Читать онлайн Сомнамбула. Глобальная Перезагрузка бесплатно

Сомнамбула. Глобальная Перезагрузка

Пролог

Я проснулась резко. Слишком резко, так не бывает без причины.

В комнате тьма, только фонарь за окном размывал углы бледным светом.

Тишина.

Ни грома, ни звонка телефона, ни кошки, уронившей чашку.

Но внутри всё звенело.

Будто умерла, а потом кто-то нажал «отменить».

Лежала неподвижно, прислушиваясь к дыханию. Оно рваное, как после бега. Пульс в горле, будто дралась.

Сна не помнила, только липкое чувство паники, не отпускающее.

Поднялась, включила свет. Проверила окно, замок на двери, заглянула на кухню. Всё как обычно. Всё не то.

В зеркале лишь странное, уставшее лицо с расширенными зрачками.

Часы показывали 3:47.

Налила воды, рука дрожала.

На работу ехала как в тумане.

На остановке было шумно, непривычно для утра: люди разговаривали, не смотрели в телефоны.

Кто-то громко, на эмоциях, кто-то шёпотом.

– …меня прямо догонял, я же говорю! Моё лицо! Прямо моё. Но злое, как будто… как будто я – не я…

Обернулась. Парень в тёмной куртке жестикулировал перед девушкой с озадаченным лицом.

– Прямо нож, я тебе говорю. Кровь была. – Он нервно засмеялся. – Бред, да?

Пальцы задрожали. Его слова зацепили что-то внутри. Слишком знакомое.

В офисе тоже всё было не так.

Кофемашина работала, но рядом никого.

Люди сидели за экранами. Наушники валялись рядом, не надетые. Все читали. Одно и то же.

Включила компьютер. Десять секунд понадобилось, чтобы понять.

Лента в телеграмме завалена:

#Кошмар03:47

#МояКопия

#ПогоняВоСне

«…он был как я. Только злее.»

«…он меня догнал.»

«…нож.»

«…проснулась в тот момент, когда умерла.»

Сердце сжало. Казалось, что вижу сквозь экран: всё это написала я.

Каждое сообщение. Один сюжет. Сотни голосов. По всему миру.

– Рита, ко мне. Срочно! – крикнул из кабинета редактор.

Встала на ватных ногах, как в детстве после качелей.

Он встретил меня с ноутбуком в руках.

– Ты уже в теме?

Я кивнула.

– Это не частный случай, Рита. Это – чёртова пандемия. Только во сне.

– Вы хотите, чтобы я…

– Да. Ты по образованию психолог. И однажды уже писала материал о ложных пробуждениях, помню.

– Думаете, это сон?

– Думаю, это будет главная тема недели. Если не года. Садись. Пиши. Название подберём позже.

СТАТЬЯ

Автор: Маргарита Краснова

«Я умер и проснулся» – что мы увидели во сне в 03:47 по Москве?

Сегодня в 03:47 миллиарды людей по всему миру проснулись в холодном поту. Кто-то вскрикнул, кто-то заплакал. Но всех объединило одно: воспоминание о сне, которого не должно было быть.

Мы опросили более ста человек из разных городов России и поговорили с коллегами из Франции, Турции и Японии. Описания совпадают: у многих был один и тот же сюжет.

«Я шёл по улице, и всё казалось перекошенным. Дома стояли слишком близко, будто сжимали проход. Фонари горели, но их свет не разгонял тьму, он делал её гуще. В витринах отражалось моё лицо десятки раз.

И вдруг передо мной появился он – я сам. Из-за плеча тянулась тень длинее, чем позволял свет; глаза – чужие, пустые, как окна заброшенного дома. В руке блеснул нож.

Он рванулся вперёд, и улица ожила: вывески зажглись, окна щёлкнули ставнями, как зубы. Я побежал, но шаги позади шли в тот же ритм, что и мои, будто я сам гнал себя. На повороте он настиг меня. Развернул лицом, и лезвие вошло в грудь. Я проснулся, и с той же тяжёлой тьмой, как будто весь город рухнул внутрь меня».

Психологи объясняют это просто: информационное перенапряжение, хронический стресс, тревожность – всё это делает сны ярче и реалистичнее. Но как объяснить, что один и тот же сон, с одинаковыми деталями и одинаковым временем пробуждения, испытали миллиарды?

В сети бурные версии. Массовое внушение. Коллективное бессознательное. Теории о сбое в какой-то скрытой нейросетевой программе, о которой до недавнего времени не говорили всерьёз. Все эти гипотезы пытаются загнать явление в рамки привычного объяснения. Но есть вопрос, от которого мурашки по коже: если это был просто сон, почему мы проснулись в тот самый момент, когда нас убили?

Раньше сон считали личным переживанием – интимным, хаотичным, подчинённым только внутренней логике. Сейчас кажется иначе. Если «мы больше не одни в собственных головах», значит, там кто-то ещё живёт: наблюдатель, вирус, система, бессмертное «другое», которое не спит и использует наши сны как полигон.

Если один и тот же сюжет приснился миллиардам, значит, существует точка подключения, общий источник, что-то вроде сервера. А раз это трансляция, у неё есть автор: кто-то нажал «пуск».

И тогда вопрос меняется: зачем? Проверка? Эксперимент? Предупреждение?

Мы проснулись синхронно, в ту же секунду, когда во сне наступила смерть. Слишком точная синхронизация, чтобы списать всё на случайность.

Возможно, пора признать: это уже не просто сон. Это сигнал.

Глава 1. Знак принадлежности

-ДИМА-

Я снял квартиру в Хамовниках, с облезлой штукатуркой на фасаде и подъездом, в котором тянуло железом и пылью. Район тихий. Не центр, но рядом метро. Главное, ни одного окна на восток: утренний свет раздражал.

Работа в юрфирме задала чёткий ритм: подъём, офис, бумаги, заседания. Люди врали в глаза, я кивал. Постепенно это стало нравиться – цинизм как способ не чувствовать. Осознанных снов в этой жизни не было. И это казалось безопасным.

Я думал, что забыл Варю. Иногда, ложась спать, представлял её лицо. Без запаха, без голоса. Просто образ. Уже не острый, немой. Я выжил.

Выход из офиса, как всегда.

Зажигалка клацнула в пальцах, сигарета во рту, лёгкий выдох. Новая привычка. Старая потребность занять руки, когда мысли не слушаются.

И вдруг – удар.

Не по телу. Изнутри.

Лаванда.

Острая, настойчивая. Не парфюм – воспоминание. Так пахли её волосы. Сердце дёрнулось, пальцы дрогнули, пепел упал на кроссовки.

«Просто совпадение», – сказал себе.

Пошёл дальше.

Но ноги свернули в сторону сами.

Переулок. Узкий, между двух зданий. Воздух стоял, будто давно не дышал. Там было двое. Один в капюшоне. Второй держал баллон краски, срывающийся шипением.

Я не остановился. Сделал вид, что просто иду. Но на повороте обернулся. Их уже не было. Сбежали за угол.

На стене остался след.

Свежий.

Разорванный круг, перечёркнутый спиралью.

Я узнал этот символ, как узнают свою кровь. Знак онеров. Но искажённый. Сломанный.

Подошёл ближе. Краска блестела, пахла металлом и химией. Линия липкая, ещё не высохла. Я встал спиной к стене, медленно огляделся. Пусто.

Но на соседнем здании увидел ещё один знак. Ромб. Глаз. Внутри зрачок, свернувшийся в спираль.

Чёрт.

Это не совпадение.

Это приглашение.

Я достал вторую сигарету. Щелчок. Вдох.

– Кто-то играет, – сказал вслух.

И почувствовал знакомую дрожь.

Не страх. Не радость.

Ощущение, будто снова стоишь у черты.

И она снова зовёт.

Глава 2. Воронка ночи

-ВАРЯ-

Он снова здесь.

Стоит в тени спокойно, выжидающе, будто знает, что я не смогу отвести взгляд. Его улыбка та самая, что была при нашей первой встрече. Но теперь в ней нет ни прежнего обаяния, ни легкой бравады, только липкая тревога. В его глазах уже прозвучало всё, что следовало сказать, словно самое страшное ещё впереди, и он наслаждается ожиданием заранее.

Я хочу отвернуться.

Кулон на груди нагревается и пульсирует, будто пытается о чём-то предупредить. Я жажду разорвать этот взгляд, сорваться с места, пробежать, проснуться, закричать, сделать хоть что-то. Но куда бы я ни повернулась, он снова стоит там. Передо мной. Позади. Справа. Слева.

Сон не оставляет выхода.

Как заевшая пластинка, каждую ночь повторяется одно и то же. Не сюжет – ощущение. Он не приближается. Не произносит ни слова. Только смотрит.

Сначала я решила, что это всего лишь отголосок. Память, затянутая в сон. Потом стала думать: может быть, кто-то копирует его образ. Но я же знаю, как он чувствуется. Как пахнет воздух рядом с ним. Как дрожит пространство в его присутствии. Это он. Арчи.

Мы заперли самого властного онера в его личных кошмарах. Я заставила его снять кулон, тот самый, что остался у него от матери. Этот амулет был его щитом, а теперь он потерял защиту. Кулон, что дал мне Джо, был всё ещё у меня, но только внутри системы. В реальности я его не надевала, боялась однажды не проснуться.

Арчи не мог быть здесь. Не имел права. Система надежно замкнула его в личных кошмарах. Но почему же я снова вижу его?

Он стоит передо мной: высокий, собранный, волосы чёрные, гладкие, без единого изъяна. Взгляд пронзительный, тяжёлый, карий, из-под длинных ресниц. Белый смокинг, безупречный, как насмешка над хаосом.

Никто не знал, где он на самом деле.

А я видела его. Снова.

И от этого внутри всё холодело, словно его тень нашла лазейку туда, где не должно быть даже воспоминаний.

Я рассказала Саше.

Он лишь сосредоточенно крутил кольцо на пальце, и молча слушал. Потом покачал головой.

– Варя… система его заблокировала.

– Я знаю.

– У него нет выхода.

– Но я его вижу.

Он долго молчал, а потом тихо добавил:

– Может, ты просто хочешь его видеть?

Эти слова ранили. Он не хотел задеть, но попал точно в цель. Да, я думаю о нём. О том, что мы пережили. О том, чем всё закончилось. Но не настолько, чтобы звать его обратно.

Мы с Сашей пытались войти в разные сюжеты вместе. Он всегда держал мою ладонь, проверял мои видения. Но ни разу Арчи там не появился.

Словно он ждал.

Ждал, когда я останусь одна.

––

Я шла к Джо, медленно считая шаги, словно это могло отсрочить разговор. Подъезд пах старым деревом и сыростью стен. Тусклая лампочка под потолком мигала, отбрасывая дрожащие тени. На площадке стояла коляска, аккуратно придвинутая к стене, будто сама по себе уже говорила: «здесь теперь всё по-другому».

Я позвонила. Дверь отворилась почти сразу, и на пороге появился Джо. Он был растрёпанный, сонный, с ребёнком на руках. Тонкая белая распашонка малыша сбилась на плече, и он всхлипывал, прижимаясь к отцу. Джо бросил на меня тёплый, но усталый взгляд.

– Варя? – голос его прозвучал хрипло. – Заходи.

Я прошла в квартиру. В коридоре стояли коробки с игрушками, запах молока и кофе смешивался с лёгкой ноткой детского крема. Где-то в соседней комнате смеялась Алёна, смех её был звенящий, радостный, и от этого я вдруг почувствовала себя чужой.

Джо провёл меня на кухню. Стол был завален квитанциями и кружками. Повседневный хаос новой жизни. Он посадил ребёнка в высокий стульчик, погладил по волосам, а потом обернулся ко мне:

– Кофе? – спросил просто, будто это был единственный способ хоть немного вернуть разговор в привычное русло.

Я кивнула.

Он достал турку, засыпал молотый кофе, и пока вода закипала, кухня наполнилась горьким ароматом. Я села на край стула, разглядывая обстановку. Всё это было таким… обычным. Таким не-нашим.

Я обхватила ладонями кружку, но к кофе так и не притронулась. Горячий пар поднимался вверх, щекотал кожу, а слова стояли в горле комом.

– Джо, – сказала я прямо, – он вернулся в мои сюжеты.

Он перестал шуметь ложкой в сахарнице, медленно поднял голову.

– Кто?

– Арчи. – Я выдохнула и почувствовала, как от облегчения меня чуть повело. – Каждую ночь. Он стоит в моём дворе. Ничего не делает, только смотрит. И это не просто воспоминание. Он… настоящий.

Ребёнок в стульчике засопел, постукивая ладошкой по столешнице, и от этого обыденного звука признание прозвучало ещё страшнее.

Джо сел напротив, сцепил пальцы, глядя на меня усталыми глазами.

– Ты уверена, что не ошиблась? – спросил он, спокойно, без давления, но я почувствовала: он надеялся, что я скажу «да».

– Я не ошибаюсь, – ответила я, не отводя взгляда.

– Спрайты не могут имитировать… – начал он, словно напоминая мне азы, которые и так знала наизусть.

– А что, если теперь могут? – перебила я.

Он отложил квитанции, глубоко вдохнул.

– Не выдумывай, Варь.

Я сидела, потирая виски.

– Джо, я вижу его каждую ночь. Это не сон-воспоминание, не образ. Он не растворяется, не исчезает. Он смотрит. Ждёт. Он как будто нашёл лазейку.

– Он не может перемещаться внутри Системы. Мы это обрубили. Он словно вирус, выкинутый из сети. Его не может быть.

– Но я его вижу.

Он вздохнул, но больше ничего не сказал.

Даже не предложил помощи.

На кухню легко, почти вприпрыжку, вошла Алёна. Волосы её были собраны небрежным пучком, на плечо накинут тёплый кардиган. Она поздоровалась, и её голос сразу будто приоткрыл окно, в воздух ворвался свет.

– О, Варя! – она улыбнулась широко, как всегда. – Как хорошо, что заглянула. Джо, ты хоть кофе нормальный сварил, или опять воду недодержал?

Она села рядом, потянулась за кружкой и щедро плеснула себе напитка, будто в её мире не существовало ни тревог, ни ночных кошмаров. Её энергия была заразительна: лёгкая, радостная, словно успокаивала все мрачные мысли, которые тяготили меня.

Разговор быстро свернул на что-то простое, про малыша, его первые шаги, про новые десерты в «Легране». Я слушала, кивая и даже улыбалась, стараясь впитывать её живое тепло, как лекарство.

Но внутри всё равно стояла тень. Я сидела с ними, в этой уютной кухне, а мысли то и дело возвращались к ночи. Я знала: стоит мне закрыть глаза, и он снова появится. Арчи. Его силуэт, его неподвижная, выжидающая тишина.

Я не знала, что мне делать. Сказать ещё раз вслух? Просить помощи? Или смириться и идти навстречу этому кошмару?

И пока Алёна болтала о мелочах, а Джо вставлял свои ироничные комментарии, я улыбалась, но глубоко внутри ощущала, как приближается ночь. И вместе с ней – он.

Глава 3. Тишина после бури

-ВАРЯ-

Мы с Сашей жили вместе в его квартире. Она была такой же, как и он: спокойной, организованной, лишённой лишних деталей. Саша знал каждый угол на ощупь, каждую полку. Его ладони помнили расположение вещей лучше, чем память могла бы подсказать любому другому. Свою съёмную квартиру я оставила без сожаления: решение переехать к нему оказалось естественным, будто это всегда было предопределено.

По утрам мы выходили гулять с Декси. Её звонкий лай и топот лап по асфальту будили весь двор. С нами был и мой кот Ластик, ленивый и ревнивый: он никогда не участвовал в прогулках, но неизменно ждал нас у двери, словно проверял, не ушли ли мы навсегда.

Завтраки стали нашей тихой традицией. Саша наливал кофе, я раскладывала тосты и сыр. Его движения были точны до автоматизма, и каждый раз я ловила себя на том, что любуюсь этой сосредоточенной уверенностью.

Из всей перестановки, что я позволила себе в его квартире, была лишь замена штор. Я повесила лиловые, фиолетовый оставался моим цветом, якорем, привычкой. Саша не возражал, только провёл пальцами по ткани, улыбнулся и сказал:

– Звучит мягко.

Я закончила институт, получила диплом юриста и устроилась работать в строительную компанию. Дела были приземлённые: договоры, согласования, консультации. Но в этой приземлённости было что-то спасительное. По вечерам я ещё помогала Саше с его «Леграном», мы вместе составляли меню, спорили о новых десертах, я вникала в юридические тонкости аренды и поставок. Иногда он шутил, что кафе теперь наполовину моё.

