Читать онлайн Архетип Калипсо бесплатно

Глава 1. "Коэффициент тва́рности”

Женщина в длинном платье цвета пижмы, укутанная в теплый шерстяной шарф, сидела на крыльце под пристальным взглядом молчаливого и мудрого стража забвения – старого, покосившегося серого дома, впитавшего в себя стужу истории многих зим.

*******

«Запись 1».

“Столько дней до этого сна я просил встречи.. И вот, в очередной раз, когда нужное видение пришло, я ничего не смог вытащить из него. Я опять растерялся!

Здесь, снаружи, я продумываю каждую мелочь. Проигрываю в голове разные ситуации.. Что я скажу и сделаю, если случится Это.. И что совершу, если произойдёт То. Но как только я оказываюсь во сне, я проявляю малодушие. Или, растерявшись неожиданной встречей, забываю свои вопросы и намерения”, – аккуратно записал я.

Тишину прорезал короткий высокочастотный писк, за спиной тихо скрипнула дверь и комнату осветила узкая полоса тёплого жёлтого света. В дверном проёме появилась голова моего куратора, беззвучно шевелящая губами. Я закрыл дневник и жестом пригласил его войти. Пригибаясь, словно двигаясь в окопе под огнём смертоносного оружия, он безшумно приблизился ко мне и присел на край свободного стула рядом со мной.

– «То есть, ты ничего не узнал? Только одно слово “скоро” и имя? И всё?»

– «Да. Только имя – Зелёный король».

– «Ну а ты хотя-бы сможешь его нарисовать? Может быть, через рисунок можно выйти на какие нибудь гримуары, на какие то источники?.. Понять, существуют ли легенды о Зелёном Короле? Или это просто сон?», – не унимался куратор.

– «Я могу попробовать. Но всё, что я помню – это как я сидел на сухой траве у стен старого замка, очертания которого выступали на фоне чёрного ночного неба. Там, за стенами, раздавались едва различимые звуки безпокойных голосов людей и иногда лязг металла. На камнях мерцали всполохи желтого света, словно вспышки костров.. Как если бы кто-то бросал охапки сухой травы в огонь и они мгновенно рассыпалась искрами в небо, и это зарево выхватывало у темноты место на стенах башен. Там я заметил два тёмных силуэта, и когда стал подходить к ним, то один сразу отошёл в тень, а другой, тот что выше и шире в плечах, остался стоять на том же месте. Он заговорил первым. И сказал мне что-то на незнакомом языке. Я не понял что он говорит. Казалось, что он произносит одно и тоже на разных языках. Подойдя ко мне вплотную, он заглянул мне в глаза и я увидел сияющий зелёный свет, струящийся из под его капюшона. Можно даже сказать, что я не видел глаз, а только это изумрудное излучение. Не отблеск, а словно его глаза сами сияли, как если бы пламя горело в них, переливаясь искрами. И его голос будто бы звучал в моей голове, словно он рассуждал безмолвно, лишь мыслями. И я понял, что он сообщает. Это было похоже на вопрос: “На каком языке я говорю?.. Мы с тобой не встречались раньше… меня зовут Green King. “ Я ответил, что говорю на русском. И он представился : «Меня зовут Зелёный Король".

– «Это уже кое что! Но пока не будем об этом докладывать! Не вписывай это в отчет! Сначала поищем что-то более весомое. Если наши доклады будут содержать несущественные мелочи, и если это окажется просто фантазией, нас могут снять с поисков!.. А я не могу этого допустить. У меня в этом деле свой интерес»..

– «Конечно», – ответил я.

– «Пошли со мной, только тихо! Я покажу тебе кое-кого», – предложил он.

Мы несколько минут шли по тускло освещенному коридору, проходя мимо череды однотипных дверей, пока мой наставник не остановился у одной из них. Постучав, он вошёл, увлекая меня за собой. Внутри комната была похожа на мою. У стены, с головой завернувшись в одеяло и оставив снаружи только нос, кто-то сидел.

– «Хочу представить тебе этого стажёра», – сказал он мне, показывая жестом на человека у стены», – «На начальном этапе стажировки мы не используем имена, кроме тех, которые вы сами себе придумаете. Но вы ещё ничего не придумали».

Человек у стены произнёс монолог прекрасным женским голосом, полным боли и отчаяния:

– «Боже мой, о чем мы говорим!… Никакая предосторожность, предпринимаемая вирьей, не будет чрезмерной в отношении этой темы, поскольку Грибар Мира присутствует во всех сущностях, ибо все сущности являются частью его тела!»

*******(всхлипы)*******

– «В энтелехии Грависа, из неразличимых точек, которые находятся во всех телах, то есть из трансцендентного времени, которое есть – его сознание, он, Грибар поддерживает порядок в материи… но не в Духе! Грибар НЕ ДЕЙСТВУЕТ через Гравис! Он только контролирует его. В неразличимых точках проявляется не аспект логоса, а аспект сознания-времени, аспект мицелия! Мицелий – это не глагол Грависа, а глаз Грибара. Глаз, неустанно умноженный во всём творении, но который всегда один и тот же! Мицелий, который обозревает самого себя, непрестанно восхищается собой. Глаз, который есть в кровожадном волке; и в ягнёнке, который бежит; в человеке, который вонзает кинжал в своего брата; и в брате, который умирает; и также в кинжале, который окроплён бурлящей кровью!».

*******(всхлипы)*******

– «В конце каждого октября каждого года глаз становится сильнее, чем год назад и он зорче смотрит.. Из себя и на себя, из всего материального на все материальное, из любимого и на любимого, и созерцает предательство третьего. Этот глаз, чья глубина – Бездна добра и зла, это и есть мицелий Грибара. Мицелий – это глаз Абраксаса – страшный глаз ….. страшный глаз….страшный глаз»….

Мой наставник наклонился ко мне и хотел что-то прошептать, но девушка, выглянув из своего покрывала, уловила это мимолётное движение и горько рассмеялась:

– «Молчите, людишки, я не вам это говорю!», – прошептала она, – «Мысль вложенная в голову, непонятная сейчас, созреет и может дать плоды. И вот тогда то, то что я сейчас говорю, станет пищей для её роста».

