Читать онлайн Волчий след. Служанка леди Эверсон бесплатно

Пролог.

Несмотря на большой срок, Стефания резво бежала по людной улице, огибая суетящихся торговцев и их неповоротливых покупателей. Одной рукой она придерживала выпирающий живот, в другой сжимала заговоренные бусины, которые ей дала гадалка. Стефания знала, что Мансур не одобрит её визита к гадалке. Её муж не верил в предсказания и называл старую ведьму шарлатанкой. Однако сказанное старухой окрыляло Стефанию, и она будто не замечала собственного положения.

Гадалка пообещала, что их дочь вырастет отважной воительницей, что несомненно порадует отца. И однажды станет избранницей достойного человека, что не могло не радовать саму Стефанию. Гадалка сказала, что перед их дочерью встанет сложный выбор, но она выберет верный путь, который приведет их народ к миру и процветанию.

Мирная жизнь оборотней, которые только начали отстраивать собственный город, была заветной мечтой мужа Стефании. Он, сильнейший из северных оборотней, объединил подобных себе. Научил жить людей со звериным даром без страха перед бесславной расправой, своей силой и принципиальностью заслужив уважение не только их, но и обычных людей. Своей мудростью и настойчивостью добился признания у императора, которому принадлежала земля, где они обитали. Даже Стефания, которая была всего лишь человеком, не обладающим ни даром оборотничества, ни способностью к магии, без страха и сожаления пошла за этим человеком. Да что и говорить – в городе было предостаточно обычных людей без каких-либо способностей. Не разбойников, а добропорядочных ремесленников и торговцев.

Однако их хрупкий мир был лишь началом становления если не самостоятельной страны, то оплота целого народа. Молодой город, пока единственный объединявший и людей, и оборотней, часто подвергался набегам необразованных крестьян, разбойников и несогласных с решением императора лордов. Особенно тех, чьи земли император отдал под строительство новой крепости, подобной Башням магов, но где жить станут люди с даром оборотничества. И не так часто, как хотелось бы жителям города и его основателям, дело решалось мирными переговорами. Потому в городе, который изо всех сил старался жить обычной жизнью, постоянно ходили патрули, выискивая шпионов и саботажников, а после заката и вовсе объявлялся комендантский час.

Солнце уже склонялась к западу, и Стефания торопилась успеть домой до того, как муж уйдет с патрулем на обход проверять добросовестность привратников и ночных стражников. Он давно не должен был этого делать, но говорил, что так ему спокойнее за город и за семью.

Едва Стефания свернула на улицу, ведуущую к её дому, зазвенел сигнальный колокол на восточных воротах. Сердце женщины сжалось – очередное нападение. Несмотря на то, что каждый раз город отбивался, не позволяя осаждающим хоть сколько-то продержаться под стенами и уж тем более прорваться через них, Стефанию охватывал страх. Она еще быстрее устремилась к дому. На пороге уже стоял Мансур в окружении советников и дозорных, раздавая необходимые указания.

– Стефания! – он подошёл к ней, едва только заметил. Остальные мужчины остались возле порога, тактично отвернувшись. Советники раздавали короткие приказы, давая своему предводителю поговорить с женой. – Стефания, – снова нежно проговорил он и взял жену за руку. В его взгляде женщина уловила печаль и беспокойство, но не подала виду – как жене предводителя оборотней ей полагалось быть сильной.

– На нас снова напали? Я слышала сигнальный колокол.

– Да, и в этот раз всё гораздо серьезнее, чем обычно.

– Город отобьется? – тихо спросила женщина.

Мужчина не ответил. Лишь вложил в её руку грубое деревянное кольцо.

– Это разовый артефакт. Если что-то случится, он перенесет тебя в безопасное место…

– Но как же ты? – Стефания перебила мужа.

– Я найду тебя, где бы ты ни оказалась, – Мансур сжал руку жены и продолжил: – Сиди в доме. Если что, я отправлю посыльного. Возле южных ворот есть тайный ход – мальчишка проводит тебя. Спрячешься в лесу. На крайний случай у тебя есть кольцо.

Стефания подалась вперед и обняла мужа, чтобы он не увидел, как её глаза наполняются слезами. Недавние радость и эйфория сменились тревогой и липким страхом.

– Будь осторожен, – прошептала она.

– И ты тоже. Береги нашу дочь, – ответил он, прежде, чем отпустить жену. После чего резко отвернулся и вернулся к ожидающим его советникам. Они быстро ушли, а Стефания смотрела в след мужчинам, ловя удаляющиеся звуки родного голоса. Из её ладони выпали заговоренные бусины и рассыпались по мощенной дорожке.

Пустой дом давно потонул в ночной тьме. Стефания зажгла единственную свечу, чтобы не сидеть в темноте и в то же время не привлекать внимание снаружи светом из окон. Ложиться спать она не смела – последние слова мужа о возможном уходе из города не были пустым звуком, потому она станет ждать вестей. Она прислушивалась к доносящимся издалека звукам битвы. Эти звуки давно стали для нее привычными, но всё еще оставались тревожными. Стефания поглаживала живот, который от волнения начал тянуть внизу. Она упорно пыталась себя успокоить – это всего лишь очередная стычка с недовольными. Но вновь перед глазами вставал образ обеспокоенного Мансура, а сжатую ладонь кололо кольцо-артефакт.

Она встала и прошла по комнате. Дом был новый, в нем все еще пахло древесиной. Для Стефании эти пахнущие деревом стены были символом их нового мира, который они так упорно строили. Мира без вражды и бессмысленного страха, которому еще предстояло устояться через многие годы.

Машинально взяв с полок несколько необходимых для похода вещей, Стефания поставила их на стол. Тут же отдернула руки – она должна верить, что её муж сможет защитить город. Но, глянув на кольцо, решила все же собрать узелок для жизни в лесу на несколько дней. Прежде, чтобы занять себя чем-то во время осады, она уходила к лекарям, где помогала лечить раненых, или успокаивала встревоженных детей, собиравшихся рядом. Мансур каждый раз отчитывал её за это, но Стефания знала, что он гордился её участием в жизни города. Но сейчас на улицах или в стенах гарнизона она, неповоротливая из-за беременности, стала бы лишь обузой. Потому нехитрые сборы могли хоть как-то отвлечь ее от тревожных мыслей.

Живот тянуло всё сильнее. Она снова села возле стола со свечой, чтобы передохнуть. Ей стоило бы встретиться со своей подругой, бывшей одной из лучших целительниц города. Быть может та даст ей трав для настоек. Но сейчас все целители заняты, и Стефания снова стала уговаривать себя успокоиться, чтобы тянущая боль наконец утихла, хотя бы на время.

– Не переживай, малышка. Твой папа справится, – она погладила живот и уставилась на пламя свечи.

Звуки сражения, казалось, стали ближе. А может дело было в окутавшей дом тишине и её собственная тревога. Стефания вспомнила предсказания гадалки – её дочь ждало счастливое будущее, значит всё будет хорошо. Стефания думала об этом, но поймала себя на том, что, как и Мансур, сомневается в правдивости слов старухи.

Внезапно раздался громкий стук в дверь.

– Госпожа! – Стефания вздрогнула, но знакомый голос посыльного на миг успокоил её. Лишь на миг – его приход сейчас не сулил ничего хорошего. – Госпожа! – стук в дверь повторился, и Стефания поспешила открыть ему.

Стефания хорошо знала мальчика-посыльного. Мансур оберегал её от дурных вестей. Но это вовсе не значило, что она не хотела знать о происходящем и жить в иллюзорном мире без проблем. Мальчик был для нее источником новостей, которые не хотел рассказывать муж. Конечно, тот знал о "шпионе" жены, но против не был. Даже сделал мальчишку личным посыльным. Конечно, потому что тот был весьма расторопным, а не из-за его дружбы со Стефанией. Пусть все вокруг и поговаривали, что это не так. Именно этого мальчика Мансур прислал к ней с вестями и в этот раз.

Стефания открыла дверь. На лице посыльного блестели капельки пота и крови, едва отличимые друг от друга в неясном свете луны и огней. Левая рука висела плетью, из плеча торчал обломок стрелы.

– Госпожа! – голос мальчика не дрогнул, несмотря на раны и ужас ночи. – Противник прорвался за стены! Повелитель приказал уходить!

Стефания кивнула. Она спокойно развернулась и вернулась в комнату за готовым к походу узелком. Сейчас было не время паниковать. Она должна быть сильной. Окинув взглядом комнату, она потушила свечу и вышла на улицу.

За стенами дома было шумно. Кто-то бежал, пытаясь спастись. Уже слышны были звуки борьбы на улицах и крики испуганных жителей. За спиной полыхало зарево – где-то возле восточных стен горели постройки. Мальчишка посыльный уверенно вел Стефанию переулками к тайному ходу, на ходу рассказывая о происходящем.

– В этот раз они объединились. И те лорды, что раньше грызлись между собой, и разбойники. Даже видели наёмников из степей – их не так много, но они свирепы, как звери. Хорошо, что у нас много оборотней, иначе легли бы сразу. Воины лордов не так сильны, но совместная мощь их магов… – мальчик запнулся, глянул на Стефанию, но та шла за ним, сжав губы и больше никак не проявляя своих эмоций. На мгновение он заколебался, стоит ли ей рассказывать всё. И решил всё же скрыть, насколько сильно ранен её муж. – В общем, они поднялись на стену и смогли открыть ворота. Предводитель отправил гонцов к западному бастиону. Императорская армия не может нам не помочь. Но они прибудут к нам не раньше, чем утром. Предводитель приказал скрыться за южным лесом – там есть небольшая деревенька с нашими людьми. Эти гады не станут прорываться туда…

– Долго еще? – спросила Стефания, когда они нырнули в очередной узкий проулок. Срок еще не подошел, но тревожная ночь сделала свое дело, живот тянуло всё сильнее. От боли накатывала слабость. Стефания сжимала губы, боясь упасть. Казалось, что ноги едва её держат. Она надеялась, что, когда они укроются в лесу вдали от города и битвы, она сможет отдохнуть хоть несколько минут.

– Совсем немного, госпожа, – ответил мальчик, иначе оценив её вопрос, но понимая, как тяжело беременной женщине дается их путь. Он сам, несмотря на ранение, чувствовал себя вполне сносно. Знал, что это лишь благодаря гуляющему в крови адреналину. Но стоит им остановиться, его кровь успокоится, тело ослабнет, и продолжить путь ему будет сложнее. Потому стремился увести свою госпожу подальше и как можно скорее прежде, чем его он поддастся болезненной слабости.

Тайный ход был кое-как замаскирован в лачуге на краю города, а выходил он из скрытой в кустарнике землянке. Местные мальчишки знали о нем, часто используя для своих игр. Потому в подземном тоннеле кое-где попадался мусор.

– Поторопитесь, госпожа, – сказал посыльный, заметив, что Стефания отстает. – Отойдем подальше от города, а там и передохнем.

Потушив факел, которым освещал путь до самого выхода из города, мальчик отбросил его в сторону, выхватил у Стефании узелок и пошел дальше, сквозь лес. Она смотрела на его спину, оценивая мужество и силу человека, который был еще молод, хотя и ребенком давно не считался. Напомнив, что и ей нужно быть сильной, она пошла быстрее, но тут же оступилась и, чтобы не упасть, схватилась за плечо спутника.

– Извини, – прошептала она, отняв руку от раненого плеча посыльного. Её рука теперь была липкой от его крови. Но мальчик не проронил не звука. В темноте не было видно его лица, но Стефания была уверена, что он едва сдерживается, чтобы не показать ей, как ему больно.

Через некоторое время посыльный остановился, и она замерла рядом с ним. Они вместе прислушивались к звукам, но ничего подозрительного не было слышно. Лишь шум осаждаемого города за спиной, но не рядом. Ни один из них не был оборотнем и не мог услышать того, что недоступно человеческому уху. И все же мальчик не зря носил звание личного посыльного предводителя. Заподозрив неладное, он взял немного в сторону и, доведя Стефанию до плотного кустарника, усадил ее под деревом.

– Посидите здесь, я осмотрюсь, – шепнул он и скрылся в тенях. Стефанию не нужно было учить осторожности. Она не раз сопровождала мужа и его войско и знала, когда нужно быть тихой, чтобы даже зверь её не услышал. Она вглядывалась в темноту, едва сдержав стон, когда её тело свело судорогой от первой схватки. Она не проронила не звука, когда в стороне засвистела стрела, впиваясь в чье-то тело, а после раздались звуки короткой битвы.

– Он мертв, – прозвучал из темноты чужой голос. Стефания поняла, что только что потеряла друга и единственного защитника. А когда их преследователи зажгли факела, и лес перестал быть для нее надежным укрытием.

– Она где-то здесь, ищите! – прозвучал другой голос.

Стефания медленно поползла в сторону противоположную от преследователей, огибая кустарник. Когда ей показалось, что преследователи уже не должны видеть её, встала в полный рост и зашагала вглубь леса – бежать она уже не могла.

Стефания не была наивна и не надеялась убежать от преследователей. Единственной надеждой были слова гадалки, которые она не переставала себе повторять. Но реальность была иной. Все чаще женщина останавливалась, пережидая усилившиеся схватки. И лишь только это спасло её от мгновенной гибели.

Мимо просвистела стрела, когда она склонилась к дереву, чтобы не упасть. Следующая стрела оцарапала ногу, и Стефания с безнадежным отчаянием снова зашагала вперед. Она до последнего не хотела использовать подарок Мансура. Не известно было, куда её занесет магический портал, и как скоро найдет её муж после. Однако следующая стрела, впившаяся в руку, изменила её решение. Сжав артефакт, она активировала его словом-командой. Несколько мгновений, вызвавших слабость и тошноту – и вот она стоит на тихой полянке, освещаемой светом луны. Нос щекотал запах цветущих трав, каких не было в их краях. А чуть вдалеке среди деревьев в окнах избушки плясали огоньки.

Глаза Стефании заполнили слезы. Она была спасена. Прихрамывая, она направилась к лесу, уже не стесняясь рыдать в голос.

Однако, не успела она скрыться под сенью леса, когда за её спиной дважды раздались хлопки открывшихся порталов. Посыльный предупреждал её о магах, но неужели они не пожалели столь ценный бойцов, чтобы догнать обычную женщину? Значит, они не просто гнались за случайной беглянкой, а целенаправленно искали именно её? Не успела она об этом подумать, спину обжег огненный шар, а её саму кинуло вперед. Она едва успела схватиться за так кстати попавшееся деревце, чтобы не упасть. С руки осыпались несколько сгоревших амулетов, уберегших её от мгновенной смерти. И тут же она почувствовала боль нового удара.

До заветной избушки было так близко. В отчаянии она подняла взгляд, моля всех известных ей богов о чуде, которое спасет её. Последнее, что увидела Стефания перед собой прежде, чем рухнуть на землю, фигуру человека, поднимающего арбалет…

***

Аверьян возвращался с поздней охоты. День выдался неудачным. Он весь вечер пробыл в лесу, уйдя далеко от дома, и уже в сумерках подстрелил двух не слишком крупных зайцев. Путь к дому был долог. Он шел в темноте знакомыми тропами с единственной мыслью: жизнь контрабандиста давно ему не походила. Примерно с тех самых пор, как он встретил свою Розалинду.

Они и друг другу-то не подходили вовсе. Он – прожженный жизнью контрабандист с весьма гибкими принципами. Она – воспитанница ныне упраздненной школы гувернанток Святой Азалии, самой строгой школы империи, где из воспитанниц в буквальном смысле создавали идеальных служанок для богатых господ. Когда-то она сбежала с ним, поселившись в глуши леса в охотничьем домике. Который, к слову, тоже не подходил ей с её изящными манерами и не менее изящной, почти детской, фигурой. Каждый раз, возвращаясь домой, Аверьян удивлялся тому, как допустил, что она заперта здесь, пока он пропадает в весьма рискованных предприятиях. Она никогда не жаловалась, радостно встречая его каждый раз и расспрашивая о приключениях. Но всё чаще Аверьян замечал, как она убирает в глубь шкафа красивые наряды, которые он привозил ей, но которые ей некуда было носить.

Розалинда, словно ребенок радовалась, когда они вместе выезжали в деревню на единственной лошади – это была редкая для нее возможность пообщаться с другими людьми. От того ему становилось еще более совестно. В последнюю такую поездку Аверьян заприметил старую кузницу на окраине деревни. И решил для себя, что займется честным трудом, станет работать руками, ведь он много чего умел. Наймет мальчишку-подмастерье, который заменит ему сына. Ведь своих детей у них не было и быть не могло – Школа Святой Азалии не просто так славилась жестокими методами воспитания девушек. Розалинда сможет прогуливаться в своих красивых нарядах и по вечерам с соседками пить чай из медных чашек, которые он когда-то подарил ей. Станет выращивать цветы в палисаднике и приходить к нему в кузницу, если он будет задерживаться.

Аверьян думал об этом, уже представляя, как обрадуется Розалинда и скажет: «Я за тобой, хоть на край света!», и они будут жить обычной правильной жизнью, подходящей им обоим.

Он думал обо всем этом, когда его мысли прервал женский плач. Бросив на землю подстреленных зайцев, Аверьян побежал к дому. Кроме него и Розалинды здесь никого не было и быть не могло. Никого, кроме, может, редких охотников, которые обычно предпочитали охотиться в другой части леса, где живности было побольше. На ходу он зарядил арбалет, готовясь без раздумий наказать того, кто обидел его возлюбленную.

Однако плакала другая женщина, хромавшая к лесу, в сторону их дома. Даже в темноте Аверьян увидел, что эта не Розалинда. Женщина была одета в платье, какие здесь не носили. И ни темнота, не свободная одежда не скрывали её женственной фигуры и округлившегося живота. Плачущую женщину преследовали двое. Маги, отметил Аверьян, увидев, как они друг за другом кидают в женщину опасные заклятия. Он умел сражаться с магами. Пусть не в честном бою, но мог победить их. Да и какой бой обычного воина с магом был честным?

О том, защищать ли женщину или остаться в стороне, вопроса не возникло. Аверьян хоть и был контрабандистом, но вставал на защиту слабых, если на то была необходимость. Разрядив арбалет точно в глаз одного из магов, он спрятался за деревом и тут же установил в оружие заговоренный болт. Если с первым магом ему помогли удача и неожиданность, то второй так просто не дастся. Маги видели в темноте лучше обычных людей. И средств для борьбы было больше.

– Я не трону тебя, – крикнул выживший маг. – Мне нужна только женщина!

– Ага, как же, – пробормотал Аверьян. Если по следам беременной женщины, явно без дара, отправили двух магов, то и свидетели им вряд ли нужны, кем бы эти маги и женщина ни были. Да и какое им дело до жизни человека, живущего в лесу? Вытащив из-за голенища сапога отравленный кинжал, Аверьян прислушался. Женщина едва всхлипывала, а маг затаился.

Сделав обманный выпад в сторону, Аверьян увернулся от огненного шара и, выскочив уже с другой стороны дерева, выстрелил. Судя по ругательствам, его маневр удался, а меткость, которая для людей его склада жизни была крайне необходима, не подвела. Не важно, что выстрел был не смертелен. Заговоренный болт сделает свое дело. Как ни иронично, слабым местом магов была их же магия. И заговоренное оружие против магов было весьма эффективно. Теперь нужно лишь немного потянуть время, пока заклятие расползется по венам и, пусть и ненадолго, но замедлит противника.

Отсчитав нужное время, Аверьян выскочил из-за дерева. Маг шевелился медленно, но все же противостоял заклятию – значит, сильный маг. Это что за монстров пустили по следу бедной женщины? Пришлось снова уклоняться от огня. Но пока маг был замедлен, это было не так сложно. Однако времени было мало.