Всё было спокойно.

Необычайно спокойно для нас.

После того как Алёна и Джо стали родителями, мы навещали их: я катала коляску по тихим улицам рядом с домом, а Алёна рассказывала новости с её привычным сияющим оптимизмом. Мы говорили обо всём подряд: о книгах, о планах на лето, о том, как быстро растут дети. Только одну тему обходили молчанием – её брат.

Дима уехал в Москву, после учебы. Он отказался быть онером и больше не был частью нашей команды. Имя его редко звучало, будто само воздухом отталкивалось. И всё же тень оставалась.

А я… я жила. Работала. Гуляла. Смиренно отложила свои фотографии в долгий ящик, спрятала камеру в шкафу. В моём мире не было места для прежнего увлечения. Я старалась убедить себя, что реальность с её кофе, договорами, детским смехом и лиловыми шторами и есть всё, что нужно для счастья.

Но иногда, когда Саша засыпал рядом и дыхание его становилось ровным, я смотрела в потолок и чувствовала странное напряжение, будто за спокойствием таится нечто, что пока только ждёт своего часа.

––

Ночами я бродила одна по серой Альтере. Пустые улицы вытягивались в бесконечность, дома стояли неровно, словно сложенные из затуманенных воспоминаний, и всё вокруг дышало тишиной, в которой слышалось лишь собственное сердце. Каждый шаг отдавался гулом, будто сама земля под ногами была не до конца настоящей.

Саша долго не хотел появляться в Лимбере. Из солидарности ко мне он избегал её, хотя я знала – это мучило его не меньше, чем моё изгнание мучило меня. Я уговаривала, пыталась убедить, что не против, если он вернётся туда один. Лимбера была для него не просто местом силы, она была его зрением, его настоящей реальностью. Там он видел краски, различал оттенки, летал в гонках и входил в историю как Легенда дуэлей. В реальности он жил в темноте, но в Лимбере сиял. Я не имела права лишать его этого.

Однажды он всё же пошёл на компромисс и вернулся туда. Я поддержала его улыбкой, но внутри стало пусто и тоскливо. Я осталась здесь, в Альтере, среди чёрно-белых декораций, где каждый сюжет был чужим, а мой собственный лишён цвета.

Я ждала, надеялась, что однажды краски вернутся, что Лимбера снова примет меня. Но, видимо, цена моих поступков против Арчи оказалась слишком высокой. Система не прощала, и раз за разом я снова оказывалась в Альтере, в этой зыбкой, нейтральной зоне, где законы ОС не действовали.

Здесь не было защиты. Любой мог появиться в моём сюжете без предупреждения. Иногда это были знакомые онеры, иногда случайные чужаки. И каждый раз я ловила себя на том, что жду… что за поворотом снова увижу его силуэт. Арчи.

Я была заложницей этой черно-белой свободы, где каждый шаг давал иллюзию выбора, но, по сути, оставлял меня в пустоте.

––

Сон начинался, как всегда, в старом дворе моего детства. Те самые качели, скрипящие под ветром; облупленные стены гаражей, за которыми я пряталась в детстве; глухие окна пятиэтажки, будто забытые временем. Пахло влажной землёй и тёплой пылью, поднятой ветром.

Я бродила по тропинкам, разглядывая облезлые турники, и присела на качели. Оттолкнулась, цепи скрипнули, а поток воздуха коснулся лица. И вдруг в глубине двора тень дрогнула.

Он вышел из неё медленно, шаг за шагом. Белый смокинг в полумраке казался насмешкой, а волосы чернее самой ночи. Арчи.

– Варя… – голос был низкий, мягкий, почти зовущий.

Я вскочила с качелей, но он исчез.

И тут же появился снова, ближе, почти у самого уха. Его дыхание обожгло кожу, когда он протянул шёпотом:

– Варяяя…

Голос не умолкал. То ласковый, обволакивающий, как обещание. То резкий, как удар ножа, разрезающий пространство. Он множился эхом, проникал в стены, в воздух, в моё тело.

– Варя. Варя. Варя!

Я зажала уши руками, но звук шёл изнутри. И от этого ужаса не было выхода.

Я проснулась, вскрикнув, и сердце билось так сильно, будто пыталось прорваться наружу.

Холодный пол. Не постель. Я сидела, прижавшись спиной к шкафу. Плечи затекли, руки дрожали. Саша уже ушёл на прогулку с Декси. В квартире стояла тишина, только на кухне пахло хлебом, оставленным им на столе.

Это было не впервые. Вчера я проснулась на кухне, прижатой щекой к плитке. До этого в ванной. Иногда на полу у кровати, как будто меня туда кто-то опустил.

Я понимала: этим я усложняла жизнь Саше. Он не видел в реальности, и теперь каждый его шаг в квартире был пронизан тревогой. Он двигался осторожнее, чем раньше, словно боялся наткнуться на меня там, где меня не должно было быть. Его ладонь задерживалась в воздухе чуть дольше, проверяя путь. Перед тем как встать, он замирал, проверяя ладонью мою половину кровати. Даже чашки на столе переставлял тише, будто лишний звук мог разбить хрупкое равновесие между нами.

Я чувствовала его волнение, не за себя, за меня. Проснуться и найти меня чужой, беззащитной, в нелепом месте. Это был его давний страх, о котором он никогда не говорил, но я ощущала его каждой клеткой.

И оттого его сдержанность ранила сильнее любых слов.

Глава 4. Трещина в системе

-ВАРЯ-

Упрямые слухи просачивались со всех сторон, будто сквозняк из щелей. Сначала где-то на задворках разговоров, потом всё громче, настойчивее.

Даже Саше пришлось признать: что-то происходит. Его обычно не поколебать, он держался за факты, за собственный опыт, за холодную рассудительность. Но когда один онер в Лимбере рассказывал, что видел самого себя, а потом другой клялся, что ничего подобного не было, когда его видели другие… а на следующий день подобное признание сделал уже другой – мы поняли, что это не совпадение.

Сначала все списывали на сбой, на «игру» системы, которая иногда любила показывать странности. Но это липкое, тревожное чувство только крепло. Неполадки множились, и отрицать их стало невозможно.

И тогда мой образ Арчи в собственных сюжетах перестал быть «личным» кошмаром. Пришлось признать, что это не просто отголосок моей памяти, не травма, которая никак не уходит. Это было предупреждение. Признак того, что угроза всё ближе, и что она каким-то образом связана именно с ним.

Но до конца всё равно никто не хотел верить. Даже Джо, слушая мои слова, молчал дольше, чем нужно, словно подыскивая внутри себя оправдание системе. Алёна старалась улыбкой сгладить напряжение, Саша качал головой, будто отгоняя мысль, что Арчи может вернуться. Но сомнения остались у каждого.

В итоге решение назрело само: мы должны собраться в системе снов для обсуждения происходящего в «Маске сна».

Театр встретил нас мраком и знакомой тишиной.

Здание возвышалось над пустой площадью, как чёрный куб, лишённый времени. Когда-то здесь кипела жизнь: огни рампы, аплодисменты, голоса артистов. Теперь лишь потрескавшаяся лепнина, облупившаяся краска на колоннах и тяжёлая тишина, которая обрушивалась на плечи, как занавес.

Внутри царил полумрак. Красные бархатные кресла поблекли, ткань местами протёрлась до серой основы. Деревянный пол под ногами гулко откликался, будто помнил тысячи шагов. Запах пыли и старой сцены, впитавшей в себя чужие драмы и восторги, наполнял пространство, смешиваясь с холодом, будто сам воздух был набит ватой воспоминаний.

Под потолком перекошено висела массивная люстра в хрустальных подвесках, и когда мы вошли, едва заметно качнулась, звякнув стеклянными каплями, словно перешёптывалась с тьмой. Сцена казалась глубже, чем положено: из-за игры сна кулисы уходили в бесконечный коридор, и каждый раз казалось, что за ними кто-то стоит.

Это место давно стало нашим штабом. Джо выбрал его не случайно: в юности он сам играл здесь, и теперь театр был похож на маску, наш символ и укрытие. Его стены скрывали нас от системы, давали ощущение крепости, хотя всё здесь шептало о прошлом и разрушении.

Когда мы собрались в кругу, мне почудилось: на пустых балконах сидят тени зрителей. Они молча следят, ждут. И от этого сердце билось быстрее, будто сама система слушала наш совет.

Влад только что вернулся из Лимберы, и его рассказ был словно спичка, поднесённая к сухой траве.

Нескладный подросток с патлатыми волосами, которые всё время падали на глаза. Он ёрзал на месте, будто не находил себе опоры. Угловатые движения выдавали в нём панику и растерянность: плечи дёргались, руки то хватались за подлокотник кресла, то прятались в карманы. Казалось, весь он – сплошное «не знаю, что делать», но именно это делало его признание ещё тревожнее: если даже в Лимбере он потерял уверенность, значит, случилось что-то действительно серьёзное.

– Он был… как я, – его голос дрожал, и даже тусклый свет люстры казался слишком ярким для этого признания.

– До мельчайших деталей. Одежда, голос, даже шрам на брови, да всё. Только взгляд… – он замолчал и провёл рукой по лицу. – Не мой. Чужой. Хищный.

Мы собрались в «Маске Сна» не только ради обычного обсуждения – повод оказался слишком серьёзным.

До этого момента общий Совет онеров никогда не собирался. Лимбера сама по себе была живым организмом, она принимала или отвергала, но не нуждалась в советах. Однако сейчас всё изменилось.

Сообщения о сбоях множились: люди видели самих себя в собственных сюжетах. Не отражения в зеркале, не аллегории или символы, которые можно было бы списать на игру подсознания. Нет. Полноценные двойники, действующие независимо, со своей волей, своим взглядом. Это нарушало один из основополагающих законов системы.

И потому Лимбера впервые пошатнулась. Старшие онеры, завсегдатаи её улиц, собрались в Музее снов и приняли решение созвать Совет. В него вошли опытнейшие сновидцы со всей земли, те, кто удерживал равновесие системы долгие годы. От каждой группы был выбран представитель. От нас – Джо. Его авторитет и опыт признавали все, и он стал голосом нашей команды.

– Такие случаи не единичны, – сказал Джо, стоя у сцены, облокотившись на край потемневшего занавеса. Его голос гулко разнёсся по пустому залу, задевая потрескавшуюся лепнину. – Совет Лимберы уже обсуждает это. Но важно не то, что мы встречаем свои отражения. Важно то, что система перестала различать нас и их. Она больше не уверена, кто настоящий. – Он на секунду замолчал, глядя поверх нас, будто туда, где за балконом уже собирались тени будущего. – Если так продолжится, Лимбера может отвергнуть и тех, кто никогда не нарушал кодекс.

Я чувствовала, как у меня пересохло в горле.

Даже Алёна притихла, оставив попытки что-то сказать.

Саша сидел с опущенной головой, поглаживая Декси за ухом.

– Я тоже видел себя, – тихо признался Джо, наконец. – На вокзале. В зимнем сюжете. Мой двойник шёл впереди, быстро, с портфелем. Я попытался догнать. Кричал. Он не обернулся. И потом просто исчез в толпе. Растворился. Как будто… – он прикусил губу, – как будто специально не давал себя поймать.

В зале повисло тяжёлое молчание.

– Если это не баг, – проговорила Алёна, – тогда это кто-то очень хорошо нас копирует. Или…

– Или это спрайт, – вставил Влад, – но другого уровня. Метаморф.

Джо кивнул.

– Есть ещё одна мысль. Нам бы не помешал сейчас Лукьянов.

Тишина, как перед грозой.

– Он не придёт, – резко сказала Алёна. – Он вышел из игры. И слушать ничего не хочет – ни про сны, ни про нас.

– Значит, надо справляться без него, – сказал Саша. Его голос был твёрдым, но я почувствовала, как он напрягся.

– Он эмпат, – напомнила я. – Если это действительно не спрайты, а что-то большее, то он почувствует. Он может распознать, кто за этим стоит.

– Конечно, – сухо отозвался Саша. – Диме расскажем, он нас всех и спасёт. Как раньше.

Я почувствовала укол. Но не ответила.

– Стоит попробовать, – настаивал Джо. – Он может не захотеть участвовать, но хотя бы услышать он должен.

– Если и есть человек, к кому он прислушается, – сказала Алёна, глядя на меня, – то это ты, Варь.

Саша поднял взгляд. На секунду его глаза задержались на моих, и я увидела – он уже понял.

Что я всё равно пойду к Диме.

Что решение уже принято.

Наш Совет закончился ничем.

Но мысль, как зерно, уже проросла.

Я выйду на него.

Я должна.

Потому что Арчи всё ещё приходит ко мне во снах, и теперь я точно знала: это не просто отголосок. Это – предупреждение.

И только Дима сможет понять, что именно оно значит.

Глава 5. Порог сомнения

-ДИМА-

После работы я снова пошёл в тот район, где впервые заметил граффити со знаками онеров. Сегодня у меня была цель – проследить за тем, кто их рисует.

Я шёл по узким улицам, вглядываясь в кирпичные стены и облупленные подъезды. Нашёл ещё несколько таких рисунков, они оказались чёткими и свежими. Их невозможно перепутать ни с чем: этот знак мог оставить только онер. И количество говорило само за себя, кто-то явно пытается привлечь внимание своих.

Я чувствовал, как внутри начинает шевелиться азарт. Надо узнать кто, что и зачем.

В Москве я недавно. Друзей пока нет: на работе все какие-то закрытые, сдержанные, в вечернее время расходятся по домам, словно каждый несёт на плечах невидимый груз. Всё слишком правильно, слишком взрослое. Иногда мне кажется, что я хожу по коридорам, где никто и никогда не смеётся.

Есть, конечно, пара девчонок, которые пытаются со мной заигрывать: лёгкие взгляды, прикушенные губы, смех, растянутый на полуслове. И как-то само собой получилось, что я снова сорвался. У одной «одолжил» линейку, обычная пластиковая, с трещинкой на краю. У другой стащил маленький календарик с картинкой кота в корзине.

Смешно, да? Детский сад. Но эта старая привычка оказалась сильнее меня.

Когда-то я клялся себе, что всё, хватит. Бросил свою коллекцию дома: девчачьи браслеты, брелки, резинки для волос, брошенные в ящик стола, будто хотел похоронить вместе с ними и самого себя-онера. Я убедил себя, что больше не хочу этой игры. Да и спрайты всегда стоят на страже чужих снов. Но стоило появиться новой возможности, и руки опять сами потянулись. На всякий случай, шепнул я себе. А на самом деле, потому что без этого было пусто.

Да-да, я говорил, что не хочу быть онером. Но слишком уж заманчиво снова ночью зайти в чужой сюжет. Увидеть, что прячется за их будничными улыбками. Отработать фантазии, не неся никаких обязательств, не объясняя, почему я не готов к серьёзным отношениям. Во сне проще: ты хозяин, и никто не спросит отчёта. Никто, кроме системы, если зайдёшь слишком далеко.

Я знаю, что это неправильно. Что это снова втягивает меня туда, откуда я пытался выбраться. Но иногда в тишине своей квартиры я беру в руки линейку или календарик и чувствую, как зуд в груди превращается в предвкушение.

Старая привычка не умирает. Она просто ждёт, когда ты снова окажешься достаточно слабым, чтобы поддаться.

Я пока не решился. Знаю, вместе с онерством вернется и дар эмпата, и я снова буду страдать сильнее, чем любой обычный человек. Но пройти мимо этих знаков на граффити я не смог. Онеры должны помогать друг другу, а если искать друзей, то лучше среди них. Мысль слишком соблазнительная. Хоть я всё ещё не решался вернуться в эту игру, любопытство толкало вперед.

Бродя по району, я так и не нашёл «вандалов» с баллончиками. Зато наткнулся на местный ночной клуб. У входа с неоновой вывеской «Соната» толпились подростки, смеялись, курили. Я подошёл ближе. Какой-то лохматый парень уставился на меня, я коснулся двумя пальцами виска – знак онеров. Он поморщился и отвернулся. Не наш.

На входе показал паспорт.

Охранник проверил карманы – Осторожнее, а то щекотно, – бросил я, и он недовольно фыркнул, затем кивнул, чтобы проходил.

