодаря новоявленному зелёному проводнику.

– Чувствую себя немножко друидом.

Когда трава уступила место выжженной земле, совсем стемнело и разница между чёрным и зелёным была едва уловимой. Впереди показалась Полукруглая. Пройдя вдоль неё чуть дольше получаса, Лахли услышала водопад и обрадовалась ему, как старому знакомому.

Ночевать она решила в бане. Там же нашлось немного сухарей и последняя банка консервов. Лахли, устав за день, съела её холодной. Она предлагала мясо змее, но та отказалась. На ночь кобра свернулась у входа в баню в спираль и уснула.

Утром Лахли не сразу поняла, где она, и чуть не свалилась с полка. Пришла в себя и решила, что неплохо бы позавтракать. У крыльца её встретил задушенный суслик; кобра куда-то исчезла. Как ни голодна была девушка, она не захотела разделывать тушку, кроме того, в ней мог остаться яд. Лахли решила поскорее добраться до озера Яги. Там должны лежать припасы, если их не растащили такие вот зверьки, и её палатка.

Когда она переходила Полукруглую вброд по камням, кобра догнала её.

– Привет большой. Кругом всё чёрное, ты как на ладони. Как охотиться будешь?

Кобра не ответила.

Через полчаса Лахли добралась до западного ущелья и зеркального озера. Она всмотрелась в тёмную воду и с удивлением поняла, что хочет свежей рыбы. Только на этот раз жареной. Она уже собралась прыгнуть в озеро, как рядом с ней приземлился Лон. И тут же перед ним раскрыла капюшон кобра и громко зашипела.

– Ого! А это ещё кто и откуда?

– Это… Василиса. Она со мной.

– Здрасьте! Попроси, чтоб меня не съедала.

– Василиса, фу! Место!

Змея послушно отползла.

– Видишь, – сказал Лон, – полезно иногда оставаться одной. Можно завести новых друзей.

– Ладно, – отмахнулась Лахли. – Как там Яга?

– Жива, здорова, в замке. Который стоит посреди реки Лирн.

– И что нам делать?

– Пока не знаю. Чем ты собиралась сейчас заняться? Наловить рыбы? Хорошая мысль, давай позавтракаем и будем думать.

Лахли махнула рукой и прыгнула в озеро, в полёте обращаясь в бобриху. Но не прошло и минуты, как она торопливо вылезла на берег.

– Там кто-то есть! – воскликнула она. – Большой и толстый, навроде того рыжего в таверне!

– Водяной, – сказал Лон. – Зови его к нам.

– Что?

– Пусть присоединяется к завтраку. Тут есть солонина, сухари, сушёные фрукты, сейчас приготовим чай. Небось ему надоела рыба. Отличная будет компания: девушка, попугай, гигантская кобра и Водяной… Только толстым его не называй.

Было страшновато, но Лахли вдруг вспомнила, что Водяной дружит с Ягой. Стоило попробовать. Она вновь нырнула и углубилась в тёмную бездну, ища глазами массивную фигуру. Крупная тень, заметив её, всколыхнулась и стала погружаться. Лахли замахала лапой. Водяной на секунду замер, потом не спеша подплыл к ней и внимательно рассмотрел светящимися зелёными глазами. Лахли почувствовала себя странновато, но страха он не внушал. Она жестом предложила выйти на берег.

На суше Водяной предстал как упитанный человек среднего роста с синей кожей. Низ тела был покрыт зелёной тиной. На пальцах рук и ног имелись перепонки. Он уселся прямо на траву, и на коленях его тут же улеглась кобра Василиса.

– Звали? – пробасил он.

– Да, уважаемый хранитель вод, – ответил Лон. – Дело в том, что Яга попала в плен. Мы хотели спросить твоего совета и предложить скромный завтрак.

– Приступим к завтраку поскорее, – пророкотал Водяной. – Расскажешь подробнее.

Пока Лахли ставила чай и раскладывала посуду, Лон поведал, как была взята в плен Яга и где она сидит.

– Жаль, далековато до Амналирна, – вздохнул Лон. – А то мы бы попросили тебя пойти с нами.

– Это озеро бездонно, – отозвался Водяной, – как и Мир-Аилла. Внизу сообщается с эльфийской рекой. Я разведал. Можно плыть. Крокодилам объявим выговор.

Он издал булькающий звук: очевидно, это была тонкая шутка. Лон и Лахли переглянулись.

– Жаль, мы не можем так долго держаться под водой, – сказала Лахли.

– Со мной сможете! Яга как-то у меня два дня гостила. Давайте её спасать.

– Что думаешь, Лахли? Рискнёшь? Я тем временем успею облететь.

– Страшно! Как представлю, сколько плыть в кромешной тьме без воздуха.

– Ты же не хотела отсиживаться! Решай.

– С тобой не соскучишься, дядя Лон. Давайте попьём чаю, я подумаю.

– Чего бояться? – удивился Водяной. – Это же вода!

* * *

Когда прошли термоклин, резко похолодало, но тёплая шерсть Лахли спасала. Чем глубже, тем сильнее сдавливало уши. Склон был почти отвесным, вскоре появился обратный уклон, который перешёл в широкий подводный туннель. Последний сом вильнул длинным хвостом и лениво уплыл прочь. Василиса было кинулась за ним, но передумала.

Тьма пугала неизвестностью. Через четверть часа Лахли стало не хватать воздуха. Она дотронулась лапой до Водяного, присутствие которого отчётливо ощущала в метре от себя. Водяной блеснул зелёными глазами и хмыкнул.

– Расслабься. Со мной рядом можешь дышать. И не замёрзнешь. Хотя ты и так не мёрзнешь. Не отставай.

Туннель казался бесконечным. Он то сужался до колодца, куда Водяной непонятно как пролазил, то превращался в пещеру неясных размеров, то разветвлялся в стороны, вверх или вниз. Водяной выбирал путь без колебаний.

Внезапно шерсть Лахли встала дыбом: из ложбины выплыла и нагоняла их огромная тень! Ящер или особо крупный крокодил. Василиса, которая плыла рядом, забеспокоилась и раскрыла капюшон.

– Это Тузик, – проворчал Водяной. – Он с нами. Эльфийские крокодилы – ужасные хамы, но его боятся. Особо нерасторопные пойдут ему на обед.

Менее подходящего имени для гигантского ящера Лахли не могла представить. Ну ладно, Тузик так Тузик, если обедает только крокодилами. Она успокоила кобру.

Плыли, казалось, неделю. Лахли давно потеряла направление, но вот она ощутила, что преграда сверху исчезла и появилось течение: они очутились на дне глубокой реки. Водяной стал постепенно всплывать, плавно перебирая зелёными ногами. Позади и чуть ниже можно было рассмотреть силуэт Тузика.

– Отлично, – сказал Водяной. – Почти стемнело. До замка недалеко.

Впереди стали попадаться крокодилы и змеи. Однако они явно не хотели оказаться в обществе Тузика и поспешно уплывали восвояси.

Водяной остановился в небольшой заводи и прислушался. Потом всмотрелся сквозь поверхность воды.

– Не видно ничего, – сказал он. – Теперь твоя очередь. Сходи на берег, поищи Синего. Я слишком заметен на суше.

Лахли высунула нос из воды, придала себе маскировочную окраску, осторожно вылезла под куст и осмотрелась. Перед ней посреди лесной реки возвышался тёмно-серый замок. В окне третьего этажа она увидела Ягу и помахала ей лапой. Но, судя по всему, ведьма её не заметила. Зато появился Лон: он спрыгнул с верхушки вяза и приземлился рядом с ней.

– Какой ты синий! – вполголоса сказала бобриха. – Тебя видно из Амора.

– Что поделаешь! В общем, с Ягой я поговорил. Она прыгнет в воду по моему сигналу. Подплывите с Водяным поближе к стене. Давай уже, не спи!

Лахли, ворча про себя, бесшумно нырнула.

– Лон здесь, – сказала она Водяному. – Лучше сместимся вот туда. Сейчас по его сигналу Яга прыгнет.

Возникла пауза. Пожалуй, слишком долгая. Лахли и Водяной тревожно переглянулись. В воображении Лахли Лон шипел, отчаянно жестикулируя: «Прыгай, чёрт тебя возьми!»

Тут с внезапностью лавины произошло многое. На Водяного бросился крокодил, но его схватил поперёк туловища Тузик и уволок на дно. Взметнулась, как пыль, туча ила. Василиса, явно испугавшись, выскользнула на берег. Приглушённо вскрикнул Лон. Водяной схватил Лахли за лапу и увлёк на глубину. Все звуки поглотил оглушительный треск.

Лахли, придя в себя, увидела над головой толстый слой льда.

* * *

– Не стесняйся, Ворон, поешь, – с сочувствием сказал король. – Все там будем. Последний вечер жизни стоит того, чтобы его отметить. Для тебя только лучшее вино. Арноллийское.

Ворон мрачно смотрел, как Белый наполняет два хрустальных кубка. Потом неожиданно для себя пожал плечами и подумал: «Пусть будет арноллийское. Оно не лучшее, всего лишь самое дорогое». Со вздохом он чокнулся с королём и залпом осушил кубок.

– Мне будет тебя не хватать, – сказал Белый.

– Мне тоже… будет себя не хватать. Может, отпустишь? Зачем я тебе?

Ворон перешёл на панибратский тон, чему король наедине с ним вовсе не противился. Исчезли повелительные тона, величественные жесты, он вёл себя как компанейский приятель.

– Не могу. Нельзя давать слабину. И я уже обещал трёмстам человек показательное повешение. Разве я могу нарушить слово? Сам подумай.

– Печально вот так умирать. Ладно бы подвиг совершил. Сделал бы хоть что-то хорошее. А погибать зазря…

– Твоя смерть принесёт пользу Кристалии. Все знают, что я к тебе был привязан, давал поблажки и предлагал должность генерала, которую ты отверг. И ты долго оставался на свободе, после того как дважды обманул меня, на что я смотрел сквозь пальцы. Подобные жертвы людьми ценятся высоко.

– Я бы предпочёл, чтобы каждая страна жила самостоятельной жизнью.

– Знаю, и отчасти поэтому я принял такое решение.

«За мной придут, и тебе несдобровать», – хотел сказать Ворон, но несмотря на вино, воздержался, чтобы не помешать друзьям действовать, когда понадобится.

Король бросил на него понимающий, чуть насмешливый взгляд.

– Без сомнения, сюда придут. Только у меня гораздо больше людей, и серебристая шерсть твоим друзьям не поможет: я подготовился. А друид мне не помеха: я и без магов обойдусь. Вот видишь, я, в отличие от тебя, откровенен.

Ворон вздрогнул.

Разговор перешёл на новейшую историю Кристалии, на войны с Диколесьем и Листвобором. Король, словно с издёвкой, советовался с ним насчёт стратегии борьбы с эльфами и прикидывал, когда удастся присоединить к империи Алонмар.

Ворон незаметно опустил кубок под стол и пальцами отломил донышко.

– Жаль, что твоя подруга Яга попалась, – произнёс Белый. – Тебе и твоим товарищам лучше бы со мной сотрудничать, ведь теперь Владычица грозит уничтожить всю Дарону. А вы действительно могли бы помочь.

– Я готов сотрудничать, – поспешно сказал Ворон.

– Вижу, как ты готов, – вздохнул король, – по-братски ударить горлышком бокала по виску своего монарха. Эх, Ворон, Ворон. Не отчаивайся ты так. В следующей жизни повезёт.

Ворон на мягком позолоченном кресле выпрямился и гордо улыбнулся. Король, внимательно на него посмотрев, нахмурился с беспокойством, которое не смог до конца скрыть.

– Ладно, – сказал Белый. – Завтра много дел. Закругляемся. Подумай пока о вечном; если что надо, попроси позвать начальника стражи.

Он коснулся колокольчика, и в столовую тотчас же вошли пятеро солдат с полным вооружением.

– Проводите господина Ворона на верхний этаж донжона.

Ворон усилием воли принял покорный вид и постарался отключить мысли. По ступенькам башни он поднимался с закрытыми глазами, пытаясь успокоить сердце.

Его накрепко заперли в караульной, из которой открывался живописный вид на Линну и на дубраву. На окнах были отменные решётки.

Ворон зажёг свечи в канделябре, лёг на кровать и стал ждать, когда за ним перестанут подсматривать в замочную скважину. Мысли неслись лихорадочным потоком: король явно не знал о тайных ходах в его, Ворона, замке, которые он приказал соорудить в нескольких местах из любви к романтике. В том числе и в самой высокой башне. До этого две ночи его держали на первом этаже в гостевой комнате.

Дождаться темноты и бежать.

Где, интересно, остальные? И явятся ли они? Миа вроде спаслась, но пойдут ли другие лисы за ней? И сколько нужно времени, чтобы их собрать? Айн тоже удрал. Что бы ни говорил Белый, хорошо, если он будет с Миойи: под началом короля могущественные маги. Лон полетел за Лахли под обстрелом, но вроде живой. Ворон вспомнил, что король обещал найти средство против серебристой шерсти, а значит, и против Лона. Ему стало страшно за друзей. Лучше пусть идут спасать Ягу от эльфов! У этих зазнаек, мнящих себя идеальными лучниками, хоть стрелы и мечи обычные. А он, Ворон, сам справится.

Ворон хотел подремать, но не смог сомкнуть глаз. Так ли уж беспечен король? Он предвидит многое, но не всё. Что ж, другого выхода всё равно нет. За обедом Белый предугадал, что Ворон хочет его убить, и посмотрел как на крысу. Как будто он не дал ясно понять, что с удовольствием избавился бы от короля, что он враг! Вместо раскаяния и досады в Вороне пробудилась дремлющая гордость, с ней пришли новые силы.

Разгорелись звёзды, взошла Мышь. Ворон сидел в смутном забытьи. Когда фиолетовые лучи сквозь решётку упали на лицо, он вздрогнул. И сосредоточился.

В очередной раз на него посмотрели через замочную скважину. Ворон улёгся на кровать лицом к стене и с головой накрылся одеялом. Когда еле слышные шаги стали удаляться, он вскочил и постарался придать постели объём. Затем подошёл к потайной дверце. В голове мелькнула мысль: он таскает с собой в пространстве тяжёлый меч, но не сообразил положить туда же крохотную отмычку. Глупо! Хотя, на этот раз, как и в Виллоре, меч у него отобрали, а потайная дверь была не заперта, требовалось лишь нажать на два кирпича одновременно.

Щёлкнула пружина. Ворон взял свечу, ступил в узкий коридор и бесшумно закрыл за собой дверцу. Сердце билось ровно и ритмично. Он стал спускаться по крутой винтовой лестнице. Двумя этажами ниже находилась ещё одна комната. Ворон посмотрел в щёлочку потайной дверцы: пусто, как всегда. Нужно спешить дальше. По внезапному побуждению, Ворон раскрыл проход и вошёл. Дверь в наружный коридор оказалась заперта. На стене висела композиция из холодного оружия. Ворон осторожно снял с виду ржавый, а на деле великолепный топор, остро отточенный даже в таком плачевном состоянии. Хоть Ворон видел оружие в этой комнате своего замка в первый раз, топор показался чем-то знакомым. Довольный, воин протянул руку, убрал его в воздух и продолжил спускаться.

Лестница закончилась в подвале. Потайной ход вёл к берегу реки. Ворон подумал, что он хоть и не бобёр-хамелеон, но плавать умеет отлично. Ещё бы луна зашла. С этой мыслью Ворон отворил последнюю дверь, за которой должен быть люк наверх.

В небольшом помещении на низком потолке светился белый кристалл, а перед ним стоял высокий, мускулистый человек в кольчуге и с мечом. За его спиной были ещё трое, вооружённые не хуже.

Ворон выругался. Он узнал наместника Эрна, Аоста, и бессильно опустился на пол возле сырой стены, держась за голову. Прорваться через этого великого воина шансов не было.

– Прости, Ворон, – негромко сказал Аост. – Мне очень жаль. Но Архалин меня прибьёт, если я дам тебе сбежать.

– Он поставил тебя здесь? – глухо спросил Ворон.

– Нет, я сам. Приходится служить на совесть. Ты же знаешь короля.

– Я бы предпочёл видеть королём тебя, Аост. Королём Эрна.

– И я. Мы мыслим схоже. Мне действительно жаль.

– Твои телохранители не сдадут тебя за такие слова?

– Это проверенные люди. Думай лучше о себе.

– Что тут думать! Завтра утром меня вздёрнут, и дело с концом.

– К востоку от замка собрался отряд хиффиров.

Ворон вздрогнул с новой надеждой, а сердце отозвалось мучительной болью.

– Король придумал средство их расстрелять, – процедил он. – Подозреваю, что он спилил чёрное дерево, которое мы нашли вместе с ним.

– Именно так.

– Вот видишь, всё бесполезно.

– Не отчаивайся. Я кое-что знаю об этом. Секретами чёрного дерева владели только алонмы.

– Кто? Аост, я сам выстругал из ветки чёрный кинжал, и он прекрасно работал.

– Да? Интересно. Так ли уж хорошо? Или ты проверил на волоске и перерезал его с десятого раза?

– Со второго.

– Этого маловато! Кроме того, руки у тебя явно растут откуда надо. Чего не скажешь о кузнецах короля. Говорю тебе, вместо смертельного оружия у него вышли детские поделки.

– Чёрт возьми!

– Иди обратно, Ворон. Пожалуйста. И надейся на лучшее.

– Иду… Последнее: попробуй предупредить серебристых лис об этом.

– О чём? Ах, понял тебя. Эту мелочь я могу обещать.

– Прощай, властитель.

– Пока. Поговорим после.

Ворон со вздохом вернулся к винтовой лестнице и стал взбираться обратно, чувствуя себя идиотом.

* * *

Утреннее солнце ярко светило, словно приветствуя осуждённого. Поляна возле замка была сплошь окружена пехотой и лучниками короля. Стоял невнятный гул, который стих, как только ворота замка открылись и на поляну вывели Ворона. Он шёл бледный, задумчиво глядя в землю, но с прямой спиной.

Ворона подвели к эшафоту и остановились.

Раздался хриплый, заунывный зов труб, и из ворот появился король в дорожном платье. Он сел на походный трон возле стены замка и сделал знак начинать.

Вышел человек в белых придворных цветах, развернул длинную бумагу и зачитал обвинительный приговор. За измену Кристалии Ворон подлежал повешению как враг народов.

– Приступай, палач, – сказал Аост ар Эрн, который сидел в числе сановников возле короля, пониже.

Человек в чёрном продел голову Ворона в петлю и немного затянул. И связал ему руки за спиной. Ворон пристально посмотрел на Архалина. Тот выдержал взгляд, но тут же поднялся и хмуро оглянулся по сторонам.

– Где маги? Чего они спят? Сделайте что-нибудь!

Люди недоумённо завертели головами, не понимая, из-за чего волнуется король. Палач же, послушный приказу, выбил из-под ног Ворона опору; тот повис, лицо его покраснело.

Позади Ворона из воздуха возник человек в зелёном и лёгким движением перерезал верёвку наконечником стрелы. Ворон упал на колени и закашлялся. Пришелец достал из воздуха лук и мгновенно прицелился в Архалину в глаз.

Солдаты возмущённо зароптали, но никто не посмел приблизиться к наглому субъекту. Король надменно вскинул руку, и гомон оборвался.

– Как. Ты. Смеешь? – тихо и грозно произнёс король.

– Ты на моей земле, сеньор Белый, – сказал лорд Аррамос спокойно, будто приказывал подлить ещё чая. – На территории Алонмара только я казню и милую. Только я распоряжаюсь войсками. Ты здесь без моего позволения. Сделай одолжение, передай пленника мне, и, если нужно, я сам буду его судить. И уведи солдат.

– Подумай ещё раз, мошенник! Ты один, а нас здесь несколько сотен. Тебя истыкают стрелами. А меня так просто не ранишь.

– Я не один, – с улыбкой сказал Аррамос и кивнул в сторону леса.

– Да, да, знаю, – с досадой ответил король. – Пропустите их ближе.

Солдаты расступились, и на поляну вышло с дюжину серебристых лис. Впереди медленно шагала Миойи в венке из осенних барвинков, рядом с ней шёл Айн, поглядывая по сторонам.

– Остальные где? Сзади? Неважно. Целься!

Люди короля натянули луки.

– Сдавайтесь по-хорошему, – сказал король. – Это стрелы с наконечниками из чёрного дерева.

Миойи медленно покачала головой. Лорд Аррамос нахмурился, опустил лук и помог Ворону подняться и избавиться от остатков верёвки.

В воздухе мелькнула тень; на плечо Ворону приземлился большой синий попугай. Он что-то шепнул ему на ухо и обвёл взглядом поляну. Ворон радостно улыбнулся. Попугай помахал крылом Айну и Миойи. Королева серебристых лис повернулась хвостом к королю и приветливо кивнула Лону.

– Что ж, – холодно сказал Архалин. – Огонь на поражение.

Засвистели стрелы, тучей полетев в Айна и хиффиров. Один из молодых лучников, от усердия перепутав, выстрелил в Ворона. Аррамос, державшийся настороже, протянул руку с перстнем, и стрела воткнулась в землю.

Все наконечники отскочили от серебристой шерсти. Немало стрел угодили в Айна и так же бессильно упали возле него.

Вновь в воздухе повисла напряжённая тишина. Миойи невесело, но мелодично рассмеялась.

– Ох, Белый, Белый. Тебе бы детей учить палочки строгать, а не на войну идти. Как тебе утро твоего триумфа? Ты доволен?

Король в гневе скрестил руки на груди и на несколько секунд задумался. Потом повернулся к военачальникам.

– Построить войско к походу. Мы возвращаемся в Эрн.

Воеводы пытались возражать, ссылаясь на то, что их в десять раз больше, чем серебристых лис. Архалин хотел резко ответить, но сдержался и спокойно объяснил:

– Вы не знаете, на что они способны, но хотя бы могли убедиться, что наше оружие их не берёт. И сталь не возьмёт. И маги бесполезны. Выполняйте приказ.

Он повернулся к лорду Алонмара.

– Мы ещё встретимся, господин Аррамос.

– Добро, – кивнул тот. – Встретимся и выпьем за продуктивное сотрудничество.

Белый сжал зубы и скрылся в замке Ворона, хлопнув дверьми.

Вокруг все задвигались. Люди расходились, с силой сжимая мечи и луки. У многих лица краснели от стыда.

Через четверть часа на поляне остались только Ворон с Лоном на плече, лорд Аррамос, Айн и Миойи с тремя десятками хиффиров.

– А теперь, – произнесла Миа, – не откладывая в долгий ящик, пойдём освобождать Ведьягу.

– Она уже на свободе, – сказал Ворон. – Лон мне сообщил.

– Да, – кивнул нильвар. – Яга и Лахли покинули Рэа на востоке и движутся к Айр-Ане с двумя хиффирами, что ты, видимо, послала на разведку. Они представились как Аолри и Вьюина.

– Прекрасные новости!.. Скорей пойдёмте навстречу. Друзья, – повысила голос Миойи, обращаясь к хиффирам, – благодарю за помощь. Отправляйтесь домой. Обнимаю каждого из вас. Надеюсь, что следующим поводом, по которому соберёмся, будет возвращение в Синеель! Лии, если можешь, проводи нас до Великой реки.

– Охотно, королева.

Хиффиры стали бесшумно расходиться.

До Ворона вдруг дошло; он вытаращил глаза.

– Королева?! – изумился он.

Айн рассмеялся.

– Наверное, у меня было такое же глупое лицо, когда я узнал. Рад видеть тебя, Ворон!

– Я ещё больше, дружище; поверь.

– Я тоже поражён, – сказал Аррамос. – Подумать только! Сама королева лис была у меня в гостях, и я её арестовал.

Он стал прощаться.

– Пора мне домой. Но я и Алгия ждём вас на совет. Приходите, освободив Ведьягу или когда вздумается.

Он поклонился перед Миойи и пожал всем руки и лапы, особенно крепко – лапу Лии.

– Теперь я имею честь быть знакомым с твоей королевой и её друзьями. Я впечатлён!

Он помахал рукой и растворился в воздухе.

Из замка вышел посыльный короля и принёс Ворону его вещи.

– Эй, а где мой меч?

– Оставь, – вмешалась Миойи. – У меня для тебя есть новый, точнее, очень старый, гораздо лучше. Пойдёмте, по пути расскажу.

Друзья двинулись на запад, сделав большой крюк к югу, чтобы не встретиться с солдатами короля, которые отправились по дороге вдоль Линны. Настроение у всех было прекрасное. Каждому не терпелось поделиться новостями и выслушать остальных.

– Про чёрные стрелы, – сказал Ворон, – вам передали, что они пустышка?

– Да, – ответил Айн. – Мы шли на встречу с лисами, как вдруг в старый дуб рядом со мной и Миойи ударила стрела с наконечником из чёрного дерева. И отскочила. Мы огляделись, но никого не увидели. Мне пришла мысль проверить стрелу на серебристом волоске: где это видано, чтоб стрела не могла воткнуться в дерево! Ну и вот, подумав, мы решили, что это было послание от неизвестного друга. Или же, наоборот, западня. Я склонялся к тому, что западня, а Миа уверяла, что это неведомый друг.

– Это был наместник Эрна.

– Любопытно! – сказала Миа. – Кажется, у нас ещё один союзник. Но мне не терпится услышать про Ягу. Расскажи, Лон, не томи!

Попугай хорошенько затянулся трубкой, выпустил сонм колечек и поведал о бегстве вдоль Линны, о том, как он вытащил Лахли, о путешествии к озеру Яги и встрече с Водяным. Он рассказал, как на следующий день ближе к ночи прилетел к амналирнскому замку.

– Эльфов мне удалось избежать. А дальше началось самое интересное. Яга согласилась прыгнуть в воду, стоило мне пообещать, что её встретит Водяной и распугает крокодилов, но вид у неё был странный. Потерянный какой-то. Когда показалась Лахли, я замахал Яге крылом. Но она стала колебаться. Высунулась, уже вытащила наружу одну ногу, как вдруг передумала и исчезла из окна. Тут на берег выпрыгнула Василиса – гигантская кобра, подруга Лахли – и быстрее ветра поползла куда-то в сторону. Я глянул и разинул рот: под деревом спрятался эльфийский друид! Он сделал жест в воздухе, и Лирн сковало льдом! Потом он потянулся к рогу на груди, очевидно, чтобы подать сигнал тревоги. Странно, что остальные эльфы не заметили лёд и без него, видать, крепко спали… Тут на эльфа накинулась Василиса и сжала кольцами своего мощного тела. Друид покраснел, как помидор – то ли от давления, то ли со стыда. Какой из него друид, если над ним взяла верх обычная змейка?

Лон хмыкнул и замолчал.

– Дальше, дальше! – сказала Миа.

– Василиса и не думала отпускать друида. Я осмелел, спустился на лёд и постучал. Никакого ответа. Через минут десять я постучал ещё раз, и на этот раз услышал слабые удары. Я достал кинжал и выдолбил во льду небольшую дырку, как мог, без шума. Мне еле хватило длины клинка, настолько толстый был лёд. С той стороны отозвался Водяной и сказал, что всё в порядке и Яга с ними. Не веря ушам, я переспросил – и услышал её голос. Что ж, мне оставалось только вернуться в Рэа. Я на всякий случай сделал круг возле замка и заметил двух хиффиров, что прятались в зарослях. Оказалось, что их послала в разведку ты, Миа. Я попросил их вернуться назад и ждать нас возле восточных Гигантских гор, где мы выходили из Рэа. И сам полетел обратно к озеру Яги. Там я бродил вокруг озера с нетерпением, искурил почти весь запас табака. И вот они вылазят! Отдохнув остаток ночи, мы двинулись к востоку, вышли к долине Айр-Аны, встретились с Аолри и Вью, и я полетел сюда, искать вас.

– Как спаслась Яга? – спросил Айн.

– Дальше с её слов. Она в конце концов решилась прыгать, но воду уже сковало льдом. Разочарованная, без сил она опустилась на кровать. Тут же послышалась возня в двери. Сперва Яга не обращала внимания, думая, что это очередной обход, как вдруг поняла, что в замке копаются отмычкой. Дверь вскрыли, и в камеру вошла Найра. Та самая, которая подложила письмо Яге. Она убедила нашу ведьму следовать за ней и привела в подвал, где открывался один из входов в воду. Яга уже собралась вернуться в свою комнату, чтобы сообщить мне, как из воды выплыла Лахли, а следом – Водяной. Видимо, у девушки какое-то чутьё, обнаружила проход там, где он проплыл мимо. Она вылазила в нескольких местах в подвале, пытаясь сориентироваться, и в конце концов нашла нишу, где находилась её мать с ведьмой. Яга и Лахли благополучно выплыли в Лирн и вернулись в Рэа. Вот такая история.

– Что же будет с Найрой? – подумала вслух Миа. – И с этой Василисой.

– Найру убеждали бежать вместе с ними. Но она отказалась. Лишь обняла дочь и уронила две слезинки. Были ли слёзы у нашей Лахли, Яга не сообщила: под водой не разберёшь. Подозреваю, что да. В общем, Найра убежала в Диколесье. Сказала, что постарается перебраться к нальфийцам, в Анаго́р и оттуда в Алонмар. Насчёт кобры – когда я улетал, она всё ещё держала эльфа. Надеюсь, с ней всё в порядке.

– Отлично, – сказала Миа. – На этот раз Велле повезло. Поспешим к ним.

Стражи у восточных ворот Виллора отсалютовали друзьям мечами. Никто не думал их арестовывать. Кое-кто в центре города показывал пальцем, но не более того.

Айр-Ану решили пересечь так же на льдине. Вёсла нашлись под кустом, где их спрятали.

Лии попрощался со всеми.

– Вроде бы всё в порядке, – сказала Миа, на миг нахмурившись. – Заглядывай в Виллор; надеюсь, скоро встретимся.

– Сейчас я вернусь по зеркальцу в Наурвилл, но потом перейду туда. Буду тебя ждать.

Миа помахала ему лапой.

Лон не стал дожидаться, пока льдина доплывёт до западного берега, он полетел искать Ягу и Лахли и нашёл их под деревом. Пришлось хорошенько пройтись на север, так как на этот раз дул юго-западный ветер и льдину сильно сносило по течению. Деревьев на левом берегу стало больше.

И вот случилась ещё одна волнующая встреча. Яга, Лахли и два хиффира дождались наконец, когда льдина пристанет. Айн крепко обнял Лахли. Приветствиям и расспросам не было конца.

– Как с тобой обошлась Велла, Яга? – спросила Миа.

– Слишком ласково. Предлагала эликсир молодости. Можно подумать, будто я барахло на рынке, кто хошь – налетай.

– Не грусти. Быть может, мы найдём подобный эликсир и без неё.

– Ай да ну! Я осталась верна себе… и тебе. Мне прекрасно. Лучше скажи, Айн, что это у тебя за штуковина болтается на груди?

Все уставились на серебряную подвеску друида в виде небольшой кисти, сложенной в откровенную фигу.

– Это знак Алгии. Она через него наблюдает за нами, и, если нужно, вмешается. Я могу позвать её.

Лахли недовольно хмыкнула.

– Подвеску можно быстро нейтрализовать, – поспешно добавил Айн. – Достаточно снять. А как вы добрались от Рэа до реки? Нормально?

– Мы миновали небольшой отряд эльфов, – сказал Аолри. – Но при виде нас они отступили.

– Видали мы эльфов и поглупее, – добавила Вьюина. – Эти, признаться, удивили. Решили не ввязываться. В любом случае, советую держаться настороже.

– Хм, – сказала Миа. – Действительно, необычно. Ладно. Спасибо большое! Не стану вас двоих задерживать.

– К твоим услугам, королева. Если что, дай знать.

Хиффиры попрощались, поклонились Миа и вошли в реку, чтобы вплавь добраться до Алонмара.

Настала пора Лахли изумляться неожиданной роли Миойи. Лиса уступила просьбе и ненадолго надела корону. Но венок Айна ей нравилось носить явно больше.

– Как тебе Аолри и его подруга? – поинтересовалась Миа.

– У них был такой вид, будто каждый день здесь ходят. Весёлые и беззаботные. Несмотря на это, с ними гораздо спокойней. Почти как с тобой.

– Это мои лучшие разведчики. Намного опытнее меня.

Путешественники отошли от берега и устроили привал, чтобы после вернуться в Рэа, хорошенько отдохнуть и составить новый план. Казалось, все неприятности позади; по крайней мере, ни у кого не было сил думать об опасностях.

И именно сейчас их окружил большой отряд незаметно подкравшихся эльфов. Они появились один за другим из-за стволов словно из ниоткуда.

Ворон и Айн выругались. Яга тяжело вздохнула. Лон присвистнул.

– Вот как чувствовала, что что-то не то, – пробормотала Миа. – Рановато отпустила Лии.

Эльфы держали луки, но пока не целились. Миойи устало поднялась на ноги, чтобы встретиться лицом к лицу с вожаком.

– Люди, – презрительно сказал эльф. – И какая-то шакалиха. Что вам нужно?

– Ничего, – сказала Миа. – Мы уже уходим.

– Не так быстро. Откуда вы? Что здесь делаете? Шпионите?

– Нет. Мы из Алонмара. Шли мимо.

– «Шли мимо», – передразнил эльф. – Что мне с вами делать? И почему со мной разговаривает никчёмное животное? Остальные что, в рот воды набрали?

– Сам ты никчёмное животное, – буркнул Айн.

– Ну-ну, – хмыкнул эльф. – Храбрись, человек.