Убрав в карман бесполезный кинжал – такой маг быстро нейтрализует яд – Аверьян бросился к противнику, прыгая между деревьев и ускользая от редких магических снарядов. Еще несколько мгновений и маг сможет сражаться в полную силу.

Аверьян успел прежде, чем его противник пришел в себя. Тело поверженного мага рухнуло на траву, а Аверьян запоздало подумал, что использовал последний заговоренный болт. Такие достать нелегко, и стоят они недешево. Отогнав сомнения, он подошел к женщине, которая лежала в стороне, но была еще жива.

– Госпожа, вы в порядке? – спросил он. Конечно не в порядке, ответил тут же сам себе. Но важнее было понять в сознании ли беглянка.

– Я… – проговорила женщина, но ее слова прервал её же тяжелый стон. Отдышавшись она слабо произнесла: – Пожалуйста… Спасите моё дитя…

– Что произошло? – за спиной послышался голос Розалинды. Она благоразумно пряталась в доме, но лишь только короткое сражение закончилась, вышла наружу. Аверьян оглянулся и не смог сдержать улыбки – его жена сжимала в руке кочергу.

– Иди сюда, – крикнул он ей, – тут женщина… видимо рожает, – закончил он под очередной стон женщины.

Спустя некоторое время двое – Аверьян и Розалинда – стояли на краю леса. Занимался рассвет, освещая поляну и лес возле дома. Оба были в крови, вокруг разбросаны простыни и ведро с остатками воды. В стороне лежали тела поверженных магов. Розалинда укачивала спящую девочку, а Аверьян смотрел на женщину у его ног, испустившую последний вздох, едва закричало её новорожденное дитя. Она была изранена, одежда порвана и обожжена, но на губах застыла улыбка. Кем бы ни была эта женщина, Аверьян восхищался ею, её силой духа и этой непостижимой вещью, позволившей ей бороться с неминуемой смертью ровно до тех пор, пока её ребенок не оказался в безопасности.

– Что мы будем делать? – Розалинда посмотрела на Аверьяна, будто не зная, что он ей скажет.

– Ты же всегда хотела ребенка, – озвучил он их общие мысли, – Считай это подарком судьбы.

Розалинда улыбнулась ему в ответ, а Аверьян понял, что начать жизнь, о которой он мечтал, с маленьким ребенком на руках, будет в разы сложнее…

Глава 1. Новая служанка леди.

– Ну что ты застыла? – я услышала за спиной вскрик Эммы, моей дальней родственницы и по совместительству поручительницы. – Если будешь плохо работать, нас обеих выгонят!

– Извини, – я отошла в сторону, крепче ухватив стопку белья, которую держала в руках. – Заблудилась.

Когда я обратилась к Эмме, вернее к её родительнице, за помощью, вовсе не ожидала, что попаду в поместье местного лорда. Других связей в городе у меня не было. Единственная родственница, о которой рассказал мне отец, была дамой деловитой и, по словам отца, знала всех крупных торговцев не только в городе, но и далеко за его пределами. Признаться, я рассчитывала на место в охране у кого-то из них. Ну может, пусть хотя бы служанкой, но потом, конечно, хотела сопровождать торговые караваны. Я была единственным ребенком, а отец, видя мой интерес к оружию, многому научил меня. Пусть это не была школа благородных боевых искусств, но приемы были действенны и не раз проверены в бою им самим. Он говорил, что даже против магов сражался. Однажды даже в одиночку против двоих. А уйти живым из сражения с магами – это вам не шуточки. Я уж молчу о том, чтобы одолеть хотя бы одного.

К сожалению, никакого реального боевого опыта, кроме охоты и потасовок с соседями-мальчишками у меня не было. А оставленная матерью рекомендация воспитанницы школы Святой Азалии, упраздненной еще до моего рождения, имела куда больший вес, чем мое собственное желание и учение отца. Тетка даже слушать не стала моих возражений и передала рекомендацию Эмме, служившей в поместье семьи лорда Эверсона. И та быстро устроила меня к лорду. Уже через несколько дней моего пребывания в городе пришел ответ из поместья, и я покинула дом тетки. Да, рекомендация воспитанницы школы гувернанток ценилась высоко. Не меньше, чем выпускницы той самой школы.

Отказаться я не могла, отец настрого приказал браться за любую работу, которую предложит тетка. Для девушки из деревни, пусть и с хорошим воспитанием, найти достойную работу в городе было большой удачей. А о том, чтобы попасть в поместье Эверсон, и вовсе можно было не мечтать. Однако служить лордам моей мечтой не было. Но деваться некуда – я обещала отцу, что хотя бы попробую то, что найдет для меня тётка.

И всё же место в поместье Эверсонов было вполне достойным. Наш император был весьма прогрессивен и давно разрешил девушкам свободно владеть оружием и обучаться не только у согласившихся на сомнительного ученика мастеров, но и в специальных заведениях. А так же нести посильную военную службу, если бы девушке-воительнице это хотелось. Старший лорд Эверсон был весьма лоялен к решению императора, несмотря на то, что оно было не слишком популярным. Мне было разрешено в свободное время посещать тренировочную площадку, а также иметь собственное оружие – отцовский арбалет и короткие парные мечи. Конечно, держать их в жилых помещениях поместья, пока я была простой служанкой, не полагалось, но место для хранения в оружейной было предоставлено. В сложившейся ситуации я была рада и этому. Пусть мать и обучила мне всему, что полагается знать и уметь хорошей служанке, достойной рекомендации, я ждала любой возможности, чтобы проявить себя в том, что мне нравилось гораздо больше.

Предоставленной возможностью я воспользовалась в первый же день. Однако, кроме стражников поместья, с которыми приходилось сталкиваться на площадке, показать кому-то свои умения возможности не появлялось. Потому, сменив удобную одежду на платье служанки я возвращалась в поместье…

Я опустила глаза и закусила губу. Матушка говорила мне когда-то: главное – сразу сориентироваться в новом доме, понять его строение и характер хозяев. Жаль, что я тогда не особо слушала, каким образом быстро запомнить расположение хозяйских комнат, предвкушая очередное занятие с отцом. Сейчас без этих знаний было сложно, а звериное чутье не помогало с этим. Я засеменила за ворчащей Эммой, запоминая путь к покоям дочери лорда, в услужение к которой меня перевели после небольшого испытательного срока. Конечно, всё благодаря той же рекомендации.

Не могу сказать, что расположение комнат в поместье было слишком сложным. Скрытые лестницы и переходы для прислуги лишь немного усложняли незамысловатый рисунок коридоров и комнат. Но меня сбивали запахи мыла и парфюма, средства для чистки ковров и ароматических свечей, которые любила старшая леди Эверсон.

Отец предупреждал меня о том, что мне, с моей привычкой полагаться на способности оборотня, сложно будет в столь людном месте. После жизни в деревне город действительно был полон непривычных запахов и шума. Но если в самом городе я освоилась довольно быстро, не привлекая к себе внимания своим даром, то в поместье лорда приходилось задумываться о правильности выбранного пути. Я поймала себя на мысли, что, наверное, обычным людям так же сложно ориентироваться в новом для себя пространстве. Если обычно мне помогали более развитые чувства, то человеку была доступна лишь собственная память и вера в удачу.

Я оглядывалась по сторонам, стараясь не слишком сильно вертеть головой, выдавая свою неуверенность, но примечая заметные детали. Полагаться на помогавшее в лесу и за стенами поместья обоняние было нельзя. А логика расположения скрытых коридоров не поддавалась пониманию человека, никогда прежде не обитавшего в подобном месте.

Коридор, ведший к комнатам молодой госпожи, с противоположной стороны выходил к центральной витой лестнице. Отметив для себя это и встреченный ранее ход для прислуги, который может мне пригодиться, я шагнула вслед за Эммой комнату юной леди Мелании.

– Доброе утро, госпожа, – пропела Эмма, слегка поклонившись. Я повторила ее движение, осторожно осматривая комнату, в которой я еще не бывала. Помещение было залито солнечным светом. На стенах светло-голубого цвета плясали солнечные зайчики. Через открытые двери спальни было видно, как суетятся служанки, убирая постель. На столике возле мягкого дивана стояла чаша с фруктами и букет свежих цветов – я видела утром, как их срезал садовник. На тумбе возле стены догорала ароматическая свеча – наверное, старшая леди Эверсон распорядилась принести её еще с вечера. От настойчивого запаха свечи захотелось чихнуть. Я едва сдержалась, чтобы не сделать этого.

Возле большого зеркала крутилась хозяйка комнаты, леди Мелания. Рядом с ней суетились две служанки, помогавшие ей одеться и собрать волосы в прическу. Конечно, я видела Меланию прежде. Мне приходилось встречаться с ней в залах и коридорах просторного поместья или в саду. Даже издали она казалось хрупкой, будто утренние цветы, что принес ей садовник. Несмотря на то, что женщины давно наравне с мужчинами могли заниматься магией и науками, а теперь еще охотиться и сражаться, такие хрупкие барышни были по-прежнему популярны среди аристократов. Мелания была совсем юна. Однако, поговаривали, что она уже отвергла двух именитых ухажеров. Один из них был вдовец в возрасте, а второй хоть и был знатен и красив, но обладал прескверным характером. Потому разборчивую невесту никто не осуждал.

Она действительно была привлекательна. Не только юной свежестью, но и чертами лица, фигурой, которые даются при рождении лишь избранным. Светлые волосы, собранные в прическу, открывали тонкую длинную шею. Плечи прятались в кружевах утреннего платья, ниспадающего до самого пола, но открывавшего тонкие руки. На миловидном личике играл легкий румянец. А улыбка, с которой девушка осматривала себя в зеркало, была способна свести с ума любого мужчину.

Слуги говорили, что она была скромна и добра, как её мать, но обладала силой духа и упрямством, как отец. Цепкий ум и стремление к знаниям делали её серьезной конкуренткой старшему брату и прямому наследнику лорда, который по традиции должен был получить поместье и земли семьи. Старший лорд поддерживал прогрессивные идеи императора и благосклонно относился к образованию дочери, а также к идее, что девушка с деловой хваткой вполне может справиться с управлением семейными владениями. Впрочем, это нисколько не смущало и старшего наследника, брата Мелании, Эрика. Хотя они и не были очень дружны. Скорее Эрик вовсе не обращал внимания на сестру, лишь посмеиваясь над гулявшими среди слуг и приближенных к семье аристократов слухами. Самого Эрика я еще ни разу не видела. Говорили он был не так красив, как юная леди, но не менее умен и упрям. Целыми днями он пропадал вне стен поместья, занимаясь делами семьи, почти полностью заменив в них отца.

Эмма подтолкнула меня в сторону спальни – нужно было отдать белье другим служанкам. После чего познакомиться с Меланией лично. Я поторопилась выполнить порученное задание – рекомендация воспитанницы Азалии была не простой бумажкой, и мне не хотелось порочить имя матери, давшей её.

– Рада служить вам, – склонилась я в положенном поклоне перед юной госпожой, после чего замерла, ожидая поручений. Об основных обязанностях и распорядке дня Мелании я уже была проинформирована.

Мелания обернулась, отчего выпущенные из прически пряди взметнулись, а в легких серьгах блеснул на солнце камень, придавая девушке еще большую схожесть с садовой феей.

– Ты Алиша? – спросила она мелодичным голосом. – Я так тебе рада, – она взяла меня за руку, и я подняла на нее взгляд. Действительно рада?

Но, как скоро я узнала, предметом её радости было не мое появление в поместье и не моя ей служба, а подкрепленное рекомендацией особое воспитание.

Я целый день сопровождала Меланию. Она, как и говорили, была весьма добра даже со слугами. Но, привыкшая к их постоянному присутствию с детства, относилась к нам, как к чему-то обыденному. Я же оказалась для нее чем-то сродни экзотической зверушке.

В этот день мы прогулялись по городу, заглянув в несколько лавок, где продавали ткани и украшения. Она постоянно щебетала, рассказывая о неизвестных мне господах. Хотя моё мнение на счет них её совсем не интересовало. Я отвечала ей, как учила мать, создавая иллюзию беседы, но оставаясь нейтральной в любом из вопросов. Иногда она спрашивала о моей матери. Но быстро меняла тему, едва замечала что-то более интересное на улицах или прилавках. После Мелания встретилась со своими подругами из менее знатных домов, находящихся в вассалитете у её отца. Мелания хвастала новыми украшениями, подаренной отцом к совершеннолетию карете и новой служанкой, воспитанной по принципам школы Святой Азалии. Я сидела в стороне, ожидая, пока леди Мелания соберется домой. А подруги леди, как и служанки хозяйки дома, в котором мы находились, с интересом поглядывали в мою сторону.

Хотя я старалась отвлечься от их беседы, порой ловила долетавшие до меня фразы.

– Дочь гувернантки школы Азалии? Не может этого быть!

– Я слышала, воспитанницы той школы не могут иметь детей.

– Бедняжка, она знает об этом?

Я сидела смирно, как учила меня мать, ничем не проявляя своих эмоций перед госпожой и её подругами. Однако в душе разгорались злость и раздражение. Вечером, когда Мелания наконец меня отпустила, я переоделась из платья служанки в свободные брюки и накидку с разрезами по бокам, которые полагалось носить женщинам-воительницам, и отправилась на тренировочную площадку. Верные мечи уютно легли в руки. Бой с воображаемым противником снимал напряжение.

Зачем отец настоял, чтобы я шла работать именно в этот город? Подозревал ли он, что мать Эммы устроит меня именно сюда, а не к торговцам? Если нет, то для чего дал мне рекомендации матери, хотя всегда был против того, чтобы я пошла к кому-то в услужение? Тем более к таким людям…

В моей родной деревне слуги были только у старосты. Мужчина и женщина, семейная пара, которые были скорее помощниками, младшими членами семьи, чем бездушными работниками. До сегодняшнего дня и такой себя и считала – маленькой помощницей в большом поместье Эверсон. Но для господ, несмотря на их доброту, мы были лишь частью интерьера поместья и их богатой жизни. Частью, которой можно было похвастать, как новой безделушкой.

– Что, девочка, кто-то обидел? – остановил меня оклик вояки, одного из стражников поместья. Он был разговорчивый дядька, который, казалось, знал всё и про всех, подмечал настроение и перемены не хуже, чем это умела моя мать. И умевший сказать нужные слова, когда это было нужно.

Я замерла, смахнув с лица пот и выбившиеся волосы. После физической нагрузки накопившиеся за день эмоции отступили. Я не научилась, как мать, прятать свои обиды за непроницаемые стены и забывать о них прежде, чем они вырвутся наружу. Они копились и им нужен был выход. В школе Азалии любые проявления чувств буквально выбивались из воспитанниц. Но я воспитанницей школы не была. Мать научила меня скрывать эмоции от посторонних лишь тогда, когда это было необходимо. Но чем сильнее были эти эмоции, тем сложнее давалась мне эта наука. Лишь занятия с отцом на заднем дворе кузницы позволяли выплеснуть все, что удалось скрыть, но не забыть. При этом выплеснуть так, чтобы никто не знал, кем я на самом деле являюсь.

– Нет, все в порядке, – спокойно ответила я, все еще тяжело дыша, но уже почти не злясь на Меланию. Стражник кивнул, принимая мой ответ и приглашая к спаррингу.

Звякнула, соприкасаясь сталь, и мы закружились в опасном танце. Он сражался длинным мечом. Мне удавалось блокировать удары своими парными клинками, но, чтобы достать его, приходилось уворачиваться от широких замахов меча, то ныряя под его руку, то отскакивая назад. Его опыт против моих звериного чутья и гибкости. И он так же не мог достать меня.

– Слышал, Мелания сегодня тебя совсем загоняла, – сказал он в одном из коротких перерывов. Я не ответила, снова пойдя в атаку. – Она хорошая девочка, но слишком молода, чтобы понимать, что мы с тобой такие же люди, как она.

Обида и гнев снова всколыхнулись в душе, и я сама не заметила, как ускорила темп нашего боя. Воин засмеялся:

– Не позволяй своему гневу управлять тобой.

Я остановилась лишь на миг, растерявшись от слов стражника. Но этой ошибки моему противнику хватило, чтобы пробить оборону и больно ударить меня по руке. Он был опытный воин и успел повернуть лезвие прежде, чем оно рассекло мою кожу. Ну а синяк – всего лишь память о моей оплошности.

– Хватит на сегодня, – он убрал оружие и отвернулся. А затем ушел, бросив напоследок: – Не стоит обижаться на тех, кто не видит тебя со своей высоты. Для них это горький опыт, который еще предстоит познать.

Я смотрела ему вслед, гадая, как он прочитал то, о чем я думала, и что значат его слова.

Глава 2. Эрик.

Сколько я себя помню, отец всегда просил скрывать от людей мой дар. После того, как мы покинули наш маленький дом в лесу, свободно обращаться волком я не могла. Отец часто брал меня на охоту, где вдали от людских глаз я могла позволить себе быть собой. Мне нравились эти дни, когда я чувствовала себя свободной. По возвращении в деревню мне полагалось быть человеком. Обычной девочкой, ничем не отличающейся от других деревенских детей. Мне нельзя было никак проявлять себя. Ни когда я злилась, ни ради удовольствия или шутки, ни в то время, когда отец гонял меня по двору кузницы, обучая сначала стрельбе из арбалета, а потом владению мечами. Используя силу волка, я могла быть намного сильнее. Но отец запрещал мне это. И если сначала я злилась от горькой обиды, что отец запрещает мне быть собой, то позже тренировки в образе человека стали приносить мне душевное спокойствие не меньше, чем пробежки в волчьем облике в лесу, где меня никто не видел.

Я была ребенком и плохо понимала, почему то, что я отличаюсь от других жителей деревни, было опасным. Намного позже я узнала, что есть люди с особым даром – такие, как я. И обычные люди, чье тело и разум захватило опасное проклятие. Они так же, как и рожденные оборотнями, сменяли человеческое тело на образ зверя. Но то был образ, который даже отдаленно не напоминал благородного волка. И это не было их осознанным превращением, лишь повелением зараженного магическим проклятием разума. Обезумевшие от боли непривычного для человека превращения и глубоко засевших обид, проклятые нападали на людей, убивая даже близких. Лишь некоторые могли вернуть себе человеческий облик. Но осознание содеянного и проклятая магия сводила несчастных с ума. Потому люди не любили оборотней. Ни тех, ни других – они просто считали любых оборотней опасными чудовищами. Страх, охватывающий людей, не делает различия между истинными оборотнями и проклятыми, стирая разумные границы между человеком с редким даром и жертвой чьей-то магии. А то и вовсе считая людей с даром оборотничества виновниками магической напасти.

Однажды, когда отец взял меня на ярмарку в соседнюю деревню, куда он отвозил товары из своей кузницы, я видела проклятого оборотня. Женщина, разорвавшая своих близких в приступе помешательства, даже вернувшись в человеческий облик, не осознавала себя и бросалась на стражников, что пытались поймать её.

– Они думают, что я такая же, как она? – спросила я отца, когда мы возвращались домой. Сцена жестокой расправы над проклятой женщиной все еще стояла перед глазами.

– Страх ослепляет людей, – коротко ответил отец.

– А откуда берутся проклятые?

– Говорят, – со вздохом начал отец. – Что однажды маг, позавидовав способности оборотня, решил создать заклятие, которое позволило бы ему стать таким же, только чуть сильнее – он же все-таки маг. И у него это даже получилось. Но вместо разумного зверя он стал одержимым чудовищем. Конечно, его поймали. А вот остатки его заклинания, ставшего проклятием, разлетелись по миру и иногда находят несчастных, повторяющих его судьбу.

– Это правда?

– Похоже на то, – пожал плечами отец.

С тех пор я больше не видела оборотней. Ни проклятых, ни истинных. Уже здесь, в городе возле поместья лорда Эверсон, я столкнулась с настоящим оборотнем.

