Читать онлайн Судебная практика по гражданским и административным делам: формирование и использование. Практическое пособие бесплатно

1.1.1. Правовой статус суда

Любой разговор о судебной практике начинается с разговора о судах.

Суд по своей природе – орган государственной власти[1], который осуществляет правосудие[2]. Его место в системе власти указано на рис. 1.

Рис. 1. Судебная власть в системе органов государственной власти

Характеристика судов как вида органов государственной власти весьма важная для понимания истоков всех обсуждаемых далее вопросов. По справедливому замечанию М. Н. Марченко, «все суды, обладая весьма специфическими особенностями, ассоциирующимися в идеализированном общественном сознании по общему правилу с деятельностью неких гуманных и справедливых внегосударственных или надгосударственных органов, в реальной действительности всегда были и остаются сугубо государственными учреждениями»[3].

Из этого вытекают те особенности судов, которые нередко подмечаются, но редко объясняются: наличие отчетности и показателей качества, система рангов, влияющих на оплату труда, утвержденная форма написания судебных актов и иные. Идеальных, оторванных от реальности функционирования государственного аппарата, судов не бывает – функциональная обособленность судебной системы этого вывода не изменяет[4]. А любая часть государственного механизма подчиняется общим правилам, которые должны обеспечить стабильную и эффективную работу системы[5]. Именно из этой сущностной характеристики судов вытекают те особенности, которые делают необходимым изучение судебной практики, – иерархичность судов и обязательность указаний одних судов для других.

Составляющая правового статуса как органа государственной власти особенно заметна в деятельности Верховного Суда РФ – поскольку он не только осуществляет правосудие, но еще и выполняет управленческие функции, свойственные любому вышестоящему органу по отношению к подчиненной ему системе территориальных органов: определяет общие направления развития, решает кадровые вопросы, формулирует обязательные для всех подчиненных правила, выражает вовне (во взаимоотношениях с другими органами) обобщенное волеизъявление.

Имущественным обеспечением всех судов занимаются Судебный департамент при Верховном Суде РФ и его территориальные органы в субъектах РФ[6], а также администраторы судов. Кадровые вопросы, связанные с назначением, увольнением, переводом судей, присвоением им квалификационных классов и иные решают председатели судов, квалификационные коллегии (Высшая квалификационная коллегия судей и квалификационные коллегии судей субъектов)[7] и Президент РФ.

1.1.2. Судебная деятельность

Вся активная «деятельность судов» разделяется на две больших части, что схематично отражено на рис. 2:

– ту, в которой суд реализует себя в соответствии со своим назначением как органа, разрешающего споры, – причем на этом уровне приближения неважно, между кем и кем возник спор, главное – что суд удовлетворяет запрос некого стороннего субъекта, обратившегося к нему как к арбитру, – то есть ведет непосредственно «судебную деятельность»;

– и ту, которую суд осуществляет как вспомогательную, в целях обеспечения возможности ведения своей основной работы, направленную не вовне, а внутрь, для которой не требуется ничьей инициативы, – «иную судебную деятельность».

Рис. 2. Виды деятельности судов

1. Говоря о судах, традиционно внимание ученых уделяется именно «судебной деятельности»[8]. Это собирательное понятие, объединяющее в себе сразу несколько видов деятельности, но главное в ней – ее внешняя направленность и тот факт, что ее результаты предназначены лицам, обратившимся за судебной защитой, а иногда и неопределенному кругу других лиц.

1.1. Традиционно считается, что в целом суды осуществляют «правосудие» – оно рассматривается как основополагающая фундаментальная или базовая функция судебной власти[9].

Правосудие – одна из важнейших и сложнейших категорий юриспруденции, полноценному раскрытию которой посвящено большое количество изысканий[10]. В самом общем виде «под осуществлением правосудия понимается не все судопроизводство, а лишь та его часть, которая заключается в принятии актов судебной власти по разрешению подведомственных суду дел, т. е. судебных актов, разрешающих дело по существу. Судебный процесс завершается принятием именно таких актов, в которых находит выражение воля государства разрешить дело, отнесенное к ведению суда»[11].

То есть правосудие – это деятельность судов, в ходе которой они предоставляют судебную защиту[12] – то есть по заявлению обратившегося лица защищают его права и законные интересы. Тогда «правосудие» – деятельность по рассмотрению отнесенных к компетенции судов споров о праве в установленных законом процессуальных формах, завершающаяся принятием судами актов, влекущих за собой определенные юридические последствия.

Правосудие, по существу, представляет собой «судебное правоприменение», его результаты индивидуальны.

Традиционно утверждается, что правосудие осуществляется посредством конституционного, гражданского, арбитражного, административного и уголовного судопроизводства. Четыре последних в совокупности можно именовать «ординарным судопроизводством».

1.2. Из этого ряда выбивается конституционное судопроизводство – проводя судебный процесс по форме, по сути же Конституционный Суд РФ не разрешает споров о чьем-либо субъективном праве, он оценивает законность актов. Правовые последствия его решений – это прежде всего изменения в законодательстве и только потом (и не всегда) – в правах и обязанностях конкретных участников спорного материального правоотношения.

«Правосудием» данная деятельность может считаться только в том смысле, что его «результатом, помимо защиты прав конкретного заявителя, является восстановление законности в самом широком смысле этого слова, путем устранения из правового поля негодного правового регулирования»[13].

По предмету деятельность Конституционного Суда РФ описывается термином «судебный нормоконтроль».

Судебный нормоконтроль осуществляется также судами общей юрисдикции и Судом по интеллектуальным правам – при рассмотрении дел об оспаривании нормативных правовых актов (глава 21 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации (КАС РФ) и глава 23 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (АПК РФ)).

1.3. Конституционный Суд РФ, помимо отбраковки неконституционных норм, вправе указать другие правила, которыми следует руководствоваться до изменений законодательства, то есть восполняет недостающее правовое регулирование.

Кроме того, Верховный Суд РФ вправе давать обязательные для других судов толкования законодательства, которые относятся к судебной деятельности, но не являются результатом правосудия (так как спор при этом не рассматривается) и при этом тоже, по сути, восполняют правовое регулирование.

Вместе с Конституционным Судом РФ они при этом осуществляют «судебное нормотворчество» – так как по сущностным характеристикам их акты относятся к средствам общего, а не индивидуального правового регулирования отношений.

1.4. К судебной деятельности также относятся судебный контроль; судебное санкционирование; правосудная деятельность по разрешению иных правовых вопросов (установление юридического факта, отсрочка исполнения приговора, освобождение от наказания по болезни, рассмотрение ходатайства о снятии судимости и т. п.) – «иная правосудная деятельность».

2. Наконец, суды осуществляют и иные функции, обобщенно именуемые «иной судебной деятельностью»[14] – где под иной судебной деятельностью понимается организационно-обеспечительная, сопутствующая правосудию деятельность вспомогательного характера, целью которой является обеспечение функционирования самой судебной системы или конкретного суда[15] (иногда используют термины «организационная» и «непроцессуальная», противопоставляя ее «процессуальной деятельности», то есть рассмотрению споров в пределах одной из процессуальных форм (видов правосудия)). Непосредственно к рассмотрению споров эта деятельность не относится, хотя тоже является нужной и полезной.

В диссертации И. Ю. Носкова иная судебная деятельность охарактеризована как «организационно-вспомогательная», осуществляемая судьями, работниками аппарата судов, судами как органами судебной власти, направленная на повышение качества, эффективности и оптимизации правосудия. К ней отнесены[16]:

– деятельность по участию в разработке и реализации государственной судебной политики, в том числе посредством выдвижения законодательных инициатив;

– деятельность по подготовке кадров для судебной системы (судей, сотрудников аппарата суда) и по повышению их квалификации;

– деятельность по совершенствованию организации деятельности судов;

– деятельность по осуществлению научных исследований в области организации системы судов и их деятельности;

– информационная деятельность судов;

– деятельность Конституционного Суда Российской Федерации по толкованию Конституции России;

– деятельность судов Российской Федерации по взаимодействию с иностранными и международными судебными органами с целью ознакомления с опытом организации их деятельности и использования этого опыта в работе отечественной системы судов;

– деятельность судей по подготовке к рассмотрению дел и организации их рассмотрения;

– деятельность аппарата судов по содействию в осуществлении правосудия.

1.1.3. Судебное и судейское право

Под обманчивым сходством терминов «судебный» и «судейский» скрывается фундаментальное различие в обсуждаемых явлениях.

Терминологически «судебный» – это связанный с судом, а «судейский» – с судьями. С этой точки зрения право «судебное» (если допускать его существование) – так или иначе связано с функционированием судов как системы (термин «судебный», таким образом, уместен и отображает суть по той же причине, по которой «система» именуется «судебной», а не «судейской»).

Концепции «судебного права» много внимания уделялось в науке советского периода[17].

Предметом регулирования данной отрасли права считались общественные отношения, связанные с функционированием судебной власти. Фактически речь шла о судоустройстве и процессуальных кодексах[18]. Именно с развитием теории данной отрасли связаны идеи унификации процессуального права[19], единства его отдельных институтов – единого доказательственного права и т. д. Такие идеи и сейчас не теряют своей актуальности[20].

В отличие от «судебного права», по вопросу существования «судейского права» в научной среде отсутствует какой-либо консенсус.

Обычно под «судейским правом» понимается как раз обобщенное наименование результата деятельности всех судей[21]. Но есть и иные точки зрения – например, о нем говорят, подчеркивая уникальность такого явления, как судебное нормотворчество[22]. Представляется, что такое сужение предмета «судейское право» необоснованно и умаляет его значение.

По определению М. Н. Марченко, «судейское право» – результат деятельности судов, выражающийся в прецедентах и других формах[23]. Он включает судебную практику, судебный прецедент, судейское правотворчество (правовые позиции Конституционного Суда РФ)[24]. В. В. Лазарев говорит, что судейское право следует связывать не с судебными актами, а «с некой общей позицией суда, принимаемой затем другими судами и иными субъектами права»[25].

Судейское право взаимосвязано с «судебным» и обладает рядом особенностями[26] – по своей природе основано на функциях судебной власти; осуществляется на основе нормативных правовых актов; преимущественно связано с толкованием норм права и преодолением имеющихся пробелов в праве; вырабатывается судьями в форме судейских норм; не может противоречить действующим нормативным правовым актам либо изменить или отменить их; существует в определенных границах.

М. Н. Марченко обращает внимание также, что судейское право всегда ретроспективно[27] и формируется не только на основе законов, но во многом на основании правосознания судей[28].

Представляется, что:

1) «судейское право» действительно существует – как совокупность всех судебных актов, выносимых при осуществлении правосудия (акты судебной деятельности, таким образом, относятся к «судебному праву»);

2) в качестве регулятора общественных отношений «судейское право» выполняет функции конкретизации и «тонкой настройки» норм законодательства;

3) вбирает в себя не только нормы писанного права, но способно учитывать обычаи, доктрину, нормы морали и этики;

4) обладает собственным инструментарием, например, такие понятия, как «злоупотребление», «разумность», «добросовестность», «малозначительность», «эстоппель», «преклюзия» и т. д., свойственны только «судейскому праву» и не раскрываются в нормативных актах[29];

5) имеет собственные закономерности развития и умеет «самонастраиваться», ориентируясь на происходящие внутри него процессы, без всякого внешнего влияния, – чему, собственно, посвящена эта работа.

1.2.1. Законодательство о судах и судебной системе

Современная судебная система России – сложное образование, представляющее собой совокупность всех судебных органов, действующих в соответствии и на основании отечественного законодательства, осуществляющих функции судебной власти, объединенных общностью задач, построенных с учетом особенностей административно-территориального устройства российского государства[30].

Нормативно-правовыми актами, регулирующими построение и деятельность судебной системы[31] в Российской Федерации (рис. 3), являются:

– Конституция РФ[32],

– Федеральный конституционный закон от 31.12.1996 № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации»[33],

– Федеральный конституционный закон от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»[34],

Рис. 3. Законодательство о судебной системе РФ

– Федеральный конституционный закон от 05.02.2014 № 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации»[35],

– Федеральный конституционный закон от 23.06.1999 № 1-ФКЗ «О военных судах Российской Федерации»[36],

– Федеральный конституционный закон от 28.04.1995 № 1-ФКЗ «Об арбитражных судах в Российской Федерации»[37],

– Федеральный конституционный закон от 07.02.2011 № 1-ФКЗ «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации»[38],

– Федеральный закон от 17.12.1998 № 188-ФЗ «О мировых судьях в Российской Федерации»[39] и Федеральный закон от 29.12.1999 № 218-ФЗ «Об общем числе мировых судей и количестве судебных участков в субъектах Российской Федерации»[40],

– Закон РФ от 26.06.1992 № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации»[41].

Статья 3 Федерального конституционного закона от 31.12.1996 № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» говорит о единстве судебной системы.

Одним из основных принципов построения судебной системы является ее иерархичность, которая строится по двум направлениям[42] – организационно все суды (кроме Конституционного[43]) подчиняются Верховному Суду РФ, и функциональному (институциональному) – акты нижестоящих судов проверяются вышестоящими, и в силу этого указания последних обязательны.

1.2.2. Конституционный Суд РФ

Конституционный Суд РФ – суд совершенно особого статуса. Он не подчиняется никому и не имеет организационно подчиненных ему судов, поскольку является единственным в своем роде[44].

Федеральным конституционным законом от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» к целям конституционного правосудия отнесены «защита основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечение верховенства и прямого действия Конституции» (статья 3 Закона) с учетом признания человека, его прав и свобод «высшей ценностью» (статья 2 Конституции).

В литературе по поводу его статуса есть несколько точек зрения. Традиционно его основной функцией считается судебный контроль (судебный нормоконтроль)[45], некоторые ученые полагают, что его полномочия ближе к функциям законодательной власти[46].

Деятельность Конституционного Суда РФ осуществляется в виде конституционного правосудия, по специальным правилам, установленным вышеуказанным законом и Регламентом Конституционного Суда РФ[47], с вынесением актов в форме постановлений, заключений, определений, а также решений, принимаемых по организационным вопросам (рис. 4).

Рис. 4. Акты Конституционного Суда РФ

1.2.3. Верховный Суд РФ

Все суды в Российской Федерации подчиняются Верховному Суду РФ.

Статья 126[48] Конституции РФ закрепляет, что Верховный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по гражданским делам, разрешению экономических споров, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции и арбитражным судам, образованным в соответствии с федеральным конституционным законом и осуществляющим судебную власть посредством гражданского, арбитражного, административного и уголовного судопроизводства. Верховный Суд РФ осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за деятельностью судов общей юрисдикции и арбитражных судов и дает разъяснения по вопросам судебной практики.

Верховный Суд РФ имеет следующую структуру (рис. 5):

– Пленум Верховного Суда РФ,

– Президиум Верховного Суда РФ,

– апелляционная коллегия,

– дисциплинарная коллегия,

– коллегии по уголовным делам, по административным делам, по гражданским делам, по делам военнослужащих, по экономическим спорам.

Особенность правового статуса Пленума Верховного Суда РФ[49] заключается в том, что он не рассматривает конкретные судебные споры. Важнейшей задачей Пленума Верховного Суда РФ является дача судам разъяснения по вопросам судебной практики в целях обеспечения единообразного применения законодательства РФ.

Такие разъяснения даются в форме постановлений Пленума Верховного Суда РФ.

Президиум Верховного Суда РФ является последней судебной инстанцией («надзором»), и рассматривает жалобы на судебные акты всех нижестоящих судов, после прохождения дела через все уровни судебного разбирательства.

По результатам рассмотрения Президиум принимает постановления. Кроме того, к его полномочиям отнесено утверждение обзоров практики.

Судебные коллегии Верховного Суда РФ являются его структурными подразделениями.