– Вы из Диколесья? – спросил Ворон.

– Глупейший вопрос! Разумеется, нет! Там живут наши заблудшие товарищи, которых обманула Велла, присвоившая себе титул Владычицы. Какая из неё владычица! – Он выругался на своём языке. – Настоящие, верные эльфы остались только в Диких Землях. Между прочим, вы пересекли границу. Диколесцы же со вчерашней ночи рыщут по округе, чего-то разыскивают. Уж не вас ли? Мы решили прогуляться, проверить обстановку.

Миа оживилась.

– Серьёзно? Вот это новости! Присоединяйся к нашему скромному обеду.

– Ты глупа, шакалиха. И невежа. Предлагать эльфу такую грубую пищу! И прикажешь есть на виду у моих товарищей, а они будут стоять и целиться в вас? Так что вам нужно?

– У вас должен быть ключ, как попасть в Неину, – подал голос Лон.

– Замечательно! Сперва глупая толстая лиса, теперь какой-то ощипанный попугай-переросток. Зачем вам, недотёпам, в Неину?

– Чтобы я полностью обрёл свою силу, – хмуро сказал Айн, начинающий терять терпение.

– Ты? А кто ты? Кстати, не трогай свой ржавый амулетик. Обойдёмся здесь без человеческих недомагов.

– Я анфейр.

– Шутишь, да? Ого!.. Похоже, нет, смотри-ка. Удивил, человек!

Вожак эльфов ненадолго задумался.

– Мне тоже интересно, как там сейчас, – негромко сказал он. – Но мы не ходим туда, чтобы какой-нибудь расторопный маг не подсмотрел и не скопировал путь. Вот бы увидеть разок крылатых духов-стражей наших преданий, из заповедного края нау́ров…

– Кто это? – поинтересовался Айн. – Никогда о таких не слышал.

– Куда вам, – отмахнулся эльф. – Хотя ты, как анфейр, быть может, даже достоин встречи с ними. Это хранители магии! Легендарные существа. Так что вы хотите в итоге?

– Всего ничего, – сказал Ворон. – Изгнать Веллу вместе с Белым из Дароны и, по возможности, из Райела.

– Похвальные намерения! Но непомерно сложные для таких ничтожеств, как вы. Хотя то, что с вами анфейр, многое меняет. Знаете что, я готов подумать на эту тему. Оставайтесь здесь до утра, мы вернёмся с ответом. Идёт? Хотя что я спрашиваю! Разумеется, вы счастливы, не так ли, глупыши?

– Вполне, – сказал Ворон. – Ждём вас утром!

Эльф презрительно хмыкнул, однако подошёл к Айну и пожал ему руку, внимательно глядя в глаза.

– До завтра, анфейр.

И не удостоив остальных тени внимания, удалился; эльфы исчезли следом, словно их и не было.

Друзья переглянулись в наступившей тишине.

– Ну и хамло эти истинные эльфы! – сказала Яга. – Хуже диколесцев. Однако ж вот он, наш шанс.

Часть II. Глава 8. Затерянный замок

Король мерил шагами кабинет, сцепив руки за спиной. Проходя очередной раз мимо окна, он с силой захлопнул его; умиротворяющий шум водопада стих. Военный министр, сидящий у противоположной стены, кашлянул.

– Не стоит переживать, ваше величество. Ещё наверстаем. Репутация короля слишком высока. Её не потревожит такой пустяк. Подготовимся получше и нападём.

Архалин не смог сдержать улыбку.

– Мангис, ты принимаешь за чистую монету весь этот спектакль?

Министр разинул рот.

– Так это… Провалилось же всё. У Веллы – Рог Смерти. Наступления на эльфов не вышло. Алонмарец посмеялся над нами. С древним топором сбежал мошенник Ворон.

– Топор ведьмы станет наказанием и проклятием всей шайки, – сказал король. – С первого раза не вышло: Ворон потерял его в лесу. Сейчас же всё получилось прекрасно.

– Вот как!

– Что до Рога Веллы – здесь действительно обстоятельства сыграли против нас. Но они не помешали переговорам, а это главное.

– С кем?

– Не обижайся, Мангис. Нужно было скрыть их даже от тебя. Слишком много магов вокруг активизировалось. Угроза нападения на Диколесье выманила из древних укрытий кое-кого по соседству, и мне удалось с ними встретиться.

– Неужели это…

– Эльфы из Диких Земель, наши теперешние друзья.

– Они существуют? Чудеса. Но зачем им сотрудничать?

– Они ненавидят Веллу больше всего на свете. А мой род никогда не тревожил эльфов и не покушался на их леса. Так что мы договорились.

– Нашли способ разделаться с Веллой?

– Не только. Я бы даже сказал, это не главное.

– Неужто…

– Именно. У чудаков эльфов есть условия, но наши добрые друзья под предводительством королевы лис и новорождённого анфейра охотно помогут нам. Если всё будет хорошо, получим доступ к источникам Неины. И сможем ослабить магию так, чтоб она никогда больше не угрожала империи.

– Что делать с войсками?

– Без разницы. Пошли их освобождать Гунмор, например.

* * *

Уже неделю путешественники ждали в небольшой платановой роще возле О́рны, когда прекратится ветер и улягутся блуждающие песчаные вихри. Ворон и Миойи утверждали, что поздней осенью, ближе к концу Листопада, в Фаине становится тихо и не так жарко. Пока что дел у друзей особо не было: строили планы, вспоминали разговор со Свободными эльфами и путешествие по морю.

– Раздобрились, высокомерные твари, – задумчиво произнёс Ворон. – Ключ от Вел-Маи́ра дали просто так.

– Зачем ты выстругиваешь дубликат? – поинтересовалась Лахли. – Думаешь, деревянный будет лучше хрустального?

– Не доверяю я эльфам. Ни тем, что под Веллой, ни якобы Свободным. Кроме того, заняться нечем. Разве что погулять по городу.

– Сиди давай, – буркнула Яга. – Ищи потом тебя по всем кабакам! Глянули уже Орну. Ветер скоро стихнет, и пойдём. Выпиливай свою кристалляку.

– Я думал, ты сама не прочь в цивилизацию. Баня там, пироги…

– Успеется. Сперва дело.

– Если честно, – вставила Лахли, – я бы тоже прогулялась. Скучно. Лес этот маленький, кругом песок, больше песка и песчаные горы. Никакой интриги.

– Айн показывал интересные ягоды, – подал голос с полотенца Лон. – Вот интрига, Лахли, попробуй угадай какие.

– Ну тебя, попугай, – отмахнулась Яга. – Сон только навеваешь. Стоило полотенцу вернуться, как целыми днями дрыхнешь.

– Беру пример с пчелы. И с Миойи. Кстати, не разбудите её.

– Правда, Айн, ты нашёл нечто необычное? – спросила Лахли.

– Вроде того. Пойдём, прогуляемся вокруг рощи, покажу.

– Пошли!

– Вертайтесь до ужина, – сказала Яга.

Когда друид с девушкой скрылись за деревьями, ведьма улыбнулась.

– Какие милые! Держу пари, на днях они начнут целоваться.

Ей было невдомёк, как она ошибалась.

* * *

Айн привёл Лахли к поваленному дереву возле ручейка и предложил сесть.

– Покажи уже, что там у тебя!

– Сейчас. Закрой глаза и открой рот.

– Звучит подозрительно! Ладно, рискнём.

Лахли задумчиво прожевала предложенную ягоду.

– Ну что? Угадала?

– Кислятина какая-то. Полная ерунда.

– Вообще-то, это редчайшая разновидность фиолетовой малины. Такую найти – большая удача.

– Скучно!

– Извини. – Айн развёл руками.

– Теперь моя очередь. Открой рот и закрой глаза.

– Хах! Легко. Думаешь меня удивить фаинскими плодами? Попробуй!

– Не подглядываешь? Чур, открывать, только когда я скажу… Не переживай, это не смертельно. Вижу, ты толком не распробовал; сейчас, у меня есть альтернативная версия.

Айн вытаращил глаза.

– Ах, ах; ты проиграл.

Раскрасневшаяся Лахли одёрнула бледно-голубую блузку.

– Мы же договаривались: ничего серьёзного! – возмутился друид, как только смог говорить.

– Это ты задержался гораздо дольше, чем следовало!

– С непривычки.

– С непривычки!.. Попробуешь снова? Или будешь отыгрываться?

– У меня нет больше ягод. Что загадывать?

– Я могу представить минимум два варианта… Даже два с половиной.

– Совсем разошлась!

– Тут просто жарко.

Лахли одним движением сняла блузку.

– Продолжай. У тебя отлично получалось.

– Так, всё! – сердито сказал Айн. – Сегодня ночуешь с Ягой, малявка.

– Правда? Ну вот… Ладно, слушаюсь.

– Как-то подозрительно ты ко мне подходишь!

– Ты ведь не угадал. Закрой глаза и попробуй ещё раз.

– Но…

– И я пойду ночевать к Яге. Честно-честно.

– Ладно.

Через минуту Лахли с трудом открыла глаза и отстранилась.

– Оденься, и вернёмся, – сказал Айн, пытаясь сориентироваться в пространстве.

– Эх!..

– Что?

– Ничего. Пойдём.

– Не о том думаем. У нас впереди трудный путь в Затерянный замок.

– Ты прав.

* * *

Ворон сердито махнул полотенцу, которое увязалось за ним и Лахли, неся единственную пчелу, что не осталась жить у лорда Аррамоса. Полотенце застыло в воздухе и медленно вернулась на стоянку.

– Незачем выделяться среди местных, – сказал Ворон.

– Нас сложно спутать! Фаиниты не очень худые, и кожа у них темнее.

– В столице полно людей из Эрна, да и с анагорским акцентом попадаются.

– Ладно… Куда мы идём?

– Прогуляться по этому пыльному городу с унылыми домами цвета грязного песка.

Когда подошли к северным воротам в жёлтой стене, Ворон и Лахли показали стражникам пропуска, утверждающие, что они прибыли с неотложными делами из Алонмара. Им низко поклонились и пожелали хорошего вечера.

Солнце садилось, и прохожих стало больше, чем в знойный полдень, когда они побывали здесь первый раз. Невысокие, полноватые горожане в светлых одеждах неторопливо прогуливались, не обращая внимания на путников. Один темнокожий подросток, покрепче прочих, вёл на поводке двухметрового серого ящера.

Друзья шагали по центральной мостовой, смотря по сторонам. Перешли по мосту канал, на берегу которого росли чахлые липы, но через несколько шагов пейзаж из камня и песка вновь зарябил в глазах.

– Смотри, дядя Ворон, какой большой сарай!

– Это дом градоправителя.

– Упс… А ты куда?

– Мне нужно по делам. Погуляй пока по городу. Встретимся через пару часов в таверне «Спящий сфинкс». Или же я найду тебя на рынке. Деньги остались в твоей синей сумочке?

– Да. Не задерживайся. Какое-то сомнительное место. Да ещё и рядом с мэрией. Может, пойти с тобой?

– Не стоит. Не испугаешься одна?

– Здесь полно стражников. Да ты сам говорил, что преступности в Орне нет.

– Точно. Хоть какая-то польза от королевских увальней.

Лахли помахала Ворону и пошла дальше, неожиданно для себя радуясь одиночеству и свободе. В последние дни столько произошло, что не удалось ещё разложить впечатления по полочкам: пчёлы, путь с Лоном, змея Василиса, Водяной, краткое свидание с матерью и спасение Яги, встреча с эльфами и легенда о замке, путешествие с хиффирами через морской портал, Миа – королева лис… и, конечно, Айн.

В столице Фаина было тепло, как в Рэа, но гораздо суше. И весьма уныло: ни свежей веточки, ни травинки, одни колючки. Край Айна, даже выжженный, был куда уютней. Лахли вспомнила про ласки друида возле ручья и чуть не налетела на высоченный кактус у мостовой. «Так, – сказала она себе, – нужно отвлечься. Что тут у нас? Палатки с одеждой. Оказывается, прошлый раз я не всё посмотрела. Вот неплохая юбка в тон моей блузке, а ещё шляпа, как раз от местной жары, и носочки с пингвинами, и… Ой, я себя не узнаю. Вследствие чего я интересуюсь таким барахлом? Нет чтоб посетить знаменитую фаинскую библиотеку! Ещё одна тема поразмыслить, и…»

– Лахли! Вот так встреча! – раздалось совсем рядом.

Лахли вздрогнула и подняла голову. Перед ней стоял худой, но крепкий рыцарь, явно чужак – скорее всего, из Эрна. На его щите был изображён жёлтый хорёк или другой грызун. Она присмотрелась внимательней и изумлённо вскрикнула.

– Раллиан! Неужели правда ты? Как ты тут очутился, да ещё в таком виде?

Лахли приобняла его. Рыцарь расправил плечи, покраснел и довольно улыбнулся.

– Я теперь в элитных войсках самого короля. А здесь в командировке – следить за местными нравами и потихоньку набирать солдат.

– Рада за тебя! Ой, представляешь, столько новостей! После того как я убежала из Звёздного… Я полагала, ты погиб в огне.

– Я так думал про тебя. У меня тоже есть что рассказать! Не хочешь в гости? Я снимаю дом на окраине, в районе получше: от зелени много мусора, но приятная тень и почти нет песка; речка – хоть и мутная, но свежесть даёт.

– Если только ненадолго. Через полтора часа меня ждут.

– Тут недалеко. Пойдём!

* * *

Дом рыцаря стоял особняком возле восточных ворот, среди кокосовых пальм и гранатовых деревьев. Раллиан проводил Лахли в прохладную, опрятную столовую. В широком окне с видом на сад длинные стебли винограда вились от подоконника до самого карниза. Возле дивана был богато накрыт стол.

– Ты кого-то ждал?

– Хм. Ко мне должны были прийти друзья, но, по всей видимости, передумали. Поужинаем?

– Благодарю, но я недавно поела. Можно чаю или сока?

– Конечно.

Лахли помогла Раллиану снять кольчугу и наблюдала, как он суетится возле стола.

– Ты совсем избавился от хромоты! И стал явно уверенней. Те забияки из нашего города сейчас бы разбежались!

– Да, король заботится о своих рыцарях. Я ему всем обязан. Может, вина? Хорошее, местное.

– Самую малость. А где ты отрастил такие отличные мускулы?

Раллиан покраснел, но глаза его блеснули.

– На службе.

– Сложно было устроиться? Как у тебя получилось?

– Король лично выбрал меня из кучи других претендентов.

– Этим можно гордиться.

Рыцарь подсел поближе и чокнулся с ней бокалами.

– За встречу, – произнёс он.

– Точно. Ты один из моих немногих друзей, и, бесспорно, самый давний.

– У тебя появились новые знакомые?

– Да. Очень чудесные. Мне столько нужно рассказать!

– Давай ещё выпьем.

– Пожалуй, мне хватит.

– Самую чуточку… Вот так. А знаешь, ты тоже похорошела.

– Спасибо.

Лахли немного отодвинулась. Раллиан залпом выпил бокал, отставил его и положил руку на плечо девушке.

– Мы скоро уходим на север, – сказала она. – Завтра утром я попробую отпроситься и погостить у тебя подольше. Моё время почти вышло. Начни я рассказывать – просидим до ночи.

– Утром? Почему утром! Оставайся сейчас. Ты уже взрослая, зачем тебе чьё-то позволение? В сутках двадцать четыре часа.

Лахли посмотрела на него с наивным удивлением, потом перевела рассеянный взгляд на настенные часы.

– Я обещала вернуться вовремя. Куда спешишь? Завтра будет целый день.

Раллиан заглянул ей в глаза. Брови Лахли взметнулись.

– Как, кстати, твой дар, Раллиан? Всё так же предсказываешь?

– Конечно. Совсем недавно было видение. Про тебя.

– Да ну! Какое же?

– Что ты меня поцелуешь.

– Раллиан, ты что!.. Как так! Ты мой старый друг, но не так же! Вино ударило в голову?

– Я же вижу, что нравлюсь тебе. Хоть один поцелуй-то я заслужил!

– Пожалуй, я и правда пойду. Уже поздно. Извини.

– Ты с кем-то спишь?

– Как это грубо! Но тебе отвечу: если имеешь в виду серьёзные отношения, то нет.

– Обманываешь, дорогая. Мне доложили, что ты спишь с одним друидом.

Лахли вскочила в смятении.

– Раллиан, мне пора, – сказала она, начиная тревожиться. – Завтра, если тебе угодно, встретимся на площади.

– Хорошо. Я провожу.

Он подошёл к ней, схватил за предплечье и усадил возле себя на диван.

– Что ты делаешь?!

Её руки задрожали. Она хотела вырваться, но не решилась.

Раздался стук в дверь. Лахли вскрикнула: ей привиделось, что за ней идёт Айн, Ворон или Миойи. Но двое мужчин, что появились на пороге, были ей совершенно незнакомы. Один из них запер дверь, второй сказал:

– Здорово, Раллиан! Вижу, мы как раз вовремя.

– О да. Проходите, угощайтесь. Есть неплохое вино, дичь и главное блюдо.

Трое мужчин рассмеялись; Лахли оцепенела и лишь беззвучно открыла рот.

* * *

Айн попивал морс из ягод можжевельника с фиолетовой малиной и размышлял вслух.

– В этом замке мы якобы должны найти алтарь, вставить туда ключ-кристалл, и – что дальше?

– Как повезёт, – ответила Яга. – Выкатится дыра в Неину, как нам обещали, или выпрыгнет гигантский кузнечик и всех сожрёт, что скорее. Не верю я энтим правильным эльфам. Напридумывали сказок про каких-то золотых тушканчиков. Что там про них, я забыла?

– Легенда о золотом хорьке, – поправил Айн. – Якобы в Затерянном замке этом некогда жил учёный, великий гуру, к которому ходили на поклон и за мудрым советом. Но замок охранялся: во рву жило чудовище, поедающее всех путников. Чтобы его задобрить, в ров стали кидать золотые монеты. Поэтому бедные туда не ходили: дорого. Позже оказалось, что чудище это – обычный речной хорёк. Хорьку надоело сидеть на дне рва, потому что над ним постоянно издевалась одна щука. Он впитал в себя всё золото, что накидали в воду, вылез и убрался восвояси. Ходят слухи, что он вернётся, нырнёт в ров, и золото из шерсти опять растворится в воде, а он навсегда уйдёт, сжимая в пасти ту самую щуку.

– Похоже, не один Ворон увлекается мухоморами. А что там они мели про крылатых стражей магии? Миа, ты видела таких в Неине?

– Нет, – отозвалась лиса, не открывая глаз. – Но кое-что слышала. В основном споры о том, какие они: белые или чёрные.

– Наверняка опять враньё, – кивнула Яга. – Ворон хоть и бестолковый, но верно подметил.

Миойи зевнула, повела ухом и открыла глаза.

– Где, кстати, он? И Лахли? Айн, куда они подевались?

– А ведь правда уже поздно, – всполошилась Яга.

– Ушли погулять в город, – ответил друид. – Давно. Обещали вернуться до темноты. Честно говоря, я начинаю беспокоиться.

Миа вскочила на ноги.

– Что же вы сидите? Пошли скорее их искать!.. Вставай! – Миа сердито растолкала Лона, спящего на траве возле костра.

Нильвар хотел повозмущаться, но закрыл клюв и помрачнел.

– За вами глаз да глаз! – проворчал он. – Как мы их найдём?

Друзья переглянулись.

– Яга, Айн, – сказала Миа. – Вы у нас волшебники. Есть что-нибудь подходящего? Ах, нет! Ладно. Попробую я.

– Не беспокоит, что на тебя могут обратить внимание в городе? – сказал Айн.

– Наплевать.

Миойи прошлась вокруг лагеря, обнюхивая траву, взяла след и пошла к городским воротам, время от времени наклоняясь к земле. Яга и Айн с Лоном на плече поспешили за ней.

Стражи у ворот внимательно изучили документы, подписанные лордом Аррамосом, покосились, но не сказали ни слова.

Миойи прошла до резиденции градоправителя и осмотрелась. Повертела головой и доложила:

– Ворон остался здесь, в публичном доме.

– Ох, – воскликнула Яга, – кто-то получит у меня, когда за ним вертаемся!

Миа пошла дальше по следу Лахли. Она остановилась возле кактуса, в который чуть не врезалась девушка.

– След исчез!

– Как так! – воскликнул Айн. – Что делать? Вернёмся к Ворону, спросим, куда она могла направиться?

– Насколько помню, Лахли хотела сюда, на рынок, но он уже закрылся. Потом в таверну с каким-то там сфинксом в названии. Пойдёмте скорей туда!

Лон молча взлетел в небо.

Солнце село, и быстро темнело. Тревога друзей нарастала. Они чуть ли не бегом достигли таверны. Яга задала несколько вопросов трактирщику и посетителям. Те отозвались смехом и дурацкими шуточками. Ведьма небрежно взмахнула рукой, и трактирщик повис вниз головой в воздухе, высунув язык; лицо его покраснело.

– Мне повторить?

– Отпусти! Пусти! Не было здесь ни девочек, ни нальфицев!

Яга вышла на улицу, Айн и Миа – за ней. Затворив дверь, услышали грохот падающего тела и звон стекла. Друзья растерянно переглянулись.

– Пойдём к Ворону, – сказала Миойи. – Но сдаётся мне, мы теряем драгоценное время.

Они прошли с дюжину шагов. Вдруг лиса резко остановилась на секунду – и понеслась к каналу. Лон спикировал с высоты и полетел следом. Ведьма и друид, переглянувшись, бросились за лисой. Заметив, как Миойи прижала уши и выпустила когти, Айн похолодел. Он подбежал к ней с восклицанием, но слова замерли на языке: друид увидел Лахли.

Девушка брела, волоча синюю кожаную сумочку за оборванный ремешок. Другой рукой она придерживала разорванную на груди блузку. Расфокусированные глаза ничего не выражали.

Лахли споткнулась о развязанный шнурок и упала на дорогу.

Айн подбежал к ней. Яга запричитала.

Лахли подняла голову на друида, и взгляд её стал осмысленней. Она чуть улыбнулась пересохшими губами и протянула руку.

– Айн. В-в-всё хорошо. Пойдём домой?

– Кто это сделал? – сказала Миойи. – Где?

– Завтра покажу.

– Но они сбегут! – воскликнул Айн.

– Не сбегут.

Лахли задрожала и заплакала. Айн обнял её и переглянулся с бледной Ягой и обеспокоенной Миа.

Больше вопросов не задавали. Яга подобрала синюю сумочку, и они отправились к северным воротам. Миойи с надеждой посмотрела на Айна, открыла было рот, но промолчала.

Лахли огляделась сквозь слёзы.

– А где Ворон? Я оставила его одного.

– Деточка, не волнуйся. С ним всё хорошо, завтра утром он проспится, и мы его вытащим оттуда, где он. За уши.

– Правда? Ну ладно.

Лахли судорожно вздохнула и постаралась успокоиться. Когда друзья вернулись к потухшему костру лагеря, она вполне пришла в себя. Не дожидаясь вопросов, принялась рассказывать, и завершив повесть, вновь расплакалась. Айн, бормоча нескладные утешения, увёл её в палатку. Там у Лахли случилась истерика. Она не выпускала его руку всю ночь и лишь под утро заснула, вздрагивая и всхлипывая. Айн же забыл про сон и мысленно повторял её историю.

* * *

Уборщики старательно делали вид, что подметают песок с мостовой, хотя меньше его не становилось. Я шла по центру улицы вместе с Вороном и подумывала, что неплохо бы зайти ещё раз на рынок, но стеснялась его попросить, тем более что в своё время сама ясно дала понять: одежда мне не интересна. Вчера я себе удивилась, сколько можно вертеться перед зеркалом в этой блузке… Так вот, Ворон остановился возле трёхэтажного кривого сарая, который оказался мэрией, и сказал, что ему срочно нужно по важным делам. Наши желания совпали, и я отправилась дальше одна, размышляя и свободно вдыхая пыльный воздух. Я думала о наших приключениях и о тебе, Айн.

И вот внезапно передо мной появляется единственный друг детства, что я провела с опекунами в Звёздном! Единственный, кто понимал с полуслова, с кем я могла разговаривать. Я виделась с ним тайком, потому что иначе меня били. Он предсказал падение метеорита, помните? Теперь он стал рыцарем на службе короля. Этого Архалина я не переношу, ведь он лишил меня отца, но я была рада за Раллиана. Стать королевским рыцарем – действительно большой успех. Он позвал в гости поговорить, а времени оставалось много – полтора часа. Дома у него чисто, убрано и стол заставлен яствами. Мы беседовали, выпили… сока и чуточку вина (не хмурься, тётя Яга). Очень многое хотелось обсудить. По крайней мере, мне: теперь вспоминаю, что Раллиан не горел желанием слушать истории про нас. Я взглянула на часы и охнула: было уже двадцать пять часов шестьдесят семь минут. Я не думала, что так поздно, и сказала Раллиану, что пора идти, меня заждались. А он… он полез целоваться и силой усадил на диван.

Простите, секунду… Так вот, продолжаю.

Постучали в дверь, и воображение нарисовало, что это ты, Айн. Но зашли два незнакомых парня. Они говорили намёками, я не сразу поняла. Мне стало страшно. Хотела крикнуть – и не смогла. Они наполнили бокалы и выпили, мне уже не предлагали. Потом Раллиан посоветовал своим дружкам пойти покурить на террасу. Те понимающе подмигнули и удалились. И мой друг детства полез приставать. Я крикнула, но он зажал мне рот и порвал блузку. Я отскочила к входной двери, но она оказалась заперта. Ударила его сумкой, но что толку. За окном спиной ко мне курили двое, туда бежать было бессмысленно. Друг детства медленно подошёл и стал меня лапать. Я крикнула ещё раз. Он не обратил никакого внимания и потащил на диван, попутно отодвинув ногой накрытый стол.

…Извините. Вдруг я уловила движение чего-то зелёного и с ужасом увидела, что Раллиан вытаращил глаза. Вокруг его шеи обвился побег растения, что внезапно выросло и протянулось к нему с подоконника. Раллиан захрипел, выпустил меня и схватился за горло. На шум прибежали друзья Раллиана. Они стали ругаться, повалили меня на пол, один держал за руки, а второй… второй вдруг дико вскрикнул и тяжким мешком рухнул на мои ноги. Я увидела, как маленькое полосатое существо взлетело, сделало круг по комнате и вонзило жало во второго негодяя. Тот упал мгновенно. Часы отделились от стены: это было твоё полотенце, Яга. Пчела уселась на него, и оно вылетело в приоткрытую заднюю дверь.

У меня тряслись руки, я ничего не видела из-за слёз. Перешагнув через одного дружка и споткнувшись о другого, я подбежала к Раллиану. Сердце его не билось. Я убила его, уничтожила! Я убийца! Задушила своего самого старого и долгое время единственного друга! Я убийца! Очевидно, с мозгами его поработал чёртов Архалин, он же натравил на меня, на всех нас. Это он виноват! Мало ему было моего отца. Он заставил меня убить друга!..

* * *

Наутро ветер стих. Лахли сидела на коленях Айна с красными глазами, забыв про остывший чай, неподвижная и холодная. Она с трудом подняла голову.

– Лон, будь другом, слетай в дом Раллиана и разузнай, где его похоронят. Возле восточных ворот, единственный дом среди зелени. Если там никого, попробуй привести стража. Сможешь что-нибудь придумать?

– Да, Лахли. Уже лечу.

– Я пойду за Вороном. Сама виновата, что бросила его. Нет, Яга, лучше останься. Мы с Айном справимся. За прошлый вечер и за эту ночь я повзрослела не знаю на сколько лет. Больше на подобное не попадусь. Айн меня защитит, если что. Песок улёгся, нам, возможно, пора уже собираться в Вел-Маир.

– Я пойду с вами, – сказала Яга. – Не бойся, не стану ругать этого… Ворона. И бить почти не буду. Но нам нужно пополнить запасы. Как знать, сколько дней уйдёт.

– А я начну собираться, – сказала Миа.

Лахли грустно кивнула.

* * *

Айн первым переступил порог сомнительного дома. В нос ударил запах дешёвых духов, прокисшего вина и пыли. Лахли чихнула несколько раз.

Внизу и в коридоре никого не оказалось. Друзья поднялись по сравнительно чистой лестнице на второй этаж. Айн почесал затылок и открыл дверь.

Стройная большегрудая блондинка в одних шёлковых чулках с удобством сидела на диване, согнув колени и расставив пятки. Она была, наверное, на голову выше Лахли. Айн прошёл мимо, не оборачиваясь. Лахли с любопытством посмотрела на неё.

Блондинка поманила пальцем Айна. Друид заметил её, развернулся и подошёл к дивану. Лахли остановилась и спокойно ждала. Айн внимательно посмотрел женщине между бёдер, выпрямился и сказал:

– С виду всё нормально, но ты лучше покажись доктору. Не тяни. И эти носки слишком тебе давят.

Лахли хихикнула. Айн взял её за руку и пошёл дальше по коридору.

– Слабак! Баба! – раздалось вслед. – Тебе в соседний корпус, к парням!

– Хочешь туда тоже зайти? – поинтересовался Айн у Лахли.

– Почему бы и нет!

– Только я снаружи подожду.

– Айн, я пошутила. Сдались они мне! Давай уже быстрей найдём нашего Ворона.

– А вот и он!

В очередной комнате на диване мерно храпел Ворон, подложив под голову плюшевого мишку. Карманы мятых штанов были вывернуты. Айн растолкал его. Ворон резко сел и протёр глаза.

– Айн, Лахли! Сколько времени прошло? Девочка, с тобой всё в порядке?

– В порядке, дядя Ворон. А времени сейчас – утро следующего дня.

– Слава богам.

– Внизу ждёт Яга.

– Только не это! Голова так болит.

– Не переживай, она обещала тебя не ругать и сильно не бить.

– Коли так… ладно. Придётся идти.

Ворон пригладил волосы, заправил карманы, не особо удивившись, что в них пусто, и вышел. Послышались торопливые шаги по лестнице.

– Пойдём, – сказал Айн. – Здесь больше нечего делать.

– Ага. Между прочим, у той тётки грудь намного больше, чем у меня.

– Не всем же иметь эталонную внешность! Ой, кажется, ты можешь неверно понять эту фразу.

– Нет, Айн, – улыбка Лахли была полна признательности. – Я понимаю прекрасно.

* * *

Дорога вела вдоль реки. Вокруг раскинулась каменисто-песчаная полупустыня с чахлыми деревцами и колючим кустарником. На севере горы чуть колебались из-за жаркого воздуха. В приречной полосе плодородной земли росли пальмы и плодовые деревья, жители деревенек возделывали поля и пасли коз.

Путешественники вставали затемно и шли до позднего вечера. В самую жару старались держаться в тени.

На третий день горы приблизились, а река, уперевшись в скалы, после каменного моста разделилась на восточный и западный притоки. В полдень перешли на левый берег и устроились обедать под раскидистым каштаном.

– Скоро нам поворачивать, – сказал Ворон. – Через речку, в ущелье с приветливым названием Долина Смерти.

– Хорошо бы там тоже была вода, – сказала Лахли. – Тащиться по пустыне без травинки, под палящим солнцем – бр-р!

Она прикоснулась к увядшему гиацинту возле ног, и он на глазах выпрямился, потянулся к небу и распустил белый бутон. В ответ на удивлённые взгляды она вздохнула.

– Недавно обнаружила, что так могу. Может быть, Айн, я правда тебе пригожусь в восстановлении Рэа.

– Вместе у вас многое получится, да, – сказал Лон. – Если, конечно, вы выживете.

– Ой, иди ты, клювоголовый, – махнула рукой Яга. – Каркаешь похуже Ворона. Подумаешь, какая-то дурацкая долина смерти.

– Если бы нам угрожала только Долина Смерти! – вздохнула Миойи. – На хвосте у нас наверняка и Белый, и Велла. Остаётся надеяться, что они заняты друг другом.

– Как-то вяло воюют, – покачал головой Лон. – После осады Гунмора, считай, ничего не произошло. Если верить слухам и толкам.

– Почему его захватили, а не уничтожили, как, например, Алгию? – сказал Ворон. – Положили глаз на тамошние кузницы?

– Наверно, – кивнул Айн. – Мне всё это напоминает затишье перед бурей. Особенно сейчас, когда к Владычице вернулся рог.

– Что толку лясы точить, – отозвалась Яга. – Покуда живы, айда вперёд.

В очередной деревне дорога кончилась. Друзья отправились дальше вдоль реки, и жители проводили их изумлёнными взглядами.

На следующий день пора было сворачивать в горы. Зеленоватую реку пересекли традиционно по льду друида. Еле успели: лёд затрещал почти сразу, и его быстро унесло течением.

Углубились в каменистую теснину, из которой в реку выбегал небольшой приток. Но скоро он скрылся среди скал. Далеко вперёд уходила окружённая горами песчаная долина.

– Разумеется, всё идёт как по маслу, – проворчал Ворон.

– Не то чтобы совсем, – ответил Лон. – Смотри, там дальше табличка.

Через километра полтора покосившийся знак заметили и остальные. Полустёршиеся буквы ещё можно было прочесть. Надпись повторялась на фаинском, эрнском и эльфийском языках и гласила: «Назад! Минное поле Древних. Проверено: мины есть!»

– Что такое мины? – недоумевающе спросил Ворон.

– Тоже мне вояка! – фыркнула Яга. – Книжки надо читать.

– Взрывающиеся устройства, – объяснил Лон. – Наступаешь, и бац! тебя нет. За столько веков давно должны были проржаветь насквозь. Попробуй теперь угадай, где они зарыты в песке.