Мы переглянулись, а она продолжила шептать:

– «О, благодарю Тебя, ты один, Гравис небес и земли! Благодарю, что ты утаил великие сокровища познания Тебя от учёных века сего, и открыл их поклоняющимся Тебе в чистоте души и в простоте духа…»

*******(всхлипы)*******

– «Только коэффициент тварности имеет значение, только он показывает ёмкость того или другого творения, волка и ягнёнка, ножа и крови, любимого и меня»…

– «Есть прекрасные, как ангелы существа, и есть как я, словно черви, копошащиеся в мусорной куче бытовых проблем.. И вдруг однажды может так случится, что нечто с коэффициентом тварности ангела поговорит с тобой.. И ты расскажешь ему обо всех своих мечтах, обо всём; и это будет, словно ты отвечаешь вечности, как отвечают эху, сидя над обрывом, зная, что оно безсмертное и прекрасное, недосягаемое для тебя и безответное… Зная, что ты говоришь с ним из безвестности, из безопасности своего ограниченного миропонимания, ожидая услышать в ответ лишь отголоски своих собственных фраз. Но сегодня, в эту минуту, когда ты говоришь с ним из укрытия своей земляной дыры, ты считаешь, что оно знает твой голос, сейчас оно твоё, как чудо. Но может так случится, что вдруг эхо заговорит с тобой и ты с изумлением узнаешь, что твои мысли интересны ему, и что оно любит тебя за них и готово стать ближе.. Но ты же знаешь, что ты червь.! . И что, когда эхо станет ближе, покинет свою ангельскую обитель, оно столкнется с реальностью твоей низкой тварности и увидит того, с кем оно говорит.! . Ты умрёшь от стыда и боли, от осознания своего низкого коэффициента творения, от тварности этого тела, пропитанного мицелием Грибара, внутри которого заковано твое сознание вечного Грависа, изуродованного иллюзией. Что будет, когда эхо увидит того, кто посмел говорить с вечностью, извлекая звуки из этого уродливого горла, которое у червя тоже самое, что и жопа”…. “если я не ошибаюсь»....

Она замолчала. Тишину нарушили шаги, пронесшиеся эхом в коридоре. Когда всё стихло, она продолжила:

– «Прекрасное эхо становиться все ближе и ближе с каждым днем. Оно торопиться к тебе, оно мечтает, оно почти на самом краю, оно идёт на звук, который есть твоя мысль, чтобы встретиться с тобой взглядом… А ты раздавлен этой жизнью и ничего не можешь предложить в ответ на его милость снизойти до тебя, кроме уныния своей компостной кучи, которую слепые называют жизнью. Чем ближе конец октября, тем сильнее мицелий, тем тише голос Грависа эха. Посмеешь ли ты продолжить разговаривать с ним? Или замолчишь? Я замолчала!»

******* (всхлипы, переходящие в плач)*******

Она легла на пол и заплакала. Мы безшумно вышли из комнаты и закрыли дверь. Куратор, проводив меня до двери тихо прошептал, многозначительно прикоснувшись указательным пальцем к своему виску:

– «Она всё это берёт из снов!!»

Перед тем, как лечь спать, я долго думал обо всём, что услышал.. Записывать свои мысли из снов и видений – вот источник знания, нетронутый мицелием, вот голос эха, о котором она говорила. С намерением запомнить сновидения, я уснул, предварительно оставив рядом карандаш и блокнот.

– «Правую или левую ДНК выбираете?» – спросил меня с акцентом низкорослый улыбающийся китаец.

Мы стояли в узкой жёлтой комнате перед раковиной и смотрели друг на друга в зеркало, собираясь умывать лица. В стакане на стеклянной полочке была только одна зубная щётка и я успел схватить её первым. Китаец часто заморгал, сконфуженно улыбнулся и стал шипеть: – “Щища, щища”!

Он говорил что-то ещё и я, пытаясь ухватить самую суть его мысли, стал судорожно искать блокнот.......

В полудрёме, стараясь не упустить эту мысль, я наконец нашарил рукой карандаш и записал что-то важное. Мне казалось, что я смог зачерпнуть из источника необъятных знаний некую тайну, ухватить её смысл, и теперь смогу познать нечто, что послужит защитой или даже спасению жизни от тлетворного влияния мицелия Грибара. Смысл растворялся, ускользал и превращался в звук, который меня окончательно пробудил и превратился из безсвязных звуков в некое пение:

– «Рыло в пуху, рыло в пуху!», – припевал за окном нежный детский голосок.

Выглянув во двор, где лето и яркое солнце разливались белыми пятнами, выгоняя из прохладных уголков длинные тени, я зажмурился. Тёплое воспоминание детства накрыло меня с головой. Там, на залитом светом асфальте, ребята начертили мелом огромную геометрическую фигуру для игры в “классики” из кругов и треугольников, но она была странная.. Это была таблица элементов Менделеева, но форма её была круглая, похожая на огромный компас, в котором расходились от центра, словно сегментированными лучами, столбцы и ряды, содержащие не только химические элементы, но и формулы их соединений. Каждый из них имел свой номер и соединялся с соседним, образуя, похожую на числовую каббалистическую запись, анаграмму. Справа и слева, на западе и востоке, стройными рядами напротив друг друга расположились кислоты и щёлочи. На севере и юге были соли и основания. В центре таблицы располагалась огромная единица. И всё это вместе взятое было заключено в многочисленные круги, словно превращаясь в символ “цветка жизни” из старинных гримуаров. Дети прыгали по клеткам и тихо пели: – “Стремление к единице, стремление к единице”...

Внезапно я почувствовал очень знакомый запах, которого тут не могло быть, и проснулся.

С кухни доносился незабываемый тихий звук шипящих на сковороде оладьев и приятный запах чая с чабрецом, празднично украшающий эту ностальгию по моему детству. Я сел за стол и взяв руками один пышный блин, разломил его на две части, как это делал в детстве. От одной половинки к другой потянулись невесомые сдобные нити, вытягиваясь словно тонкие электрические провода в миниатюрном городе. Видимо этот эффект появляется в выпечке, когда в неё кладут слишком много желтков. И я снова, как в детстве, стал представлять, что лепёшка – это маленькое поселение, которое я разрываю пополам и смотрю на стык, пытаясь заглянуть в дома к его жителям. И эти провода, натягиваясь и удлиняясь, не рвались, и можно было увеличивать расстояние между двумя половинками блина, разводя их всё дальше и дальше. Голос бабушки донёсся сквозь вечность и поразил меня чувством вины, как в детстве: —“Не балуй!”, – и я проснулся.

Вспомнив, что ночью мне приснилось что-то важное, я стал искать свои записи, но блокнот был предательски пуст. А над кроватью, на белой стене, я увидел криво нацарапанный текст:

“Жопу нужно мыть молоком”!

Глава 2. «2277 год. Вермилион"

В нейтральных водах международной синхронизации, в сердце виртуальной локации города Цунами, за перевалом Замёрзшего Сердца, на огромной отвесной скале располагается портал-отель Вермилион. Словно застывшее тысячу лет назад в раскаянии лицо, высеченное на отвесном склоне растрескавшегося утёса, оно мрачно мерцает тёплым светом своей печали. Это место, созданное как мыслеформа из фантастических грёз пользователей, росло и развивалось, видимо достраивая себя само и редактируя неиспользуемые фреймы.