Внутри было темно, по стенам тянулись зеркала, светомузыка мигала в такт гулкому басу. Диджей на сцене держал ритм, а на танцполе толпа зажигала, будто от этого зависела их жизнь.

Я скользнул взглядом к бару. Там сидели несколько ребят. Один пил виски с колой, запах выдал напиток мгновенно. Но рядом с ним парень держал в руках кружку кофе. Здесь, в этой обстановке, это выглядело странно. И очень… знакомо.

Я подсел сбоку.

– Мы раньше встречались? – спросил я.

Он поднял взгляд, рассматривая меня с нескрываемым любопытством, и спокойно ответил:

– Возможно. Но не в этом сюжете.

Внутри всё перевернулось. Нашёл.

– Ты не местный? – спросил он, чуть наклонив голову. – Не видел тебя здесь раньше.

– Верно. Я тут впервые. Ищу своих… и, кажется, нашёл.

Он протянул руку:

– Кирилл.

– Дима, – пожал я его ладонь. – Очень рад.

– Откуда будешь?

– Да так, из небольшого города. Недавно приехал после учёбы. Работаю юристом. А ты?

Кирилл прищурился, уголки губ дрогнули:

– Я клуб держу.

– Этот? – уточнил я, скользнув взглядом по бару.

– Нет, блин, соседний "Ромашка", – фыркнул он, усмехнувшись. – Конечно этот.

Я поднял бровь.

– Тогда почему сидишь тут, как посетитель?

– А ты бы хотел, чтобы я стоял за стойкой с тряпкой?

Кирилл сделал глоток кофе и скривился от горечи.

– В нашем деле важнее смотреть, кто чем дышит, чем протирать стаканы.

Он говорил спокойно, но я заметил, как его взгляд скользнул мимо меня, туда, где за дальним столиком сидела четвёрка таких же, как он: двое парней, две девушки. Одна играла ложечкой в чашке, не притрагиваясь к напитку, другой лениво постукивал пальцами по столу в такт музыке. Все они выглядели так же, как и Кирилл, будто их телам недоставало пары часов сна.

– И что за дело? – сделал я вид, что вопрос задан ради поддержания разговора.

– Скажем так, – он наклонился чуть ближе, – не каждый выдерживает ночную смену… а мы работаем только ночью.

Я почувствовал, что мы уже говорим не про клубы и не про работу.

– И кофе у вас, значит, часть дресс-кода? – кивнул я на его кружку.

– Без него не выживешь, – улыбнулся он, – а ты что, тоже страдаешь от бессонницы?

– Бывало, – уклонился я. – Иногда так и кажется, что не спал целую жизнь.

Он кивнул – коротко, будто получил подтверждение того, что искал.

– Слушай, – сказал он, – вон там мои ребята. Мы тут иногда встречаемся, но не любим лишних глаз. Если хочешь, подойдем, познакомлю.

– Я не помешаю?

– Если б ты мешал, мы бы сейчас не разговаривали.

Кирилл поднялся, забрал кофе и повёл меня через толпу. Под ногами дрожал пол от баса, но я почти не слышал музыки, только чувствовал, как внутри растёт напряжение.

У стола все на мгновение перестали говорить, оценивая меня взглядами. Кирилл поставил кружку, оперся на спинку стула:

– Это Дима. Нашёл его у бара. Похоже, он в теме.

Один из парней с лёгкой ухмылкой произнёс:

– Мы встречались раньше?

Я выдержал паузу и ответил, как положено:

– Может, в другом сюжете.

Улыбка на его лице стала шире. Кто-то кивнул, девушка с ложечкой в руках отставила чашку, будто разговор стал важнее кофе.

Кирилл сел, указал на свободное место рядом.

– Присаживайся. Посмотрим, что у нас общего.

Ребята за столом представились. Как зовут парней, уже и не вспомню, а вот девушек звали Марина и Света. Так себе. Не в моём вкусе, но я вежливо улыбнулся, кивнул, рассказал пару ничего не значащих фактов о себе.

Потом спросил, есть ли у них какие-то способности. Оказалось, что Кир умеет блокировать чужие эмоции – удобно, если кто-то слишком уж лезет в чужие дела. Остальные – простые онеры, без наворотов. Вроде бы ничего особенного, но в этой компании всё равно чувствовалась какая-то спаянность, как у людей, которые давно делят между собой одну и ту же тайну.

Кирилл, откинувшись на спинку стула, прищурился:

– А у тебя что за способности?

Я не стал врать, хотя очень хотелось. Но раз уж решил заводить друзей, лучше сразу без игры в угадайку.

– Есть у меня одна фишка… Не, я не угадываю, кто сколько выпил. Я эмпат.

Света с Мариной переглянулись и заулыбались ещё шире.

Бесят эти тупые девчонки. Похоже, слово «эмпат» они перевели как «будет считывать, кто и на кого запал».

Кажется, среди них нормальный только Кирилл.

И тут меня словно по голове ударили. Один из ребят, перебирая пальцами салфетку на столе, невзначай заикнулся про сомнамбулу. Мол, была у них такая раньше, но давно уже с ними не тусуется. И вроде как… павшая.

«Интересно… И кто же у вас была эта загадочная падшая?» – хотел спросить я, но прикусил язык. Не время.

Я едва заметно напрягся, но Кир мгновенно перевёл разговор на другое, начал оживлённо рассказывать о последних гонках в Лимбере. Остальные подхватили тему, загалдели, споря о каких-то деталях, смеялись, спорили, кто кого обошёл на повороте.

Я ждал, что вот-вот услышу птичью фамилию Сани Грачёва, но нет. Обошлось. Видимо, ему и правда сейчас не до Лимберы. Есть чем заняться.

Я сделал глоток тёплого кофе, пытаясь понять, почему внутри вдруг стало так холодно. Кажется, я только что оказался на следе… и очень надеюсь, что он не заведёт меня туда, откуда не выбираются.

Когда я засобирался уходить, пожал парням руки. Короткие крепкие рукопожатия, как будто мы уже знали друг друга дольше, чем пару часов. Кир поднялся вслед за мной, догнал у дверей и бросил через плечо, будто мимоходом:

– Эй, Дим, мы тоже скоро расходимся. Встретимся в Лимбере у Музея снов.

Я на секунду застыл. Внутри всё сжалось, как от холодного ветра.

– Я… это… ну, короче. – Плечи будто сами приподнялись, я почесал затылок. – Я блокирую свой дар. Не хочу возвращаться.

Кир вскинул брови, искоса глянул, в глазах мелькнуло настоящее удивление:

– Ну ты же сам нас нашёл. А теперь отказываешься от тусовки?

Я замялся, чувствуя, что оправдания звучат жалко даже для меня самого.

– Я… это… подумаю, – выдавил я неуверенно.

– Ну подумай, – Кир усмехнулся, в его голосе было больше уверенности, чем во всём моём существе в тот момент.

Я пожал ему руку, развернулся и пошёл к выходу. Воздух клуба был тяжёлый, пропитанный дымом и музыкой, но шагнув наружу, я не почувствовал облегчения. Наоборот – будто занозу в себя воткнул.

Глава 6. Ловушка воспоминаний

-ДИМА-

Сунул купюру в руку таксисту, даже не дослушав его «сдачи нет», вытащил из кармана ключ от домофона.

В подъезде пахло затхлостью и пылью, будто сюда уборщица не приходила с девяностых. Поднялся на второй этаж, открыл дверь в съёмную студию.

Теснота и бардак встретили меня, как старого друга. Разулся, кроссы остались в проходе, лениво запнул их влево, чтобы не мешались. Скинул куртку, стащил футболку и на секунду застыл напротив зеркала.

Обычно я узнавал себя с полувзгляда: живые карие глаза, блеск, вечно довольная ухмылка, будто жизнь – это игра, а я всегда на шаг впереди. Но сейчас отражение казалось чужим. Тёмные взъерошенные волосы падали на лоб, как будто я только что вытащил себя из драки. Взгляд потускнел, как будто ночь в клубе и долгая дорога в такси выжали из меня остатки сил.

Плечи, обычно расправленные, держали фигуру легко и уверенно, были опущены. Стройность осталась, мышцы всё так же выдавали привычку к залу, но в них не было привычной бодрости. Только усталость, от которой хотелось отвернуться.

Я провёл рукой по лицу, вглядываясь в отражение, и впервые поймал себя на мысли, что не уверен – это вообще я.

В пальцах привычно оказался амулет, волчий клык на шнурке. Подарок от Джо. Блокирует мою эмпатию и весь этот онерский арсенал. Иногда я был ему благодарен за это… но не сегодня. Сегодня я решил его снять.

Волновался? Чуть-чуть. Всё-таки в Систему я не заходил давно. Кир сказал, что будет ждать меня в Лимбере, у входа в Музей снов. Парень неплохой, даже чем-то на меня похож: дерзкий, с юмором, с тем самым внутренним стержнем, который сразу виден. Лидер. Только внешне другой: серые глаза, длинные светлые кудри, собранные в хвост.

Снял джинсы, закинул их на спинку стула, туда же, где уже валялась футболка. Носки скинул в угол. Плюхнулся на диван, укрылся пледом. Покрутил кулон в ладони, словно ещё раз проверяя, точно ли хочу это сделать… и снял.

Сердце тут же забилось сильнее. Заболело. Перед глазами, как всегда, встал её образ.

Чёрт. Это просто ненужные мысли. Их нужно выкинуть.

Закрыл глаза, и вот я уже в своём стандартном сюжете. Спортзал. Зеркала на стенах, ряды беговых дорожек, гантели. Сел на скамейку, неожиданно поймал себя на том, что скучаю по своей домашней качалке.

Поднялся, пошёл в раздевалку. Пусто. Открыл кран, вода не потекла. Конечно, я же во сне. Поднял глаза к зеркалу, и в отражении, через плечо, увидел её.

Проморгался. Нет, не показалось. Варя стояла прямо за моей спиной.

Резко развернулся и впился взглядом. Она молчала, просто смотрела.

– Рейнер, ты? – вылетело первое, что пришло в голову. – Какими судьбами? Ждала меня?

Она кивнула и улыбнулась – осторожно, будто боялась разрушить момент. Подошла ближе. Слишком близко.

На секунду я подумал, что это обычный сон, но быстро отмёл эту мысль. Онеры не видят других онеров случайно. Значит, это она. Точно.

Варя встала на цыпочки и потянулась, чтобы поцеловать меня. Я вцепился в её предплечья:

– Ты чего?! Вы же с Грачёвым… расстались, что ли?

Она была слишком близко. Слишком живая. Я видел в её глазах всё то, что старался выбросить из памяти.

Ещё вдох, и я уже не смогу вернуться назад.

Она снова потянулась ко мне. И тут я сломался. Позволил себе поцеловать её – горячо, жадно, словно все эти два с половиной года я не пытался забыть её, а только ждал этой секунды.

Её губы были тёплыми, и на секунду я забыл, что нахожусь во сне. Сердце колотилось так, будто собиралось пробить грудную клетку. Я обнимал её за талию, и пальцы узнавали знакомую линию спины, всё как в реальности.

Слишком реально.

– Варя… – выдохнул я, когда она отстранилась на долю секунды. – Ты хоть понимаешь, что будет, если кто-то узнает?..

Она не ответила. Только улыбнулась. Та самая улыбка, от которой меня когда-то выбивало из колеи.

Я хотел спросить ещё, как она сюда попала, зачем пришла. Но вдруг заметил, что отражение в зеркале позади нас слегка дрожит, как рябь по воде. Мгновение, и всё стало как было.

Может, показалось. Может, я просто слишком соскучился.

Она снова потянулась ко мне.

Я хотел убедиться, что это вообще всё реально, но её губы просто заткнули мне рот, и всё.

Внутри будто кто-то сорвал стоп-кран. Я держался два года, старался даже в мыслях её не трогать, и вот, держите. Всё разом прорвало.

Её дыхание жгло кожу, руки скользили по шее, и меня уже не волновало, правильно это или нет. Я только впивался в её губы всё сильнее, как будто боялся, что она сейчас исчезнет.

И тут она сняла с себя футболку… Господи. Башню снесло напрочь.

Я уже не думал, просто жадно целовал её ключицы, плечи, спускался ниже, вдыхая этот запах, этот вкус, который успел забыть, но который мгновенно ударил в голову, как чистый спирт.

Сорвал с неё джинсы, притянул к себе так близко, чтобы, между нами, не осталось ни миллиметра. И в этот момент мне было плевать на всё: на законы Системы, на Грачёва, на последствия.

Она была здесь. Сейчас. И я собирался забрать каждую чёртову секунду.

––

Варя растворилась, будто её и не было. Я остался на месте, ошеломлённый, и какое-то время не мог даже дышать. Чёрт, что это было? Настоящее прикосновение или иллюзия? На коже ещё горело её тепло, и это чувство тянуло меня обратно, но умом я понимал, всё уже кончилось. В этом сюжете её больше нет.

Я выругался про себя и провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть дрожь вместе с воспоминанием. Легче не стало. Напротив, пустота только усилилась. Варя всегда оставляла после себя это ощущение, будто внутри открыли дверь, а потом захлопнули её прямо перед тобой.

Я заставил себя выровнять дыхание. Надо было собраться. Хватит топтаться на месте. Я же договаривался с Кириллом: Музей снов, Лимбера. Там всё настоящее, там есть дела, которые не терпят паузы.

Закрыл глаза, сосредоточился и потянулся к тому месту, где мир всегда встречал меня особым дыханием. Там, где не было ни иллюзий, ни привидений прошлого. И вот – я снова здесь.

Чёрт. Пришлось признать: мне этого реально не хватало.

Лимбера открылась во всей красе: город-сказка, собранный из чужих грёз, но в то же время абсолютно реальный. Воздух тут прозрачный, ни холодный, ни тёплый. В нём витали запахи кофе с дальнего переулка, пыли старых библиотек, сладости уличных лавок. Всё это складывалось в единый, до боли родной аромат.

Я вдохнул глубже, чем следовало, и поймал себя на том, что улыбаюсь. На улицах кипела жизнь: сотни онеров, кто-то смеялся и обнимался, кто-то спорил до хрипоты, кто-то бродил в одиночку, задумчиво скользя взглядом по витринам. Лимбера жила сама по себе, как огромный организм, и я вновь был его частью.

Музей снов находился в центре, и я двинулся туда по мостовой, всматриваясь в лица. Вдруг мелькнёт кто-то знакомый? Но нет, повезло. И вот, у входа в музей заметил Кирилла и Марину. Они махали мне рукой, и внутри у меня странно кольнуло: как будто я наконец снова оказался в своей стае.

– Отлично, Дим, ты всё же сделал правильный выбор! – с улыбкой сказал Кирилл.

– Ну, вроде того, – ответил я.

Образ Вари всплыл сам, её глаза, руки, которые я держал всего несколько минут назад. Я резко встряхнул головой, будто мог вытряхнуть её из мыслей. Глупо.

Мы втроём двинулись по улице, и Кирилл заговорщицки предложил:

– Пошли на площадь дуэлей. Там сегодня ставки бешеные. Можем посмотреть… а если захочешь, и поучаствовать.

Марина оживлённо закивала.

Я ухмыльнулся. Внутри зашевелился азарт, которого я так долго старался не замечать.

– Ну что ж, – сказал я. – Почему бы и нет?

И мы свернули к площади, где воздух уже дрожал от криков зрителей и от звона стали, рождающей новые легенды Лимберы.

––

Я проснулся от того, что телефон завибрировал на тумбочке, и холод прокатился по позвоночнику, как будто меня облили льдом. На дисплее высветилось – «Варя».

Сердце дёрнулось.

Взял трубку.

– Дим, – её голос был ровный, спокойный, как будто ничего особенного. – Следующей ночью приди в «Маску сна», пожалуйста. Нужно серьёзно поговорить.

Я едва не поперхнулся воздухом.

– Как… как твои дела? – выдавил я, проверяя, помнит ли она хоть что-то.

– Нормально. – Тот же спокойный тон, даже чуть рассеянный. – А у тебя?

Внутри всё оборвалось. Чёрт.

– Ну хоть намекни, что случилось, – сказал я, надеясь, что она подаст хоть малейший знак.

– Система вышла из строя, появились двойники, её голос стал тише, но от этого слова ударили сильнее. – И уже никто не знает, кто друг, а кто враг. Подробности в «Маске».

Связь оборвалась.

Я сидел несколько секунд, глядя в чёрный экран, а потом медленно сполз по стене.

Встал. Стукнул коленом по ножке стола, стул отлетел в сторону.