– Что будем делать? – сказала Лахли.

– Есть одна мысль, – задумчиво ответил Айн. – Мы можем послать вперёд самого везучего. А остальные пойдут по следам.

– Кто же это? – поинтересовалась Миойи.

– Ты, конечно.

– Что?! Ну спасибо, Райн, за доверие!

– Не забывай про свой зелёный Хаос. Мне кажется, настало время положиться на удачу.

– Гениальный план! Нерушимый, как Кристалия!

– Есть другие идеи? – сказал Ворон. – Научиться летать, как Лон, или лезть по этим отвесным горам? Или чья-то бесполезная магия наконец пригодится, как думаешь, Яга?

Друзья переглянулись. Миойи села и махнула лапой.

– Ладно, – проворчала она. – Налейте мне что-нибудь покрепче, если осталось.

Лиса одним глотком осушила полбокала виски.

– Имей в виду, Райн, – сказала она так грустно, что все вздрогнули. – Если я погибну, хиффиров некому будет спасать от Пещер Смерти. И тогда надежда на тебя, на то, что ты найдёшь в Неине и что придумаешь.

Наступило недолгое молчание.

– Пещеры Смерти, – проворчал под нос Ворон. – Рог Смерти, Долина Смерти. У кого-то всё в порядке с фантазией…

– Я в тебя верю, – сказал друид.

Миойи всмотрелась ему в глаза.

– Иронично!.. Ладно. Если вдруг кто хочет обнять меня на прощание, самое время.

После пяти крепких, продолжительных объятий Миойи чуть улыбнулась.

– Держитесь подальше. Я пошла.

Она мягко ступила на ровный жёлтый песок за табличкой. Казалось, даже змеи, ящерицы и суслики избегали здесь ходить.

Миойи прошла восемь шагов, ступая след в след. Обернулась, и ей все замахали. Она вздохнула, повернулась и шагнула чуть вбок.

Раздался глухой взрыв. Поднялась туча песка, скрыв лису из виду.

Айн вскрикнул и рванулся вперёд; Ворон удержал его за плечо.

Через долгих три секунды туча рассеялась. Посреди образовавшейся воронки лежала Миойи.

Друзья напряжённо застыли.

Миойи подняла голову и чихнула. Потом с трудом встала.

– Кажется, Райн, – сказала она, – и правда сработало. Я безошибочно нашла первую же мину. И, если честно, это несколько больно.

Айн выдохнул с облегчением: лиса выглядела невредимой.

– Пойду вперёд.

– Постой, – попытался возразить Айн, но, казалось, его никто не услышал.

Миойи чуть изменила траекторию.

Через пять шагов вновь громыхнуло. Сердце Айна стучало почти так же сильно.

Миойи встала и закашлялась.

– Как бы не войти во вкус.

Она направилась дальше.

– Стой! – крикнул Айн.

На этот раз Миа остановилась и посмотрела на него с непередаваемой смесью укора, волнения и задора.

– Кажется, я кое-что вспомнил. После второго взрыва точно. В общем, я постараюсь обезвредить этот порох, или что там внутри мин есть. Дайте мне полминуты.

Тишина зазвенела в ушах.

– Попробуй сейчас, – нерешительно сказал Айн.

Миойи кивнула и пошла вперёд по прямой. Вдруг она напряжённо остановилась.

– Что-то щёлкнуло под лапами! И ничего.

Шагах в ста пятидесяти стояла аналогичная табличка с предупреждением, а после начинался более каменистый грунт. Миойи рысью домчалась до неё, потом развернулась и, чуть сместившись, галопом прибежала к друзьям.

– Привет, – сказала она. – Райн, ты как наш эксперт по предсказаниям сверься со звёздами и пощупай мне рёбра. Кажется, в груди один сплошной хаос. И разреши тебя поздравить ещё с одним личным открытием. Когда же вернёмся к озеру Яги по зеркальцу, напомни мне хорошенько тебя покусать!

Весь оставшийся день шли дальше по ущелью, которое постепенно сужалось. Было тихо, лишь иногда слева, под горой гулко журчала невидимая река. К вечеру путешественники остановились перед входом в пещеру. Высоко в небе парил беркут.

– Что там дальше по плану? – устало спросила Миа. – Город подземных чертей или безобидный туннель, как в Рэа?

– Тише, – сказал Лон. – Прислушайтесь.

На фоне отдалённого шума воды все явственно услышали тихий, усиленный лёгким эхом храп. Через полминуты храп прекратился.

– Кто это? – насторожился Айн.

– Может, пограничник или странствующий торговец шапками? – предположил Ворон.

– Одним храпуном больше, одним меньше, – проворчала Яга. – Давайте уже ставить палатки и отдыхать. Миа еле на ногах стоит.

Так и сделали. На палатке Ворона привычно нарисовались настенные часы, показывая семь пятнадцать. Пчела уселась на плечо Лахли.

– Что это с полотенцем? – удивилась Яга. – Время вдруг правильно нарисовало.

Скудно поужинав, тревожно прикинули, насколько хватит запасов воды, прежде чем придётся убираться по зеркалу Яги. И есть ли от него толк здесь, в горах: её прошлое зеркальце работало только на равнине.

Ночью Миойи то и дело вздрагивала, на что Лахли, которой не спалось, ласково гладила лису по голове, и она успокаивалась.

Прохладным утром первой в пещеру зашла Миойи и повела носом по воздуху. Впереди узкий туннель заворачивал во тьму. Передвигались тихо: даже Лахли научилась ступать бесшумно, когда стала обращать на это внимание.

Подземный проход кончился внезапно. В глаза ударил солнечный свет, а сразу за выходом со скучающим видом стоял каменный гигант в серой тунике и штанах. Он был похож на встреченного во время путешествия по Айр-Ане, только чуть пониже. Поняв, что их заметили, друзья несмело вышли наружу.

Великан оживился.

– Закрыто, – сказал он раскатисто. – Чтобы пройти, нужно отгадать несколько этих… как их там. Что обычно угадывают?

– Загадки? – предположил Айн.

– Точно. Я начну первым.

– Погоди, – вмешался Лон. – Разве это твоя работа?

– Ты прав, нильвар на волшебном полотнище, – сказал гигант. – Но сфинкс слегка перебрал и спит уже второе десятилетие. Попросил меня поработать. Я стою здесь не смыкая глаз пятнадцать лет.

Он широко зевнул.

– Извините. Знаете что? Давайте сначала вы что-нибудь спросите. Только не сильно сложное, я новичок. К тому же очень хочется спать. Если хорошо поиграем, я вас даже не убью, пожалуй. Вы не хамите, не льстите и не трясётесь, как все до вас.

Гигант протёр глаза.

Друзья переглянулись. Миойи коснулась холодным носом уха Айна.

– Как ты тогда выразился? – прошептала она. – Игры, удача и творчество? Удачу вчера проверили, настало время сочинять.

Она лизнула друида в щёку и, не дожидаясь ответа, громко сказала:

– Хорошо. Говорить буду я. Дай мне минуту подумать, уважаемый.

– Даю минуту. Потом слушаю тебя, хиффира.

Миойи прикрыла глаза.

– Минута прошла.

Лиса кивнула гиганту и шепнула Айну:

– Из меня сочинитель ещё хуже, чем искатель мин. Ерунда какая-то пришла на ум, про дождик. Даже не загадка! Но выбора нет.

Миойи подняла голову и… запела. Не совсем складно, но так завораживающе, проникновенно и мелодично, что друзья обомлели.

– Ты его усыпишь! – прошипел Айн на ухо. – Для него слишком сложно.

Гигант действительно зевал во весь рот. Лиса недовольно пожала плечами и продолжила петь:

Гигант медленно сел, опираясь рукой о камни. Потом лёг, так что земля содрогнулась. И захрапел.

– Я же говорил!

– Прекрасная работа, Миа! – тихо воскликнул Ворон. – Усыпила гиганта и заодно Лона.

Действительно, нильвар сладко посапывал, удобно устроившись на полотенце рядом с пчелой. Миа потрясла его, но безрезультатно. Полотенце дёрнуло уголком, взмыло в небо и умчалось вдоль гор.

– Идёмте скорее, – проговорила Яга. – Пусть его спит пятнадцать лет или дольше. А ну как кошмар приснится?

Друзья обошли гиганта и осмотрелись. Перед ними лежало обширное плато, окружённое кольцом гор. Каменистую почву покрывала скудная трава, кое-где даже были заросли чахлых деревьев. После пустыни здесь было чудо как хорошо. Под гору текла река – из центра равнины, где белела отдалённая крепость.

На обед остановились посреди рощицы корявого кустарника, чьи листья выглядели ненамного живее колючек. Крепость виднелась уже хорошо. Это был замок, окружённый круглой стеной и широким рвом, сообщающимся с рекой. Поднятый мост охраняли двое высоких стражей в синих кольчугах и с обнажёнными синими мечами. Рядом лежали луки и колчаны стрел. В остальном крепость выглядела необитаемой.

– Сомневаюсь, что эти болваны добровольно опустят мост, – проворчал Ворон. – Может, подразнить их? Или пристрелить колдунством?

– Не видно никаких рычагов от моста, – возразила Миа. – И судя по их снаряжению и вообще по этому месту, вряд ли ты их удивишь простой атакой. Ещё тревогу поднимут.

– И Лон удрал, как всегда вовремя, – проворчала ведьма.

– Ты сегодня в ударе, лиса, – сказал Айн. – Может, возьмёшь их лисьей хитростью?

– Я бы с удовольствием поиграла, вместе с вами. Но во что?

– Что мы вообще знаем про эту бледную хибару? – задумалась Яга.

– То, что это древний эльфийский замок, – сказала Лахли, – специально спрятанный в безлюдных местах, окружённых легендами.

– Из легенд мы слышали только трындёж про золотого тушканчика. Или сурка, не суть.

– А это мысль! – воскликнул Ворон. – Точно, золотой хорёк! Пусть же он к ним вернётся и поводит за нос.

Все повернулись к Лахли.

– Что?.. Вы что! Какой из меня хорёк? Я могу обернуться только бобром, пусть даже и золотым.

– Ну пожалуйста, Лахли, – сказала Миойи. – Я уверена, получится.

– Для хорька я буду ужасно толстая!

– Нисколечки!

– Думаете?.. Вот ведь. Что мне нужно сделать?

– Давай подумаем, – сказал Ворон. – Приблизиться, чтобы они хорошо тебя видели, и прыгнуть в ров. Через пару минут вынырнуть, но уже в нормальном цвете хорька, как будто ты всё золото оставила на дне. Бежать обратно к нам и надеяться на лучшее.

– А если они нападут?

– Мы прикроем, – сказал Айн.

– Ну ладно… Пока отвернись, я не хочу, чтоб ты меня видел бобрихой.

* * *

Лахли медленно вышла на открытое место и ещё раз беспокойно посмотрела на свои лапы. Вроде бы похоже на золото, но какой-то ненатуральный оттенок. Нужно добавить меди! Нет, серебра. А лучше платины. Ну так, удовлетворительно…

Из кустов сзади раздался нетерпеливый шорох. Лахли сердито хмыкнула и неуклюже зашагала ко рву, не сводя глаз со стражников. Те её заметили и заговорили друг с другом. Лахли напрягла слух.

– Смотри, смотри! Золотой хорёк! Из той легенды!

– Да ладно тебе! Ух ты, точно золотой!

– Гляди, какое пузо отожрал на деньгах народа! Сколько же в нём сокровищ!

– Это самый жирный золотой хорёк на свете!

Лахли оскалила зубы, остановилась и зарычала. Но усилием воли сконцентрировалась на цели и бросилась в ров. Раздался громкий всплеск.

Просидев на дне, наверное, минуту, она выползла на сушу и покосилась на стражей.

– Эй, этот хорёк забыл оставить во рве золото!

– Стреляй, стреляй в него, пока не удрал!

Лахли торопливо скатилась обратно в ров. На этот раз она поменяла цвет шерсти на бурый с полосами и вылезла, трепеща, что вот-вот засвистят стрелы.

– Теперь он без золота.

– Но и без щуки! Щуку не поймал.

– Пёс с ней, щукой! Давай быстрей ныряем!

– Только не с этого берега, тут ловушки.

Лахли поспешила в рощу и больше стражей не слышала. Напоследок она обернулась и увидела, как опускается мост.

Часть II. Глава 9. Врата

Друзья как можно тише перебежали мост и зашли в ворота.

– Долго эти двое сидят в воде, – сказал Ворон. – Мы бы успели подобрать их небеснитовые мечи.

– Держу пари, Ворон, твой чёрный не хуже, – возразила Миойи.

– Стражам не нужен воздух, – ответила Яга. – Это призраки.

– Я тоже заметил, – кивнул Айн.

– Неважно, – сказала Миа. – Вперёд, в замок!

Обитая ржавым железом дверь в цитадель оказалась заперта. Вместо замочной скважины рядом с ручкой было шестиугольное углубление.

Айн достал из рюкзака кристалл, что дали им эльфы, но Ворон его остановил и вытащил свой, деревянный. Не успели ему возразить, как он вставил его в замок.

Раздался щелчок, и двери поддались. Ворон хмыкнул и вытащил «ключ». Друзья вошли и оказались в просторном пыльном зале. Из высоких мутных окон проникал сумеречный свет, к которому глаза привыкли не сразу. Две широкие лестницы вели вверх, две поуже – вниз. Ещё три закрытые двери находились по сторонам. В центре возвышался огромный заброшенный камин.

Дверь за спиной сама собой захлопнулась и больше не открывалась. С этой стороны замочной скважины не оказалось.

– Растяпы мы! – воскликнула Яга. – Надо было подложить что-нибудь.

Голос её эхом раскатился по залу.

– Тише, – сказала Миойи.

– Здесь кто-то есть! – прошептала Лахли.

– Райн, ты готов? – спросила Миа. – Если тут призраки, это по твоей части.

Айн спокойно кивнул и сделал шаг влево. Ворон протянул руку, и в ней возник чёрный меч. Айн взялся за его запястье, и меч заблестел. Воин отошёл, чтобы прикрыть правый фланг.

На минуту стало очень тихо. Неожиданно чихнула Миойи.

– Простите. Пыльно! – И чихнула ещё громче.

Никто не произнёс ни слова.

Разом хлопнули все двери замка. На лестницах и в дверях показались высокие стражники в кольчугах, с серыми мечами. Как настоящие; лишь друид и колдунья видели бесплотную сущность эльфийских призраков. Всего их было дюжины две, и неизвестно сколько ещё скрывалось за коридорами.

Айн сконцентрировался и послал образ Рэа в тех стражей, что надвигались слева. Призраки стали один за другим таять в воздухе. На каменный пол посыпались кольчуги, шлемы и оружие. Наступали призраки быстрей, чем защищался друид, но какое-то время он мог ещё обороняться.

С правой стороны Ворон поднял меч, прыгнул навстречу эльфам и мигом снёс двум первым головы. Звон падающих шлемов и кольчуг усилился. Со следующими призраками ему пришлось фехтовать. Хладнокровно он обезоружил ближайшего и ткнул его мечом в глаз.

Один из эльфов отпарировал выпад Ворона, обежал его и замахнулся на Лахли. Её заслонила Миойи. Ворон выругался и метнул ему в голову меч. Меч пронзил шлем призрака, и тот растаял, упав на пол грудой железа. Миойи подхватила меч и с трудом вытащила его из шлема. На безоружного Ворона надвинулись оставшиеся четыре эльфа. Он достал из воздуха последнее оружие: старый ржавый топор, что прихватил в своём замке. Лахли, глядя на него, нахмурилась. С сомнением Ворон взмахнул топором, и голова ближайшего призрака исправно отлетела. Воин удовлетворённо кивнул, легко уклонился от выпадов трёх эльфов и, маневрируя, разделался с ними. Затем убрал топор в воздух, взял чёрный меч у Миойи и кинулся на подмогу Айну.

Через минуту всё было кончено. От призраков остались лишь груды металла. Лахли, не желая показывать, насколько она испугалась, насупилась и проворчала:

– Могли бы и тех, с синими мечами, уделать! И не пришлось бы мне ползать глупой бобрихой.

– Мы так и не поняли, как они опустили мост, – возразил Ворон, вытирая пот со лба. – Да и барахтаться во рве, когда в тебя целятся небеснитовыми стрелами, не сильно комфортно.

– Куда дальше? – спросила Миойи.

Яга задумалась на миг и решительно показала на одну из дверей первого этажа.

– Сильно эманирует оттуда.

За незапертой дверью оказался тёмный коридор. Айн зажёг свой золотой кристалл и пошёл вперёд.

Отворив дверь на дальнем конце коридора, друзья зажмурились от яркого света.

Они оказались во внутреннем дворе замка. Их встретила неожиданная свежесть, зелень и цветы. Несколько кустов были усыпаны плодами, другие стояли мёртвые. В четырёх углах били фонтаны из статуй крылатых гуманоидов с совиными лицами: два из них белые, остальные два – тёмно-синие. В центре двора стоял чёрный алтарь.

– Кажется, мы на месте, – сказал Айн.

Он снял рюкзак, положил его возле входа и первым приблизился к алтарю.

– Опасная штуковина, – хмыкнула Яга. – Не хочется прикасаться. Однако ж в ней дырка для кристалла, как и обещали те эльфийские хамы.

– Давайте немного отдохнём, – предложила Миойи. – Никто не знает, что случится, когда мы засунем туда кристалл.

– Или мой деревянный ключ, – добавил Ворон.

– Заодно обсудим это. Кто что думает?

– Эльфы ясно сказали, что в алтарь нужно вставить именно кристалл, – задумчиво произнёс Айн.

– Ты им веришь? – повернулась к нему Миойи.

– Не знаю. Как-то не приходило в голову, что люди могут врать… и эльфы. Меня легко обмануть, наверное.

– Давайте запихаем в ентот чёрный пень Воронову деревяшку, – предложила Яга. – И если не сработает, то заменим её подлинником.

Айн пожал плечами, подошёл к кустам, наломал сухих веток и принялся сооружать возле алтаря костёр.

От крепкого горячего чая с остатками виски не отказался никто.

Когда огонь погас, слышно было лишь журчание фонтанов. Солнце тем временем скрылось за белой стеной замка.

– Невовремя Лон уснул и улетел, – нарушил молчание Ворон. – С ним как-то спокойнее.

– Ты так хладнокровно разделался с призраками, – сказала Лахли. – И мой Айн тоже.

– Теперь и мне тревожно, – проворчала Миа и повела ухом. – Ладно. Ворон, подай, пожалуйста, кристалл из дерева.

Миойи взяла ключ. Все затаили дыхание. Лиса медленно засунула его в отверстие алтаря. Деревяшка вошла почти полностью.

Ничего не произошло.

Миойи проглотила слюну и попыталась вытащить ключ. Безуспешно: он словно стал с алтарём единым целым.

– Что ж, – вздохнула она. – По крайней мере, подлинник остался с нами.

Внезапно в воздухе раздалось шипение, появилось белое облачко и растаяло, оставив на алтаре пожухлый свиток.

– Я прочту, – сказала Яга. – Не впервой.

Надпись на эрнском гласила: «К сожалению, вы не прошли проверку на зачаток ума. Бездарные людишки. Нам очень жаль. Прощайте».

Свиток растаял в руках колдуньи. Она сплюнула на чёрный алтарь.

– Сдаётся мне, – произнесла Миойи, прижав уши, – мы в ловушке. Готовьтесь к худшему.

Отблески солнечного света померкли. Друзья тревожно оглянулись. Ворон взялся за меч.

Лицо Айна неожиданно просияло. На немой вопрос лисы он ответил:

– Кажется, я наконец понял, как вызывать смерч. Вот только тесновато…

В нос ударило запахом грозы. Над алтарём возник фиолетовый овал и стал увеличиваться. Друзья попятились. Яга протянула вперёд руки ладонями от себя. Белые стены замка окрасились в сиреневый.

– Разумеется, портал, – негромко сказала Миа. – Вы любите необычных гостей, друзья?

Шутку никто не оценил. Все напряжённо вглядывались в мерцающий фиолетовый экран.

Сердце Лахли забилось, как топоток зайца, когда шерсть Миойи встала дыбом. Портал вдруг обрёл внутреннюю глубину, и в нём показалась неясная тень размером с небольшого слона. Повеяло жаром.

Из портала вынырнул красный дракон и расправил крылья. Верхом на нём сидела Велла, Владычица эльфов. Черные волосы её были распущены.

Ворон присвистнул. Миойи вздрогнула. Яга закрыла глаза. Айн в изумлении уставился на древнее могучее существо, грозящее хаосом и смертью.

– Приветствую, – вскинула руку Велла. – Спасибо за портал, мои хорошие.

Дракон открыл зубастую пасть и дохнул огнём. Пламя ударилось о невидимую стену, вычарованную Ягой, и опалило волосы. Кусты по обе стороны сгорели вмиг. Яга без сил опустилась на траву.

– Как видите, мой друг Гвинархондрахи́н тоже рад встретиться с вами, – сказала с улыбкой Велла. – Чёрт возьми, а это что?

Ругательство прозвучало нелепо и неуместно: секунду назад от Владычицы веяло радостью и благодушием.

Дракон под ней стал вдруг прозрачным – и вовсе исчез. Велла неловко повалилась на землю вверх ногами, стукнулась головой об алтарь и осталась лежать.

Из портала вышел Аост ар Эрн с мечом наготове, за ним – пять человек в белой броне, в которых Ворон узнал отборных солдат короля. Следом появился бородатый маг в зелёном одеянии с тростью и сам Архалин, без оружия. Он легко спрыгнул с алтаря на траву и скрестил руки на груди.

– Вы мне не нужны, – отмахнулся он от наших друзей. – Я здесь за Веллой. Взять её!

Аост и солдаты подняли Владычицу на ноги, с двух сторон держа её под руки. Велла очнулась, потёрла ушибленный лоб и насмешливо улыбнулась.

– Увести её, – приказал король. – Только не обратно в этот кривой портал. Откроем свой, нормальный.

Он подошёл вплотную к Велле и снял у неё с пояса Рог Смерти. Владычица пожала плечами.

– Пойдёмте, – сказала она. – За меня здесь остаются моя колдунья и моя королева хиффиров.

Её увели в замок; король ушёл следом.

Айн содрогнулся при последних словах Веллы. Он тревожно покосился на неподвижную Миа и на Ягу, которая, кажется, лежала без сознания. Возле неё хлопотал Ворон.

– Ах да, – добавил король, высунув голову из двери. – Этих возьмите в плен. Или убейте.

Айн протянул руку к магу в зелёном, но тот его опередил: взмахнул тростью, и Айн упал.

Ворон вскочил и поднял меч. Перед ним стоял наместник Аост. Остальные трое окружили Миойи и Лахли.

– Сдавайся, – негромко сказал Аост.

Ворон покачал головой и взмахнул мечом. Наместник неуловимым движением выбил у него оружие из рук и приставил меч к горлу.

Миойи схватила рюкзак Айна, вывалила содержимое на траву, подобрала свиток из дома алонма и громко прочитала: «Аун эйр-гор юё йан-хгор ляил!»

Маг в зелёном уронил трость и схватился за голову.

– Что ты наделала? Чёртово отродье Хаоса!

Миойи, пользуясь его замешательством, напрыгнула на мага и ударом лапы в висок отправила лежать ничком.

Фонтаны вдруг стихли. Возле каждого из них образовалось по порталу: красный, голубой, синий и зелёный. Центральный, фиолетовый портал побледнел и исчез. Двор наполнился рябящими красками. С новой силой запахло грозой.

Аост нахмурился, огляделся и скомандовал солдатам:

– В замок! Переждём там.

Он подобрал меч Ворона и отступил в открытый коридор; стражи в белом побежали за ним и захлопнули дверь.

За красным порталом показалась тень размером со слона. За синим тоже что-то зашевелилось. Тем временем Яга очнулась и сделала жест в сторону друида; Айн, возле которого сидела Лахли, дёрнулся, поднялся и подал ей руку. Девушка показала на красный портал; Айн кивнул.

Во двор из портала прыгнул дракон и раскрыл пасть. Яга покачала головой: по-видимому, на повторный щит сил не оставалось. Почти одновременно из синего портала появился Водяной с зелёным трезубцем и сразу наставил его на дракона. Тот закашлялся, изо рта повалил дым. Водяной поклонился Яге, но тут заметил, что портал уменьшается, и быстро нырнул обратно.

Дракон захлопнул пасть, раскрыл крылья и стал наступать, всё ещё грозный и величественный. Айн сжал ладонь Лахли. Она протянула руку к зелёному порталу. Из него выскочили три толстые лианы и обвились вокруг дракона, душа его. Одна из лиан всё крепче сжимала красное горло. Дракон дёргался и пытался расправить крылья, сотрясая землю и замок. Раздался последний, отчаянный хриплый рёв, и могучий змей затих.

При этом зрелище Яга встала и покачнулась. Ворон радостно повернулся к ней и вдруг отшатнулся: глаза колдуньи горели страшным огнём. На среднем пальце ярко светилось оранжевое кольцо.

Из всех порталов к Яге потянулись полупрозрачные нити. Она взмахнула рукой, и Миойи, Ворон, Лахли и Айн беспомощно осели на землю. Яга подвела ладони друг к другу. Между ними засветился искрящийся фиолетовый шар. Ведьма замахнулась им в друида.

Айн не мог пошевелиться и беспомощно смотрел на обезумевшую ведьму. Тут талисман на его груди запульсировал, нагрелся, обжигая кожу сквозь одежду, и лопнул со вспышкой. Возле друида выросла высокая женщина в бордовом платье и кожаных сапогах. Она небрежно отбила магический шар, пущенный Ягой, и презрительно выпятила нижнюю губу.

– Наглеешь, чёртова ведьма! А мне наврали, что ты исправилась.

Алгия указала пальцем с рубиновым кольцом на ведьму, и камень вспыхнул. Луч красного света ударил в Ведьягу, но она вовремя заслонилась невидимым щитом. Однако её отбросило на стену замка. Яга попыталась подняться, не смогла. Алгия хмыкнула и приблизилась, и тут из рук ведьмы на неё посыпался сноп искр.

– Успокойся уже, – сказала Алгия, отводя искрящееся облако в ближайший куст. Куст вспыхнул синим пламенем.

Она подошла к Яге с недоброй усмешкой и протянула к ней руку. Ведьма открыла рот, но не смогла издать ни звука. Алгия прикоснулась к её пальцу. Оранжевое кольцо вспыхнуло и распалось на две части. Яга без сознания повалилась на землю.

Алгия удовлетворённо кивнула и повернулась к остальным. Она бросила несколько резких непонятных слов, и колдовство, окутывающее друзей, развеялось. Один за другим они поднялись. Ворон подбежал к Ведьяге.

– С ней всё будет в порядке, – сказала колдунья и добавила, чуть поколебавшись: – Кажется, она сломала ногу. Пустяки, заживёт. Где эта старая коза Велла?

– Её увёл Белый, – ответила Миа.

– Он тоже здесь! Тогда я пока пас. Бывайте.

– Спасибо, Алгия, – успела сказать Миойи, прежде чем колдунья растворилась в воздухе.

Открылась дверь, и из коридора выбежали трое воинов в белом. Последним не спеша вышел Аост. Ворон встал и вытащил из воздуха топор. К нему поспешно прыгнула Миойи. Она опередила Ворона и бросилась на солдат. Шансов у них пожалуй что и не было. Раза два они вскользь задели лису стальными мечами, ничуть не повредив. А сама Миа даже не выпустила когти. Меньше чем за полминуты с ними было покончено.

Тем временем с Аостом бился Ворон. Орудовать топором было не так сподручно, и он постепенно отступал, обороняясь. Айн и Лахли попробовали призвать растения, но безуспешно: по-видимому, энергия этого места истощилась. Друид пустил в Аоста парализующее заклятие, но тот лёгким жестом обратил его в ничто.

Наместник был быстрее Ворона и очередной раз обезоружил его. Аост приставил меч к горлу воина. Миойи, бросившись было в их сторону, замерла.

– Не стой, – послышался нетерпеливый властный голос: король стоял, оперевшись спиной о дверь. – Убей его.

Ворон посмотрел в глаза Аоста. Тот отвёл взгляд и опустил меч.

– Я так и думал, – кивнул король. – И уже присматривал себе нового наместника. Что ж, до встречи.

Архалин исчез в тёмном коридоре замка.

Друзья и Аост переглянулись в наступившей тишине, нарушаемой лёгким потрескиванием голубого портала (остальные успели погаснуть).

Яга пришла в себя, попробовала встать, но со вскриком повалилась на землю. Все столпились вокруг неё, взяли под руки и усадили на алтарь.

– Кажись, – сказала она с грустной улыбкой, – в Неину вы отправитесь без меня. С ногой совсем неладно.

– Пройдёт за неделю, – сказал Айн, – только нужно найти гипс. Что до Неины – всё провалилось.

– Ты несправедлив, – покачала головой Миойи. – Мы справились с западнёй, и Велла вновь лишилась Рога. А Неина…

– Не отчаивайтесь, – вмешалась Яга. – До меня вдруг кое-что дошло. Где взаправдашний кристалл эльфов? Тащите его.

– У меня, – ответил Айн. – Сейчас принесу.

Он подошёл к рюкзаку, что лежал возле двери, нашёл в груде вещей на траве кристалл и поднял выше, показывая всем. Вытянутый шестигранный стержень заблестел в свете голубого портала. Айн сделал шаг к алтарю – и вдруг растянулся на земле: ему подставил подножку белый волк, молнией выпрыгнувший из коридора. Кристалл упал, стукнулся о камешек, от него откололась вершинка и укатилась далеко вперёд. Пока все застыли в замешательстве, Белый поспешно подобрал кристалл и довольно рассмеялся.

– Спасибо за ключ к Неине. Как сказала старая коза Алгия, бывайте!

И прыгнул обратно в коридор.

Ворон и Миа опомнились первыми и кинулись за ним. Вернулись они в растерянности почти сразу.

– Пусто!

Айн сконфуженно поднялся и подобрал отколотую вершинку кристалла.

– Что поделаешь, – спокойно сказала Яга. – Придётся вам обойтись этим огрызком.

– Чёрт возьми! – воскликнул Ворон. – Так эта стекляшка и была ключом к Неине? Навроде твоего зеркальца.

– Угу. Теперь большая его часть у короля, – ответила Яга. – Хитрые эльфы, видать, здорово повеселились, наблюдая за нами. Обвели вокруг пальца!

– Думаешь, этот осколок сработает? – с сомнением спросила Миа.

– Стоит попробовать, – глухо произнёс Айн. – Можно попытаться усилить. Хотя бы возле зеркального озера Яги. Нам пора туда возвращаться.

– Секунду, – сказала Миа. – В голубом портале что-то движется.

Рядом раздался стон. Колдун в зелёном зашевелился и встал. Увидев, что его окружили, а трости под рукой нет, он вздохнул.

– Сдаюсь.

Аост мрачный и задумчивый, сидел на корточках в сторонке. Он поднялся и подошёл к магу.

– Пойдём. Сделаешь мне портал в Эллит.

– Почему не в Миру?

– Об этом ты узнаешь, когда вернёшься в столицу.

Ворон остановил бывшего наместника.

– Спасибо. Я этого не забуду.

Аост с грустной улыбкой пожал ему руку.

– Знаешь, – сказал он. – мне стало гораздо легче. Сам не знаю почему.

Он легонько подтолкнул придворного мага вперёд, и они исчезли в коридоре. Впрочем, он тут же вернулся и наклонился возле каждого из белых воинов. Посмотрел на Миойи, покачал головой и ушёл.

Голубой портал замерцал. Ворон подобрал топор и выругался под нос, что забыл забрать чёрный меч. Догонять Аоста он не решился.

– А где твой торнадо, Райн?

– Совсем про него забыл!

– Приготовься, к нам ещё гости.

Айн тем временем с благоговением разглядывал дракона. Даже застывший, он, казалось, дышал потусторонней силой и завораживающей, смертоносной красотой. От насыщенно-красной чешуи сложно было отвести взгляд.

Поверхность портала вдруг стала гладкой, как зеркало, и оттуда вынырнул нильвар Лонуи ли Алонар верхом на полотенце.

– Привет, – проворчал он, протирая глаза. – Я не опоздал?

Ведьяга поморщилась от боли в ноге, нежно улыбнулась и ласково сказала:

– Я выдеру тебе все перья из зада и украшу ими твой поминальный торт.

* * *

Зеркальце сработало исправно, и друзья с облегчением переместились к озеру Яги. Лона отправили в Виллор за гипсом. За ужином обсуждали путешествие в Затерянный замок и гадали, получится ли воспользоваться осколком кристалла.

– Попробуем сейчас? – предложила Миа.

– Лучше дождёмся ночи, – ответил Айн. – Взойдёт Мышь, она может помочь.

– А готовы ли вы? – рассудительно сказал Ворон. – Что вы там будете делать? Где окажетесь, как сориентируетесь? И достаточно ли с собой припасов? Соберите какую-никакую аптечку! Бинт там, ремень, коренья друидские и виски.

– Мы? – переспросил Айн. – А ты?

– Я останусь с Ягой. Не бросать же её одну со сломанной ногой.

– Может, подождём, пока Яга поправится? – сказала Миойи.

– Нет, нет! – запротестовала ведьма. – Белый и пушистый уже там. Что он натворит и насколь резво, кто знает! Не медлите.

– Яга права, – поддакнул Лон. – В Неине мы быстрей найдём поддержку, чем даже в Алонмаре. Я надеюсь.