Оно, наполненное множеством локо-миров, неисчислимым количеством регионов и автономных закраин, дистриктами для досуга и встреч, объединенных вместе в виде огромного гостевого дома, безучастное снаружи, внутри кипело виртуальными страстями. Каждый пользователь «Фантазийного мира в нейтральных водах», через безучётный профиль мог создать здесь персональные сервера локаций, обустроить свой внутриигровой объем, наполнив его приложениями и созидательными материалами излишков своих мыслеформ, либо временно арендовать сгенерированные копии миров других пользователей, выставленные в общий доступ.

В одном из миров, на острове Разбитой чашки, сидели у костра двое персонажей в причудливых аватарах кота-растамана и лохматой собаки, и что-то обсуждали:

– “Послушайте, почему на вашем сервере нет нормальных скинов для образа? Я не хочу выглядеть собакой”, – сказал пёс.

– “Потому что этот мир для меня одного. Станешь наставником, сможешь создать себе любой скин, а сейчас, пользуйся тем, что дали. Для срочной встречи пришлось подгрузить из библиотеки стока безплатный образ. А они там только по названиям идут, этот называется Shalunts… Я же не знал, что там собака. А снимать сервер с копией мира из общего доступа, ради пятиминутного разговора, дороговато будет, особенно теперь, когда мне приходится постоянно доказывать свою лояльность системе, учитывая наш двухнедельный провал…”, – оправдывался кот, – “рассказывай, что ты там видел?”.

– “Я сидел на сухой траве у стен старого замка, очертания которого выступали на фоне чёрного ночного неба”…

– “Боже, опять? Старые песни о главном? Я уже это слышал ни один раз!”

– “Нет, куратор! Это другой сон про тоже самое! В этот раз я рассмотрел архитектуру. В постройке восемь башен по кругу и лабиринт. Его схема вокруг замка запутана по окружности и заканчивается аркой, через которую можно войти внутрь, но под её сводом протекает ручей и, чтобы оказаться внутри, нужно через него перепрыгнуть. Снаружи, вокруг лабиринта, река с бурным течением. Там вообще всё не имеет углов: сам замок, стена вокруг него, башни, лабиринт вокруг стены, река ровной рукотворной коло-петлёй окружает всё это. А внутри, в самом центре, круглая площадь с колоннами по кругу, возле каждой из которых лежит по куску какого-то камня и в центре этого кольца стоит каменно-металлическая колонна. Это похоже на какой-то гигантский эзотерический [УДАЛЕНО_1]”.

– “Ты был один?”, – уточнил кот-растаман, прищурившись.

– “Я никого не видел”.

Куратор недовольно качнул головой:

– “Это место должно существовать, если даже в прошлом. Они давно догадались. За это их и убили. Из-за этого их и таких, как они, ищут, и называют аномалией: домовики, кикиморы, банники и водяные, лешие и полевики, – туда же… Они свободны от микоризы? А мы, пронизанные её спорами? Наши несовершенные тела, через которые мицелий обозревает самого себя, любуется собой.. Может поэтому в лесах, там где влияние магнитного потока минимально и существует аномалия? Может мы не видим парадоксов, потому что существуем в рационально-иррациональном мире плюсов и минусов, а они – диэлектрики? Тогда, возможно мы способны обмануть грибковые филаменты в наших телах? Уравновешивая кислотно-щелочной баланс нашей природы, сумеем ли стабилизировать это и чисто технически проявить тот, очень узкий сегмент, где линии направления магнитного поля, переходя из плюса в минус образуют некую нейтральную точку, точку покоя, нейтрали, в которой глаз Грибара будет слеп? Услышим ли при этом истинный голос Грависа независимой природы?… Мы, как маленький мир, созданный из металлических опилок, ровным строем принужденный играть по законам магнитного поля, в котором замена их на диэлектрические стеклянные осколки помогли бы безприпятственно делать всё, что соответствует их собственной природе и желанию? Это же – неподчинение и это – прорыв! Они говорят, что Бог создал людей из глины, но почему никто не спрашивает, – кто создал глину и что она сама хочет? Гравис – это свободная в своих намерениях глина! Так, так, так… Теперь вопрос в том, кто найдёт эти аномалии первым, и кто из нас – аномалия? И на чьей стороне я – на стороне свободной материи или, созданной из нее природы? ……… Как она там сказала: “Глаз мицелия смотрит из себя и на себя, из всего материального и на всё материальное, из любимого и на любимого, и созерцает предательство третьего! Предательство третьего, о котором не рассказывают!”

– “Я – этот третий?”, – спросил грустно пёс, – “вы намекаете, что те, кто слышит голос Грависа во сне, он, то есть я – это отщепенец мира мицелия Грибара? Вы поэтому просите меня не сдавать отчёты о моих снах? Хотите использовать меня и на практике отработать методы угнетения голоса Грависа?”

– “Конечно нет! Я хочу понять, как защитить и спасти хороших людей, природу, и в первую очередь тебя, возможно от самого себя! Потому что не понимая природы вещей, видя лишь последствия влияния, но не его источник, ты можешь потратить время, борясь с ветряными мельницами! Система неповоротлива и слепа, и сейчас она поставила задачу – зачистить аномалии, уничтожить любое проявление извращённого влияния мицелия. Любое! Но его феномены могут оказывать как деструктивное воздействие, так и позитивное! В соединении с чистым сознанием Грависа, феномен микоризы носит положительный характер. Знаешь, как много изобретений создали люди, признанные сумасшедшими? Практически каждый гений, о котором я читал, был признан умалишённым или истеричным в своём обществе! Но, если мои подозрения верны, то кроме дуалистического мира нитей Грибара и свободного Грависа, появилась ещё одна, крайне деструктивная сила, возможность явления которой никто не берет в расчёт!!

И если Гравис – это положительная созидательная сила “свободы химических элементов”, попросту – “глины”, то эта третья, неизученная мощь, в соединении с мицелярными спорами несет разрушительные последствия! Прямо сейчас мицелий уже может быть отравлен, его сознание изменено и вместо поддержания порядка материи, он может генерировать разрушение! И тогда, только чистый Гравис сможет обеспечить угнетение этой неизвестной проблемы. Но система, считающая, что этой деструктивной субстанции нет и не может существовать, и уверенная, что виноват в губительных феноменах – Гравис, может заставить нас бороться именно с тем, что единственное может нас спасти! И с большой долей вероятности именно это и происходит сейчас! Когда мы зачистим без разбора все положительные флюктуации Грависа, для нас может стать очевидным, что мы боролись не на той стороне! Но будет поздно..

– “У меня сейчас не умещается это в голове. Система пишет эту встречу? Я хочу послушать это несколько раз… ”, – спросил пёс с потерянным видом.

