Читать онлайн Dota 2: гараж для Богов бесплатно
Глава
Пролог: Зеленая Вспышка
Подглава 0.1: Смена дежурства
Саня
Последний крип пал под сокрушительными ударами его химического кулака. На экране монитора, залитом яркими пикселями фэнтезийного мира, гордо занималась надпись: «POOR NETWORTH». Саня фыркнул и потянулся за остывшей чашкой чая, отодвигая с колок клавиатуру.
– Ну вот, опять этот алкаш весь мап контрол сожрал, – проворчал он в пустоту запыленной комнаты, глядя, как его Алхимик с неуклюжим гномом на спине топает к фонтану. – Собрал бы бафф и пошел бы в дамаге, а не…
Мысль оборвалась, наткнувшись на легкую тень укоризны, которую он сам же и чувствовал. Тридцать четыре года. Инженер МЧС. Женат. А он вот, вместо того чтобы читать умные книжки или смотреть с женой сериал, пялится в экран, где толстый мужик с синяками под глазами лутает виртуальное золото.
Из-за двери донесся ровный, методичный стук клавиш ноутбука. Тоня. Его Тоня. Антонина для коллег из Стройнадзора, железная леди, способная одним взглядом на чертеже найти ошибку, которая сэкономит бюджету города миллионы. А для него – просто Тоня, которая уже лет десять как смирилась с его «детской привычкой», но периодически напоминала о себе вот таким вот тихим, упрекающим стуком.
Вздохнув, Саня потянулся к мышке, чтобы выйти из игры, но его взгляд зацепился за новостную строку, бегущую под повтором матча.
«…комета Айзенберга, открытая всего неделю назад, неожиданно изменила траекторию и приближается к Земле. Ученые заверяют, что угрозы столкновения нет, однако уникальное зрелище…»
– И чего они носятся с этой кометой? – пробурчал Саня, отводя взгляд от экрана.
В этот момент дверь в комнату приоткрылась.
– Саш… Александр, – поправилась она, используя его официальное имя, что всегда было дурным знаком. – Ты долго еще? Уже первый час.
Он обернулся. Тоня стояла на пороге, опершись о косяк. На ней были ее любимые пижамные штаны с совами и старая футболка МГУ. В одной руке она держала очки, в другой – пульт от телика. Лицо выражало усталую покорность.
– Сейчас, солнышко, – виновато улыбнулся Саня. – Просто доиграл. Алхимик, представляешь? Опять наши проиграли, я ему рапиру собрал, а он…
– Саш, мне абсолютно все равно, какую ты там рапиру собрал своему Алкоголику, – мягко, но твердо прервала его Тоня. – У тебя завтра в семь подъем. Смена. А у меня в восемь отчет по тому проспекту Мира. Давай уже, а то я засыпаю.
– Пять минут, – пообещал он. – Выключу комп и сразу.
Тоня покачала головой, но в уголках ее губ дрогнула улыбка.
– Ладно. Герой. Только не забудь свет в коридоре погасить.
Она развернулась и ушла, оставив за собой тонкий шлейф запаха зубной пасты и умывашки. Саня с облегчением выдохнул. Конфликта удалось избежать. Он щелкнул по крестику в углу экрана, и красочный мир Dota 2 исчез, сменившись стандартными обоями рабочего стола – их совместной фотографией с отдыха на Байкале.
Он уже было потянулся к кнопке выключения на системном блоке, как вдруг в окне что-то мелькнуло. Что-то очень яркое. Сане почудилось, будто всю улицу на секунду озарило изумрудным светом, будто кто-то гигантский щелкнул за стеклом зеленым лазером.
Он подошел к окну, отодвинул штору. Ночь за стеклом была обычной: горели фонари, спали многоэтажки, на пустынной дороге проехала такси. Только вот на небе, сквозь редкие облака, висел неестественно яркий, зеленоватый шлейф, медленно расползаясь, как чернильное пятно в воде.
– Причудливая штука, – пробормотал он, впечатленный.
И в этот самый момент его личный и рабочий телефоны взорвались почти синхронно – пронзительным, тревожным перезвоном системы экстренного оповещения МЧС.