– Синий! – воскликнул Ворон. – Ты уже вернулся? А где гипс?

– Держи. – Попугай передал мешочек Айну. – Так, а где мой ужин?

Ногу успешно загипсовали. Айн наложил заклятие и пообещал, что через неделю-полторы заживёт. Ворон хотел было изготовить костыли, но оказалось, что ведьма вполне сносно может передвигаться со своим посохом в виде гадюки. Однако, сделав два круга возле костра, она без сил опустилась на пенёк.

– Вот что, – произнесла Миойи, окинув взглядом утомлённые лица. – Нам нужно отдохнуть. День или два. Не будем спешить, чёрт с этим Белым.

Айн и Лахли переглянулись. Обоим показалось, что лиса чем-то расстроена.

– Да, – кивнула Миа. – Идите сегодня к себе в Рэа.

– Вместе с тобой, – сказала Лахли.

– Я буду только мешать.

– За уши надёргаю, – возмутился Айн, – ещё раз так скажешь! Пойдём с нами.

– Как ты разговариваешь с королевой, – устало вздохнула Миойи. – Смотри, голову откушу. Будешь знать!

– Извини.

– Ага. На самом деле, я рада, что ты относишься ко мне как прежде. Хорошо, я приду, только попозже. Нужно тщательно подумать, что мы возьмём. Полноценный рюкзак из нас четверых сможешь нести ты один.

– Я тоже! – сказала Лахли.

– Ступайте, – махнула рукой Яга. – Вертайтесь завтра к обеду.

* * *

Только начинало темнеть, но на синем небе уже замигали разноцветные звёзды. Айн развёл огонь около водопада. Лахли прошлась кругами неподалёку, держа ладони вниз, потом умылась в озерце и несколько обескуражено села возле костра.

– Не жарко? Может, искупаемся? – предложил Айн. – Наверх пока не выйдет подняться, но и здесь свежо.

– Неплохо бы. Только у меня нет купальника. Я стесняюсь.

– С каких это пор?

– Лучше бы спросил, почему не стеснялась до этого. Это всё Миа! Не знаю, как, но она внушила, что так будет лучше и вообще всё такое полностью нормально.

– Смотри, какое красивое в Рэа небо.

– Ты мне зубы не заговаривай! Ближе он решил подвинуться! И предлог сочинил.

– Я ещё кое-что придумал. Видел, что ты хотела сделать с выжженной землёй. Думаю, сработает, ты пройдись ещё раз, только…

– Только что?

– Пройдись голой.

– Ого! Зачем это?

– Так нервные окончания будут лучше работать с твоей магией.

– Какие?

– Которые вот здесь.

Лахли вдруг вздохнула, помрачнела и уставилась в костёр. Айн почесал затылок.

– Вспомнила Раллиана? – осторожно спросил он.

– Угу.

Айн поправил хворост, поставил на огонь чайник и следом кастрюлю для каши. И замялся.

Лахли хмуро окинула взглядом землю, ещё более чёрную в густеющих сумерках, и невольно просветлела.

– Я последую твоему совету, – сказала она. – Очень хочется, чтобы тут была зелень. Если, конечно, ты не пошутил насчёт пройтись без одежды.

– Нисколько.

– Ладно. Только не смотри. Отвернись!

Девушка зашла ему за спину. Штаны, кофточку и бельё тем не менее она положила друиду на колени.

– Сидения у тебя пыльные.

Айн поворчал про себя и стал ждать, когда вскипит вода.

– И что? – нетерпеливо раздалось из-за спины. – Я уже тут пять минут хожу, будто заблудившийся призрак, даже нога заболела. Есть толк?

– Ты сказала не смотреть.

– Ну и дела. А ты не мог для приличия осторожно подглядывать? Я для кого стараюсь? Нет-нет, теперь поздно!

Айн встал, демонстративно прикрыл глаза ладонями, подошёл к Лахли и присел на колени возле её ступни.

– Смотри, – сказал он.

– Ничего не вижу!

Айн осторожно опустил руку и показал пальцем на кончик травинки, что еле виднелась над землёй.

– Теперь вижу. Это я сделала? Ой, гляди, тут ещё есть! И там, и там! Получилось, смотри! Нет, не смотри, тебе пока нельзя.

– Ты рада?

– А ты за меня будто нет! Обнял бы хоть, что ли.

Айн, не вставая и не открывая глаз, обхватил Лахли пониже пояса, прижал к себе и поцеловал в живот.

– Так-то лучше. Я уже устала намекать!.. Ты как хочешь, а я – купаться.

Лахли выскользнула из его рук, и через несколько секунд послышался лёгкий всплеск. Айн открыл глаза и подошёл к водопаду. Из воды виднелась лишь голова. Лахли показала язык.

– Осторожней, – сказал Айн. – По-моему, там большая змея.

Лахли вскрикнула, выскочила из озерца и вцепилась в друида. Айн довольно улыбнулся.

– Обманщик!

– Вовсе нет. Гляди!

– Это Василиса! Моя знакомая. Вернулась!

Огромная зелёная кобра, удовлетворённо шикая, обвилась вокруг друида и девушки, прижав их друг к другу.

– Так не пойдёт! Фу, Василиса!

Змея замолчала, будто обиделась, и сползла на землю.

– Скажи этому друиду, – сердито буркнула Лахли, – что на нём старомодное, дурацкое, нелепое и колючее барахло.

Василиса оживилась и потянула пастью за штанину Айна. Тот пожал плечами и скинул одежду. Лахли прикрыла глаза рукой.

– Полностью мог бы и не раздеваться, пощадить мою ранимую девичью психику!

Она прыгнула обратно в воду, изящно выгнувшись в воздухе. Айн засмотрелся, застыл, но Василиса утащила его в озеро. Как ни проворна была Лахли в воде, кобра поймала и её и снова обвилась вокруг них, прижав друг к другу. И подняла под самый водопад. Потом отпустила, и они стали соревноваться, кто быстрее дёрнет змею за хвост. В конце концов Василиса выползла на берег и улеглась возле костра.

Айн позвал Лахли на скалы, за водопад. Шум воды заглушал разговор, приходилось кричать в ухо.

– Здесь узко! Как встанем? – недоумевающе воспротивилась Лахли.

– Полно места. Смотри.

Он обхватил её сзади максимально удобно – за грудь и за живот – и прижал к себе. Девушка замерла, затем обернулась с лёгким укором, красная как рак.

– Тебе же так будет неудобно плавать, – ласково сказала она и укусила его за мочку уха.

– Всё равно тебя не догнать, – сказал Айн и увлёк её в прозрачную воду.

Ужинали в комфортном молчании. Лахли то и дело растирала ногу. Заметив взгляд Айна, она выпрямилась.

– Всё в порядке.

– Не совсем, – возразил Айн. – У меня примерно так же нога болела и немела после паралича на руинах.

– Ну, да… Немножко побаливает. Пустяки.

– Не пустяки! Завтра-послезавтра нам на далёкий чуждый континент. Придётся лечить. Миойи умеет, скоро она будет здесь.

– А вот и не скоро! Давай лучше ты.

Айн сделал движение, словно хотел поправить несуществующий воротник.

– Ладно, попробую. Только Миа и правда уже перешла границу…

– Тем более чего мы ждём! Пошли спрячемся.

Айн зажёг свет под потолком палатки и по-деловому махнул рукой.

– Раздевайся по пояс и ложись на живот… Я пошутил, просто ложись на живот. А вот мне лучше немного одеться.

– Только попробуй!

– Что нужно делать?

– Всему-то учить надо тебя, друид! Языком от шеи до основания позвоночника. Проще говоря, до…

– Постой, а ты откуда знаешь? Тебя же Миа выставила тогда за дверь.

– Там была отличная замочная скважина.

– Вот я тебя!

– Ага, ага, давай уже.

– Миа здесь, возле костра.

– Нашёл кого стесняться.

Айн про себя согласился, но мысль о том, что будет дальше, вывела его из равновесия. Лахли облокотилась на одеяло и подозрительно посмотрела на Айна.

– Если бы я была вредной, то спросила бы, о ком это ты думаешь! Но так как я добрая, скажу только: так себе у вас врачебная этика, господин друид.

– Постельный режим! – буркнул Айн и мягко прижал её к одеялу, заставив лечь. И прикоснулся языком к шее.

– Ай!..

– Терпи! – промычал он и двинулся ниже.

– Терплю.

Когда Айн почти дошёл до точки назначения, край палатки колыхнулся, и внутрь запрыгнула Миа.

– Не обращайте на меня внимания, – махнула она лапой. – Я за кружкой.

Лиса порылась в вещах друида и собралась выходить.

– Кроме того, – сказала она напоследок, – я и сквозь палатку вас отлично вижу.

Айн без сил прилёг на Лахли – там, где остановился.

– И правда, выматывает, – пробормотал он.

Лахли не возражала. Она несколько раз развела и свела ноги.

– Гораздо лучше! Только очень уж быстро ты закончил. Ещё бы для профилактики пару раз.

– Сюда летит Лонуи. Самое время поговорить о Неине.

– Пожалуй. Помоги мне тоже одеться. Не хочу тебя смущать… Ты что, боишься прикоснуться ко мне руками? Попробуй тогда зубами, например.

* * *

Лон задумчиво покуривал трубку, лёжа возле костра на полотенце. Редкие, но сочные травинки вокруг выросли уже с мизинец и странно блестели в свете Мыши.

– Что мы будем искать в Неине? – спросила Лахли. – И где вообще мы появимся?

– Кто знает, – ответила Миа. – Что до тамошней местности – Лон знает лучше меня. Я не выходила за пределы дремучих лесов.

– Лучше всего оказаться в северном Нарилоне и найти Лиллфаандо́ар, дворец миафи́нов. К нам, нильварам, тоже бы попасть недурно. У нас кое-что есть в Чиа́рне для тебя, Айн.

– Столько незнакомых слов! – сказал Айн. – Объяснишь?

– Объясню. Только не сейчас, на месте.

– Так понимаю, – продолжал друид, – неизвестно, куда нас вынесет. Придётся идти пешком?

– Ну да. Вряд ли вы научитесь летать. Либо найти дружественного мага, кто откроет портал. Из нас, так понимаю, никто не сможет, даже Яга – после того как отказалась от опеки Веллы. Не переживайте: я хорошо вижу, где что. Особенно с высоты полёта.

– Как мы вернёмся?

– Тоже по кристаллу, – ответила Миойи. – Надеюсь, он сработает. Раньше хватало простого портала или зеркальца, вроде Ягиного. Хорошо, что в Неине тепло, много плодов и дичи.

– Если, конечно, нас не занесёт на крайний север, – добавил Лон. – Скажем, за степи хира́мов. Кстати, не суйтесь к ним без нужды. Они всё ещё озлоблены на людей.

Айн широко зевнул.

– Извините.

– Нет, в самом деле, пора спать, – сказала Миа. – Мы с Лоном побродим под луной и вернёмся к Зеркальному озеру. А вам спокойной ночи.

* * *

Друид и девушка хорошенько выспались и после завтрака отправились гулять вдоль Полукруглой. Лахли не терпелось выращивать траву, цветы, кусты и деревья, но Айн убедил её, что Рэа никуда не убежит, а им нужно беречь силы. Лахли уступила.

На озеро Яги вернулись ближе к ужину. Яга, Ворон, Миойи и Лон сидели вокруг наспех сколоченного, но добротного стола, на середине которого лежал осколок кристалла. Рядом потрескивал костёр. Айн внимательно посмотрел на лису: осталась ли у неё вчерашняя грусть, усилилась или прошла, он не мог понять. Миойи ласково улыбнулась.

– Миа, – сказала Лахли, – ты о чём-то тревожишься?

– Сама не знаю. Не по себе мне. Пустяки! Всё готово к путешествию. Мы решили, что пойдём под утро, перед заходом Мыши, когда она прочертит ясную дорожку на озере. Так что есть ещё время отдохнуть.

Беседовали до позднего вечера. Даже постелили одеяла, чтобы подольше посидеть всем вместе. Предполагали, как их встретит Неина; гадали, что делает король. Лон нарисовал на столе грубую карту континента и поставил кристалл на место Лилла, дворца миафинов.

– Если со мной что случиться, вам туда.

– Дошло! – вдруг сказала Яга. – Это те самые легендарные существа даронских эльфов. О которых люди и не слышали.

– Одни из них, – кивнул Лон. – И не без оснований. Миафинов и хиллей, их белых родичей, нужно беречь как зеницу ока.

* * *

Ворон после нескольких глотков вина начал клевать головой. Разговор продолжался ещё несколько минут, потом сам собой затих: все уснули возле стола или около костра.

Воин ворочался во сне: один за другим перед глазами проносились кошмары, которые он не мог вспомнить после. Не покидала мысль, что упустили нечто важное. Наконец он рывком сел и протёр глаза. Совсем рядом раздался лёгкий стук. Ворон обернулся и увидел, как на столе большая чёрная птица долбит клювом по кристаллу. Он возмущённо отогнал её и вздохнул с облегчением: обломок выглядел невредимым.

Ворон оглянулся: все мерно посапывали: Айн в обнимку с Лахли, рядом Миойи и на её боку Лон, и Яга под толстым пледом.

Было уже за полночь; звёзды ярко светили, туманность Дятла казалась нездешней, нереальной. Мышь постепенно снижалась.

Взгляд Ворона вновь привлёк кристалл. Ворон взял его со стола. «Нужно убрать, – подумал он. – Глупо мы оставили эту стекляшку так безответственно, заполучив её с таким трудом». Рука его потянулась к карману, но вместо этого он встал и, крадучись, подошёл к озеру. «Только разок гляну», – пообещал он себе, поймал гранью кристалла фиолетовый лунный луч и попытался направить его на озеро.

Ничего особенного не произошло. По водной глади пробежал сиреневый блик. Ворон всмотрелся в своё отражение и помахал ему. И разом вспотел: отражение не пошевелилось в ответ. Оно медленно подняло руку и поманило его пальцем. Ворон несколько секунд стоял неподвижно, потом повалился в озеро, как срубленное деревце, и почти без всплеска ушёл под воду.

Он погружался в глубь, оцепеневший, как во сне.

– Обернись, человек! – вдруг раздалось откуда-то сбоку.

Ворон вздрогнул, оглянулся и судорожно вдохнул – ещё до того, как осознал, что он под водой. В стороне Водяной наблюдал за ним, сложив руки за спиной. Но внимание Ворона приковал… Ворон, что парил перед ним.

– Достань оружие и прибей это зеркальное наваждение! – потребовал Водяной.

Воин вспомнил, что потерял свой драгоценный алонмский меч, и выругался про себя. Оставался старый ржавый топор. Ворон протянул руку, и… топор материализовался у его отражения! Зеркальный Ворон бросился в атаку.

С большим трудом Ворон уворачивался от метких ударов. Ему непривычно было маневрировать в воде. К счастью, отражение тоже не чувствовало себя уверенно. Но один из взмахов топора прошёлся в миллиметрах от шеи Ворона.

К сожалению, это не могло продолжаться долго. Отражение заняло убойную позицию перед Вороном и улыбнулось. После чего с силой вертикально замахнулось топором. Воин понял, что он не успеет отскочить.

При замахе лезвие на топоре каким-то чудом перекрутилось и ударило зеркального Ворона в лоб. Вокруг головы образовалось и быстро увеличивалось чёрное облачко. Отражение задрыгало ногами, руками и выпустило топор, который быстро потонул. Вскоре зеркальный Ворон затих и растаял. Чёрное облачко крови постепенно бледнело и расплывалось.

– Теперь уходи, – сказал Водяной. – Хорошо, что мне не спалось сегодня. Уходи на сушу!

Ворон опомнился, поглубже вдохнул и поплыл наверх. Он вылез на берег, сжимая в руке кристалл. Скинул мокрую одежду, накрылся одеялом и оглянулся. Друзья его безмятежно спали. Ворон долго не мог прийти в себя.

* * *

Когда луна приблизилась к верхушкам елей, Лон потянулся и открыл глаза. Его встретил взгляд Ворона, который не смог больше уснуть. Лон торопливо растолкал остальных.

– Поднимайтесь, сони! Давно пора. У Ворона такой вид, будто он проглотил жабу. Похоже, у нас новости.

Когда друзья услышали о зазеркальном призраке, с них разом слетели остатки сна.

– Не зря мне не нравился этот глупый топор, – пробормотала Лахли. – Но я думала, он просто некрасивый и ржавый.

– Сдаётся мне, – произнесла Яга, – нам повезло. Если бы вы все разом воспользовались кристаллом у озера, вышло бы куда хуже.

– Как же быть? – нахмурился Айн. – Попробовать перейти, как через обычное зеркальце?

– Видать, так. И лучше днём. С отражением солнца, подальше от Зеркального.

– Остаётся надеяться, – сказала Миойи, – что сюрпризы закончились.

– Этим хамским эльфам мало бошки поотрывать, – добавила Яга. – Давайте спать.

* * *

Прощание с Ведьягой и Вороном было самым сердечным.

– Когда Яга снова запрыгает ланью, – сказал Ворон, – мы отправимся в Алонмар и найдём Алгию. Вдруг она согласится помочь, и мы сможем держать с вами связь. Если совсем повезёт, то и переходить туда-обратно.

– Вы так уверены, что у нас всё получится и мы сейчас же попадём в Неину? – сказал Айн.

– Поздновато сомневаться, – ответила Миа. – Ты, как самый волшебник из нас, держи кристалл. Яга, Ворон, отойдите подальше. Не прощаемся.

Лон уселся на плечо Айна. Друид взял за руку Лахли. К его ноге прижалась серебристая лиса.

– Солнце как раз вылезло из тучи, – сказал Лон. – Давай, Айн.

Друид вздрогнул, кивнул и поднял обломок кристалла. Он поймал луч солнца и направил его на траву перед собой.

Айн, Лахли и Миа сделали шаг.

* * *

В глазах Айна потемнело. Тело пронзило холодом, который резко сменился влажной жарой. Друид пошатнулся и упал на густую траву, выпустив руку Лахли. Сильно кружилась голова. В его плечо до боли вцепился Лон. Рядом закашлялась Миойи.

Вскоре друид пришёл в себя, встал и помог подняться Лахли, которая держалась за голову. Затем оглянулся по сторонам – и охнул.

Кругом, насколько хватало глаз, возвышались стволы гигантских Ясеней, листва их закрывала небо в сотнях метров над землёй.

На его плече присвистнул нильвар. Рядом ойкнула Лахли.

Айн обернулся к Миойи. Лиса сидела, склонив голову. На среднем пальце её левой лапы ярко светилось маленькое оранжевое кольцо.

Конец второй части

Часть III. Неина. Глава 1. Море

С серебристой лисой было что-то не так. Айн сразу забыл о бесконечных гигантских Ясенях и не взглянул на волнистые кустарники, усыпанные сиреневыми цветами. Нильвар Лон слетел с плеча и сел на вершину куста; к нему подошла Лахли.

Кольцо на лапе Миойи запульсировало. Лиса подняла голову, и Айн в ужасе отшатнулся: глаза её ничего не выражали. Она сняла веночек и положила на траву. Затем медленно сделала шаг навстречу.

– Что с тобой, Миа?

– Сожалею, – произнесла лиса металлическим голосом. – Время умирать.

Айн не осознал до конца, что происходит. Он услышал, как вскрикнул Лон.

Между друидом и Миойи с неба упала светлая тень. Это было изящное человекоподобное существо чуть пониже Айна, с птичьими крыльями и хвостом. Тело покрывал лёгкий белый пух. Голова его – точнее, её – напоминала совиную, клюв-рот оказался подвижен и обнажил ряд зубов, когда существо заговорило.

– Приди в себя! – сказала крылатая знакомым голосом.

– Вот это да! – воскликнул Лон. – Лахли превратилась в хиллину.

Миойи остановилась.

– Отойди, – проговорила она. – Ты мне не нужна.

Хиллина протянула руку, и в ней возник синий меч.

– Я не хочу тебя ранить, – сказала она. – Пожалуйста, очнись! Это же наш Айн!

Миойи молча шагнула вперёд. Лахли неуловимо быстро замахнулась мечом. Лиса прыгнула на неё, увернулась от синего металла, неестественно выгнувшись в воздухе, передними лапами достала и вывернула кисть Лахли. Хиллина вскрикнула и выронила меч. Не успел он долететь до земли, как Миойи в полёте ударом задних лап отшвырнула его шагов на десять и легко приземлилась.

– Отойди, – повторила она.

Хиллина покачала головой, взлетела и тут же кинулась на серебристую лису. Та её встретила в удобной позиции, и в серо-белом клубке Айн едва мог видеть, что происходит. Несколько раз дерущиеся перевернулись, Миойи неуклюже отлетела в сторону, но ловко приземлилась, такая же холодная и готовая к бою. Лахли попыталась застать её врасплох и пнула в живот, но лиса чуть сдвинулась и легонько провела хиллине лапой изнутри бедра. Лахли вскрикнула, отлетела шагов на десять и рухнула на землю. Из ноги её струёй била ярко-красная кровь. Крылатый белый образ расплылся, на траве осталась сидеть девушка, сжимая пальцами место, где голубой коготь, едва показавшись, ювелирным движением повредил артерию. К Лахли подбежал Айн, забыв об опасности.

Миойи медленно двинулась к друиду.

На этот раз перед ней приземлился Лон. Он расправил крылья и покачал головой. Айн обернулся и похолодел: впервые, насколько он помнил, Миойи полностью выпустила все когти.

– Лон, спасайся! – крикнул Айн в отчаянии.

– Не переживай, – сказал нильвар. – Позаботься о Лахли.

Миойи прыгнула на Лона, будто телепортировалась. Тот легко отскочил, раз-другой взмахнул крыльями со скоростью воробья и оказался над Миа. Он тут же спикировал, схватил её за спину и поднял в воздух. Жутковатое и странное это было зрелище: серебристую лису с растопыренными когтями держал синий попугай гораздо легче неё. Не успела Миойи взмахнуть лапой, как Лон швырнул её в ближайший ствол гигантского Ясеня. На всё понадобилось два удара сердца Айна.

Миойи поднялась чуть медленней, но пришла в себя и кинулась на нильвара. Лон отлетел, приземлился и вздохнул.

– Береги себя, хиффира, – сказал он. – Не порежься об это!

В лапе его возник синий кинжал.

– Эй! – сердито добавил Лон. – А где ещё один?

– У меня, – глухо ответила Миа.

Действительно, она сидела и сжимала в лапе второй кинжал.

– Так нечестно! Научишь фокусу?

На трёх лапах лиса галопом наскочила на Лона и взмахнула кинжалом. Раздался ужасающе быстрый лязг металла. Кинжал вылетел из серебристой лапы и, кружась, улетел в куст с сиреневыми цветами.

Лон прыгнул вперёд, несколько раз увернулся от смертоносных когтистых лап и приставил кинжал к горлу Миа. Лиса втянула когти и медленно подняла серебристую лапу, будто сдаваясь. Но тут кольцо её разгорелось так, что больно стало смотреть. Из кольца в Лона ударила череда синих молний и отшвырнула его в воздух, не прекращая бить.

Лон исчез. Кольцо на лапе Миойи погасло и распалось на две половинки; лиса повалилась на бок.

Лахли вскрикнула. Айн почувствовал, как она дрожит. Он прикрыл глаза, и подходящий наговор тотчас вспомнился. Друид произнёс нужные слова и взглянул на рану, мягко убрав руки девушки. Кровь лишь немного сочилась.

– В порядке я. Что, что с Миа? – сбивчиво пролепетала Лахли.

Айн скинул рюкзак, порылся в нём и перевязал рану бинтом, который положил ему предусмотрительный Ворон. Затем встал и посмотрел на Миойи.

Серебристая лиса успела прийти в себя. Она сидела спиной к нему, прижав лапу к глазам. Айн неловко опустился рядом. Лиса всхлипнула; Айн несмело её обнял. С другой стороны села подошедшая Лахли.

Миойи опустила лапу; лапа была мокрой. Лиса посмотрела на друида покрасневшими глазами и задрожала.

– Я чуть тебя не убила. Сильно поранила тебя, Лахли! И Лон… Где он?

– С ним всё в порядке, – торопливо сказал Айн. – Надеюсь, по крайней мере. Он исчез, растворился в воздухе.

– И Лон сгинул, – подавленно добавила Миа.

Настрой её передался друиду. Но усилием воли он распрямился и сказал:

– Всё будет хорошо. Мы его найдём.

– Не умеешь ты врать, Райн.

– Тебе самой как?

– Пойдёт, – вяло сказала Миойи, продолжая дрожать, – спасибо. Это было кольцо Веллы, теперь я вспомнила. Чертовка усыпила мой разум и подсунула его. Будь я поумнее, сообразила бы раньше. И у Яги оказалось похожее.

– Всё обошлось, правда? – робко спросила Лахли.

– Да. Прости меня, девочка.

– Ничего, заживёт. Айн подлечил. Очень маленькая ранка. Ты даже под дурманом Владычицы эльфов постаралась обезвредить меня крайне бережно, тётя Миа.

Миойи чуть улыбнулась и перестала вздрагивать. Она аккуратно подобрала веночек из синих цветов и надела его.

– Какая же я тётя! Но да, тебя я старалась щадить. А вот с Лоном… моё тело готово было биться насмерть. Ужас!

– Я боялся, что ты его сразу прибьёшь, – поёжился Айн.

Лиса покачала головой.

– Нильвары – одни из лучших бойцов на планете, – сказала она. – Тем более Лон главный и самый опытный из них.

– Что? – изумилась Лахли. – Лон – король своего народа?

– Вроде того. У них какое-то другое слово.

– И скромно умалчивал, – добавил Айн. – Как и ты, лиса.

– Теперь его с нами нет. Из-за меня. Это очень плохо. Лон играл здесь, в Неине, важнейшую роль, его давно ждут.

Айн снова обнял Миойи и сказал:

– Нет тут твоей вины. Всё подстроила Велла, а ты всего лишь маленькая лиса. Хоть и королева целого легендарного народа.

– А ведь ты прав, Райн. Я действительно почувствовала себя маленькой! Последний раз я в Неине такой и была, когда путешествовала с отцом. Только в Нарилоне я первый раз. Слышала о нём, конечно. Тут деревья крупнее, чем амбиции Белого!

– Где-где? – переспросил Айн. – Эти гигантские Ясени навевают жуть. Лучше побыстрей уберёмся отсюда. Ведь именно они сводят с ума людей в Издоле! И меня пытались придушить красными корнями. Не думал, что увижу их здесь, да ещё и так много. Не боишься превратиться снова в дворнягу?

– Мне кажется, – неуверенно сказала Лахли, – что это не совсем так. По крайней мере, не здесь. В теле белого крылатого… хилля я почувствовала исходящую от них силу. Ровную, мощную, неторопливую. Как будто мирно спящую.

– Быть может, у этих Ясеней здесь живут пастухи, вот они и ведут себя скромно, – предположил Айн. – Нам нужно решить, куда идти.

Друзья встали и наконец хорошенько осмотрелись.

Ясени, словно гигантские колонны, поддерживающие потолок, ветвились далеко вверху. Листва соединялась в облака зелени практически без просветов и шелестела монотонной, но особенной музыкой: далёкой, величественной, успокаивающей; ей контрапунктировали разноголосые трели и крики птиц. Сами певцы почти не показывались, но время от времени можно было углядеть, если задрать голову, как мелькают разноцветные краски.

Вокруг серых стволов вились лианы и дикий виноград. Внизу кое-где был подлесок из кустарника, который наряду с лёгкой дымкой не позволял видеть дальше нескольких километров.

Айн хмуро изучал цветы и ягоды на ближайшем кусте. Лахли с наслаждением вдыхала тёплый влажный воздух, наполненный ароматом смолы и мягких трав. Миойи смотрела наверх.

– Вот он какой, Нарилон, – негромко сказала она.

– Значит, это его упоминал Лон, – заметил Айн. – Однако, эти просторы неуютно бескрайни.

– Не смотри так на меня, – хмыкнула Лахли. – Я пока не смогу вновь стать хиллиной. И сдаётся мне, наверху тоже туманно и видно не так далеко. К тому же вечереет. Видимо, мы сместились сильно восточней по отношению к Дароне. В Рэа сейчас утро.

Миойи прыгнула на ствол Ясеня и стала карабкаться ввысь. Через минуту она исчезла в листве.

– Как хорошо здесь дышится! – сказала Лахли. – Будто сплошной кислород. И ни пылинки.

– Действительно, сплошной, – пробурчал Айн. – Чувствую себя мухой, что позарилась на крупинку сахара, но застряла в бочке с мёдом.

Лахли посмотрела на друида с удивлением.

Начинало смеркаться, когда лиса показалась вновь, сбегая по широкой спирали головой вниз, словно белка.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Айн.

– Кругом сплошная зелень, – доложила Миа.

– Стоило так долго ползать, чтобы узнать очевидное!

– Стоило. Там, к востоку море или океан. Наверху я уловила свежайший бриз.

– Разве нам нужно к морю?

– Других ориентиров всё равно нет. Ты предлагаешь идти наугад?

– Предлагаю встать лагерем и залезть в палатку. Сейчас будет темнеть, и мне тут не по себе.

– Почему? – удивилась Миойи. – Нарилон – всем лесам лес, а ты друид.

– Здесь далеко не безопасно. И очень насыщенное место силы. Простое заклинание остановки кровотечения чуть не вышло из-под контроля.

– Ничего, привыкнешь, – махнула лапой Миа. – Но ночь и правда лучше переждать.

Костёр развели без труда: хвороста лежало в изобилии, хоть и не самого сухого. Попутно Айн подобрал кинжал Лона и с интересом к нему присмотрелся. После он передал его на хранение Миойи. Лахли взяла свой меч и убрала его в воздух.

– Ух ты! Как, оказывается, я умею. Интересно, откуда он у меня?

Спать идти долго никому не хотелось.

– Мы не так давно проснулись, – заметила Лахли. – Возле озера Яги ещё обед не наступил, а тут уже звёзды. Вон, в том маленьком просвете. Кстати, почти такие же, как у нас. Значит, мы остались практически в тех же широтах.

– Никого вокруг не видать, – сказала Миа. – Нас забросило в весьма дикие места. Впрочем, в Неине почти всюду так.

– А как было раньше, – спросил Айн, – до того как скрыли сюда проход?

– Не сказать, что толпы гостей сновали с Дароны и обратно. И раньше-то немногие верили, что Неина существует.

– Столько необжитого пространства, – взмахнула руками Лахли. – Всем бы места хватило. И тем не менее люди воюют с эльфами. Сейчас ещё король свой порядок наведёт, если сможет.

– А точно ли его нужно свергать? – задумался Айн. – Цели у него вполне благородные, если подумать. Единое королевство, мир и порядок. Не собирается, как Велла, всё уничтожать, вроде как.

– Ага. Мы так и думали изначально, – кивнула Миойи. – Но всё слишком связано. Думаю, ты прав, нас сейчас окружают опасности среди этих первозданных науров. То есть великих древ. Однако и прекрасного здесь много. Те же хилли с миафинами. Им буквально молятся даронские эльфы; Лон упоминал, что их нужно беречь. Это древние, практически бессмертные пастыри науров, хранители всей магии Райела. Живые легенды, чудо из чудес. В следующий раз посмотрись в зеркало, Лахли, останешься довольна хиллинской внешностью… Со здешней магией Белый никогда не смирится, ведь её не подчинить. На этом континенте даже границ нет, если не считать нелепые потуги огородиться местных людей, гордо называющих себя неинитами. В Неине держался хрупкий баланс, теперь он под угрозой.

– Почему хрупкий?

– Признаться, я мало этим интересовалась. Леирвилу с головой хватало наших, хиффирских забот, а я была слишком молода. Не думала, что однажды мне придётся решать всё самой… Тот неинит в Виллоре говорил, что здешние жители скоры на драку, это действительно так. Вот и пернатая Лахли, совсем без опыта, сейчас бы смогла победить самого Ворона, я уверена.

– Ой, правда? Вот он удивится. Или расстроится?

– Не расстроится, – с улыбкой ответила Миа. – Такие люди восхищаются искусством, в данном случае, боя, даже если их самих повергают.

– Если предположить, что хранители магии на самом деле ещё и пастыри Ясеней, – задумался Айн, – то без них этот Нарилон может превратиться в большой Издол, где у всех мозги набекрень. А такое вполне возможно: я остро, пожалуй, даже слишком, ощущаю здешнюю местность и связь Лахли-хиллины с Ясенями бросилась в глаза. И да, как хиллина ты тоже была очень красивой.

– Спасибо за это «тоже». Мне больше нравится быть человеком рядом с тобой.

– Однако признайся себе, – хитро покосилась на неё Миа, – что хиллиной ощущать себя неплохо. Ты летать толком не летала, не распробовала силу и ловкость.

– Признаюсь! Даже в теле бобра есть свои плюсы, особенно под водой.

– И всё-таки, – сказал Айн, – каково будет без Белого? Не настанет ли анархия с бесконечными воинами?

– Я понимаю, что тебе неинтересно этим заниматься, – осторожно ответила Миа, – но твоих сил и разового представления будет достаточно, чтобы у магов надолго отпало желание высовываться – а именно маги всегда пытались мутить воду.

– Я не вечный, – проворчал Айн. – И не люблю быть на виду. Хотя сделаю что смогу, конечно.

Миойи с признательностью пожала ему руку.

– Наместники станут полновластными королями, и уже их задачей будет следить за порядком.

– Жадность и жажду власти никто не отменял, – покачала головой Лахли. – Как минимум половина книг, из тех, что я читала, об этом.