Апелляционная коллегия Верховного Суда по сути своей – апелляционная инстанция, в которую можно обжаловать решения ВС, вынесенные им в качестве первой инстанции[50]. По результатам рассмотрения жалобы ею выносится определение.

Рис. 5. Структура и акты Верховного Суда РФ

В Дисциплинарной коллегии рассматриваются жалобы на решения Высшей Квалификационной коллегии или Квалификационных коллегий субъектов РФ о привлечении судей к дисциплинарной ответственности или по результатам оценки их квалификации[51]. По результатам рассмотрения жалоб и обращений принимаются решения.

Остальные коллегии непосредственно рассматривают судебные споры по определенным категориям споров (уголовным, административным, гражданским, экономическим) или в отношении особых субъектов (военнослужащим). Иногда их обобщенно называют «предметные» коллегии. Каждая из них состоит из заместителей Председателя Верховного Суда – председателей судебных коллегий Верховного Суда и судей этих коллегий.

Прочие суды, подчиненные Верховному Суду РФ, образуют две подсистемы: суды общей юрисдикции и арбитражные суды.

1.2.4. Арбитражные суды

Правосудие по спорам, связанным с предпринимательской деятельностью, осуществляют арбитражные суды. Арбитражные суды включают в себя арбитражные суды округов, арбитражные апелляционные суды, арбитражные суды субъектов Российской Федерации и специализированные арбитражные суды. Все они являются федеральными и формируются по территориальному принципу (рис. 6).

Рис. 6. Система арбитражных судов в РФ

Первым уровнем (самым нижним) подсистемы арбитражных судов являются суды субъектов РФ. Они создаются по одному в каждом субъекте и так и называются: «Арбитражный суд Красноярского края», «Арбитражный суд Иркутской области» и т. д.

Вторым уровнем являются апелляционные суды. Их двадцать один, у каждого из них есть свой «апелляционный округ», куда входят субъекты РФ, решения арбитражных судов которых обжалуются в этот апелляционный суд. Например, решения Арбитражного суда Красноярского края при апелляционном обжаловании пересматривает Третий арбитражный апелляционный суд, соответственно апелляционный округ можно условно считать «третьим». В него входят также Республика Хакасия и Республика Тыва. Арбитражный суд Иркутской области относится к четвертому апелляционному округу, помимо него туда входят Арбитражные суды Забайкальского края, Республики Саха (Якутии), Республики Бурятия.

Третьим уровнем являются кассационные суды. Их десять, на каждый из них приходится по два апелляционных округа (исключением является Центральный округ, он охватывает три апелляционных округа). Например, в «кассационный округ» Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа входят Третий и Четвертый апелляционные суды. Количественным исключением является Арбитражный суд Центрального округа, поскольку округ включает в себя 19-й, 20-й и 21-й апелляционные округа. Качественным исключением является Суд по интеллектуальным правам, который один на всю страну и выполняет как функции кассационного суда по спорам, связанным с интеллектуальной собственностью, так и, в некоторых случаях, суда первой инстанции.

Структура их взаимного расположения основана на праве проверять при обжаловании судебные акты друг друга и совпадает с этапами прохождения судебного дела по инстанциям, поэтому довольно понятна (рис. 7).

Рис. 7. Структура арбитражных судов в РФ

1.2.5. Суды общей юрисдикции

Схема судов общей юрисдикции менее линейна. Суды общей юрисдикции состоят из кассационных судов общей юрисдикции, апелляционных судов общей юрисдикции, верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, судов автономных областей и автономных округов, районных судов, городских судов, межрайонных судов[52]. Это суды федерального уровня. Кроме того, в их состав входят мировые суды, судьи которых являются судьями субъектов РФ. Помимо этого, суды общей юрисдикции включают в себя подсистему военных судов.

Структурно суды общей юрисдикции принято делить на две части: федеральный уровень и уровень субъектов (мировые судьи) (рис. 8), и выстраивать их по иерархии от районных и городских судов и далее по восходящей (рис. 9):

Рис. 8. Система судов общей юрисдикции в РФ

Рис. 9. Структура судов общей юрисдикции в РФ

Рис. 10. Структура и система военных судов в РФ

Специализированные военные суды образуют такую же систему, но без мировых судей, – то есть все суды являются федеральными, и в Верховном Суде РФ жалобы на их решения попадают в Военную коллегию (рис. 10).

Любому практикующем юристу необходимо знать, к какому кассационному и апелляционному округу относится та территория, на которой он ведет юридическую деятельность, какие еще суды входят в округ. Это требуется не только и не столько для того, чтобы не ошибиться с подведомственностью жалобы, сколько для того, чтобы отслеживать практику этих судов.

1.2.6. Инстанциональная соподчиненность судов

Вопрос о соподчиненности судов вызывает интерес у исследователей и практиков, иногда эта идея критикуется – как подвергающая сомнению основополагающий принцип независимости судей. Представляется, что между фактом иерархического построения судебной системы и судейской независимости нет никакого противоречия. Как верно указано в докладе Института проблем правоприменения при Европейском университете: «Иерархия и наличие должностной соподчиненности в судебной системе – это не недостаток, а узловая характеристика устройства современных судебных систем и не является уникальной российской особенностью»[53].

По отношению друг к другу у судов складывается не организационная, а инстанциональная (функциональная) подчиненность (рис. 11). Суд, рассматривающий жалобы на судебные акты какого-либо суда, по отношению к нему называется «вышестоящим». Вышестоящие суды не имеют кадровых или имущественных полномочий, им принадлежит только право на пересмотр дела и соответственно, отмену, изменение или оставление без изменения акта нижестоящего суда (судов).

Рис. 11. Прохождение дела по инстанциям (обобщенная схема)

Те суды, чьи акты являются окончательными, считаются «высшими».

Таким образом, два суда в судебной системе России являются подлинно высшими – Конституционный Суд РФ и Верховный Суд РФ. Их акты являются окончательными – в национальной системе их больше некуда оспорить.

Остальные находятся в сложных отношениях «вышестоящий» – «нижестоящий», определяемых тем, на какой стадии судебного разбирательства данный суд реализует свои полномочия или, иначе говоря, какую судебную инстанцию он из себя представляет и чьи акты он при этом вправе отменить.

Судебная инстанция – определенная процессуальная компетенция суда (или его структурного подразделения), состоящая в полномочии на рассмотрение и разрешение дела по существу с вынесением судебного акта или в проверке законности и обоснованности вынесенного приговора или решения, не вступившего или вступившего в законную силу[54].

Выделяют первую, апелляционную (вторую), кассационную (третью) и надзорную инстанции.

Не имея цели подробного изучения вопросов об истоках, компетенции и особенностях основного, апелляционного, кассационного и надзорного производства[55], обозначим их самые общие черты.

В первой инстанции происходит рассмотрение спора, результатом которого является итоговый судебный акт (как правило, это решение), на вступление в силу которого законом отводится определенный срок. Это «основное» производство.

До истечения этого срока не вступивший в законную силу судебный акт может быть обжалован в апелляционном порядке, и разбирательство переходит во вторую стадию – стадию «апелляционного производства», а рассматривающий дело суд является судом апелляционной инстанции.

После того как суд апелляционной инстанции вынес свой вердикт, решение вступает в законную силу. С этого момента оно подлежит обязательному исполнению и обретает в числе прочих свойств свойство преюдициальности, о котором мы еще поговорим. Но если результат апелляционного производства кого-либо из лиц, участвующих в деле, не устраивает, то судебные акты первой и второй инстанций могут быть обжалованы в суд кассационной инстанции. Кассационная инстанция, соответственно, является третьей ступенью, и когда говорят о «кассации» или «первой кассации», имеют в виду именно эту процедуру.

Однако существует «вторая кассация» – это проверка правильности выводов судов первой, второй и третьей инстанции судебной коллегией Верховного Суда РФ.

Наконец, после прохождения всех этих этапов лицо, все еще недовольное результатом разбирательства, может обратиться за пересмотром итогов в порядке надзора. Производство соответственно называется «надзорным», а в качестве инстанции выступает Президиум Верховного суда, именуемый в этой ситуации для краткости «надзор».

На всех этапах суды, получившие жалобу, имеют право отменить или изменить судебные акты нижестоящих судов. Это и формирует реальную иерархию между ними, поскольку количество отмен судебных актов является одним из основных показателей эффективности деятельности судьи, а большое количество отмен учитывается как негативная характеристика[56]. В связи с этим, говоря далее о судебных актах, одновременно мы будем изучать вопрос о том, каким судом и на какой стадии судопроизводства они выносятся.

2.1.1. Акты судов и их разновидности

Формой внешнего выражения вовне судебной власти[57] в любом случае является акт[58]. Судебный процесс завершается принятием именно таких актов, в которых находит выражение воля государства разрешить дело, отнесенное к ведению суда[59]. Существуют разные виды видов (рис. 12).

1. Почти абсолютное большинство актов судов выносятся при осуществлении правосудия (то есть при рассмотрении отнесенных к компетенции судов споров о праве в установленных законом процессуальных формах, с принятием актов, влекущих за собой определенные юридические последствия) – и тогда это «судебные акты»[60] или (реже используемый термин[61]) «судебные постановления»[62] (это могут быть определения, решения, постановления, приказы). Судебные акты – это письменные документы[63], в которых вовне выражается властное волеизъявление, формируемое судом в ходе рассмотрения правового спора[64] и адресованное участникам спорного материального правоотношения и иным субъектам, вовлеченным в его исполнение.

Рис. 12. Виды актов судов

Как правило суд первой инстанции при рассмотрении спора по существу выносит «решение», после обжалования которого в апелляционную инстанцию вышестоящий суд принимает «апелляционное определение» (ГПК) или «постановление» (АПК). Кассационный суд выносит «постановление». Верховный Суд РФ, отказывая в передаче дела на рассмотрение второй кассации или в надзор, выносит «определение», которое в юридической среде называют «отказным». В случае передачи дела для рассмотрения по существу сначала будет вынесено «определение» («о передаче» – добавляют действующие юристы), а потом «определение», в котором коллегия судей изложит свои выводы в качестве второй кассации или «постановление», где выскажется Президиум в качестве надзорного органа.

Конституционный Суд РФ принимает «определения» – акты, в которых он указывает на отказ в принятии жалобы к рассмотрению, или «постановления» – в которых соответствие оспоренного акта Конституции РФ оценивается по существу.

2. К актам судебного нормотворчества относятся постановления Пленума Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, сохранившие силу, обзоры, также принятые этими двумя судами, и информационные письма, которые ранее принимал Высший Арбитражный Суд РФ, хотя такой формы актов законодательством не было предусмотрено.

3. Суды в ходе «иной судебной деятельности» принимают соответственно иные акты, например, внутриорганизационного характера (регламенты, инструкции, порядки), акты по результатам совещаний, акты, направленные на формирование единообразной судебной практики (анализы, обобщения, обзоры), и др.

Судебные акты (то есть выносимые в ходе судопроизводства при осуществлении правосудия) могут быть «письменными» – выносимыми в виде отдельного документа, подлежащего опубликованию и направлению сторонам, и условно устными – то есть объявляемыми в ходе судебного заседания устно и вносимыми в протокол судебного заседания (почему и называются «протокольными») или (и потом) отображаемыми в судебном акте по результатам заседания[65].

Судебные акты можно разделить на «промежуточные» и «итоговые» (рис. 13).

Рис. 13. Виды судебных актов

«Промежуточные» – выносятся в ходе движения дела, оформляют результаты совершения процессуальных действий. В целом с их помощью суд решает процессуальные задачи. Они именуются «определениями» и могут изготавливаться в виде отдельного документа или объявляться устно и заноситься в протокол, тогда они именуются «протокольными». Как правило, промежуточные акты не обжалуются отдельно, до окончания рассмотрения дела, если только они не препятствуют его движению.

«Итоговые» судебные акты содержат решение спора по существу, в них содержится ответ на заданный судом вопрос, это «решения», «приказы» и акты, принимаемые по результатам их обжалования «определения» и «постановления». Кроме того, «итоговыми» могут быть процессуальные определения – если они фиксируют невозможность рассмотрения дела в целом или в данном суде, то есть подводят черту под попыткой получить судебную защиту.

Промежуточные (процессуальные) судебные акты имеют значение для изучения судебной практики постольку, поскольку в них решаются процессуальные вопросы, связанные с движением дела или разрешением возникающих в ходе него вопросов (составляющих предмет обособленных производств) и которые в итоге могут быть обжалованы.

Акты иной судебной деятельности не входят в судебную практику, поскольку они адресованы самим судам и направлены на организацию их работы.

Для изучения судебной практики не могут использоваться протокольные судебные акты – в силу технических причин, так как протокол не является судебным актом и не подлежит публикации и поскольку они не предполагают пространной мотивации (за редкими исключениями).

Также судебную практику не образуют результаты судебного нормотворчества. Правовая природа таких актов принципиально иная, и все те характеристики, которые позволяют оценить сформированность практики по конкретному вопросу, ценность каждого конкретного акта для формирования практики, к ним неприменимы – их обязательность имеет совсем иную природу.

Рис. 14. Акты, входящие в судебную практику

Тем не менее обе указанные категории актов будут нами рассмотрены – чтобы лучше понимать, о чем пойдет речь при разговоре о судебной практике, схематично данная классификация изображена на рис. 14.

2.1.2. Акты судов как источники права

Говоря об актах судов, остановимся на проблеме, обсуждение которой всегда оживляет дискуссию о судебной деятельности[66], – о месте судебных актов в системе источников (форм) права (или – форм и источников)[67].

Если отказаться от позитивистского подхода и понимать под «правом» не только совокупность норм, то под «источником права» следует понимать не только совокупность законов и подзаконных актов, но и доктрину, обычай, договоры и судебную практику.

Условно говоря, всякий закон есть право, но право – это не только закон[68]. Законы и подзаконные нормативные акты – только одна группа источников, самая заметная, но тем не менее не могущая существовать в отрыве от научной доктрины, судебной практики, правового обычая, нормативных договоров, международных соглашений. Подмена понятий «источник права» – «нормативный акт» является ошибкой.

Общеобязательное правило поведения – это не только установления государства. Многие моральные и религиозные догмы и правила являются обязательными, не имея законодательного оформления, более того, существуют с тех времен, когда сама идея письменного закона еще не возникла. Еще в античное время было выяснено, что судебное установление вполне может являться действенным регулятором общественных отношений через процедуру доведения до всех заинтересованных лиц сведений о последствиях того или иного поступка.

Безусловно, источником права является доктрина[69], в качестве реального доказательства можно привести правило non bis in idem – доктринальное правило, обязательное настолько, что послужило основой множества постановлений Конституционного Суда РФ[70].

Источники (формы) права могут быть выстроены в иерархическом порядке, образуя систему. Традиционно их делят на первичные и производные (вторичные)[71], к которым как раз относят судебные акты (прецеденты). Но иерархическая подчиненность (даже если признать такую классификацию верной[72]) не лишает источник права такового статуса.

Действительно, создание норм права – общеобязательных правил поведения, рассчитанных на неоднократное применение, – не может являться целью деятельности судов. Вместе с тем норма права существует только в том случае, если она реализуется. Вне процесса реализации норма права – абстрактное правило, не обладающее никакой ценностью. Именно в судебных актах нормы права обретают жизнь и конкретное содержание. От того, как суды поймут и будут использовать въяве нормативные конструкции, будет зависеть их действительное содержание.

«Закон не действует механически, – писал И. А. Покровский, – для своего осуществления в жизни он нуждается в живом посреднике, который применит его к конкретным случаям. Таким посредником является суд»[73].

Суды в своей деятельности стремятся придерживаться единообразной трактовки законов, и в этом смысле сформированные судами подходы могут оказаться более действенными и даже более живучими, чем те нормы, на основании которых они сформированы, – и оказывать на правопорядок в стране существенное влияние.