Саня вздрогнул и схватил рабочий аппарат. На экране горело короткое, сухое сообщение: «Код 112. Энергетический импульс невыясненной природы. Сбои в работе электрооборудования. Дежурным группам немедленно прибыть на места для оценки обстановки.»
Сердце Сани учащенно забилось. Он бросил взгляд на темный след на небе, потом на потухший монитор компьютера, потом на приоткрытую дверь в спальню, откуда доносилось ровное дыхание жены.
«Доигрался», – с горькой иронией подумал он, уже на ходу натягивая форменную куртку и хватая ключи от служебной машины.
Подглава 0.2: Импульс
Саня
Тревожный перезвон вырвал его из оцепенения, превратив уютную комнату в центр оперативного штаба. Мозг, еще секунду назад разбирающий неудачный финал катки, переключился на режим «ЧП» с привычной, вымуштрованной годами легкостью.
«Энергетический импульс. Сбои в работе электрооборудования».
Саня резко развернулся от окна. Взгляд упал на монитор – он был черным, мертвым. Раньше, при выключении, он еще несколько секунд показывал заставку. Теперь – ничего. Тишина в квартире стала громкой. И неестественной. Исчез ровный гул холодильника из кухни. Не жужжал системник. Не доносился привычный шепот телевизора из спальни.
Он в два шага пересек комнату, на ходу натягивая форменную куртку МЧС с нашивками на плечах. Ткань пахла службой, тревогой, пылью с разборов завалов. Заскочил в прихожую, схватил с тумбочки ключи-брелок – массивную связку с чипом от служебного УАЗа и тремя домашними ключами.
Из спальни вышла Тоня. Она стояла бледная, с широко раскрытыми глазами, сжимая в руках телефон. Экран гаджета был темным.
– Саша… Что это? Свет погас, и телефон…
– Ничего страшного, – он постарался, чтобы голос звучал спокойно и твердо, как на учениях. – Сбой. Импульс какой-то. Мне на вызов.
Он подошел, одной рукой обнял ее за плечи, другой попытался включить свет в прихожей. Щелчок выключателя не дал результата.
– Смотри, не выходи из квартиры, пока я не позвоню… не вернусь. Лифт, наверное, не работает.
– Ты осторожнее, – прошептала она, цепко хватая его за рукав. – А что это за зеленое было в окно?
– Комета, наверное. Та, про которую говорили. Красиво. – Он солгал, потому что сам не верил в эту красоту. Тот свет был некрасивым. Чужеродным.
На пороге он еще раз обернулся, кивнул ей, и захлопнул дверь. В подъезде стояла кромешная тьма и гробовая тишина. Аварийное освещение не работало. Саня достал телефон, тыкнул в кнопку – экран не реагировал. «ЭМИ, что ли?» – промелькнула первая профессиональная мысль. Но импульс, способный так локально выжигать технику, должен был сопровождаться массой других эффектов. А здесь была просто… тишина.
Он на ощупь спустился по лестнице с десятого этажа. В голове уже составлялся план: первым делом доложить о масштабах, проверить критическую инфраструктуру в своем районе – котельную, трансформаторную будку, водоканал.
УАЗик, старый, надежная «буханка», стоял у подъезда. Саня с сомнением посмотрел на него, сунул ключ в замок зажигания. Повернул. Раздалось обнадеживающее урчание стартера, и двигатель с привычным тарахтением ожил. Приборная панель замигала огоньками. «Значит, не полный кирпич», – с облегчением подумал он. Старая механика оказалась живее всей этой умной электроники.
Он тронулся с места, выехал со двора на пустынную ночную улицу. Картина, открывшаяся ему, была сюрреалистичной. Весь район погрузился во тьму. Ни одного горящего окна. Ни одного работающего фонаря. Город, еще пять минут назад живший своей ночной жизнью, был мертв. Лишь кое-где вдалеке мелькали огни машин – таких же старых, как его УАЗ, или просто им повезло.
И тогда он снова увидел Его.