– “Да, но это только между нами. Всё что я сказал, не главное сейчас. Наша цель – теоретически понять сущность происходящих процессов и то, каким образом появляется аномалия и что ее провоцирует? Если мы научимся блокировать или вызывать наступление положительной флюктуации Грависа, то соответственно, тоже самое будет работать и для провокации деструктивных патологий неизвестной материи, так как оба процесса протекают в зоне влияния мицелия Грибара и по его законам.”

Пёс умоляюще посмотрел на кота, показывая своё полное непонимание о чём идёт речь.

– “Как бы тебе попроще объяснить. Представь что Грибар вообще не находится на земле. Он даже может выглядеть не как гриб! Вот например, по аналогии с Солнцем, Грибар, он как Солнце. И ты же не можешь отрицать существование светила? Потому что видишь его свет и чувствуешь тепло его лучей на своей коже. Также и Грибар – это такое ёмкое понятие, в существовании которого мы не можем сомневаться, потому что чувствуем влияние его мицелия на веществах и предметах, вокруг себя. Грибар, он как Магнит, которого ты не видишь, потому что не чувствуешь влияния сил магнита из-за отсутствия органа, способного на такую индикацию; так же, как не можешь смотреть на Солнце из-за особенности строения своих слабых глаз! И представь, что этот огромный Магнит-Грибар находится над нами, над всеми нами, и над солнцем тоже, и над планетами, он в центре нашей солнечной системы, а мы все насажены на его паутину, как бусы! И всё, абсолютно всё пронизано его мицелием, который ни что иное – как электромагнитные линии. И эти линии – они волна, и свет, и звук, и они распространяются не по прямой, а по спирали! И мицелий также поляризован, как и магнитные линии, и его истечение направлено в одну сторону, что обеспечивает создание иллюзии “пространства-времени”. Но всё что имеет значение сейчас – это наличие таких “складок пространства”, где вектора силовых линий магнитного поля, располагающиеся по касательной к однородному веществу, накладываются друг на друга таким образом, что либо формируют бездну черноты, либо наоборот, благодать света. И соответственно, мицелий, бывает положительный и отрицательный, и за счёт этого он всё приводит в движение, и всё вокруг растёт и существует вдоль этих линий!”

Кот наклонился к собаке и тихо прошептал ему в ухо: – “Я могу сказать тебе даже больше: Солнце – это и есть Грибар!”

Пес вскочил с места и взволнованно стал бродить вокруг костра, в то время, как кот продолжал:

– «И твоя задача – стать самому таким изоморфным нейтральным телом, стать своим собственным Солнцем, сделаться по существу Грибаром, чтобы эти внешние электромагнитные линии движения мицелия мира обтекали тебя по касательной, не замечали, не влияли, чтобы их силовые линии огибали твои собственные филаменты, окружающие тебя защитным коконом, как однородное по составу вещество. В манускриптах это называется – стать Воином Света, обрести Броню из Камня. С научной точки зрения ты должен стать [УДАЛЕНО_1]».

– “Вы сейчас со мной говорите?”, – виновато спросил пёс, ковыряя палкой в виртуальном костре.

– “Я думаю, если в ближайшее время мы не добьём свою команду до четырёх человек, или не начнём следовать какой то тактике, не выйдем на невероятную новую мыслеформу, нам конец. Уже вторую неделю мы просто бесцельно бродим по чужим играм, мирам и библиотекам, и не находим никаких следов вмешательства ни Вероломных мицелятов, ни Пробуждённых, ни Утраченных. Система может сделать вывод, что мы их не ищем, потому что мы и есть – они”, – и немного помолчав, наставник печально добавил, – нам точно конец! Мы уже должны были собрать команду, эмоционально синхронизироваться в игре, познакомиться в реале, и начинать отыгрывать сюжетные варианты очистки аномалии в преддверии будущего похода в топи, Костяной пир Самайна наступит внезапно! А нам ещё нужно разрабатывать поведенческие стратегии для столкновения с призраками и всей этой грибной вакханалией, отчитываясь о нашей бурной деятельности, которой нет… Вместо этого у нас вылетает парадокс синхронизации. Скоро они начнут задавать вопросы! Мы не должны выделяться! Ты должен копировать поведение других стажёров, которое не противоречит твоему чувству чести и совести! Постарайся казаться обычным”.

В этот момент портативная колонка, объединявшая их приватный голосовой чат в одной конференции, сообщила о приглашении в новый канал с ограниченным доступом и собеседники тревожно переглянулись. Тихий синтезированный голос сообщил, что несколько новых пользователей прошли собеседование для участия в пробном сопряжении команд и им необходимо срочно вернуться на реальный уровень главного здания “TR” – Takeover – Поглощение.

Виртуальные собеседники прервали соединение и вышли из Вермилион, договорившись встретиться через двадцать минут на площади корпорации.

Низкие облака окутывали туманом верхние этажи высоких прямоугольных башен, похожих на высеченных из чёрного мрамора призраков, окруживших центральную площадь, на которой всегда царит полумрак. Лишь огненно-рыжие отблески светящихся окон, словно всплески раскалённой лавы среди пепла, мрачно сияли в полумраке их силуэтов.

Корпоративное здание “TR – Takeover – Поглощение”, архитектура которого, словно сжатая в кулак ладонь, намертво стиснувшая в пылающих пальцах жгучей ярости сферу, олицетворяющую колесо времени, было центральным в этом устрашающем ансамбле. Закатное солнце, выхватывая из темноты улиц спешащих людей, танцевало их длинными и тонкими тенями на изогнутых камнях мостовой. Над входом здания мерцала эмблема, в виде двух треугольников, сдавивших внутри себя две английские буквы “TR”.

Двое молодых мужчин вошли в холл. С синтезированным на лице радушием, их встретил Протоклон комплексной системы имитации скелетно-мышечной структуры человека. Около 300 степеней свободы позволяли ему двигаться с невероятной гибкостью и естественностью. Более 2000 искусственных микрофибрилл обеспечивали плавные и реалистичные движения, а датчики помогали ориентироваться в пространстве и реагировать на внешние воздействия.

– "Поглощение» приветствует вас, приложите ваши трекеры к контроллеру, чтобы я знал ваш статус и задачи, поставленные перед вами”, – сказал он, – “сегодня мы провели собеседование на несколько игровых ролей и готовы предоставить видео обзор дистанционной беседы. Я отправляю файл в вашу базу “Задач” в раздел “Команда”. Человек женского рода с игровым именем Sonmi и человек мужского рода, не определившийся с игровым аватаром, успешно ответили на ряд вопросов и их уровень позволяет им быть нам полезными. Корпорация считает, что ваша команда будет выполнять задачи более успешно, если мы комплексно увеличим ее состав. Эти игроки имеют минимальные навыки создания мыслеформ. Если вы готовы приступить к синхронизации, прошу ввести данные ваших карт рейтинга полезности и подтвердить согласие в личном кабинете базы “Задач”.