Таким образом, судебный акт – источник права[74], и в этом качестве он требует внимательного отношения и осмысления[75].

Акты судебного нормотворчества следует отнести к первичным источникам права – поскольку созданные ими правила обладают нормативностью, и служат общим регулятором общественных отношений.

Решения судов вышестоящих инстанций, обязательные к учету всеми нижестоящими судами, выступают как вторичные источники права, так как свои решения они основывают на действующих правовых нормах, в связи с чем не могут признаваться первоисточниками[76].

Вся остальная совокупность судебных актов, представляющих из себя решения по конкретным делам, не обязательные для других лиц, могут рассматриваться как источник права в совокупности – в тот момент, когда количество судебных актов, содержащих одинаковую правовую позицию переходит в качество – формирование единообразной судебной практики по какому-то вопросу, в которой формируется новое правило, регулирующее общественные отношения, не учитывать которое невозможно – и которое, соответственно, является полноценным источником права[77].

2.1.3. Обратное влияние актов судов на законодательство и научную доктрину

Включив судебные акты в число источников права, следует обсудить вопрос о взаимном влиянии судебных актов, законодательства и доктрины как основных групп источников.

Логично предположить, что после того, как практика сгладила недостатки законодательства, вобрала в себя и примирила расхождения доктрины и нормативно-правового регулирования (либо опытным путем проверила неверность чего-то из этого), должен существовать механизм обратной связи.

Что касается влияния практики на законодательство, то есть четыре пути:

1) корректирующий – через постановления КС РФ (восполняющий / замещающий / показывающий как надо),

2) прямой – путем проявления законотворческой инициативы,

3) непрямой – при обсуждении законопроектов,

4) и косвенный – путем переработки положений законодательства таким образом, чтобы сгладить их недостатки, адаптировать их под изменившиеся общественные отношения – с последующей корректировкой нормативных актов.

Как было ранее неоднократно сказано, Конституционный Суд РФ своими постановлениями вправе признать норму противоречащей Конституции РФ, указать законодателю на ошибочность подходов или на необходимость существования какого-либо правила. Постановление Конституционного Суда РФ действует немедленно и не может быть преодолено. В этом случае происходит прямое вмешательство в сферу законотворчества – выбранный законодателем путь признается недопустимым, Конституционный Суд указывает как следовало регулировать вопрос. В каком-то смысле это нормотворчество «от противного» («от обратного») – но безусловно выполняющее роль именно правового регулирования, встающего на его место[78]. Вместе с тем, такое замещение носит временный характер и в дальнейшем законодатель производит корректировку / замену нормы[79].

Конституционный Суд РФ и Верховный Суд РФ обладают правом законодательной инициативы (статья 3 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде РФ», часть 6 статьи 2 Федерального конституционного закона от 05.02.2014 № 3-ФКЗ «О Верховном Суде РФ»). Оба они обладают данным полномочием применительно к тем сферам, в которых осуществляют деятельность[80].

Конституционный Суд РФ не реализует это полномочие – по причинам как теоретического, так и практического порядка: если Конституционный суд выступит инициатором того или иного законопроекта, то в конечном итоге уже принятый закон может стать предметом его последующего рассмотрения[81]. Лучше всего эту мысль выразил С. А. Авакьян: «Конституционному суду как высшему блюстителю конституционной законности стоило бы как можно реже ставить себя под огонь парламентских баталий и не позволять подрывать свой авторитет непринятием предложенного им закона»[82].

Верховный Суд, напротив, активно использует возможность совершенствовать законодательство.

«Например, по инициативе Верховного Суда РФ были приняты Законы “О статусе судей в Российской Федерации”, “О Судебном департаменте при Верховном Суде Российской Федерации”, “Об исполнительном производстве”, “О судебных приставах” и ряд других. Верховный Суд разрабатывает и вносит в Государственную Думу проекты законов, необходимость принятия которых обусловлена потребностями судебной практики, совершенствования судопроизводства, судебной системы и статуса судей»[83]. Законотворческие инициативы Верховного Суда РФ принимаются в виде постановлений Пленума[84].

В. М. Лебедев обратил внимание на то, что Верховный Суд РФ наделен правом законодательной инициативы и, реализуя это право, за последние 30 лет внес в Государственную Думу 187 законопроектов, из них 108, или 58 %, получили поддержку законодателя и стали законами[85].

Рассмотренные нормативные положения, регулирующие право законодательной инициативы и его реализацию со стороны Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ, расцениваются в научной литературе как способ участия ветвей власти в обеспечении принципа единства государственной власти, напрямую не противопоставляемый принципу разделения властей[86].

Третий способ взаимодействия вытекает из правил, допускающих привлечения высших судов к участию в официальном обсуждении законопроектов в Государственной Думе Федерального Собрания РФ[87].

Так, судьям Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ предоставляется право присутствовать на любом заседании палаты (пункт 1 статьи 38), также они могут участвовать в парламентских слушаниях (пункт 3 статьи 65). Согласно статье 108, пункту 8 статьи 112 Регламента высшим судам направляются законопроекты по вопросам их ведения для подготовки отзывов, предложений и замечаний, учитываемых ответственными комитетами палаты.

Аналогичные нормы предусмотрены в Регламенте Совета Федерации Федерального Собрания РФ (пункт 7 стать 31, пункт 3 статьи 37, пункты 5, 6 статьи 38, пункт 5 статьи 53, пункт 3 статьи 86)[88].

Косвенный способ влияния – значительно менее формализован и в силу этого всегда вызывал интерес у исследователей[89]. Сила судебной практики в ее множественности, единообразии, и непосредственности регулирования ими правоотношений.

Как пояснил Д. А. Медведев, «каким бы совершенным ни выглядел Гражданский кодекс после своего появления на свет, он развивался, обогащался, и его обогащению, вне всякого сомнения, помимо развития научной цивилистической мысли, в очень большой степени способствовала практика его применения судами». В соответствии с этим «главная цель такого совершенствования состоит в том, чтобы учесть в Кодексе огромный опыт его толкования и применения судами»[90].

В научной литературе неоднократно подчеркивалось, что «последовательная судебная практика имеет серьезные последствия для права, а судебные решения считаются авторитетным доказательством состояния права»[91], и потому «судебно-правовая материя, выработанная судебной практикой, через судебную политику влияет на законотворческую политику и в дальнейшем на законотворчество в целом»[92].

М. А. Удодова, описывая механизм воздействия судебной практики на законодательство[93], указывает на его поэтапное влияние, где третья стадия – учет результатов судебной практики в законодательстве.

Более подробно этот механизм описан Н. И. Суховой[94]. Согласно ее наблюдениям, рассматриваемое влияние имеет несколько проявлений: а) когда суды обеспечивают действие закона путем толкования противоречивых положений, устранения неточностей, дополнительных разъяснений, выработки процедурных правил его реализации; б) когда судебные органы снижают активность регулятивного воздействия закона путем его недостаточного применения; в) когда судебная практика реализации закона расширяет пределы его действия, установленные законодательным органом; г) когда складывается противоречивая судебная практика понимания и реализации закона.

Представляется, что при формировании противоречивой практики суды постепенно должны отбраковать те позиции, которые противоречат иному правовому регулированию или интересам субъектов, вовлеченных в регулируемые отношения, и в итоге вернуться к какому-либо из первых трех вариантов поведения.

Обратное влияние судебной практики на нормотворчество предполагает внимательное отслеживание, учет и анализ поступающих из судов актов[95]. Именно поэтому практика судов общей юрисдикции и арбитражных судов названа в числе источников правоприменительного мониторинга в соответствующем постановлении Правительства РФ от 19.08.2011 № 694[96].

Как правило, такой учет ведут те органы исполнительной власти, на которые непосредственно возложена обязанность организовать исполнение закона и которые как раз участвуют в судебных спорах по поводу его реализации. Как правило, получив некоторое[97] количество отрицательной практики (или весьма разнообразной, что поддержанию законности тоже не способствует)[98], иногда дойдя до Верховного Суда РФ[99], органы формируют достаточно полное представление о том, какие недостатки и недочеты в законодательстве провоцируют неправильное исполнение (несоблюдение) закона и значительное число судебных споров, на участие в которых им приходится отрывать ресурсы[100].

Нередко на неверное применение уже вынесенного закона обращает внимание сам законодатель, который отслеживает применение законов[101], особенно новелл, и видя, как расходятся с делом его намерения, облаченные в букву права, старается исправить ситуацию[102].

Обратная ситуация – когда несмотря на многократное, многоголосое сопротивление судов законодательному установлению, законодатель остается глух к голосу практики, крайне негативно сказывается и на правоприменении в судах, и на авторитете законодателя[103].

Суммируя сказанное, следует присоединиться к выводу М. А. Удодовой[104]: «…механизм воздействия судебной практики на законодательство, как он сформирован сейчас в России, предполагает взаимодействие законодательной (издание законов), исполнительной (мониторинг законодательства) и судебной (выявление дефектов законодательства, содействие его совершенствованию) властей. Практическая ценность механизма воздействия судебной практики на законодательство заключается в обосновании системного видения факторов».

Что касается обратного влияния практики на доктрину, то это явление более заметно, признается всеми учеными, но в то же время хуже поддается систематизации и описанию.

Р. Давид отмечал, что «доктрина в наши дни, так же как и в прошлом, составляет очень важный и весьма жизненный источник права. Эта ее роль проявляется в том, что именно доктрина создает словарь и правовые понятия, которыми пользуется законодатель»[105].

Правовая доктрина («дух права» и смысл законодательства) является центральным звеном, своего рода стержнем системы источников права. Именно правовые идеи образуют наиболее глубокий слой правовой материи, ее общую основу[106]. Правовая доктрина как источник права позволяет использовать надпозитивные подходы.

Во многих зарубежных правопорядках ссылки на доктрину обязательны и составляют существенную часть судебного акта. Это обусловлено их историческим опытом.

Примером обширного использования доктрины при разрешении дел, как правило, выступают акты судов, действующих в странах общего (англо-американского) права. При этом не учитывается, что суть работы судов этих стран – цитирование авторитетных источников и сравнение их авторитетности. Прецедентное право построено на том, что в отсутствие статута суд руководствуется ratio decidendi («решающим доводом»), установленным в акте иного суда, цитирует его, оценивает его разумность в целом и применимость к конкретной ситуации в частности. Рассуждения со ссылками на доктрину в таком случае обязательны. Специфической проблемой при этом оказывается унификация систем ссылок, принятых в судебных актах и принятых в науке[107].

Другим образцом для сравнения является Германия, в которой судебные акты также выносятся с большим количеством ссылок на доктринальные источники (коллеги в личном общении метко окрестили это явление «кафедральным правом»). Это является следствием того, что в Германии проводятся «различия между понятиями нормы права (Rechtsnorm, Norm) и текста нормы (Normtext). Исходя из основного положения нетождественности текста нормы и нормы отрицается позитивистское понимание права, которое описывает правоприменение как квазиавтоматическую субсумцию (Subsumtion), если устанавливается только лишь значение точного текста нормы (Normwortlaut) или только закрепленных в нем слов. Вместо этого предлагается понимать применение права как структурированный процесс, как часть комплексной (многообразной) практики, в которой текст правовой нормы представляет собой только один из видов исходных данных среди многих. Представленное понимание правоприменительного процесса обозначается в германских концепциях толкования права как „Konkretisierung” (“конкретизация”)»[108].

Обратим внимание еще раз: данный результат – продукт исторического самостоятельного развития. Соответственно, при существенном отличии истории развития российского судебного права от опыта зарубежных стран значение доктрины при рассмотрении судебных споров иное.

В России применяется «позитивистский подход»[109] с вытекающими из этого следствиями в виде сугубо вспомогательного характера доктрины в процессе правоприменения.

Надо учитывать, что «доктрина» – понятие чрезвычайно широкое[110] и включает в себя и общепризнанные правила, не требующие подтверждения, и воззрения конкретных ученых (иногда весьма спорные), и закрепленные в законах общие нормы, нормы-принципы и нормы-декларации, и многое другое.

Использование доктрины не сводится к прямому цитированию научных работ в текстах судебных актов. За многими постановлениями высших судов стоит огромный пласт научных дискуссий, что хорошо показано в коллективной монографии «Доктринальные основы практики Верховного Суда Российской Федерации»[111]. Нередко выводы в судебных актах являются отражением научных концепций и научных воззрений их авторов, но, по меткому выражению Р. Барта, будучи включенными в текст решения, приводят к так называемой «смерти автора» – утрате связи автора с текстом его произведения[112]. В этой ситуации отслеживание авторства воспринятых научных подходов и предположения о том, почему восприняты именно они, становится интеллектуальным состязанием юристов, применяющих закрепленные в результате правовые позиции[113].

Вместе с тем суды нередко ссылаются на научные работы[114] (вопреки сомнениям, высказанным в общественном поле[115]) при вынесении судебных актов – но, как правило, только там, где соответствующих законоположений или разъяснений вышестоящих судов нет[116].

Обратное влияние выражается также в формировании «судебной доктрины».

По мнению В. В. Сорокина, правовая доктрина подразделяется на научную и судебную. Исследователь утверждает, что «правовая доктрина представляет собой концентрированное выражение нового, формирующегося накануне перехода научного юридического мировоззрения»[117].

Председатель Конституционного Суда РФ В. Д. Зорькин в своем выступлении 26.01.2012 «Конституционный Суд и развитие гражданского права»[118] сказал: «Мы должны отдавать себе отчет в том, что судебная практика постсоветской России вынуждена работать в отсутствие полноценной правовой доктрины <…> Дискуссии о правопонимании, активно идущие в нашей теории права все последние двадцать лет, не привели пока что к выработке доктринального правопонимания, способного служить теоретическим ориентиром для практики правосудия. <…> Важное направление участия КС в разработке правовой доктрины и догмы современного российского права связано с формулированием вытекающих из Конституции принципов правового регулирования общественных отношений».

В данном выступлении фактически подтверждено, что доктрина формируется внутри актов Конституционного Суда РФ.

Доктринальные положения формулируются в актах и других судов.

Например, на протяжении многих десятилетий все юристы использовали понятия «длящихся» и «продолжаемых» преступлений, а также уясняли разницу между этими явлениями, используя постановление 23 Пленума Верховного Суда СССР от 04.03.1929 «Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям»[119]. В 2023 г. взамен было принято постановление Пленума Верховного Суда РФ от 12.12.2023 № 43 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о длящихся и продолжаемых преступлениях»[120], и теперь юристы используют его, но главное – что именно в этих актах судебной практики, а не в нормативных, содержатся определения ключевых для уголовного права понятий.

Также понятие «длящиеся административные правонарушения» дано не в Кодексе РФ об административных правоотношениях, который оперирует этим выражением, однако не раскрывает его содержание, оно содержится в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2005 № 5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»[121] и пункте 19 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 27.01.2003 № 2 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»[122].

В этих же актах раскрывается значение «малозначительности», в том числе через доктринальное понятие «общественная опасность» и т. д., – примеры могут быть продолжены, но сказанного достаточно для того, чтобы подтвердить, что судебная практика влияет и на законодательство, и на доктрину.

В статье А. Ф. Васильевой[123] упоминается о формировании «судебной доктрины»[124] как источнике развития законодательства и названы примеры обратного влияния судебных доктрин, оказавших влияние на развитие Общей части административного права, в частности – судебная доктрина существенности процедурных нарушений, которая нашла отражение в работах Д. С. Андреева[125], судебная доктрина исполнимости предписаний, отраженная в работах Н. А. Морозовой[126] и М. А. Ревазова[127].

В коллективной монографии «Судебная практика в современной правовой системе России»[128] подробно проанализировано влияние судебной практики на ряд отраслей российского права (гражданское право, гражданское и административное судопроизводство, семейное право, трудовое законодательство, административное право, уголовное право и налоговое право), а также ее роль при формировании социального законодательства и природоресурсного законодательства, развитии аграрного законодательства, регулировании земельных отношений, установлении экологического правопорядка.