Тот самый зеленый след. Он висел в небе, прямо по курсу, но теперь это было не просто «чернильное пятно». Он был объемным, переливающимся, как гигантская фосфоресцирующая медуза, раскинувшая щупальца над спящим городом. Свет был неестественным, ядовито-изумрудным, он не освещал, а будто бы подсвечивал изнутри сами облака, делая небо чужим, инопланетным.
По спине Сани пробежали мурашки. Это была не комета. Кометы так себя не ведут.
Рация в машине внезапно ожила, захрипела, выплюнула обрывки фраз:
«…повторяю, участок с Кольцевой до… сбои повсеместно…»
«…диспетчерская не отвечает…»
«…есть пострадавшие? Сообщите о…»
Саня нажал кнопку передатчика.
– Вызов три-семь-ноль. Дежурный инженер Егоров. Прибыл в район. Полное отключение электроэнергии. Видимых разрушений нет. Двигаюсь по маршруту для оценки. Прием.
Он отпустил кнопку и прибавил газу. УАЗ рычал, разрывая неестественную тишину ночи. Саня смотрел вперед, на пустынную дорогу, озаренную лишь его фарами и зловещим зеленым сиянием свыше. Чувство тревоги, знакомое по работе, теперь окрасилось в совершенно новый, иррациональный оттенок. Это было не похоже на пожар, не похоже на обрушение. Это было похоже на начало чего-то нового. И очень странного.
«Доигрался», – снова подумал он, но теперь в этой мысли не было и капли иронии. Была лишь леденящая душу уверенность.
ЧАСТЬ 1: ПОПАДАНЦЫ
Глава 1: Раззор (Алхимик) – «Фарм на свалке»
Подглава 1.1: Пробуждение в Царстве Ржавчины
Раззор
Сознание вернулось к нему не вспышкой, а волной тошнотворной, металлической вони. Он лежал на чем-то жестком и холодном, впивавшемся в латы. Воздух был густым и пропитанным запахом окисленного железа, машинного масла и чего-то еще, едкого и чужого.
Раззор застонал и попытался подняться. Голова гудела, в висках стучало. Последнее, что он помнил – это ослепительная зеленая вспышка, сожравшая небо над Полем Вечной Битвы. И все. Пустота.
– Гревилл? – хрипло позвал он.
На его спине что-то зашевелилось. Знакомый, привычный вес. Гном, его верный (и вечно недовольный) спутник, пронзительно чихнул. Это был не обычный чих, а целое событие: из его ноздрей вырвалось облачко едкого желто-зеленого дыма, которое с шипением осело на ближайший металлический предмет.
Этим предметом оказалась дверь ржавого четырехдверного голема неопределенного цвета, некогда, возможно, бывшего красным. Шипение перешло в яростное бульканье. Металл пузырился и таял на глазах, как лед под паяльной лампой, оставляя после себя дыру причудливой формы и стойкое амбре паленой пластмассы.
– Прекрати! – рявкнул Раззор, с трудом поднимаясь на ноги и озираясь. – Налюбоваться не можешь?
Но Гревилл лишь флегматично хрюкнул в ответ, выражая тем самым весь спектр своих чувств: от скуки до легкого презрения.
И только теперь Раззор по-настоящему осмотрелся. И дыхание у него перехватило.
Он стоял в Царстве Ржавчины. Царстве мертвых големов.
Они окружали его повсюду, насколько хватало глаз – груды, горы, целые мегаполисы из искореженного металла. Одни големы были маленькими и юркими, другие – огромными, с квадратными тушами и пустыми глазницами фар. Они застыли в причудливых, неестественных позах: одни лежали на боку, другие взгромоздились друг на друга, третьи и вовсе были разобраны на части. Луна (или то, что он принял за луну в этом странном мире) тускло отражалась в осколках стекла и выпуклых боках исполинских фургонов, создавая жутковатую, похоронную иллюминацию.
Но самое главное – все они были сделаны из железа. Целые горы железа! Его разум алхимика, вечно занятого поиском ресов (ресурсов) для переплавки в золото, зашелся в экстазе. Это же копи! Неиссякаемые залежи руды! Пусть и странной, уже обработанной формы.