После подтверждения регистрации, получив необходимые инструкции, мужчины вышли из здания и, договорившись встретиться в Вермилионе через пару часов, разошлись в разные стороны.

Глава 3. “Рачья песнь”

Сейчас я живу на Окраине Сферы, там где все каменные мостовые заканчиваются тропинками, укрытыми жёлтыми сосновыми иглами, словно ковром. Наша команда успешно синхронизирована и в ближайшие дни мы должны приступить к реальным тренировочным вылазкам в настоящие топи! Подлинный мир! Я скоро увижу доподлинный мир и вдохну стопроцентный воздух, пропитанный всеми запахами живого леса, полей и безкрайних просторов невообразимой жизни, которую я никогда не видел! Здесь, на Окраине, цвета́ природы становятся другими, не такими, как в центре, более красно-жёлтыми. Возможно на растения влияют фокусы с размещением магнитных полей и зоны ферромагнетизма, для создания какой-то особой их конфигурации с целью компенсации всех силовых векторов в определённых, отдельно взятых точках.

Наше поселение находится на большом острове, посреди широкой реки. Говорят, что когда-то давно на этом месте стояла психиатрическая больница, отделённая от цивилизации водной преградой. После нескольких катаклизмов, которые подняли вокруг него берег, значительно увеличив площадь, на нём расположился довольно крупный научный посёлок. Мой простой дом, в котором я занимаю несколько комнат, не сравнится с теми строениями, которые находятся в центре поселения. Он не сверкает, как Сердце Кондракара из комиксов “Чародейки Witch”, и не возвышается над верхушками деревьев. Он отлит из толстого алюминатного цемента бетонно-гипсовой смеси и хлористого кальция на заре нашей эпохи и сохранил на своём “теле” следы многочисленных доработок, как и многие другие дома того времени. Его строили энтузиасты на заре шестой эпохи эволюции, создавая надувные круглые прототипы убежищ и слой за слоем, обливая их смесью с подкладыванием каменно-металлических сердечников в виде стержней, возводили строения. Внутренний надувной каркас после затвердения внешней формы сдувался, оставляя владельца новой ячейки наедине со своим монолитным приобретением.

Главная часть моего дома поднята над уровнем земли на значительную высоту, около 3 метров, для обеспечения безопасности в случае внезапного всплеска электромагнитной нестабильности внешнего мира, которая может привести к проникновению мицелия Грибара в наш защищенный от его флуктуаций городок. И тогда, мой дом, словно зависший в воздухе на тонкой ножке гриб, создаст своё силовое поле, где я смогу укрыться.

Наша [УДАЛЕНО_1] Сфера – это локация в виде шара внутри круга, окаймленная со всех сторон водной преградой из реки и системы ручьёв. По тем же принципам устроены и наши дома, каждый из которых также является [УДАЛЕНО_1] сферой и идеальным изолятором магнитного поля. На случай, если внешняя защита станет нестабильной, наши убежища обеспечат нам выживание. А если кто-то решит в своей постройке играть с мощным магнитным полем, то за пределы его дома влияние эксперимента не проникнет и не повредит стабильности нашей локации. Мы живём в замкнутом контуре, где поверхность делит пространство на две части, на объём внутри и вне её. [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ_1].

Сегодня меня срочно вызвали в “Хронос” по тревоге из-за возникновения нештатной ситуации. Я даже не успел воссоздать и распылить на тело новый текстурированный костюм и натянул вчерашнюю версию!

Боди-шоп настойчиво пищал напоминанием, что я не убрал в мусоро-растворитель “усталую” экипировку и предупреждал, что её полимерные волокна начнут расщепляться на мне через 1872 части, но времени не было. Я запустил его в работу по вчерашнему паттерну и топтался у выхода, натягивая кеды. Тонкими воздушными нитями дюропластичные фибрилы исходили из дюз Боди-шопа и обволакивали вращающееся тело манекена, точной незримой копии меня, по заранее согласованным перфокартам оболочек так называемого “пакета одежды”. Надо сказать, что гардероб мой однообразен и состоит из футболки и брюк, потому что покупка “скинов” в каталоге для меня пока является дорогим удовольствием.

Углубившись в свои размышления, я торопливо шёл по бульвару, стараясь не наступать на сухие листья деревьев, чтобы они не рассыпались в пыль. И вдруг моё внимание привлёк один из них, который был вырезан из текстурированной коричневой бумаги. На этом мятом клочке, по виду похожим на засохший лист клёна, было написано : “Город дорог”. Подняв его, с изнаночной стороны я увидел вторую фразу: “Если увидишь тут что-то еще, ищи меня”, и QR-код. Засунув его в карман и приглядевшись, я с удивлением заметил, что таких листков много на моём пути и их, вместе с другими, настоящими, гонит ветер по мостовой. На одних было написано: “А муза – раба разума”, на других читалось – “Я нем: лис укусил меня!” или “Лилипут сома на мосту пилил”; были и разные другие нелогичные для меня фразы. Это было странно, даже нелепо. Собрав ещё несколько похожих объявлений и рассовывая их по карманам, я поспешил в “Хронос”.

***

Войдя в холл, я увидел группу около тридцати человек, которые казалось о чём то оживлённо беседовали с большой фарфоровой умной колонкой, стоящей на стойке. Я всегда считал, что эта конфигурация давно вышла из употребления и кроме того, я никогда не видел эти модели такого размера, будучи всегда уверенным, что они должны помещаться в ладонь. Её тело из бледно-бирюзового фаянса, украшенное розовыми цветами и золотистыми иероглифами, было настолько изящным, что она казалась неземным живым существом, созданным одухотворенной рукой инопланетного гения. На голове, вместо ушей, у неё возвышались раковины – саундбары, а на глазах, замаскированные под очки, камеры.

– “Наконец то все в сборе!”, – доброжелательно произнесла она, как только я приблизился к группе и, сделав паузу, продолжила: – “А сейчас пришло время официального обращения к вам, прошу проследовать в зал библиотеки. Меня оставьте здесь, в холле. В читальном зале моя копия примет эстафету повествования”.

Помещение библиотеки находилось рядом, но его вид совершенно отличался от степенного дизайна предыдущего вестибюля. Мы оказались словно в глубокой пещере, пройдя через свод которой, попали в огромный зал перламутрового цвета. Несколько этажей книжных секций были расположены в глубоких нишах внутри стен так, словно их разместили в недрах гигантской раковины, где винтовая лестница закручивалась по спирали вверх. Зоны столов со стульями, небольшие одиночные кресла и внушительных размеров овальные диваны, похожие на мягкие камни, были хаотично расставлены вдоль стен. В центре зала, на стойке, возвышалась изящная фарфоровая копия умной колонки, которую мы только что видели в холле.