2.2.1. Понятие судебного нормотворчества

Суды не создают право, они его применяют – именно так описывается место судов в системе разделения властей. Конкретнее: суды занимаются правоприменением, дают ответ на поставленный перед ними конкретные вопросы (решают спор о праве); и потому любой судебный акт – это результат применения норм права для регулирования конкретных правоотношений, с учетом тех юридических фактов, которые имеют место в данной ситуации. При таком подходе единственный ответ на вопрос – могут ли суды в результате правоприменения создать норму права – отрицательный[129]. Утверждения об обратном подвергаются многочисленной критике в науке[130].

Однако такая постановка вопроса неверна по своей сути. Она игнорирует главное – объективно существующий результат судебной деятельности в виде общеобязательных правил, рассчитанных на применение в неопределенном количестве неопределенным кругом лиц. Такие правила существуют и безотказно реализуются субъектами, вступающими в отношения, попадающие под данные правила.

В существовании этих правил нет противоречия с правовой природой судов – если ставить по главу угла не «правосудие», а властную природу судов как органов.

В позитивном праве (а в России право, безусловно, носит позитивный характер) первичным и фундаментальным свойством источника права является связь права с «государственным сувереном»[131]. Наличие этой связи и есть основа теории позитивизма. Судебная власть – часть системы органов государственной власти[132], то есть тоже представитель «государственного суверена». Все акты, издаваемые судами, содержат властные волеизъявления, обеспечиваемые силой государственного принуждения, – что является производным от их государственно-правовой природы.

Львиная доля актов судов рассчитаны на однократное применение – они устанавливают права и обязанности участников конкретного спорного материального правоотношения и приводятся в исполнение через специальную процедуру исполнительного производства (в том числе и уголовно-исполнительного). Эти акты являются актами судебного правоприменения и выступают индивидуальными средствами правового регулирования.

Но небольшая группа судебных актов содержит общеобязательные правила, которые применяются неограниченным кругом лиц в течение неопределенного времени. Механизм их реализации такой же, как у законов: они соблюдаются или используются участниками конкретного правоотношения и применяются при возникновении между ними правового спора. В схеме условного противопоставления «нормативные» – «индивидуальные» они занимают место нормативных актов.

Их существование является следствием дефектов законодательства – противоречий[133] (коллизий[134]) и пробелов[135]. Не касаясь вопроса о том, почему они появляются, обратим внимание, что у судебной системы есть общая цель в любых условиях как можно более эффективно выполнить свою основную функцию по предоставлению защиты обратившегося к ней лица (рассмотреть спор). Если спор может быть рассмотрен на основе имеющегося законодательства – суд так и поступит. Если закон недостаточно понятен – суд даст его толкование[136]. Если подходящего закона нет или имеющийся явно не применим – суд все равно рассмотрит спор, используя или аналогию закона, или аналогию права[137], опираясь также на правовую доктрину, обычаи и этические принципы. Но то, что для одного судьи в конкретном деле – проблема, для судебной системы – вызов, который она может решить, используя для этого имеющиеся в ее распоряжении механизмы.

Механизмов два: 1) дать толкование закону при противоречиях / коллизиях / недостаточно понятном правовом регулировании или 2) восполнить пробел своими силами при отсутствии норм вообще (или их дефектности[138]) (рис. 15). Судебный акт в таком случае выполняет роль регулятора. В первом случае речь идет о создании обязательного интерпретационного правила, во втором – о создании собственно правила, то есть о судебном нормотворчестве. Иногда в науке используется термин «конкретизирующее правотворчество»[139]. Некоторые акторы используют осторожный термин «конкретизации права в судебных актах[140]».

Рис. 15. Акты судебного нормотворчества

Наиболее часто судебное правотворчество связывают с деятельностью Конституционного Суда РФ. Однако признакам «нормативного судебного акта» отвечают также некоторые акты Верховного Суда РФ. Следует подчеркнуть, что в целом такая возможность принадлежит только высшим судам – и никому более в судебной системе.

Наиболее часто противники идеи судебного нормотворчества указывают на недопустимость выхода судов за пределы их полномочий, на угрозу разрушения теории разделения властей и на угрозу судебного произвола. Как правило, такие рассуждения носят абстрактно-философский характер, и примеры актов, которые разрушили бы правопорядок, позволили бы судам обрести независимость от законодательства или хотя бы просто прямо противоречили имеющимся нормам, в них не приводятся. Беремся утверждать, что в силу отсутствия таковых.

Существенным отличием акта судебного нормотворчества от акта толкования является то, что акт толкования, даже самого широкого, всегда следует судьбе нормы, на которой он основан, – вместе с законом теряет актуальность и акт толкования[141]. Правило, являющееся продуктом судебного нормотворчества, таким качеством не обладает.

2.2.2. Постановления Конституционного Суда РФ

Акты Конституционного Суда РФ в совокупности именуются «решениями». Они обладают особой юридической силой, что следует из статьи 79 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»[142]. Прежде всего, решение Конституционного Суда РФ окончательно и не подлежит обжалованию. При этом решение Конституционного Суда РФ действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами. Сразу после принятия Конституционным Судом РФ его решения акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу, не подлежат применению, исполнению, соблюдению, а решения судов и иных органов, основанные на акте, признанном неконституционным, не подлежат исполнению и должны быть пересмотрены. Закон специально указывает, что повторное принятие этого же или аналогичного по содержанию акта невозможно.

Как подчеркнуто в литературе, «решения Конституционного Суда РФ являются и актами правоприменения, и нормативными источниками и распространяются на всех субъектов правоотношений и широкий круг случаев. Любой правоприменитель обязан руководствоваться тем пониманием положений Конституции РФ, которое содержится в постановлении или определении Конституционного Суда РФ. Даваемое судом в его решениях толкование Конституции РФ и ее норм неотделимо от интерпретируемых положений Основного закона»[143].

Среди решений Конституционного Суда РФ наибольший интерес представляют постановления – поскольку они являются итоговым актом и именно в форме постановления Конституционного Суда РФ выражают мнение о неконституционности правовых норм[144] или о неконституционности отсутствия какого-либо законодательного правила.

И хотя по форме постановление Конституционного Суда РФ – это судебный акт, по силе и значению он равен норме Конституции РФ и является расшифровкой ее содержания применительно к конкретному вопросу. Авторитет постановлений Конституционного Суда РФ абсолютен. Никакие иные судебные акты не могут ему противоречить.

С точки зрения практики необходимо придерживаться правила – в постановлениях Конституционного Суда РФ содержатся обязательные позиции, отказ от следования которым делает судебный акт / административный акт / управленческое решение неправильным, ошибочно вынесенным.

Постановления принимаются в ответ на конкретную жалобу, запрос, ходатайство или обращение. Но содержащиеся в них позиции будут применяться во всех случаях, когда будет подлежать применению соответствующая норма, в похожей ситуации или даже по аналогии законодательства или права[145].

Нередки ситуации, когда решения судов выносятся только на основании постановления Конституционного Суда РФ. Например, в течение длительного времени после принятия постановления Конституционного Суда РФ от 25.02.2014 № 4-П[146], разрешившего снижать административные штрафы ниже низшего предела, суды массово уменьшали размеры штрафов в десятки[147] и даже сотни раз[148] – при отсутствии законодательной нормы.

2.2.3. Определения Конституционного Суда РФ с позитивным содержанием

Определения Конституционного Суда РФ не являются итоговыми актами – между тем нередко в них Конституционный Суд РФ приводит свою позицию по тем или иным вопросам, например, разъясняя, что из закона прямо следует какое-либо правило и предмета для спора нет; либо указывает, что Конституционный Суд РФ уже рассматривал подобный спор и пришел к каким-то выводам, а также нередко развивают и дополняют эти выводы. В тех случаях, когда определение Конституционного Суда РФ содержит правовую позицию, позволяющую использовать ее как источник знаний о содержании или толковании нормы, говорят об определениях «с позитивным содержанием» («определения с правовым содержанием» или «позитивные определения)[149].

За такими определениями официально не признается общеобязательной силы. Ни в одном процессуальном кодексе не сказано, что суды должны обязательно следовать определениям КС РФ.

Но тем не менее они оказывают большое влияние на правоприменительную практику[150], и существует большое количество судебных актов, основанных на таких определениях[151].

Так, например, в определении Конституционного Суда РФ от 16.01.2018 № 7-О[152] была высказана правовая позиция о том, при установлении судом наличия (отсутствия) оснований для возложения на государство обязанности по выплате компенсации морального вреда, причиненного военнослужащему в связи с повреждением его здоровья другим военнослужащим, проходящим военную службу по призыву, оценке во всех случаях должны подлежать как действия непосредственного причинителя вреда, так и действия должностных лиц (начальников), под контролем которых он находился.

На основании этого вывода было принято множество судебных актов о взыскании вреда в пользу военнослужащих (их родственников)[153], вынесение которых при ранее сложившемся подходе было бы невозможным. Сам Конституционный Суд РФ в своем Обзоре за первый квартал 2018 г.[154] прямо указал, что в названном определении Конституционный Суд выявил смысл положений статьи 1069 Гражданского кодекса РФ.

Отказ от следования определению Конституционного Суда РФ может влечь отмену судебного акта точно также, как если бы суд упустил из внимания норму закона или постановления КС РФ[155].

2.2.4. Постановления Пленума Верховного Суда РФ

Верховный Суд РФ имеет широкий набор полномочий. С одной стороны, он как всякий суд рассматривает конкретные дела – в порядке надзора, апелляционного, кассационного производства или в качестве суда первой инстанции. С другой стороны, дает судам разъяснения по вопросам судебной практики на основе ее изучения и обобщения (пункт 2 части 7 статьи 2 Федерального конституционного закона от 05.02.2014 № 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации») – и в этом качестве выступает как орган государственной власти, руководящий подчиненной ему системой.

Поскольку такие разъяснения не содержат результатов конкретных дел и не регулируют конкретные правоотношения, их нельзя в полной мере считать «судебными», поскольку к непосредственному процессу правосудия они отношения не имеют. Формально они всегда адресованы нижестоящим судам и их главной функцией является толкование смысла закона. С содержательной точки зрения такие разъяснения являются результатом толкования права, с точки зрения всех субъектов права – сборником обязательных правил поведения участников правоотношений и руководством для нижестоящих судов по рассмотрению споров. То есть, по сути, речь идет об источниках обязательных правил, результатах судебного нормотворчества[156].

Речь идет о постановлениях Пленума ВС РФ и обзорах судебной практики, утвержденных Президиумом ВС РФ. Представляется, что активная дискуссия о правовой природе этих актов должна учитывать и природу Верховного Суда РФ как органа власти, в том числе и указанных его подразделений.

Пленум Верховного Суда РФ – орган, который не осуществляет правосудие, его полномочия перечислены в статье 5 Федерального конституционного закона от 05.02.2014 № 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации» и к ним относятся рассмотрение материалов анализов и обобщения судебной практики, дача судам разъяснений, выдвижение законотворческой инициативы, обращение с запросами в Конституционный Суд РФ, а также решения ряда кадровых вопросов.

По результатам работы с судебной практикой Пленум принимает постановления. По своему содержанию постановления отличаются друг от друга (рис. 16).

1. Первая группа постановлений – это традиционные, классические постановления, в которой объясняется, как правильно читать, понимать и применять те или иные нормы права[157].

Рис. 16. Постановления Пленума ВС РФ

Разъяснения на основании сложившейся практики обычно касаются споров в какой-то конкретной области, и по содержанию как правило фиксируют уже имеющиеся точки зрения, приводят к единому знаменателю высказанные судами подходы, выстраивают логическую взаимосвязь между разными аспектами данной категории споров.

Они представляют из себя результат аналитической работы вышестоящего суда[158]; правовые позиции, закрепленные в этих актах, обязательны для всех нижестоящих судов[159]. Незнание данных позиций по сути равняется незнанию закона и свидетельствует о неподготовленности как судьи, так и юриста к рассмотрению спора.

Интересно, что при этом Конституционный Суд РФ рассматривает постановления Пленума Верховного Суда как акт толкования закона, который не может выступать самостоятельным предметом проверки Конституционного Суда[160]. Но с другой стороны, Конституционный Суд РФ пишет, что после принятия постановления Пленума ВС РФ, Обзора судебной практики, в котором разъясняется смысл той или иной нормы права, применение судами в ходе рассмотрения дела конкретных правовых норм должно соотноситься с данными разъяснениями, поскольку в противном случае иное может свидетельствовать о судебной ошибке, допущенной при разрешении дела[161].

2. Второй группе постановлений Пленума – «упреждающим разъяснениям» практики – в литературе уделяется много внимания, поскольку в отличие от вышеприведенного примера, они не основаны на уже сложившихся подходах, и представляют из себя абстрактное толкование нового законодательства или даже указания на то, как следовало бы действовать, если бы такое законодательство имелось.

В этом случае постановления Пленума Верховного Суда РФ – это абстрактные правила, которые содержат правовые позиции в отрыве от конкретных споров, без привязки к конкретным фактическим обстоятельствам и без указания номеров дел, в которых решался соответствующий вопрос.

Их роль – это превентивное разъяснение тех подходов, которых должны (будут) придерживаться все суды при применении соответствующего законодательства.

В целом абстрактное толкование закона вышестоящими судами рассматривается в практике как прогрессивное средство продвижения вперед правового развития общества[162].

В. В. Момотов[163] пишет, что упреждающие постановления Пленума Верховного Суда РФ не связаны с реагированием на судебные ошибки или обобщением сложившейся судебной практики, а направлены на разъяснение законодательных изменений в той или иной сфере.

Он указывает на две цели принятия таких постановлений.

1. Принятие упреждающих разъяснений направлено в первую очередь на защиту интересов граждан и на обеспечение принципа правовой определенности: высшая судебная власть не ждет появления типовых ошибок, нарушающих права участников процесса, а предвидит и предотвращает их появление.

2. Это происходит в тех случаях, когда законодатель не до конца выразил свою волю в законе или закон содержит правовые позиции, требующие большей глубины для понимания и применения в обществе. Либо это связано с несовершенством закона и опережающим закон временем появления новых общественных отношений, требующих урегулирования законом.

В. В. Момотов приводит следующие примеры упреждающих постановлений: принятые Пленумом Верховного Суда РФ разъяснения новых норм об упрощенном и о приказном видах судопроизводства в гражданском и арбитражном процессах[164], серия постановлений Пленума Верховного Суда РФ, связанных с реформой Гражданского кодекса РФ, таких как постановления от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»[165], от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»[166], от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»[167] и др.

Отдельно он подчеркивает, что уже через две недели после вступления в силу законодательных положений о банкротстве граждан было принято постановление Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан»[168].

В этой части с ним следует особенно согласиться. С некоторым преувеличением можно утверждать, что целая отрасль – право несостоятельности – было сформировано на основе абстрактных разъяснений Высшего Арбитражного Суда РФ[169], и в этом смысле действительно была достигнута цель абстрактных прецедентов – «оперативно и качественно удовлетворять колоссальный регулятивный голод»[170].

Другой пример упреждающего постановления приведен в статье Т. Л. Оксюка[171]. Говоря о принятии 14.12.2021 Пленумом Верховного Суда РФ постановления № 43 «О применении судами норм главы 49 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих возобновление производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств по заключению прокурора», он отмечает, что оно является «очевидной и вполне объяснимой попыткой высшего судебного органа оперативно решить насущные проблемы правового регулирования гл. 49 УПК: частично устранить, минимизировать или хотя бы сгладить его значительные пробелы, противоречия и иные недостатки посредством дачи соответствующих разъяснений, не прибегая при этом к весьма длительному и трудоемкому процессу реализации права законодательной инициативы».