– Смотри, Гревилл! – прошептал он с благоговением. – Смотри! Да здесь… здесь можно снять такой куш!
Его пальцы в заскорузлых перчатках непроизвольно сжались в кулак. Инстинкты фармера, отточенные тысячами часов на линиях, требовали действия. Нужно лутать. Нужно собирать.
Он подошел к ближайшему «голему» – той самой «Ладе», пострадавшей от чиха Гревилла. Она показалась ему мелкой, слабой тварью. Идеальной для начала.
– Ну-ка, покажись, что у тебя внутри, – пробормотал он, занося руку.
Сконцентрировавшись, он вызвал в ладони знакомую, жгучую энергию. Капля сияющей, зеленой кислоты, его верное «Жало», появилась у него на ладони и с шипением упала на капот.
Эффект был мгновенным и куда более мощным, чем от чиха гнома. Металл буквально взвыл и побежал волнами. Краска вспучилась и испарилась. За несколько секунд от капота осталась лишь дыра, открывающая взгляду причудливый клубок проводов, трубок и каких-то механизмов.
Раззор склонил голову набок, разглядывая «внутренности». Никакого золота. Ни самоцветов, ни даже вменяемых кристаллов маны. Одно железо да медь. Нужно больше кислоты. Нужно расплавить всего этого голема, чтобы выделить чистые металлы!
Он уже собрался вылить на «Ладу» целую порцию реактива, как вдруг сзади раздался резкий, человеческий крик.
– Эй! Ты! Стоять! Что ты творишь?!
Раззор медленно обернулся. К нему бежал низкорослый двуногий в синей униформе. В его руке была короткая дубинка, а на лице – смесь ярости и неподдельного ужаса.
Раззор хмуро взглянул на него. Мелкий крип. Очередная помеха на пути к богатству.
– Не мешай фарму, – сипло проворчал он, поворачиваясь обратно к своей добыче. – Иди своих големов ищи.
Подглава 1.2: Первый Контакт и Арест
Раззор
Этот мелкий, шумный гуманоид оказался настырным, как гарпия на нейтралах. Его визгливый вой резал слух куда сильнее, чем шипение кислоты.
– Стоять, я сказал! Руки за голову! Ты что, совсем охренел?! – кричал синий двуногий, останавливаясь в паре метров и тыча в него пальцем. Его лицо исказилось гримасой, в которой Раззор с трудом разобрал угрозу. Помеха. Сплошная помеха.
– Отстань, крип, – прохрипел Раззор, раздраженно махнув рукой, будто отгоняя муху. – Я занят. Фармлю.
Он снова сосредоточился на «големе». Нужно ускорить процесс. Он занес руку для нового, более мощного залпа. Но в этот момент двуногий, ободренный его бездействием, сделал роковой шаг вперед и схватил его за латный наплечник.
– Я тебе покажу фарм! Это частная территория!
Прикосновение было дерзким, оскорбительным. Никто не смел хватать Раззора, Ремесленника-Алхимика, хозяина химического котла! Гнев, горячий и знакомый, закипел в его жилах. Этот крип явно переоценил свой хит-поинт пула.
«Раз не понимает по-хорошему, придется сбивать крепы», – молнией пронеслось в голове.
Раззор резко рванулся, скинув с себя цепкую руку. Он не стал тратить драгоценную кислоту на такую мелочь. Вместо этого его взгляд упал на груду ржавого лома рядом. Идеально.
С мощным рыком он схватил огромный, изъеденный коррозией бампер от какого-то грузовика.
– На, получай! – проревел он, швыряя его в охранника.
Тот с визгом отпрыгнул, и многотонный кусок железа с грохотом врезался в землю, подняв облако пыли.
– Совсем психуешь! – завопил охранник, отскакивая за спину и лихорадочно хватаясь за какой-то маленький черный ящик на поясе. – Я сейчас ментов вызову!
Раззор не понимал половины слов, но тон был ясен: это был крик о подкреплении. Значит, у этого крипа есть своя команда. Это усложняло дело. Нужно было действовать быстрее.