– У меня нет однозначного ответа, – сказала Миойи. – Кто знает, не окажемся ли мы злом ещё большим, чем Велла. Не забывайте, что я связана с Хаосом! Но если мы дадим волю Белому, Райел станет магически нищим, незыблемым кристаллом скучнейшего порядка без намёка на дыхание жизни. Хоть и полностью безопасным. Теперь я в этом уверена. Существование томатов в теплице, вот что это такое. Только и останется надежда, что лохматая дворняга вломится сквозь тлетворно-безопасное стекло, как тогда я в Издоле, а на это может уйти тысяча лет. Да и результат был так себе: те помидоры наверняка пропали. Или гадать: а не придёт ли садовник собирать урожай?

Наступило долгое молчание. Негромко потрескивал хворост. С полукилометровой выси доносился неясный шум мириадов листьев, внизу же ветерок едва ощущался. В кустах неподалёку то и дело кто-то шуршал. Айн распознал отдалённое чавканье и хруст костей. Он поёжился.

– Ветер поменялся, – сказала Миа. – Даже здесь, под кронами науров ясно, что бриз теперь дует к морю.

– Так понимаю, – вернулся к своим мыслям Айн, – нам нужно найти миафинов либо же нильваров, родичей Лона. И надеяться на их рассудительность. Пока вообще неясно, что к чему.

– Или хиллей, – добавила Лахли.

– Нет, – покачала головой Миойи, – хиллей здесь нет. Они живут далеко на юге, в неприступных горах. Но, чувствую, мы их увидим. Должна же ты встретиться со своими номинальными родичами, наконец. А так ты прав, Райн. Не зря Лон оставил свой народ и отправился в Дарону на твои поиски, рискуя не найти дорогу назад. Как, кстати, он это сделал? И где он сейчас?.. И как я посмотрю в глаза Ворону?

Миа глубоко вздохнула. Лахли приобняла её и поправила съехавший венок.

Костёр давно погас, и глаза друзей привыкли к темноте. Листва науров окрасилась в сиреневый: очевидно, взошла Мышь. Вскоре добавился синий оттенок; Айн почувствовал, что Кот тоже поднялся на невидимом небосклоне. Друиду стало не по себе, он буквально не мог сидеть без движения. В то же время покидать лагерь было страшно, тем более ночью. Айн испугался, когда несколько раз перед глазами всё начало расплываться. Он немного побродил кругами, пробурчал «спокойной ночи» и скрылся в палатке.

Лахли и Миа сидели возле тёплых углей и переговаривались вполголоса. Лиса растянулась на траве. На серебристую шерсть положила голову Лахли и притихла, зачарованно глядя вверх на сине-фиолетовую листву науров на расстоянии полёта стрелы – если бы стрелы летели вверх так же далеко, как вдаль.

– Интересно, – сонно сказала она, – живут ли там, на такой высотище звери? Ведь если неосторожно упасть, сразу убьёшься. С другой стороны, в этих ветвях такие просторы.

– Много кто там живёт.

Миойи услышала, что Лахли тихонько засопела. Лиса осторожно встала и на передних лапах перенесла её в палатку, под бок Айну. Потом села возле потухшего костра.

Едва видимая тёмно-фиолетовая трава манила пройтись. По внезапному побуждению лиса достала из воздуха свою корону: она ярко светилась, будто изваянная из осколка Мыши.

– Корона, – пробормотала Миойи вслух. – Что мне рассказывал Лон? Нильвары хранят корону для Айна, и надев её, он станет всесильным. Все наши проблемы быстро решатся. Белый и Велла исчезнут из Райела, я разделаюсь с Пещерами Смерти, Айн и Лахли восстановят Рэа и будут там счастливо жить, Ворон и Яга… Вот ведь, я толком и не интересовалась, чем они живут и что хотят. Знают ли они сами? Так их не хватает! И Лона, конечно.

Лиса решила было прогуляться, втайне надеясь разглядеть следы разумных народов, но принюхалась и передумала. Запах крупных кошачьих ощущался еле-еле, но кто знает. Леопарды бегают быстро. Разведывать лучше днём и всем вместе. Найти бы других хиффиров, они должны здесь бывать. Знают ли они, что Леирвила больше нет?

Миойи примерила корону, печально и гордо выпрямилась, но почти сразу нетерпеливо сняла её и швырнула в кусты. Надела венок Айна, расслабленно легла у входа в палатку и вскоре умиротворённо уснула.

* * *

Наступило утро: свежее, тёплое, спокойное. Высоко в листве щебетали невидимые птицы. Рассеянные лучи солнца высвечивали яркие краски, невиданные в Дароне: сочная трава, переливающиеся цветы на кустах, светло-серая кора древних Ясеней – всё навевало мысли о первозданной юности.

Лахли и Миойи умылись росой, позавтракали. Айн же не думал выходить из палатки.

– Лежебока, вставай, – третий раз позвала его Лахли. – Погода прекрасная! Пора идти.

Друид наконец вылез, насупившийся и напряжённый. Он окинул взглядом Ясени и поёжился.

– Ладно, – безнадёжно махнул Айн рукой. – Чему быть, тому быть.

– Ты видишь будущее? – поинтересовалась Лахли.

– Никто наверняка не видит, даже Белый, – отозвалась Миа, которая гонялась по округе за бабочками. – Райн просто ворчун. К Неине нужно привыкнуть.

Лиса выглядела раздосадованной: местные крупные бабочки оказались необычайно проворными, она так и не смогла поймать ни одной.

Посовещавшись, решили идти к морю, на восток.

Поначалу местность не менялась: всё те же разбросанные кустарники, кое-где с синими ягодами. Айн уверил, что ягоды вполне съедобные; у них оказался терпко-сладкий вкус.

Постепенно кусты поредели, и стало видно дальше вперёд. Среди бесконечных стволов науров, росших в ста-двухстах метрах друг от друга, показались высокие, смутно знакомые растения.

– Пальмы! – догадался Айн. – Не так давно я их увидел первый раз, в Фаине. Видимо, здесь им хватает света даже под Ясенями.

Действительно, это были пальмы, причём кое-где с плодами, отдалённо напоминающими жёлтые ананасы. Лахли недолго думая потрясла ствол, и «ананас» упал прямо на Айна. Друид рефлекторно поймал его и критически повертел в руках. Вдруг он вскрикнул и отшвырнул плод. Из «ананаса» выползла здоровенная жёлтая гусеница с двумя белёсыми глазами. Она раскрыла широкую пасть…

Миойи прыгнула на друида, и он оказался на земле. Лахли ойкнула. Краем глаза Айн заметил, как гусеница выплюнула фиолетовый полупрозрачный комок в то место, где он только что стоял. И скрылась обратно в плоде.

– Не переживай, – сказала лиса, помогая Айну подняться. – Просто червяк в яблоке.

Друид дёргано отмахнулся.

– Чего угодно ждал от этого континента, но не гусениц с атакующей магией!

Миойи промолчала. Айн сник.

– Извини, Миа, – сказал он. – Вырвалось.

Лиса подняла голову.

– Отойдём, – сказала она. – И будь, пожалуйста, начеку. В Неине такие вещи – обычное дело. Сейчас не до шуток и не до обид. Освоишься – и найдёшь здесь свою прелесть. Не говоря об усилении способностей!

Айн понял, что Миа права, и постарался сосредоточиться, когда пошли дальше, непроизвольно сторонясь многочисленных пальм.

Вскоре услышали отдалённый шум прибоя. Звук этот бодрил, внушал надежду и неясную тревогу. Ряды пальм кончились внезапно, только кроны последних науров чуть затеняли море. Песчаный берег с прозрачной водой привлёк взгляды Айна и Лахли. Они не заметили, как с листвы высокой пальмы, усыпанной орехами, свесилась зелёная змея. Миойи держалась настороже и поймала змею, когда та начала падать. Раскрутила её за голову в лапах, не обращая внимания на шипение, и кинула прочь. Змея рассердилась и быстро поползла обратно. Миойи расставила лапы, готовая ко всему.

– Ого! – вскрикнул Айн. – Чего надо этой ядовитой мелочи?

Он протянул руку, и змею парализовало посреди молниеносного прыжка. Голубые когти лисы довершили дело.

– Действительно необычно, – сказала Лахли. – Змея небольшая, не смогла бы она нас съесть.

Айн ненадолго задумался.

– Скорее всего, какой-то симбиоз, – предположил он. – Может, пальмы эти питаются падалью… Смотрите, тут кое-где валяются кости!

– И, быть может, – добавила Миа, – наши тела привлекли бы грызунов поменьше, которыми не прочь была пообедать эта змейка.

Лахли поёжилась.

– Пойдёмте к берегу, – предложил Айн. – Только осторожно.

– Пытаюсь, – пропыхтела Лахли. – Но какая-то штука держит меня за ногу. Ой-ой! Как тогда в лесу!

Вокруг лодыжки девушки крепко обвилась зелёная петля. Айн кинулся к ней, но вовремя взглянул наверх. С высоты упало несколько крупных коричневых орехов характерной формы с заострённым низом. Айн с трудом поймал один, Миойи второй. Лиса перерезала своеобразный силок, помогла встать Лахли, и все трое поспешно вышли на открытый берег.

Айн бросил тяжеленный орех и в упор посмотрел на Миойи.

– В Неине везде так?

– Не совсем. Но почти. Я же говорю, привыкнешь.

– Вот спасибо! Я думал, здесь что-то вроде курорта.

– Тоже правда, – кивнула лиса. – Видишь, какое море!

Лахли уже зашла в воду, неотрывно глядя в синюю глубь.

– Зачем в обуви? – удивился Айн.

Миойи ткнулась носом ему в бок.

– Смотри. Там, дальше!

Теперь и друид увидел пульсирующие фиолетовые узоры медуз. Они тут же завладели его сознанием, поманили к себе. Айн не заметил, как сделал шаг вперёд.

Ещё шаг.

Миойи, недолго думая, укусила его за ногу. Друид подпрыгнул и пришёл в себя. Он отвёл взгляд, но краем глаза заметил, что медуз стало больше.

Лахли продолжала идти вперёд. Она споткнулась и упала лицом в воду. Миойи открыла рот, но Айн сообразил сам: он побежал по воде и взял Лахли на руки. Она будто спала наяву и никак не отреагировала. Айн со смутным опасением поспешил на сушу. С Лахли капала вода.

– Берегись! – крикнула Миа.

Айн неловко взмахнул рукой, и море позади него сковало льдом. В последний миг несколько медуз успели плюнуть ледяными стрелами; одна из них прошла в сантиметрах от виска друида.

Миойи выдохнула с облегчением.

– Райн, ты становишься быстрее.

– Стараюсь!

– Так, глядишь, ты даже выживешь в Неине. Лахли, всё хорошо?

– Нормально. Ноги мокрые.

– Пойдёмте скорей отсюда, – сказал Айн. – Подальше от моря. И от пальм. Только в какую сторону?

– Лон говорил про северный Нарилон. Предлагаю влево, вдоль берега.

Через час пальмы кончились, и друзья свернули под сень науров, в подлесок из невысоких деревьев, в которых Айн признал цитрусовые. Плодов не было, лишь белые ароматные цветы украшали плотную зелёную листву.

Айн поначалу тревожно озирался, но постепенно расслабился.

– Ничего так курорт, – произнёс он. – Куда, интересно, мы идём?

– Это всё из-за них, – невнятно и тихо сказала Лахли.

– И не говори, Райн, – кивнула Миа. – Идём мы пока что прямо.

Друид махнул рукой. Однако настроение его улучшилось, и он с интересом приглядывался к пролетающим разноцветным попугаям, стрекозам и огромным жукам.

Под пологом далёкой листвы постепенно стало темнее, будто небо заволокли густые тучи. Запахло свежестью близкого дождя.

Часа через два устроили привал на холме возле звонкого ручейка, у корней наура. Айн одобрил прозрачную воду, только посоветовал всё-таки её вскипятить. Он предложил Миойи сбегать на охоту, но та лишь махнула лапой.

– Успеется. Припасов пока хватает. Да и полно здесь замечательных орехов, ягод и прочих фруктов.

– Против них орехи не помогут, – пробормотала Лахли, но тут чихнула Миойи, и слова девушки остались без внимания.

Лиса потёрла лапой нос.

– Вроде и вкусно пахнет, но очень уж ярко! Ага, вот от этого цветка.

Айн заинтересованно подошёл к ней. Из травы выбивался толстый стебель с синеватыми листьями, увенчанный цветком странной формы из двух крупных оранжевых лопастей наподобие открытой раковины моллюска размером с крупную ладонь. В середине был маленький красный шарик-жемчужина.

Айн, не подумав, дотронулся до шарика. Створки «моллюска» молниеносно захлопнулись, сжав его ладонь цепкими шипами по краям. Айн дёрнул руку, но сделал себе только больнее.

– Это всё из-за них, – равнодушно сказала Лахли.

– Из-за кого? – вскричала Миойи.

– Из-за аманги́ров. Во всём всегда виноваты они.

Айн сильно побледнел от страха и боли, но сохранил сравнительно чистый разум. Он повернулся к Миа попросить кинжал Лона, и тут брови его удивлённо взметнулись: лиса с подозрением смотрела на Лахли.

– Что такое… – начал Айн.

Миойи прыгнула к Лахли, в прыжке в лапе материализовался синий кинжал, и лиса замахнулась на девушку. Айн вскрикнул. Кинжал прошёл над головой Лахли. Разрубленная надвое медуза отлетела в сторону; в обеих половинках вспыхнул фиолетовый узор и сразу стал гаснуть. Не успело желеобразное тело долететь до земли, как из большей его части с шипением вырвалась сосулька и ударила Айна в грудь. Друид второй раз понапрасну дёрнул зажатой рукой и упал на колени.

Миойи подхватила Лахли, которая повалилась без сознания, и уложила её на траву. Затем кинулась к Айну и взмахом когтя перерезала ствол кровожадного цветка.

Из ладони Айна сочилась кровь, но в груди оказалась более серьёзная рана. Он тяжело дышал. Лиса взяла его в передние лапы, почти без труда оторвала от земли и посадила спиной к корню Ясеня. Потом стала торопливо рыться в рюкзаке друида. Она извлекла бинт, повязку и ловко перевязала рану, перед этим смочив ткань в холодном ручье.

– Как Лахли? – спросил Айн и закашлялся.

– Молчи. Всё хорошо. Она без сознания, но сейчас очнётся. Ты как себя чувствуешь?

– Так себе. Лёд в груди остался? Неважно. Ты подойди к ней, ладно? Я держусь.

Миойи сделала, как он просил. Она лизнула Лахли в щёку. Та глубоко вздохнула, села и протёрла глаза.

– Какой жуткий сон мне снился! – поёжилась она. – С суши набросились летающие чёрные змеи. И тут стрела пронзила Айна.

Лахли посмотрела на друида, вскрикнула и кинулась к нему.

Миойи медленно подошла.

– Второе не сон, к сожалению, – вздохнула она. – Нет, льдинка растаяла без следа. Ты не сможешь сам себя подлечить, Райн?

Айн слабо улыбнулся Лахли и покачал головой. Он сильно вспотел и вздрагивал.

Мрачная Миойи задумалась на несколько секунд.

– Я побегу за помощью. Держи, дорогая Лахли. – Лиса протянула ей синий кинжал. – Осторожно, он крайне острый.

– Ты не заблудишься? – забеспокоился Айн. – Ты надолго?

– Буду искать до упора, – сказала Миа. – Не переживай. Я не чета тебе в чаще, но всё же лесной житель.

– В груди болит, и рука, – слабо сказал Айн. – Но мне почему-то гораздо легче. Морально.

Миойи грустно кивнула.

– На тебя давило предчувствие. И друидская интуиция. Ты, главное, держись.

Миойи всмотрелась вдаль. Лахли поняла, что она мучительно выбирает направление. Ошибка могла оказаться непоправимой.

Лиса решилась и бесшумно помчалась на север.

Лахли поставила палатку. Делала она это первый раз, и получалось плохо. Поначалу кое-как подсказывал Айн, но говорить ему было нелегко. Вскоре его сморил беспокойный сон.

После минутного затишья неожиданно хлынул ливень. Айн проснулся и с помощью Лахли с трудом залез в палатку, уже насквозь мокрый. Он повалился на одеяло, тяжело дыша. Лахли переодела его, пресекая вялые возражения.

Вскоре поднялась температура. Айн дрожал под двумя одеялами.

Дождь стих. Лахли то сидела возле друида, предлагала воду, чай, кофе, то кругами ходила по вершине холма, то с надеждой вглядывалась на север. Вокруг то и дело мелькали крупные насекомые. Лахли насчитала двести тридцать семь бабочек и сорок пять или сорок шесть стрекоз.

Под вечер подсохло и потеплело. Айну стало душно. Он выполз из палатки и прислонился к корню наура, протянул руку Лахли и улыбнулся.

– У тебя совсем нет подходящих лекарств? – спросила она, помогая укрыться одеялом.

Айн покачал головой.

Через час ему стало хуже. Он безвольно приник к науру, неровно дыша. Лахли не знала, о чём думать и куда деть руки.

Тем временем вернулась Миойи. Она подошла к друиду, опустив голову, осторожно прижалась ухом к его груди.

Айн слабо, чуть насмешливо улыбнулся и облизал пересохшие губы. Поверхностно и хрипло кашлянул.

– Никого? – растерянно спросила Лахли.

– Пока никого… Ранка была пустяковая, – тихо сказала Миа. – Задето немного лёгкое, и всё. Почему так плохо?

Айн поднял руку, пораненную цветком. По запястью шли красные пятна и полосы. Лиса всё поняла. Она стиснула зубы, развернулась и галопом побежала на запад.

Ночью Айн сипло дышал, пульс был учащённый. Снаружи палатки дул сильный ветер, массивно шумела листва, падали ветки. Звуки эти убаюкали Айна, и под утро он крепко уснул. Рядом с ним задремала утомлённая Лахли, сжимая его горячую руку.

Наступило светлое и тихое утро. Во сне Лахли показалось, что рука Айна похолодела. Она пробудилась с тревогой и склонилась над Айном: он не дышал. Лахли отчаянно потрясла его. Попробовала найти пульс, не нашла. Судорожно дрожащими руками приставила зеркальце ко рту: зеркальце затуманилось. Лахли поняла, что искала пульс не с той стороны запястья, и наконец нащупала его: нитевидный, невнятный.

Лахли выскочила наружу. Могучий, душистый Нарилон смотрел на неё равнодушными серыми стволами. Она почувствовала себя чужой, неприкаянной и до боли одинокой.

Не совсем понимая, что делает, Лахли на вершине холма громко и сердито крикнула:

– Миа!

Нет ответа, только птичий гомон далеко вверху. Лахли вернулась в палатку. Айн не открывал глаз. Лахли боялась к нему подойти. Она не знала, что делать, и с трудом боролась с обессиливающим страхом.

Ткань палатки распахнулась, и внутрь запрыгнула нильвара. Лахли сразу поняла это по схожести с Лоном и эффектным удлинённым перьям на затылке. Лахли с мольбой протянула к ней руки, слабо соображая, что происходит.

Нильвара произнесла несколько тревожных слов на незнакомом языке, затем добавила по-эрнски:

– Хорошо, что я вас нашла. Летела как могла быстро, но не совсем туда. Хорошо, что услышала твой крик. Меня зовут Вьи́ри, или просто И́ри.

Сознание Лахли прояснилось, в палатке посвежело. Нильвара достала из воздуха кожаную сумку и извлекла пузырьки с прозрачным и сиреневым содержимым. Потом приложила голову к груди друида и осторожно дотронулась лапой до руки.

– Надеюсь, я вовремя, – с сомнением добавила Вьири.

Лахли затаила дыхание. Вьири взмахнула лапой со сложным узором пальцев и напела тарабарщину, полную свистящих, чиркающих и трубных звуков.

Через несколько секунд Айн открыл глаза, но толком не смог сфокусироваться.

– Открой рот, друид, – попросила нильвара.

Минут через десять Лахли без сил села возле костра. На коленях у неё устало прилегла Вьири и закурила розовую трубку. Потом уснула; трубка выпала из пальцев. Лахли подобрала её, провела ладонью по синим перьям и глубоко вздохнула. С трудом удержалась от желания стиснуть лёгкое пернатое тело в объятиях. Она подумала, что курение не повлияло на голос нильвары, как это бывает у человеческих женщин. Вьири говорила неторопливо, мелодично, чуть посвистывая.

Лахли очнулась от раздумий. Перед ней сидела Миойи, тяжело дыша. Не сказав ни слова, лиса повернулась и запрыгнула в палатку. Лахли невольно улыбнулась.

* * *

Айн быстро поправлялся, но был ещё слаб для путешествий. В лагере провели четыре ночи. Вьири показала, где в окрестностях можно полакомиться ягодами и фруктами, нашла целебный источник. А также логово чёрного медведя и убежище гигантского ежа; ходить туда она не советовала.

Вьири оказалась неразговорчивой; могла молчать часами, погружённая в раздумья. Она не сводя глаз слушала Айна, когда тот рассказывал свою историю, пока Лахли и Миойи ходили прогуляться за поздним виноградом и лечебной водой. Друид тоже не привык много говорить, часто запинался, но вдумчивое внимание нильвары помогло ему расслабиться. Вьири очень огорчилась, что Лон исчез. Айн заподозрил, что она расстроена чем-то ещё, но не решился спросить.

На исходе четвёртого дня решили пройтись до моря. Айн поёжился, но Вьири уверила, что опасности нет. По крайней мере, всё под контролем. На песке она нарисовала карту окрестностей, обозначила звёздочками Чиарн, ближайшее поселение нильваров, и Лиллфаандоар, столицу миафинов; крупные реки, холмы и два озера. Впрочем, вид у неё был не сильно уверенный, она несколько раз стирала линии и звёздочки и добавляла новые. Айн вспомнил карту Лона и нашёл, что получилось похоже. И стало понятно, где именно они находятся: у восточного побережья, в северном Нарилоне.

– Ты выздоровеешь, и мы полетим в Чиарн. Пешком вам идти дня два. Я завтра загляну туда предупредить, чтобы готовились к совету.

– Я уже поправился.

– Хорошо. Отправимся тогда послезавтра утром. Не хотите, кстати, искупаться? Океан тёплый, хоть и без солнца.

– Нет! – в один голос вскричали Айн, Лахли и Миа.

Вьири понимающе кивнула.

* * *

На следующий день Вьири вернулась в лагерь только к вечеру.

– До Чиарна недалеко, но много пришлось летать по округе, просить, чтоб никто не опаздывал. Всё сделала.

Айн кивнул. Он окреп настолько, что варил кашу, а когда было готово, наколдовал во флягу красного вина, пока Миа и Лахли накладывали себе по полной тарелке. Айн присоединился к ним. Нильвара молча отдыхала на колышке возле костра.

– О чём задумалась, Ири? – спросила Миа.

– О том, что я забыла. О мыслях, которых у меня нет, а могли бы быть. Вот смотрите: я всегда думаю, что знаю всё, что знаю. При этом могу забыть что-то важное, что заставило бы меня действовать совершенно иначе. Например, что забыла дома погасить кристалл света. При этом и «я забывшая», и «я помнящая» – это всё я. И в том и другом случае информация внутри меня есть. А бывает, что и нет: пообщаешься с кем-то интересным, необычным, почувствуешь новое, и вот ты уже не такая, как раньше. И вроде бы и «до» – я, и «после» – я. Что-то неизменное остаётся, нечто лишь моё; я не верю в то, что я – это только сумма впечатлений. У двух нильваров могут быть одинаковые впечатления, но сами они разные. Как всё-таки влияют на нас мысли, которых нет!

Айн почесал затылок. Миойи ответила:

– Попробуй анализировать то, что ты делаешь, а не что думаешь. Многих наших действий и бездействий в сознании тоже как бы нет. Это трудно и будто даже запретно, возникает некий блок – но полезно и интересно. Вот например: тебя задело, что не пригласили к ужину, сидишь и дуешься, а мы орудуем ложками. Но считаешь ли ты себя обидчивой?

– Не считаю. А почему, кстати, не позвали?

– Никого не позвали, – улыбнулась Лахли. – Ты не обратила внимания. Дорогая Вьири, не стесняйся с нами. И не думай много; посмейся… или выругайся. По себе знаю: в детстве много умного читала. И чем больше узнавала, тем сильней был разрыв с тем, кто я есть на самом деле. Миа права. А тебя мы сразу приняли за своего.

Айн хотел заметить, что Лахли поучает нильвару, которая наверняка старше её на порядок, но передумал.

– Чёрт возьми! Так где моя каша и моя большая ложка?

– Отлично! – восхитился Айн. – Ты сразу напомнила Лона. Не в обиду будет сказано.

– А вот и в обиду! Глупый друид! Я не люблю, когда говорят, будто я похожа на кого бы то ни было. Даже на властителя, которого я обожаю! Лучше пусть другие будут похожи на меня, если так хотят.

Друид налил всем вина, нильваре первой, и она с удовольствием со всеми чокнулась.

– Альянс, – произнесла Вьири. – Вы правы: думаю я много. Это даже спать мешает, просыпаюсь за ночь по многу раз.

Часть III. Глава 2. Корона анфейра

Айн начинал привыкать к Нарилону, стал даже находить известную прелесть в том, что нужно постоянно держаться начеку. Когда он появился в Неине, восприятие оглушилось множеством сигналов, но постепенно он стал различать важные и второстепенные знаки. Это, однако, не означало, что идею идти через пальмы Айн воспринял с восторгом.

– Что здесь такого? – удивилась Вьири. – Я сяду тебе на плечо.

На этот раз пальмы под сенью Нарилона выглядели вполне мирно. С одной из них собрали фиников на несколько дней пути. С другой Вьири скинула серый фрукт.

– Сочный и мягкий, – пояснила она.

– Без гусениц? – подозрительно спросил Айн.

– Без. Гусеницы, что на них водятся, плохие. Я потом тебе вкусных наловлю, толстых, волосатых. Пальчики оближешь!

– Спасибо. Радует, что за полдня пути нас ещё никто не попытался прикончить. Непривычно, пожалуй.

Пальмы кончились, путешественники вступили в заросли деревьев с длинными густыми листьями, некими родственниками ив. Одна из веток впереди была неожиданно голой.

Айн заметил движение и задрал голову. Крылатая яркая тень размером, пожалуй, с грифона, спланировала из поднебесной кроны вдаль.

– Дракон! – воскликнула Лахли. – Дракон летит!

– Это дятел, – уточнила Вьири.

– Ничего себе дятел! Огромный такой и красный!

– Обычный науровый дятел. Под стать жучкам, которые обитают в этой коре.

– Что, если такой стукнет клювом по голове? – задумалась Миойи.

– Только если дёргать его за хвост, – объяснила нильвара. – Если захотите, дайте знать, к этому нужно подходить серьёзно.

Вьири совсем не выглядела серьёзной. Она расслабленно развалилась на плече Айна, удобно прислонившись к его голове, и мурлыкала песенку на незнакомом языке.

Когда Айн прошёл под ивой с мёртвой ветвью, ветка внезапно ожила и кинулась на него. За миг до этого Вьири вцепилась лапой в плечо друида, другой взмахнула, и материализовавшийся на секунду синий клинок рассёк змею надвое. Нильвара продолжила напевать, не сбившись с ритма. Айн встал с раскрытым ртом.

– Не спи, Райн, – чуть сердито произнесла Миойи позади.

* * *

– Мы на месте, – доложила Вьири. – Перед вами Чиарн.

Айн подозрительно огляделся. Никаких признаков цивилизации. Немного отличался сам Нарилон: листья гигантских деревьев больше походили на кленовые, а стволы сильнее расширялись к земле. Утреннее солнце создавало внизу приятную пёструю тень.

– Вы живёте внутри этих платанов? – спросил Айн.

– Нет. Дома отсюда не видно, они в кронах. Для вас они всё равно маловаты. Но комли алларнов действительно пустые, и у нас там помещения. Алхимические лаборатории, мастерская, музей, он же зал собраний.

– Я бы взглянула на ваши дома, – сказала Лахли. – Если можно.

– Каким же… А, понятно.

Лахли обратилась в хиллину и уже взлетела. Вьири поднялась следом. Миойи взбежала за ними по стволу. Айн задрал голову и выпятил губу. Пожал плечами и с интересом присел возле круглого гриба, еле заметного на синеватом мху.

Вскоре Лахли спикировала на землю, обернулась девушкой и обняла Айна.

– Там так красиво! Ты бы видел!

– Так расскажи.

– Огромные, ярко-зелёные листья будто прозрачные на солнце. Их шелест нежный-нежный. Свежесть – обалденная. В ветвях притаились разноцветные домики, стилизованные под эльфийские, из дерева, с окнами, крышами и дверьми. Нильвары показались на порогах и помахали мне. Я заглянула во Вьирин дом. Там всё, что нужно для удобства: травяная постель, стол с жердью вместо стула, небольшой очаг, кристаллы света. Прекрасный вид из окна. На стенах чудесные картины. Я таких не видела нигде! Дом чуть покачивается на лёгком ветру.

На спине Айна на миг образовалась тяжесть: через его плечи неслышно спрыгнула Миойи. Друид вздрогнул, но особо не удивился. Он потрепал лису за серебристое ухо и натянул ей венок на глаза.

– Я наконец-то поймала бабочку. Там, наверху. Это сложнее, чем саблей махать!

– Пойдёмте в музей, – предложила Вьири. – Нас заметили издалека, почти все там.

До алларна (так называли гигантские клёны) с залом собраний было минут пять ходьбы. По пути слушали рассказ Вьири о пещерах под музеем, сухих и прохладных, где хранилось большинство картин.

– Не знала, что нильвары любят рисовать, – заметила Миа.

– Многие из нас пишут картины. И получается, смею заверить, неплохо.

– Именно, – подтвердила Лахли. – Я нигде не встречала такой потрясающей детальности и таких красок. Полагаю, дело в вашем необычайно остром птичьем зрении. И в ювелирной точности движений.

– Посмотрим их, если успеем, после собрания, – сказала Вьири. – Нам многое нужно обсудить. И темы весьма невесёлые. Вот здесь, правее, одна из наших лабораторий. Но теперь она больше походит на больницу. Не помню, чтобы из нас кто-то так болел последние сто лет. Однако, мы пришли, сейчас вы услышите обо всём подробно.

Обширная нижняя часть алларна была образована словно сросшимися прямыми корнями. В этой волнистой стене кое-где виднелись просветы, заделанные высокими узкими окнами, а в одном месте была открытая дверь под цвет серого ствола. Друзья зашли в желтоватый полумрак и с любопытством осмотрелись.

Это был широкий, метров тридцать в диаметре зал, плавно сужающийся кверху. Стены выглядели природно нетронутыми, их заботливо отполировали и покрыли полупрозрачным желтовато-розовым маслом. На стенах на разной высоте крепились широкие помосты из досок, на многих удобно сидели нильвары на горизонтальных жердях. Земля была покрыта ковром густой синеватой травы. Полукруглые ряды стульев стояли возле одной из стен. Первые несколько «этажей» зала освещались кристаллами на стенах, выше всё терялось во мраке. Приятно пахло деревом, смолой и корицей. Под одним из помостов висела большая картина, изображающая красные, зелёные, жёлтые и фиолетовые дома нильваров на ветвях, как их описывала Лахли. Айн вздрогнул: казалось, это настоящее окно в сумрачную крону алларна.

– Прошу, садитесь, – сказал один из нильваров на нижнем помосте. Негромкий голос его усилился эхом. – Меня зовут Хиа́р. Мы приветствуем вас, человек-друид, человек-хиллина и хиффира. На моей памяти в наших городах не бывали ни люди, ни серебристые лисы. Многие, кто помоложе, вообще видят таких, как вы, первый раз. Впрочем, возможно, и вы никогда прежде не знали алларнов. Хотя одна из ваших стран в Дароне названа в честь них. Мне сказали, что с вами в Неину отправился наш властитель, Лонуи ли Алонар. Правда ли это?

– Именно так, Хиар, – невесело отозвалась Миойи.

Она кратко рассказала об одержимости кольцом Веллы и о том, чем закончился бой.

– Снова владычица Хаоса, – мрачно сказал Хиар. – Я бы, может, усомнился в твоих словах, но не так давно мы сами столкнулись с её мерзким явлением.

Нильвар вздохнул и опустил благородную синюю голову. Остальные сидели неподвижно, с любопытством разглядывая путешественников. Айн вдруг сообразил, что они переговариваются телепатически. Он ухватил обрывки мыслей: их видели забавными, чуть неуклюжими, но смотрели с приязнью и интересом.

– Это были два больших каменных шара, – продолжал Хиар. – Они с жутким гулом прокатились по Нарилону и пронеслись сквозь Чиарн, сметя три прекрасных алларна. Трое из нас, сильные маги, пытались остановить эти шары, но только сами пострадали. Они прикоснулись к камню и подхватили странную болезнь. Мы называем её лихорадкой Хаоса. Сначала их покинули способности. Потом сила продолжила утекать, и теперь они не могут летать и еле ходят. У нас есть отличные старые лаборатории. У многих большой опыт в алхимии и целительстве. Например, молодая Вьири, что полетела вам навстречу – талантливый лекарь. Как дипломат она, возможно, не очень годится, и, если что, я извиняюсь за это.

– Мы легко и с удовольствием с ней общаемся, – возразил Айн.

Вьири на плече благодарно прильнула к нему.