Таким образом, упреждающие постановления являются частым и весьма эффективным способом дать возможность всем судам одинаково применять закон, ориентируясь на высказанные правовые позиции и в этом смысле являются особым видом актов судов – разъясняющими актами.

2.2.5. Обзоры практики Верховного Суда РФ

Вторым видом разъясняющих актов Верховного Суда РФ являются обзоры практики.

В зависимости от содержания, обзоры могут быть разделены на несколько видов (рис. 17), например, обзоры бывают ежеквартальные[172] и тематические[173].

1. Традиционные обзоры представляют собой кодифицированные сборники судебных решений Верховного Суда РФ. Они утверждаются Президиумом Верховного Суда РФ и публикуются ежеквартально – собственно, поэтому за ними и закрепилось название «ежеквартальных».

В них собраны постановления Президиума Верховного Суда РФ и определения коллегий, вынесенные по результатам рассмотрения дел в качестве второй кассации. Для практикующих юристов они имеют большую ценность, поскольку собранные в них акты вынесены по спорам, которые уже прошли все инстанции и доводы и фактические обстоятельства в них изучены со всех сторон, при внесении в обзор акты очищаются от всех лишних деталей и остается только суть, структура обзоров позволяет удобно ими пользоваться, а основная мысль (правовая позиция), как правило, вынесена в первый абзац разбираемого примера, что позволяет ссылаться на нее без дополнительного обоснования и разбора казуса.

Вместе с тем опытные юристы предостерегают от использования правовых позиций из обзоров без изучения обстоятельств дел, по которым были приняты соответствующие акты. И. В. Ершова обоснованно доказывает, что обобщение Верховным Судом РФ судебной практики не может существовать в отрыве от актов нижестоящих судов по конкретным делам[174]. Именно поэтому в большинстве обзоров указаны реквизиты судебного акта и дела, по которому оно принято. При наличии сомнений в применимости вывода к конкретной ситуации следует изучить акты нижестоящих судов.

2. Вторая группа обзоров всегда имеет тему, касается конкретной области законодательства, поэтому они получили наименование «тематических». Часть из них оформлена традиционным образом – имеет ссылки на конкретные судебные акты, в которых была сформирована правовая позиция[175]. Другая часть не имеет ссылок на конкретные дела, в которых сформированы правовые позиции. И хотя в них описано движение дела по инстанциям, найти материалы дел затруднительно[176]. По своему содержанию они максимально близки к постановлениям Пленума. Такой вид обзоров получает все большее распространение в последнее время. Это дает возможность некоторым авторам утверждать, что «обзоры отражают текущую позицию Верховного Суда РФ по различным вопросам и служат ориентиром правоприменителю. Именно они являются первым, а подчас и единственным руководством в применении вновь принятых актов»[177], смешивая их, таким образом, с упреждающими постановлениями Пленумов, что является не совсем верным. Все-таки упреждающего обзора практики не может быть по определению, как не может быть описи еще не нажитого имущества.

Обзоры, входящие в две указанные группы, утверждаются Президиумом Верховного Суда РФ. Это делает их обязательными для применения всеми другими судами (часть 4 статьи 170 АПК РФ, часть 4 статьи 198 ГПК РФ, часть 4 статьи 180 КАС РФ) и позволяет отнести к актам судебного нормотворчества.

3. Третья группа обзоров самая интересная. Иногда Верховный Суд РФ в обзорах фиксирует не свою практику, а практику других судов. Это могут быть обзоры практики межгосударственных органов по защите прав и основных свобод человека[178], обзоры практики нижестоящих судов по определенным вопросам (с указанием дел этих судов)[179] или обобщенные указания «По материалам судебной практики» (например, Владимирского областного суда, Арбитражного суда Центрального округа и далее к каждому примеру)[180].

Данные обзоры по своей природе являются анализами или обобщениями практики – то есть результатом не правосудия и не деятельности по формированию единообразной практики путем разъяснений законодательства, а аналитической работы по изучению складывающейся практики («аналитические обзоры»). Относиться к ним следует соответственно. Обзоры практики межгосударственных органов не утверждаются Верховным Судом РФ, а «подготавливаются». И хотя в их тексте указано, что «следует учитывать правовые позиции», прямого указания в процессуальных кодексах на их обязательность нет, так как отсутствует существенный признак – они не утверждены Президиумом ВС РФ.

Однако обзоры практики нижестоящих судов по определенным вопросам с указанием судов, дел, обобщенных позиций по регионам утверждаются Президиумом. Это означает их обязательность для всех нижестоящих судов.

Поэтому суды применяют и ссылаются на те обзоры, которые хотя и фиксируют практику конкретных нижестоящих судов или регионов, но за счет утверждения Президиумом могут считаться содержащими проверенные и одобренные подходы. Например, в определении Курганского областного суда от 07.02.2023 по делу № 33-371/2023[181] содержится ссылка на пункт 1 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам, связанным с заключением трудового договора, утвержденным Президиумом Верховного Суда РФ 27.04.2022, – который сформирован «по материалам судебной практики Костромского областного суда». Тот факт, что Верховный Суд РФ выбрал эти дела и фактически одобрил правильность выводов, делает из них руководящий акт.

Рис. 17. Обзоры практики, утвержденные Президиумом ВС РФ

Единственным существенным минусом использования обзоров как актов судебного нормотворчества является неопределенность периода их актуальности. Они фиксируют практику применения законодательства, сложившуюся к определенному моменту (и считающуюся правильной Президиумом Верховного Суда РФ). Но меняется законодательство – меняется практика, а вот обзоры остаются, внося некоторую сумятицу в правоприменение.

Для примера обратимся к формированию судебной практики по спорам в области ОСАГО, демонстрирующей также соотношение упреждающего и текущего разъяснения в постановлениях Пленумов. Федеральный закон № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» был принят 25.04.2002[182]. К 2015 г. в него были внесены существенные изменения. В целях недопущения большого числа судебных ошибок, на опережение, было принято постановление Пленума Верховного Суда от 29.01.2015 № 2 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств»[183]. Далее практика по этим судебным делам копилась, обсуждались те или иные подходы. В 2016 г. Верховный Суд РФ опубликовал Обзор практики рассмотрения судами дел, связанных с обязательным страхованием гражданской ответственности владельцев транспортных средств (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 22.06.2016)[184] – с примерами по наиболее актуальным тогда вопросам из практики конкретных судов. Указанный Обзор послужил основой для унификации позиций судов по многим аспектам, суды начали ориентироваться на уже сложившиеся подходы. При этом в Обзор вошли не акты Верховного Суда РФ, а акты других судов, которые к вышестоящим не относятся. Почти одновременно с Обзором было принято постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 № 58 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» – он отменил постановление Пленума Верховного Суда от 29.01.2015 № 2 и закрепил уже выработанные обязательные правовые позиции по толкованию и применению законодательства об ОСАГО.

После этого в Закон был внесен еще ряд существенных изменений, накопилась практика споров, рассмотренных Финансовым уполномоченным, были выяснены проблемы законодательства, открывающие возможности для злоупотреблений сторонами правоотношений. Все это отразилось на судебной практике. И в 2022 г. Пленум Верховного Суда РФ утвердил постановление от 08.11.2022 № 31 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств»[185], в котором приведены теоретические основы – определена правовая природа отношений, указано применимое законодательство, дан теоретический анализ договора ОСАГО и в обобщенном виде зафиксированы правовые позиции, имеющие отличия от постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 № 58, которое было отменено. Обзор при этом остался. Это логично: поскольку Обзор лишь фиксировал ту практику, которая имелась на момент его издания, и другой цели не имел, то и отменять его нет никакого смысла. Однако, оставив его без изменений и уточнений, Верховный Суд РФ создал риски того, что суды будут ориентироваться на Обзор – вопреки новым указаниям закона. Так, например, в соответствии с пунктом 9 статьи 14 Закона об ОСАГО в редакции до внесении изменений Федеральным законом от 01.05.2019 № 88-ФЗ было указано: «Потерпевший, имеющий в соответствии с настоящим Федеральным законом право предъявить требование о возмещении причиненного его имуществу вреда непосредственно страховщику, который застраховал гражданскую ответственность потерпевшего, в случае принятия арбитражным судом решения о признании такого страховщика банкротом и об открытии конкурсного производства в соответствии с законодательством о несостоятельности (банкротстве) или в случае отзыва у него лицензии на осуществление страховой деятельности предъявляет требование о страховом возмещении страховщику, который застраховал гражданскую ответственность лица, причинившего вред».

Исходя из этого, в последнем абзаце пункта 14 Обзора практики рассмотрения судами дел связанных с обязательным страхованием гражданской ответственности владельцев транспортных средств, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 22.06.2016, указано, что в случае введения в отношении страховщика, застраховавшего гражданскую ответственность потерпевшего, процедур, применяемых в деле о банкротстве, или в случае отзыва у него лицензии на осуществление страховой деятельности, если решением суда с этого страховщика в пользу потерпевшего взыскана страховая выплата, либо страховщиком была осуществлена страховая выплата, а потерпевший не согласен с ее размером, потерпевший по истечении шестимесячного срока вправе обратиться за компенсационной выплатой только в профессиональное объединение страховщиков (Российский Союз Автостраховщиков).

Исходя из этого, суды стали отказывать в исках к страховым, отправляя истцов к объединениям страховщиков (см., например: постановление Арбитражного суда Центрального округа от 01.03.2017 № Ф10-230/2017 по делу № А54-1528/2016 – суд отказал в иске, указав, что иск предъявлен к ненадлежащему ответчику. В случае введения в отношении страховщика процедуры банкротства или отзыва у него лицензии на осуществление страховой деятельности потерпевший, не согласный с размером выплаты, вправе обратиться за компенсационной выплатой только в профессиональное объединение страховщиков). В постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 16.10.2017 № Ф09-5863/17 по делу № А76-27/2017 поддержаны судебные акты, которыми удовлетворены требования к профессиональному объединению страховщиков, с указанием, что поскольку наступление страхового случая подтверждено, страховщик компенсировал убытки не в полном объеме, у страховщика отозвана лицензия, по его обязательствам отвечает профессиональное объединение страховщиков.

Но Федеральный закон от 01.05.2019 № 88-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (Собрание законодательства РФ. 2019. № 18. Ст. 2212) внес изменения, добавив фразу: «В этом случае у потерпевшего не возникает право на получение компенсационной выплаты на основании невозможности осуществления страхового возмещения страховщиком, который застраховал гражданскую ответственность потерпевшего».

Данная редакция закона исключает возможность обращения к РСА.

Обзор при этом изменен не был.

В результате постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 03.09.2021 № 06АП-4628/2021 по делу № А73-3188/2021 вынесено со ссылкой на пункт 14 Обзора – без учета изменения законодательства, по причине чего постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 14.12.2021 № Ф03-6609/2021 по делу № А73-3188/2021 было отменено – с указанием, что суды ошибочно руководствовались старой редакцией нормы.

В рамках данной научной работы может быть предложено кардинальное решение – указание в процессуальных кодексах на обязательность учета обзоров практики убрать, оставив только постановления Пленумов, а обзоры считать не более чем кодификацией прецедентов.

Исходя же из настоящего положения вещей, необходимо зафиксировать, что любой обзор следует обязательно сверять с действующей редакцией закона.

2.2.6. Постановления Пленумов, обзоры и информационные письма Высшего Арбитражного Суда РФ

В период своего существования Высший Арбитражный Суд РФ принял большое количество актов по вопросам судебной практики (рис. 18).

Рис. 18. Акты Высшего Арбитражного Суда РФ

После ликвидации Высшего Арбитражного Суда РФ[186] разъяснения по вопросам судебной практики применения законов и иных нормативных правовых актов арбитражными судами, данные Пленумом Высшего Арбитражного Суда РФ, сохраняют свою силу до принятия соответствующих решений Пленумом Верховного Суда РФ (часть первая статьи 3 Федерального конституционного закона от 04.06.2014 № 8-ФКЗ[187]).

Соответственно, обязательность постановлений Пленумов и обзоров практики, принятых Высшим Арбитражным Судом, равнозначна аналогичным актам Верховного Суда РФ – пока последний не отменит или не заменит их своими.

Также сохраняют силу информационные письма Высшего Арбитражного Суда РФ[188]. Причем ответ на вопрос об их правовой природе – следует ли считать их обязательными актами разъясняющего характера – неоднозначен.

Верховный Суд РФ прямо указал, что «поскольку именно Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ полномочен принимать обязательные для арбитражных судов в Российской Федерации постановления, постольку рекомендации обзора судебной практики (информационное письмо) Высшего Арбитражного Суда РФ не являются обязательными»[189].

В письме ФНС РФ от 17.04.2007 № ШС-6-14/320@ «О применении информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13.03.2007 № 117»[190] указывает всем нижестоящим органам, что Информационное письмо Высшего Арбитражного Суда РФ не имеет обязательной юридической силы.

Действительно, действовавшее в тот период законодательство не предусматривало такой формы разъяснений. Действующее законодательство тоже не предусматривает. Верховный Суд РФ такой формы не использует.

Однако в период существования Высшего Арбитражного Суда РФ за информационными письмами фактически признавался разъясняющий характер, и до настоящего времени существует более ста таких писем, на которые ссылаются все суды, включая Верховный Суд РФ. Верховный Суд РФ при этом признает, что в указанных письмах содержатся правовые позиции, которые надо применять правильно[191].

2.3.1. Понятие и виды актов «иной судебной деятельности»

Ранее, говоря о деятельности судов, нами было выделено две сферы – правосудие, как основная функция, и «иная судебная деятельность», в ходе которой правосудие непосредственно не осуществляется, но без которой оно невозможно. Проблема в том, что поскольку природа судов как органов власти, как правило, затмевается их статусом дома правосудия, то «иной судебной деятельности» внимания уделяется крайне мало. Между тем она играет большую роль в деятельности судов, при ее осуществлении решается огромное количество вопросов. Но при этом специальных форм ее осуществления немного, и зачастую суды используют формы, в которых традиционно осуществляется правосудие, что приводит к путанице.

Выделить и классифицировать акты судебной деятельности, таким образом, можно только по содержанию. Следует выделить следующие виды актов «иной судебной деятельности» (рис. 19):

1) организационные;

2) кадровые;

3) информационные;

4) законотворческой инициативы;

5) по взаимодействию с общественными институтами, иностранными организациями, международными судами.

В данной работе нет цели подробно изучить каждую группу, поэтому ограничимся примерами.

Рис. 19. Акты «иной судебной деятельности»

2.3.2. Формы актов «иной судебной деятельности»

Деятельность арбитражных судов и судов общей юрисдикции по осуществлению правосудия регулируется процессуальными кодексами: уголовным, административным, гражданским, арбитражным и немного КоАП РФ. Однако их внутреннюю организацию деятельности эти акты не регулируют. Подзаконных актов, которые регламентировали бы, например, соответствующие вопросы делопроизводства, нет – поскольку такая возможность у судов формально отсутствует.

Поэтому данную роль выполняют акты, вынесенные в доступных процессуальных формах – или Судебным департаментом РФ в соответствии с правилами его работы[192].

Например, Инструкция по делопроизводству в арбитражных судах РФ (первой, апелляционной и кассационной инстанций) утверждена постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25.12.2013 № 100[193] – как акт судебного нормотворчества.

При этом инструкции по делопроизводству в военных судах, в кассационных и апелляционных судах общей юрисдикции, районных судах утверждены приказами Судебного департамента[194] – как подзаконные акты. Инструкции по делопроизводству в Конституционном Суде РФ и Верховном Суде РФ утверждены приказами их Председателей[195] – и в таковом качестве ближе всего к локальным актам организаций.