– Чёртова… мать её… система, сука! – рыкнул я сквозь зубы и пошёл в ванну.

Вцепился руками в край раковины, плюнул. Лицо в зеркале: злое, бледное, глаза горят.

– Дурак, идиот… – прошипел я сам себе, брызнув холодной водой.

Какого чёрта я сорвал кулон? Какого чёрта повёлся?

Но обещание есть обещание.

Я всё равно знал, что приду.

Следующий остаток дня тянулся бесконечной рутиной. Бумаги, звонки, клиенты с наигранной вежливостью и их враньё, которое я слушал, кивая, будто не замечал. Всё шло своим чередом, а у меня в голове снова и снова возвращался один и тот же момент ночи. Как я поддался. Легко. Смешно. И теперь ругал себя за это, надо было держать лицо, не выдавать ни единой эмоции.

Если кто-то узнает, точно будет скандал. А скандалы в нашей среде пахнут не только испорченной репутацией.

К вечеру я добрался до дома выжатый, но не усталый. Усталость хотя бы даёт покой. А у меня внутри гудел один и тот же вопрос, как фон: что, чёрт возьми, происходит в системе?

Я уставился в экран, щёлкал сериалы подряд, даже не вникая. Обычная привычка, просто забить голову чужими историями, лишь бы не думать о своей. Но не помогало. В каждом диалоге слышался отзвук ночного разговора, в каждом кадре видел, как всё снова может сорваться.

Нужно было спать. Я обещал прийти. Обещал себе и ей. Не отвертеться.

Надо узнать подробнее, что за чертовщина творится в системе. Стоило выпасть из неё всего на пару лет, и, конечно, именно теперь решить вернуться. Когда всё летит к чертям.

Я выключил телевизор, остался в темноте и поймал себя на том, что впервые за долгое время жду сна. Не отдыха. Не забвения. А именно сна.

И ненавижу себя за это ожидание.

Глава 7. Берлога Марата

-ДИМА-

Надо было идти в «Маску сна». Пообещал, значит должен явиться. Но внутри всё ещё клокотало, и я понимал: ввалиться туда в таком состоянии, значит выставить себя напоказ. А я и так уже дал слабину прошлой ночью.

Перед тем как снова шагнуть в театр, я решил притормозить. Вдохнуть. Прийти в себя.

И заглянуть в один сюжет, который всегда был для меня чем-то большим, чем просто сон. Отдушина, спасательный круг, место, где я мог сбросить со спины весь груз чужих эмоций.

Не каждый онер понимает цену таких мест. Для меня это было как вернуться домой – к другу, который не спрашивает, что у тебя на душе, и не осуждает, если ты молчишь. Сюжет, который ждал меня всегда одинаковым, без подвохов и сюрпризов. Там всё было моё. И там я мог позволить себе быть собой, прежде чем снова натягивать маску и выходить на чужую сцену.

Я знал: ещё пара минут здесь, и я смогу выпрямить спину, собрать лицо и шагнуть в «Маску сна» так, будто ничего не было. Но сначала мой друг. Моё тихое укрытие в этом хаосе.

Марат.

Мы дружили ещё со школы. Такой же лоботряс, как и я, только более спокойный, уравновешенный. У него всегда хватало терпения дослушать мои глупые идеи до конца, а потом сказать короткое: «Ты дурак, но я с тобой». С ним было легко, без показухи и гонки за чужим одобрением.

Я давно не заходил в его сны, всё время, что избегал своего дара.

Я шагнул внутрь.

И почти сразу ощутил странное: сюжет держался крепко, уверенно, будто хозяин давно научился стоять на ногах. Ни дрожи, ни провалов, всё чётко. На фоне моих невнятных шатаний это было почти издевкой.

Мой лучший друг Маратик не отрывался от монитора, клацал по клавиатуре как по родной.

– О, Димон, ну ты и рожа… Опять спал со своей самооценкой и проснулся в слезах? – он хмыкнул, откинулся на спинку кресла и добавил: – Давно тебя не было, я уже заскучал по твоему вечному нытью.

В наушниках слышно стрельбу, крики, кто-то орёт «прикрой!», а он хладнокровен, как кот на балконе.

Худощавый, с русыми всклокоченными волосами, серыми глазами, которые блестят хитро, как у енота. На переносице мелкая россыпь веснушек, нос постоянно вытирает рукавом, будто у него вечно насморк. Вроде пацан с помятой внешностью, но от него всё время идёт какой-то задор, как будто он знает о мире больше, чем говорит.

На нём вечно висит вытянутая худи с порванным карманом и тапки на босу ногу, даже зимой, когда в подвале можно пар изо рта пускать. Кроссы стояли рядом, но обувал он их только по праздникам.

Я спустился по скрипучей лестнице в наш родной подвал. Тот самый – кибер-берлога времён школы, где вечно пахло пылью, палёным пластиком и немытыми победами.

Кружки из-под кофе, сломанные наушники, засохшие фломастеры и позавчерашняя пицца, которую уже никто не тронет, разве что спрайт голода.

– Ну, рассказывай, – пробурчал он, не поворачиваясь. – Кто тебе снова приснился? Варя в мини? Или в броне спасителя человечества?

– Не совсем… Она сама вошла в мой сюжет без всякого приглашения.

– ХАХАХА! Всё, братан, туши свет. Легендарная мадам вернулась, и ты уже достал своё раздолбанное сердце, завернул в пакет и такой: «Держи, родная, пользуйся».

– Слушай, я серьёзно! Всё было по-другому! Она была…

Я замолчал, не зная, как сказать это не как идиот.

– Настоящая. Просто Варя.

Маратик развернулся, снял наушники и посмотрел на меня, будто я только что признался, что женился на ней прям во сне.

– Ну и?

– Ну… у нас всё было. А потом я проснулся, позвонил ей…

И оказалось – это была нихрена не она.

– А потом ты проснулся…

Он заржал так, будто это лучшая комедия в его жизни.

– Ахахаха, братан, можно было и не продолжать.

Снял наушники. Уставился на меня. Три секунды тишины.

– А. Понял.

Ты дрочнул под REM-фазу.

– Да блин, не было никакой дрочки!

– Конечно, конечно, – Маратик кивнул, делая вид, что всё понял. – Просто духовная связь. Эмоциональный оргазм.

– Не обманывай себя, – заржал он, как тролль-гиена.

– Ты как всегда – умеешь поддержать.

– Слушай, Димон, всё, что происходит в системе, остаётся в папке «Архив». Особенно если ты просыпаешься в одной позе с плюшевым медведем.

– Говорю же – это была она. Она говорила как она, смотрела как она…

– …и сняла с тебя боксеры, как твоя фантазия. Ты веришь, что баба, которая тебя послала, внезапно: «Ой, привет, я горячая, бери меня»? И ты повелся…

Я потёр лицо ладонью.

– Да, блин, повелся. А ты бы не повелся, если бы твоя Кристина пришла?

– Заткнись…

– Ну вот и ты заткнись тогда.

– Да, Димончик, по-крупному ты залип на эту девчонку – кивнул он, нажимая на мышку, глядя в монитор.

Я посмотрел на него.

– Ты думаешь, я схожу с ума?

– Не-не.

Ты просто…

Он сделал драматическую паузу.

…стал ходячей метафорой.

Это твой мозг такой: «я в стрессе, дай мне хоть что-нибудь родное».

Вот он тебе и выдал – ВАРЮ.

На блюде. С бонус-сценой.

– Значит, я сам себе устроил весь этот сюжет?

– Конечно.

Либо ты, либо кто-то, кто знает, как устроен твой мозг.

Он снова защёлкал мышкой.

– Подсказка: второй вариант страшнее.

Я сидел молча. Думал. Скреб себя изнутри.

– Слушай, ты же у нас «зеркало, в которое не хочется смотреть», – сказал я. – Ну посмотри на меня. Скажи, что мне делать?

– Ты серьёзно?

– Да.

– Забудь её. Удали.

Из памяти. Из системы. Из истории запросов.

– …и потом?

– Потом?

Он широко ухмыльнулся.

– Потом пойдём и спасём мир, конечно.

И вот я сижу рядом с ним.

Маратик увлечённо рубится в КС: на экране кровь, пыль, выстрелы, всё гремит и мельтешит.

Он поворачивается ко мне, ухмыляется и бросает:

– Лучше возьми мышку и клаву, давай оторвёмся. Я тебя сто лет не видел.

А внутри меня зучала полная тишина.

Я не знаю, что это было.

Но точно знаю – это ещё не конец.

И кажется, кто-то только что сделал хедшот по моей реальности.

Глава 8. Пароль для своих

-ВАРЯ-

Мы с Сашей сидели за столом в полутёмном зале старого театра. «Маска сна» хранила запах пыли, дерева и чего-то старого, забытого. Где-то наверху поскрипывали балки, а тишина казалась густой, как кулиса перед началом представления.

В стороне, опершись на перила, стоял Джо. На нём был терракотовый костюм и коричневая рубашка, непривычное сочетание, которое почему-то шло ему идеально. Короткие каштановые волосы лежали ровно, как будто он и не думал о них, а светло-карие глаза смотрели вдаль, мягкие по цвету, но полные глубины.

Лицо казалось добрым, даже располагающим, но выражение оставалось сдержанным, сосредоточенным. В этом спокойствии ощущалась сила: он будто держал на плечах наш общий хаос. Джо медленно прокручивал в пальцах свою любимую монету, взглядом словно проверяя, кто из нас первый сорвётся.

Влад устроился у стены ближе к выходу, нервно возился со шнурком от толстовки, завязывая и развязывая узлы.

Мы ждали Диму. Когда он наконец появился, шаги его звучали размеренно, уверенно. Он обошёл стол по широкой дуге и опустился в кресло подальше от нас с Сашей, словно заранее выбрал это расстояние.

Я взглянула на Диму – уверенного, собранного, будто он всё ещё играл свою привычную роль человека, у которого всегда всё под контролем. Улыбка, уголки губ чуть приподняты, спина прямая, взгляд твёрдый. Но я слишком хорошо знала: за этой маской всегда скрывался вулкан.

В груди что-то дрогнуло. Сколько времени прошло с нашей последней встречи? Казалось, вечность. И вдруг в этом полумраке, среди тревожных разговоров, мне захотелось подойти ближе. Прижаться к нему, хотя бы на секунду. Словно этим я могла стереть всё то, что лежало между нами.

Но я одёрнула себя. Неправильно. Нельзя.

Я смотрела на него и чувствовала, что он тоже держит себя в руках. В его взгляде было слишком много невыраженного: желание, злость, воспоминания. Он хотел подойти, я знала это так же отчётливо, как знала ритм собственного дыхания. Но взгляд скользнул к Саше. Он сидел рядом, спокоен и отстранён. И этого оказалось достаточно, чтобы Дима сдержался.

Он первым нарушил молчание. Чуть наклонился вперёд, положил локти на стол и усмехнулся, будто разговор был для него развлечением:

– Ну, что нужно от меня? Я весь внимание.

Джо медленно оторвал ладони от подлокотников, посмотрел на него в упор и ответил:

– Скажем так… – его голос прозвучал твёрдо, почти деловито. – Это тот случай, когда даже ты захочешь узнать, что происходит. И это не одноразовый сбой.

Дима вскинул брови, но промолчал. В зале повисла тишина, и только где-то наверху, на пустых балконах, скрипела пыльная лепнина, будто сама «Маска сна» вслушивалась в их диалог.

Я кивнула, но внутри всё ещё звенело от невысказанного.

Он усмехнулся, откинулся на спинку кресла, будто это был не разговор, а допрос.

– Я не знаю, нужно ли мне всё это снова. Я больше не часть вашей команды, Джо. У меня теперь своя реальность… вместо спектакля.

Влад хмыкнул, всё так же глядя на шнурок в руках:

– В реальности ты как раз и сбежал.

Джо бросил на него хмурый взгляд и слегка щёлкнул монетой:

– Заткнись, Влад.

Я не сдержалась:

– Но ты всё ещё эмпат, и ты нужен нам.

– Да хоть ясновидящий. Мне это больше не интересно.

Джо медленно спустился по ступеням, монета перекатывалась между его пальцами.

– Интересно или нет, но ты здесь, и знаешь, что, если мы не разберёмся, это ударит по всем.

– А если ты увидишь самого себя? Что будешь делать? – спросила я.

Он поднял бровь, прищурился.

– Смотря насколько я буду хорош. Надеюсь, не хуже оригинала.

– Ну это ещё спорный вопрос, – бросил Саша.

Дима резко повернулся к нему, голос обострился:

– Ты всегда влезаешь, когда тебя не спрашивают?

Саша пожал плечами, спокойно, как всегда:

– Только когда у тебя опять концерт.

– Ты нарываешься?

– Просто наблюдаю. Пока ты опять ноешь вместо дела.

Влад на мгновение перестал возиться со шнурком, но тут же снова принялся завязывать петли, будто хотел исчезнуть в этом занятии.

Я подняла ладони, прерывая их.

– Всё. Хватит. Мы не можем игнорировать происходящее. Нарушаются законы системы. Онеры видят самих себя. Это ненормально.

– Это уже кто-то специально мутит воду, – тихо сказал Джо, подбросил монету и поймал снова. – Вопрос – кто и зачем.

Влад опустил глаза, узлы на шнурке становились всё туже.

– Иногда лучше не знать.

Пауза. Дима сжал губы, провёл рукой по лицу.

Джо достал из кармана свои старые карманные часы, щёлкнул крышкой и, глядя на нас поверх циферблата, сказал:

– Через неделю старейшины онеров собирают всех главных и их советников на общем собрании в Лимбере. Она сама не пустит тех, кто утратил право быть её частью. Но мне нужен тот, кто почувствует остальное: кто врёт, кто играет в свои игры, у кого мысли чистые, а у кого – нет. Ты это умеешь. После совета расскажешь мне всё, что понял.

Дима усмехнулся, посмотрел на меня, и в его в глазах мелькнула тень интереса:

– Ладно. Один раз. Если окажется, что дело полная лажа, я сваливаю.

– Договорились, – кивнул Джо, убирая часы обратно. – Мне и не нужен герой, нужен тот, кто видит глубже остальных.

Я поймала взгляд Саши, он смотрел строго, с недоверием. А Влад в углу уже третий раз завязал узел на шнурке толстовки, явно нервничая при слове «совет».

Джо задержался у выхода и, бросив взгляд на всех нас, сказал:

– Ещё одно. Придумаем пароль для своих. Чтобы сразу знать, кто настоящий.

– «Легран», – предложил Саша, даже не раздумывая.

Название кафе прозвучало тихо, но в зале сразу стало теплее. Все согласились без лишних вопросов.

Они начали расходиться. Дима, как всегда, не упустил момента уколоть:

– Порепетируйте. А то забудете пароль, и съедите друг друга.

Сверкнул глазами, бросил ехидную улыбку… но, проходя мимо, задержал на мне взгляд на секунду дольше, чем нужно. В нём смешались насмешка, настороженность и тень чего-то неясного, что кольнуло меня изнутри иголкой. И испарился первым. Джо поманил Влада за собой, и они растворились в полутьме, звук шагов быстро затих.

Мы остались вдвоём с Сашей. Тишина в зале стала почти осязаемой. Я поднялась со стула, и он тоже встал, будто это движение было неизбежным. Сделал шаг навстречу. Я обернулась, и в следующее мгновение уткнулась ему в грудь. Он обнял меня крепко, прижимая к себе так, будто боялся отпустить.

Его ладонь мягко и уверенно легла мне на затылок, пальцы скользнули в волосы. Он медленно вдохнул мой запах, словно стараясь запомнить каждую ноту. Мы стояли неподвижно, и время исчезло. Мир вокруг застыл, оставив только нас в этой тишине.

– Как думаешь, метаморф может пробраться в Лимберу? – его голос был тихим, но я уловила напряжение.

Я подняла взгляд и встретила ту самую настороженность в его голубых глазах, которую видела уже не раз.

– Не знаю. Спрайты не могут туда войти… но если этот сможет, то это будет настоящая катастрофа. Даже слово-пароль не спасёт, если он умеет читать мысли.

– Значит, – сказал Саша, – у нас уже нет полностью безопасных мест.

Он не отпускал меня, и я поняла: он держит не только из желания, но и потому, что отпустить может оказаться опаснее, чем удержать.