– Вот как? Хорошо. Так вот, несмотря на весь наш опыт, попытки сделать лекарство против лихорадки Хаоса до сих пор тщетны. Впрочем, есть и хорошие новости. Вы не поверите, но, судя по всему, к нам наконец вернулся анфейр! Да, именно так. Он посетил хиллей на юге и подружился с ними. Мы посоветовались с нашими мудрейшими соседями, амангирами, и решились отдать хиллям корону анфейра, которую Лонуи повелел заботливо хранить до прихода анфейра. Он теперь быстро покончит с Веллой, которая затемнила Дарону и уже добралась до Неины, до самого нашего порога. Надеюсь, мы не опоздали.

Айн растерянно повернулся к Миойи – и испугался: на лису страшно было смотреть. Губы её дрожали, глаза расширились; она прижала уши и замерла с поднятой лапой.

– Что… что вы сделали?! – проговорила Миа, задыхаясь.

– Отдали корону в руки анфейра. Постойте, что это за шум?

Все обернулись к выходу. В зал собраний ворвались двое нильваров. Они буквально рухнули на помост возле Хиара.

– Вы не в эльфийском трактире, – строго сказал он. – Говорите. По-эрнски. Здесь наши друзья.

– Если так дальше пойдёт, – сказал один из прибывших, – не останется ни эльфийских трактиров, ни самих эльфов. Хилли, очевидно, сошли с ума. Они напали на Лируна́ри и сравняли его с землёй. Мало кто из эльфов уцелел!

Поднялся ропот. Хиар чуть не упал со своего насеста.

– Ужасно, – покачал он головой. – Не говоря о том, что Лирунари от нас всего в нескольких часах полёта. Что ещё им взбредёт в голову? Толпа разъярённых хиллей – это страшно. Но ведь с ними анфейр с короной… Ничего не понимаю.

Миойи закрыла глаза лапами. Лахли насупилась. Вьири шепнула на ухо Айну:

– На днях я услышала, что корону отдали, и меня не покидает чувство, будто мы очень ошиблись. Я права? Взгляни, на Миа лица нет.

– Боюсь, что ошиблись, – пробормотал Айн.

Миойи выпрямилась и с тоской сказала:

– Вы отдали корону не анфейру, а королю Дароны, Архалину! Анфейр действительно появился, и это Райн, вот он, с нами.

Ропот превратился в гомон проклятий.

– Он вас обманул, – продолжала Миа. – И теперь этот мощный артефакт – у человека, который с удовольствием избавится от всей неинской магии вместе с её носителями. И теми, кто готов всё это защищать, например вами.

Нильвары повернулись друг к другу и неслышно заговорили, временами добавляя вслух тревожные фразы на своём языке.

Миойи пошатнулась; Айн и Лахли её поддержали.

– Ничего, – сказала лиса вполголоса. – Этого стоило ожидать! Яга была права: Белый сразу схватил быка за рога. Видите, как тяжело без Лона! И то ли ещё будет.

– Вопрос, что делать дальше, – произнёс Айн.

Эти слова услышал Хиар. Он сделал знак крылом, и мгновенно стало тихо.

– На вашем месте я бы поговорил с амангирами. Причём немедленно. Мудрость их не знает границ, раньше они часто выручали нас добрым советом. Потом явился бы в Лилл, к миафинам. Они должны знать! Не исключено, что они сильно рассердятся на нас. Мы откроем близкие порталы, но не сможем отрядить с вами магов или просто бойцов. Честно говоря, мне страшно, что на нас нападут. Да и трое из наших сильнейших магов пожалуй что уже при смерти.

– Я взгляну на них, если можно, – сказал Айн. – Немного занимался лечением.

– Конечно. Заранее спасибо… анфейр. Да, определённо, в тебе есть эта сила. Как нас сбили с толку амангиры! Я безутешен.

* * *

После совета нильвары возле алларна приготовили прекрасный обед и пригласили наших друзей как почётных гостей; но ни у кого, кроме Вьири, не было аппетита.

– Всё к лучшему, – сказала она. – Зачем-то это было нужно.

– Возможно, – вздохнула Миойи. – Но нам не миновать бед. Могло бы всё уже закончиться! Если бы корона попала к тебе, Райн.

– Что это вообще за корона такая? – проворчал друид. – И почему я про неё слышу первый раз?

– Её носили анфейры древности. Вряд ли кто-то помнит, как она была создана. Одни говорят, что изготовили её глубоко в пещерах под Нарилоном, где живут черти. Другие – что корону нашли на крупнейшем науре, когда-либо появлявшемся на свет. Корона буквально умножила бы твои силы. Лон поведал, что она давно хранилась у нильваров, ждала своего часа. Спрашиваешь, почему не рассказала тебе? Не поверишь, но… В общем, боялась сглазить.

– Не особо помогло твоё молчание, мне кажется.

– Ага. Тут ты прав.

– Вот надел бы ты эту корону, – сказала Лахли, – и про меня бы сразу забыл.

– Укушу! – ответил Айн. – Ты так не считаешь, на самом деле.

– Правда, не считаю.

Миойи загадочно улыбнулась.

– Не больно-то задирай нос, друид, – сказала она. – Лахли ещё подумает, связываться ли с тобой. Она как-никак воплощение духа плодородия.

– Чего? – у Айна отвисла челюсть.

– Подумаешь, – пожала плечами Лахли. – Пустяки.

Айн некоторое время не сводил глаз с Миойи, вопросительно помаргивая. Потом медленно кивнул, обнял Лахли и сказал:

– Моя богиня.

Миа зевнула.

– Твоя, твоя, не бойся, не отберу. Давайте лучше решим, что делать дальше. Предлагаю сразу к миафинам. К чёрту этих мудрых амангиров-советников. Если нильвары спихивают на них ответственность, то и сами эти змеи будут юлить и оправдываться.

– Ой, тут ты права, – сказала Вьири. – Мало кто из нас любит признаваться, что натворил. Мне даже стыдно.

– Нет, – возразил Айн. – Я бы взглянул на амангиров. Интересно, как именно их обманул Белый. И, если честно, просто любопытно – летающие разумные змеи.

– Ладно, как скажешь.

* * *

Айн задумчиво изучал бесчисленные полки с аккуратными рядами баночек, пузырёчков, коробочек с травами, порошками, разноцветными камнями и прочими ингредиентами. Многие компоненты и готовые зелья были гораздо сильнее, чем у Ведьяги, не говоря уже о его собственных. Ряды полок уходили далеко вверх.

Друид осмотрел троих нильваров, что лежали в забытии тут же рядом, на помосте отдыха. Они тяжело дышали. Болезнь напомнила ему чёрный яд, что отряд подхватил на холмах к северу от Междуречья. На этот раз Айн поостерёгся впитывать в себя: выглядела чернота хуже, мощнее, гибельней. С другой стороны, в себе самом он чувствовал больше сил. Поразмыслив, он взял с нижней полки несколько разноцветных кварцев и опалов.

Возле больных в этот день дежурила Вьири. Она с надеждой следила за Айном. Он некоторое время посидел возле изголовья с закрытыми глазами, сжимая кварц. Покачал головой, повторил то же с опалом. Потом медленно провёл камнем над синими перьями. Вьири открыла клюв, но Айн предостерегающе поднял палец.

Нильвар на синеватом травяном матрасе глубоко вздохнул и открыл глаз. Айн отёр пот со лба.

Вьири вскрикнула и бросилась к выходу из алларна.

– Погоди, – остановил её друид. – Раз, кажется, у меня получается, я хочу кое-что попросить у Хиара.

Вьири вопросительно изогнула бровь.

– Я бы хотел, чтобы ты отправилась с нами. Если, конечно, ты не против.

– С удовольствием! Давно хотела попутешествовать. Только тебе придётся за мной присматривать. У меня маловато опыта.

Айн кивнул, но когда Вьири торопливо вылетела, он вспомнил, как она между делом разрубила змею, и почувствовал себя дураком.

* * *

Вечером Миойи, Лахли и Айн с Вьири на плече сидели на окраине Чиарна вокруг костра. Рядом в воздухе висел сиреневый портал. Нильвары посоветовали подождать и пройти через него утром, чтобы амангиры успели его заметить и не приняли их за лазутчиков.

– Я бы ушла поскорее, – сказала Вьири. – А то как бы Хиар не передумал. Он очень нехотя меня отпустил. Но я весьма убедительно ему напомнила, что ты, Айн, поставил на крыло троих из нас. И что это отличный шанс научиться у тебя лечить лихорадку Хаоса. Последнее соображение подействовало сильнее всего. Ты ведь сможешь меня научить? Попробуешь?

– Райн берёт два сребреника в день за обучение, – сказала Миойи, поигрывая пойманной стрекозой.

Вьири растерянно посмотрела на неё.

– У меня есть несколько золотых. Среди нас они не нужны, но у миафинов иногда пригождаются. А сколько дней нужно?

– Вьири, – сказала Лахли, улыбаясь. – Миа шутит.

Нильвара насупилась.

– В следующий раз ущипну за хвост, – пробурчала она.

– А ты быстро учишься, – одобрил Айн.

– …И тебя тоже. Найду за что ущипнуть, поверь.

– Мне вот интересно, – задумчиво произнесла Миа, – откуда здесь взялись силы Веллы. Если она сидит в тюрьме у Белого. Длинные же руки она отрастила!

– Или король её отпустил, – предположил Айн.

– Если так, то вряд ли от неземной королевской доброты.

К костру спикировала крупная синяя тень: один из нильваров принёс большую корзину с горячим ужином, пожелал приятного аппетита и улетел.

– Спасибо и на том, – проворчала Миойи. – Могли бы посерьёзней помочь. Раз мы собрались решать проблемы, которые они и создали.

– Если быть совсем честными, – возразил Айн, – это мы впустили в Неину Белого. И вообще открыли путь заново, если я правильно понимаю.

– Рано или поздно он бы отыскал его без нас, – махнула лапой лиса. – Всё, что ему требовалось – найти наших псевдо-друзей Свободных эльфов.

– Кстати, насчёт эльфов, – сказал Айн. – Зачем Белому, или хиллям, или тем и тем понадобилось уничтожать целое эльфийское поселение? Неужели настолько сильна неприязнь к эльфам Веллы и вообще ко всем?

– Такой вот он, королевский порядок, – невесело произнесла Миа.

– Сдаётся мне, – предположила Лахли, – мы ещё увидим короля. Вот и спросим.

– Ты права. Надеюсь только, это не случится внезапно раньше, чем мы сами спланируем.

– Как-то ты мрачно сегодня мыслишь, – поёжился Айн.

– Ага. И не говори. Ладно, забудьте. Давайте лучше послушаем Вьири. Чем ты занимаешься? Как живётся в Чиарне?

– Да нормально, – кашлянула нильвара и замолчала.

В густеющих сумерках портал выглядел всё ярче. Потрескивал костёр. Айн подбросил хвороста и с помощью Лахли разложил ужин.

– В основном корпела над магией лечения, – вдруг сказала Вьири. Ободрённая вниманием, продолжила: – Ещё училась готовить. Если поймаем дичь, попробую что-нибудь показать. Немножко занималась спортом: летала на короткие дистанции, однажды выиграла соревнование по скоростному подъёму на вершину алларна. Неплохо играю в теннис.

Вьири заметила удивлённый взгляд Лахли и довольно приосанилась.

– Много гостила у миафинов, в Лилле и не только. У них потрясающая библиотека. Я изучила всю историю Древних, алонмский и хирамский языки, не говоря об эрнском. Много читала художественных романов. И философию алонмов. Можно сказать, прониклась.

– Что же в ней интересного? – спросил Айн, понимая, что она ждёт этого вопроса.

– Много всего… Например то, что высшие силы – полная ерунда.

– Как так? – не поняла Миойи. – В смысле, они не существуют?

– Существуют, и ещё как. Вам этого доказывать не надо, полагаю, если вы лично знакомы с Архалином и с Веллой. Да и сами вы не лыком шиты. Посланница богини плодородия и анфейр. И в тебе, Миойи, тоже нечто такое есть. Притягивающее и пугающее. И что-то будто королевское сквозит… Особенно же наш властитель, Лонуи. Я с ним говорила лишь раз, чуть язык не проглотила! Честно говоря, я горда быть в вашей компании. Нет, я немного о другом. О самих богах, и не только о них. Там, среди духов, много сущностей. Даже если взять любую популяцию – эльфов, алонмов или нас, нильваров, – это тоже сущность сродни духам.

– Известный факт, – кивнул Айн. – Как муравейник.

– Известный, казалось бы, но не до конца. Обычное представление о том же муравейнике – что это абстракция. Что реально существует лишь одиночный муравей. Это тот случай, когда мы за деревьями не видим леса. Тут я подбираюсь к сути. Мы не видим такие сущности, потому что являемся их кирпичиками. Они буквально сотканы из нас и связей между нами. И они реальны. Как реален организм нильвара, хотя если взять отдельную клетку, на этом уровне она знать не знает о целом, максимум – о соседних клетках. Этих сущностей много, и они управляют нами почти полностью.

– Ты хочешь сказать, что… – начал Айн.

Вьири замолкла, напрасно ожидая продолжения. Потом сказала:

– Я, точнее, алонмы говорят о том, что высшие сущности буквально паразитируют на нас и противоположны нам. Они существуют за счёт нас, а не наоборот. Не всегда это плохо. Например, у Древних в их перенаселении была страшная болезнь, когда клетки тела выходят из-под контроля организма. Вроде бы обретают бессмертие и независимость от тела, но тело гибнет. Так что не всё так однозначно. Кстати, подобная сущность возникла и над самими Древними и в конце концов уничтожила их.

– Про клетки тела я читала у Древних, – задумчиво отозвалась Лахли. – Интересно, кто-нибудь их видел наяву?

– Конечно. У наших соседей миафинов есть мирк… микроскоп. Даже два: одному, наверное, тысяча лет. Второй мы сделали совместно с ними, он даёт гораздо яснее картинку, чем тот, что достался от Древних.

– Жутковато, – сказала Миойи. – И несколько неуютно жить, зная, что после смерти ничего не будет хорошего. Не верится в это как-то. Интуитивно. У многих в крови стремление раствориться в чём-то высшем.

– Точно, – кивнула Вьири. – Есть такое. Как и сказала, не всегда это плохо. Но в какой-то мере растворение в высшем – это самоубийство. Полное и окончательное. Ведь тебя, твоей индивидуальности после этого уже нет. А среди нас есть те, у кого там, на уровне богов живёт своя бессмертная частичка. Нередко неосознаваемая. Не мне вам это рассказывать. Интересно, есть ли у меня подобная?..

– Разве не у всех? – спросила Лахли.

– Алонмы говорят, что далеко не у всех. И от вида народа это не зависит.

– Мне кажется, всё проще, – сказал Айн. – Я считаю, что…

– А мне не кажется, – перебила Миа. – Знаю только, что каждый из нас считает себя экспертом в мироздании и не примет так просто чужую точку зрения. Лично мне в том, что я услышала, есть о чём подумать. Я в палатку; спокойной ночи. Добавишь что-нибудь, Вьири?

– Да. Может показаться, что я веду к полному безбожию, отсутствию правильных ориентиров вовне. Отчасти это так, но только потому, что подобные ориентиры уже есть внутри нас и для этого не нужны никакие боги. Внутренняя мораль. И правильное отношение к окружающим. Правильный настрой – это доброта. Доброта нужна прежде всего нам самим как путь к гармонии. Даже наурового дятла за хвост можно ущипнуть по-доброму. Вовсе не затем, чтоб добрый бог наказал нас или наградил – с этим прекрасно справляемся мы сами. Всё это несколько сумбурно, отчасти банально, но только потому, что я пытаюсь быть краткой. Можно много ночей напролёт рассуждать.

– Когда бросается змея, – проворчал Айн, – тоже нужно быть добрым?

– Нет, конечно. Убей её. Если змея действительно бросается.

* * *

Первым в портал вошёл Айн, и это оказалось ошибкой.

Ночью друиду снились реки Рэа, а к утру он начисто позабыл обо всех нильварах, мудрых амангирах, об алларнах и наурах, на границе которых ночевали. Миа и Вьири спали снаружи, на душистой траве возле костра, а рядом с Айном в палатке оказалась Лахли, тёплая и податливая. Утром она потянулась, выдав протяжное «м-р-р!», села, накрылась по шею одеялом, стянув его с друида, и вежливо попросила его выйти, мол, нужно переодеться. Айн собрался возразить, что переодеться можно, если хотя бы что-то уже надето, но передумал и послушно вышел к лисе и нильваре.

Вьири приготовила завтрак. Айн машинально сжевал замечательный бутерброд и запил великолепным кофе, всё косясь на ножки Лахли в лёгкой юбке в тон сиреневой блузке. От Лахли наверняка не ускользнул ни один из его взглядов, но лишь однажды она погрозила Айну пальчиком. Когда они на минуту остались наедине, друид решил задать вопрос, но не успел.

– Купила в Орне, – объяснила Лахли. – Как раз для жары. Как на мне смотрится?

– Отлично! Кофта весьма тонкая, странно, что под ней ничего не видно. А юбка такая лёгкая, её, наверно, ветром сдует.

– Размечтался! Тебе долго предстоит гадать, есть ли на мне ещё что-то.

– Вот как!

– Да-да. Продавец обещал, что мне и ураган нипочём.

– По счастью, нам иногда попадаются грибы.

– Не о том думаете, господин друид. Все почти собрались, нам пора к амангирам, набираться ума.

Айн кивнул, вздохнул и постарался сосредоточиться на портале. Лахли, Миойи и Вьири выжидательно встали рядом.

Мечтательный настрой Айна резко оборвался, когда вокруг шеи его и ног обвились чёрные змеи. Одна из них яростно прошипела что-то ему в лицо. Айн вытаращил глаза и замахал руками.

– Вей ар! – воскликнула Вьири, появляясь следом. – Мы не враги вам!

– Мерзкие неиниты, – сквозь зубы выдала змея.

Однако она разжала кольца и повисла в воздухе перед глазами друида. Хватка на ногах ослабла. Айн закашлялся.

– Вовсе нет, – сказала Миойи. – Райн издалека, с Дароны, и с неинитами у него ничего общего. Он наш друг.

Перед друзьями в туманном воздухе висело уже с десяток змей, плавно покачиваясь. Вьири села на плечо Айну.

– Странные настали времена, – сказал амангир, что покрупнее. – Нильваров и хиффиров мы всегда рады видеть, воистину. Друзей же находите вы весьма необычных, я замечу. Но не будем спешить с выводами, поразмыслим.

Айн частично пришёл в себя и судорожно огляделся. Рядом росло несколько деревьев – обычных, не науров; разновидность ореха. Дальше десяти метров сложно было что-то разглядеть: кругом стоял густой серовато-голубой туман, и небо в нём терялось. Почва под ногами податливо проминалась. Глухую тишину прорезало жужжание: мимо пролетел комар размером с хорошего шершня.

Лахли прижалась к Айну; амангиры её почему-то сторонились.

– Как вас зовут? – спросил друид, осмелев.

– Не имеет никакого значения, – ответил амангир. – Мы находимся на высшей ступени эволюции, человек. Мысли одного открыты сознанию всех, мы единый мировой разум, древнейшие и опытнейшие создания космоса, первозданного. Всё произошло от змей, в простейшей форме жизни сокрыта тысячелетняя мудрость, опыт всего Райела. Вам повезло: мы не звали вас, но мы открыты общению и готовы наставить вас на путь истинный, всегда. Первый наш совет: сторонитесь северных людишек, неинитами себя именующих, презренных. Ибо захотелось им возродить традиции и технологии усопших Древних, повторить их путь развития и, неизбежно, бесславно сгинуть, как все они. Мы охраняем заброшенные подземные лаборатории, катастрофические по разрушительной мощи технологии, да будут они покрываться пылью, во веки веков. Пусть будет великий род амангиров благословлён до конца времён, как есть сейчас, да не переведутся в море псио-медузы, а в Шиисаха́те – радужные жабы, вкуснейшие. Скверней неинитов лишь ничтожнейшие шиммы, что к югу Шиисахата шарятся в свалках сора!

– Скажите, – промолвила Миа, – это вы посоветовали нильварам отдать корону анфейра хиллям?

Амангиры зашевелились; волнистые чёрные тела их в тумане стали словно море из страннейшего сна.

– Воистину так, и это было мудрейшее решение, продуманное. Среди хиллей объявился анфейр, представитель первобытных воинов, что мы чтим, глубочайше. Усилиями анфейра при катаклизме Древних уцелели некоторые амангиры и ваши народы, уважаемые. Грядут лучшие времена, очевидно. Так преисполнимся же величия и мудрости!

– Среди хиллей нет анфейра, – вздохнула Миа. – Он здесь, вот, перед вами.

Айн медленно кивнул. Море змеиных тел превратилось в штормовой океан.

– Как так! Вы нас обвиняете в некомпетентности? Непродуманности? Предрасположенности к ложным слухам? В нерациональных поступках? В отсутствии мудрости, наконец?

– Вовсе нет, но…

– Вы негативно смотрите на вещи, господа. Всё произошло так, как должно быть, воистину. Откройте свои сердца и очистите разум, полностью. И вы увидите, что нет препятствий и проблем, есть лишь возможности. Ваш ограниченный ум поймёт это примерно через триста поколений, мы считаем. Не обижайтесь, это не в обиду сказано, просто констатация фактов. Мы готовы приоткрыть вам завесу тайн мироздания, щедрейше. Помочь взглянуть на будущее. На грядущие свершения. На освобождение и яркий голубой свет. На единое поле мудрости Райела, открытое лишь избранным. Мы находимся на тридцать седьмой ступени развития, недосягаемой смертным. Вы застряли на второй. Если напряжётесь и позволите поделиться ментальной энергией с вами, то сможете достичь восьмой, а лучшие из вас – тринадцатой ступени! Хотя сейчас вам это покажется немыслимым и недостижимым, абсурдным.

Айн выразительно посмотрел на Миойи. Хиффира без труда прочла его мысль, что она была права и делать среди этих змей абсолютно нечего. Лахли кашлянула. Вьири внимательно, но с явным сомнением слушала амангиров.

– Мы можем как-то попасть на юг, к хиллям? – спросил Айн. – Вы умеете открывать порталы?

– Вся магия перемещений в распоряжении амангиров. Презреннейшие шиммы не позволяют нам безопасно пользоваться туннелем в Шиисахате, что мы проложили к окраине города неинитов. Долгие десятилетия мы посылали неинитам болотную нечисть через пространственный туннель, на радость. Нечисть в Шиисахате перевелась, но мы разрешаем вам воспользоваться туннелем, странники. После нашего мудрого напутствия гадкие люди не смогут сбить вас с пути, истинного. Возле гнилого поселения неинитов есть степь хирамов, которых в своём нищем незнании люди пытались уничтожить, видя в них угрозу, глупейше. У хирамов есть портал в горы хиллей, стационарный. Всем известно, что у хирамов и хиллей схожий характер, они дружат. И ни те, ни те не брезгуют советами амангиров, драгоценными! Вы явитесь к хиллям и зададите все ваши вопросы, полные сомнения, нерационального.

– Почему вы поссорились с шиммами? – спросила Вьири. – Насколько помню, долгие века вы жили в мире.

– Разногласия возникли по вопросу крайне важному: о сокровенном вечном праве на творение, ниспосланное нам свыше. В непомерной гордыне и глупости своей шиммы орут, что это изречение мудрости принадлежит им, тупейшим. Что является неразумным, ведь подобное краткое высказывание семи слоёв первозданных смыслов могло быть даровано только нам, ясномыслящим.

– О каком творении речь? – поинтересовалась Миа.

– Это тайна за семью печатями. Но поскольку с вами вместе действительно анфейр, глубокочтимый нами, мы приоткроем сию завесу, щедрейше. Мы верим, что древняя мудрость ослепит вас, но не испепелит, а преисполнит радостной ясности. Успокойте же водоворот мыслей, свойственный примитивнобытным, и настройте тихий разум на восприятие секретов мироздания!

Амангиры неподвижно застыли в воздухе и прикрыли глаза. Один из них подлетел ближе, поднялся выше, выждал паузу и торжественно продекламировал:

Камень лежит. Река течёт.

Реку сковало льдом.

Ветер подул. Упал валун.

Катится он под холм.

Наступила долгая тишина. Вьири вздохнула; Лахли закусила губу.

– Действительно, – кивнула Миойи, серьёзная, как сама смерть. – Чувствую, мне нужно время, чтобы осознать пути к осмыслению этой мудрости.

– Смело! А вы? – обратился амангир к Лахли и друиду.

– Это звучит прекрасно, – осторожно ответил Айн. – Только я мало что понял.

– Не сомневаемся. Это вам подарок на ближайшие сто лет, после нужно сделать перерыв на галактический цикл и вернуться к Творению в следующих жизнях. Как вы можете видеть, нельзя допустить, чтобы подобное откровение попало в руки недостойных. Нам приходится воевать с неверными, нехотя. Шиисахат теперь поле раздоров, наш благословенный болотистый край, полный радужных жаб. Ценнейших!

– Спасибо большое, – сказал Айн. – Очень рады вниманию. И мы непременно воспользуемся туннелем на север. Но сперва нам нужно в… Лилл, к миафинам.

– Уверен, наша беседа пойдёт вам на пользу, несомненно. Возвращайтесь за следующим уроком, поскорее!

* * *

– Ты грустишь, Райн?

– Угу. Ностальгия. Сейчас бы оказаться в Рэа. Всё-таки дом есть дом. Голова кругом от всех этих джунглей, нарилонов, нильваров, амангиров; а сейчас потащимся к мифическим таинственным созданиям. Обсуждать мою корону, которую я в глаза не видел.

– От меня тоже голова кругом? – расстроилась Вьири.

– Нет, конечно. С тобой приятно, и рассказываешь ты интересные и разумные вещи. В отличие от летающих змей, голова болит от их беспросветной чуши.

– Нужно уметь отделять зёрна от плевел, – назидательно сказала нильвара. – Среди той чуши, как ты назвал, многое правдиво. О неразумных неинитах, которые едва не уничтожили всех хирамов почём зря, а теперь удивляются, почему те такие агрессивные. Об их стремлении вернуть технологии Древних, чтобы люди вознеслись над всеми. Это неминуемо вновь привело бы к катастрофе. Амангиры делают полезное дело, охраняя заброшенные пещеры с лабораториями. Память человеческая коротка; что дальше пары поколений, уже покрыто мраком, а это всего несколько сотен лет. О дружбе хиллей с хирамами тоже правда.

– Главное, – добавила Миа, – чтобы правдой оказался их туннель к неинитам и тамошний портал к хиллям. Чувствую, он нам пригодится. А пока да, готовимся к переходу к миафинам. Ночь отдохнём.

Недавно прошёл ливень, и в этот поздний вечер сидели без огня. Было свежо, ветрено и даже прохладно, Лахли жалась к тёплой сухой шерсти Миа. Айн очередной раз взглянул на стройные ножки и вдруг вздрогнул, вспомнив комара в краю летающих змей.

– Если нам надо будет идти по болоту, не искусают ли нас местные комары? Кое-кого, кто не носит штаны?

– Я невкусная. И во мне крови столько нет, сколько выпил бы рой таких комарозавров.

– Не могу сказать о себе того же.

– Выше нос, Райн! Насидишься ещё в Рэа. Будешь вспоминать о путешествии, приглашать в гости новых друзей. И сам вернёшься не раз.

– Мне нормально, не переживай. Просто предчувствие не очень, что ли…

– Расскажи о Рэа, анфейр, – попросила Вьири.

Айн кивнул. Поразмыслив, он описал свой край, каким он был до дракона Веллы.

– Там нет науров? С какими опасностями приходится жить бок о бок? Много хищных существ?

– Опасностей почти нет. Разве что оступиться и упасть со скалы. – Айн покосился на Лахли. – Хищники меня и моих гостей не трогают. Что науров нет – я, пожалуй, рад.

– Если честно, то, что ты поведал, довольно скучно.

– Возможно. Всё равно, прилетай в гости.

– С удовольствием. Устроите мне экскурсию. Плачу два сребреника!

Айну стало совсем тоскливо. Неясные скверные мысли крутились в голове.

– Пойдёмте все спать, – сказал он. – Я мёрзну.

Неожиданно он взял на руки Вьири и молча исчез в палатке. Лахли, немного сердитая, вошла за ним. Последней запрыгнула непринуждённая Миойи.

* * *

Утром шёл дождь и дул малоприятный ветер. Айн стоял перед порталом нильваров и дрожал. Он собрался ступить в него, но вспомнил амангиров и попятился.

– Я пойду первой, – предложила Вьири.

– Угу. Надеюсь, там, у миафинов тепло и сухо. И никто не набрасывается с порога.

– Вряд ли. Лиллфаандоар не настолько далеко. Хотя, ты знаешь, сейчас вспомнила: дождь у них идёт только ночью, рано утром или поздно вечером. Интересно, почему.

– Согреемся во дворце, – обнадёжила Миойи. – Никогда там не была, но историй наслушалась.

Вьири кивнула, спорхнула с плеча Айна и исчезла в портале. Айн шагнул следом…

…И оказался по уши в холодной воде. Рядом барахтались Миа и Лахли.

– Ой! – воскликнула нильвара сверху. – Я и забыла, что вы не летаете. Плывите за мной!

Не так далеко был деревянный мостик, широкий и длинный. Айн выбрался на него и протянул руку Лахли. Серебристая лиса успела вылезти; она хорошенько отряхнулась.

Друид осмотрелся. Они оказались на прозрачном озере посреди Нарилона. С севера озеро граничило с невысокими горами. В центре их тускло светилась бледно-персиковая стена, с многочисленными окнами и воротами. Дворец выступал из гор тремя гранями шестиугольника. Ворота были на разных уровнях, каждые под крыльцом с треугольной светло-изумрудной крышей. Всего этажей Айн насчитал тридцать, метров по десять высотой.

Судя по всему, когда-то с горы стекал водопад. Три аккуратных симметричных потока, отсвечивающих абрикосовым, мерно струились в озеро вдоль центральной стены и ещё два – по боковым. К обеим сторонам дворца примыкали два могучих наура. Их стройные стволы начинали ветвиться на уровне высших этажей, кроны соединялись и закрывали весь верх. Воображение рисовало, что там плато и сад. Посередине дворца, внизу было особенно крупное окно в несколько этажей. Центральный водопад плавно огибал его.

На поверхности озера чуть покачивалось множество деревянных дорожек: ко дворцу, к лесу и к каменным домам среди зелени. Ясное синее небо, казалось, было вдвое выше обычного – там, где его не закрывали листья.

– Чем-то похоже на Рэа, – сказал Айн, пытаясь выжать рубаху.

– В Рэа мне больше нравится, – добавила Лахли. – Тут слишком… монументально и торжественно, что ли. Но тоже уютно. Необычное сочетание.

Странное дело, но мокрыми у неё были лишь волосы и, возможно, сумка. Блузку, юбку и мягкие туфли словно только что достали с прилавка.

– Интересно, как они здесь живут, – поинтересовалась Миа. – Поле силы зашкаливает!

– А они сами такие, – вполголоса сказала Вьири.

Друид поворчал под нос про то, что обувь хоть выжимай, в рюкзаке всё промокло и непонятно, где и когда всё это сушить. Довольный, что, кажется, удалось скрыть волнение, махнул рукой и зашагал ко дворцу.

Когда подошли ближе, Айн заметил, что от земли к стенам кое-где тянутся тонкие канаты, плетённые будто бы из ивовых прутьев. Они буквально излучали магию.

– Даже я это чувствую, – кивнула нильвара, заметив его взгляд. – А ты, друид, и подавно. Магиапроводы. Поблизости сильные источники. Как и везде, где живут миафины. Где, интересно, они сами? Обычно их много возле озера или наверху. Неужели все во дворце?

– Там играют, – вдруг сказала Миа. – На арфах, дудках или чём-то таком.

– Я тоже услышал. Подойдём ближе.

В нижнем широком окне отсвечивало солнце, сквозь него просматривались только неясные тени. Мостики подступали к симметричным воротам из полированного дерева, розового, как трубка Вьири. Друид такой породы не знал. Он нерешительно остановился возле правых ворот, прислушался к водопадам и музыке внутри. Собрался осторожно постучать, но Миа, не церемонясь, взялась за ручки, распахнула обе створки и прыгнула внутрь.

На Айна обрушилась громкая музыка, гомон и смех. Друзья оказались в огромном светлом зале. Казалось, невидимый зодчий гигантским ножом вырезал перекрытия восьми этажей, оставив широкие полосы возле стен, где за низкими столами, на коврах сидели миафины: создания, похожие на хиллей, только тёмно-синие.

Миафины шумно пировали. На четвёртом этаже некоторые держали тромбоны и гитары, двое сидели за барабанами. Столы, особенно в самом низу, были заставлены всевозможными яствами. Миафины энергично общались, жестикулировали руками и крыльями, каким-то чудом не роняя хрустальные кубки и графины. Пахло перьями, вином и фруктовым табаком, но воздух при этом был необычно свеж.

На компанию Айна никто не обратил ни малейшего внимания. Друид откашлялся и хотел громко поздороваться, но его заглушила быстрая ударная партия со сложным ритмом, за которой последовало гитарное соло. Айн невольно заслушался. Потом растерянно покосился на Миойи.

Лиса наблюдала за миафинами на верхних этажах, которые успели безмятежно прикорнуть на самом краю, рискуя свалиться с восьмидесятиметровой высоты на гладкий каменный пол. Потом с интересом повернулась к шумной компании внизу, что играли в карты, и невольно шагнула к ним. Айн в отчаянии взялся за голову: он не сомневался, что Миа присоединится к игрокам и забудет про всё на свете.