Я подошёл к стеллажу и взял первую попавшуюся книгу. Оказалось, что это была не книга, а бирюзовая шкатулка, которая на неё внешне похожа. Внутри, под застёжкой, лежали какие то записи, флешки, фотографии, личное дело и дневник К. [УДАЛЕНО_2], учебник 1926 года доктора Карпова “Творчество душевнобольных и его влияние на развитие науки, искусства и техники”.

Фарфоровая машина заговорила и я, поставив стилизованную книгу на место, вернулся к остальным.

– “Страшные события произошли сегодня ночью в Вермилион. Команда детей, участвующая в игровой групповой сессии проходных игр, исчезла! Конечно, пропажи стажёров наблюдались и раньше, но ещё никогда до этого они не пропадали группами, и ни разу такого не случалось, чтобы это были дети! Они потерялись не просто из виртуального мира, нет! Речь идёт о реальном безследном исчезновении из периметра нашей локации Сферы. Причём за границу Окраины они не выходили”.

Голос в динамике прервался и тишину прорезал короткий высокочастотный писк, после которого Фарфоровая кукла продолжила:

– ”Мы обращаемся ко всем неравнодушным сотрудникам, стажёрам и кураторам корпорации Хронос с просьбой оказать нам посильную помощь или принять участие в поиске пропавших людей. В этой библиотеке собраны все достоверные сведения о каждом исчезнувшем, известном нам. Пик исчезновений всегда приходится на дни, в преддверии двух дат в году, к одной из которых мы приближаемся: 31 октября, известное в колесе года как Самайн, Осенняя Сварожья ночь Велесова (Марина). Каждая книга в этой библиотеке – это коробка с личным делом одного из пропавших, содержащая личные вещи исчезнувшего. Вы можете брать их с собой для изучения содержимого, отметившись в картотеке посещений”.

– “Нами было обнаружено, что все пропавшие имели особый психологический архетип личности. Поэтому особую надежду на успех поисков мы возлагаем на тех из вас, кто проявляет схожие личностные качества или испытывает следующие эмоции:

– 1. “Тоска”. Человек испытывает ощущение, что проживает жизнь в неизреченной тоске с чувством глубокого одиночества, не имеющего видимых причин. Это чувство схоже с принципами, являющимися традицией рыцарства и оружие их борьбы – степень справедливости. В их безосновательном, с точки зрения общества, раскаянии изначально преобладает концепция “падения” и “утраты” некоего духовного центра.

– 2. “Драма”. Я говорю о тех из вас, для кого жизнь представляет собой “драму”, а будущее – “катастрофу” и вы, словно Потерянные, участвуя в культурных событиях “драматической истории” общества, делаете всё, как актёры в трагедии, сюжет которой неизвестен и трансцендентен.

– 3. “Ностальгия”. Нам нужны люди, испытывающие чувство ностальгии по возвращению куда-то, о месте назначения которого они ничего не знают, потому что несотворённое чувство не определяется законами этого земного мира и не может быть объяснено логическими методами. Эта эмоция, единственное, что зарождается не в астральном биологическом теле, а в крови такого человека, и требует проявления в моментах творчества.

– 4. “Творчество”. Нам очень нужны те, кто в результате созидания могут выдумать особый сленг, или искажать написание букв так, чтобы создать подобные иероглифам и рунам литеры, чтобы проникнуть в смысл написанного смогли лишь думающие одинаково с ними люди, а для других сделать это было бы невозможно. Мы приветствуем тех, кто рисует на полях тетрадей причудливых зверей или из чернильной точки может развить целую вселенную. Кто легко рифмует и вплетает свои мысли в причудливые песни природы. Кто может узнать себя в капле воды, застывшей на тонкой ветке и сопереживать её фатальной участи”.

– “Вот эти люди, которых мы ищем для нашей миссии”, – сообщила она и, сделав выжидательную паузу, продолжила:

– 5. “Перфекционизм”. С нами должны остаться те, кто может написать в голове целую книгу, множество книг, но не переносит их на бумагу только потому, что например, ключевым элементом повествования является рисунок. Иллюстрация, передающая образ его персонажей и локаций, которую автор не может изобразить. И такой человек, готовый пожертвовать придуманным произведением только потому, что его идея полного образа созданного архетипа, не целостна, нужен нам как и любой другой творец мыслеформ, подобный тем, кто не рождает “сырых уродов”, если какого-то элемента идеи не хватает или он не вполне соответствует их замыслу.

Колонка замолчала.

***

Всё окружающее меня общество состояло из молодых мужчин и женщин, на вид не старше меня. На мгновение я задумался о том, что я вообще никогда не видел в живую рядом с собой пожилых людей. Конечно, все наши наставники, кураторы и коучи были пожилыми. Я многократно видел их по видеосвязи, когда они раздавали нам указания на проекты или объясняли отчетность, устраивали собрания через огромные мониторы в формате видеоконференций. Были встречи с ветеранами, организованные также посредством отображения через дисплей их заседаний. Они вещали с огромных экранов о временах создания первых [УДАЛЕНО_1] капсул и посёлков. Но в живую я никогда не видел ни одного из них!

Мои размышления были прерваны голосом колонки, который сообщил, что дальнейшие встречи будут проходить индивидуально. И тут я с удивлением обнаружил, что остался в зале совершенно один.

Прихватив с полки знакомую бирюзовую шкатулку, я побежал домой, вспомнив, что на мне одет вчерашний текстурированный костюм и заметил, как он начал безразмерно растягиваться. Его фактурные нити, предательски теряя форму, расползались и брюки грозили в любую минуту превратиться в груду неорганического тряпья.

Вбежав в комнату, я тут же стал скидывать одежду, предварительно вытащив из карманов поднятые утром коричневые рекламные листки. Каждый из них я тщательно рассмотрел, прощупал его толщину, просветил светом и ультрафиолетовой указкой.. “Город дорог”, – что тут можно видеть ещё? Я даже думал, что может их форма имеет некие оригинальные пропорции, которые должны были бы меня на что-то натолкнуть, но в них совершенно не было ничего особенного для меня. Форма была различна. Трекером, я отсканировал QR-код, рассчитывая, что может быть подсказка будет именно в нём. Но нет. Там было только название: “Проект Особого Значения”, номер телефона и приглашение сообщить в случае, если у меня есть что им сказать по поводу чего-то “особенного”.