Глава 9. Пульс «Сонаты»

-ДИМА-

Утро выдалось тяжёлым. Я был сам не свой и до сих пор не мог разобраться, что именно почувствовал, когда увидел её настоящую. Варю. Живую, рядом. А этот Грачёв, как всегда, в своём репертуаре: каждое слово будто специально не в тему, чтобы подлить масла в огонь.

Я заварил себе дошик, завтрак чемпиона, чёрт возьми. Потом снял с верёвки белую рубашку, постиранную накануне. Чистая, но мятая, словно её катали по полу. Нет, так на работу нельзя, у нас ведь дресс-код. Ещё и галстук обязателен – фу.

Ладно. Достал утюг, разложил плед на диване, расправил рубашку. Начал гладить, следя, чтобы не было заломов. С рукавами пришлось повозиться, они словно специально издевались. Чёрт, как же бесит. Вроде получилось. Надел, достал галстук, принялся завязывать. Пальцы будто чужие, но справился.

Потом брюки. Посмотрелся в зеркало: вполне прилично. Даже слишком прилично, как для меня. Взял портфель с бумагами, натянул начищенные до блеска ботинки вместо привычных кроссов, и это тоже раздражало.

Вышел из дома, вдохнул утренний воздух, он хлестнул в лицо, будто напоминая: живи, парень, хочешь ты этого или нет.

Метро, пару переулков, и я уже на работе. День прошёл сухо и скучно, вечные переговоры по телефону, тонны ненужных слов. Сделал себе кофе. Девчонки на кухне, как всегда, кидали в мою сторону шуточки, а я только улыбался и кивал. Внутри пусто.

Вечером понял: надо чем-то себя занять. Вернулся домой, переоделся в нормальное: белая футболка, джинсы, черная куртка и кроссы. С тумбочки прихватил пачку сигарет, сунул в карман и отправился туда, где хотя бы музыка могла заглушить мысли.

––

Я стоял у входа в клуб «Соната», чувствуя, как голова гудит от звуков вокруг.

Неоновая вывеска мигала, то вспыхивала, то гасла. Казалось, она не решалась звать людей внутрь. Под ногами лежали осколки бутылки, влажные, как кровь. Они отражали свет фар и выглядели острыми, готовыми прорезать подошвы.

Я поднял взгляд, машины на трассе перед глазами слились в длинное, размытое полотно. Красные огни стоп-сигналов плавно перетекали в белые фары, словно сам город дышал в такт этой пульсации.

И в этот момент тьма переулка рядом дрогнула.

Из неё вышла девушка.

Малиновая прядь волос вспыхнула под неоном, будто язычок огня, а чёрный капюшон, сдвинутый назад, очерчивал её лицо тенью. Она шагнула легко, как будто знала, что именно на неё обернутся все взгляды.

– Эй, красавчик, есть закурить? – она крутила серёжку-булавку в ухе, разглядывая меня слишком уж внимательно.

Такие девчонки обычно не стоили моего внимания, но взгляд почему-то зацепился: перчатки без пальцев, кожаный ремень с заклёпками на талии, колготки в сетку, тяжёлые ботинки на толстой подошве.

Мини-юбка на лямках, полосатая водолазка, под глазами мерцали розовые блёстки. В руке чупа-чупс, за спиной болтался красный рюкзак, а в боковом кармашке торчал огрызок яблока. На стене за её спиной было граффити с глазом, который словно следил за нами.

– Не курю, – бросил я небрежно и отвернулся.

– Да ладно, – она выдала странный смешок, – я по твоим глазам вижу, что врёшь.

Я сунул руку в карман, нащупал зажигалку и сжал её между пальцами.

– Слушай, лучше поищи себе компанию повеселее. Со мной сегодня разговор короткий.

– Я вообще-то тебя узнала, – сказала она, сделав шаг ближе. – Ты Лукьянов. Крутился тут на прошлой неделе, всё выискивал кого-то. Твоё лицо трудно забыть.

– А ты кто такая?

– Я Вероника, – она прищурилась и улыбнулась, а в отблеске вывески блеснули её глаза, слишком живые для этого места.

– А мы встречались раньше? – бросил я, оценивая её с головы до ног с новым интересом.

Вероника хмыкнула, облизнула чупа-чупс.

– Возможно… в другом сюжете, – сказала она так, будто пробовала меня на вкус. – Но сейчас я особо не популярна. Сижу в системе в ловушке из сна.

Я поперхнулся воздухом.

Чёрт. Холодный воздух вдруг стал густым, как дым, и я заметил, что сжимаю зажигалку так, что пальцы онемели.

В голове тут же щёлкнуло: да это же та самая, о которой шептались онеры. Павшая. Не верю, что случайно нарвался на неё.

Она будто прочитала мои мысли, качнула головой и улыбнулась.

– Ну пошли потанцуем, раз говорить не хочешь, там музыка из рекламы, ну этой – запнулась она, дернув подбородком в сторону клуба. – Короче, кайфовая!

Я ещё секунду стоял у входа и не мог решить, войти в эту историю или пройти мимо. Из дверей «Сонаты» тянуло жаром и басами, а по спине, прямо по шее, скользил холод ночи, будто сама улица удерживала меня за воротник.

Но её капюшон соскользнул с плеч, обнажив тонкую шею. Я почувствовал, как внутри что-то дёрнулось, словно меня подцепили на невидимый крючок.

Павшая, не павшая – плевать. Сегодня ночью я явно полезу в неприятности.

В ней было что-то… не просто дерзкое. Словно сама жизнь решила собрать в одном теле весь соблазн и весь хаос разом. И всё это хлестало в лицо так открыто, что отвести взгляд было невозможно.

Я ведь её толком не знаю. Симпатичная мордашка, звонкий смех, фигура, от которой мозг отключается и включается что-то совсем другое. Но в глубине появилось ещё одно чувство. Чужое, но странно близкое.

Чёрт, может, у всех сомнамбул есть что-то, что тянет именно меня? Варя, эта девчонка… Слишком уж знакомое ощущение, чтобы быть совпадением.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь отогнать мысли, но они только крепче вцепились.

Да, я снова шагал туда, куда нормальные люди не лезут.

Я кивнул, и мы двинулись к фейс-контролю. Хмурый охранник окинул нас взглядом, проверил документы, пробежался по карманам. Всё по привычному сценарию: короткий кивок, и мы уже внутри.

Свет бил в глаза вспышками, то белыми, то ядовито-зелёными, и на миг казалось, что сам пол дрожит под ногами. Музыка с хриплым басом врезалась в грудь так, что сердце сбивалось с ритма. Воздух был горячим, пропитанным потом, дешёвым парфюмом и сладковатым дымом.

Она схватила меня за запястье, и в её хватке не было ни просьбы, ни сомнения, только уверенность. Рывок, и вот я уже среди толпы, где десятки тел двигаются в едином пульсе. Свет моргает, лица мелькают, всё сливается в сплошной поток движения.

Она обернулась, улыбнулась так, будто знала, что я не смогу сказать «нет». И потянула меня дальше, прямо в самое сердце танцпола, где музыка заглушала любые мысли.

И тут рядом вырос Кир.

Мы пожали руки, обменялись коротким «привет», а Вероника, заметив его, демонстративно отвернулась. Сделала вид, что нас тут вообще нет, и продолжила плясать под играющий трек с бешеным битом, размахивая руками, как будто пыталась выплеснуть из себя всё электричество разом.

Потом запустила пальцы в свои малиновые пряди, встряхнула их так, словно решила взбодриться ещё сильнее, и посмотрела на меня.

Долго. Прицельно.

От этого взгляда у меня появилась идиотская, до боли честная улыбка, которую я никак не мог стереть.

Кир кивнул в сторону бара.

Я пошёл за ним, но каждые пару шагов оборачивался, цепляясь глазами за её силуэт в толпе.

– Что это за девчонка? – спросил я, кивнув в её сторону. – Та самая, ваша павшая?

Кир усмехнулся, наклонился ближе:

– Да, она самая.

– А что, вы в контрах?

– Ну, есть немного, – протянул он. – Она тут должна каждому второму.

– Что, почему?

Кир откинулся на спинку, сделал глоток кофе и хмыкнул:

– Ну а ты думаешь, из-за чего её система захлопнула? Она нарушала кодекс. Подсматривала ставки, приноровилась к тотализаторам… и шагнула за черту.

Я прищурился.

– Но выглядит так, будто ей всё нипочём.

Кир ухмыльнулся шире, и в этой ухмылке было и предупреждение, и подначка одновременно:

– Да, девчонка клёвая. Только не забудь, если потянешься ближе, платить по счёту придётся самому.

Эта мысль прилипла ко мне. Я прокрутил её в голове, и из этого уже начинало вырастать что-то… интересное.

– А парень у неё есть?

– Сейчас вроде нет, хотя… кто её разберёт, – сказал он, но взгляд его в этот момент почему-то потускнел.

Я почувствовал это мерзкое, вязкое чувство, которое поднимается из живота и застревает где-то в горле. Обычно оно приходило, когда я смотрел на Варю: смесь притяжения и злости, как будто тебя тянет в самое дерьмо, и ты всё равно туда шагаешь.

Повернул голову и заметил, как Кир смотрит на Веронику. Угу. Понятно. Пацан залип.

Надеюсь, у них не было ничего серьёзного, – мелькнуло у меня в голове. Потому что я собираюсь увести эту малышку с собой. Хочу попробовать её на вкус.

Я толкнул Кира плечом и подмигнул. Он усмехнулся одним уголком губ, но взгляд на Веронике задержался на долю секунды дольше, чем нужно.

– Пойду потанцую, – сказал я ему и, когда двинулся в сторону, ощутил резкий укол: вспышка ревности, приглушённая унынием. Она шла от него. Чётко. И от осознания того, что я скоро буду с ней сделать, я завёлся ещё сильнее.

Вероника уже крутилась на танцполе, разбрасывала руки, будто отбивалась от невидимых врагов. Время от времени она закидывала пальцы в малиновые пряди, словно пыталась ещё сильнее подзарядиться. Я поймал её взгляд: прямой, наглый, чуть пьяный, и почувствовал, как уголки моих губ сами тянутся в ухмылке.

Музыка давила басами в грудь, неон плавал в глазах. Я подошёл, схватил её за талию, и она без колебаний потянулась ближе, запахнув руки за мою шею.

– Ты знаешь, что я с тобой сделаю, если пойдёшь со мной? – сказал я прямо в ухо, перекрывая музыку.

Она рассмеялась, звонко и нагло, прижимаясь так, что уже не было смысла ничего уточнять.

Дальше всё пошло, как в пьяном сне. Плотнее. Горячее. Руки, скользящие туда, где их быть не должно на публике. Её дыхание с привкусом леденца и дешёвого алкоголя. Она – огонь, но не ровный, а брызжущий искрами, обжигающий.

Я знал, чем это закончится ещё до того, как мы вышли из клуба.

––

Я проснулся утром в своей студии и первым делом ощутил чужую ладонь на своей груди. Тёплую, ленивую, с черными ногтями, которые царапнули кожу, будто напоминая, кто тут главный.

В голове пронеслось, как вчера всё было: мы влетаем в квартиру, обувь разлетается по коридору, я уже держу её за талию, она тянет меня за ворот, наши губы бьются друг о друга. Куртка срывается с плеч, юбка летит в сторону, рюкзак – на пол.

Она сверху, потом я сверху, потом снова она, и к чёрту ритм. Мы просто рвём время на куски. Раз, второй… твою мать, все мышцы горят, будто я провёл ночь в спортзале, а не в постели.

Вероника была как батарея без кнопки выключения: смех, царапины, укусы, пальцы, цепляющиеся за волосы. Запах её кожи и леденца впитался в подушку.

Открыл глаза. Она спала на животе, раскинувшись по моему дивану, как хозяйка этой клетки. Малиновые волосы растрепались, полосатая водолазка валяется возле дивана на полу, рядом её кожаный ремень с заклёпками.

Я поймал себя на мысли, что мне срочно нужно воды. Горло пересохло, а в голове шумело, как после трёх ночных клубов подряд.

– Доброе утро, Димочка, – раздалось жалобно, не открывая глаз. – Надеюсь, ты жив.

Я усмехнулся.

– После такой ночи? Скажи спасибо, что сама выжила.

Я медленно сел, потом поднялся с дивана, чувствуя, как ноют забитые мышцы, и поплёлся в сторону холодильника в поисках любой живительной влаги. На мне не было ни шмотки, и я не стал утруждать себя хотя бы натянуть штаны.

– Ты гулял в системе или выдохся окончательно? —спросила Вероника, приподнявшись на локте.

– Выдохся, – усмехнулся я, отпив из горлышка бутылки воды. И снова, чёрт побери, в голове вспыхнуло, какая же она резвая оторва… и что она вытворяла с моим…

– А у тебя есть ещё друзья в системе ОС? – лениво протянула она, но глаза блеснули. – Девушка? М?

– Детка, ты же не думаешь, что мы теперь парочка после всего этого? – фыркнул я.

Она надула пухлые губки.

– Да не кисни, я о тебе вообще ничего не знаю… разве что только твой дикий нрав.

– Тебе понравилось? – спросила она с интригующей интонацией вытягивая левую бровь.

– Спрашиваешь? Ещё бы! Ах да… друзья в ОС – есть. Девушка? – нет.

Не знаю, почему в этот момент я вспомнил, как буквально пару ночей назад прижимал к себе Варю… ну, точнее думал, что её. Виски сдавило, сука… исчезни из моей головы.

– А сомнамбул встречал? – снова влезла она.

– Да, была парочка.

– Парочка?! – Вероника резко вскочила с дивана, быстрым шагом подошла ко мне и повисла у меня на шее. – А они тоже павшие или смирные овечки?

– Хех, Арчи, слышала о таком?

Голубые глаза Вероники расширились, рот приоткрылся от удивления.

– Знаешь Арчи? Ты чё, это ж легенда Альтеры! Кто его не знает!

– Хех… дааа, мы его пиф-паф, и того… ну, заставили снять кулон.

(Вообще-т Варя заставила, но ей это знать незачем, и так сойдёт, – мелькнуло в голове.)

Меня накрыло волной её азартного любопытства. При слове «кулон» она отпрянула на шаг назад и голос стал почти не слышным.

– А этот кулон… Он у тебя?

– Что? На кой чёрт он мне сдался? Я вообще и онером-то больше не хотел быть.

– Что? Почему?

– Тухлая история. Может, не будем об этом?

Вероника не стала уточнять. Вместо этого она напрыгнула на меня, и я лишь успел подхватить её за задницу, как она уже целовала меня так, будто хотела стереть с меня остатки сна и здравого смысла.

Вместе с этим поцелуем я почувствовал что-то ещё, помимо похоти. Что-то вязкое, скользкое, как тень чужого намерения, что притаилась под её кожей. Она что-то задумала. Что-то коварное.

Но мы были совсем без одежды, её тело прижималось к моему, и додумать эту мысль до конца я уже не смог.

Глава 10. Разговор на мосту

-ВАРЯ-

Я всё ещё слышала его последние слова, как шелест бумаги: «Обещай, что мы встретимся в реале». Тогда я кивнула, потому что не знала, что сказать. Теперь эти слова царапали изнутри, как ногти по стеклу.

С каждым днём он становился не только призраком сна, а архитектором моей реальности. Он появлялся в отражениях – в зеркале, в полированном экране телефона, в лужах на асфальте, и каждый раз произносил моё имя по-новому: ласково, как будто предлагает сделку; тихо, чтобы заманить; резко, чтобы испугать. Иногда он шёпотом напоминал о том, что я одна, иногда выкрикивал требования, будто требовал отчёта. Его смех, мягкий и ядовитый, висел в коридорах моего сознания.

Я путалась в обычных вещах: забирала из кофемашины не ту чашку, теряла ключи, забывала имена клиентов. На работе я делала пометки, а потом не могла вспомнить, зачем вообще их писала. Мне казалось, я слышала его даже в тиканье часов, каждое «тик-так» отзывалось внутри, будто удар.

Это перестало быть просто «я вижу кошмары». Это стало достижением: он возомнил, что может войти в мою жизнь без двери. Он играл и издевался, тестировал границы, проверял, сколько я выдержу. И я больше не хотела ждать, пока его игра станет приговором.

Нужно было действовать. Я вытерла ладонью лицо, вдохнула глубоко, будто собирая себя по кусочкам, и сказала вслух, чтобы голос был слышен даже пустому коридору: «Хватит. Я должна это прекратить!»

Я знала, к кому идти, и знала, что придётся переступить через страх и боль. Лучше действовать и ошибиться, чем сидеть и ждать, пока я окончательно свихнусь.