Миойи непринуждённо подошла к одному из низких накрытых столов, взяла пустой графин, внимательно осмотрела его на свет стенных кристаллов и со всей силы швырнула на пол. Следом полетело несколько кубков.

Музыка оборвалась; стало почти тихо. Миафины наконец-то их заметили. Многие спланировали вниз, и под их пристальными взглядами Айну показалось, что он по ошибке попал в древнюю эльфийскую легенду. С тревогой он просканировал пространство и чуть не упал от нахлынувшей силы, исходящей от дворца и его обитателей.

– Привет, – сказал Айн, покачнувшись.

Ближайшие миафины поклонились ему, но тут же обратили взгляды на Миойи. Среди изумлённых восклицаний на языке нильваров звучали понятные эрнские слова:

– Хиффира! Настоящая живая хиффира! Вот это да! Подумать только, мы думали, что такие бывает лишь в сказках!

Высокий миафин с зелёными глазами подошёл ближе.

– Приветствую вас, люди из Дароны, нильвара из Чиарна и госпожа хиффира. Друзья, – обернулся он к остальным, – вы невнимательны. Это не просто хиффира. Это сама их королева. Королева всех серебристых лис Неины и Дароны!

Миафины расшумелись громче, чем до этого пировали, но тут же разом благоговейно стихли.

Вьири вцепилась в плечо друида. Миойи гордо выпрямилась; она глядела ясно и ласково. Венок Айна на ней смотрелся величественнее любой короны.

– Привет, – повторила она за друидом. – Мир и процветание вашему дому.

– Меня зовут Оасаэлриа́н, – сказал миафин, когда одобрительный ропот стих. – Это моя подруга, Анфирруалиннуа́ра. Вы лучше зовите нас Анфи́на и О́ас.

При виде подошедшей миафины Лахли скромно опустила глаза. Анфина взяла Оаса за руку.

– Можно просто А́нфи, – сказала она. – Добро пожаловать! Простите, что сразу не встретили вас подобающе.

Айн попытался стряхнуть сонное очарование.

– Присоединяйтесь к нам, – продолжила Анфина. – У нас сегодня большой праздник. Впервые за последние триста десять лет среди нашего народа появился ребёнок!

Миойи открыла рот, но её опередил Айн.

– Спасибо большое. Но у нас спешные дела и тревожные новости.

Лиса ткнулась ему в бок и прошептала: «Не торопись!»

Рядом с Оасом и Анфиной приземлилось ещё с десяток миафинов.

– Что же случилось?.. Постойте, это же анфейр. Настоящий анфейр! Ну и дела! Вот это гости! Нужно срочно передать твоим друзьям, нильвара! Они давно ждут и хранят корону.

– В том-то и дело, – вздохнул Айн, не обращая внимания на очередной тычок Миа. – Нильвары отдали корону хиллям. Хилли их обманули, сказав, что анфейр с ними, а на самом деле это король Кристалии в Дароне, Белый… то есть Архалин.

Мгновенно стало тихо, лишь слабо шумели пять водопадов за окном.

– Хилли успели напасть на Лирунари и уничтожить тамошних эльфов, – добавил Айн.

Миафины сильно взволновались: негодующе закричали на своём языке, замахали крыльями необычайно быстро, залетали. Миойи пришлось говорить Айну на ухо, чтобы он услышал.

– Я же просила, не спеши. Сдаётся мне, они так просто не успокоятся. Знать бы, о чём говорят!

– Ни о чём хорошем, – сказала Вьири в другое ухо друиду. – Они собираются…

– Смерть! – вскричали миафины на эрнском. – Смерть несчастным предателям хиллям! Обманщики, трижды обманщики и убийцы! Вы правы, друзья. Мы почувствовали три дня назад – нечто изменилось. Так вот, оказывается, в чём дело. Смерть! Не медля ни минуты!

Не успел Айн раскрыть рот, как все миафины спикировали к двум воротам и один за другим вылетели наружу.

– Раньше их мирил властитель, Лонуи, – всхлипнула Вьири. – Ой, что сейчас будет!

Айн укусил себя за кулак и бросился к выходу. Миойи и Лахли догнали его. Миа по пути схватила полупустой кубок с красным вином, одним глотком осушила его и кинула на пол к другим осколкам.

Снаружи над озером горел бледный фиолетовый портал. Миафины сидели кто на мостиках, кто на берегу, уже холодные и решительные. Двое из них печально подошли к друзьям.

– Вы разбередили глубокую рану, – сказала миафина. – Долгие века корона переходила от нас к хиллям. Случались и стычки. Но всё было по-честному. Мне не хочется в этом участвовать. Не хочу в этот портал.

– Так не ходите туда, – вполголоса сказала Миа.

Оба миафина покачали головой.

– Может, у вас найдётся ещё несколько слов, чтобы остановить кровопролитие? Нас не послушают, но мы, если что, поможем. Я Ниафире́лли, а мой друг – Стеилханфиами́ллморт. Сте́ил и Ни́афи к вашим услугам.

– Сколько у нас времени? – быстро спросил Айн. – Портал ведёт прямо к хиллям?

– Около полусуток, – сказал Стеил. – Портал ещё слаб и нестабилен. Нет, конечно, не к хиллям, а к лесам у подножья гор. Оттуда ещё часа полтора лететь дальше на юг через непроходимые скалы.

Лахли сжала запястье Айна. Он почувствовал, как дрожит её рука.

– В чём дело?

– У меня появилась одна мысль.

Лахли обняла друида и побежала по мостику к центру озера.

– Стой! – крикнул Айн.

Миафины дружно ахнули. В центре озера, под самым порталом стояла со скрещёнными руками хиллина.

– Я попробую, – сказала она срывающимся голосом. – Попробую убедить моих родичей отдать корону. Дайте мне немного времени!

Айн бросился к ней, но Лахли уже взлетела и исчезла в сиреневом зеркале. Портал стал таять. Вьири на миг прижалась к щеке друида, спрыгнула с его плеча и в последний миг успела нырнуть за хиллиной. Портал исчез.

– Алахлиара́на, – послышались негромкие голоса миафинов с разных сторон. – хранитель земли!

Часть III. Глава 3. Неиниты

Яга бессильно махнула рукой.

– Уже силов нет никаких с тобой. Охрипла совсем. Где хоть прячешь-то? Сколь не искала, не нашла.

Ворон чуть приободрился. Он встал с бревна и постарался непринуждённо расставить ноги пошире.

– Не осталось больше, – сказал он грустно, почёсывая трёхдневную щетину. – Я же так, понемногу. Вот всё и кончилось.

– Понемногу! То-то тебя шатает, – фыркнула ведьма, не добавив по обыкновению «алкаш». – Доводишь себя почём зря. Ничего уже не изменить. Когда до тебя дойдёт?

– Что-то мы сделали не так, – покачал головой старый воин. – Где-то упустили.

– Опять двадцать пять! Сто раз тебе вталдычивала: не в нас дело. Хоть в лепёшку расшибись, против природы не попрёшь. Мы сделали всё, что могли.

– Легко тебе говорить, бесчувственная! А у меня вот камень на сердце до сих пор.

– Мне легко говорить?! Я бесчувственная?

– Не заводись снова.

– Да ты глянь на меня! Старая, как вешалка, стала, а мне ещё четырёхсот пятидесяти нет! Думаешь, ты один такой страдалец с нежным сердцем? Эгоист!

Ворон на минуту задумался.

– Должно быть, просто дурное влияние. Хорошее рано или поздно пробьётся. Вот увидишь.

– Увижу? Когда последний раз ты вообще хотя бы слышал что-то?

– Да недавно. Лет пять назад. Спутался очередной раз с бандитами. Случайно.

– Случайно! Держи карман шире.

– Знаешь что? Я хочу с ним поговорить.

– У тебя склонность к мазохизму? Последнюю беседу напомнить?

– Не надо…

– Нет уж, я напомню. Ты с достоинством поднял руку, печально и торжественно произнёс: «Не торопись, подумай. Однажды запятнанную честь не обелить полностью вновь». А он в ответ: «О чём талдычишь, папаша? Не маши руками, расслабь прыгучесть! На дело иду. Глядишь, тебе перепадёт, покуда я добрый. Мигом повеселеешь». – «Если ты сейчас переступишь порог, не возвращайся больше». – «Да не вопрос. Без меня вам, развалинам, только лучше будет. Бывай, господин!»

– Видишь, – неуверенно сказал Ворон, – он немного думал о том, как нам лучше. Вот если бы успели вовремя дать доброты и заботы…

– Палок по заду не успел ты додать ему!

– Ничего. В молодости все куролесили. Побесится, поумнеет. Вернётся.

– Все, говоришь? Все грабили, убивали и жгли хаты тех, кто несговорчив или у кого ни медяка за душой? Выпускали кишки у коней? Поджигали кошек? Пытали странников огнём?

– Ты преувеличиваешь.

– В сотый раз тебе говорю. Дурная кровь. Воспитание не помогло. Смирись.

– Можно подумать, будь он родным нам, не смог бы вляпаться.

– Всяко бывает. Я вот думаю как раз так: нет, не смог бы. Только что толку языком чесать! Бы да кабы. Что это тебя накрыло? В ладу путешествовали, компания появилась, цели нашли.

– Да, нашли. Только как я один остался, сразу снова нахлынуло.

– Один он остался. А я, значит, не в счёт! Простуженная старуха на одной ноге! Из добра куча хлама на земле и палатка. Кто-то, между прочим, мне дом обещал построить. Если ты не заметил, третий день моросит дождь!

– Никакая ты не старуха. Молодая ещё. Распрямиться тебе надо и улыбнуться.

– Давай я тебе ногу сломаю, костыль дам, а ты будешь гордо вышагивать и довольно лыбиться.

– Если дело только в этом, гипс через несколько дней можно будет снять. Что про дом – мне не утащить одному брёвна. И инструмент нормальный Лон забрал.

– А как до этого таскали?

– Так и таскали. Молча. Давай лучше обед сообразим.

– Нет, ты не увиливай от ответа. Я отлично видела, как ты тащил это бревно. А сейчас вдруг тяжело стало?

– Так Лон нёс большую часть, – признался Ворон. – И Миа поддерживала.

– Надо было синего прокуру себе оставить, а тебя послать в Неину.

Ворон промолчал.

– Ладно, – сказала ведьма. – Не дуйся. Не всерьёз я. Очень ты мне тут помогаешь. Только прошлое забудь. Надо будет, оно само настигнет. У нас сейчас иная печаль и тревога. Как там наши?

Ворон долго глядел на озеро. Рябь на воде постепенно исчезла, из-за хмурых туч выглянуло солнце, и озеро вновь стало Зеркальным. Полотенце возле Яги развернулась, и гигантская пчела на нём довольно прожужжала.

– Как-то надо связаться с ними, – задумчиво сказал Ворон. – Поправляйся быстрее, и попробуем найти кого-нибудь из стоящих магов.

– Вот спасибо! Нет, я смекаю, о чём ты. Но, крысы и кости, думай, прежде чем говоришь! Я ещё покажу себя, когда хаос в голове уляжется.

– Я не это имел в виду.

– Ай, – отмахнулась Яга. – Назавтра скину гипс, ещё денёк-другой похромаю, и, надеюсь, пойдём уже.

– Поищем Алгию в Виллоре или её домике в лесу. Так понял, она к нам нормально расположена.

– Угу. Коли доберёмся. По пути к Великой – и эльфы Владычицы, и Свободные эльфы. Одни других хлеще.

Через два дня гипс сняли. Яга ковыляла кругами, тяжело опираясь на посох. Охала, причитала, но смотрела всё решительней.

– Собираемся, – ответила она на вопросительный взгляд Ворона. – Дорога – лучшее средство от тоски по выпивке. И от воспоминаний о дурных недородичах.

* * *

Вход в Рэа нашли не без труда. Ворон уже отчаялся, когда краем глаза заметил в однородной серой скале заветную тёмную дыру.

Когда проходили вдоль изгиба Полукруглой, Яга с тревогой обернулась. За ними по чёрной земле ползла длинная зелёная кобра.

– Это знакомая Лахли, – вспомнил Ворон. – Пусть себе топает. Глядишь, скажет своим подружкам на востоке Рэа, чтоб нас не съедали.

Яга вздрогнула, подумав о кобрах. Змея успокаивающе присвистнула и последовала за ними на расстоянии.

Когда вышли из восточного туннеля в заросли колючего кустарника в долине Айр-Аны, Яга неуютно поёжилась.

– Бр-р! Ну и холодрыга.

– Тише! Вокруг неспокойно.

– Эльфы?

– Вероятно. Я пойду впереди.

Через минут десять, когда уткнулись в очередной тупик, Яга ущипнула Ворона пониже спины.

– Завёл в дебри, спасибо! Айда теперь за мной.

Ведьма уверенно зашагала по извилистому лабиринту веток, колючек и прошлогодних листьев. После недавнего дождя листва под ногами не шуршала. Перед очередным поворотом Ворон схватил Ягу за рукав. И осторожно выглянул сам.

Вечерело. Берёзовое редколесье светилось вдалеке огоньками костров. Чутьё Ворона подсказало ему, что впереди многочисленный отряд.

Яга прикрыла глаза, вероятно, заготавливая заклинания. Ворон в задумчивости оглядывал окрестности и прикидывал, где лучше идти. Вековой опыт в скрытных передвижениях должен помочь. Их никто не заметил, и…

– Привет, – раздалось совсем рядом и чуть снизу.

Ворон подскочил; Яга открыла глаза. Перед ними стояли двое хиффиров.

– Помните нас? Я Аолри, это моя подруга Вьюина.

– Как вы здесь оказались? – вымолвил Ворон. – Я думал, вы давно в Наурвилле или ещё где в Алонмаре.

– Где-то неделю назад мы встретили вашего друга Лонуи, – ответила Вьюина. – Он сказал, что примерно в это время вы должны быть здесь, и попросил проводить до Виллора. Как оказалось, не зря: вы наверняка уже увидели эльфийскую заставу.

– Синий чёрт, – пробормотал Ворон. – Везде успел.

– Эльфы снуют бесшумно, но мы неизменно начеку, – гордо сказал Аолри. – Нас никто не заметил. Предлагаю дождаться полной темноты в этих кустах, и мы вас проводим.

– Это правда, – рассмеялась Вьюина. – Сама видела, как мой дорогой стоял в метре позади эльфа и корчил ему рожи, а тому хоть бы что. Даже я испугалась.

Яга и Ворон переглянулись и кивнули.

* * *

К несчастью, ночью взошли обе луны. Видно стало на порядочное расстояние. Пришлось полностью положиться на серебристых лис. «Вроде бы Миойи упоминала, что это её лучшие разведчики, – подумал Ворон. – Хорошо, если так».

Он вздохнул и постарался не отставать: хиффиры двигались между берёз словно призраки и то и дело непостижимым образом скрывались из виду. Временами они останавливались, нюхали воздух и настороженно прислушивались.

Трава была испещрена неясными тенями, по две от каждой берёзы. Тишину нарушало трубное уханье большой выпи. Река медленно приближалась. Ворон не видел её, но хорошо ощущал впереди. Он постепенно успокаивался; кажется, лисы выбрали удачный маршрут.

– Сдавайтесь, – послышался насмешливый голос с эльфийским акцентом. – Поверьте, сопротивляться глупо. Вы полностью окружены.

– Кто бы сомневался, – проворчала Яга, медленно поднимая руки. Ворон последовал её примеру.

Чуть поодаль зажёгся белый огонёк, описал дугу и приземлился возле полотенца, на котором невозмутимо восседала единственная пчела. На свет вышел высокий эльф со скрещёнными руками, без оружия. Он обратился к хиффирам.

– Вы, двое псин, снуёте по долине уже второй день. Порядком утомили. А сейчас ещё притащили за собой двоих людей. Вот потеха!

Вокруг действительно послышались смешки. Аолри и Вьюина выглядели сконфуженными. Ворон не сомневался, что в них целятся, и старался не делать лишних движений.

– Вы, людишки, не думаете, что вас предали нам эти хвостатые? М? Откуда вам знать?

– Ты, видать, по себе судишь, – сказал Ворон. – У нас и наших друзей такое не в обычае.

– Что? Это ты мне? А не больно ли широко ты рот открываешь?

Эльф добавил отрывистую фразу на своём языке. Раздался свист: стрела пролетела прямо над головой Ворона, взъерошив волосы на макушке.

Ворон не шелохнулся.

– Герой, герой, – хмыкнул вожак эльфов. – Или просто медленный такой? Ладно, неважно. Мне не до пары нищих людишек с двумя собачками. Впрочем, как показала практика, и от вас может быть минимальный толк.

– Судя по твоему не сильно вежливому тону, – холодно сказал Ворон, – ты из Свободных эльфов.

– Судя по моему не сильно вежливому тону, я из Свободных эльфов! Не утруждай себя загадками, непосильными твоему маленькому мозгу. Спросишь, не чувствуем ли мы угрызений совести, что столковались с Архалином? Разумеется, нет! И, как видишь, не зря: Велла в плену и Рога у неё больше нет. Большее зло позади, теперь время разделаться с меньшим. Да, с самим Архалином. Теперь он ожидаемо наглеет.

– А что с ним? Что он делает? – вырвалось у Ворона.

– У тебя точно кисель вместо думательного вещества. Разумеется, хочет захватить то, что ещё не заграбастал! Кажется, решил начать с Алонмара. И наши заблудшие братья поневоле теперь служат ему. Мы здесь, чтобы попробовать вразумить их. Вскоре они нападут на Виллор. Ступайте и помогите местному правителю и его колдунье. Советов им не надо, поумнее вас будут, хоть и люди. Но колдовством ты сможешь им помочь, ведьма. – Последнее слово эльф произнёс с издёвкой. – Постарайтесь, чтобы дело не дошло до кровопролития.

Ворон подумал, что последняя фраза слабо соотносится с поведением нагловатого типа, но кивнул.

– Идите прямо к Айр-Ане, – промолвил эльф неожиданно серьёзно и печально. – Не петляйте больше, словно пьяные черти. Можете нарваться на стрелу часового по случайности. Ваши лисы стащили и спрятали лодку. Она годна только на дрова, для вас в самый раз.

Он махнул рукой и скрылся в тени.

– Нда, – виновато сказал Аолри, когда убедился, что эльфы ушли. – Ничего не скажешь, опростоволосились. Пойдёмте, у нас на самом деле заготовлена хорошая лодка. Вы ведь не думаете, что мы предатели?

– Не болтай ерунду, хвостатый, – отмахнулась Яга. – Мы слишком хорошо знаем вашу королеву.

* * *

Миойи задумчиво смотрела на звёздное небо сквозь ветви наура, положив лапы на колени Айну. Друид неподвижно уставился на огонь и теребил ей шерсть на спине.

– Ай! Чуть больно, Райн.

Айн вздрогнул.

– Извини.

Он повернулся к лисе, но тут же смущённо отвёл глаза.

Миойи сидела вроде бы как всегда просто и непринуждённо. Но сейчас, на крыше дворца миафинов, в её мечтательности проглядывалось нечто особенное. При первом знакомстве в Издоле Айну показалось, что она будто светится, сейчас это ощущение вернулось и усилилось.

«Что есть Миа? – подумалось друиду. – Сокрытая сила, весенняя свежесть, запах астр и неугасающие синие глаза – как те звёзды, с которых она не сводит взгляд, только грустные». Айн осознал, что боится пошевелиться.

– Не напрягайся, – мягко сказала лиса. – Отдохни перед дорогой.

– Думаешь, нас ждёт дорога?

– Ага. Как обычно. Как с первой нашей встречи.

– Давно мы так не сидели вдвоём возле костра.

– Точно. Особенно возле такого. И в таком месте. Настолько ярких звёзд больше нигде нет.

Посреди плоского, как поле для спортивных игр, зелёного луга небольшой очаг горел всеми цветами радугами и искрился сотнями светлячков. Сверху нависали кроны двух науров, стволы их можно было разглядеть, если подойти к трёхсотметровому обрыву. Где заканчивалась листва, начинался сад; большие белые цветы хорошо виднелись даже пока не взошли луны. Чуть поодаль через луг в треугольном канале из розового камня протекала река. Ближе к краю канал разделялся на пять поменьше.

Миа перевела взгляд на костёр и удивлённо приподнялась.

– Смотри, Райн! Светлячки в огне мигают в такт звёздам!

– Точно, – отозвался Айн, немного подумал и добавил: – А может, наоборот, звёзды мерцают в такт нашему костру.

Миойи хотела что-то сказать, но осеклась и задумалась. Глубоко вздохнула и положила голову на ноги Айну. Друид улыбнулся. Но тут же нахмурился.

– Я не спросил, – проговорил он, – ты, наверно, хотела бы отдохнуть во дворце. Отлично выглядишь здесь. А я настоял, чтобы мы остались вдвоём и в тишине. Тебе, кажется, миафины по душе.

– А тебе?

– Тоже нравятся. Красивые, энергичные, разговорчивые. Только больно шумные. Это и есть пресловутые хранители магии? Важные для всего Райела?

– Ага.

– Постой-ка! Если они нападут на своих родичей хиллей и друг друга перебьют… Что тогда будет? Ужас!

– Соображаешь, Райн.

– Как они сказали? Празднуют рождение первого ребёнка за последнюю треть тысячелетия?

– И это правда. Вовремя ты об этом подумал!

– Не стоило им говорить про корону. Чёрт, я дурак.

– Не стоило. Но не вини себя.

– Да?

– Ага. Давай лучше я буду винить тебя. Так вот! Ты зря рассказал миафинам про корону и глупость нильваров! За это я тебя сейчас цапну за ногу.

Миойи так и сделала.

– Ай! Шутишь, а вообще-то всё серьёзно! Лучше подумай, как там Лахли? Убежала и даже не посоветовалась!

– Спонтанные решения иногда самые верные. К сожалению, не всегда.

– Ты заметила, как миафины отреагировали на её хиллинский облик? Как на важнейшую для себя богиню.

– Ты очень наблюдателен, Райн.

– И если с ней что-то случится… и миафины об этом узнают, ой, что начнётся! Пока что они чуть успокоились и согласились подождать, подумать. Они точно умеют думать?

– Я их совсем не знаю. Увидела, как и ты, вчера в первый раз. Помнишь, Вьири сказала, что раньше равновесие поддерживал наш Лон?

– Угу. Надеюсь, она присмотрит за Лахли. Хорошо, что успела прыгнуть в портал за ней.

– Не переживай. Лахли большая девочка.

– Да какая большая! – воскликнул Айн. – Она порой наивнее меня.

– И это правда.

– А миафины могли бы быть и поумней. Почему их здесь нет, кстати? Такое отличное место для прогулок эта их крыша.

– Из уважения к нам. Особенно к тебе. Ты захотел посидеть в тишине. Заметил, что их почти не слышно здесь?

– Нет, особенно к тебе, Миа. Кажется, для них ты легендарный зверь или что-то вроде того.

– Пустяки.

– Ну да, ты, как королева, привыкла ко всему такому.

– Р-р-р!

Айн был уверен, что она вот-вот укусит его вновь, и сжался.

– Ладно уж, – сказала лиса, – так и быть. Не буду. Кстати, ты мог заметить, некоторые из миафинов вполне рассудительны. Те двое, что к нам подошли. Из них один ещё среди музыкантов играл на тазике.

– Это не тазик! А сложный технологичный инструмент. Забыл, как называется.

– Пусть так… Смотри! Появилась Мышь.

Цветы в саду окрасились в сиреневый. Зелёные трава и листья почти не отражали свет Мыши. Айн вдруг почувствовал лёгкое головокружение.

– Нам не пора спать? – спросил он.

– Ты хочешь?

– Вроде нет.

Некоторое время сидели молча.

Взошёл Кот. Синий свет смешался с фиолетовым. У Айна задвоилось в глазах. Голова закружилась пуще прежнего. Он испуганно встал и покачнулся. Ему показалось, что сквозь зелень проглядывают очертания развалин замка.

– Райн? Что с тобой?

– Ах, вы здесь, – послышался вдруг запыхавшийся голос. – Хорошо, что я вас нашла!

Возле костра приземлилась Вьири. В рассеянном свете лун синие перья блестели непередаваемыми оттенками. Впрочем, через минуту Кот скрылся за облаком.

– Лахли взяли в плен! – вскричала Вьири. – Её арестовали и заключили в хилльский замок в горах! Меня отпустили и приказали доставить вам вот это.

Нильвара достала из воздуха конверт и протянула Айну. После чего в изнеможении легла возле радужного огня.

Айн забыл про луны. Он схватился за голову от новостей, но внимательно осмотрел письмо. Миойи вскочила на ноги и, чуть прищурившись, изучала Вьири.

Письмо на эрнском гласило: «Нильвара по имени Вьириаллиа́на подтвердит: ваша шпионка-человек, неудачно притворяющаяся хиллиной, у нас. Немедленно явитесь в Фа́ан ко мне, если хотите, чтобы она осталась жить. У вас ровно три дня. Подпись: Анн».

Айн выругался и отшвырнул письмо. Миойи задумалась. Вьири с трудом поднялась, подпрыгнула и разлеглась на руках друида.

– Почему почерк такой слабый и дрожащий? – сказала лиса.

– Аннеиари, королева хиллей, больна, – ответила нильвара. – По всем симптомам у неё лихорадка Хаоса.

– Интересно откуда.

– Мне тоже, – оживился Айн. – Однако это многое меняет. Не будем терять времени. Нам нужно добраться в этот… Фаан, или как там его.

– Да, Райн, и как можно скорее. Нужно уходить отсюда. Если миафины узнают, что Лахли в плену, всем будет плохо. Вьири, тебя не должны видеть! Расскажешь подробней после.

– Понимаю… ваше величество.

– Перестань! Где встретимся?

– Возле Чиарна, – ответил Айн. – Нам понадобится ещё один ближний портал к амангирам. Если дальний, к хиллям они открыть не смогут. Сколько, кстати, до Фаана пешком?

– Даже не знаю. Дней сто. Но по пути есть горы, которые не преодолеть без крыльев. И в лесах есть очень неприятные места.

– Ясно. Мы тотчас уходим, – сказала Миа и повернулась к небольшой скале, за которой скрывался лифт.

– Погоди, – сказал Айн. – Как понимаю, ночью половина миафинов не спит. Я хочу попроситься заглянуть в здешнюю лабораторию.

Миойи задумалась на миг и кивнула. Вьири нехотя слезла с рук друида, помахала ему крылом, смущённо поклонилась Миа и с необычайной скоростью взмыла ввысь.

Лифт представлял собой закуток с двумя разноцветными дырами в земле, синей и зелёной. Айн заставил себя ступить в одну из них и стал плавно опускаться.

* * *

С прошлого раза, казалось, туман стал ещё гуще. В трёх шагах всё терялось в голубоватой дымке. И как в прошлый раз, перед лицом Айна повисли чёрные змеи.

– Вы вернулись за следующим уроком? – медленно проговорил один из амангиров.

– Были бы рады, – ответила Миа. – К сожалению, боюсь, придётся это отложить. Нам срочно нужно к хиллям. Для этого, как мы поняли, мы можем пройти через ваш туннель к северным степям.

– К хиллям напрямую стабильный портал отсюда создать непросто. Вы были у миафинов, живейших? С источниками Лиллфаандоара подобный проход отрыть легко. Почему вы не попросили у них, вежливо?

– Гм. У нас были определённые причины, – сказал Айн.

– Обдумайте свои причины с разных сторон, внимательно. Потратьте на это год. Размышления принесут вам частичку мудрости, ценнейшую.

– Нет времени. Нам нужно быть у хиллей через два дня, к сожалению, – сказала Вьири.

– Не совершите ошибки, второпях! Потом будете винить себя, прискорбно. Но разрешение посетить Шиисахат нами вам уже дано, как помните. Если спешите, то почему медлите? Вам в ту сторону, на северо-запад.

– Спасибо, – сказал Айн.

– Погодите же! Не заблудитесь в тумане. Никуда не сворачивайте. Как достигните болот, идите строго на север. Вы сможете идти строго на север?

– С нами друид, – проговорила Миа. – Вполне.

– Увидите возвышенность. Чёрная треугольная гора посередине. В ней нора. Вам туда. Удачи и полезного опыта! Главное, берегитесь шимм, подлейших. Из земли хирамов попасть к хиллям будет просто. Хоть они на противоположных концах Неины, что удивительно.

Амангиры бесшумно скрылись в тумане. Айн зашагал впереди по податливой земле, покрытой голубым мхом.

Казалось, мир сузился до маленькой поляны. Ореховые деревья возникали из ничего каждые несколько метров. Мимо то и дело пролетали гигантские комары. Один из них сел на ногу Айну. Он не возражал, тем более что комар, похоже, кусаться не собирался. Вскоре он улетел, испугавшись Вьири, когда она на плече Айна расправила крыло.

– Можно наконец поговорить, – сказал друид. – Что случилось у хиллей?

– Портал миафинов привёл нас на южную окраину Нарилона, – ответила Вьири. – Дальше начинаются отвесные скалы и горы, испещрённые глубокими оврагами. Пешком там идти невозможно. В горах кое-где растут одиночные алларны, цепко держатся корнями за камни, проникают глубоко в недра. Лететь было сложно: дул сильный встречный ветер, словно не хотел, чтобы мы явились к хиллям. Замок Фаан стоит на высокогорном плато. Он окружён белоснежной стеной. Я бывала там пару раз, в лучшие времена. Лахли, по-видимому, сильно волновалась. Она приземлилась возле ворот, привести мысли в порядок. Не знаю, когда ворота открывали последний раз, обычно нужды в них нет. Вот и в этот раз через стену перемахнули сразу дюжины две хиллей. Они внимательно оглядели нас, и изначальное дружелюбие их испарилось. «Лазутчик из Дароны! – воскликнули они. – Как раз вовремя. Докладывайте, кто ещё с вами!» Особых причин утаивать у нас не было, и мы рассказали, что Лахли действительно прибыла из Дароны с тобой, Айн. Лахли пыталась объяснить, что происходит, но слушать они не стали. Кажется, они про вас слышали откуда-то.

– Откуда-то! – хмуро воскликнул Айн. – Ясно откуда. От проклятого Белого.

– К сожалению, Лахли схватили и увели. Меня не тронули. Проводили в тронный зал, где сама королева Аннеиари написала это письмо и приказала поспешить. Я попыталась объяснить, но от жеста её вялого от болезни крыла я на время буквально онемела. Спорить с ней опасно для жизни. Даже когда она крайне слаба.

– Чёрт возьми! Как представлю, что Лахли в плену у чуждых диких существ, совсем одна! – Айн прибавил шаг.

Миойи вгляделась в его лицо.

– А ты стал решительней, Райн. Пожалуй, я не позавидую хиллям, если они что-то натворят.

– Я тоже, – буркнул Айн, хотя он и не понимал, что сможет сделать против родичей миафинов, таких же хранителей магии Райела и, судя по всему, великих воинов.

Почва под ногами становилась всё мягче. И вот наконец впереди показалась вода, сплошь затянутая ряской. Айн напряжённо вгляделся в болото.

– Мне кажется, здесь мелко и можно более-менее идти. Главное, ботинки не потерять. Нам нужно повернуть чуть правее. Ну что?

– Идём, – пожала плечами Миа.

– У тебя есть верёвка в рюкзаке? – поинтересовалась Вьири. – Чтоб, если что, я могла вас вытащить.

– Есть, да.

Айн ступил вперёд. Как он и предполагал, болото оказалось неглубоким, по щиколотку. Пейзаж вокруг был удручающе однообразным: остовы деревьев, кое-где кочки с болотной травой.

Туман поредел. Больше стало комаров. Нескольких сшибла лапой Миа, один укусил Айна в спину. Он подпрыгнул от боли и неожиданности, напугав Вьири.

На одной из кочек сидела большая жаба. Серое блестящее тело её плавно переливалось радугой. Близко от неё неосторожно пролетел комар и тут же исчез. Айн покосился, проходя мимо; жаба будто бы хихикнула ему вслед.

Вьири на плече вздрогнула.

– Мне почудилось, или… Впрочем, неважно.

– Ты здесь первый раз, Ири? – спросила Миа.

– Первый. Амангиры никогда раньше не пускали никого вглубь своего края.

Впереди показалась ещё радужная жаба и ещё одна. На этот раз Айн услышал совершенно точно, как ближайшая жаба издала короткий смешок, а вторая повторила. Друид почесал затылок. Вьири больно вцепилась в плечо.

Чем дальше, тем больше кочек и больше жаб. Смех зазвучал непрерывно, ритмично. Вокруг некоторых жаб по склонам бугорков сидели зелёные тараканы размером с мышь.

– Почему они смеются? – недоумевающе спросил Айн.

– Видимо, есть повод похохотать над нами, – проговорила Вьири.

– О чём это вы? – удивилась Миойи.

– Как о чём? Жабий смех кругом.

Миойи широко раскрыла глаза.

– С вами точно всё в порядке? Я слышу только наши шаги.

Айн засмотрелся на одну из жаб. Вокруг неё тараканы, взявшись за лапы, водили хоровод, приседая в такт смеху жаб.

Хи-хи, ха-ха. Хи-хи, ха-ха.

Хи, хи хи-хи. Хи, хи ха-ха.

– Так-с, – сказал друид и услышал свой голос издалека. – Не знаю, что это, но нам нельзя сворачивать. Миа! Нам прямо. Проводишь? Прямо нам.

– Ага. Уже вижу, что с вами что-то не так. Не отставайте.