Мелания снова вышла на прогулку в город, взяв с собой меня и двоих стражников. В городе, по случаю праздника, играла музыка. Торговки на улицах продавали сладости, на площадях выступали акробаты. Мелания, казалось, без особых целей бродила по городу, смотря, как веселятся люди, но не участвуя в празднике.

Мы шли по одной из широких улиц, когда я увидела мужчину. Он ничем не отличался от окружающих нас людей. Но я безошибочно нашла его в толпе. Он улыбался и смеялся со своими спутниками. Однако, когда мы поравнялись, мужчина прошел мимо, даже не оглянувшись. Тогда как я остановилась и отстала от хозяйки, пока пыталась поймать его взгляд. Я была уверена, что он оборотень. Чувствовала его сущность, как чувствовала магов, которых приходилось видеть здесь, в городе, уже не раз. Я боялась, что они так же чувствуют меня, но маги проходили мимо, будто не замечая ни меня, ни моего страха перед ними. Прошел мимо и этот мужчина.

Я догнала ушедшую вперед Меланию и задумалась о том, у кого бы могла спросить о живущих в городе оборотнях. Скрываются они, как и я? Или живут открытой жизнью, как маги? Вечером я пыталась завести разговор с Эммой.

– Оборотни, пф… – фыркнула она. – Скажешь тоже.

– Я слышала, что оборотни живут далеко на севере, в городе возле самых границ, – сказала кухарка, ставя перед Эммой поднос с чаем и печеньем для старшей госпожи Эверсон. – Лишь там они могут ходить по улицам свободно, как обычные люди или маги.

– И пусть бы и жили там, – ответила ей Эмма, принимая поднос. – А в наших городах им делать нечего.

Я больше не спрашивала ни у кого о других оборотнях. Возможно, если это и был один из людей, наделенных волчьим даром, как я, он так же скрывается. Значит незачем искать его. Приняв от кухарки поднос для Мелании, я вышла из кухни.

Не могу сказать, что после знакомства с Меланией, моя жизнь в поместье сильно изменилась. Я выполняла все те же поручения, но теперь исходящие от молодой леди Эверсон. И иногда указания старшего распорядителя, которые обычно так же были связаны с Меланией, тем, что её окружало, и иногда – с другими членами семейства Эверсон. Порой приходилось дежурить по ночам возле комнат молодой хозяйки, ожидая, что ей что-то может понадобиться. Это было скучно, ведь она никогда не просыпалась ночью. Но благодаря этому у меня появилось больше времени на тренировки днем, когда на площадке было больше людей не только из тех, кто жил в поместье, но и кто приходил на службу из города. Я быстро познакомилась со многими стражниками – девушек воительниц, кроме меня, в поместье больше не было, и я невольно приковывала внимание. За эти знакомства не единожды приходилось сталкиваться в перепалках с другими служанками – некоторые из них были влюблены в статных воинов из стражи и не одобряли моего с ними тесного общения.

Интересным приобретением для молодой госпожи я оставалась недолго. Вскоре Мелании надоело хвастать рекомендациями новой служанки с необычной историей, и я стала лишь одной из десятка девушек её личной прислуги.

В один из дней мне удалось познакомиться с молодым лордом Эриком Эверсоном. Я подавала чай Мелании в малой гостиной, где она собиралась почитать. Это была одна из гостиных, похожих на её комнаты – легкая и солнечная. Окна выходили в сад. Растущая рядом яблоня притеняла лучи солнца, которые просачивались через листву и попадали в комнату. Когда я вошла, Мелания беседовала с братом. Тот окинул меня равнодушным взглядом, а потом и вовсе отвернулся, ожидая, пока я расставлю перед Меланией угощения. Украдкой я разглядывала молодого господина, которого увидела впервые за почти три месяца пребывания в поместье. Как и говорили, он не был красив. Слишком худое лицо с острыми чертами обрамляли такие же светлые, как у Мелании волосы. При этом они, в отличие от сестры, не красили его, а напротив, будто размывали образ, делая незапоминающимся. Будучи родственниками, брат и сестра походили друг на друга, и тем сильнее была разница между очаровательной красотой Мелании и неприметной внешностью Эрика.

– Что-то еще? – спросила я у молодой хозяйки. Она не любила, когда я молча выходила, исполнив её поручение.

– Да, – ответил вместо нее Эрик. Голос его был глухим, а тон небрежен. – Принеси чай в мой кабинет, я буду там через полчаса. Ужин пусть подадут туда же.

– Эй! Это моя служанка, – возмутилась Мелания.

– Не хочешь делиться игрушками? – засмеялся Эрик.

Мелания отвернулась от него, чуть нахмурившись, будто ребенок, а мне сказала:

– Можешь идти.

Других распоряжений ни от нее, ни на счет поручения Эрика не было. Потому я направилась на кухню, где, передав слова Эрика об ужине, забрала поднос с чаем и поднялась к нему в кабинет.

За время, проведенное здесь, я смогла запомнить расположение многих комнат, даже в которых прежде не бывала. А также привыкла к какофонии ароматов, научившись определять среди них лишь те, которые были нужны. Хотя от навязчивого запаха ароматических свечей все так же чесалось в носу.

Найти нужный кабинет среди комнат, которые занимал Эрик, не составило труда. Я постучала и, дождавшись разрешения хозяина комнаты, вошла внутрь.

Кабинет младшего Эверсона отличался от комнат его сестры. Темные стены и тяжелая дубовая мебель создавали, в отличие от легкого солнечного интерьера комнат Мелании, ощущение серьезности и некоторой напряженности. Портьеры хоть и пропускали достаточно света в комнату, но не давали лучам заходящего солнца играть в отражениях, чем завершали образ делового кабинета, в котором не было места шуткам и легкому смеху.

Младший лорд Эверсон уже был здесь. Эта комната очень подходила Эрику, сидящему сейчас за столом.

Мать учила меня, что одно из лучших качеств хорошей служанки, с одного взгляда понимать настроение хозяина, когда нужно к нему обратиться, а когда тихо выполнить сказанное и выйти. Он не шелохнулся, когда я вошла в комнату, и продолжал читать накопившиеся в его отсутствие письма. Я молча поставила поднос с чаем на столик возле книжных полок, и налила горячий напиток в стакан.

В кабинете пахло бумагой и сургучом, что было неудивительно для рабочего кабинета. И, как ни странно, магией. Я осторожно оглянулась, ища источник запаха, но кроме меня и Эрика в комнате никого не было. Молодой лорд, насколько мне было известно, магом не был. А магические артефакты, которые были достаточно дорогие, но в поместье лорда Эверсона имелись, совсем не издавали запаха магии. Возможно, тут была скрытая комната, где прятался маг, но об этом я могла только предполагать.

Воспитание матери помогло ни жестом, ни дрожью не выдать мои удивление и страх перед неизвестным противником. Быть может на лице отразилось удивление, но молодой господин не мог заметить промелькнувших на моем лице эмоций. До этого момента я была уверена, что магов в поместье не было.

Чуть больше двух десятков людей, одаренных магией, находились в гарнизоне города. И, хотя считались подданными лорда, в поместье не появлялись. Возможно, совсем недавно кто-то из них встречался здесь с молодым лордом.

Раскрыто ли мое присутствие и чем мне это грозит? Можно было только гадать. Конечно, я уже знала, что городские маги оборотней не трогают, иначе давно бы услышала о поимке встреченного ранее мужчины или попалась бы сама. Хоть я и научилась надежно прятать свой дар, не была уверена, что маги не разглядят его. Может на улицах города я и могла скрыться от них, но другое дело – ограниченное пространство поместья.

Выйдя из кабинета Эрика, я пошла в сторону кухни. Уж где можно было услышать гулявшие по двору Эверсонов сплетни, так это там. В голове крутилась одна мысль: неужели за всеми прочими запахами я пропустила один единственный, который может стоить моей жизни? Почувствовал ли оборотня маг, или я осталась незамеченной?

Маги ощущали присутствие рядом оборотней, как и мы их. Отец рассказывал, что потому опасно показываться среди людей в образе волка и вызывать малейшие подозрения на счет наличия дара. Но даже пусть никто не знает о твоем даре, если рядом окажется маг, они вмиг узнает своего вечного противника – оборотня. Магов было не так много, чтобы они постоянно жили в каждой деревне. Как правило, они держались ближе к крупным городам или Башням – обиталищам сильнейших магов, приезжая селения поменьше, только если там что-то происходило. Стоило кому-то поделиться подозрениями на счет опасного соседства, маг обязательно являлся, чтобы проверить это. Отец говорил, что, когда был ребенком, таких, как я, искали специально. Не то, чтобы маги обшаривали все города и села в поисках одаренных, но откликались на любой вызов испуганных жителей, даже если он оказывался ложным.

После признания императором оборотней, законы заметно смягчились. Маги уже не ловили оборотней без особой на то причины. Однако люди все еще с недоверием относились к тем, кто от них отличается. А истории с проклятыми усугубляли положение. По той же причине одаренных, будь то оборотень или маг, не особо любили держать при себе даже лояльные к ним лорды. И если маги из древне заслужили доверие обычных людей, исправно служа им, то полезность оборотней была все еще под сомнением. Магов терпели, некоторых уважали за заслуги. Но оборотни по-прежнему вызывали у людей лишь страх.

Кухня была одним из немногих мест, где не пахло ароматическими свечами леди Эверсон. Здесь главенствовали ароматы выпечки и специй. Добродушные поварихи, казалось, болтали без умолку, затихая лишь тогда, когда заглядывал кто-то из распорядителей. За лепкой пирожков и нарезкой овощей они успевали расспросить обо всем, что творится в поместье и за его пределами, забегающих по распоряжениям хозяев слуг.

– Совсем загоняли тебя, девочка, – повариха протянула мне горячую булку, едва я присела возле одного из столов. Она говорила это всем, кто садился отдохнуть возле её стола. Фраза ничего не значила и обозначала лишь начало разговора и желание поварихи обменяться сплетнями.

– Что ты, – ответила я полагающимися словами, которые, будто пароль, отмечали мое желание поддержать беседу. – Леди Мелания очень добра ко мне.

– Слышала, лорд Эрик вернулся?

– Да, я только что была у него.

– Хороший мальчик. И так много работает. Нашему лорду стоит гордиться таким сыном.

– Я слышала, сам император оценил его усердия, – добавила другая кухарка. – Если дело пойдет дальше, он сможет метить на место советника в свите его величества.

– Скоро и госпожа Мелания за ним подтянется. Вот увидите, она быстро освоит дела поместья. Если лорд Эрик уедет в столицу, поместье без присмотра не останется.

– Госпоже Мелании о женихах надо думать. А не о делах поместья.

– Брось. Девушки сейчас не такие. Вот и госпожа Мелания не только о вышивке да кружевах думает. Вон Алиша и вовсе сражается наравне с мужчинами. Жаль, лорд Эверсон этого не оценил. А то, глядишь, была бы у нас своя воительница, – повариха погрозила пухлым кулаком невидимому врагу, и я не сдержала улыбки.

– Лорд Эверсон не запрещает мне упражняться с оружием, вы же знаете, – ответила я и перевела тему в нужное мне русло. – Но воителей у нас и без меня хватает. А вот мага ни одного нет.

– Да что ты говоришь, деточка! – возмутилась повариха. – Нужны нам эти маги. Пусть в городе сидят, а к нам таких не надо.

– Вот-вот, – поддержала её другая. – Они хоть и служат нам, но, зуб даю, сильный не захочет вечно подчиняться слабому.

– Не преувеличивай, – вклинилась в разговор третья кухарка. Она была самой молодой из них и редко вступала в споры. – У свояченицы друг детства маг. И что? До сих пор ей помогает при случае. То скотину исцелит по старой дружбе, то оберег какой подарит.

– Вот, пусть ей и помогает, а к нам не суется, – не согласилась первая.

Молодая кухарка фыркнула, но спорить не стала. Зато сидящая напротив меня повариха, склонившись ко мне, понизила тон и сказала полушепотом:

– Старшая леди Эверсон потому благовония и жжет, что не выносят их запаха ни маги, ни оборотни…

– Ты еще и про оборотней вспомнила. Хватит сказки рассказывать! – снова разозлилась молодая.

– Не сказки, а как есть говорю! Не сунутся они сюда. Ни те, не другие.

– Будто оно им надо!

– Надо – не надо, а лорд Эверсон не зря за пределами поместья своих магов держит. Он же тоже, – повариха показательно постучала пальцем по голове, – понимает, что таких опасных людей нельзя держать слишком близко.

Послушав их перепалку, я вышла из кухни и направилась к комнатам Мелании – вдруг юной госпоже понадобится что-то еще. По пути думала о маге, скрывающегося в кабинете Эрика. Знал ли о нем Эрик? Или маг был чьим-то шпионом? Если так, то как рассказать об этом лорду, не вызывая подозрений? А если его всё же пригласил молодой лорд Эверсон, расскажет ли маг обо мне хозяевам поместья?

***

Когда служанка сестры вышла, Эрик откинулся на спинку кресла. Он слышал, что мать приняла прислугу с рекомендацией воспитанницы школы Азалии. Но не думал, что она будет хороша на столько. Служанки из школы Азалии славились не только завидным послушанием и преданностью, они были хороши во всем, что касалось служения их хозяевам. Их незаметное присутствие, облегчающее жизнь лорда, было не в пример удобнее суетливой работы обычных слуг. Выпускниц школы уже почти не осталось. Те же, кто имел их рекомендации были несомненно хороши, но оставались простыми девушками и не дотягивали до своих предшественниц.

Эрик ждал новую служанку, едва скрывая любопытство. Она постучала, ожидая разрешения войти, и будто растворилось в пространстве кабинета, едва он пригласил её. Присутствие новой служанки было заметно лишь по легкому шуршанию её платья и журчанию чая, когда жидкость лилась в стакан. Острый слух уловил едва слышный скрип двери, когда она заходила, но не легкие шаги или взволнованное дыхание – обычно молодые служанки испытывали трепет, когда заходили в его комнаты. Она молча налила чай и так же молча вышла – ровно то, что он и ждал от нее. Жаль, что такая ценная прислуга досталась его сестре. Тем не менее, удовлетворенно хмыкнув, он вернулся к письмам.

Одно из открытых ранее писем было зашифровано. Грубая работа мага, легко бы открывшаяся, если бы кто-то имел возможность перехватить письмо. Люди, через чьи руки оно прошло, прежде чем письмо попало к Эрику, даже и не поняли, что за документ был в их руках. Задумчиво посмотрев на дверь, что закрылась за служанкой, Эрик снял блокирующее магию кольцо.

Молодой лорд родился магом. Его дар был слаб, ведь никто из его предков не обладал магией. Но все же достаточен, чтобы Ковен магов, собирающий по всей империи людей со столь редким даром, заметили его. Однако Эрик, вопреки уговорам, не захотел отказываться от своего положения и имени ради сомнительной силы.

Старый маг, пришедший или завербовать одаренного, или уничтожить на месте, предложил выход, который устроил бы всех – блокирующий магию артефакт. Тонкое кольцо, выглядящее как простое украшение, полностью скрывало магию как от окружающих, так и от самого носителя. Лишь лучшие, чем у обычного человека, зрение и слух напоминали носителю артефакта об упущенных возможностях. Старик, надеясь, что молодой лорд Эверсон когда-нибудь одумается и присоединится к магам, оставил для него лазейку – стоило снять кольцо, способности возвращались. Конечно, такие артефакты, согласно правилам, не должны были сниматься без особого заклинания. Маг сделал бы так и в этот раз, но желание заполучить в ряды магов столь влиятельного человека, чей родитель был близок с императором, было слишком сильно, чтобы упустить эту возможность из-за капризов молодого лорда. Конечно, Эрик воспользовался оставленной для него возможностью. Но вовсе не так, как ожидал старый маг, а для своих личных целей.

Положив кольцо на стол, Эрик глубоко вдохнул, ощущая, как запертая магия разливается по телу. Лишь едкий запах ароматических свечей, проникший в кабинет и ударивший в нос, портил ощущения. Даже очищающие воздух артефакты не могли избавить кабинет от запаха благовоний, который его мать жгла уже много лет, в надежде отвадить от сына магов Ковена. Будто и впрямь верила, что таким образом может избавить семейство Эверсонов от внимания одаренных.

Но даже несмотря на то, что аромат свечей со снятием артефакта превращался из приятного в резкую вонь, Эрику нравилось ощущать магию в собственном теле. Сейчас же вместе с этим появилось новое чувство – ощущение присутствия рядом противоположной магии силы.

Эрик встрепенулся, оглядывая пустой кабинет. Здесь не было никого, кроме него. Беглый осмотр скрытых от прямого взгляда мест – за портьерами и неплотно стоящей мебелью – ничего не дал. Легкий флёр ауры оборотня постепенно растворялся в воздухе. Эрик посмотрел на принесенный служанкой чай – она единственная, кто этим вечером заходил в его кабинет.

Глава 3. Маг и оборотень.

Ночь я спала плохо. Всё еще переживала о спрятавшемся маге. Утром, когда леди Эверсон вызвала меня к себе, ожидала выговора или увольнения, но та лишь дала мне несколько поручений в городе и отпустила. Боялась осуждения других слуг или их страха перед моим даром, но те так же приветливо улыбались или походили мимо по своим делам. Никому не было дела до меня и моих переживаний.

К вечеру, когда я почти перестала тревожиться из-за мага, которого даже не видела, столкнулась в одном из коридоров с господином Эриком. Я отступила, давая ему пройти и намереваясь обойти его, однако он преградил мне путь.

– Служанка Мелании, – протянул он. Как и полагается, я опустила взгляд и сложила руки перед собой, ожидая поручений от него. Однако он молчал.

Он усмехнулся, но я стояла, не шелохнувшись, и ждала. Нельзя показывать, что мне всё еще страшно и что я знаю о маге в его комнатах. Так и не дождавшись от меня ответа, Эрик сказал:

– Пойдем со мной, у меня есть для тебя дело.

Он шел неторопливо, а я семенила следом. Лишь перед самым его кабинетом я на короткий миг замерла, страшась увидеть в помещении мага, опознавшего во мне оборотня. Но лишь на миг – Эрик Эверсон не заметил моей заминки. А если и заметил, не страшно, он и сам остановился, открывая перед собой дверь. Проследовав за ним в кабинет, я осторожно осмотрелась, но не заметила ничего подозрительного. Запах магии все еще витал в воздухе. Но теперь, когда я почти убедилась в собственной безопасности, я не могла сказать точно, был ли это запах присутствия человека с даром или лишь след его недавнего визита. Одно понятно точно: в поместье Эверсонов довольно часто бывает маг, раз его след не развеялся и так явно ощутим. Окончательно запутавшись в догадках и предположениях, я замерла, ожидая приказаний.

Эрик Эверсон молчал, остановившись у стола. Из-под опущенных ресниц я видела лишь его скрещенные ноги, показывающие то, что он стоит лицом ко мне, опершись о стол.

– Посмотри на меня, – наконец приказал он.

Я послушно подняла взгляд и с опаской посмотрела на него. Чуть склонив голову на бок, он наблюдал за мной. На его лице играла полуулыбка, которую я не могла понять – насмехается он надо мной или ему, как и Мелании, интересна я лишь как служанка с рекомендацией. Некстати вспомнились предостережения матери Эммы, которая рассказывала, как молодые господа порой развлекаются со служанками, а потом прогоняют их. В поместье Эверсонов о подобном я не слышала. Молодой лорд, судя по рассказам слуг, был серьезен и благороден. Да и я знала, что приметной внешностью не отличаюсь – в поместье были девушки намного симпатичнее меня. Я едва сдержалась, чтобы не мотнуть головой. Сейчас надо думать о маге, а не о возможном интересе ко мне лорда. В конце концов этот интерес мог быть итогом откровений неизвестного мне мага, а не романтическим настроем молодого мужчины.