Пётр Николаев.

Два года назад этот бизнесмен похитил меня и запер в своём подвале. Он всерьёз рассчитывал превратить меня в инструмент для власти, вместо Арчи. Целую неделю я травила его спрайтами и кошмарами, пока он не упал на колени и не начал умолять меня всё прекратить. Он смирился. И, судя по всему, с тех пор не пытался забыть тот урок.

Спрайты – иммунитет системы снов, её немая защита. Обычно они оставались безликими тенями, расплывчатыми силуэтами без голоса и лица, охраняя чужие сюжеты снов от вмешательства. Но я, как сомнамбула, могла призывать их, направлять, превращать в инструмент, в оружие, способное вытащить из человека самые потаённые страхи. Стоило лишь подсказать, чей облик им принять, и тьма мгновенно обретала знакомые черты.

После того как Арчи покинул клинику в Москве, Николаев мог выйти на его след. Даже если сам не нашёл, то у него наверняка есть люди, которые что-то слышали.

Добровольно он не поможет… но я всегда могу напомнить, каково это – оказаться один на один со спрайтами.

В системе меня по-прежнему защищал кулон, хотя в реальности я его сняла и вернула Джо.

––

Мы с Сашей сидели в «Легране». Декси мирно дремала у его ног, иногда вздыхая во сне, будто и ей снились свои собачьи истории. В зале звякала посуда, чашки ставились на блюдца с привычным звоном, официанты ловко скользили между столиками, будто всё это было репетицией в каком-то старом театре. Они несли подносы с горячим кофе, заварным чаем и свежими булочками с корицей, аромат которых держался в воздухе плотным облаком.

За большими окнами был серый, по-осеннему туманный вечер. Лужи на мостовой отражали фонари и редкие машины, пробегающие по улице. Листья, охапками кружились в воздухе и липли к стеклам. Осень тихо брала город в свои руки.

Я крутила в руках салфетку, нервно её сминала, решая, как начать. В конце концов, выдохнула:

– Я хочу прийти в сюжет к Петру Николаеву, – сказала я. – Припугну спрайтом и выпытаю контакты Арчи.

Саша поднял голову, мышцы на лице напряглись. Вилка в его руке сжалась сильнее обычного.

– Варь, зачем тебе Арчи?

– Я хочу услышать его версию происходящего. Наверняка он что-то знает.

– Меня пугает эта идея, – тихо сказал он. – И я боюсь не Арчи… я боюсь за тебя. Неизвестно во что это может вылиться.

– Не волнуйся, – я попыталась улыбнуться. – Я уже внутренне готова.

Он покачал головой.

– Ты так говоришь, будто готова шагнуть в огонь. Но ты ведь знаешь, что Арчи играет на слабостях. Он будет искать твои.

– Пусть ищет, – ответила я. – У меня есть цель. А цель сильнее страха.

Саша начал крутить кольцо на пальце.

– Варь, а если Петр Николаев откажется выдавать контакты? Или решит напомнить о себе в реальности, устроит тебе неприятности?

– Напомню ему, что неприятности я могу устроивать похлеще, – тихо сказала я. – И он прекрасно помнит тот ужас.

Саша провёл рукой по лицу.

– Ну хорошо, допустим он согласится. Но что, если у него вообще нет ничего на Арчи?

– Николаев знает, как искать людей. Уверена, он следит за новостями. Если Арчи где-то мелькал, значит он уже в курсе.

Саша провёл ладонью по щеке, в голосе прозвучала жёсткая нотка:

– Допустим, ты получишь контакты. Но как ты собираешься встретиться с Арчи? Он вне системы, а в реальности может находиться где угодно.

– Не важно, – я сжала пальцы в кулак. – Я найду способ поговорить. Думаю, он и сам ждёт этой встречи.

Саша тихо выдохнул, но всё ещё не отпускал вилку. Его пальцы так и не расслабились, словно он держал не прибор, а оружие.

– Если мы пойдём на совет старейшин, – продолжила я, – у нас должна быть хоть какая-то идея или план.

Я видела, как он изменился в лице, но не собиралась отступать.

Официанты тем временем пронесли мимо поднос с тарелками, и запах свежеиспечённой выпечки лишь усилил странную тяжесть момента. «Легран» всегда был местом уюта, здесь всё напоминало о нормальной жизни. Но сегодня даже звяканье чашек звучало как отсчёт времени.

Мы вышли на улицу. Воздух был прохладный, пах мокрой листвой и камнем, только что омытым дождём. Мы шли рядом по узким улочкам города. Лампы фонарей отражались в витринах, где уже начали гасить вечерний свет. Декси семенила впереди, то и дело оборачиваясь.

Саша молчал. Я тоже не находила слов, да и они были лишними. Внутри всё гудело от напряжения. Я знала: отступить не смогу.

Сегодня ночью мне предстоит встреча с Петром Николаевым, и остановить меня уже ничто не могло.

––

Ночь.

Я достала из шкатулки маленький кусочек прошлого – старую запонку Николаева. Она осталась у меня ещё со времён первой миссии, когда мы столкнулись лицом к лицу. Я тогда забрала её у Джо «на память», а теперь… она могла пригодиться.

Личные вещи были для онеров проводниками – ключами в чужие сюжеты. Предмет, долго носимый человеком, впитывал его след, запах, энергию. Через него можно было нащупать тропинку в сон владельца, войти в его мир так же естественно, как он сам. Со временем связь слабела, вещь теряла силу, но пока она оставалась «заряженной», это был самый верный мост к чужому подсознанию. Два года прошло, и я не была уверена, что она сработает. Но проверить стоило.

Я легла в постель, обняв Сашу, который уже успел задремать. Он инстинктивно притянул меня ближе. Я обняла в ответ, сжимая в ладони запонку, холодную, тяжёлую. Металл словно впитывал мой пульс.

Дрёма подкралась внезапно.

И как только я позволила ей накрыть меня, знакомый коридор чужих сюжетов возник сам собой. Двери. Бесконечные, разные. Я точно знала, какая мне нужна.

Мгновение, и я стою в его кабинете.

Всё по-старому: кожаное кресло, стеллаж с папками, на столе светится ноутбук, пальцы Николаева стучат по клавишам.

Я вошла без стука.

Николаев поднял глаза от бумаг. Секунду он просто моргнул, будто не верил, что видит меня, потом резко привстал, стул скрипнул, а в лице исчез весь румянец.

– Ты?.. – голос его сорвался. – Какого чёрта…

Он осёкся, потер виски, будто проверяя, не галлюцинация ли это.

– Что тебе нужно?

– Мне нужны контакты Арчи, – сказала я спокойно, хотя ладони предательски сжались.

Он нервно усмехнулся, с шумом откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди, стараясь держаться уверенно. Но слишком долго не находил слов, и пауза сама выдала его.

– И с чего ты решила, что они у меня?

– Найди их и пришли по СМС. Ты ведь знаешь мой номер. Ты обо мне достаточно накопал, – произнесла я спокойно, хотя в голосе слышался приказ.

Николаев фыркнул, но звук получился глухим, нервным. Он поднял ручку со стола, повертел её в пальцах, бросил обратно.

– Ты… чокнутая. – Он старался, чтобы это прозвучало насмешкой, но в голосе проступала та дрожь, которую не скроешь.

Я медленно вдохнула и мысленно призвала спрайта.

Тень проступила рядом, тягучая, вязкая, как дым после пожара. Пустые глазницы уставились на Николаева, и по кабинету прошёл холодный ток.

Он выругался, сжал подлокотники.

– Ладно! – рявкнул. – Но я предлагаю сделку!

Я подошла ближе, склонилась, глядя прямо в его глаза:

– Ты не понял, с кем имеешь дело? Здесь я диктую условия. Без компромиссов. Или ты соскучился?..

Спрайт вытянул длинные, чёрные пальцы-кляксы, к его лицу.

Николаев дёрнулся, сглотнул и поднял руки, будто сдаваясь.

– Ладно, хватит! Утром получишь номер. Только убирайся отсюда.

Я улыбнулась, коротко, без тепла.

А потом шагнула назад и растворилась, оставляя его в кабинете наедине с дрожью, которая ещё долго не отпустит его руки.

––

Номер телефона ждал меня утром, как и было обещано. Обычная смс-ка, выглядела она, как ключ, который лучше не поднимать с земли, но я подняла.

Набрала номер, и тут же нажала на вызов.

Гудки.

Сердце застучало так, что, кажется, вот-вот сорвётся с цепи. Звуки комнаты утонули, остались только удары в груди.

– Алло. Голос резанул льдом, настороженный и до боли знакомый. Я узнала его сразу.

– Арчи. Это Варя.

Пауза. Словно он чуть приподнял бровь и усмехнулся.

– Варя… Неожиданно. Давно не слышал.

– Ты хотел встретиться в реальности. Я готова.

– Я уже начинал думать, что ты не наберёшь, – в его голосе проскользнула лёгкая улыбка. – Но приятно ошибаться.

– Ну так как?

– Хорошо. Завтра, в обед. Центральный парк. На мосту. Я буду ждать.

Я сглотнула.

– Договорились.

Щелчок, и экран погас.

Я насторожилась. Слишком уж быстро и гладко всё сложилось. Такие совпадения не бывают случайными, кто-то явно подталкивает меня к нужной двери. А за гладкой поверхностью почти всегда прячется ловушка.

Но факт остаётся фактом: встреча назначена. Я фиксирую время, перепроверяю детали, просчитываю пути отхода. Говорить буду меньше, смотреть внимательнее. Подойду первой, уйду последней, и только тогда, когда пойму, кто на самом деле ведёт эту партию.

Саша сидел, прислонившись к изголовью кровати. Его лицо повернуто в мою сторону, но глаза закрыты. Я знаю – он слышал каждое слово.

Светлые волосы торчали в разные стороны, словно даже во сне он не позволял им лечь смирно.

Он выглядит спокойным. Слишком спокойным.

– Я иду с тобой, – произнес он тихо, почти без интонации, но в этой тишине это звучало как приказ.

Саша не сразу открыл глаза. Голос его был ровным, но в нём сквозила настороженность:

– Тебе не кажется, что он только и ждал твоего звонка? Так, словно специально заставил тебя поверить, что ты сама это решила. Не слишком ли всё просто?

Я провела ладонью по лицу, отгоняя сомнения.

– Да, у меня такие же мысли. Но я реально хочу встречи.

Саша медленно наклонился вперед.

– Варь, этот человек крайне непредсказуем. Он не будет делать ничего, если в этом нет какой-либо выгоды для него.

– Саш, я понимаю… но что делать? Мне позарез нужна эта встреча. Я больше не могу видеть его во сне. Он сводит меня с ума. Это он или метаморф – я не знаю. Но я хочу, чтобы это закончилось. Понимаешь?

Он тяжело выдохнул и покачал головой.

– Понимаю. Поэтому я не отговариваю тебя. Но мы должны быть готовы к любым его выкрутасам. Попросим Джо нас подстраховать.

Я согласилась.

И только сейчас до меня дошло – завтра всё может закончиться. Или, наоборот, начаться.

––

Позвонила Джо и рассказала о своём плане. Он замолчал на несколько секунд. Я уже приготовилась к резкому «нет», но услышала только короткий вздох и удивлённое:

– Ты серьёзно?

– Да.

– Ладно… – голос его потемнел, но без категоричности. – Я пойду с вами.

На следующий день он стоял у нашего подъезда в оговорённое время. Небрежная куртка, но взгляд собранный, будто он заранее готовился к чему-то тяжёлому. Мы почти не разговаривали, все слова казались лишними.

Мы направились в городской парк неподалёку. Декси рванула вперёд, весёлая, разметая воздух хвостом, словно вышла на лёгкую прогулку. Её лёгкость резко контрастировала с нашей напряжённостью.

У меня в висках стучал пульс: быстрый, ровный, неумолимый. Я пыталась мысленно прогонять варианты диалога: что скажу, как начну разговор, чем удержу его внимание. Но в голове не рождалось ничего связного. Образы сбивались, слова рассыпались, как сухие листья под ногами.

Я думала, как он будет выглядеть в реальности. Будет ли в его лице что-то от того образа, что я видела в системе? Что он скажет первым? Будет ли холоден или, наоборот, попытается сыграть роль союзника?

Каждый шаг казался отсчётом, ударом метронома, приближавшим к неизбежному. Он всё ближе. И очень скоро мы встретимся лицом к лицу.

––

Когда я увидела его фигуру на мосту, всё внутри сжалось.

Он стоял у перил и ждал меня. Тёмный плащ сливался с гладью воды, и в его облике не было ни спешки, ни тревоги. И всё же… он не выглядел властелином мира.

Я подошла ближе, и колени словно отказались слушаться. Лицо худое, с впалыми глазами, в которых застыл след бессонных ночей и кошмаров. На лбу выступила лёгкая испарина. Он выглядел почти больным, уязвимым, но от этого не менее опасным.

Я знала, что Саша и Джо остались за рощей, совсем недалеко. Стоит закричать, и они услышат. Если он попытается схватить меня, Декси пойдёт по следу. Но даже на открытой местности я ощущала его близость слишком остро.

– Варя. – Он сделал паузу, опустил глаза, потом поднял их исподлобья. Во взгляде не было вражды, только явный интерес и ещё что-то… трепет, лихорадка, близкая к вожделению.

Он задержал внимание чуть дольше обычного, и в нём исчезла мягкая тень наставничества, ни намёка на снисходительность, только ровная, тяжёлая оценка. Он смотрел на меня не как на лучшего ученика, а как на равного, с которым приходится считаться. В этот миг что-то щёлкнуло: границы сдвинулись, правила тоже изменились.

– Привет, Арчи, – наконец выдохнула я. – Встреча состоялась, как ты и просил.

– Я рад. Честно, – он чуть кивнул, будто подтверждая самому себе.

– Всё слишком уж совпадает в последнее время, – сказала я, стараясь, чтобы прозвучало буднично. – Система не любит случайностей.

Он усмехнулся, чуть склонив голову:

– Да уж, система любит капризничать. Меняет правила на ходу.

– Ты что-то знаешь? – я прищурилась.

– Да, – он повёл плечом, будто скидывая лишнее. – Даже до меня дошли слухи о том, что происходит. Хоть я и узник, но не могу оставаться равнодушным.

– Знаешь кто за этим стоит?

Он чуть улыбнулся уголками губ.

– Да. Это мой спрайт. Он вырвался на свободу и мутировал.

Я невольно напряглась. Спрайты всегда были оружием системы, не больше. Как можно назвать своим то, что не принадлежит никому?

– Он был со мной слишком много лет. – Его голос стал тише. – Впитал слишком много моей энергии…

Я почувствовала, как по коже пробежал холод. Спрайт с чужой энергией? Это звучало как аномалия, как поломка самой ОС.

– Почти онер. Но всё же спрайт. Он остался один, без меня. – Арчи прищурился, словно наслаждаясь эффектом. – Спрайт вырвался из под моего контроля, стал сильнее. Именно это позволяет ему нарушать законы системы.

Каждая фраза звучала так, словно рушила привычный порядок, и от этого становилось тесно в груди.

– Ты сделал это нарочно?

Он хмыкнул.

– Ну что ты, я не настолько расчетлив. Я ведь раньше никогда не снимал кулон и не знал, что это выльется в такое. Спрайт остался без хозяина. А дальше… хаос, Варя. Чистый хаос.

– И только ты можешь его остановить?

– Только я. Но не в ловушке, ты же знаешь. Из запертого сюжета выхода нет.

– Тогда что нам всем делать? – Слова сорвались, прежде чем я успела подумать.

– Есть один способ. – Он выпрямился, и в голосе появилось то коварное спокойствие, от которого по коже пробегал холодок.

– Никто и никогда так не делал, но можно попробовать кое-что.

– Что именно?

– Сделать перезагрузку.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь о перезагрузке?

Арчи усмехнулся уголком губ, наклонился чуть ближе, будто хотел втянуть меня в свою логику.

– Я имею в виду сбросить систему до её первозданного вида. Вернуть к началу. Убрать все наслоения, которые делают её хрупкой, искажают баланс. Ошибка исчезнет вместе с ними. Начнем всё с чистого листа.

– Нет! – я резко шагнула вперёд. – Это чистое безумие.

У меня похолодело внутри.

– Ты же понимаешь, что это значит? Всё рухнет.