Порядок подачи документов в электронном виде в суды утвержден Судебным департаментом[196], а в Верховном Суде – им самим в лице Председателя[197].

Что характерно – пункт 2.1.2 Порядка подачи в арбитражные суды РФ документов в электронном виде, в том числе в форме электронного документа, утвержденного приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 28.12.2016 № 252, Верховный Суд РФ проверил в качестве нормативного акта[198], при этом свой Порядок Верховный Суд РФ публиковать не считает нужным, хотя для нормативного акта это условие обязательно.

Не менее запутанна ситуация и у Конституционного Суда РФ. В статье 71 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» сказано, что по вопросам организации его деятельности принимаются решения – особые виды актов, принимаемых в заседаниях Конституционного Суда РФ. В статье 3 закреплено, что по вопросам своей внутренней деятельности Конституционный Суд РФ принимает Регламент[199] Конституционного Суда РФ. Он принимается в пленарном заседании и явно является нормативно-правовым актом по своей природе, но в форме решения не оформляется.

Регламент арбитражных судов был утвержден постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 05.06.1996 № 7[200] и не отменен до настоящего времени.

То же самое касается и кадровых вопросов. Назначение судьи на должность производит Президент РФ своим Указом или Совет Федерации Федерального Собрания РФ[201].

Дальнейшая его судьба – коллегия и состав, в которых он будет работать, категории дел, которые он будет рассматривать, и проч. – будет определяться Пленумом Верховного Суда РФ[202] или Президиумом того суда, в который он был назначен. Просто Председатель суда, как это было бы любом органе исполнительной власти, не может решить этот вопрос. Данная форма не удобна и не логична. Сложно представить иную ситуацию при функционировании органа власти, где кадровые вопросы решались бы большинством голосов.

Законотворческую инициативу Верховный Суд РФ осуществляет в форме постановлений Пленумов[203].

Верховный Суд РФ ведет активную деятельность по формированию международных связей и поддержанию международного сотрудничества. Для этого создано Управление международного сотрудничества[204]. Также эти функции выполняет и Судебный департамент – в отношении всех остальных судов[205] и органов Судейского сообщества[206], для чего в нем тоже создано специальное подразделение – Отдел международно-правового сотрудничества[207].

Интереснейшими документами являются «Хроники международных связей Верховного Суда РФ», публикуемые регулярно[208]. В Хронике за 2023 г. содержится указание, что в целях укрепления существующих связей между Верховными судами России и Кыргызстана было подписано Соглашение о сотрудничестве между высшими судебными инстанциями двух стран[209].

Также следует упомянуть «Заключения Конституционного Суда РФ» – они принимаются по существу запроса о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения против действующего или бывшего Президента РФ в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления (статья 71 Федерального конституционный закон от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»).

Такого акта в истории судопроизводства еще не было.

Но есть Заключение Конституционного Суда РФ от 16.03.2020 № 1-З «О соответствии положениям глав 1, 2 и 9 Конституции Российской Федерации не вступивших в силу положений Закона Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации “О совершенствовании регулирования отдельных вопросов организации и функционирования публичной власти”, а также о соответствии Конституции Российской Федерации порядка вступления в силу статьи 1 данного Закона в связи с запросом Президента Российской Федерации»[210], безусловно, вошедшее в историю.

Однако в качестве судебного акта его расценивать сложно. Данный документ является образцом доктринального и научного анализа, но защиты чьих-то прав и законных интересов не предполагает.

Резюмируя указанные примеры, следует признать, что иная судебная деятельность требует внимательного изучения и регламентации. Судам явно требуются какая-то предусмотренная законом форма для принятия подзаконных актов по вопросам их деятельности и право делать это самостоятельно.

2.4.1. Судебные акты как результаты осуществления правосудия (судебного правоприменения)

Осуществляя правосудие, суд применяет право к конкретным правоотношениям. В результате судебного правоприменения решается юридический спор – спор о праве. Результатом будет, с одной стороны, восстановление законности – защита законного права или интереса, с другой – изменение, возникновение или прекращение конкретного правоотношения[211].

Все акты по результатам осуществления правосудия характеризуются следующими признаками:

– они выносятся в строго определенных законом формах,

– они содержат результаты разрешения правовых споров (отдельных вопросов на пути к этой цели),

– их содержание представляет собой ответ на правовой вопрос, заданный сторонами спора или возникший в ходе разбирательства по инициативе суда или сторон, в результате применения норм права к конкретным фактическим обстоятельствам.

По своей сути судебный акт – акт судебного правоприменения – близок к индивидуальному акту – так как устанавливает, изменяет или прекращает конкретные правоотношения. То есть он служит индивидуальным средством регулирования правоотношений[212]. Обязательного значения ни для кого, кроме сторон этого правоотношения (и лиц, обязанных исполнять это решение), он не имеет.

Помимо буквального применения нормы права суд также наделен возможностью дать толкование положений законов и определить их применимость к конкретной ситуации.

Собственно, традиционная схема рассмотрения любого спора выглядит следующим образом: выяснение требований истца (заявителя) и возражений второй стороны; выяснение фактических обстоятельств конфликта; правовая квалификация возникших отношений; применение норм права и решение спора по существу.

То есть основой акта по результатам осуществления правосудия являются нормы права и их толкование.

Для того чтобы рассмотреть спор, как писали А. А. Добровольский и С. А. Иванов, «суд должен точно установить юридические факты, которые лежат в основе спорного правоотношения и правильно применить к этим фактам соответствующую норму права, то есть суд должен правильно распознать веление закона для данного конкретного случая и сделать правильные выводы о правах и обязанностях сторон, вытекающих из спорного правоотношения»[213].

Именно этими выводами – о содержании закона и применимости его к конкретной ситуации – определяется ценность судебного акта правоприменения для иных лиц, не вовлеченных в этот спор, и именно поэтому суды ссылаются на решения друг друга, если хотят показать, что примерно так аналогичные дела рассматриваются другими судами. Но суды ссылаются не на все подряд акты, а выбирают только некоторые из них. Чтобы понять, какие акты они считают приоритетными и почему, следует изучить виды и иерархию судебных актов. Для этого следует знать, на каком этапе движения дела какие акты могут быть приняты.

2.4.2. Судебные акты при институциональном обжаловании

Судебные акты, принимаемые судами по конкретным делам, могут приниматься в форме «решений», «определений», «приказов» и «постановлений». «Решения» и «приказы» принимаются только на стадии рассмотрения дела в суде первой инстанции. Если спор был рассмотрен по существу (не вынесено определение, фиксирующее невозможность судебного разбирательства), то первым итоговым судебным актом будет решение или судебный приказ.

Далее акт может быть обжалован, и в ходе прохождения дела по инстанциям суды будут принимать то определения, то постановления. Эта путаница терминологии никак не способствует быстрому взаимопониманию при профессиональной беседе, поэтому каждый раз юристы при обсуждении конкретного акта добавляют название вынесшего его суда (например, «апелляционное определение» или «определение коллегии», «постановление нашей кассации» или «постановление Президиума»).

Иерархия судебных актов[214] является производной от того места, которое занимает суд в судебной системе, и предопределяется последовательностью обжалования по мере прохождения дела по судебным инстанциям. В самом общем виде порядок обжалования выглядит как «первая инстанция» → «апелляция» → «кассация» → «вторая кассация» → «надзор». При этом каждая из инстанций принимает по результатам рассмотрения жалоб определения или постановления.

Данное правило справедливо для системы арбитражных судов и вместе с судебными актами, принимаемыми по результатам рассмотрения жалоб, выглядит соответственно схеме на рис. 20.

Рис. 20. Инстанции и судебные акты арбитражных судов: общая схема

При этом, безусловно, жалобы Председателю ВС РФ или его заместителям не являются выносимыми судебными актами. В указанных схемах эти жалобы указаны ровно потом, что они связаны с определениями об отказе в передаче – лишь для облегчения работы юристов.

Обжалование судебных актов последовательное, нельзя перейти к следующей стадии, не пройдя предыдущую.

Вместе с тем есть исключения. Так, определения об утверждении мировых соглашений судов первой инстанции оспариваются сразу в кассацию (часть 11 статьи 141 АПК РФ). В таком же порядке обжалуются судебные приказы (часть 11 статьи 229.5 АПК РФ). Для некоторых категорий дел попадание в суд округа возможно лишь при соблюдении определенных условий, так, жалоба на решения по делам, рассмотренным в порядке упрощенного производства, после прохождения стадии апелляционного обжалования может быть подана в кассацию только по причине существенных процессуальных нарушений (часть 4 статьи 229 и часть 3 статьи 288.2 АПК РФ); но если это невозможно, то они могут быть обжалованы в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда РФ в порядке, предусмотренном частью 1 статьи 291.1 АПК РФ[215].

В тех редких случаях, когда Арбитражный суд округа (АСО) или Суд по интеллектуальным правам (СИП) выступают в качестве суда первой инстанции (АСО – по рассмотрению заявлений о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок (часть 1 статьи 24 Федерального конституционного закона от 28.04.1995 № 1-ФКЗ «Об арбитражных судах в Российской Федерации», часть 3 статьи 34 АПК РФ, пункт 3 части 3 статьи 3 Федерального закона от 30.04.2010 № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок»[216]); СИП – дела об оспаривании нормативных и ненормативных актов в области патентных прав, прав на индивидуализацию и прав на использование результатов интеллектуальной деятельности (статья 43.4 Федерального конституционного закона от 28.04.1995 № 1-ФКЗ «Об арбитражных судах в Российской Федерации»)[217]), обжалование получается короче, но также строго последовательно, что отражено на рис. 21.

Последовательность прохождения дела в суде общей юрисдикции более сложная. Она также зависит от того, какой суд рассмотрел спор в качестве суда первой инстанции.

1. При движении по инстанциям решения мирового судьи (статья 3 Федерального закона от 17.12.1998 № 188-ФЗ «О мировых судьях в Российской Федерации»[218], статья 23 ГПК РФ) принимаются акты, в соответствии со схемой (см. рис. 22).

Рис. 21. Инстанции и судебные акты арбитражных судов: схема с участием Суда по интеллектуальным правам

Рис. 22. Инстанции и судебные акты при рассмотрении гражданского дела мировым судьей

Дальнейшее обжалование решения мирового судьи в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ возможно только в случае, если кассационный суд общей юрисдикции изменил или отменил решение мирового судьи или определение районного суда (пункт 1 части 2 статьи 390.4 ГПК РФ). Если суды второй и третьей инстанций отказали в удовлетворении апелляционной и кассационной жалоб, то обращение с кассационной жалобой в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ невозможно.

2. Интересно, что при рассмотрении дела Верховным Судом РФ в качестве суда первой инстанции (статья 27 ГПК РФ, статья 2 Федерального конституционного закона от 05.02.2014 № 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации»[219]) в качестве апелляционной инстанции выступает апелляционная коллегия этого же суда, кассационной – Президиум ВС РФ, а судебные акты будут называться так же, что отражено на рис. 23.

Рис. 23. Инстанции и судебные акты при рассмотрении гражданского дела Верховным Судом РФ

3. При рассмотрении иска в районном суде (статья 24 ГПК РФ) в качестве апелляционной и кассационной инстанции выступает Верховный суд субъекта, далее акты могут быть оспорены в Верховном Суде РФ, что отражено на рис. 24.

Рис. 24. Инстанции и судебные акты при рассмотрении гражданского дела районным судом

4. Похожа на вышеуказанную схема прохождения дела по системе военных судов, начиная с низового звена – гарнизонного военного суда (статья 7 Федерального конституционного закона от 23.06.1999 № 1-ФКЗ «О военных судах Российской Федерации»[220], статья 25 ГПК РФ), с вынесением аналогичных актов, что отражено на рис. 25.

Рис. 25. Инстанции и судебные акты при рассмотрении гражданского дела гарнизонным военным судом

5. Решение Верховного суда республики, края, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа (статья 26 ГПК РФ) при обжаловании может быть подвергнуто оценке в актах Верховного суда субъекта РФ, кассационного суда общей юрисдикции и Верховного Суда РФ, в соответствии с рис. 26.

Рис. 26. Инстанции и судебные акты при рассмотрении гражданского дела Верховным судом республики, края, областным судом, судом города федерального значения, судом автономной области, судом автономного округа

6. Порядок обжалования, аналогичный вышеуказанному, имеет место, если в качестве первого суда выступает окружной (флотский) военный суд (статья 14 Федерального конституционного закона от 23.06.1999 № 1-ФКЗ «О военных судах Российской Федерации»), что отражено на рис. 27.

Рис. 27. Инстанции и судебные акты при рассмотрении гражданского дела окружным (флотским) военным судом

В общем виде схема прохождения гражданского дела по инстанциям судов общей юрисдикции изложена на рис. 28.

Рис. 28. Обобщенная схема прохождения дела по инстанциям СОЮ

Следует обратить внимание, что апелляционные суды в системе арбитражных судов, апелляционные и кассационные суды в системе судов общей юрисдикции (СОЮ) и апелляционная коллегия Верховного Суда РФ дела по первой инстанции не рассматривает.

Судебный спор заканчивается тогда, когда вынесен «последний» судебный акт. То есть тот, на котором завершилось рассмотрение дела и который не был далее обжалован. Последним может быть и судебный приказ, если он не был отменен и впоследствии исполнен, либо решение, если далее оно не обжаловалось и на основании него был выдан исполнительный лист. В редких случаях последними актами могут оказаться определение о прекращении производства по делу, определение об оставлении заявления без рассмотрения.

Последними являются постановления (определения) апелляции, если стороны не стали подавать кассационную жалобу, или акты кассации, если стороны не решились идти далее в Верховный Суд РФ. Последним судебным актом также может быть определение судьи об отказе в передаче кассационной, надзорной жалобы, представления для рассмотрения в судебном заседании коллегии Верховного Суда РФ или в Президиуме Верховного Суда РФ[221].

Из изученной иерархии актов вытекает, что для целей изучения практики всегда следует:

1) изучить, устоял ли при последующем обжаловании тот судебный акт, правовые позиции из которого планируются к использованию, – не был ли он отменен или изменен;

2) если он был отменен или изменен – то выяснить почему. Вышестоящий суд обязан мотивировать свой акт – и соответственно, объяснить неверность предыдущих выводов и сделать свои;

3) проверить истечение сроков на обжалование, и если сроки еще не истекли, то лучше подождать, прежде чем ссылаться на результаты правоприменения в данном споре.

2.4.3. Обязательность акта суда

Судебные акты являются обязательными – данное правило аксиоматично.

Безусловно обязательными являются акты – результаты судебного нормотворчества. Собственно, заменяя собой закон, эти указания обладают его свойствами.

В данной работе речь идет прежде всего о судебных актах – то есть правосудных актах (актах судебного правоприменения), вступивших в силу и не измененных / не отмененных в вышестоящих инстанциях судебных актах («устоявших» или «устоявшихся», в терминологии практикующих юристов).

При ближайшем изучении выясняется, что правило об обязательности актов имеет пять аспектов (свойств), при этом они присущи не всем актам (см. рис. 29 на с. 82).

1. Часть 4 статьи 170 АПК РФ, часть 4 статьи 198 ГПК РФ, часть 4 статьи 180 КАС РФ говорят, что суды в судебных актах могут ссылаться на постановления Пленума Верховного Суда РФ и сохранившие силу постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам судебной практики, на постановления Президиума Верховного Суда РФ и сохранившие силу постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, а также на обзоры судебной практики Верховного Суда РФ, утвержденные Президиумом Верховного Суда РФ.

Указание в текстах кодексов на допустимость, а не долженствование таких ссылок обманчиво. Вынесение судебного акта без учета правовых позиций, отраженных в названных актах, влечет отмену решения как вынесенного при неправильном истолковании закона – на это прямо указано в пункте 3 части 3 статьи 310 КАС РФ. В АПК РФ и ГПК РФ такая формулировка отсутствует, поэтому судебные решения отменяются как вынесенные при неправильном применении норм материального права (последний абзац пункта 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 № 12[222] и последний абзац пункта 28 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 № 13[223].