Эрик Эверсон снова хмыкнул. А затем, сняв с пальца кольцо, спросил:

– Знаешь, что это? – он пристально смотрел на меня. Я не понимала его вопроса, потому ответила:

– Нет, господин.

– Это один очень интересный артефакт, – он поднял руку, поднеся кольцо ближе к лицу и разглядывая его. – Скрывает в носителе то, что не должны видеть другие. Взамен – в других носитель так же не может разглядеть ничего тайного. Но это пока кольцо на носителе. А вот если его снять, – Эрик выпрямил руку над столом и уронил на него кольцо. – Бам! И все тайное становится явным!

В этот же момент меня окатило волной запаха магии и ужаса. Так Эрик Эверсон – маг?

Страх сковал мои внутренности. Враг, которого я так боялась и надеялась избежать, оказался ко мне так близко! Если оправдаться, будь маг тайным гостем лорда, я еще могла, то вот собственные чувства лорда обмануть не удастся. А это значит, что моя тайна раскрыта.

Я была уверена, что эмоции отразились на моем лице, и лишь уроки матери не дали мне тут же позорно убежать из кабинета, а потом и из поместья, не задерживаясь даже на сбор вещей. Хотя именно этого мне сейчас и хотелось. Уже через несколько секунд мне удалось совладать с чувствами, и я ответила:

– И что же вы увидели, господин? – мой голос казался мне глухим. Я смотрела на Эрика, не отводя взгляд, а в голове билась единственная мысль: если бы он хотел меня убить или прогнать, уже бы это сделал.

– То же, что и ты, – сказал он. Пытается играть, ожидая, кто первый проявит себя?

– Я вижу своего господина, – ровно ответила я. Страх почти отступил. Он понял, кто я, и раскрыл себя. Значит что-то нужно. Значит, есть время решить, как избежать неприятностей.

Эрик расхохотался. А потом резко сделал шаг в мою сторону.

– Я пока не знаю, как и когда ты мне пригодишься. Но сбежать из поместья ты не сможешь, – и прежде, чем я успела хоть как-то отреагировать на его слова, схватил меня за руку и защелкнул на ней браслет. – Браслет подчинения, – пояснил он, пока я разглядывала странное украшение. Бронзовая полоса с причудливыми завитками отливала зеленым перламутром. Если не знать о его назначении, можно спутать с обычным украшением.

– Вы слишком щедры, господин, – я опустила руку и подняла на него взгляд. Стоило опустить взор, скромно принимая дар хозяина, но я не могла не смотреть на него. Хотелось понять, что хочет от меня молодой лорд Эверсон.

Он стоял слишком близко. В романах, которые читала Мелания, девушки, оказавшись так близко с заинтересованным в них мужчиной, испытывали приятное волнение. Я же ощущала лишь все тот же легкий страх, смешанный с любопытством – я впервые видела мага ближе, чем несколько десятков шагов. Тем более, что он оказался лордом. Однако я знала, что эти эмоции никак не отразились на моем лице, и он видит, как я смотрю на него с покорным ожиданием.

– И все-таки тебя хорошо обучили, – задумчиво произнес маг, явно получив не ту реакцию, что ждал в ответ на его внезапный подарок. – Интересно, та, что воспитывала тебя, знала, кто ты?

– Моя мать знала обо мне всё, – расплывчато ответила я.

– Можешь идти, – буркнул Эрик. Ждал от меня другого ответа?

Я развернулась, чтобы выйти из комнаты. Не стоит задерживаться рядом с молодым магом. Пусть он так и не сказал, что ему нужно. Но без этих знаний я как-нибудь обойдусь. Может, просто решил продемонстрировать свою силу? Я подошла к двери, а господин Эрик снова окликнул меня:

– Служанка Мелании! Нам обоим будет лучше, если то, что мы узнали друг о друге, останется тайной.

Я знала, что слуги поместья не имели ни малейшего представления о даре молодого господина. Но значит ли это, что и родственники не знают о магии Эрика? И всё же то, что он не собирается выдавать и мой дар, было лучшим из того, что сегодня произошло. Я поклонилась, соглашаясь на его требование держать его секрет в тайне, и вышла из кабинета.

По пути в комнату, где я жила с несколькими другими служанками, я разглядывала надетый Эриком браслет. Он не выглядел, как дорогое украшение, но и на безделицу не походил. Я уже видела подобные на руках приближенных лорду стражников. Такие браслеты в глазах простых людей были сродни символу особого расположения лордов или императора. Но на деле являлись гарантией безопасности благородных господ – носитель браслета не мог предать своего хозяина или пойти против него. Их изготовление было весьма дорого даже для лордов. Потому их носил лишь ограниченный круг лиц, особенно важных для лорда. И это не были обычные служанки, подающие вечерний чай.

Вся ирония была в том, что подобная магия не действовала на оборотня. Магические артефакты, влияющие на самих магов и обычных людей, нейтрализовалась сущностью зверя. Странно, что маг из благородной семьи, имевший хорошее образование, не знал об этом. Я сама открыла эту особенность совершенно случайно – конечно, мне о магии никто рассказать не мог.

Это было еще в детстве. Среди вещей отца было простое серебряное кольцо. Оно так же, как и этот браслет, отливало перламутром. Даже казалось, что вокруг него вспыхивают такие же зеленоватые искры, похожие на блики солнца. Мне нравились красивые наряды матери и её простые, но изящные украшения. И, найдя то кольцо среди вещей отца, не удержалась, чтобы не надеть его.

Родители тогда очень испугались, опасаясь влияния артефакта. Позже отец признался, что снял его с мертвого мага, однажды напавшего на наш дом. Отец пытался продать украшение, но ни один торговец, даже из тех, что торгуют не совсем законно, не принимал его. Не известно было, кому принадлежит вещица – может какому-то лорду, а то и вовсе Ковену магов. А переплавить такое кольцо без магии не представлялось возможным. Стоит ли говорить, что и ни один маг не возьмется переплавлять кольцо, снятое с другого мага, без особого разбирательства? Из интереса отец дал мне еще несколько куда более безобидных зачарованных вещиц. Они так же теряли свои свойства в моих руках, но срабатывали, когда отец или мать забирали их.

Конечно, разочаровывать мага и раскрывать правду о тщетности попыток покорить оборотня и ограничить мою свободу подобным способом я не стала. К тому же я и сама немного сомневалась, что браслет для меня безобиден. Ведь иметь дело с магическими артефактами, кроме тех, что были у отца, мне не приходилось. Я не знала, как поведет себя браслет, надетый Эриком. Может в этот раз магия подействует. Ведь всё, что я знала, было скорее предположением, чем неоспоримым фактом. И всё же этот «подарок» Эрика Эверсона меня напугал меньше, чем его открывшийся дар.

Сначала я думала о побеге. Кроме наставлений отца, желавшего для меня лучшей жизни, чем прозябание в нашей маленькой деревне, меня останавливали интерес к дальнейшим действиям мага и понимание, что побег окончательно выдаст меня. Пока же я ни в чем не призналась господину Эрику. А может я вообще о даре своем ничего не знаю? Ну дар и дар – с кем не бывает? Да и вообще, идти мне было особо некуда. Вернусь к тетке – так отправит назад, еще и отругает за неблагодарность. Вечно же сбегать от любого, кто заподозрит во мне что-то неладное, в мои планы не входило. Так зачем начинать это делать сейчас, когда никакой реальной опасности мне не грозит? На этой мысли я и успокоилась, отправившись утром с привычными делами в комнаты Мелании.

Хотя и не собиралась выдавать тайну Эрика, как и тайну собственного дара, скрывать браслет я не пыталась. Длинные рукава платья служанки и так едва скрывали запястья. А во время работы и вовсе открывали их. Слуги шептались и удивленно вздыхали, заметив на моей руке дорогую вещицу, но ни о чем не спрашивали. Я видела, как Эмма, поджала губы, когда одна из служанок прошептала что-то ей на ухо и кивнула в мою сторону. А взгляд, которым родственница одарила меня после, не сулил ничего хорошего. Уж она то молчать не станет и разузнает во всех подробностях, как так вышло, что я получила его.

– Что это? – Мелания указала на мою руку, заметив браслет, когда я заплетала её волосы в удобную для прогулки прическу.

– Подарок господина Эрика, – смиренно ответила я, как и полагается хорошей служанке.

– Что? – Мелания подскочила. – Да как он посмел!

Она схватила меня за запястье, на котором был надет браслет, и выскочила из комнаты, потащив меня за собой. Она разгневанной фурией бежала по коридорам. Незаконченная прическа почти рассыпалась, но это не останавливало молодую госпожу.

– Что это? – Мелания без стука залетела в кабинет брата и теперь трясла моей рукой перед его лицом.

– Успокойся, – спокойно ответил Эрик, даже не отрываясь от стопки бумаг, лежащих перед ним. – Тебе же нравится эта служанка. Считай это моим тебе подарком.

– Но так же нельзя! Ты хоть объяснил ей, что это значит?

– Какая разница? Она воспитана выпускницей школы Азалии. Она и так бы преданно служила тебе, – говорил он, будто меня в комнате не было.

– Снимай немедленно! – не унималась Мелания.

– Ты же знаешь, не могу. Должно пройти время, чтобы замок на нем можно было открыть.

– Я все расскажу отцу!

– И что? Он ответит тебе то же самое, – Эрик отмахнулся от сестры, будто от назойливой мухи. Она топнула ногой, но видимо больше сделать ничего не могла.

– Может и то же самое. Но так поступать нельзя! Он тоже не одобрит!

– Служанка Мелании, выйди! – приказал мне Эрик. Я осторожно высвободила руку из ладони Мелании, поклонилась и повернулась к двери.

– У нее есть имя, – отчаянно добавила Мелания.

– Ты сама то его помнишь? – услышала я насмешливый ответ её брата перед тем, как закрыть дверь кабинета.

Не знаю, кто сообщил о произошедшем старшему лорду – Мелания, сам Эрик или кто-то из слуг. Но уже перед обедом лорд Эверсон вызвал меня к себе. По пути в кабинет старшего лорда я встретила Эрика. Тот хмуро глянул на меня, но прошел мимо, ничего не сказав. Если бы я не стала свидетельницей их ссоры с Меланией и не знала бы о том, зачем меня позвал старший лорд, не обратила бы внимание на молчание Эрика. Пусть я не ждала от него каких-либо слов – оправданий или извинений – но не могла этого не отметить.

– Прошу с пониманием отнестись к действиям моего сына, – устало начал лорд Эверсон, когда я встала перед ним в его комнатах. Он потер переносицу, не глядя на меня. – Как и говорит Эрик, твои рекомендации дают основания доверять тебе. Ты и так бы стала верно служить нашей семье. Считай это простой формальностью. Как выйдет срок сдерживающего заклятия на артефакте, мы снимем браслет, и ты продолжишь работать, как обычно.

– Благодарю вас, господин, – я поклонилась, принимая его объяснения.

– Однако, как ты, наверное, уже слышала, есть некоторые условия, которые ты будешь вынуждена соблюдать. Любые замыслы против нашей семьи, попытки ослушаться и даже мысли уйти из поместья без нашего позволения доставят тебе пренеприятные ощущения. А также будут приказы, которых ты не сможешь ослушаться. Я против таких мер, особенно без необходимости. Но сделанного не вернешь. Ты умная девушка, и я уверен, ты не станешь делать ничего такого, чтобы браслет мог навредить тебе.

– Да, господин. Я вас поняла.

– Со своей стороны, могу обещать, что и моя семья не станет использовать силу этого браслета больше, чем это необходимо.

Я снова поблагодарила лорда. Выходит, браслет не просто был гарантом верности человека своему лорду, а крепко привязывал слугу к своему господину. Браслет подчинения – так назвал его Эрик? Он был сильнее подписи в контракте или личной преданности.

Это понимание позволило иначе смотреть на тех стражников, которые относились к личной свите лорда – они без малейшего сомнения могли отдать жизнь за своего господина, даже если не были внутренне к этому готовы. Не могли предать его или позволить другим сделать это. Не могли ослушаться приказа, даже если не считали его правильным. Лорд получал верного слугу, которому мог дать абсолютно любое поручение, не сомневаясь в его исполнении. То же касалось и магов, носящих подобные зачарованные кольца. Наверное, одно из таких было в доме моего отца. Артефакты давали лорду власть над человеком с его силой, знаниями и умениями и не позволяли повернуть их против того, кто становился их хозяином. Я поежилась от осознания: если бы я не была оборотнем, сейчас моя жизнь могла целиком и полностью зависеть от воли и пожеланий семейства Эверсон.

Когда я смогла побыть одна, без лишних глаз, на всякий случай попробовала снять браслет. Как и ожидалось, замок расстегнулся при первой же попытке. Я не смогла сдержать вздоха облегчения: мои мысли и намерения всё еще принадлежали только мне.

Глава 4. Письмо императора.

В последующие дни господин Эрик почти не общался со мной. Он вообще, как и раньше, почти все время отсутствовал по делам вне поместья. А если и обращался с поручениями, когда был здесь, то не больше, чем к другим слугам. Хотя даже так я старалась избегать его. Мелания, как моя хозяйка, неосознанно помогала мне в этом, ревниво запрещая брату пользоваться моей помощью. Но всё же мне не удавалось совсем избегать его – большое поместье Эверсонов казалось в его присутствии совсем крошечным, и время от времени я сталкивалась с молодым лордом в коридорах и залах. Запах ароматических свечей и гомон слуг скрывали его присутствие, и я не могла почувствовать приближение лорда и вовремя спрятаться. Но он проходил мимо, не обращая на меня никакого внимания.

О разговоре в его кабинете ничего не напоминало. Если бы не браслет на руке, то можно было сочти произошедшее за ошибку или плод разыгравшейся фантазии. Иногда мне казалось, что господин Эрик смотрит на меня, но подать вид, что заметила или оглянуться из интереса я не могла. Поведение молодого лорда озадачивало меня. Если он понял, кто я, почему до сих пор не прогнал?

Слухи о взаимной неприязни магов и оборотней не были пустым звуком. Я не слышала ни одной истории, даже похожей на сказку, где люди с даром магии и оборотничества были бы дружны. А если он решил оставить меня при себе, тем более при помощи артефакта, почему игнорирует? Порой я чувствовала себя загнанным в ловушку зверем – в ловушку, о которой не имела ни малейшего понятия. Меня еще не раз посещали мысли сбежать из поместья, ведь браслет меня не сдерживал. Но размеренная жизнь усмирила мои страхи. И я продолжала служить семье Эверсон.

Утихли и разговоры среди слуг. Первое время, устав шептаться за спиной, они спрашивали меня о браслете напрямую. Но я лишь пожимала плечами – что я могла сказать? В конце концов одни назвали это причудой господ. Другие виной всему объявили мое воспитание и рекомендацию матери. Третьи и вовсе предпочли промолчать, занятые новыми сплетнями.

Лишь стражники на тренировочной площадке посмеивались:

– Видать, господин заприметил твой талант. Уж не приставят ли тебя в телохранители молодой леди?

– Отбиваться от кружев и шпилек? – буркнула я.

Жизнь в поместье была безопасной. А люди в городе под стенами поместья очень любили своих господ. Я ни разу не слышала, когда бывала в городе с поручениями, чтобы кто-то скверно говорил о ком-то из Эверсонов. И не видела, чтобы люди проявили враждебность по отношению к Мелании, которую я часто сопровождала. Одни здоровались с Меланией, узнавая. Другие почтительно кланялись ей и пропускали мимо. Для защиты от мелких хулиганов хватало стражников поместья, всегда следовавших за Меланией на некотором расстоянии.

Однако шутки стражников породили новую волну слухов. Которая улеглась еще быстрее, чем весть о браслете – не происходило ничего, что хоть как-то бы могло подтвердить эти догадки.

А еще через некоторое время поместье всполошила очередная новость.

– Лорд Эверсон получил письмо от Его Величества, – шепнула Тарья, моя соседка по комнате, многозначительно приподняв брови и передавая мне поднос, на котором лежали несколько писем для Мелании. Поверх цветных конвертов с письмами от подруг девушки лежал еще один – из плотной бумаги, украшенной позолоченными вензелями. Я была далека от светских порядков и не совсем понимала происходящего. Тарья, хихикнув, пояснила: – Госпожу Меланию приглашают ко двору Императора.

Когда я вошла в комнату Мелании, чтобы передать письма, другие девушки заканчивали с её утренним туалетом. Мелания, не скрывая удивления, взяла письмо императора.

– Для Большого Бала еще рано, – пробормотала она, открывая конверт. Пробежав глазами по строчкам, бросила письмо на поднос и задумалась, игнорируя другие послания. Мы все затихли, с любопытством ожидая пояснений от госпожи. Но Мелания лишь нервно сжимала кулачки, ожидая, пока служанка закончит заплетать её волосы.

– Поторопись, – раздраженно буркнула она. От неожиданности служанка уронила шпильку, которая тут же затерялась в мягком ковре.

Едва дождавшись, пока служанка закончит работу, Мелания подскочила и, схватив письмо, вылетела из комнаты. Одна из девушек побежала за ней, выглянув в коридор, но так и остановилась в дверях. А уже к полудню слуги передавали друг другу весть о том, как Мелания ругалась из-за письма с отцом.

Император приглашал молодую госпожу для отбора невест наследного принца. Несмотря на оказанную честь, Мелания не хотела подчиняться приказу императора. А это был несомненно приказ, хоть и оформлен он был, как дружеское приглашение. Как и полагается этикетом, император прислал два письма с приглашением – самой потенциальной невесте и её отцу.

– Ну и что, что я соответствую нужному возрасту! – кричала Мелания, ругаясь сначала с отцом, а потом и с матерью. – Как можно выйти замуж за того, с кем я общалась всего пару раз еще в детстве? И вообще, может он мне не нравится!

– Я слышала, что он не такой уж и красавец, – жаловалась она потом, когда я и служанки поправляли её растрепавшуюся прическу или помогали переодеться ко сну. – Но придворные девушки постоянно крутятся вокруг него – как я могу быть уверена в его верности?

– Какое вам дело до других девушек, если он влюбится в вас, и вы станете его королевой? – ответила ей одна из служанок, орудуя расчёской.

– Какое вам дело до внешности, если он будет добросердечен, как его отец, – говорила другая, развязывая шнуровку на платье.

– Я еще не выхожу за него замуж, – ворчала Мелания. – Нужно пройти этот обор. Это так унизительно. Если бы он полюбил меня просто так, а не потому, что я прошла отбор… – ворчание переходило в слезы. Слезы – в крики. А потом снова в ворчание.

Но всего через два дня Мелания успокоилась и приняла решение:

– Я поеду на отбор, – твердо сказала она, разглядывая в зеркале свои покрасневшие от слез глаза. – Пройду его или нет – не важно. Я подчинюсь приказу своего императора.

И уже в этот же день поместье загудело, словно растревоженный улей. Отъезд Мелании стал центральным событием поместья и основной нашей заботой. С самого утра и до позднего вечера мы носили разнообразные ткани и кружева для новых платьев. Бесконечно перебирали гардероб, постоянно меняя те наряды, что уже были, на новые или на другие из старых, которые Мелания и старшая леди Эверсон полагали более удачными. Все это казалось бесполезной суетой, но мы с ног сбивались, выполняя поручения Мелании и её матери. Каждый день приходил мастер танцев, и они с Меланией изучали самые модные при дворе па. Семейные обеды теперь стали временем для оттачивания светской беседы и знаний этикета. Романы, которые иногда читала Мелания, были сменены на газеты с новостями о событиях в столице и стране.