Он продолжил свою тактику «контроля линии». Гнутый диск колеса? Летит! Поржавевшая дверца? Получай! Обломок рессоры? На тебе!
Охранник, гибкий, как прокачанный герой ловкости, уворачивался от летящих в него обломков, не переставая при этом кричать в свой ящик.
– Даю ориентировку! Свалка на Индустриальной! Мужик в рыцарских доспехах, буйный, все вокруг кислотой поливает! Машины портит! Приезжайте, он мне сейчас голову оторвет!
Раззор, разъяренный его неуловимостью, схватил очередной ком металла – на этот раз маленький, но тяжелый суппорт – и метнул его с такой силой, что тот просвистел в сантиметрах от уха охранника и проломил боковое стекло соседнего «Москвича».
Звон разбитого стекла, казалось, стал точкой кипения. Вдали послышался пронзительный, нарастающий вой, похожий на звук рога какого-то адского существа. Вскоре на территорию свалки, разбрасывая гравий из-под колес, ворвались два белых «голема» с мигающими синими глазами.
Из них высыпало еще трое двуногих. Их униформа была темнее, а позы – гораздо более угрожающими. Один из них, самый крупный, сразу же нацелился на Раззора.
– Руки вверх! Не двигаться!
Раззор тяжело дышал, его грудь ходила ходуном. Он оценил ситуацию. Три новых противника. Броня выглядела прочнее. Вооружение – непонятное, но, вероятно, магическое. Его собственные запасы маны были на исходе после таких трат кислоты. Гревилл на его спине нервно похрюкивал, чувствуя напряженность обстановки.
«Невыгодный расклад», – констатировал он внутренне. Лезть в драку сейчас – значит рисковать потерей всего нафармленного… то есть, своего потенциала.
Он медленно, демонстративно опустил руки. Но не вверх, а просто разжал кулаки, показывая, что оружия в них нет. Его мозг, привыкший к тактике и расчету, лихорадочно искал выход. Отступать? Но куда? Этот мир был ему неизвестен.
Новый крупный двуногий осторожно приблизился, не сводя с него глаз.
– Ну что, костюмер, праздник непослушания закончил? – сквозь зубы процедил он. – Пойдем-ка с нами. Объяснишь, зачем ты тут машины травил.
Раззор не ответил. Он лишь мрачно смотрел на него из-под своего шлема, чувствуя, как стальные браслеты щелкают у него на запястьях. Это было унизительно. Его, величайшего алхимика, взяли в капкан, как какого-то лесного крипа. Гревилл издал тихий, злобный шипение, но трогать его никто не стал – видимо, приняли за часть костюма или просто боялись.
Его повели к одному из белых големов. Двери открылись, предлагая войти в тесную, пахнущую чужим потом и пластиком клетку.
«Это не конец», – сурово подумал Раззор, грузно усаживаясь на жесткое сиденье. – «Это просто плохой старт на линии. Надо выкупиться. Надо найти свой лес и снова начать фармить».
Подглава 1.3: «Это перфоманс!»
Раззор
Сидеть в этой тесной, душной клетке на колесах было унизительнее, чем быть застанным на вражеской линии без маны. Через решетку он видел, как синие двуногие что-то оживленно обсуждали, показывая то на него, то на изъеденную кислотой «Ладу». Их голоса доносились приглушенно, но тон был ясен: они не знали, что с ним делать, но были полны решимости сделать что-нибудь неприятное.
В голове у Раззора лихорадочно прокручивались варианты. Вызвать «Химическую ярость», разорвать эти хлипкие наручники и сжечь всех? Маны едва хватит, чтобы прожечь дыру в двери, а потом он станет легкой добычей. Невыгодно. Нужно ждать. Искать слабое звено.
И тут слабое звено появилось. Вернее, приехало на другом, более угловатом и громком големе цвета грязи. Из него вышел один-единственный двуногий в униформе другого, темно-синего цвета. Он что-то спросил у стражников, те начали ему что-то объяснять, размахивая руками в сторону разъеденного автомобиля.