Также на необходимость учета вышеназванных актов при вынесении решения Верховный Суд РФ указывает в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 № 23[224]. Кроме того, в подпункте «а» пункта 4 этого же постановления указано на обязательность принятия во внимание постановлений Конституционного Суда РФ.

Соответственно, можно составить перечень актов судов, обязательность применения которых при решении конкретных дел установлена законом, то есть обладающих свойством «нормативности»:

– постановления Пленума Верховного Суда РФ и сохранившие силу постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам судебной практики;

– обзоры судебной практики Верховного Суда РФ, утвержденные Президиумом Верховного Суда РФ;

– информационные письма Высшего Арбитражного Суда РФ.

Указанные акты являются результатом «судебного нормотворчества». Они обязательны так же, как закон, на основании которого разрешается дело. Соответственно, говоря об обязательности таких положений, мы говорим об их «нормативности».

2. Под обязательностью судебных актов подразумевается обязательность их исполнения – как самими участниками спора, так и всеми иными лицами.

Исполняться должно то властное волеизъявление суда, которое указано в резолютивной части – выплатить денежные средства, передать имущество, зарегистрировать право и т. д. Специальным случаем обязательности исполнения является невозможность ссылаться на нормативный акт, признанный не соответствующим Конституции РФ Конституционным Судом или недействующим Верховным Судом или судами субъектов по результатам «судебного нормоконтроля».

Такое решение суд принимает по результатам осуществления правосудия. Обязательно то решение, которое принял суд по результатам рассмотрения спора. Это свойство судебных актов является прямым следствием их статуса – органа государственной власти, который своим властным волеизъявлением решает спор и решение которого при необходимости подлежит принудительному исполнению, то есть обеспечивается силой государственного принуждения.

Соответственно, говоря об обязательности судебного акта в данном аспекте, мы говорим об «обязательности исполнения».

3. Указания вышестоящего суда обязательны для суда, которому данное дело было возвращено для нового рассмотрения по результатам отмены судебного акта. Причиной такого возвращения является недостаточная исследованность обстоятельств дела, невыяснение существенных для спора обстоятельств, что исключает возможность для кассационного суда вынести решение самостоятельно – поскольку кассационные суды не выясняют факты. Императивность указаний вышестоящего суда распространяется только на один конкретный спор, а вот сделанные им выводы о том, как следует рассматривать подобные споры, что входит в предмет обязательного доказывания и т. д., могут представлять интерес для всех лиц, у кого возникли подобные споры.

4. Осуществляя правосудие, суд дает оценку фактическим обстоятельствам и применяет к ним нормы права, толкуя их применительно к конкретной ситуации.

В этом месте пролегает граница между актами, принимаемыми по результатам осуществления правосудия – то есть рассмотрения конкретного спора по запросу конкретных лиц, где выводы суда представляют собой результат правоприменения к конкретным обстоятельствам; и судебным нормотворчеством, где суд формулирует абстрактное правило, не отталкиваясь от конкретных фактов, формулируя только предписание.

Те сведения о фактических обстоятельствах спорного материального правоотношения, которые выяснил суд, в дальнейшем не будут выясняться повторно и не подлежат доказыванию по спорам между теми же лицами. Выводы о них обязательны для других судов – в силу приобретенного ими свойства «преюдициальности».

5. Как было сказано, суд применяет и толкует нормы права и на основании них решает конкретный спор.

Могут ли выводы одного суда о правильном толковании норм права быть обязательными для других судов? Вся проблема изучения судебной практики строится вокруг ответа на этот вопрос.

Работа с судебной практикой предполагает выявление тех судебных актов, которые наравне со ссылками на нормативные акты и доктрину могут являться основанием для формирования правовой позиции в споре – фактически убедить суд и иных лиц в правильности позиции одной из сторон. При этом к исполнению судебного акта этот вопрос не имеет отношения. Те акты, которые могут использоваться в таковом качестве, можно условно считать «убедительными».

При этом «убедительность» как свойство может иметь разные степени выраженности.

Так, «абсолютной убедительностью» обладают выводы, указанные в постановлениях и определениях Конституционного Суда РФ. Ни одному практикующему юристу в РФ не придет в голову всерьез обсуждать необходимость применения такого вывода к конкретной ситуации. Позиция стороны в споре, построенная на ссылках на постановления и определения Конституционного Суда РФ, является абсолютно выигрышной.

Бесспорным является вопрос об «убедительности» постановлений Президиума Верховного Суда РФ и сохранивших силу постановлений Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ – их учет при вынесении решения обязателен в силу прямого указания закона, и в этом смысле они тоже обладают свойством «абсолютной убедительности».

Иные судебные акты таким свойством не обладают.

При этом суды и спорящие лица ссылаются и на другие акты, обосновывая ссылками на них свои выводы, – то есть они считают изложенные в них выводы о применении и толковании норм права – «правовые позиции» – убедительными достаточно, чтобы добиться в своем споре вынесения такого же решения. Однако степень их «убедительности» является предметом оценки и заслуживает самостоятельного изучения в рамках исследования судебной практики.

Рис. 29. Обязательность судебных актов

2.4.4. Структура письменного судебного акта

Структура судебных актов, по общему правилу[225], строится по образцу судебного решения (статьи 198 ГПК РФ, 170 АПК РФ, 180 КАС РФ), которые состоят из четырех частей: вводной, описательной, мотивировочной и резолютивной[226].

Во вводной части решения суда указываются номер дела, дата и место принятия решения суда, наименование суда, принявшего решение, состав суда, помощник судьи, секретарь судебного заседания, стороны, другие лица, участвующие в деле, их представители, предмет спора или заявленное требование.

Описательная часть решения суда содержит указание на требование истца, возражения ответчика и объяснения других лиц, участвующих в деле.

В мотивировочной части решения суда должны быть указаны фактические и иные обстоятельства дела, установленные судом; выводы суда, вытекающие из установленных им обстоятельств дела, доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела, и доводы в пользу принятого решения, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле; законы и иные нормативные правовые акты, а также судебные прецеденты, которыми руководствовался суд при принятии решения, и мотивы, по которым суд не применил законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле.

Резолютивная часть решения суда содержит выводы суда об удовлетворении иска либо об отказе в удовлетворении иска полностью или в части.

Вводная и описательная части носят информационный характер и позволяют установить суть спора, кто спорит и кто рассматривает спор.

Резолютивная часть – это итог судебного разбирательства, ответ на тот вопрос, который стороны поставили перед судом.

Наибольший интерес представляет мотивировочная часть.

«Мотивировочная часть служит средством демонстрации установленных судом обстоятельств с указанием на доказательства, на которых основаны выводы о фактах, с объяснением, почему одни доказательства судом приняты, а другие отвергнуты; аргументации относительно правовой квалификации установленных фактов, с приведением суждений, объясняющих выбор судом подлежащей применению нормы права, а при необходимости и ее толкование применительно к установленным обстоятельствам соответствующего дела. Содержание мотивировочной части делает его понятным, логичным и убедительным, служит средством самоконтроля судей, постановляющих решение, а также помогает осуществить и упростить проверку правильности решения. Неотъемлемым структурным элементом решения является его мотивировка, которая не может быть сведена лишь к процессуальной форме решения. Она всегда является и сущностной характеристикой его содержания, связывая правовые выводы суда с установленными в судебном разбирательстве юридическими фактами и последовательно отражая процесс формирования убеждения судьи (судей) о правовой сути разрешаемого дела»[227].

Таким образом, мотивировочная часть решения содержит информацию о фактах, их оценке судом и сделанных в связи с этим выводах суда.

К данной части предъявляются наибольшие требования, основным из которых является требование «мотивированности» – по сути, это означает, что из судебного акта должно быть понятно, почему суд пришел к таким выводам, – буквально, содержать «мотивы» решения. Мотив судебного решения можно определить как суждение, приводимое судом в мотивировочной части решения в обоснование вывода по каждому из вопросов, подлежащих в силу статьи 196 ГПК (статьи 168 АПК) разрешению в ходе принятия решения[228].

Собственно, оценке в судебном акте всегда подвергается конкретная ситуация – действия лиц, участвующих в правоотношениях, соответствие их действий требованиям закона или договора, получившиеся результаты. Для того чтобы рассмотреть спор, суду сначала нужно выяснить все сущностные характеристики ситуации и поведения лиц – установить существенные фактические обстоятельства. Перечень конкретных обстоятельств зависит от того, как суд квалифицирует сложившиеся правоотношения. Существенные для этого типа отношений, с поправкой на конкретный случай, вопросы он суммирует, и они образуют предмет доказывания в этом деле. После того как суд выяснит их, он их опишет в судебном акте. Судьи не описывают в актах те факты, которые не нужны им для принятия решения: если суд потратил время на описание какого-то факта, значит, данный факт ему нужен, даже если он не входит в перечень обязательно подлежащих выяснению вопросов, – он влияет на формирование убеждения судьи.

Также в мотивировочной части указываются примененные нормы права. При этом «мотивированность» судебного решения подразумевает не только цитирование нормы, но и ее истолкование применительно к конкретной ситуации[229] – что, собственно, и составляет суть судебного акта. Таким образом, суд или применяет подходящую норму к спорным отношениям, или, в отсутствие готового нормативного регулирования, на основе нормы права применительно к какой-то ситуации формулирует правило, на основе которого решает спор. Это самый главный вывод во всем судебном акте. Все остальное, что может содержаться в мотивировочной части, включая ссылки на иную судебную практику и доктрину, призвано поддержать этот главный вывод.

Таким образом, работая с судебными актами, надо выделить четыре элемента структуры судебного акта, из резолютивной части выяснить, каков результат спора, а в мотивировочной части найти три нужных элемента:

1) фактические обстоятельства, установленные судом,

2) главный вывод,

3) доводы в его поддержку (рис. 30).

Рис. 30. Структура и содержание судебного акта

2.4.5. Ratio decidendi и obiter dictum

Для обозначения вышеуказанных элементов решения – главного вывода и сказанного в его поддержку – в науке, применительно к прецедентам, используются термины «решающий довод» (ratio decidendi) – само правило – и «попутно сказанное» (obiter dictum) – другие обстоятельства дела, обосновывающие решение. Принцип судебного прецедента применяется в части ratio decidendi, тогда как часть obitur dictum не имеет обязательной силы. Эти же термины и это же правило можно применять ко всем судебным актам – в них тоже можно выделить ratio decidendi и obiter dictum.

Синонимом ratio decidendi в российском правопорядке могло бы быть выражение «правовая позиция», и нередко именно в этом значении данный термин и употребляется[230], но лучший перевод этого термина – «юридическая суть»[231]. Проблема в том, что иногда он используется и в других смыслах, например в отношении мнения сторон по спору, для описания воли законодателя, – что затрудняет его понимание, поэтому в данной работе будет использован именно латинский термин.

Для того чтобы выделить их при прочтении судебного акта, надо найти ответ на вопрос – почему в итоге суд решил спор именно таким образом. Это объяснение и есть ratio decidendi. Это, кстати, означает обратное требование к судебному акту – из него должно быть понятно не только как применил суд норму права к конкретной ситуации, но и почему он ее так применил[232]. Это обоснование имеет важное значение для всех других юристов, которые будут основываться на данном акте впоследствии[233].

Аргументация сторон, как представляется, не может входить в ratio decidendi. В конце концов суд не связан доводами сторон и самостоятельно определяет природу правоотношений и применимые нормы. Аргументацию следует относить к obiter dictum, но совершенно сбрасывать ее со счетов не следует – зачастую она позволяет установить, почему суд проверяет те или иные обстоятельства или входит в обсуждение тех или иных вопросов. Это, кстати, означает, что в судебном акте кратко должны излагаться доводы спорящих лиц.

Самой главной проблемой является то, что нет определенного способа отметить ratio decidendi в тексте, как и нет способа его определить – все зависит от лица, пишущего судебный акт, и лица, его читающего, и сводится к к интерпретациям прочитанного и того, что хотел сказать пишущий.

Как указывает А. К. Романов, были попытки создать методику выделения ratio decidendi[234]. В частности, Романов приводит два самых известных метода определения ratio: метод (тест) Уэмбо и метод (тест) Гудхарта.

Первый тест был предложен американским адвокатом Уэмбо и предполагал рассмотрение судебных решений как нескольких логических посылок: бо́льшая посылка является ratio decidendi, а в качестве меньшей посылки он призвал считать факты дела. Выводом являлось само решение. Если при мысленном изменении большей посылки меняется и решение, то это ratio decidendi. В противном случае бóльшая посылка является obiter dictum. Однако этот метод может только эффективно определить отсутствие ratio decidendi, а ответить на вопрос, в чем состоит ratio, таким методом нельзя. Особенно проблемными являются прецеденты с несколькими ratio.

Другой не менее известный метод – Гудхарта, также называемый «теорией материальных фактов». Профессор Гудхарт исходит из предположения, что отдельное судебное решение не является правовой нормой, поскольку имеет отношение к конкретному делу, а норма выходит за пределы определенного дела. Именно поэтому в апелляционных судах используется не один прецедент, а несколько. Каждый из таких прецедентов содержит принцип, который возможно осознать только при правильном анализе материальных фактов. Если факты совпадают, то должно совпадать и вывод судьи. Но как выделять ratio decidendi, как выделять эти факты, зависит от судьи.

Для читающего российские судебные акты лица прежде всего следует принимать во внимание следующее[235]:

1) существуют судебные акты без ratio – когда норма применена напрямую и суду не пришлось заниматься толкованием;

2) в судебном акте может быть несколько ratio decidendi – если для рассмотрения дела было необходимо последовательно ответить на несколько вопросов или часть вопросов лежала в области процессуального права;

3) указание на неприменимость нормы права тоже может образовывать ratio decidendi, особенно если по этой причине суд отказал в иске;

4) гипотетические указания судьи на то, что в другой ситуации и при других обстоятельствах результат разбирательства мог бы быть другим, не может являться ratio decidendi;

5) увязка результата с характеристиками конкретного субъекта не образует ratio decidendi;

6) вообще любое указание на исключительность ситуации:

– форс-мажор,

– влияние односторонних ограничительных мер (санкций),

– существенные обстоятельства, влекущие изменение или расторжение договора,

– малозначительность правонарушения,

– основания для снижения неустойки,

– снижение наказаний ниже нижнего предела и далее все, что связано с индивидуализацией наказания,

– указания на недобросовестность и на неразумность, на стечение тяжелых жизненных обстоятельств, на тяжелое материальное положение,

– оценки репутации и риска,

– злоупотребления правами и эстоппель,

– восстановления процессуальных сроков,

– достаточность мер для снижения ущерба / предотвращения правонарушения, —

ничего из этого ratio decidendi не образует никогда в силу своей сущности – это все суть обстоятельства индивидуальные, исключающие применение нормы, и в таковом качестве они по определению не могут образовать общего правила.

2.4.6. Правовые позиции

Отсутствие легального определения «юридической сути» судебного акта влечет разнобой в науке и позволяет смешивать разные явления.

Термины ratio decidendi и obiter dictum в российском праве не используются – обсуждая юридическое содержание и выводы судебного акта, обычно используют термин «правовая позиция». Но, впрочем, этот термин используют и по отношению к доводам сторон[236], и к мнению органа исполнительной власти[237] или прокуратуры[238], выраженных по тому или иному вопросу, и даже говоря об авторитетном мнении ученого-правоведа[239]. Верховный Суд РФ использовал данный термин применительно к Европейскому суду по правам человека[240].