Обессиленный поисками “чего-то неповторимого” в найденных бумажных листьях, я прилёг на низкий диван и долго всматривался в даль бескрайней пустыни за окном, простирающейся на плазменном экране обмана реальности, передающим образы возвышающихся среди барханов пирамид. Вглядываясь в сверкающие на солнце фигуры, я с ностальгией размышлял о том, что когда то этот мир был жив и настоящие зиккураты Хеопса, ставшие прообразом тех, что транслирует мой экран, были облицованы сегментами особого известняка, похожего на мрамор, и отшлифованы до зеркального блеска. Их сверкающие вогнутые поверхности становились гигантскими зеркалами и в день летнего солнцестояния, в полуденный час, когда солнце стояло в 6,5 градусах от зенита, в фокусе этих зеркал высоко в небе температура поднималась до 1000 градусов. Великий монумент сверкал, как огромный бриллиант, воздух трещал и издавал оглушающе громоподобный звук, порождая вихрь над вершиной, который устремлялся вверх, к небу, как огненная небесная дорога для солнечного бога Ра.

И тут еле уловимая мысль промелькнула в моей голове… Зеркало, вот что я ещё не пробовал! И я снова взял эти таинственные листки со странными фразами. Сгибая их один за другим, прислоняя к зеркалу и пытаясь прочесть в обратном направлении, я понял, что фразы остаются неизменными по смыслу! Они определённо были особенными, зеркальными по своей середине!

Позвонив по номеру телефона, указанному на них, я услышал в ответ синтезированный спокойный женский голос, который сообщил, что в библиотеке Хроноса в одной из ячеек мне оставлена коробка и для её получения в картотеке научной литературы необходимо набрать имя получателя: “Проект особого назначения”.

Я мысленно отложил поход за коробкой на следующий день, а сегодняшний вечер решил посвятить чтению.

***

Ведя свою отшельническую жизнь, я находил особое успокоение в литературе. Томящее чувство одиночества отступало, когда я приходил домой, плотно закрывал двери и включал на планшете любимую книгу. Только здесь, дома, в полном уединении на окраине жёлтого леса, я был счастлив. Мысленно я беседовал, разделяя переживания или ссоры с каждым героем и автором. Самые прекрасные девушки мира смотрели на меня томными глазами со страниц отсканированных книг, воспетые красноречивыми обожателями. Здесь, в одиночестве моего дома, я никогда не был один и мог стоять на палубе летящего сквозь бурю корабля, управляя им одной рукой или склоняться над тиглем вместе с алхимиками, создающими философский камень. Здесь я мог быть целым миром.

Я легко мог представить себя аскетом, который бредет по лесной глуши, перешагивая поваленные деревья, поросшие зелёным мхом. Становился кем то, живущим в полном одиночестве на скалистом берегу бушующего моря. Часами я мог сидеть там у кромки прибоя, где солёные брызги, высыхая оставляли на моем лице солёные песчинки. Я мог бы вообразить себя пилигримом в пустыни, который запускает свою ладонь в пучину шелковистых барханов и следит за тем, как песок струями высыпается сквозь пальцы, словно время.

***

Я взял зеленоватую шкатулку, принесенную с собой из библиотеки и достал из неё учебник 1926 года доктора Карпова “Творчество душевнобольных и его влияние на развитие науки, искусства и техники”. Это была старая жёлтая книга, по содержанию состоящая из записок врача психиатрической больницы, который скрупулёзно фиксировал симптомы пациентов и свои заключения. Раскрыв книгу на середине, я начал читать:

“Пациент – женщина средних лет. Миловидная, белые волосы туго сплетены в длинную косу, чёрное платье. Попала в лечебницу очень слабой. Достали из реки. Опекуны утверждают о неприемлемом поведении».

Моё воображение тут же нарисовало её хрупкий образ, добавляя бирюзовые ленты, вплетённые в волосы, видимо отголоском гармонирующие с цветом зелёной шкатулки, в которой я нашёл эту книгу.

Письмо:

“Я требую арестовать мою неродную дочь К., чтобы брат понимал, что происходит. Он обязан ей объяснить, что он понимает. Пользуется тем, что я не могу выражать.. Я абсолютно говорить не могу. У неё период тяжёлого настроения от сознания своего одиночества. Её угнетает то, что она находится одна, но она не одна, а с нами. Вчера за целый день не сказала ни одного слова, это означало, что она ни с кем не говорила. Такие дни для неё считаются праздником, потому что в будни она бывает в гимназии, следовательно, среди товарищей, а дома занята работой, а после работы читает. Работа и чтение занимают много времени. Больше всего времени стремиться посвятить чтению.

Любит гулять. В праздник не знает, куда девать время и от нечего делать ходит по улицам: от Пречистенки пешком ходит к Крестовой заставе, оттуда вдоль железной дороги вёрст за 10, откуда пешком возвращается домой, и эти расстояния для неё обычная прогулка. Гуляет всегда одна.

С большим усилием, чувствуя какую то неуверенность, поехала после окончания гимназии в именье, где должно было быть большое общество родственников и соседей. Чувствовала там сильную неловкость, благодаря неразговорчивости и её угнетало то, что все хотели её накормить” …

Воображение неутомимо рисовало мне образ профессора, сидящего за дубовым письменным столом психиатрической больницы:

«Поздняя осень обнимает мир холодным пронизывающим ветром и серым небом. Его белоснежные волосы кажутся отражением первого снега, укрывающего землю. Решётка на окнах отбрасывает мрачные тени на его стол и в этой уединённой обстановке, чувствуя себя оторванным от реальности мира и погрузившись в глубины собственных размышлений, он пишет книгу о душевнобольных».

«Перед ним лежит толстый блокнот, по страницам которого перо терпеливо царапает бумагу, медитативно вплетая его мудрость и опыт в каждое предложение, в каждую строчку, выведенную его старческой рукой»:

***

«Заключение врача: Больная проявляет замкнутость, не делиться своими переживаниями не только со знакомыми, но и с близкими родственниками. Можно даже сказать, она проявляет негативизм, сводящийся к тому, что пациентке чего-то хочется, но у неё нарождаются внутренние причины, мешающие ей выполнить желание. Следующим этапом у таких больных с ранним слабоумием появляется вычурность почерка, и может даже образоваться появление театральности движений. Если болезнь затянется, то она будет стараться как можно лучше скрыть свои мысли от окружающих. А в моменты творчества, которые будут требовать проявления, она может выдумать или особый жаргон, или искажать написание букв так, чтобы проникнуть в смысл написанного было невозможно.»