Дата отъезда была назначена императором. Через месяц прибудет доверенное лицо с отрядом воинов из дворца, чтобы сопроводить кандидатку к месту отбора. Потенциальной невесте дозволялось взять с собой лишь двух личных служанок. Стража и остальные люди будут предоставлены императором. Эмма, которую Мелания определила, как одну из двух таких служанок, воодушевленно рассказывала, что такое решение императора было связано с тем, чтобы в небольшом, относительно столичного, загородном дворце не скопилось слишком много народу, и ничто не мешало девушкам проходить отбор. Когда отбор будет окончен, в столице состоится бал, куда будут приглашены и члены семей девушек, и те леди и лорды, чьи дочери отказались или не подходили по возрасту для участия в отборе невест.

Я стояла у стены парадного зала, где Мелания занималась с мастером танцев, и ожидала, пока госпожа закончит. Её изящная фигурка кружилась под музыку. Мастер поправлял и без того казавшиеся безупречными движения. Глядя на нее, я одновременно радовалась, что остаюсь в поместье, подальше от столичных магов и лордов, и грустила, что не смогу увидеть ни отбор, ни последующий бал вблизи, как вижу сейчас Меланию.

– Что здесь происходит? – Эрик, отсутствующий все время с прихода письма до сегодняшнего дня, встал рядом со мной. От него пахло дорожной пылью – видимо, только что вернулся.

– Юная госпожа готовится к отбытию на отбор, – ответила я, чуть поклонившись.

– Отбор? – переспросил Эрик. – Меланию выбрали в невесты наследника?

– Госпожа Мелания весьма очаровательна. Было бы ошибкой не пригласить её.

– Когда она уезжает?

Я назвала дату, а Эрик задумался. Потом вдруг добавил:

– Она берет тебя с собой?

– Госпожа Мелания изволила взять Сильвию и Эмму, – я не удержалась и посмотрела на него. Его беспокоит мой возможный отъезд из поместья?

Эрик фыркнул вместо ответа и вышел из зала.

***

Эрик задумчиво улыбался, удовлетворенно думая о том, как удачно всё складывается. Алиша, новая служанка, появилась в их доме очень кстати. Чем больше он думал о служанке-оборотне, тем больше понимал, что она была последним недостающим звеном в их, если можно так выразиться, заговоре. Конечно, он не считал это полноценным заговором. Их планами не было как-либо навредить императору или его наследнику. Лишь попытка повлиять на них, а в особенности на молодого принца, и убедить последнего в ошибочности проведенных отцом реформ.

Не все лорды приняли упразднение школы гувернанток Святой Азалии и других подобных заведений, где простых людей доходчиво учили, как следует служить господам. Пусть Эрик, как и другие молодые лорды, не застали расцвет этих школ, но даже угасающие отголоски их жестокого, но такого эффективного воспитания слуг и солдат, оставило неизгладимый след.

Последняя служанка Эверсонов, воспитанная Школой Святой Азалии, скончалась, когда Эрик даже не достиг совершеннолетия. Их последовательницы, хоть и оставались лучшими, но всё же были обычными девушками. Кроме того, даже рекомендации последних воспитанниц школы были так редки, что найти девушку, обученную по канонам той школы, было очень трудно. Конечно, школа Азалии была не единственной упраздненной организацией, хоть и наиболее популярной в то далекое время. Некоторым пришлось смягчить правила, чтобы продолжить существование. И если простой народ принял закрытие таких мест с большой радостью, то для лордов, на чей привычный уклад жизни это повлияло сильнее, чем хотелось бы, копили недовольство. Конечно, не все. Отец Эрика во всем поддерживал решения императора, одним из первых принимая новые законы на своих землях.

Но даже если с большинством решений императора лорды готовы были согласиться, пусть и не с большой охотой, то признание существования оборотней было тем, что многие их них не смогли принять. Они видели угрозу привычному для всех укладу жизни в оборотнях, которые с позволения императора стали не просто свободно жить среди людей, но и отстроили собственный город на землях, отданных им. Даже закон, разрешающий женщинам свободно обучаться и владеть оружием, а также заниматься другими делами, раньше считавшимися мужскими, потерялся на фоне признания императором города оборотней. В конце концов девицы, хлебнув реальной жизни, где ранения причиняли боль, а убийства не приносили радости и лишь рвали душу, где смерть была порой лучшим, что могло достаться побежденному, возвращались к куда более подходящей им жизни. Девушки из благородных семей и раньше учились стрельбе из лука или владению мечом по собственной прихоти, но не используя это умение в повседневной жизни. А девицы низших сословий, получившие такую возможность лишь сейчас, при нынешнем императоре, уходили из военного дела прежде, чем успевали хоть как-то прославить свое имя. Конечно, были и такие, кого не пугали тяготы военной службы или наёмничества.

Но немногочисленные прекрасные воительницы не доставляли лордам столько беспокойства, как одаренные силой оборотня. Достаточно было и того, что рядом существуют маги, делящие с лордами влияние и власть в империи…

Эрик уже и не мог точно сказать, как попал в ряды заговорщиков. Случайные разговоры и необдуманные слова в один из дней свели его с единомышленниками. Это были не только молодые люди, желавшие укрепить свое положение старыми традициями. Среди них были и старые лорды. Те, кто хорошо помнил дни, когда оборотни были вне закона. Кто был знаком с теми лордами, которые попытались своими собственными силами, вопреки указу императора, задавить только начинающий развиваться город, объединившись с желающими легкой наживы разбойниками и степняками. Их войско было разбито обороной города и подоспевшими к ним на выручку войсками императора. Многие из них после тех событий лишились титула и земель и всё еще приходили в себя после многолетней опалы.

Гораздо более яркий след оставил в памяти Эрика день, когда магами была раскрыта маленькая тайна его кольца. Сбросившие молодого лорда Эверсона со счетов после того, как тот надел кольцо-артефакт, маги надолго забыли о нем. Когда же по неосторожности он раскрыл себя, едва не лишился жизни – необученный маг представлял опасность для общества. Не меньшую, чем проклятый оборотень. Было чудом, что присланные на его поимку маги пошли на переговоры, а не уничтожили его сразу. Не меньшим чудом было и то, что среди них оказались такие, кто так же не был доволен политикой императора и видел в возвышении оборотней угрозу не только для положения лордов, но и для магов. Противоположная магии сила, конечно, не несла никакой реальной опасности для самой магии, но подрывала влияние Ковена. За весьма короткое время Эрик заручился поддержкой не только рядовых магов, но и магов из высших кругов. Конечно, как и среди лордов, было много одаренных, лояльных политике императора. Но и тех, что встали на сторону заговорщиков, было достаточно, чтобы почувствовать себя серьезной силой.

Эрик не стал ключевой фигурой заговора. Но был связующим звеном между лордами и Ковеном. Он не был и простой пешкой, ведя свою двойную игру – общаясь с единомышленниками и укрепляя собственное влияние и статус семьи Эверсон. Многочисленные дела семьи позволяли ему находиться долгое время вне стен поместья и встречаться как с лордами, так и с магами. Визиты в столицу привлекли к нему внимание императора. Конечно, не как к мятежнику, но как к деятельному лорду, чем Эрик и заслужил одобрение его величества. Тем не менее подружиться с наследным принцем ему не удалось. Хоть они и были знакомы с детства – старший лорд Эверсон когда-то довольно близко общался с императором. Но Эрику это и не было нужно. Во дворце императора было достаточно людей, имевших возможность влиять на мировоззрение будущего правителя. А сам Эрик в случае провала, планировал остаться незамеченным, как не слишком значительная личность.

Появление в поместье Эверсон Алиши, многое изменило и в планах Эрика. Заговорщики давно искали способ очернить оборотней в глазах будущего императора, чтобы не допустить разрастания их города, а лучше и вовсе вернуть их к прежней жизни вне закона. И оборотень, на которого можно было поставить многое ради достижения целей, а после свалить на него всю вину, сам пришел к Эрику в руки. Он был настолько взволнован, что поторопился и допустил ошибку – раньше времени надел на служанку подчиняющий браслет, чем вызвал неудовольствие отца. Старший Эверсон не был в курсе заговора и участия в нем своего сына. От того, как думал Эрик, решение молодого лорда казалось ему лишенным смысла.

Когда отец отчитывал его за необдуманный поступок, Эрик нашел единственное оправдание, которое принял бы отец:

– Служанка идеальна. Мелания расстроилась бы, если бы кто-то смог её переманить, – Эрик пожал плечами, как будто его действительно волновали служанки сестры.

– И тем не менее, она не стоит столько, сколько стоит этот браслет. Мы не зря надеваем их только тем, от кого могут зависеть наши жизни и безопасность.

– Мы не можем быть уверены, от кого однажды будет зависеть наша жизнь, – упорствовал Эрик. Он не собирался спорить с отцом. Но и не желал смиренно принять упрек.

– Ты веришь, простая девушка способна защитить кого-то из нас?

Эрик не ответил. Оборотни сильны, но рассказывать отцу о даре служанки он не собирался.

– И действительно думаешь, что кто-то посмеет переманивать наших слуг? – усмехнулся отец.

Эрик знал, что нет. Кто может предложить что-то лучшее, чем их поместье? Они никогда не испытывали недостатка как в самих слугах, так и в желающих занять их место. Он промолчал.

– Как выйдет срок, снимешь браслет, – строго сказал старший лорд Эверсон. Эрик кивнул. В конце концов срок заклятия браслета длится не один месяц. А на исполнение его планов понадобится гораздо меньше времени.

– Она нравится тебе? – вдруг спросил отец, когда Эрик уже выходил из его кабинета. Эрик оглянулся, не сразу поняв, о чем спрашивает лорд Эверсон. Тот лишь усмехнулся и добавил: – Надеюсь, ты не станешь злоупотреблять властью, что дает браслет.

– Не беспокойся, отец, – Эрик внутренне содрогнулся, представляя себя с оборотнем. – Этого не произойдет.

Так кстати объявленный отбор так же не мог не порадовать Эрика. Не важно, победит ли в нём Мелания. Он вообще не верил в победу сестры. Все знали легкий нрав наследного принца: отточенные знания этикета и добродетель совсем не то, что может впечатлить его. Да если бы Мелания просто осталась в стороне и отказалась от участия в отборе – и то привлекла бы больше внимания принца!

Но породниться с правящей семьей никогда и не входило в планы Эрика. Его планы вовсе не касались возможного замужества сестры, а крутились вокруг служанки-оборотня. Главным было то, что в поместье Эверсон приедут сопроводить потенциальную невесту люди императора. А значит новости о событиях, которые могут произойти здесь, дойдут во дворец императора достаточно быстро. И, вместо того, чтобы осесть в канцелярии правителя, моментально разойдутся среди придворных. Оставалось лишь организовать эти события так, чтобы посланники императора донесли до людей нужные заговорщикам вести. Возможно, кто-то из слуг погибнет, ради того, чтобы события вышли достаточно достоверными и драматичными. Но слуги – это всего лишь слуги, пусть послужат своим господам. Как и говорил отец, недостатка в желающих поступить на службу в поместье они не испытывали.

Лишь одна вещь беспокоила Эрика – почему девушка-оборотень так свободно живет в поместье, где, казалось, даже камни пропитались запахом ароматических свечей, которые вот уже много лет, с тех самых пор, как за Эриком приходил старый маг, зажигает мать? Конечно, мать не знала и знать не могла, что Эрик мог снять блокирующий артефакт. Такое неполноценное колдовство почти справлялось с нейтрализацией резкого запаха благовоний. Приходилось терпеть аромат свечей, казавшийся приятным только обычным людям, но под действием артефакта он приносил лишь легкий дискомфорт, к которому можно было привыкнуть со временем. Только в собственных комнатах Эрик мог, снимая кольцо, не задыхался от запаха свечей. Нет, аромат этих свечей не мог убить или серьезно навредить ни магу, ни оборотню. Но делал их пребывание там, где горели эти, кстати сказать, весьма труднодоступные благовония, почти невыносимым. Но девушку они будто бы не беспокоили.

Эрик не мог ошибиться – Алиша была оборотнем. Это подделать невозможно. Можно лишь скрыть сущность артефактом, вроде того, каким было его кольцо. Но Алиша не скрывала своего дара таким способом, да и подобными артефактами владел лишь Ковен, изготавливая кольца только в случае необходимости. Оградить оборотня от неприятных ощущений – не то, что маги могли бы сочти необходимым.

Это и то, что в Алише необычно сочетались дар оборотня и умения воспитанниц Азалии контролировать свои эмоции, делало её вдвойне опасной. Неизвестная девушка с редкими умениями способностью свободно находиться рядом с горящими ароматическими свечами могла оказаться шпионкой врага. Такой шпионкой, управлять которой будет не просто, даже при помощи браслета. Однако верные ему слуги, которым было поручено присматривать за девушкой, ничего подозрительного не замечали. Алиша просто делала свою работу, а свободное время проводила на тренировочной площадке с воинами поместья. Ни с кем за пределами поместья не общалась даже посредством писем.

Еще раз просмотрев бумаги Алиши, которые принес ему один из слуг, верных лично ему и не ставших бы, подобно другим, распространяться о делах хозяина, он не нашел ничего подозрительного. Никаких упоминаний о её даре, что не удивительно, учитывая его особенность. Безупречная рекомендация и достойная биография. Ничего, за что можно было бы зацепиться. Окончательно приняв решение, он снял кольцо-артефакт и написал краткое послание. Буквы поплыли под зашифровывающим заклинанием. Теперь эта была обычная деловая записка. Запечатав конверт, он отдал письмо слуге. Тот лишь мельком глянул на имя адресата и вышел из кабинета.

Глава 5. Обманчивые тени.

Последний день перед прибытием посланника императора выдался сложным. Когда, казалось, все вещи собраны, леди Эверсон вновь посчитала наряды неподходящими и заставила служанок перебирать платья. Срочно менялись кружева, а что-то и вовсе вернулось в гардеробную. Даже Мелания, прежде активно участвующая в сборах, сдалась перед деятельностью старшей леди Эверсон. Она терпеливо примеряла наряды, на которые указывала ей мать, меняла украшения. А потом и вовсе спряталась в саду, оставив служанок вместе с неугомонной матушкой. У служанки, что должна была дежурить сегодня ночью возле комнат госпожи, случился нервный срыв, когда леди Эверсон снова велела переделать одно из только что обновленных платьев. Все сбились с ног, выполняя бесчисленные бессмысленные поручения. И уже поздно вечером, когда, наконец, багажные сумки были собраны, а старшая и молодая хозяйки нарыдались в объятиях друг друга перед долгим прощанием, поместье затихло.

Я сама вызвалась на ночное дежурство – после отъезда Мелании будет достаточно времени для отдыха. Я погасила ароматическую свечу в гостиной Мелании – даже сегодня леди Эверсон не забыла зажечь её. От усталости и её назойливого запаха кружилась голова. Чтобы прогнать сонливость, приоткрыла окно в комнате. Прохладный ночной воздух, ворвавшись в комнату, чуть всколыхнул занавески.

Без огонька единственной свечи в комнате стало темно, но я отлично видела даже самые непроглядные углы. Я села на пол возле двери в коридор и задумалась. Что ждет меня после отъезда молодой госпожи? Меня и раньше мучал этот вопрос, но подумать о нем не было возможности.

Отбор займет не один день. Пока Мелания будет отсутствовать, мы будем по-прежнему считаться её личными служанками. Но если она пройдет отбор и не вернется, это изменится. Я не видела и не знала других кандидаток. И потому считала, что Мелания, казавшаяся мне достаточно красивой и милой, должна победить. Она так старательно готовилась, хотя и без того казалась идеальной, что по-другому и быть не могло – она точно понравится принцу.

Эмма говорила, что другие кандидатки ничуть не хуже, и что выбор императора – это не только отточенные манеры и красота, а еще и подходящие королеве качества. Но я не сомневалась в победе нашей госпожи. От того будущее казалось неопределенным. Не хотелось бы попасть в услужение к господину Эрику. Хотя до сих пор он не проявлял вражды, но маг есть маг, и я опасалась его.

– Алиша? Ты здесь? – разбудил меня голос Мелании. Я сама не заметила, как задремала. Быстро подскочив, я зажгла свечу. Ветер хлопнул створкой приоткрытого окна, пламя колыхнулось, отбрасывая неясные тени, а госпожа Мелания вздрогнула от неожиданности.

– Простите, я задремала, – сказала я и встала, ожидая приказаний.

– Мне не спится, – сказала Мелания. – Принеси мне чаю.

Новый порыв ветра приподнял шторы, и пламя вновь затанцевало.

– Хотя постой, – Мелания пересекла комнату. – Я пойду с тобой.

Мы шли по пустым коридорам в сторону кухни. Обычно, если мне приходилось ходить по замку ночью, я не слишком заботилась о свете. Дар оборотня позволял видеть в темноте не многим хуже, чем при свете. Сейчас же нужно было аккуратно нести свечу, держа руку повыше, чтобы дать госпоже достаточно обзора. Мелания вцепилась в мою свободную руку и настороженно осматривалась по сторонам.

– Не бойтесь, госпожа, – я попыталась её хоть немного успокоить. – Поместье Эверсон, самое безопасное место, которое я только знаю.

– Да, прости, – Мелания ослабила хватку и перестала вглядываться в тени вокруг. – Это все из-за переживаний. Еще и сон дурной приснился…

На кухне я зажгла все свечи, что смогла найти. Пространство вокруг озарилось их теплым желтоватым светом. Хотя в углах всё еще клубились тени, Мелании теперь не должно быть страшно. После подбросила дров в небольшую печь, поставила разогреваться чайник и достала припрятанные поварихой остатки печенья. Мелания села на лавку возле стола и оглядывала помещение. Свет свечей освещал готовую к утренней работе кухню. Поблескивала чистая посуда, возле большой печки стояла кастрюля с тестом, выглядывающим из-под крышки – утром к завтраку господам подадут свежие булочки.

– Я с детства не была здесь. Чтобы вот так – просто попить чаю с печеньем, – вдруг сказала Мелания и улыбнулась. – Посиди со мной, – она указала на лавку. – Ночью поместье такое… тихое. От того и страшно. Совсем немного, – тут же поправилась она.

Мне поместье тихим не казалось, ну может только в хозяйском крыле. Ночью там действительно почти никого не было слышно. А вот в комнатах слуг даже ночью было достаточно шумно. Кто-то храпел или долго возился. Кто-то приходил позже, если приходилось много работать. Поварихи наоборот – вставали чуть свет и, шаркая ногами, тянулись к кухне, готовясь к завтраку. Через окна было слышно, как перекрикиваются караульные и лают собаки возле конюшен.

Недавно я слышала, как рядом всхлипывала в подушку отвергнутая возлюбленным Тарья. А в одной из соседних комнат девушки выталкивали настойчивого ухажера, решившего залезть к ним через окно. Острый слух оборотня улавливал, как шептались Сильвия и Метти, делившиеся друг с другом шпильками с полудрагоценными камнями, которые утром не досчитаются в своих шкатулках обе леди Эверсон. И как Гретта, служанка старшей леди Эверсон, рассказывала своим соседкам по комнате о первом поцелуе с Илоном, личным стражником лорда… В крыле слуг кипела жизнь, о которой господа Эверсон даже не догадывались.

– В поместье даже ночью полно народу, – коротко ответила я.

– Да. Я знаю, – вздохнула Мелания и отпила чай. – Я даже не знаю, чего я боюсь больше, – вдруг сменила она тему: – А вдруг я пройду отбор? Придется жить всю жизнь с нелюбимым? Ведь я не смогу отказать императору. А если не пройду, но успею влюбиться в принца?

Она снова вздохнула. А я растерялась, что ответить. Ведь я верила, что именно она победит. Но слова о моей вере в нее сейчас были лишними.