Новый пришелец кивал, а потом его взгляд упал на Раззора, сидящего в заточении.
И тут произошло нечто странное.
Лицо этого двуногого не исказилось в гневе или недоумении. Оно… остолбенело. Глаза выкатились, челюсть отвисла. Он замер на месте, словно пораженный магией «Гекса». Он уставился на Раззора так, будто видел перед собой не пленного, а призрака.
«Он узнал меня», – мелькнула у Раззора дикая мысль. «Но откуда?»
Новый двуногий, которого стражники, кажется, звали «Александр» или что-то вроде того, медленно, как во сне, приблизился к машине. Он не сводил с Раззора широко раскрытых глаз.
– Алхи… – прошептал он, и это слово было подобно удару молота по наковальне. Раззор вздрогнул. Он понял это слово! Оно было искажено, но основа была узнаваема.
– Алхимик? – наконец выдохнул двуногий, и в его голосе было что-то помимо шока. Что-то вроде… знакомства.
Раззор молчал, оценивая. Его мозг алхимика анализировал: этот человек знает его. Знает его природу. Враг? Или… союзник?
– Ребят, – «Александр» обернулся к стражам, и его голос внезапно стал уверенным, почти начальственным. – Вы его, э-э-э… за что тут?
– Да он тут, бляха, машины травит! Кислотой, видишь?! – один из стражников ткнул пальцем в «Ладу». – В костюме этом идиотском, буйный! Чуть охранника не покалечил!
«Александр» провел рукой по лицу, изображая досаду, но Раззор поймал в его глазах проблеск паники, быстро сменяющийся на какую-то авантюрную решимость.
– Ох, блин… – громко и сокрушенно произнес «Александр». – Ребята, да это же… это Рома! Роман, художник! Перформансист, блин! Я же его знаю!
В воздухе повисло недоуменное молчание. Стражники переглянулись.
– Какой, нахуй, художник?
– Ну, – «Александр» развел руками, – он творит, понимаешь? Социальное искусство! Утилизация как метафора! Он… он ржавчину растворяет, чтобы показать тленность бытия! Или хз что, я не шарю, – он махнул рукой. – Кислота – это часть шоу! Специальная, безопасная… ну, почти. Он же мне на «Арт-Овраге» помогал инсталляцию делать из старых моторов!
Раззор слушал этот поток бессмысленных слов, но улавливал суть: этот человек лжет. Лжет за него. Но зачем?
– А этот… гном на спине? – не сдавался стражник, скептически оглядывая Гревилла, который в ответ тихо шипел.
– Это… это арт-объект! Кибер-гном! Дистанционно управляемый! С пультом! – «Александр» говорил все быстрее, на грани истерики. – Ребята, я его беру на поруки! Он мой! Я все улажу, директору свалки я все объясню, ущерб возместим! Отпустите его мне, а? Я с ним поговорю.
Стражники еще немного поворчали, обменялись многозначительными взглядами, но авторитет «Александра» и его форма, видимо, значили больше, чем странный «художник». Наручники с щелчком открылись.
– Вали отсюда, Пикассо, – буркнул один из них, отпуская Раззора.
«Александр» схватил Раззора за рукав и потащил прочь, к своему голему. Его пальцы дрожали.
– Иди, иди быстрее, – шептал он, бросая нервные взгляды по сторонам.
Раззор позволил себя вести. Ситуация изменилась. Из плена он перешел под покровительство странного, но явно полезного союзника. Он грузно уселся на сиденье в «буханке», от которого пахло бензином и пылью. Гревилл недовольно хрюкнул, устраиваясь у него на спине.
«Александр» завел двигатель, и они тронулись, покидая Царство Ржавчины.
– Слушай, – «Александр» смотрел на дорогу, но его голос был сдавленным от натуги. – Ты… ты ведь меня понимаешь? Хотя бы немного?
Раззор медленно повернул к нему голову. Его глаза, скрытые шлемом, были полны подозрения и интереса. Он кивнул. Один раз. Коротко.
– Боже… – простонал «Александр». – Так и знал. Ладно. Поехали ко мне. В гараж. Там… там уже один твой «коллега» ждет.