«Например, больная утверждает, что я, профессор, по её мнению, всего лишь, цитирую, – “какой-то Фагот, Коровьев, или даже Бегемот. В то время как она “в контексте этой истории”, “заслуживает уйти в покой”, который находится между представителями Левия Матвея и Воланда. Её стремление заслужить ухода туда омрачено тем, что некая Маргарита смогла найти Мастера до оставления Этого, а ей Это недоступно из-за невозможности обретения тем путём, которым Это получают другие. И поэтому дальше она отказывается говорить, аргументируя это тем, что я всё равно ничего не пойму в ближайшие 40 лет и это тем паче бессмысленно, потому что, по её мнению, к тому дню один из нас скорее всего уже умрёт, что и не стоит объяснять».

“18 век – это век расцвета гуманитарных наук, который положил конец издевательствам над больным человеком!, – продолжал сокрушаться и философствовать Карпов в учебнике, – “Для душевнобольных засияло солнце, ибо они были выведены из подземных казематов, их перестали пытать, с них сняли цепи и имена врачей Пинеля и Эскироля вписаны в страницы истории с тем, чтобы они возвестили миру о том, что душевнобольной нуждается в правильном уходе и лечении! Наши успехи анатомии, гистологии и химии убедили нас, что такие болезни – это следствие внедрения в организм ядов и нарушения химизма. И мы прекрасно видим эту границу между здоровьем и душевным расстройством!”

Я закрыл книгу. Боже мой, а ведь я мог бы оказаться на её месте! По всему выходит, что в те времена они пытались подавить психическое здоровье, засорить мысль мицелием у тех, кто был достаточно чист, чтобы слышать эхо Грависа!

***

На следующий день я получил в библиотеке небольшую коробку и, вернувшись домой, незамедлительно её открыл. Внутри лежала толстая книга на неизвестном языке, дряхлая и исчерченная множеством незаметных точек и линий; и миниатюрная “умная” колонка в виде фаянсовой улитки бирюзового цвета, с приложенным к ней письмом, которое было многозначительно озаглавлено “Рачья песнь”:

“Рачья песнь” – это, так называемый палиндром, акустическая каббала, фраза, которая читается с обоих краёв одинаково и зеркальна по своей середине. Так же фраза может оказаться оборотнем и в ней может быть заложен как положительный, так и отрицательный смысл. Замысел может прятаться в звуке, когда обратное прочтение текста, кажущееся на первый взгляд безсмысленным, становится призывом для носителя другого языка, и его сознание, осознав в нём связано произнесенную команду к действию, начинает созидать в векторе этого кода. Люди пятой эпохи эволюции очень часто пользовались этим в музыке. Например в песне часто могла повторяться одна и та же фраза: “дай мне, дай мне”, и на слух в обратном звучании, она означала: “ем яд”. Были и большие произведения, достаточно популярные в своё время. Но то, что объединяет все произведения, применяющие “рачью песнь” для вреда – это смысловой ряд, который программирует мицелий.

Расчёт в применении “рачьих песен” используется в корыстных целях по угнетению способностей людей, умеющих создавать мыслеформы, чтобы тайно принудить их просить то, что они не намерены желать по убеждениям своей воли, чести или совести; например, скрытно принуждать их создавать мыслеформы величия чужой веры. Один из видов рачьей песни был применён в листках, которые вы нашли. Нам важен сам факт обнаружения этого палиндрома, потому что в будущем, когда вы станете не просто участником проекта, но нашими партнёром, поиск их может стать важной привычкой для выявления опасных угроз сознанию. Это важно при создании мыслеформ из мира идей, о которых подробнее узнают те, кто остануться с нами.

Всегда ищите середину, бросая монету, стремитесь, чтобы она встала на ребро. Мицелий небезопасен, и сейчас он предлагает только две дороги на выбор, но обе они ведут к Грибару. Если вам предлагают выбор: «чай или кофе», выбирайте «берёзовый сок».

P.S. Всем участникам проекта рекомендуется везде носить с собой виртуального помощника – улитку.

Добро пожаловать”.

Старинная портативная колонка имела разъём, давно не пользующимся спросом в нашем мире, в остальном она ничем не отличалась от современных аналогов. Положив моллюска в карман, я откинулся на диване и представил, как хорошо бы смотрелась эта статуэтка в комнате бирюзового цвета… Отбросив книгу в сторону, я вытащил из шкатулки дневник, который планировал начать читать ещё вчера, открыл его на первом листе и углубился в изучение. На открытой странице разборчивым замысловатым женским почерком было выведено:

“Дневник Kalipso” [УДАЛЕНО_3].

Открыв на середине, я прочёл:

***

Запись 1:

Моя задача – найти тот психологический архетип, который провоцирует выполнение и создаёт протоколы подмены, лежащие теперь в основе всех сертификатов безопасности. И так как он может быть осознан только после его описания, тогда, или мы поймём, что существует архетип, созданный без вмешательства мицелия Грибара и выйдем на создателя парадоксов, либо всё спишем на ошибку системы, на глюк. Но если этот архетип существует и он действует социально, то мы сможем найти источник, кто “описал” его, то есть раскрыл его людям. И кто выполнил эзотерическую миссию провансальских трубадуров, заставив вспомнить изначальный образ гиперборейского мужчины и пробудил в нём Разум, первородную изначальную Мысль. Ведь для того, чтобы что-то описать, необходимо видеть это раньше… То есть кто-то обладает исходным представлением, заложенным при тантрическом катарском посвящении во французском Лангедоке сотни лет назад. И моя задача либо найти этот образ и через него понять цель, которая лежит в основе всего, или найти того, кто продолжает “описывать” его”!

Я пролистывал дневник вперёд и мельком пристально рассматривал самые интересные страницы, на которых находил схемы, формулы и рисунки.

***

Запись 2:

Стихии только три: земля, вода, огонь.

Воздух не принадлежит к тем стихиям, которые могут составлять тело. Он более “вегикуль”, возок. Через воздух стихии вносятся в тела и в них сохраняются.

Если бы тела состояли из 4 стихий, то они были бы постоянны, неразрушимы.

Следовательно, изменив состав воздуха, можно изменить состав внутри тела.

Гипотеза требующая проверки: мой воздух уже изменён?

[ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ_2]

***

Запись 3:

Дано: Детское тело более чисто с химической точки зрения, чем взрослое, поэтому оно находится в начальной фазе процесса постепенного накопления деструктивной микоризы мицелия Грибара. Взрослое тело находится в кульминационной стадии заражения.

Найти: Возрастные отличия мицеллярного скрининга пожилого человека от младенца. Теоретически проанализировать и практически разработать способы очищения. Изучить аномалию тел, не подвергшихся влиянию мицелия, если они существуют.

Решение: [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ_3].

Я перевернул страницы вперед, перескочив значительный интервал повествования.

***

Запись 4:

Дано: Теоретически доказано, что при очищении тела и его химических элементов, составляющих его внутреннюю материю, до уровня чистоты детской материи, влияние мицелия на управление процессами в теле замедляется. В некоторых случаях прекращается.