Вдруг моего носа коснулся едва уловимый запах магии. Он доносился не из-за дверей, ведших к гостиным и спальням господ, а из-за тех, что вели к жилым комнатам слуг. Я резко подняла голову и оглянулась в сторону двери – что господин Эрик забыл в этой части поместья?

– Что там? – испуганно спросила Мелания.

– Ничего, госпожа. Показалось, будто я что-то услышала…

В ту же секунду со стороны комнат слуг раздался женский крик, к нему тут же присоединился еще один. Что-то громыхнуло. Мелания подскочила с лавки, опрокинув кружку с остатками чая. Я оглянулась в поисках чего-нибудь, что сошло бы за оружие. На одном из столов лежал забытый нож. Не очень большой, но всё же лучше, чем ничего. Осторожно приоткрыв дверь, я пыталась разглядеть, что здесь могло произойти. В обе стороны от двери тянулся коридор. Один его конец упирался в ведшую в хозяйские гостиные неприметную дверь, с другой стороны располагались комнаты прислуги. Коридор был пуст. Но от жилых комнат сквозняк донес запах мага – он явно был где-то там.

Коридор, сколько его было видно из двери кухни, казался пустым. Уже слышно было, как просыпаются и встают слуги. Всего через минуту начали открываться двери и появляться первые любопытные.

– Что произошло?

– Кто кричал?

Я прислушивалась и вглядывалась в темноту, пытаясь вычислить нарушителя спокойствия. Однако маг себя никак не выдавал. Гомон голосов прервал громкий рык. Люди замерли в ужасе. Одна из дверей комнат резко распахнулась и в коридор выскочила большая черная тень.

Тот час помещение заполнили крики ужаса.

– Оборотень! – раздался чей-то возглас. Испуганное чудовище – это явно был проклятый оборотень – зарычало еще раз, заглушая крики людей. А потом, раскидывая всех, кто попадался по пути, побежало к единственному источнику света – в сторону кухни.

За спиной вскрикнула Мелания. Я резко закрыла дверь, но когти чудовища, посчитавшего нас лучшей добычей из всех, пронзили тонкое деревянное полотно. Я отскочила, не желая, чтобы и меня постигла та же участь.

Оборотень, откинув сломанную дверь, оскалил зубы и посмотрел прямо на меня. По изуродованной морде невозможно было понять, кто это. Возможно проклятие настигло кого-то, с кем я близко общалась. От того я медлила, и чудовище напало первым.

– Уходите, госпожа! – крикнула я Мелании, прежде чем сосредоточиться на противнике.

Сражаться кухонным ножом против проклятого оборотня было сомнительным занятием. Удары коротким лезвием не столько ранили чудовище, сколько еще больше злили. Я крутилась вокруг столов, избегая замахов когтистых лап. Нужно было отвлечь оборотня, протянуть время, стараясь ранить и ослабить его, пока подоспеет стража. Оставлять в живых это существо, кто бы ни скрывался за личиной чудовища, было нельзя. Ноги путались в длинной юбке, но у меня не было ни секунды, чтобы хоть как-то поправить её. Оборотень размахивал лапами, пытаясь задеть меня, и раскидывал все, что попадалось под его лапы. Я оступилась. Перекатившись через спину, едва ушла от удара когтистой лапы. Когда я снова оказалась на ногах, увидела, как Мелания лупит чудовище кочергой. Оборотень, забыв обо мне, кинулся на нового врага – ему было все равно, кого убивать. Мелания закричала, а я едва успела оказаться перед ней и задержать лапу чудовища. Ладони оцарапала жесткая шерсть, на ощупь больше похожая на рыбий хребет.

Истинные оборотни достаточно сильны даже в облике человека. Но охваченное безумной яростью чудовище оказалось сильнее. Я пыталась оттолкнуть его от себя, но уже видела, как чудовище замахивается второй лапой. Я поднырнула под лапу, стараясь избежать смерти и готовясь принять удар на левое плечо. Когти коснулись кожи, порвав рукав и оставив глубокие царапины. Топот ног и лязг стали рассказали о том, что стража наконец здесь. Я отскочила в сторону, чтобы не мешать воинам делать свое дело. Уже через несколько минут оборотень был повержен. Я тяжело вздохнула и осмотрела разгромленную кухню и собственную рану. Было больно, но вполне терпимо. По светлому рукаву расползалось алое кровавое пятно, и ткань неприятно липла к коже. Мелания, к моему облегчению получившая лишь несколько ушибов, осела у стены и заплакала.

– Госпожа, вы в порядке? – обратился к ней один из стражников. Мелания кивнула, но продолжила всхлипывать.

Она теперь в безопасности. Убедившись в этом, я ринулась в коридор, откуда выскочил оборотень. Возле комнат прислуги царил хаос. Кто-то все еще кричал и рыдал. Те, кто успел увидеть смерть оборотня, перекрикивали других, сообщая, что все закончено. Возле комнаты, из которой выскочило чудовище, было особенно много народу. Я с трудом пробилась сквозь толпу.

Комната была залита кровью. На полу среди обрывков одеял и обломков разбитой тумбы валялись разорванные тела двух служанок, в чьих лицах я с ужасом узнала своих соседок по комнате. Третью соседку, Тарью, не было видно, и я надеялась, что она успела спрятаться.

Запах мага, которого уже здесь не было, в нашей комнате не ощущался, хотя в коридоре он всё еще не развеялся. Лишь едва уловимый аромат полыни таял в воздухе. Или мне показалось? Я снова попыталась пройти через толпу, чтобы найти того, по чьей вине, я уверена, всё это произошло. Однако народу вокруг двери нашей комнаты стало еще больше. Когда мне удалось выйти, запаха магии уже почти не чувствовалась – маг ушел.

– Разойдись! – скомандовал старший стражник, разгоняя любопытных от комнаты. Я же вернулась на кухню, чтобы позаботиться об испуганной Мелании.

Девушку уже увели, а на кухне стоял старший лорд Эверсон, одетый в халат прямо поверх пижамы, и выслушивал доклад стражников.

– Вот, она была здесь! – указал на меня стражник.

Лорд Эверсон обернулся ко мне. Лицо его было хмурым.

– Значит, проклятый оборотень, – пробормотал он, когда выслушал мой краткий рассказ, и задумался. Я умолчала лишь о маге, никаких доказательств, кроме собственного чутья, у меня не было. И что скажет старый лорд, если это окажется работой Эрика?

Он посмотрел на тело чудовища, что до сих пор лежало на полу кухни. В дверях охали поварихи, переживавшие о разгроме. Но стражники не впускали ни их, ни других любопытных.

– Уберите это. Проверьте, кого из слуг нет – нужно понять, откуда в поместье проклятый.

Лорд Эверсон отпустил меня, обещав подробнее расспросить потом повторно, когда прибудет следователь из города. Я пошла к Мелании, убедиться, что она в порядке и уже отошла от пережитого. А после необходимо было заняться и собственной раной. Хоть сначала я старалась не обращать внимания на боль, с каждой секундой она становилась сильнее. Вместе с кровью боль стекала к оцарапанным ладоням и пульсировала в такт сердцу.

Когда поднималась по лестнице, столкнулась с Эриком.

– Куда-то спешишь? – он преградил мне путь.

– На госпожу Меланию напал проклятый оборотень, – ответила я.

– Что? На Меланию? Она ранена? – его взгляд опустился на мой разодранный рукав, но он больше ни о чем не спросил.

– Нет, но очень напугана.

Эрик выругался и заторопился вниз.

– Господин! – окликнула его я. Мне не хотелось верить в то, что он замешан в произошедшем, хоть я и не доверяла ему. Он оглянулся. – Там был маг.

– Ты видела его? – холодно спросил он.

– Нет. Но…

– Значит, не было. Иди. Я разберусь.

***

Темный силуэт пробирался через парк к стене, отделяющей жилище лордов от города. Путь к замку был быстрым. Теперь же, когда он шел назад, приходилось таиться. Еще и ногу подвернул, спрыгнув второпях из окна на оставленную садовником лейку.

В письме, что мужчина получил от своего господина, было прописано время смены караула, обозначены места, где можно обойти защиту поместья или на время спрятаться. Сейчас, когда дело было сделано, стало слишком людно и в самом замке, и вокруг него. Но можно теперь не торопиться и переждать, пока снующие по двору и вдоль стен стражники отойдут на безопасное расстояние.

Всё прошло, как и планировалось. Служанка, которую выбрали жертвой, легко поддалась убеждению. Да и сложно ли убедить девушку, страдающую от безответной любви, что причина её бед – другая девица? Возможно, более смелая или красивая. Есть ли что-то, что сделает несчастную красивее соперницы и привлечет внимание любимого? Конечно есть, ведь ей повезло именно сейчас встретить настоящего мага!

Мужчина усмехнулся. Глупышка поверила, что магией можно что-то изменить. Этим даже детей сложно провести. Он сказал ей, что явится к ней в назначенный час и принесет нужное средство. Господин сам рассчитал время. А архимаг лично выдал ценный бутылек с проклятием, остатки которого маги не так давно научились находить и собирать, будто обычный редкий эликсир. Нельзя было допустить, чтобы девушка приняла с трудом найденное проклятие раньше или позже назначенного времени. Как нельзя было позволить ей струсить в последний момент и отказаться от него. Его визит был правильным решением – девушка действительно сомневалась и попыталась выгнать мага.

Но всё прошло, как и задумывалось. Служанка приняла проклятие. С подначек мага всё больше злясь на соседку, которая была и успешнее неё, и милее, дала проклятию подпитку гневом и завистью. Маг сам проводил её до комнаты – всё должно было случиться именно здесь. Главное действующие лицо, та самая соседка, должна быть первой и основной жертвой проклятого оборотня. Чтобы проявить себя, свой дар истинного оборотня, и помочь осуществлению их плана. В том, что дар проявится, никто не сомневался – проклятые оборотни слишком сильны, чтобы с ним так просто справился обычный человек, тем более слабая девушка. Чтобы выжить, жертва проклятой служанки обернется волком. Не важно, сколько в итоге погибнет слуг поместья, и выживет ли сама виновница этого мероприятия. Да и разве верит кто-то, что она сможет выжить? Та, на кого особенно злится новообращенный проклятый, и будет его главной целью. А после господин позаботится о том, чтобы во всём обвинили истинных оборотней.

Мужчина уже добрался до стены, когда некто схватил его за плечо и, резко развернув, врезал кулаком в челюсть.

– Что ты наделал? – услышал он голос Эрика Эверсона. Тот схватил мужчину за горло и прижал к стене. – Я же сказал, что моя семья не должна пострадать.

Эрик отдернул руку. Маг закашлялся и сплюнул кровь из разбитой губы. Будь на месте господина кто-то другой, то уже был бы мертв.

– Я все сделал, как вы велели, – прохрипел он. Кольцо-артефакт, подчиняющее магов лордам, жгло пальцы – злость мага на своего господина пробудила спящее заклинание.

– Ты должен был убедиться, что там не было никого лишнего.

– Что делать лордам в комнатах прислуги? – едкая ирония, которой маг привычно подменил гнев, успокоило кольцо, и боль в руке начала отпускать.

Эрик выругался. Маг был прав. Они упустили свой единственный шанс подставить оборотня, но Эрику больше некого было винить, кроме исполнителя.

– Что оборотень? Мертв? – спросил маг. Голос его был хриплым и чуть насмешливым.

– Она жива. И даже не обращалась. Она была с Меланией на кухне.

Маг выругался, а Эрик снова разозлился, едва сдержавшись, чтобы не ударить мужчину еще раз. Исполнитель должен был убедиться, что все действующие лица на месте! Кроме того, Мелания, которая по какому-то недоразумению оказалась совсем близко, могла серьезно пострадать. Если бы не Алиша… Проклятая девчонка!

– Твое счастье, что на оборотне был браслет подчинения, и она защитила сестру…

– Браслет подчинения? – маг засмеялся. Маги знали, что такими игрушками оборотня не сдержать. Господин Эрик, хоть имел дар, но не знал многое из того, что должен был знать обученный маг. – Браслеты не действуют на оборотней. Ты просчитался, господин.

Маг, смеясь, заковылял к калитке, которая этой ночью была для него открыта.

Эрик же молча смотрел ему вслед, пораженный услышанным. Если бы Алиша захотела, его сестра сегодня была бы мертва.

Глава 6. Телохранительница леди Эверсон.

Все три мои соседки были мертвы. Тарья, нарвалась где-то на проклятие. Две другие были убиты ею в эту ночь. Из четверых девушек, что жили в той комнате, в живых по счастливой случайности осталась лишь я.

Утром, как и обещал лорд Эверсон, в поместье явился следователь из города. Он снова опросил слуг – и тех, кто все видел, и тех, кто только слышал о ночных событиях. Осмотрел коридор возле комнат для слуг и кухню, особое внимание уделил помещению, где всё произошло. И заключил, что виной всему случайность. Ничего подозрительного он не нашел, а проклятие, как известно, появлялось хоть и редко, но абсолютно непредсказуемо.

Позже из города явился маг. Я не видела его, предпочитая на всякий случай держаться подальше. Он не требовал встречи с участниками произошедшего, осмотрев лишь место обращения девушки и её смерти. К моему удивлению, и он ничего не обнаружил. Не нашел следов другого мага. Даже не почувствовал моего присутствия в поместье. Пусть я ни разу не использовала свой дар, но комната, где я жила, должна была пропитаться запахом оборотня, как кабинет Эрика пах магией. Может, это случилось благодаря ароматическим свечам госпожи Эверсон – слуги говорили, как маг морщился и прикрывал нос платком от их проникающего повсюду запаха. А может…

Может кто-то скрыл следы. Я все больше была уверена, что без участия Эрика тут не обошлось. Я заставила себя думать, что причина моих подозрений – лишь недоверие к единственному магу, которого я знала. Не было никаких доказательств, что он был в крыле прислуги в эту ночь. Но вот то, что он постарался, чтобы пришлый маг меня не обнаружил, казалось очевидным. И это было для меня странным.

Если бы тот маг рассказал обо мне лордам, уверена, из поместья меня прогнали бы в тот же день. Значило ли это, что господин Эрик намерен оставить меня при себе? От этой мысли по спине бежал холодок.

Сам Эрик, лично наблюдавший за расследованием, был скорее раздражен, чем встревожен произошедшим. Я несколько раз ловила на себе его взгляд, но он ни разу за утро не обратился ко мне. Это лишь укрепило мои подозрения на счет него – молодому господину было, что скрывать.

Когда ближе к вечеру явился посланник императора, шум вокруг ночных событий улегся. Тела погибших передали родственникам, раненым оказали помощь, а комнаты прибрали. После суеты, что царила здесь накануне, атмосфера в поместье казалась тихой и напряженной. Слуги переговаривались шепотом. Заплаканные служанки то и дело всхлипывали, вспоминая об ушедших подругах.

Я была свободна от работы. Оставленные оборотнем раны были не слишком серьезными и почти не доставляли мне беспокойства. Даже оставленный на плече след когтей, казавшийся в начале ужасающим, оказался не слишком глубоким. Лекарь Эверсонов обещал, что не останется даже шрамов. Только повязки, наложенные на саднящие от жесткой шкуры чудовища ладони, мешали выполнять привычные дела. Мелания, заметив несколько оброненных мною шпилек, сказала:

– Отдохни сегодня. Это меньшее, что я могу сделать за то, что ты спасла меня.

– Благодарю, госпожа, – ответила я. – Но и вы спасли мою жизнь. Вы очень смелая.

Мелания улыбнулась, наверное, единственный раз за этот день и отпустила меня.

Идти мне было некуда – мой дом был в поместье. Дел, кроме службы господам Эверсон, не было. Заниматься на тренировочной площадке не могла. Потому, отоспавшись после бессонной ночи в комнате Эммы, я вышла посмотреть на посланника.

Посланник был очень молод. Крепкое телосложение и будто отточенные движения выдавали в нем натренированного бойца и притягивали взгляд. Висевший на боку длинный чуть изогнутый меч подтверждал мои догадки. Я подумала, что такой человек рядом с Меланией во время путешествия – лучшая компания. Удобная свободная одежда, не сковывающая движений, лишь подчеркивала его широкие плечи и стройное тело. Темные растрепанные после дороги волосы были собраны в короткий хвост на затылке. Он обвел цепким взглядом темных глаз комнаты и ведущую наверх лестницу. Полупоклон, которым он приветствовал лорда Эверсона, говорил о его незнатном происхождении, но высоком положении при дворе.

Я стояла в тенях наверху лестницы, наблюдая, как лорд Эверсон проверяет бумаги, подтверждающие личность посланника, и приветствует его. Мимо меня прошла Мелания, чтобы лично встретить гостя из столицы. Она всё еще была бледна, но это не скрывало её красоты. Длинные рукава платья прятали ссадины на руках. Она держалась достойно, с улыбкой приветствуя посланника. Ни тоном голоса, ни выражением лица, она не показывала гостю своих переживаний и печалей. Ему знать об этом ни к чему.

Когда посланника проводили в его комнаты отдохнуть перед ужином, я пошла прогуляться в саду. Это занятие мне быстро наскучило – и как Мелания и старшая леди Эверсон могут так прогуливаться здесь каждый день? Съев подаренное садовником свежее яблоко, я побрела назад к дому. Возвращаться в свою опустевшую комнату не хотелось. Дверь уже починили, а следы крови на полу и стенах отмыли. Но оставаться там одной было жутко.

Я отправилась в комнаты Мелании. Поболтаю со служанками, ожидающими возвращения госпожи, а потом, когда она придёт после ужина, послушаю её рассказ о посланнике. Если она, конечно, вообще захочет говорить сегодня. В коридоре опять столкнулась с господином Эриком. Он был задумчив, а потому будто не сразу узнал меня.

– Прошу прощения, господин, – я поклонилась и отступила, чтобы пропустить его. Он смотрел на меня, не двигаясь. Я снова поклонилась и, не дождавшись ответа, продолжила путь.

– Постой, – он схватил меня за руку и притянул к себе. Нас разделял всего шаг. Я почувствовала легкое раздражение, пока он смотрел на мою перебинтованную ладонь, но не делала попыток вырваться. Эрик отпустил мою руку и аккуратно взял за другую – за ту, где был надет браслет. Он нерешительно провел по бронзовому ободу и расстегнул поместье.

– Так значит, это правда, – выдохнул он. – На тебе он не работает.

– Наверное, не работает, – я вырвала руку и вернула застежку на место – расставаться с бесполезным артефактом сейчас, когда свежи были воспоминания о проклятом оборотне, было вдвойне опасно.

– Почему ты не сказала?

– А что я должна была вам сказать? – впервые я смотрела прямо в глаза господина Эрика. Сейчас мы с ним были равны – оборотень и маг, скрывающие свои тайны.

– Он не работает, но ты защищала мою сестру, рискуя собой. Почему?

– Я могла поступить иначе?

Он помолчал немного, а потом сказал:

– Ты бы раскрыла себя, если бы поступила иначе.

Я хмыкнула:

– Мне никто не приказывал охранять её.

– Но ты спасла её. Почему? Ведь ты… оборотень.

– Это что-то меняет?

Эрик молчал. Он смотрел на меня, будто увидел впервые.

– Разве честь и достоинство зависят от того, есть у вас дар или нет? И от того, какова ваша сила? Я такой же человек, как и вы. Я не хочу причинить зло ни вам, ни тем более госпоже Мелании. Если я могу защитить её, то всё сделаю для этого, – запальчиво сказала я. Я не хотела, чтобы Эверсоны видели во мне чудовище, представляющее опасность для других. Потому не стала, как прежде, сдерживать рвущиеся наружу слова.

Но даже так стоящий передо мной маг все еще оставался врагом. И раз появилась возможность хоть что-то прояснить, я не хотела упускать её:

– Я говорила, что в комнатах прислуги этой ночью был маг.