– Или, наоборот, всё начнётся заново, – его голос стал тише, но от этого только сильнее проникал под кожу. – Это как вдохнуть впервые. Ты называешь это безумием, а я – свободой.

Он отвернулся к реке, но в его позе сквозила решимость.

– Я предложил. Мне терять нечего. Но учти. Если не сделать перезагрузку, спрайт не остановится, – голос Арчи звучал спокойно, но в этой спокойности было больше угрозы, чем в крике.

– Он будет становиться всё сильнее и сильнее, пока не соберёт столько энергии, что ваша прекрасная Лимбера сама впустит его. А там он продолжит разрушать, копировать, внушать страхи. Но тогда будет уже поздно. Он не даст свершиться перезагрузке. Любой ценой.

– Ты хочешь, чтобы я тебе поверила? – я шагнула ближе, чувствуя, как сердце стучит так громко, что, казалось, слышит он. – После всего, что ты сделал? После кошмаров, которыми ты сводил людей с ума?

Арчи чуть склонил голову, и в его улыбке мелькнула тень усталости.

– Я никогда не наказывал всех без разбора, а только тех, кто это реально заслужил. Но этот спрайт совсем другое явление. Он не различает виновных и невиновных, он пожирает всех подряд.

– Сильно сказано, – ответила я жёстко. – Но ведь именно ты первый начал играть с системой. Ты открыл ему дорогу.

– Может быть, – его глаза блеснули. – Но теперь только я знаю, как его искоренить, и спасти систему.

– Или как окончательно её сломать, – я не отводила взгляда. – И разница между этими двумя вариантами слишком велика, чтобы довериться тебе.

Арчи усмехнулся.

– Тогда готовься к тому, что однажды ты сама увидишь своё лицо в сюжете. И когда он будет стоять напротив тебя, молча, копируя каждое твоё движение, – вспомнишь этот разговор.

Я молчала, в голове шумела вода под мостом. Где-то за рощей, невидимые, были Саша и Джо. Я колебалась со своим ответом.

– Скоро совет старейшин в Лимбере, – сказала я наконец. – Я передам идею Джо. Но никто не должен знать, что она твоя.

– Мне всё равно. – Его усмешка была холодной. – Главное, чтобы ты позволила этой идее лечь в нужное русло.

Ветер сдвинул маленькую прядь темных волос на его лбу назад, и в этот миг он снова стал тем, кем я боялась его помнить – Арчи, чьи сны невозможно победить.

––

Я попрощалась с Арчи и развернулась, стараясь идти ровно, без спешки. Но спину жгло ощущение его взгляда: тяжёлого, настойчивого, будто он всё ещё держал меня на короткой невидимой нити. Я не оборачивалась. Лишь когда силуэт растворился за спиной, дыхание стало глубже.

Скоро впереди показалась роща. В полумраке между тонких стволов меня ждали Саша и Джо. Их фигуры вырисовывались чётко: один стоял, чуть подавшись вперёд, будто хотел встретить первым, второй сидел на поваленном дереве, стиснув пальцы в замок.

– Ну что? – спросил Джо, вставая.

– Что он сказал? – вторил ему Саша.

Я остановилась перед ними и выдохнула:

– Он подтвердил наши страхи. Это его спрайт. Вырвался на свободу, напитан энергией Арчи и хочет только одного – разрушать. Без цели, без смысла. С каждым разом он будет становиться сильнее, пока не доберётся до нашего последнего убежища – Лимберы.

Я увидела, как лица Саши и Джо напряглись. Даже воздух между нами стал плотнее.

– А ещё… – я замялась. – Он предложил ключ.

– И что же?

– Перезагрузку системы.

– Что? – Джо резко вскинул голову. – Перезагрузку? – В его голосе звучало чистое недоверие. – Как это вообще возможно?

Саша покачал головой, лицо помрачнело:

– Вот и ответ. Это его план, чтобы вернуться назад. Мы не можем ему доверять.

– Нам нужно время, чтобы всё обдумать, – добавил Джо, сжав пальцами монету, словно ища в ней опору.

– У нас нет времени, – возразила я. Голос дрогнул, но я не отступала. – Если он прав, мы рискуем лишиться куда большего, и это окажется гораздо страшнее возвращения Арчи в систему.

Джо усмехнулся – коротко, зло, без тени веселья.

– Ну надо же, какая жестокая ирония, – сказал он глухо. – Всё, что мы сделали, оказалось напрасным. В итоге мы сами выпустим его на свободу и будем плясать под его дудку. Вот же скотина мой братец. М-да… хвалёный гений.

Мы замолчали. Каждый думал о своём, но тишина, что повисла, между нами, была одна на троих. Она давила, впечатывала в землю. И где-то внутри я знала: решение придётся принимать быстрее, чем мы готовы.

Глава 11. Совет Лимберы

-ДИМА-

Сегодня решающая ночь.

Я впрягся не потому, что хотел. А потому что обещал, и теперь обязан. Терпеть не могу это чувство. Хотя стоит только вспомнить, как этот чёртов метаморф обвёл меня вокруг пальца с копией Вари, так тошно, будто в животе ледяной ком. И ведь сам же позволил. Дебил.

Закрываю глаза. Мир вокруг растекается, будто смывается дождём. На его месте проступает полумрак «Маски сна» – запах старого дерева, гулкие шаги под сводами, тихий треск где-то наверху.

Все уже здесь: сестра, Джо, Варя, Грачёв, Владик.

Влад был взъерошен, глаза горели, как у человека, которого только что оттащили от драки. У Джо лицо оставалось каменным, но сжатые губы выдавали: он уже несколько часов упирается в стену, которая не трескается.

– Это безумие, – выхватываю из воздуха его голос. – Я вам ещё раз повторяю, это невозможно физически.

Саня Грачёв, как всегда, вбрасывает с ледяным спокойствием:

– Несмотря на то что, скорее всего, перезапуск и есть основная цель Арчи с самого начала.

Алёна встретила мой взгляд, улыбнулась и сразу обняла. Осталась стоять рядом со мной. Наклонился к ней и сказал тихо, почти шёпотом:

– Я что-то пропустил?

– О да. Варя виделась с Арчи. В реале.

Челюсть сама собой поехала вниз.

– Та-ак… и поподробнее?!

– Он предложил перезапуск всей системы. С чистого листа. Попросил, чтобы вы с Джо озвучили это на совете.

– Но ведь тогда освободится и этот говнюк!

– И не только он, – сухо вставляет Джо.

Влад таращится на всех, как будто мы уже успели взорвать полсистемы и забыли ему сказать.

– Серьёзно? Перезапустим всё? – я криво ухмыльнулся. – Ну да, конечно. Давайте сразу вытащим мне длинный кожаный плащ, чёрные очки и катану. Прям так и выйду на совет, даже рот открывать не придётся, всё сами поймут.

Я уже увидел эту картинку в голове и начал ржать, потому что выглядело это, чёрт побери, чересчур эпично.

– Дим, не смешно, – тихо произнесла Варя, но в её голосе было что-то, что за секунду привело в чувство.

– А, по-моему, отличная шутка, – парирую я, хотя внутри что-то неприятно ёкает.

Джо подходит ближе. Его взгляд тяжёлый, будто он проверяет, выдержу ли я груз, который он собирается навесить:

– Тем не менее мы пойдём на совет, и в нужный момент подкинем эту идею.

На миг в его глазах что-то дрогнуло. Неуверенность. Страх.

Даже он в это не верит.

Но, похоже, всё равно готов рискнуть. И это значит, что ставки выше, чем я думал.

––

Я закрыл глаза и мысленно потянулся к Лимбере.

Щёлк, и под ногами уже пружинит мостовая, мягко подстраиваясь под каждый шаг. Воздух: свежий, ровный, без жары и холода, с таким количеством запахов, что можно потеряться: выпечка, цветы, старые книги, дым костра, что-то сладкое и чуть пряное.

Рядом стоял Джо. Мы переглянулись, и сразу заметили, как онеры парами стекались к Музею снов. Поток был плотный, и мы влились в него, держась вровень.

Внутри яблоку было негде упасть. Кто-то уже успел воссоздать длинный стол, который тянулся почти через весь центральный зал. Мы с Джо заняли свободные места, и я принялся искать глазами знакомые лица.

Кир. Он поднял ладонь, я ответил так же.

Рыжая девчонка… Полина, или как её там. Та самая, что взъелась на Варю и Арчи. Охотница. Её взгляд, как нож, скользил по залу. Остальных я встречал в Лимбере всего пару раз, а некоторые были совсем чужими: лица разных национальностей, разные оттенки кожи, иная манера движения, непривычная одежда.

Во главе стола сидели старые онеры. Даже не зная их, я сразу понял: это старейшины. Они не спешили, но в их позах было что-то такое, что заставляло замолчать.

Собрание началось. Главный, высокий, с таким голосом, будто сама Лимбера в нём гудела, начал излагать обстановку.

– Спрайт-метаморф уже встречается повсюду: в личных сюжетах, в Альтере. Разве что сюда, в Лимберу, пока не добрался. Если все же проникнет, начнётся настоящая катастрофа. Безопасных мест совсем не останется.

Я склонился к Джо, понизив голос:

– А как они все понимают друг друга? Половина онеров же иностранцы со всех концов планеты.

Джо ответил так же тихо:

– Здесь язык всего лишь условность. Каждый сразу слышит перевод на своём и говорит тоже на своём.

Я моргнул. Никогда раньше не задумывался об этом.

– Мы должны обсудить возможные меры, – продолжил главный старейшина. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение, как в мыльном пузыре, готовым лопнуть. – Метаморф, судя по всему, не преследует цель и действует хаотично. Но в этом хаосе – наша главная опасность.

Я поймал себя на мысли, что хочу уже выкрикнуть: «Да просто снесите его к чёрту и всё!» – но удержался. Здесь все такие серьёзные, что моё чувство юмора явно не в почёте.

Джо уставился на старейшин, и я заметил, как у него напряглись плечи. Он выжидал момент, чтобы вставить ту самую идею, о которой мы договорились. И от этого у меня внутри всё начинало зудеть: раздражение смешивалось с тревогой.

Пока шло обсуждение, в зал вошли ещё люди, опоздавшие онеры. Они встали вдоль стен, слушая. Один из старейшин попросил слово у главного, и я машинально начал считать, сколько нас вообще собралось. Получалось… слишком много для того, чтобы держать секреты.

Поймал себя на том, что перестал вслушиваться в голос старика с пушистыми ушами. Его слова тянулись ровным фоном, а я вспомнил, зачем вообще сюда пришёл – чувствовать.

Моя задача не в том, чтобы спорить или соглашаться, а в том, чтобы просканировать их эмоции, вытащить на свет то, что они сами прячут.

Я прикрыл глаза.

И тут же на меня обрушилось.

Волна страха накрыла зал. Густая, вязкая, она сшибала, как цунами, и заполняла пространство до краёв. У одних этот страх звучал тихо, привычно, у других – нервно и судорожно. Но общий фон оставался неизменным: трусливое ожидание беды.

И среди этого серого моря вдруг ударило что-то яркое.

Жгучая, плотная ненависть, которая не орала, а держалась фоном, пульсировала ровно, как далёкий пульсар в космосе. Ненависть не слепая, осознанная. Целевая.

Я открыл глаза, и сразу понял, откуда. Полина. Рыжая. Девушка-ненависть. Её взгляд резал даже без моего дара.

Больше никто не тянул на что-то особенное. То тут, то там мелькали сомнения, растерянность, пустота. Ни одного решительного онера.

Кроме Джо. Но он сидел рядом, и я и так знал, что у него внутри, даже без эмпатии.

– Есть версия… – сказал наконец Джо, поднявшись. Все головы повернулись к нему. – Радикальная. Но, возможно, единственная.

И вот в этот момент я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Потому что понял: сейчас он собирается бросить в толпу ту самую бомбу. И я буду рядом, когда это всё рванёт.

Джо только закончил фразу, и понеслось.

Это был не просто шум, а настоящий взрыв эмоций, такой, что у меня чуть крышу не сорвало.

Пришлось мгновенно приглушить дар, выстроить вокруг себя стену, чтобы не утонуть в этом хаосе чужих чувств.

Онеры перешёптывались, перебивая друг друга.

Кто-то нервно хохотал, явно не веря, что такое вообще можно предложить.

Кто-то, наоборот, моргал так часто, будто пытается проснуться от дурного сна.

А один парень, сидящий напротив, медленно покрутил пальцем у виска, глядя на Джо – мол, совсем спятил.

– Это безумие, – бросила Полина-охотница, вскакивая со своего места. – Перезапуск – это выстрел в упор. Мы все рискуем… да всем!

– А если это единственный шанс? – спокойно спросил Джо.

В зале сразу поднялся гул, но теперь он стал другим – тягучим, давящим.

Я уловил, как у кого-то на краю стола промелькнула надежда, у кого-то – страх, а кто-то уже прикидывал, как можно провернуть всё так, чтобы остаться в выигрыше.

Мужчина, что сидел напротив, нахмурился, опираясь локтями на стол:

– Никто не знает, что будет после перезагрузки. Все павшие вырвутся на свободу.

Кто-то из глубины зала крикнул громче:

– Да и все зоны смешаются – Лимбера, Альтера… А как вы вообще собираетесь заставить систему перезагрузиться? Тут же нет специальной кнопки!

Джо даже не дрогнул:

– Система питается снами всех спящих людей на планете. Мы должны всех напугать и… разбудить одновременно.

Шум в зале взвился новой волной. Онеры загалдели так, что слова сливались в гул. Я снова почувствовал, как эта каша эмоций прёт в мою сторону, и сжал зубы, отгораживаясь.

И тут один из старейшин, сухой как пергамент, поднял руку. Мгновенно стало тише.

– Мысль… плохая, – произнёс он без тени улыбки. – Но пока единственная. Если у кого-то есть идеи получше, пусть выскажется.

Сбоку раздалось:

– Надо, чтобы предложения были реальные. Может, сделать амулеты, которые будут защищать от метаморфа?

– Не выйдет, – отозвался другой. – Система считает его и спрайтом, и онером одновременно.

– Его видели в разных сюжетах, он умеет клонировать себя и дублировать, – заметил один из онеров. – А если поймать оригинал?

– А как ты поймёшь, что это оригинал?! – перебили его.

– А может, найти и убить его хозяина? – сквозь зубы бросила Полина.

В зале сразу похолодало, несколько человек обернулись к ней с осуждением.

– Убийство мы рассматривать не будем, – холодно произнёс старейшина. – Тем более, что это не даёт гарантии результата.

Он обвёл всех взглядом:

– Есть ещё идеи?

Никто не шевельнулся. Даже те, кто только что горячо спорил, уткнулись в стол.

– Тогда… – он опустил руки на стол, – готовьтесь к худшему, и думайте, как сделать так, чтобы перезагрузка стала нашим спасением, а не приговором. А я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время мне стало по-настоящему не по себе.

––

–ВАРЯ-

Дима с Джо вернулись в «Маску сна».

Алёны с Владом уже не было, а мы с Сашей сидели за столом друг напротив друга, держась за руки.

Когда они вошли, оба уставились на нас так, будто мы занимались чем-то запретным.

Я встала и подошла к ним.

– Ну что? Как всё прошло?

Джо погрустнел, опустил плечи.

– Могло быть и хуже.

– Мы высказали своё предположение, – добавил Дима, – и…

– И что? – перебила я. – Они его приняли?

Джо чуть пожал плечами:

– По крайней мере, не отвергли окончательно. Но… нужны ещё идеи.

– Какие? – Саша поднял на него настороженный взгляд.

– Как будем будить всех. «Всю планету», —сказал Джо тихо, будто само это слово весило слишком много.

Мы переглянулись. Даже в «Маске сна» воздух стал плотнее, и казалось, что стены чуть подались ближе.

– Ну что? – Джо повернулся к Диме. – Почувствовал что-то подозрительное?

Дима почесал затылок, нахмурился.

– В основном чувствовал страх и растерянность… но внимание привлекла только Полина. От неё так пульсирует ненавистью, что прямо сквозь шум прорывается.

– Полина?! – я не сдержала удивления. – Она была там с вами?

– Да, была, – кивнул он.

– Неужели она до сих пор полна ненависти… – слова сами сорвались, больше к себе, чем к ним.

В голове вспыхнуло воспоминание: Полина в Альтере, уверенный шаг, взгляд, острый как лезвие. И тот момент, когда она, даже не моргнув, взмахнула рукой, и весь пейзаж рассыпался, словно был сделан из пыли. Такое не каждый день увидишь… да и другим онерам такое не дано.