– Интересно, далеко ли нам? – поинтересовалась керосиновая лампа на плече Айна.

Хи-хи, ха-ха. Хи-ха, ха-ха.

Хи, хи хи-хи. Ха, хи ха-ха.

– Амангиры не сообщили, – сонно отозвался Айн. – Надеюсь, что нет. Я, кажется, засыпаю под эти танцы.

Жаб и тараканьих хороводов стало ещё больше.

– Держитесь, – послышался голос Миа из глубокого колодца.

– Держусь, – медленно отозвалась Вьири. – Только у меня вопрос.

– Какой?

– Почему я керосиновая лампа?

– Не знаю, – ответил Айн. – Подозреваю, что из-за ясной погоды и высокого атмосферного давления. Не упади с плеча.

Ряска на болоте постепенно поредела, а потом и вовсе исчезла. Айн шёл по поверхности широкой мутной реки. Дно ушло из-под ног, и он поплыл. Рядом скользил по воде серебристый тюлень, плавно шевеля спинным плавником.

– Разве здесь была река? Предлагаю выйти на берег.

– Всё нормально, Райн, – сказал тюлень голосом Миа. – Поторопимся. Впереди уже видны очертания холмов.

– Да, всё хорошо, – добавила керосиновая лампа. – Жабы кончились, как и их смешки. Мне уже лучше.

Действительно, вскоре стихло за спиной последнее «ха-ха, хи-хи».

Река всё ускорялась. Берега стали круче, держаться на течении было намного легче, чем пытаться выбраться, и Айн решил пока плыть дальше, тем более что река текла на север. Вода постепенно стала синей и почти прозрачной. «Как на море», – подумал друид.

Его несло дальше. По берегам дубы сильно раскачивались от ветра, как живые. Айн посмотрел на воду и увидел, как стайка медуз спасается бегством от крокодила, который гнал их до самого берега и дальше вглубь леса. Что-то в этом было не так, но что, друид не мог понять. Он протёр глаза, в которые попала вода, и стал смотреть на берег.

Берег проносился мимо, как пикирующий сапсан. «Действительно, как живые», – задумчиво сказал себе Айн, глядя на дубы. Один дуб вдруг вскочил, взмахнул ветвями, выдернул ими растущий рядом кипарис и кинул в воду. «Странная река, – подумал Айн. – Я почти уверен, что кипарисы у воды не растут». Другие дубы стали также выдёргивать кипарисы и швыряться ими как копьями в Айна.

– Прячься под водой! – крикнула лампа.

– Спокойствие, – добавил тюлень откуда-то сбоку.

Айн периодически нырял, чтобы увернуться от проносящихся кипарисов. Один раз он увидел под водой квадратный деревянный стол. «Дерево же всегда было легче воды!» – уверенно сказал себе друид. Словно чтобы доказать это, стол принялся синхронно, как осьминог, взмахивать ножками и всплывать. За ним проплыла стайка маленьких стульчиков.

Кипарисы перестали проноситься мимо, Айн вынырнул и вздохнул. На крутых берегах теперь были сплошь валуны и скалы, причём камни не лежали на месте, а вприпрыжку носились. За ними бегали дубы и кидались кипарисами уже в них. Айн удовлетворённо кивнул. «Нашли себе занятие», – подумал он. Потом посмотрел наверх. На синем небе солнце наполовину спряталось за тучей и, сосредоточенно прищурясь, целилось по нему из арбалета. «Ой», – подумал Айн и опять нырнул. Он пробыл под водой так долго, как только мог, едва обращая внимание на проносящуюся мимо стайку бутылок с плавниками. Айн вынырнул, чтобы увидеть, как на него мчится волна метров десять в вышину с огромной пастью, усыпанной длинными зубами. Друид решил не проверять, насколько острыми могут быть водяные зубы, и нырнул обратно, гадая, что на этот раз увидит на дне. Как ни странно, под водой не оказалось ничего интересного. Айн огляделся, помахал зелёному слонику, что хоботом собирал со дна одуванчики, всплыл и обнаружил в приступе головокружения, что река теперь сверху, а он плывёт по ней, как по потолку, и вот-вот упадёт. Тюленю с плавником это неудобства, очевидно, не доставляло. Айн стал держаться за воду, и это вполне удавалось некоторое время, но потом он всё-таки стал падать, всё быстрее и быстрее. Мимо пролетел ларёк с надписью «Предательство». Продавщица кричала во всё горло: «Пирожки с лавой и лисьим ядом, свежие, только что из печки, налетайте, покупайте…» Рядом с ней сидела огненная птица с длинным хвостом и ела плюшку.

Тут и сам Айн приземлился наконец в реку из лавы и поплыл дальше, уносимый течением. «Жарковато, – заметил друид про себя. – И чем это так пахнет?» Он принюхался и понял, что пахнет хлоркой, которую обильно добавили в лаву, чтобы убить устойчивых к высокой температуре микробов. Тут его руку что-то больно стиснуло. Айн обернулся, ожидая увидеть как минимум саблезубую огнедышащую тумбочку с глазами, но это был всего-навсего большой зелёный рак. Айн сжал зубы, покачнулся и упал, по пути подхватывая Вьири, что сорвалась с его плеча…

* * *

Айн пришёл в себя. Перед ним почти правильным треугольником возвышалась высокая чёрная скала. Сбоку были холмы поменьше. Вокруг распростёрлось тихое мутное болото. Большой зелёный рак уполз под ряску, щёлкнув клешнёй.

Вьири тоже очнулась и уселась на руки друиду.

– Надеюсь, нам не придётся возвращаться тем же путём, – сказал Айн, морща лоб. – Это было нечто! Мне пси-медузы больше нравятся, чем эти жабы! Но что-то я не вижу никакого входа.

– Вы всё, очнулись? – спросила Миа. – Видите перед собой то же, что и я? Горку, не дракона или летающего кита? Вход прямо по центру. Спрятан простенькой иллюзией.

– Пойдём поскорее, – предложила Вьири, – пока эти лягушки не вернулись.

* * *

Миойи с Вьири на спине невозмутимо прошла сквозь каменную стену. Айн задрал голову на верхушку чёрной скалы, покачнулся и поспешно шагнул вперёд, зажмурив глаза.

Повеяло холодом. Темнота оказалась неожиданной после болотного сумрака.

– Ну, – нетерпеливо сказала Миойи, – где свет, Райн?

Мелодичный голос лисы отозвался гулким эхом. Айн достал камень, подобранный в подземелье Инфолла. В золотистом свете обозначился полукруглый низкий свод туннеля, уходящего вдаль и чуть вбок. Через полсотни шагов проход закончился тупиком.

– А дальше куда? – почесал макушку Айн.

– Очевидно, сквозь стену, – сказала Вьири.

– Вот что, Райн, – обернулась к нему Миойи. – Нелишним будет напомнить, что мы в чужом краю. Пусть даже здесь живут люди. Не спеши говорить с местными!

– Ладно, ладно. Мы выйдем к людям? К неинитам?

– Как я поняла амангиров, да.

Друзья шагнули через стену – и зажмурились от дневного света.

Впереди было непроглядное море пожухлой двухметровой травы, похожей на рожь, уже без колосьев. Несмотря на лёгкий шелест и отдалённое чириканье птиц, Айн ощутил гнетущее безмолвие. Он отогнал мрачные мысли, но Вьири встрепенулась.

– Это степь! Степь! – тихо воскликнула она. – Кошмар!

– Что такое? – удивился Айн.

Нильвара села ему на плечо и испуганно огляделась.

– Степь, анфейр! Да как ты не понимаешь!

– Хирамы? – осторожно спросила Миа.

– Именно!

– Ерунда, – неуверенно сказал Айн. – Ты же с нами. Привыкла ведь к местным опасностям.

– Глупый человек! Я тебе говорю, что за наши жизни никто сейчас не даст ни медяка! Бегом обратно в туннель!

Айну наконец передалась её тревога. Он подался к чёрной стене.

– Не-а, – сказала Миойи, – назад ход закрыт.

– Всё равно, – хмуро сказал друид, – некогда ходить взад-вперёд. Лахли совсем одна чёрт знает где.

Миойи взглянула на Айна и Вьири, словно оценивая их решимость.

– Пойду впереди, – сказала Миа. – Если что, я…

– Нет, – глухо возразила Вьири. – Они нападают сзади. Сначала пойдём мы. Только куда?

– Туда, – лиса махнула лапой чуть влево. – На еле заметный запах дыма.

Путешественники углубились в густые заросли. Чёрная скала постепенно скрылась из виду. Айн попытался сосредоточиться, не обращая внимания на громкое шуршание травы.

– Зачем хирамам на нас нападать? – недоумевал он. – Мы ничего им не сделали.

– Мы нет, – отозвалась Вьири. – А местные люди, которых мы ищем – очень даже. Хирамы давно отвыкли разбираться, кто к ним пожаловал. Сначала нападают.

– Вокруг вполне спокойно. Только птицы, небольшие зверьки и змеи.

– Я тоже никого не чувствую, – сказала Миа. – Может, ты сверху взглянешь, Ири?

– Бесполезно, – махнула крылом нильвара. – Их не увидишь и не учуешь. Только когда уже поздно. Город людей могу посмотреть, но, сдаётся мне, ты права, он там.

Тучи на небе помрачнели, время от времени на лицо или рукав падала капля. Зарослям, казалось, не будет конца. Встречались небольшие полянки. Из-под ног то и дело выскакивала крупная саранча или взлетал потревоженный жаворонок.

– Живность непугана, – сказал Айн. – Не будь я друидом, зуб даю, здесь никого нет.

Боковым зрением он уловил движение; Миойи вдруг неуклюже отлетела вверх и в сторону. Вьири на плече вскрикнула. Айн обернулся и увидел престранное существо.

На сером лице тускло светились чёрные глаза. Голову и тело покрывала длинная серо-коричневая шерсть. За спиной виднелись сложенные крылья. Пальцы рук оканчивались внушительными чёрными когтями, а вместо ног был толстый змеиный хвост. Существо неестественно быстро и бесшумно подползло к Айну и нависло над ним.

– Прошлогодняя солома цена твоему зубу, друид, – глухо произнёс хирам. – В последний миг я понял, что передо мной хиффира, и убрал когти.

Айн повернулся к нему спиной, бросился к Миойи и помог ей подняться. Лиса с трудом встала на ноги, тяжело дыша.

– Я бы извинился, – сказал хирам. – Но вас сюда никто не приглашал.

– Почему ты говоришь на эрнском? – спросила Вьири, складывая синие крылья.

– Я подслеповат, но не настолько, чтоб не отличить человека-неинита от даронца. Пусть и с нильварой из Нарилона и хиффирой из… Не знаю, откуда.

– Неважно, – сказала Миойи. – Зачем ты напал, если распознал нас?

– …Кроме того, вы сами говорили по-эрнски, – невозмутимо продолжил хирам. – Так что твой вопрос, нильвара, несколько обиден. Что до тебя, леди хиффира, – в голосе его промелькнула уважительная нотка, – напал я по привычке. Вековой рефлекс. Вам повезло, что встретили именно меня. Иные из нас раздумывают куда меньше.

«Куда уж меньше, – проворчал про себя Айн, постепенно успокаиваясь. – Ладно, Миа вроде бы невредима».

– Ты нас выследил от чёрной скалы? – спросила лиса.

– Нет. Заметил пару минут назад. За километр. От вашей компании сильная эманация королевских кровей. Не будем показывать пальцем, это ни к чему. Но, в любом случае, хозяева здесь мы.

– Встреча действительно королевская, – заметил Айн.

– Рефлекс, – повторил хирам. – Теперь: куда вас проводить? Одним путешествовать по степи не советую.

– До поселения неинитов, – сказал Айн, не подумав.

Хирам мгновенно распахнул широкие серо-коричневые крылья, выпустил когти – и застыл. Затем сложил крылья и словно бы уменьшился.

– Идёмте… Если будут вопросы, можете звать меня Он-Ао́рн.

Идти, пробираясь сквозь густую высоченную траву, пришлось далеко. Впереди, как наваждение, полз Он-Аорн, не оглядываясь и словно позабыв про спутников. У Айна на языке крутились невысказанные слова.

– Если вы враждуете с неинитами, – спросил он наконец, – то вам не приходило в голову напасть и разделаться с ними?

– Нет, – ответил хирам. – Пояснения нужны? Хорошо. Нас не интересуют чужие земли. Нам не нужна чужая кровь. Нам нужна наша степь. Это всё. Мы не нападаем, мы защищаемся. Мы всерьёз даже не злились на людей. Пока что.

Часа через два пути Миойи спросила:

– Где находится портал к стране хиллей?

– Там, – хирам махнул рукой назад. – Полчаса моих на хвосте или три часа вашей ходьбы отсюда. Близко от чёрной скалы.

– Но мы движемся в обратном направлении! – воскликнул Айн.

– Мы идём к неинитам, куда вы и хотели.

Миойи насмешливо взглянула на Айна; тот покраснел.

– Ладно уж, – проворчал он. – Зайдём к людям. Посмотрим, что к чему.

– Посмотрим, что к чему, – задумчиво отозвалась Миа. – Мы спешим к Лахли, забыл?

– Городская стена перед вами, – сказал хирам.

Айн с досадой понял, что в степи он ориентируется так себе. Метров через десять заросли раздвинулись, и он уткнулся в стену. Он-Аорн проводил друзей до самых ворот. Стражи в нескольких шагах бдительно вглядывались в степь, но их пока что не заметили.

– Сами видите, какие из них воины, – хмыкнул хирам. – До встречи.

Айн повернулся к нему, но Он-Аорн исчез. Без звука, без следа.

В ворота войти оказалось легче, чем думал Айн. Он приготовился к въедливому допросу, но удивлённые стражи лишь внимательно проводили друзей взглядами, когда они появились на дороге посреди степи и вошли в город.

Мостовая была неожиданно гладкой, мокрой от моросящего дождя, но не особенно чистой: то и дело на обочине попадались объедки, обрывки тканей и прочий мусор. Фонари по сторонам не горели и выглядели странно: круглые, стеклянные и с тонкой проволокой внутри. Дома здесь строили каменные, от пяти до семи этажей; Айн заметил, что они смотрятся ещё унылей, чем в фаинской Орне. Немногим веселее были и лица прохожих, сумрачные и тяжёлые. На друида внимания не обращали, на Миа и Вьири поглядывали исподлобья.

– Совсем не благоухающий миафинский сад, – сказала Миойи, – но вот оттуда пахнет получше. Трактир за поворотом, не иначе.

Действительно, через три квартала показалась опрятная двухэтажная таверна. Ровные буквы вывески гласили на эрнском: «Череп южанина».

– Пообедаем, пополним запасы и вернёмся к порталу, – сказал Айн.

– Мы ночь не спали почти. И Вьири тоже. Не хочешь отдохнуть подольше?

– Время не ждёт. И город неинских людей мне не по душе.

– Тут ты прав, – сказала Вьири. – Грязно, тускло и магии нет.

Прошли мимо парка. Айн взглянул на кое-как подстриженные кусты, на нелепые скамейки, от сидения на которых наверняка заболит поясница, и на круглый фонтан в центре с прозрачной водой.

– Здесь огромный источник магии! – воскликнул Айн. – Почти как у миафинов. Даже не пробуждённой. Как будто ей никогда не пользовались.

– Никогда, – кивнула Вьири. – И лучше его не трогать.

Миойи распахнула металлическую дверь, и слова нильвары остались без объяснения.

Внутри таверны стоял полумрак: мутные узкие окна пропускали мало света, который кое-как дополняли длинные лампы на низком потолке. Миа и Вьири пожаловались, что от ламп сильно рябит в глазах; Айн ничего такого не чувствовал. Он осмотрел посетителей: с виду обычные рабочие на отдыхе пили пиво, играли в кости и негромко переговаривались. Особняком сидели двое: тощий служащий в чёрном за пустым столом и коренастый мужчина со стаканом виски, лицо которого скрывал капюшон. В отличие от остальных, он даже не взглянул на друзей. Прочие посетители их внимательно осмотрели, пошептались и вернулись к своим делам. Миойи настороженно принюхалась, застыла на миг, но первая заняла место за лучшим столом.

Пахло хорошим пивом и жареным мясом с чесноком. Когда принесли заказанный обед, состоящий также из салатов, супа и десертов, Айн мысленно согласился с лисой, что едят неиниты неплохо. Вьири, однако, воротила нос и съела лишь кусочек свежайшего пирога.

– Мерцание отбивает аппетит. И на вкус у них всё пресное. По мне, остринки не хватает.

Айн так не считал и сосредоточился на обеде. Пища в походных условиях ему несколько приелась. Через десять минут он удовлетворённо вздохнул, откинулся на спинку стула и заметил, что подозрительный субъект в чёрном исчез. Ничего в этом странного не было: люди заходили и уходили, в том числе мелкие чиновники и стража… и вот эти патрульные наверняка не прочь подкрепиться пивом. Но вошедшие стражи направились прямиком к нему. Вьири нахмурилась.

– Вы не местные, – объявил капитан. – И у тебя странный акцент, мне доложили. Ты с юга?

– Нет, – поспешила сказать лиса, прежде чем Айн успел ответить «да». – Он и мы издалека. С Дароны.

– Надеюсь, – продолжил капитан. – Наглые южане давно поджали хвосты и не суют сюда носа. Это было бы крайне опрометчиво.

Миойи кивнула.

– Подозрительно ты смотришь, всё равно, – прищурился вояка. – Даронец, говоришь? Ну-ну. Ладно. Как идёт служба даронскому королю?

– Мы ему не служим, – сказал Айн. – Скорее, действуем против него, за свободные народы.

Миа ущипнула его за бок, но было поздно. Капитан мгновенно приставил остриё короткого копья к груди Айна. Остальные стражи достали оружие и окружили стол.

– Это вы зря, – спокойно сказал капитан. – Поступило распоряжение полностью содействовать его величеству и ловить тамошних отступников. Весьма глупых людей, посмевших повернуться против великой империи. Хоть и далёкой.

Вьири угрожающе растопырила перья, но не двинулась с места. Миойи хотела встать, но капитан демонстративно прижал копьё так, что Айн ойкнул.

– Ты нам не нужна, лиса. И ты, нильвара. В ваши дела мы не вмешиваемся. И вы не лезьте в разборки людей. Сделайте милость, проваливайте отсюда.

Коренастый мужчина в уголке допил виски, с шумом поставил стакан и поднялся.

– Проваливайте сами отсюда, господа стражи и капитан Ги́улас, сделайте милость! – громко сказал он и откинул капюшон.

Неожиданно стражи опустили копья. Друид взглянул на мужчину и удивлённо вскрикнул. Тот кивнул.

– Вот так встреча, господин Айн, не правда ли?

Часть III. Глава 4. Переговоры

– Вольно. Свободен, – сказал мужчина в кожаной броне стражу. Тот поклонился и поторопился отступить вглубь коридора.

Мужчина с полминуты постоял в раздумье, скрестив руки. Поднял ногу, и от его пинка дверь вылетела внутрь. Он вошёл в комнату.

В полумраке свеч за столом сидела Владычица эльфов. Она покосилась на грохот и продолжила красить ногти.

– Привет, Белый.

– Ты, чёртова ведьма! Подставила меня!

– Возможно. Извини.

– Извини?! По моему приказу хилли вырезали целый город эльфов! Ты затуманила мне мозг! И обещал помощь неинским людям, которые сами не понимают, что служат тебе.

– Надо же мне как-то развлекаться, – пожала плечами Велла, – раз уж я у тебя в плену.

– О да, и ты надолго тут останешься.

– Мало того, что мои люди теперь служат тебе? – Велла небрежно взмахнула рукой.

– Не старайся, второй раз я на это не попадусь.

Король продемонстрировал зелёное кольцо на мизинце.

– Заметила. А жаль. Кстати, по поводу игрушек… Ты решил, что сделаешь?

– Да, и тебе придётся мне в этом помочь.

– Не выйдет. Тебе нельзя. Смертельно. Мне, может, тебя будет жаль.

– Знаю. Я не про себя.

– Так, так. Дай подумать. Это явно не он, ты не настолько глуп. Неужели…

– Именно.

– Зачем ей это надо? Она просто откажется.

– Она не откажется.

– Звучит странно, но тебе видней, ясновидящий. Только почему я буду тебе помогать?

– Получишь свою безделушку обратно. Она тебе понадобится сразу же.

– Умеешь ты заинтересовать, – вздохнула Владычица. – Признаться, я хочу на это посмотреть. И поучаствовать. Я, пожалуй, даже не буду сбегать.

– В прошлый раз ты сообщила не очень-то много. Но твои недомолвки и согласие рассказали всё, что мне требуется знать.

– Ладно, ладно. Всё довольно очевидно.

– Последнее. Сможешь помирить меня с хиллями?

– О да, – Велла улыбнулась так мило, что Архалин содрогнулся. – Они как раз ждут наших друзей. Дай мне немного времени и ступай к ним сам.

Король кивнул, круто развернулся и вышел из покоев Владычицы. Щёлкнул пальцами, и из ниоткуда возникли трое стражников.

– Поставьте дверь на место. Только не эту, покрепче. Если она сломалась от моего чиха, то наша пленница просто обратит её в пыль.

* * *

Айн с удивлением уставился на неприятно знакомое лицо.

– Оленевод! Здесь, в Неине!

– Не меньше поражён тебя тут встретить, друидик. Доедай свою кашу и на выход. Стражники хоть и тупые, но скоро вернутся с подкреплением.

Миойи взглянула на Оленевода, и глаза её блеснули.

– А я про тебя помню. Ты тот бандит в Издоле, что мешал жить Райну и даже нашему другу Халу. Тебя вроде бы медведь утащил.

– Было дело. Но всё относительно. То, что выглядит как злодейство, в итоге может послужить высшей цели. И позволить самоутвердиться за мой счёт.

Вьири задумчиво кивнула и села на плечо Айну, когда тот расплатился с трактирщиком.

– Нам к западным воротам, – сказал Айн.

– Больно деловой ты стал, друид, – хмыкнул Оленевод. – И хирамов не боишься, а? На корм к ним пойдёшь? – он панибратски ткнул Айна пальцем.

– Убери руки.

– Ого! – задумчиво протянул бандит. – Ладно, как скажешь. Только если вы ищете портал на юг, то зря.

– Откуда ты знаешь? Почему зря?

– Нет ничего больше в этой паршивой степи. Только древний проход и кровожадные змееногие твари. И бесконечные сорняки. А портал недавно кто-то поломал.

– Откуда ты знаешь? – повторил Айн.

– Не веришь? Ну что ж, можем дойти, и убедишься сам.

– А ты-то нам зачем?

– Хамишь, товарищ! Давай хоть за воротами посидим. Мне есть что рассказать.

Стражи у ворот на этот раз преградили путь, но Оленевод сделал знак, и они расступились.

– Тебя, похоже, здесь хорошо знают, – проворчал Айн.

– Есть такое. Тебе же на пользу, между прочим.

Айн тоскливо оглядел негостеприимные высокие заросли.

– Мы же не договорились с Он-Аорном! – воскликнула Вьири. – Как пересечём степь без него?

– Со мной пройдёте, – сказал Оленевод. – Меня не трогают. Смотри, талисман.

Действительно, на шее у него висело явно магическое ожерелье из крупного жемчуга.

– Ладно, – нехотя протянул Айн. – Рассказывай, что там у тебя.

– Ступайте передо мной. Эти твари нападают сзади. Так вот. Должен признаться, что я служил Владычице эльфов, Велле. Не стой как камень! Это в прошлом. Меня сильно подставил король. Из-за него я потерял доверие Владычицы и престижную должность. Приходится с тех пор побираться и вкалывать за гроши.

– Не особо удивляет, – сказал Айн. – На то ты и бандит.

– Это в прошлом, – повторил Оленевод. – С тех пор я многое понял и переосмыслил.

– Как ты спасся от медведя?

– Ты ж не приказывал ему убить меня. Только утащить. Вот это лохматое чучело и скинуло меня в ближайший овраг. С тех пор желание общаться с тобой у меня временно пропало.

– Велла разгневалась, что ты потерял её рог?

– А, так ты знаешь про рог? Нет, не разгневалась. Она всегда утверждала, что у подобных древних артефактов своя история и судьба. За ними не уследить, сколь глаза ни напрягай. Я слышал, рог всё равно вернулся к ней.

Вьири заинтересованно слушала бандита. Он продолжал.

– Я могу вам пригодиться, на самом деле. Я знаю секретное убежище короля. Где источник его могущества. Насколько мне известно, у вас есть силы с ним справиться.

Некоторое время было слышно лишь шуршание травы.

– Забавно и иронично, – задумчиво сказал Оленевод. – И, честно говоря, слабо верится.

– Во что?

– В то, что то, во что я всегда верил, теперь возле меня.

– О чём ты?

– Не суть. Неважно. Важно то, хотите ли вы разделаться с Белым?

– Не уверен. Честно говоря, я немного запутался, что мы хотим. И, извини за прямоту, доверия к тебе нет никакого.

– Почему же? – сказала Миа. – Всё это мне кажется вполне убедительным.

– Вот как?

– Мне тоже, – кивнула Вьири.

Айн растерянно перевёл взгляд с лисы на нильвару и замолчал.

Степь всё не кончалась. Постепенно вечерело. Оленевод временами подсказывал направление. Вьири оглядела окрестности с высоты и доложила, что чёрная скала осталась слева, а впереди лежит небольшая ольховая рощица.

– Именно там этот ваш портал, – кивнул Оленевод.

Удача ли, или действительно амулет бандита работал, но хирамы не показывались. К роще добрались, когда уже стемнело.

На поляне посреди стройных деревьев с яркими даже в сумерках листьями светился бледный фиолетовый портал. Миойи обошла его кругом.

– Что скажешь, Райн?

Айн попытался проникнуть взглядом в сиреневое мерцание.

– Очень странно. Обычно ничего внутри не видно, а здесь ясная картинка.

– Южная окраина Нарилона, – подтвердила Вьири. – Я узнаю это место.

Айн подобрал камешек и кинул его в портал. Мелькнула яркая вспышка, и Айна отбросило назад. Некоторое время он не мог проморгаться, а когда зрение вернулось, оказалось, что портал исчез.

Друзья и Оленевод переглянулись. Айн громко выругался и швырнул рюкзак на землю.

– Не расстраивайся, – сказала Миа. – Поищем мага. Среди людей-неинитов есть маги?

– Нет, – мотнул головой Оленевод. – Эти олени признают только технологии и даже не пытаются использовать силы, что у них прямо под боком.

– Что же делать! – воскликнул Айн.

– То, что и обычно на ночь глядя, Райн. Вставать лагерем и ужинать. У нас ещё целый день из времени, отпущенного королевой хиллей.

Айн рассмеялся с истеричными нотками. Оленеводу кратко рассказали, о чём речь.

– Будь позитивней, Айн – назидательно сказала Вьири. – Смотри, какая здесь яркая и красивая Мышь. И звёзды.

Айн вздохнул и потянулся к палатке. Вдруг он замер, выпрямился и схватился за голову. На удивлённые взгляды он показал рукой куда-то в сторону.

Сквозь нечастные стволы, над степью выглянул синий краешек Кота, второй луны Райела.

– Нам незачем искать кудесников среди остолопов-неинитов, – негромко сказал Оленевод. – У нас уже есть свой маг.

Айн хотел резко возразить, но осёкся. В глазах его двоилось; настороженные лица Миойи, Вьири и Оленевода расплывались. В синей дымке, как во сне, он увидел краешек картины, что показалась ему во взорвавшемся портале.

Миойи поспешно прижалась к его ноге. Оленевод взял за руку. Вьири крепче вцепилась в плечо.

– Рюкзак подбери, дуралей, – послышался издалека голос бандита.

Айн послушно нащупал лямку, закинул рюкзак на плечо, пошатнулся, позволил синей картинке обрести ясность и шагнул вперёд.

Уши заложило, в глазах потемнело; лицо Айна ощутило жаркий влажный воздух. Земля с мягкой травой неожиданно поднялась и ударила друида по голове.

– Блеск! – сказал Оленевод. – Молодчина, друид.

Айн пришёл в себя и огляделся. Несмотря на ночь и листву, скрывающую небо, он сразу понял, что действительно переместился далеко. В десяти метрах ввысь уходил толстенный ствол наура.

Вьири приземлилась на плечо Оленеводу. Миойи сидела рядом и протирала глаза.

– Вот теперь, – сказал друид холодно, – действительно можно разбить лагерь и поужинать.

Серебристая лиса поднялась на ноги и настороженно понюхала воздух.

– Ага, – сказала она. – Вставайте, разводите костёр, и всё такое.

– Ты, как всегда, не поможешь, королева хвостатая?

– Когда вернусь, легко. На исходе ночи вернусь.

Не успел Айн раскрыть рот, как Миойи в три прыжка исчезла во тьме Нарилона. Друид развёл руками.

Вьири с помощью людей приготовила отличный ужин. Айн с тревогой подсчитал, что запасов хватит дней на пять. Он так и не успел пополнить их в таверне. Расставили палатки: Айна и у Оленевода была своя.

Несмотря на позднее время, спать идти не спешили. Айн бодрствовал больше суток и сейчас с трудом понимал суть разговора.

– Расскажи ещё что-нибудь из философии алонмов, Вьири, – сонно попросил он.

– Хорошая вещь! – сказал Оленевод. – Алонмы потолковей будут своих родичей, хирамов. И мыслей у них дельных навалом. Умнее людей гораздо. Но ты не переживай, дружище Айн, когда-нибудь и от тебя будет польза.

Айн хмуро повернулся к нему, но Оленевод уже сосредоточился на фляге с горячительным. Вьири начала рассказывать, но друид слушал вполуха. Его задели слова бандита, и невысказанные мысли долго не затихали: «От меня уже есть польза! Если бы он путешествовал с нами, увидел бы сам. У меня столько уже получается. И так говорит: “Умнее людей гораздо”, будто сам выше других людей! Рожа бандитская! И с чего вдруг Миа и Вьири стали ему доверять? Они, конечно, опытней меня, но досадно».

Оленевод с хрустом потянулся и поднялся, крякнув.

– Всё, я на боковую. Вам тоже бы пора.

Вьири с Айном остались возле костра вдвоём. С высоты ветвей науров ухала сова, ей вторило раскатистое эхо. Нильвара, весёлая и довольная, продолжила мысль, начало которой друид пропустил.

– Частичка нашего высшего «я» говорит с нами, если её слушать. Только делает это тихо и незаметно, не нарушая привычной картины мира, обычно без волшебства. Можно задать вопрос и получить ответ в полёте птицы, шелесте листьев или даже надписи на заборе у неинитов. Но надо быть внимательным, спокойным и позитивным. А ты почему мрачный такой, Айн?

– Да так.

– И всё-таки? Какие мысли тебя одолевают?

Айн собрался было сказать, что уже идёт спать, но Вьири смотрела на него так просто и внимательно, что он решился вслух возмутиться обидным словам Оленевода. Нильвара кивнула с пониманием.

– Это действительно прозвучало нелогично и неверно. Только тот, кто вот так несправедливо нападает, сознательно или нет, о логике думает в последнюю очередь. Главное для него – пробить психологическую защиту, найти уязвимое место, некую дыру, противоречие и подобрать ключик. Особенно легко, когда ты сонный, несобранный и не ожидаешь атаки. Она выстреливает, и вот у тебя нескончаемый хоровод мыслей о том, как правильно, как бы ты ответил и насколько ты лучше, чем тебя видит тот человек. Ты послушно принимаешь чуждую для себя мысленную форму.

– Похоже на правду.

– Относиться к этому можно по-разному. Лучше всего – понять, где у тебя уязвимость, признаться в ней и поблагодарить того, кто на неё указал. А от хоровода мыслей отстраниться, извлечь из него остриё внимания, наблюдать со стороны, и он затихнет сам собой.

– Спасибо. Я, наверное, всё-таки спать пойду.

– Я тоже. Устала от долгого перелёта. Лягу тут, у огня. Может, Миойи вернётся, я сразу услышу. А с этим человеком завтра ещё поговорим; вот увидишь, он своим негативом сможет принести пользу, если суметь её распознать.

Айн накрылся одеялом, но потом высвободил из-под него ногу: было вполне тепло. Засыпая, он думал над словами Вьири, о ней самой и не мог отделаться от мрачного предчувствия.

* * *

Утром Миойи вернулась к завтраку как ни в чём не бывало и принялась за бутерброд, который Айн приготовил для себя. Объяснить, где она была, лиса не захотела.

– Встреча с хиллями сейчас – вот что важно. Вьири, как далеко до них?

– Часа через два выйдем на южную опушку Нарилона. Там начинаются горы хиллей. Неприступные. Оттуда ещё час моего полёта до Фаана.

– Ты сможешь слетать и позвать их к нам? – спросил Айн.

– Смогу, да. Если они захотят спуститься.

Стоило пройти полкилометра, как Айн весь вспотел, хотя солнце едва виднелось и дул лёгкий ветерок. Появился подлесок: сперва одиночные акации образовали почти непроходимую чащу. Оленевод время от времени поддразнивал друида, что тот с трудом находит путь, хотя ему помогала Вьири, парящая под листвой науров. Невозмутимая Миойи легко вышагивала рядом, думая о чём-то своём. Айн взял с неё пример и перестал замечать насмешки.

Заросли неожиданно кончились, как и науры. Дальше возвышалась почти отвесная гора, отбрасывающая прохладную тень. Перед склоном была открытая полоса метров сто шириной, простирающаяся с запада на восток. Вдали она терялась в лёгкой дымке за поворотом леса.