Термин «правовая позиция судей» был впервые применен в Законе РСФСР от 06.05.1991 «О Конституционном Суде РСФСР»[241]. Часть 4 статьи 6, говоря о независимости судей, закрепила, что «решения Конституционного Суда РСФСР в соответствии с точным смыслом Конституции РСФСР выражают правовую позицию судей, свободную от соображений практической целесообразности и политических склонностей». Именно таким образом – как синоним «внутреннего убеждения»[242] – данный термин был использован и в статье 23 Закона РСФСР от 04.07.1991 № 1543-1 «Об Арбитражном суде»[243].

Но уже в новом законе о Конституционном Суде законодатель разделил «правовые позиции судей» и «правовые позиции, выраженные в ранее принятых решениях Конституционного Суда Российской Федерации». Говоря о последних, в § 40 Регламента Конституционного Суда РФ от 01.03.1995 № 2–1/6[244] в первоначальной редакции, измененной решением Конституционного Суда РФ от 24.01.2011[245] было сказано, что судья вправе поставить вопрос о несоответствии предлагаемого решения по делу «правовой позиции», выраженной в ранее принятых решениях Конституционного Суда.

То есть речь пошла не о мнении конкретных судей, а о сущностных выводах в актах – в данном случае в актах КС РФ.

Именно в таком понимании термин «правовые позиции» используется в настоящее время, при этом речь идет не только о высших судах, но и любых других, где эта правовая позиция была выражена достаточно четко.

Следует ли связывать понятие «правовая позиция» только с деятельностью высших судов – Конституционного и Верховного? По отношению к первому корректность использования данного термина подтверждается почти всеми учеными[246], по отношению к Верховному – допускается[247]. В отношении всех остальных судов ведутся споры.

Представляется, что правильный ответ на этот вопрос зависит от того, что вкладывать в само понятие «правовая позиция». Данная дефиниция, несмотря на распространенность использования, общепринятой характеристики содержания не имеет[248].

При этом, изучив научную литературу по данном вопросу, следует выделить сущностные признаки «правовой позиции», которые отличают ее от смежных явлений:

1) это всегда оценка актов, действий и событий в схожей коллизионной (или конфликтной) ситуации[249];

2) эта оценка связана с применением толкования правовых понятий и норм, критериев[250];

3) эта оценка является результатом мыслительной деятельности[251];

4) она зафиксирована письменно и является проверяемой путем прослеживания умозаключений, на основе которых сделаны соответствующие выводы[252];

5) эта оценка повторяется многократно, причем в разных, пусть и схожих, ситуациях и актах. Очень точно выразил этот признак Г. А. Гаджиев, сказав, что «правовая позиция» – это выявленное судом кристаллизованное право, источник права, правовой принцип, пригодный для разрешения группы сходных юридических коллизий»[253];

6) на нее можно ориентироваться при рассмотрении других споров[254],

7) по своей сути она – результат толкования права[255] (в отличие от актов судебного нормотворчества, которые по сути своей – акты, дополняющие законодательство);

8) и, наконец, эта оценка не противоречит законодательству, актам судебного нормотворчества и судебным прецедентам и не приводит к нарушению прав и законных интересов сторон спора и других лиц путем создания неразумной, нелогичной и заведомо невозможной ситуации для них.

В последнем случае, впрочем, можно говорить об «ошибочной правовой позиции», как иногда мягко характеризует Верховный Суд отменяемые акты[256].

Вышеназванными признаками могут обладать выводы не только высшего суда, но и любого другого. Более того, «правовую позицию» можно не только сформулировать – ее можно придерживаться, и это ее качество составляет основу единообразия и единства судебной практики.

В отношении же выводов, делаемых Конституционным Судом РФ, которые обретают для всей страны силу закона сразу после того, как были сформулированы, можно использовать термин «правоположение», предложенный А. Б. Венгеровым[257] как раз в ходе дискуссии о судебном нормотворчестве[258]. Этот же термин представляется уместным в отношении правил, формируемых Верховным Судом РФ в абстрактных правилах Пленумов и некоторых обзоров.

От правовых позиций, обязательных к учету иными судьями в силу их обязательности или убедительности, следует отличать обязательные указания вышестоящих судов при направлении дел на новое рассмотрение и обязательность преюдициальных фактов.

2.4.7. Обязательные указания вышестоящих судов при направлении дела на новое рассмотрение

В случае отмены судебного акта вышестоящий суд может разрешить спор по существу, а может направить дело на новое рассмотрение в тот же суд, который вынес отмененный судебный акт. Данное полномочие принадлежит:

– апелляционным судам – в отношении части определений (пункт 2 части 4 статьи 272 АПК РФ, пункт 3 статьи 309 КАС РФ),

– кассационным судам (пункт 2 части 1 статьи 390 ГПК РФ, пункт 3 части 1 статьи 287 АПК РФ, пункт 3 части 4 статьи 288.1 АПК РФ (в отношении судебных приказов), пункт 2 части 1 статьи 329 КАС РФ),

– судебной коллегии Верховного Суда РФ (пункт 2 части 1 статьи 390.15 ГПК РФ, пункт 2 части 1 статьи 291.14 АПК РФ),

– Президиуму Верховного Суда РФ (пункт 2 части 1 статьи 391.12 ГПК РФ, пункт 2 части 1 статьи 308.11 АПК РФ, пункт 2 части 1 статьи 342 КАС РФ).

Указанное полномочие реализуется в том случае, если процессуальные нарушения, допущенные при рассмотрении дела, не позволили рассмотреть его правильно или если не были выяснены все существенные для дела обстоятельства (например, если дело было рассмотрено судом в незаконном составе, или если дело рассмотрено в отсутствие кого-либо из лиц, участвующих в деле и не извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, или если судом был разрешен вопрос о правах и об обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле).

В том случае, если нарушение связано только с неправильным применением норм материального права или если выводы, содержащиеся в обжалуемых решении, постановлении, не соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам или имеющимся в деле доказательствам, вышестоящий суд вправе самостоятельно рассмотреть спор. Но при этом он не вправе считать установленными те обстоятельства, которые не выяснили суд первой и апелляционной инстанции, и переоценивать их.

Направляя дело на новое рассмотрение, кассационный суд, судебная коллегия Верховного Суда РФ и Президиум Верховного Суда РФ могут указать на обязательность рассмотрения дела другим составом суда и дать указания на то, что еще следует сделать в настоящем деле[259].

Эти указания могут касаться применения норм материального права и процессуального права, толкования закона, необходимых процессуальных действий – в частности, какие обстоятельства с учетом характера спорного материального правоотношения имеют значение для дела, какой из сторон они должны доказываться, какие доказательства являются допустимыми[260].

Однако при этом вышестоящий суд не вправе предрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, преимуществе одних доказательств перед другими и определять, о том, какая норма материального права должна быть применена и какое судебное постановление должно быть принято при новом рассмотрении дела.

На необходимые действия должно быть указано в постановлении вышестоящего суда[261].

Эти указания являются обязательными для суда, вновь рассматривающего дело (пункт 2.1 статьи 289 АПК РФ, пункт 4 статьи 390 ГПК РФ, пункт 4 статьи 329 КАС РФ)[262].

Эти указания для нижестоящего суда не являются прецедентами[263]. Их обязательность носит совершенно иной характер – это властное волеизъявление, основанное на вертикальном подчинении судов, и по правовой природе данное полномочие ближе к полномочию вышестоящего органа исполнительной власти по отношению к подчиненным ему органам. В науке данному полномочию дано определение «процессуальное руководство», которое рассматривается как часть движения дела по инстанциям[264].

В силу этого данное полномочие (особенно в распоряжении суда кассационной инстанции) вызывает много нареканий, прежде всего по причине конфликта с принципом независимости судей. В литературе неоднократно высказывались опасения, что реализация таких полномочий вышестоящими судами может в определенных случаях привести к ограничению судейской независимости[265]. Некоторые авторы утверждают, что для того, чтобы не допустить ограничения независимости судей, следует лишить суд кассационной инстанции права давать указания о толковании закона суду нижестоящей инстанции, оставив правильное толкование закона прерогативой Верховного Суда РФ[266].

Вместе с тем Конституционный Суд РФ не видит в этом проблемы и неоднократно отмечал, что право суда кассационной инстанции указать на правильное толкование и применение судами норм материального и процессуального права направлено на обеспечение единообразного подхода к рассмотрению дел[267].

Представляется, что само по себе наличие у кассационных судов таких полномочий вряд ли нарушает принцип независимости судей[268]. Принцип независимости судейства препятствует вмешательству в отправление правосудия со стороны других судов, если иное прямо не предусматривается законом[269], или со стороны любых других лиц.

В данном же случае нарушения не происходит, поскольку пределы и основания вмешательства точно установлены законом. Единственной целью указаний вышестоящего суда является указание направления, позволяющего правильно квалифицировать отношения сторон[270] и рассмотреть спор по существу[271]. При этом ни для каких других судов они не обязательны[272].

Неисполнение таких указаний может повлечь повторную отмену судебных актов и их направление на новое рассмотрение уже в другой суд[273].

2.4.8. Преюдициальность судебного акта

Основу любого судебного акта составляют фактические обстоятельства спора. Для иных лиц знания о фактических обстоятельствах конкретного спора необходимы в двух ситуациях:

1) они могут иметь преюдициальное значение,

2) они определяют пределы применения тех выводов, которые составляют основу судебного акта, по простой формуле – при таких же обстоятельствах должны быть такие же выводы.

Следует остановиться на преюдициальном значении фактических обстоятельств.

Понятие «преюдиция» связано не с правовыми позициями, то есть выводами судов, а с установленными судами фактическими обстоятельствами[274]. Правовые выводы не могут рассматриваться в качестве обстоятельств, не требующих доказывания[275], и всегда делаются каждым судом самостоятельно.

Преюдиция – это установление судом конкретных фактов, которые закрепляются в мотивировочной части судебного акта и не подлежат повторному судебному установлению при последующем разбирательстве иного спора между теми же лицами.

Согласно частями 2 и 3 статьи 61 ГКП РФ, частям 2 и 3 статьи 69 АПК РФ, обстоятельства, 1) установленные 2) вступившим в законную силу 3) судебным актом 4) по ранее рассмотренному делу, 5) при рассмотрении нового спора с участием тех же лиц 6) не доказываются вновь.

В отсутствие любого из этих признаков преюдициального значения обстоятельств нет.

Так, преюдициальными являются факты, установленные самим судом. Все доводы, принятые без ссылок на подтверждающие доказательства, перенесенные из письменных пояснений сторон, принятые как не требующие проверки или в силу отсутствия возражений, – не имеют преюдициального значения.

Также не имеет преюдициального значения обстоятельство, основанное на недоказанности позиции какой-либо стороны, невозможности установить како-либо факт по причине отсутствия его доказательств[276].

Акт, который используется как основа для установления преюдициальных фактов, должен вступить в законную силу, в противном случае его использование – грубая формальная ошибка.

Это должен быть именно судебный акт, вынесенный при осуществлении судом правосудия. Постановления по делам об административных правонарушениях и принятые по результатам их оспаривания акты судов преюдициального значения не имеют, поскольку вынесены в ходе производства по делам о привлечении к административной ответственности, порядок рассмотрения которых регулируется КоАП РФ и относится не к судопроизводству, а к административно-деликтному процессу[277].

Не могут обладать преюдициальным значением судебные акты, не имеющие мотивировочной части, например, вынесенные в виде резолютивной части при упрощенном производстве[278].

Судебный акт, на который указывается как на преюдициальный, должен по времени предшествовать рассмотрению текущего спора. Если в ходе какого-то судебного разбирательства устанавливаются факты, которые будут иметь преюдициальное значение, и спор еще на рассмотрении суда – это может являться основанием для приостановления того дела, в котором будет использована преюдиция[279].

Преюдиция действует только по отношению к тем лицам, которые участвовали в рассмотрении предыдущего спора[280]. Для всех иных ранее вынесенное решение свойством преюдициальности не обладает. Если в споре участвуют и лица, которые ранее уже были вовлечены в предыдущее разбирательство, и новые лица, преюдициальные факты могут считаться установленными только по отношению к первым. Для «вновь прибывших» эти факты не могут считаться установленными ни в какой форме – ни по аналогии, ни за компанию, ни по умолчанию[281].

При новом рассмотрении преюдициальные факты действительно обычно не доказываются – достаточно указать, что они были установлены. Но вместе с тем следует учитывать, что в состязательном процессе суд может не воспользоваться ими и прийти к другим выводам, установив другие обстоятельства[282]. В состязательном процессе суд не ищет объективной истины, и потому тот результат, который фиксирует судебный акт в таком процессе, – это результат конкретного баланса доказательств. В ином процессе доказательства могут быть другими[283]. И ссылка на преюдициальное значение иного судебного акта не должна противоречить здравому смыслу[284], подкрепленному ссылками на другие, ранее не исследованные доказательства.

Именно поэтому в пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10 и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 22 от 29.04.2010[285] сказано: если суд придет к иным выводам, нежели содержащиеся в судебном акте по ранее рассмотренному делу, он должен указать соответствующие мотивы.

Но это не означает опровержения ранее сделанных выводов в другом деле – это означает только, что они не были приняты в качестве преюдициальных в конкретном споре.

В качестве единого способа опровержения (преодоления) преюдиции во всех видах судопроизводства должен признаваться пересмотр судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам (пункт 3.1 постановления Конституционного Суда РФ от 21.12.2011 № 30-П).

Выводы, сделанные на основании преюдициальных обстоятельств, каждый суд делает самостоятельно, и делаются они каждый раз заново[286].

3.1.1. Понятие «судебная практика»

Термин «судебная практика» используется в Конституции РФ (статья 126) и федеральных конституционных законах (например, в пункте 5 статьи 19 Федерального конституционного закона от 31.12.1996 № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации»), но нигде не раскрывается.

Понятие «судебная практика» является весьма спорным в науке[287] – это и конкретные судебные акты по оценке нормативных актов, в том числе в ходе конституционного нормоконтроля[288], и единообразно разрешенные споры[289], и выработанные правовые позиции по конкретным вопросам[290], и общеобязательные позиции вышестоящих судов[291], и судебные акты в единичных делах.

М. Н. Марченко указал, что есть судебная практика в широком смысле, охватывающая деятельность всех судебных органов и все без исключения решения, принимаемые данными органами; и узкое понимание, где судебная практика связывается только с теми решениями, которые содержат правовые положения[292] – в таковом качестве она выступает источником права.

Как считает А. С. Кондакова, «судебную практику можно охарактеризовать как совокупную деятельность всей системы государственных судов по осуществлению правосудия, результат которой приобретает особое правовое значение в разнообразных способах и видах ее реализации»[293].

«Судебная практика, – писал С. И. Вильнянский, – это сложившиеся при разрешении судами однородных конкретных дел правовые положения, выработанные в результате единообразного и многократного применения норм к отношениям, не урегулированным с исчерпывающей ясностью или неполно урегулированным соответствующим законом»[294].

По мнению С. Н. Братуся и А. Б. Венгерова, судебная практика как итог судебной деятельности есть результат толкования норм права в процессе их применения судом при разрешении конкретных дел. Эти результаты раскрывают и углубляют содержание применяемой нормы, конкретизируют ее в форме определенных положений своеобразного нормативного характера – правоположений[295].

В. Ю. Соловьев пишет, что трудно согласиться с позицией С. Н. Братуся и А. Б. Венгерова, которая, по сути, сводится к утверждению, что судебная практика – это только судебная деятельность, связанная с выработкой правоположений, и не более того. Названные авторы решительно отвергают мысль, что к судебной практике может относиться любое решение суда или даже сумма решений по конкретной группе дел, если оно не формирует новое правовое понятие. Однако вряд ли стоит изымать из судебной практики целый массив, порой весьма значительный, судебных решений, которые состоят в простом применении ясного и четкого закона[296]