Я вздрогнула, потому что в памяти это выглядело слишком реально. И слишком опасно.

––

Я проснулась одна.

Протянула руку – пусто. Простыня прохладная, Саши рядом не было. Я потянулась, зевнула и какое-то время просто лежала, глядя в полоски утреннего света, пробивавшиеся сквозь шторы. Было тихо, почти лениво, и от этого захотелось задержаться в этом утре подольше.

Через пару минут в комнату важно вошёл Ластик. Он запрыгнул на кровать и устроился прямо у меня на груди, требовательно уставившись в глаза.

– Ну здравствуй, – я улыбнулась, провела рукой по его мягкой шерсти.

Он довольно замурлыкал, вибрируя всем телом, но недвусмысленно намекал: миска пуста.

Пришлось подняться. Я осторожно усадила кота на пол и пошла на кухню. Наспех насыпала корм, он сразу уткнулся в миску и захрустел.

Я собиралась умыться, когда услышала за дверью лай и знакомые шаги. Саша вернулся с прогулки. Я вышла в коридор, и Декси с разбега кинулась мне навстречу.

– Погоди, – я вовремя подняла ладонь. – Сначала лапы!

Собака послушно повернула к душевой и бодро пробралась внутрь.

Саша прошёл на кухню, включил кофемашину. Аппарат загудел, и по квартире стал расползаться аромат свежесмолотого кофе – тёплый, будоражащий, уютный.

Я вернулась из душа вместе с Декси, которая уже радостно виляла хвостом. Саша ждал нас на кухне, его ладонь привычно скользнула по столешнице, нащупывая кружки. Декси улеглась у его ног, свернувшись калачиком.

Я достала сковороду, нарезала колбасу и помидоры, добавила яйца. Запах масла и поджаривающихся кусочков быстро смешался с ароматом кофе. На столе скоро появились две тарелки с яичницей.

Это было простое утро. Теплое. Настоящее. Такое, ради которого стоило жить дальше.

– Ну что, думаешь, совет согласится на перезагрузку? – спросила я, отпивая глоток кофе из своей кружки.

– Если это действительно единственный выход… – он пожал плечами. – Но ты ведь понимаешь, многие будут упираться до последнего.

– Понимаю. Нам все равно нужны идеи.

– Ты уже что-то придумала?

Я поставила кружку на стол и наклонилась вперёд.

– Я могу наслать спрайтов в чужие сюжеты. Сделать так, чтобы у людей началась цепная реакция кошмаров. От них они проснутся.

Он приподнял брови.

– Цепная реакция? Ты думаешь, что сможешь охватить всю планету?

– Сомневаюсь, – я усмехнулась. – Но, если подключить других сомнамбул, можно покрыть разные часовые пояса.

– Сомнамбулы такие редкие, – он покачал головой. – На миллионный город – пару человек, в Москве, может, десяток. Да и не все согласятся.

– Знаю, – кивнула я. – Но даже если привлечём половину, эффект уже будет. Главное – сделать это синхронно.

– И как ты собираешься их убедить? – в голосе Саши было не осуждение, а тихое любопытство, как будто он проверял прочность моего плана.

– Пока не придумала.

– Значит, нам нужно не только собрать их всех, но и убедить совет, что риск оправдан, – сказал он тихо. – И в этом месте всё может пойти не так.

– Да, – согласилась я. – Но мы будем действовать вместе с Советом старейшин.

Саша провёл ладонью по лицу, задержался на висках, будто снимая головную боль. Его пальцы на мгновение сжались в кулак.

– Варь… – он облокотился локтями на стол, склонившись вперёд. – Если всё пойдёт не так… ты готова проснуться и обнаружить, что системы больше нет?

Я вдохнула глубже, чем нужно было, и почувствовала спазм в груди. Хотела ответить сразу, но слова застряли. В итоге ответа не получилось.

Саша шумно выдохнул и откинулся на спинку стула.

Мы оба молчали, и пауза уже начинала тянуться слишком долго. Я решилась первой.

– Думаю, что система не исчезнет. Все ведь уснут рано или поздно… и всё восстановится.

Саша сжал ладонью кружку, но не стал подносить её к губам.

– Да. Но нам придётся всё начинать заново. Лимбера… – он запнулся, и голос едва слышно сорвался.

Я коснулась его руки.

– Я понимаю. Она дорога тебе… как и мне. Но, возможно, мне больше не придётся ждать отката системы. Мы сможем вместе с другими онерами воссоздать её из собственных сюжетов, войдём туда рука об руку.

Он кивнул, медленно, будто примеряя эту мысль.

– Надеюсь, так и будет.

Мы снова замолчали, и в этой тишине каждый из нас прокручивал в голове не слова, а картины грядущих последствий.

Глава 12. Сладкий самообман

-ДИМА-

Знаете, что самое мерзкое? Когда ты уже однажды обжёгся, поклялся себе, что больше ни за что… и всё равно снова наступаешь на те же грабли.

Сон начался без прелюдий. Я стоял в своём сюжете: пустая комната, ровный серый свет, что-то среднее между поздним вечером и ранним утром. За окном повис неподвижный туман, словно кто-то нажал паузу.

И вдруг дверь приоткрылась.

Варя.

Я моментально напрягся. Не потому, что не рад, а потому что теперь любую «Варю» я проверяю, как пограничник с похмелья на особо строгом пропускном пункте.

– Дим… – она вошла. Голос живой, тёплый, и он задел сильнее, чем я хотел признать.

– Стоять, – я вскинул руку. – Пароль.

Она замерла на секунду, моргнула, но потом уверенно сказала:

– «Легран».

Плечи у меня чуть расслабились. Но только чуть.

– Значит, ты, да? – уточнил я, не отводя взгляда.

– Конечно я, – улыбнулась она. – А что, ты уже видел меня раньше у себя в сюжете?

Я хмыкнул, почесав затылок:

– Хех… дааа… Был один момент. Я тогда тебя не встретил, как полагается. Ты обиделась. А потом оказалось… что это была не ты.

Варя склонила голову, сделала ещё шаг.

– А как нужно встречать гостей вроде меня, м?

И вот тут у меня внутри всё качнулось. Она смотрела прямо в глаза, и в этом взгляде было что-то такое, от чего ноги сами тянулись сделать шаг ей навстречу.

– Так, стоп, – я поднял руки, как при задержании. – Что происходит? Ты ведёшь себя странно.

Она остановилась в паре шагов.

– Я соскучилась, Дим. Мы даже не поздоровались как полагается.

– Ага… Но у тебя есть Грачёв, – скривился я. – С чего это ты липнешь ко мне?

– Мы поссорились. Он против перезагрузки, понимаешь? Мы долго спорили, и я убежала – сказала она и опустила взгляд.

В голосе проступила тихая, вязкая грусть, и у меня внутри всё нехорошо сжалось. Это было слишком реально. Слишком живо для сна.

В голове зазвенел противный колокольчик паники. Если это она, то я подонок, что держу её на расстоянии. Если метаморф – значит, он уже умеет копировать мысли и чувства настолько точно, что от них едет крыша.

А это значит, что пора делать ноги.

Я ещё секунду стоял, стиснув зубы, а потом резко сжал кулаки, концентрируясь на границе сна.

– Прости, Варь, – выдохнул я. – Но я не дам себя снова провести.

Вокруг дрогнули стены, серый свет начал рваться на клочья. Варя сделала шаг вперёд, будто хотела что-то сказать, но слова утонули в треске.

Мир расплылся, и я вылетел в темноту.

Моргнул несколько раз, тупо глядя в потолок, пока шум в голове не стал стихать.

Телефон. Быстро.

– Алло, – Варя ответила настороженно, в голосе – напряжение. – Что-то случилось?

– Да, – я перешёл сразу к делу. – Ты только что была в моём сюжете?

– Что? Нет!

«Твою мать», – пронеслось у меня в голове.

– Будь осторожна, Варь. Не верь никому в системе. Этот упырь знает пароль. Передай остальным.

– Ладно… – её голос потемнел, но я уже не слушал.

– Ну всё, давай, пока, – оборвал я, не дожидаясь её ответа.

Телефон шлёпнулся на подушку. Я лежал и чувствовал, как внутри нарастает странное напряжение: страх, раздражение… и что-то ещё.

А потом я представил её рядом. Просто сидит напротив, волосы падают на лицо, глаза чуть прищурены. И стало так… спокойно. Почти хорошо.

А почему, собственно, нет?

Я закрыл глаза и снова шагнул в систему.

Тот же сюжет. То же окно, затянутое серым светом. На кресле – Варя. Всё так, как оставил.

– Иди ко мне, детка, – сказал я.

Она встала, подошла медленно, будто знала, что я не отступлю. Я притянул её к себе, чувствуя, как под пальцами дрожит тёплая ткань её одежды.

Губы коснулись мягких, чуть приоткрытых губ. Это было настолько реально, что на секунду я забыл, где нахожусь. Забыл, что это неправда.

Я начал стягивать с неё одежду, и она не сопротивлялась. Только смотрела прямо в глаза, и в этом взгляде было что-то опасное, но я сделал вид, что не заметил.

Мммм… сладкий самообман.

В конце концов, видеть приятные сны – это не преступление. Верно?

––

Я открыл глаза и просто лежал, чувствуя, как внутри ещё горит то, что случилось во сне.

Мышцы приятно налились усталостью, дыхание ещё чуть сбивалось.

В голове крутилось только одно:

Вау.

Какая же шикарная тема разворачивается!

Метаморф, конечно, та ещё гнида… но, чёрт возьми, когда он принимает облик Вари – это уже другая история.

Да и не с кем-то там, а с ней.

Самая шикарная девочка, и я могу хоть каждую ночь…

Может, так я даже смогу забыть её, ту, что настоящая.

– Знаешь, когда уже всё было – и ты просто вычеркиваешь человека из списка своих хотелок? – обратился я к постеру супергероя на стене, который явно понимал меня лучше, чем кто бы то ни было. И всё. Конец истории.

Сексуальное напряжение сбросил, картинка в голове отыграна, и можно жить дальше.

Перезагрузка системы?

Да пошла она.

Скажу Джо, что я съехал с темы.

Лично меня всё устраивает.

Я откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Темнота накатила сразу: густая, липкая. И вместо облегчения меня потянуло в прошлое: в её голос, в серые глаза, в смех, который умел лечить. Я видел, как она закидывает волосы за плечо, как слегка касается своего кулона на груди.

Память не просила разрешения. Она лезла, когда вздумается, вытаскивала её из темноты и делала слишком настоящей. Я тянулся, будто мог достать, будто это что-то изменит. Чем ближе становилось, тем глубже уходил.

Закрыв глаза, я понял: вычеркнуть Варвару Рейнер из себя не получится. Хоть убейся.

Глава 13. Эхо безмолвия

-ВАРЯ-

Я шла по улицам Альтеры, и каждый мой шаг отдавался пустым эхом. Казалось, будто здесь всё давно вымерло: дома, облитые туманным светом, без окон, без отражений; мостовые, гладкие и без следов; серый воздух, вязкий, будто его можно потрогать.

Тишина была не просто тишиной, она звенела. В этой пустоте каждый мой вздох звучал слишком громко. Я слышала своё дыхание и лёгкий шорох платья при каждом шаге.

Запах тоже был, тусклый и безвкусный, словно дождевую воду смешали с пылью. Иногда в воздухе появлялся привкус металла, и я не понимала, это от усталости или сама Альтера пахнет так, будто её стены проржавели.

Я думала о перезагрузке. Каждая мысль казалась слишком резкой для этой вязкой серой среды, и всё же я ловила себя на том, что считаю шаги, продумываю ходы, словно в шахматах, где ставка – целая планета. Я так отчаянно хотела вернуться в Лимберу, что даже сердце билось неправильно: слишком быстро, как будто я обманываю саму систему своим присутствием.

На перекрёстке я остановилась. Там стояло дерево: голое, с сухими, костлявыми ветками. Оно тянулось вверх, но было похоже на руку, просящую помощи. Подняла ладонь и коснулась одной из ветвей. Она была холодной, словно камень, и не живая.

Закрыла глаза. Представила свежесть: молодой лист, пронзительно-зелёный, с тонкими прожилками, влажный от утренней росы. Представила, как солнечный свет проходит сквозь него, и становится так ярко, что хочется щуриться. Я держала в голове это ощущение до дрожи.

Когда открыла глаза, листья действительно появились. Вся крона оделась ими разом. Но это не было чудо. Листья оказались серыми, безликими, как фантомы. Они не шевелились, не издавали звука. В воздухе не возникло ни запаха свежести, ни дыхания ветра. Просто копия того, что я хотела, но без сути. Ложь. Напоминание: мне нет места в Лимбере.

Сжала ветку, и в пальцах осталась только сухая крошка, будто система смеялась надо мной.

Если перезагрузка возможна… значит, есть шанс. Даже для меня. Получается, я тоже этого хочу, как Арчи, как те, кто сломался, кто был вычеркнут.

И вдруг мысль пронзила меня так резко, что я почти услышала щелчок внутри: сомнамбулы. Они ведь есть в Альтере. Они балансируют на грани, в одном шаге от замыкания. Их не принимает Лимбера, но и система ещё не успела их закрыть. А если предложить им путь назад? Сделку. Исправить, начать заново, построить Лимберу вместе.

Я вдохнула. На языке был вкус пыли, но вместе с ним и странная искра надежды.

Это может сработать. Если объединить импульс сна, если связать его воедино, то можно заставить проснуться всех. До единого. И тогда привет новая Лимбера. Настоящая. Она снова впустит нас обратно.

Я стояла посреди серой улицы и вдруг осознала: впервые за долгое время тишина не давила на меня. Она слушала.

Глава 14. Пустота под галстуком

-ДИМА-

Утро началось, как обычно, с метро.

Москва ещё не проснулась окончательно, но в переходах уже гудело, как в улье. Толчея, запах дешёвого кофе из автоматов, кто-то торопится, кто-то вялый, кто-то орёт в телефон так, будто у него личный эфир на всю станцию.

Как обычно, встал у двери и уставился в никуда. Взгляд стеклянный, чтоб никто не вздумал подать голос. Люди толкаются, шумят, дышат в затылок, а я стою, будто не здесь. Всё как всегда: суета, гудёж, Москва давит, а я просто кусок спокойствия. Если быть уж совсем честным, просто лень шевелиться.

Офис встретил стандартно: девчонки в бухгалтерии сразу оживились.

– Дим, у тебя галстук снова криво! – подмигнула одна.

– С тобой хоть в суд, хоть в ЗАГС, – добавила другая, хихикая.

Флирт жужжал, как комар рядом с ухом. Мелко, назойливо, ни о чём. Я кивал, слегка улыбался, делал вид, что слушаю. Внутри полная тишина. Они это улавливали и старались ещё сильнее. А я стоял и не мешал им думать, что попали в цель.

Сел за комп, проверил почту, и там прилетело дело. Скучное, но с заковыкой. Юридическая практика, рутина. Пробежался глазами, и тут в голове щёлкнуло: «Варя». Она ведь тоже юрист. И у нас вроде как снова контакт наладился. Ничего особенного, просто пара фраз в реале. Никто не пострадает.

Открыл мессенджер, набрал ей сообщение. Перечитал два раза – слишком сухо? Слишком «по делу»? Ладно. Отправил.

Она молчала.

Я сходил на кухню, налил себе двойной эспрессо без сахара, вернулся, открыл экран, и там оно. Сообщение от неё.

Внутри ёкнуло, как будто меня поймали на чём-то. Глупо, но факт.

Совет у неё оказался дельный, коротко и по делу.

– Спасибо, Варь, – ответил я.

Пальцы сами добавили:

– Как дела?

Немного тишины, потом её сообщение:

– Дим, всё хорошо, если не считать, что метаморф всех сводит с ума.

Я усмехнулся.

Новая строчка:

– Я так понимаю, к тебе тоже приходил? Ты звонил мне утром.

– Дааа, пытался обмануть меня, но я его быстро раскусил и прогнал, ха-ха.

Улыбнулся.

– Отлично, Дим, будь осторожен

Настоящее облегчение в её словах, и чуть-чуть – забота.

Оуу, даже сердечко поставила… мда, ох уж эти девчонки.

Новое сообщение от Вероники:

– Привет, Димочка! Я соскучилась, когда встретимся? Я прикупила новое бельишко, хочешь посмотреть?