– Это был не я, если ты об этом, – тон Эрика тут же похолодел.

– Но вы знаете его.

– Тебе не стоит лезть в это.

– Но ведь… – начала я, но меня перебили.

– Алиша! – из соседнего коридора выбежала Метти. Она удивленно посмотрела на нас, стоящих неприлично близко – уверена, уже к утру по замку расползутся новые слухи. Но уже через мгновение служанка сделала вид, будто ничего не произошло, и сказала то, что хотела: – Алиша, господин Эверсон ждет тебя в малой столовой.

– Иди, – отпустил меня Эрик. Как и полагается, я не могла уйти, пока он не позволит. Мы с Метти синхронно поклонились и ушли.

Малую столовую редко использовали. Лишь в случаях, подобных этому – гость был не на столько знатен, чтобы ужинать в большой столовой, но и не так близок к Эверсонам, чтобы провести его в столовую в западном крыле, где господа обедали в кругу семьи. Когда я вошла в помещение, ужин уже был окончен. Чета Эверсон, Мелания и посланник императора сидели за столом и беседовали. Я глянула на гостя, отмечая детали, которые не могла разглядеть, стоя на лестнице. Гордый профиль и необычный для наших мест разрез глаз, гладкое лицо и смуглая кожа. Он был привлекательным, хотя и не сказать, что слишком красив по местным меркам. Он притягивал взгляд своей непривычной здесь внешностью, но не утонченными чертами, которые так нравились девушкам в наших краях.

– Вы звали меня, – сказала я, поклонившись, и теперь смотрела лишь на лордов, более не разглядывая нашего гостя, но иногда искоса поглядывая на него.

Мелания посмотрела на меня и тут же опустила взгляд. Посланник и вовсе не повернулся в мою сторону, глядя прямо перед собой.

– Алиша, ты поедешь с Меланией. В качестве личной телохранительницы.

Я подняла голову и посмотрела на лорда – я не ослышалась?

– Напоминаю, что с леди могут поехать только две служанки, – холодно сказал посланник.

– Кого ты выбрала в сопровождение? – обратился лорд к дочери.

– Эмму и Сильвию.

– Поедешь вместо Эммы, – лорд снова обратился ко мне. Уверена, он не различал служанок дочери и назвал имя случайно. И внутренне сжалась – Эмма будет в бешенстве. И если выбирать стычку с магом или с рассерженной Эммой, я бы выбрала первое.

– Как скажете, господин, – только и ответила я, все еще не веря в услышанное.

– Если мы закончили, позвольте мне удалиться, – сказал посланник, решив, что в его присутствии больше нет необходимости. – Нужно проверить, как расположились мои люди и отдохнуть перед обратной дорогой.

Эверсоны и их гость встали, а старшая леди Эверсон запричитала:

– Конечно. Ваших людей разместили с максимально возможным удобством… – она с посланником вышла из столовой, а лорд Эверсон обратился к Мелании:

– Распорядись, чтобы к утру подготовили подходящую одежду для Алиши. Обязательно с гербовой вышивкой – она не должна выглядеть, как наёмница.

– Да, отец, – голос Мелании казался встревоженным.

– Пойдем, – лорд снова обратился ко мне.

Мы шли молча в сторону кабинета старшего лорда. Он чуть впереди, я, как полагается, на шаг позади.

– Не думал, что глупый поступок моего сына окажется столь… своевременным, – вдруг сказал он. – Я о браслете. Раз твои обязанности несколько меняются, им всё равно пришлось бы воспользоваться.

Лорд Эверсон пропустил меня в свой кабинет – впервые перед собой, не как простую служанку. Я смутилась, но зашла. Порывшись в своем столе, он достал перстень с гербом рода и протянул его мне.

– Я прошу тебя стать не просто её телохранительницей, но и моим доверенным лицом. Виен Онсур, посланник императора, сообщил нам тревожные новости. Жизни кандидаток могут находиться в опасности, несмотря на все предосторожности. Появление в поместье проклятого тому подтверждение. Хотя нет никаких доказательств, после разговора с господином Онсуром, есть основания подозревать, что это не случайность. Были нападения и на других девушек. Я говорю это, чтобы ты понимала серьезность происходящего. Я не могу отправить с Меланией кого-то из своей личной стражи – это запрещено. Хотя каждый из них служил мне не один год, прежде чем получили свои браслеты. Мне придется довериться тебе. Хотя, не стану скрывать, мне сложно доверять человеку, проработавшему здесь так мало времени. Но мои люди хвалят твои боевые навыки, и ты успела себя достойно показать.

Я поклонилась и приняла перстень. В нем не было никакой магии – всего лишь печать. Я подняла глаза и вопросительно посмотрела на лорда.

– Я хочу, чтобы ты была рядом с Меланией всё возможное время. Если правила запрещают тебе быть с ней, но ей грозит опасность – ты должна нарушить правила. Если моя дочь потеряет возможность показать себя и выйти замуж за принца, не так страшно, как если она пострадает или лишится жизни. Если что-то случится, сообщишь мне любым доступным способом. Даже если ничего не случится… Сообщай о происходящем как можно чаще. Перстень поможет тебе найти людей, которые смогут помочь тебе, и откроет нужные двери, если от тебя потребуются решительные действия. Конечно, ты не можешь злоупотреблять данными тебе возможностями. Всё это только для того, чтобы обеспечить безопасность Мелании. Поняла?

Я кивнула.

– Господин, вы уверены, что я справлюсь? Я ведь даже не знаю, что должна делать… – я совсем растерялась. Мне всегда хотелось, чтобы лорд заметил мои способности в обращении с оружием, но становиться телохранительницей… Это было для меня слишком неожиданным и серьезным делом. Я оказалась не готова к подобным переменам.

Лорд вздохнул. Но ответил:

– Делай то же самое, что делала сегодняшней ночью – защищай Меланию. Об организации защиты по пути на отбор и там, во дворце, расспроси господина Онсура. Я переживаю за безопасность дочери, но лезть в дела императорской стражи не вправе.

– Хорошо, – коротко ответила я. Отказываться было нельзя. Это мог быть мой единственный шанс заняться тем, что было мне по душе.

***

Хотя среди лордов браки по расчету были обычным делом, Мелания думала о том, что замуж выйдет только по любви. Она только вошла в тот возраст, когда можно было думать о замужестве, и родители не торопили её с выбором. Семья Эверсон была достаточно обеспечена и влиятельна – не было нужды искать партию, чтобы поправить дела, как это делали те, чье положение оказывалось шатким. Но и не были обременены какими-либо политическими обязанностями, чтобы скреплять союзы браком детей. Родители благосклонно относились к свободному выбору своих отпрысков. И Мелания была вольна в выборе мужа.

Когда от императора пришло приглашение на отбор, Мелания была в отчаянии – её мечты о любви начинали рушиться.

Мелания была мало знакома с принцем. Они виделись всего пару раз, еще в детстве, и уже тогда не поладили. Позже, когда девушка с семейством посещали столицу во время Большого бала, то и вовсе лишь мельком видела наследника Его Величества, окруженного придворными девушками. Так что сейчас даже не могла вспомнить его лица. Она не мечтала о расположении наследника, даже несмотря на то, что её отец в молодости был дружен с императором и до сих поддерживал реформы старинного друга, пусть почти не общался с ним лично.

И все же приглашение на отбор, хоть и не было приятной вестью, но не стало для Мелании неожиданностью. Среди более сотни семей лордов, между которыми поделена страна, было едва ли больше десятка девушек, подходящих наследному принцу по возрасту. Еще несколько десятков – из многочисленных младших семей, как называли ненаследные ветви семей лордов. Однако Мелания всегда надеялась, что невест для отбора выберут из тех, кто был близок принцу. К тому же, император, не устававший удивлять страну прогрессивными идеями и переменами, никогда не скрывал, что позволит сыну выбрать в жены девушку, не принадлежащую семье лордов. Молодая леди Эверсон, и сама ждущая, когда сможет влюбиться, целиком и полностью поддерживала такую позицию – ей были неприятны мысли о том, что кто-то может посягнуть на её свободу выбора жениха.

Да, Мелания готова была признать право наследника взять в жены девушку из простой семьи, но вовсе не желала доказывать свое превосходство перед ними. Она, привыкшая с детства считать, что их вассалы ничуть не хуже самих лордов, дружила с менее знатными девушками. Но ей сложно было принять, что на отборе её происхождение и имя не будут иметь никакого значения. Казалось, будто её лишали чего-то крайне важного. От того решиться на участие в отборе было еще сложнее. Но могла ли она позволить себе отказать императору?

Приняв приказ императора и решившись на участие в отборе, Мелания начала подготовку. Если она и не покорит сердце наследника, то затмит конкуренток своими изяществом, умениями и воспитанием. Она изучала модные танцы, чтобы не уступить в их знании близким ко двору девушкам. Повторяла правила этикета даже в моменты, когда могла позволить себе расслабиться – королева должна быть идеальна всегда и во всём. Пыталась разобраться в последних новостях, касающихся политики и достижений страны – королева не должна быть глупой пустышкой. Мелания и без того интересовалась светской жизнью и жизнью страны. Она была умна, а образование, что дали ей родители, ни в чем не уступало образованию брата, который по традиции должен был взять на себя управление землями лорда Эверсон.

Встретить посланника его величества Мелания тоже собиралась со всем достоинством. Было подобрано идеальное домашнее платье, подчеркивающее её хрупкую фигуру, но достаточно скромное – она не должна была выглядеть вульгарно. Неброские украшения должны были указать на достаток, но не кричать о превосходстве семьи Эверсон над другими. Мелания сотни раз улыбалась себе перед зеркалом, репетируя так, чтобы посланник был очарован ею, но не принял доброжелательность за кокетство.

Последняя ночь всё изменила. Перед глазами Мелании всё еще стояла обезображенная морда проклятого оборотня.

– Уходите, госпожа! – приказала холодно её служанка, прежде кроткая, перед тем как броситься на защиту госпожи. На верную смерть, как тогда подумала Мелания. Но девушка не погибла. Она ловко уходила из-под ударов, успевая не только избежать смерти, но и ранить чудовище. Как зачарованная, Мелания смотрела на быстрые четкие движения своей служанки. Она слышала, что Алиша интересуется оружием, но не могла и предположить, что девушка на столько хорошо умеет сражаться даже простым кухонным ножом.

Мелания не могла уйти, бросив служанку одну против оборотня. Это было безрассудно и опасно, но Мелания осталась. И когда Алиша всё-таки оступилась, запутавшись в юбках, Мелания сделала то, что казалось ей на тот момент самым правильным – схватила стоявшую рядом кочергу и бросилась на чудовище. В итоге чуть сама не погибла. Она с содроганием вспоминала, как поняла, что ей не сбежать от обозленного оборотня. И то, как Алиша голыми руками остановила чудовище.

После бессонной ночи Мелания валилась с ног. Но несмотря на присутствие служанок, что остались с ней в комнате, она пугалась каждого шороха и не могла уснуть. Не помогало даже успокоительное. А когда она наконец провалилась в поздний утренний сон, видела одни кошмары.

Не было и речи о том, чтобы очаровать посланника. После тревожного сна и переживаний Мелания была бледна, а глаза оставались красными от слез несмотря на все старания служанок. Она отказалась от украшений – погибли люди, она должна была хоть таким образом поддержать траур по верным Эверсонам слугам. Ссадины на руках пришлось скрыть длинными рукавами старого платья матери, которое уже несколько лет было не в моде, но, в отличие от её не по сезону теплых платьев, было достаточно легким и соответствовало погоде.

Когда Мелания выходила к посланнику, окинула взглядом Алишу, стоящую возле лестницы и с интересом осматривающую гостя. Мелания знала, что девушка была изранена, хотя повязки остались скрыты под платьем, но служанка держалась бодро и даже пыталась выполнять свои ежедневные обязанности. Взгляд Мелании задержался на перевязанных ладонях служанки, отчего вновь нахлынули страшные воспоминания. Внутри все сжалось от пережитого ужаса. Мелания вздохнула и попыталась успокоиться. Но взгляд уже остановился на поблескивающем под рукавом крае браслета. Стала бы служанка рисковать жизнью, если бы не он?

С трудом натянув улыбку, которая, конечно, совсем не очарует гостя, Мелания спустилась вниз. Она решила считать это своим первым испытанием. Королева должна держаться с максимально возможным достоинством, что бы ни случилось.

Вечером семья Эверсон ужинала с посланником императора. Они сидели за столом, рассчитанным на гораздо большую компанию и заставленного едва ли на половину. Пустовало и место Эрика – брат, сославшись на дела, от ужина отказался. Мелания почти не принимала участия в беседе, больше наблюдая за гостем. Виен Онсур, обладавший не только редкой для их местности внешностью, но и именем, кратко отвечал на вопросы отца о жизни в столице и здоровье императора. Девушка видела, как неловко чувствовал себя посланник за столом лордов. Он не справлялся со столовыми приборами, вовсе отказываясь от поданных блюд или неумело ковыряясь непредназначенными для них вилками. И едва ли мог поддержать светскую беседу – в их с отцом неспешных разговорах слишком часто образовывались паузы. Мелания с досадой подумала, что сопроводить её отправили обычного воина, даже не придворного – уж те знали об этикете намного больше некоторых лордов. Но тут же одернула себя: встреча с посланником могла быть частью испытания. Королева не должна делать разницы между подданными, уважительно относясь и к лорду, и к простому солдату.

Но всё же, как можно было отправить на встречу леди всего лишь обычного стража? Мелания снова посмотрела на гостя. Руку Виена Онсура охватывал браслет с золотой императорской вязью. А это значит, что посланник может и не имеет высокого происхождения, но весьма близок Его Величеству. Может и вовсе состоит в его личной охране. Эта мысль развеяла сомнения Мелании – такой посланник был более чем достоин сопровождать дочь одного из влиятельнейших лордов.

– У вас что-то случилось? – вдруг спросил Виен Онсур, глядя прямо на Меланию. Девушка смутилась, будто он мог прочитать её мысли. И снова невольно отметила – неприлично было малознакомому гостю спрашивать о делах хозяев дома.

– Ночью на неё напал оборотень, – ответил вместо Мелании отец. – Моя дочь едва не погибла и до сих пор напугана.

– Оборотень? – Виен Онсур не скрывал своего удивления.

– Одна из служанок оказалась проклятой. Это случайность. Хотя и весьма неприятная.

Виен нахмурился, обдумывая услышанное. Снова образовалась пауза. Леди Эверсон переглянулась с Меланией, но ни одна не решилась поддержать разговор пустыми словами.

– Я не хочу вас пугать, – наконец, заговорил Виен Онсур. – Но предупредить должен. Еще на нескольких девушек, попавших в отбор, были совершены нападения. Не проклятые чудовища, но случаи не менее опасны. Поэтому в путешествии леди должна быть вдвойне осторожна.

– Какой ужас! Кто осмелился напасть на кандидаток в невесты Его Высочества? – леди Эверсон всплеснула руками и прижала пальцы к губам. Весть действительно была пугающей.

– У Его Величества всегда были враги, – вздохнул лорд. – Несмотря на всё его великодушие.

– Вы правы, – добавил посланник. – Если отбор невест сорвется сейчас, следующая подходящая дата будет не скоро. Его Высочество, как вы знаете, не может принимать участие в управлении империей при живом императоре, пока не найдет супругу.

Родители Мелании кивнули, подтверждая слова Виена Онсура. При довольно прогрессивных взглядах императорской семьи, они не могли отойти от многих традиций, которые подразумевали в том числе принятие важных решений внутри их рода согласно датам, просчитанных магами и астрологами. Мелания сомневалась, что эти даты действительно имеют какое-либо значение, ведь лорды давно не так щепетильно относились к прогнозам магов. Но мать не раз говорила ей о том, что для императорского рода дни, когда, считалось, сам мир наполняется необходимыми энергиями, очень важны. О том, что нынешнему наследнику просчитали не так много подходящих дат для сочетания браком, говорили многие. Он был уже достаточно зрелым для того, чтобы взять на себя часть обязанностей императора, стать его правой рукой, тем самым готовясь к собственному правлению. Но законы запрещали свободному от уз брака принцу заниматься государственными делами. Это был один из тех немногих законов, который нынешний император отменить не мог – традиции императорского двора были нерушимы.

От того слухи о нападении на девушек были действительно тревожными – если кто-то хочет сорвать предстоящую свадьбу, то нападения повторятся.

– Вы уверены, что вашего небольшого отряда хватит для охраны нашей дочери? – запричитала леди Эверсон.

– Я могу выделить дополнительно своих людей из личной стражи, – добавил лорд.

– Вы сомневаетесь в силе армии императора? – не согласился посланник. Он сложил руки на груди, будто разговаривал не с лордом, а с кем-то равным себе. Леди Эверсон всхлипнула, и Виен Онсур смягчился: – Ваши люди могут сопроводить нас до границ владений Эверсон. Потом им придется нас покинуть. В целях безопасности, выбор поместья для отбора является тайной.

Леди и лорд Эверсон замолчали, обдумывая предложения посланника. Которое казалось абсолютно бесполезным – во владениях семьи путешествие казалось Эверсонам безопаснее, чем за его пределами.

– Алиша может сопровождать Меланию, – вдруг сказала леди Эверсон и схватила мужа за руку. После недолгого раздумья лорд Эверсон позвонил в колокольчик, подзывая кого-нибудь из слуг.

– Позови Алишу, – коротко бросил он вошедшей служанке. Та бросилась исполнять поручение, а лорд обратился к леди Эверсон: – Ты уверена, что готова доверить ей жизнь нашей дочери?

Та закивала – другого выбора у них не было. Мелания смотрела на родителей, но не посмела сказать, что нападения на девушек и случай с проклятым оборотнем не имели ничего общего. Никто не мог знать, что она окажется ночью на кухне, возле комнат для слуг. Как и сложно было представить, что кто-то научился управлять древним проклятием. Но согласилась с матерью – в компании Алиши путешествие сейчас казалось более спокойным.

Виен Онсур молчал, безучастно глядя перед собой и позволяя семье лорда самим разобраться с сопровождением дочери. Лишь раз он вмешался, напомнив о правилах пребывания девушек в поместье – позволялось иметь при себе не более двух личных служанок. Мелании стало не по себе от холодного равнодушия посланника. Пожалуй, даже если бы у нее был шанс встретить гостя будучи в отличной форме, очаровать бы его не получилось.

Лорд Эверсон не дал Мелании выбрать самой, какую из служанок она оставит. Да и смогла бы она сейчас выбирать? Обе девушки были открытыми и разговорчивыми. Мелания не считала их подругами, но полагала, что от их щебетания ей будет гораздо легче находиться в незнакомом месте среди чужих людей. Они стали бы поддерживать её, если бы ей было трудно, и радоваться, когда Мелания бы уверенно шла вперед. Потому она и выбрала их, а не молчаливую Алишу. Хотя брат и посмеивался, что хорошие служанки должны были быть именно такими – тихими и послушными, Мелании было не по себе в её присутствии. И как лордам прошлого могли нравиться такая прислуга? Мелания невольно сравнила Алишу с Виеном Онсуром – вот уж кто, а эти двое прекрасно бы дополняли друг друга.

***

Дворец императора сотрясали тревожные вести – на нескольких кандидаток отбора были совершены нападения. Ни одна серьезно не пострадала, но члены семей кандидаток были очень напуганы. Настолько, что от участия в отборе пожелали отказаться несколько особо впечатлительных девушек из придворных и даже одна леди из провинции. Чтобы успокоить подданных, наследник вызвался лично обеспечить безопасность потенциальных невест. Для Виена Онсура это означало, что работы теперь будет больше.

– Виен, – поприветствовал вошедшего воина принц Альвиан. На лице его играла добродушная улыбка. И Виен, знавший принца с самого детства, понял, что ничего хорошего эта улыбка ему не принесет. – Я тут подумал, что встретить кандидаток должны люди, которым я доверяю. Как ты знаешь, таких не очень много.

Виен кивнул, уже понимая, к чему клонит наследник. Но, пока не произнесены слова, надеялся, что его подозрения напрасны.

– Одну из кандидаток придется сопроводить тебе, – Альвиан произнес слова, которые Виен не хотел слышать.

– Ты же знаешь, что я не могу, – ровно ответил Виен. Будучи личным телохранителем императорского отпрыска, он не имел права оставлять принца одного. Тем более, что тому тоже предстояло явиться в летний дворец к началу отбора. Альвиан хитро улыбнулся и вкрадчиво произнес:

– Это приказ.

Браслет Виена чуть нагрелся, напоминая тому, что он не может оспорить приказ наследника. Виен тяжело вздохнул. В его отсутствие вряд ли найдется кто-то, кто удержит Альвиана от необдуманных поступков. Не потому, что императорская стража была слишком беспечна – в ряды личной охраны императорской семьи не брали кого попало. Но даже несмотря на то, что Виен знал, как использовать браслеты императорской стражи, чтобы тем было проще выследить наследника, принц умудрялся сбегать из-под их надзора.

– Как своему лучшему другу, я позволю тебе самому выбрать, какую из девушек ты будешь сопровождать, – Альвиан разложил перед Виеном таблички с именами.

– Мне всё равно, – равнодушно ответил Виен.

– Ты же знаешь, что будь моя воля, отбора бы не было. Да и женился бы я не так скоро. Позволь же насладиться этим отбором так, как хочется этого мне, – принц с улыбкой и настойчивостью, которой позавидовали бы даже торговцы, пододвинул таблички ближе к Виену. – Выбирай.

Виен конечно же знал о нежелании принца жениться. Но и поддерживал решение императора, считавшего, что брак и последующая государственная служба наследника заставят того остепениться. Всегда улыбчивый, любящий жизнь и презиравший правила, Альвиан доставлял беспокойство телохранителям и отцу с тех самых времен, как его проделки стали выходить за пределы стен дворца. Он сбегал гулять по городу при любом удобном случае. Предпочитал веселые хмельные компании чинным беседам с придворными. А танцы на городских праздниках – общению на балах с придворными девушками. Виен не был бы его личным телохранителем, если бы не поспевал за неугомонным подопечным. Не был бы лучшим другом, если бы не делил с ним его приключения. И конечно он же лучше других знал, что беспечность принца улетучивалась в моменты, когда ситуация требовала серьезных решений. И все же наследник во время своих прогулок находился в гораздо большей опасности, чем думал. Сколько шрамов на теле Виена остались, как напоминания о излишней беспечности принца! Потому Виен и поддержал решение императора привлечь Альвиана к управлению империей уже сейчас и всеми силами способствовал этому.

Виен потянулся к табличкам и вытащил случайно попавшую под руку. Леди Мелания Эверсон, – гласила надпись на табличке. Он поморщился – не самый лучший вариант. Виен хоть и был близок к принцу, но светский этикет давался ему с трудом. Общение с лордами оставляло чувство неловкости. И Виен просто предпочитал избегать общения с ними. Но леди Эверсон – и не самый худший из возможных вариантов. До владений Эверсонов всего чуть больше дня пути от столицы. И еще столько же до их поместья. До летнего дворца, конечно, почти в два раза дольше, и двигаться придется медленнее. Но он не будет отсутствовать долго и уже скоро вернется к своим обязанностям. Но, конечно, Виен был уверен: Альвиан успеет ввязаться во что-нибудь без надзора его телохранителя даже в столь короткое время. Напускное равнодушие и озорной блеск в глазах принца говорили об этом яснее слов.

– Поедешь на отбор с матушкой? – уточнил Виен, уже просчитывая, кого оставить на охрану наследника и как ограничить принцу возможности сбежать от охраны. До этого момента они планировали выехать раньше королевы и её свиты.

– Возможно, и так, – неопределенно ответил Альвиан.

– Я подберу людей, которые сопроводят тебя, – непреклонно сказал ему Виен.

– Ладно, как скажешь.

Телохранитель Его Высочества сдержал тяжелый вздох – отбор обещал быть для него весьма хлопотливым.

Во дворец императора Виен попал случайно. Была ли это случайность счастливой или наоборот, сказать было сложно. Для Виена это были годы сытой и относительно спокойной жизни. Рядом всегда был человек, которого он считал другом и которому он преданно служил. Но он всё еще помнил лица разбойников, убивших его семью, горящие торговые повозки отца, стоны раненых и свист стрел стражников, которые пришли на подмогу слишком поздно. Он помнил, как его, чудом выжившего, нес на руках один из стражников. И как другой дал ему, сироте, кров. Как он подружился с принцем. И как отчаянно желал отомстить тем, кого уже не было в живых, за смерть семьи.

Он приходил на тренировки с воспитавшим его воином. С отчаянием раненого волчонка бросался в бой со смеющимися мужчинами, синяками, болезненными ранами, ушибами нарабатывая опыт бойца. Потом боль потери утихла, а цели сменились. Он хотел стать лучшим, чтобы не допустить смерти тех, кто был ему дорог.

Так однажды руку его обхватил браслет с императорской вязью. Пусть тот день в памяти Виена был отмечен болью заклятия, заточенного в артефактном браслете, но тогда он смог четко осознать свою цель и в последствии идти к ней. Альвиан был для Виена не просто работой. Он был непутевым братом, которого Виен искренне любил и оберегал. А браслет стал для него лишь условностью и пропуском в личные покои и жизнь принца.

От того на душе сейчас было неспокойно. Если Альвиан сбежит от приставленной к нему стражи, не будет рядом человека, способного найти его среди толп людей на улицах. Не будет того, кого сам принц станет ждать, чтобы продолжить своем приключение вместе с надежным другом.

В день отъезда в поместье Эверсон для охраны королевы, принца и их свиты были отобраны лучшие воины. Виен лично позаботился о том, чтобы все лазейки и тайные выходы из дворца были перекрыты, стражи предупреждены, а принц находился под присмотром матушки и её приближенных дам. Лично направил заклятие браслетов-артефактов, над которыми по статусу имел некоторую власть, так, чтобы воины могли отследить Альвиана, если тот попытается улизнуть, или отклонить его приказ и избавиться от сопровождения таким образом. И всё же Виен знал, что сделал недостаточно, и Альвиан найдет способ сбежать.

Путь до поместья Эверсонов прошел без приключений. Они добрались довольно быстро, прибыв на час раньше назначенного времени. Встретившая их Мелания Эверсон была бледна, а глаза краснели от пролитых слез. Девушки могли отказаться от приглашения – к чему переживать из-за нежелательной свадьбы, которая может и не состояться? Однако причина слез открылась достаточно скоро – проклятый оборотень мог напугать и закаленных в бою воинов, так чего ожидать от юной леди?

Виен знал, что новости в земли лордов доходят порой слишком долго, и не мог не рассказать им о произошедшем с другими кандидатками. Эверсоны ожидаемо связали произошедшее в их замке с нападениями. Он и сам решил было, что проклятый оборотень в поместье был частью чьего-то заговора – если принц не выберет невесту сейчас, следующая подходящая дата будет не скоро. Но этот случай выбивался из всех – больше нигде не было задействовано неуправляемое проклятие. В других случаях вовсе не было следов участия магов.

О том, что маги давно пытаются взять под контроль это проклятие, Виену было известно. О его поисках и успехах маги Ковена не единожды сообщали на аудиенциях Его Величества. Другое дело, что не было никаких доказательств, что маги могут не просто контролировать, но и использовать остатки проклятия в личных целях. Хотя если бы был хоть один след, ведущий к магам, Виен мог бы предположить это и уделить в расследовании особое внимание одаренным.

Не страшно, подумал Виен, размышляя о не вовремя проявившемся проклятии, значит напуганная девушка будет осторожнее в пути и не доставит проблем. Вот только служанка, которую наспех переодели телохранительницей…

Случайных охотников за удачей она может и отпугнет, но случись серьезное сражение, будет лишь мешаться под ногами. Может она и умела держать в руках оружие, но уж точно не на столько, чтобы даже впечатлить даже лорда Эверсона. Будь она стоящим бойцом, лорд бы позаботился заранее, чтобы обеспечить ей место телохранителя возле юной леди Эверсон.

В любом случае, предстоящий отбор обещал быть веселым. Эта выскочка еще доставит проблем. Кто из них – леди или её служанка? Обе хороши: одна переодевается телохранительницей, вторая – верит в свою защищенность рядом с переодетой служанкой.

Глава 7. Ветер в поле

Я шла в свою комнату, задумчиво крутя на пальце перстень лорда Эверсона. Моя жизнь только что круто изменилась. Но всё же оставалась прежней. Мечтая о наёмной или военной службе, я думала о приключениях. Но когда мечта сбылась, я продолжала оставаться хранительницей размеренной жизни леди Эверсон. Слабо верилось, что случай с оборотнем был подстроен, чтобы навредить Мелании. И уж если что-то и угрожало жизни невест наследника, то уж точно не моей госпоже. Если не считать проклятого оборотня, который, как и заключил следователь, был скорее неудобной случайностью, чем угрозой безопасности господ, жизнь Эверсонов была абсолютно спокойной. Однако это был мой единственный шанс, от которого я и отказаться-то не могла.

– Ты что наделала? – выскочила на меня обозленная Эмма. Она махала руками, а взгляд, казалось, метал молнии. – Я пригрела тебя, помогла выбиться в люди! А ты? – она схватила меня за руку, и я поморщилась от боли – оставленные проклятой служанкой раны были свежими и едва начали заживать. – Откажись от сопровождения Мелании! Я мечтала об этом. Не справедливо, что именно ты заняла мое место!

Я аккуратно сняла её ладонь со своей руки.

– Я не могу отказать лорду. Ты же знаешь, – тихо ответила я.

– Точно. Браслет, – и она заплакала. – Но это нечестно. Нечестно!

– Сильвия брала украшения госпожи, – я вдруг вспомнила услышанный когда-то разговор. Должна же быть польза от этих знаний.

– Ты хочешь, чтобы я сдала её? – Эмма перестала плакать, но продолжала всхлипывать. Мы обе знали, что если она расскажет о Сильвии кому-то из господ, то девушку выгонят. Та имела весьма мстительный характер и, скорее всего, подставит и саму Эмму. А не она, то кто-нибудь из её подруг. И тогда в сопровождение возьмут не Эмму, а кого-то еще.

– Нет, но ты можешь попросить Сильвию остаться. В обмен на то, что будешь хранить её секрет.

– Но… Ты уверена? Откуда ты знаешь?

– Слышала их разговор.

– Так она не одна? Но кто еще? – глаза Эммы загорелись любопытством. Все в поместье любили сплетни.

– Выезжать утром. Тебе нужно решить вопрос с Сильвией сегодня, – я не стала отвечать на её вопрос. Эмма посмотрела на меня, будто ждала, что я передумаю. Но все же развернулась и быстро ушла. Я потерла растревоженную рану, глядя ей вслед, и продолжила путь.

Утром все слуги поместья вышли во двор проводить госпожу Меланию. Юная леди шумно прощалась с родителями. Старшая леди Эверсон уже в который раз повторяла ей о безопасности в пути и достойном поведении на отборе. Мелания впервые уезжала так далеко одна, и с родственниками увидится уже только после окончания отбора. Эрик, вышедший проводить сестру, остался стоять на крыльце. Опершись спиной о стену, он мрачно смотрел то на Меланию, то на меня. Я испытывала некоторое облегчение от того, что нескоро увижу младшего господина.

Сияющая Эмма щебетала, прощаясь, с другими служанками. А Сильвия, все-таки уступившая ей место, стояла в стороне, с обидой глядя на былую подругу. Рядом с ней стояла испуганная Метти – узнай леди Эверсон об их проделках, выгнали бы обеих без рекомендаций.

Виен Онсур в окружении императорских стражников ожидал возле самой простой кареты, которая была у Эверсонов. С нее сняли украшения и гербы семейства Эверсонов – лишнее внимание нам было ни к чему. Он не торопил затянувшую прощание Меланию, с равнодушием осматривая двор.

Я нерешительно стояла возле лошади, не зная, что мне делать. Посланник императора, как и его люди, не спешили оседлать своих лошадей. И я, последовав их примеру, топталась на месте. Впервые за всё время моего пребывания здесь я была одета в удобный для сражений и тренировок костюм за пределами тренировочной площадки. Слуги, привыкшие видеть меня в платье служанки, с любопытством поглядывали в мою сторону. Моя одежда была не раз залатана. За ночь удалось хорошо выстирать штаны и рубашку. Накидку даже успели расшить гербовой вязью Эверсонов. Но мой вид сильно не дотягивал до телохранительницы дочери лорда. В дорожной сумке лежали два новых костюма, сшитых наспех всего за ночь. Яркие шелковые ткани, оставшиеся от платьев госпожи, были идеальны для того, чтобы надевать их во дворце, но едва ли подходили для путешествия.

Не удалось так быстро подобрать и новое оружие. В оружейной лорда был довольно обширный арсенал. Легкий охотничий арбалет нашли быстро, и я с сожалением рассталась с тем, что остался мне от отца. Но коротких парных мечей, непопулярных у местной стражи, там не нашлось. То, что предлагали мне на замену, было слишком тяжелым или непривычно длинным. Если бы у меня было время поупражняться, то можно было привыкнуть и к этому. Но мои умения нужны были здесь и сейчас. Потому пришлось оставить то, что есть, лишь позволив стражникам привести мои клинки в порядок. Желающих помочь оказалось достаточно.

– Ну давай, не подведи нас, девочка, – один из замковых стражников положил руку мне на плечо.

– Уж эта нас точно не посрамит, – засмеялся другой.

Мужчины, с которыми я не единожды пересекалась на тренировках, загалдели не хуже окруживших Эмму служанок. От чего я еще больше смутилась.

– Береги себя, – шепнул на прощание пожилой стражник и по-отечески обнял.

Наконец, Мелания распрощалась с родителями, помахала к Эрику, который так и не подошел к ней, и села в карету. Эмма устроилась в карете напротив Мелании – ездить верхом служанка не умела. Тем лучше, думала я, Мелании будет, с кем поговорить в дороге. Следом за императорскими стражниками я заскочила в седло. Карета двинулась с места и покатилась к распахнутым воротам. Я вместе с другими всадниками направила лошадь за ней.

Лошади, запряженные в карету госпожи, бежали легкой трусцой, подгоняемые одним из императорских воинов, который сейчас выполнял роль кучера. Моя лошадка трусила рядом, и я видела в открытые окна, как улыбалась довольная выездом Эмма, сидящая напротив госпожи. Вскоре, утомленная событиями последних дней, Эмма задремала. Мне не было видно Меланию, но я была уверена, что и её сморило сном мерное покачивание кареты.

За пределы города я выбралась впервые с тех пор, как попала в поместье Эверсон. Воздух, в котором не было запаха свечей и городской суеты, пах свободой. От того душа наполнялась радостью. Хотелось пустить лошадь в галоп, ощутить яростные дуновения встречного ветра. Запах полевых цветов приятно щекотал нос. Поля и леса будто звали к себе, предлагали пробежать по ним, прикоснуться лапами к мягкому ковру травы и мха. Я ерзала в седле, не в силах справиться с переполнявшими меня эмоциями, возвращавшими меня во времена, когда я могла считать себя свободной – в детство, проведенное в родной деревне.

Когда мои эмоции утихли, стало скучно. По сторонам сменяли друг друга однообразные леса и поля. Иногда в стороне от тракта, по которому мы двигались, были видны окраинные дома поселений. Далекое мычание коров и запах печного дыма делали наш путь менее монотонным, но оставляли таким же скучным. Лес все больше манил спящего внутри меня зверя. Я заглядывалась на лесные чащи и солнечные перелески. Манила и тревожила мысль: если бы я могла обернуться волком, то могла бы кружить по лесам вдоль дороги, ничуть не отставая от кареты Мелании.

– Что ты там увидела? – спросил один из стражников. Когда я, задумавшись, смотрела в гущу леса. – За нами кто-то идет?

– Нет. Ничего. Извините, – по привычке ответила я и опустила взгляд.

– Там никого нет, – добавил Виен Онсур, тоже взглянув на окружавший нас лес, опушка которого показалась за поворотом. А потом усмехнулся: – Кого там может увидеть переодетая служанка? Собственные страхи? – он окинул меня острым, как кинжал, взглядом, будто вычеркивая меня из реальности – даже мурашки по коже пробежали. И подогнал лошадь, вернувшись в начало процессии.

Я со злостью смотрела ему в спину. Так вот, кем он меня считает? Если бы взглядом можно было убивать, заносчивый посланник сейчас бы корчился в муках. Но я могла лишь смотреть ему в след и думать о том, что однажды он пожалеет о своих словах.

– Не принимай его слова близко к сердцу, – участливо сказал стражник. Но я засомневалась, что он не думает обо мне так же, как Виен. – Он в ответе за вашу госпожу и за тебя. Если что случится, то не хотелось бы, чтобы под ногами мешалась испуганная девица.

Я лишь фыркнула, машинально одернув рукав рубахи, видавшей не один бой, пусть и тренировочный.

– Я выросла в деревне. Скучаю по дому и по лесу, где мы часто охотились с отцом. Вот и засмотрелась.

– Я Эдгар, – представился стражник. – Если хочешь, на стоянке могу показать тебе пару фокусов с мечами. Удивишь Виена.

– Умереть не боишься? – мрачно заметила я. Я не была на столько уверена в себе, чтобы думать, будто смогу одолеть императорского воина. Но и не намерена была терпеть насмешки.

Стражник расхохотался в ответ. Не обидно, скорее, как шутке. А потом задумчиво протянул:

– Выходит, твой отец тебя не только по зайцам стрелять учил. И, наверное, он сильный воин.

– Он был… кузнецом, – я осеклась, вспоминая об отце. Конечно, я не была наивна, и знала, что он был контрабандистом. Хотя, сколько я его помню, он почти все время проводил в кузнице, о которой, как он говорил, всегда мечтал. Но его периодические длительные отлучки, из которых он привозил слишком дорогие для нас книги мне или украшения матери, а также бесконечные истории о приключениях говорили о многом. Мать не одобряла его занятия, но и не отговаривала. Она, как и полагается воспитаннице школы Азалии, слишком хорошо умела прятать свои эмоции. От того наша семья казалась весьма дружной. Лишь едва уловимое напряжение говорило и возникающих порой конфликтах.

Отец-контрабандист – это не то, чем можно было похвастать. Но именно эта часть его жизни породила мою тягу к приключениям, а выработанные годами умения позволили ему научить меня владению оружием. Я с тоской сказала:

– Он научил меня многому. Жаль, что эти мои навыки не были прежде нужны господам Эверсонам.

Я и сама не заметила, как Эдгар втянул меня в беседу. Он спрашивал о родителях и о нашей деревне. А также сам рассказывал об императорском дворце и собственной службе. Воины, что слышали наш разговор, посмеивались над его байками и дополняли его рассказы своими наблюдениями или шутками. Время до остановки на обед пролетело незаметно.

***

Таверна «Ветер в поле» была особенно популярна среди местных торговцев и крупных ремесленников. Потому сейчас, когда потенциальные посетители занимались своими трудами, в зале было пусто. Когда Эрик вошел, его встретила девушка-подавальщица. Господа из знатных сословий так же не брезговали зайти сюда – уж слишком хороша была хозяйская вишневка – от того лицо молодого лорда Эверсона было знакомо как хозяину, так и его работникам.