Раззор хмуро смотрел на уходящие за окном огни чужого мира. Фарм был сорван. Но, возможно, он нашел того, кто знает, где находятся самые богатые жилы. И это было уже кое-что.
Глава 2: Магнус (Антимаг) – «Очищение от маны»
Подглава 2.1: В мире шумных жрецов
Магнус
Бытие вернулось к нему как вспышка тишины в самом эпицентре какофонии. Одно мгновение – безмятежная пустота, следующее – он стоит, и мир вокруг него вопит.
Вопил светом. Резкие, бездушные сферы, вмурованные в потолок, изливали на него потоки ослепительной, холодной псевдомагии. Они не согревали, не жили – они просто жгли глаза, имитируя солнце с убогой точностью подмастерья.
Вопил звуком. Десятки, если не сотни глоток извергали бессмысленный набор гортанных звуков. Это не была речь, полная силы или заклинаний. Это был шум. Фоновый, навязчивый гул, похожий на рой разъяренных насекомых.
Но хуже всего была мана. Вернее, её жалкая, извращенная имитация. Она была повсюду, но не текла чистым потоком, не накапливалась в сердцах магов. Она сочилась из маленьких мерцающих пластинок, которые эти существа держали в руках, время от времени тыкая в них пальцами. Она висела в воздухе – невидимая, но ощутимая для его восприятия, – создавая паутину какого-то примитивного, шумового колдовства.
Магнус стоял неподвижно, его белый плащ был немым пятном в этом калейдоскопе безвкусицы. Он был в логове жрецов. Жрецов чего? Какой-то непонятной, крикливой, поверхностной магии. Они сидели на мягких тронах, потягивали из чашек дымящиеся зелья, и их пальцы порхали над светящимися скрижалями, порождая новые всплески магического шума.
Один из них, юнец в тесном подобии мантии и с петлей из ткани вокруг шеи, приблизился к нему.
– Сэр, вы ваш заказ будете забирать? Или что-то еще…
Голос жреца был фальшиво-сладким. Магнус медленно повернул к нему голову. Он смотрел не на лицо, а сквозь него, видя искаженное, переполненное ложной маной существо. Его аура была пестрой, беспорядочной, лишенной какой-либо духовной дисциплины.
– Ты… насыщен, – тихо, но четко произнес Магнус. Его голос, привыкший изрекать истины, резал гул кофейни, как лезвие. – Твоя сущность вопиет о несовершенстве.
Жрец-юнец замер с глупой улыбкой, которая медленно сползала с его лица.
– Простите, я… не понял?
– Этот мир – ошибка, – продолжил Магнус, окидывая взглядом зал. Его пронзительные голубые глаза метали молнии презрения. – Шумная, крикливая ошибка. Вы все плаваете в океане собственного невежества, принимая его за могущество.
Он поднял руку, не для заклинания, а как оратор, обращающийся к толпе.
– Вы копите эту… эссенцию, – он указал на телефон в руках у девушки, которая снимала его на видео. – Эту бледную тень истинной силы. Вы тратите её на пустое. На создание шума. На поддержание этого… иллюзорного бытия.
В кофейне воцарилась тишина. Гул голосов стих, сменившись напряженным, недоуменным молчанием. Все смотрели на белокурого безумца в плаще, изрекающего пророчества среди запаха кофе и свежих круассанов.
Магнус вдруг почувствовал острое, почти физическое желание. Желание очистить. Опустошить. Привести этот мир к тишине, к той самой благородной пустоте, из которой он явился.
Его ладонь сжалась.
«Сфера», – подумал он. – «Им нужна Сфера».
Он еще не знал, как ее сотворить в этом мире. Но он знал, что должен. Это была его миссия. Его долг – очистить эту реальность от магического смога. Сжечь ману до тла.
Подглава 2.2: Практика антимагии
Магнус
Желание нарастало, подобно давлению перед разрядом молнии. Этот магический гул, эта вибрация ложной силы – она сверлила его сознание, оскверняла саму пустоту, которую он олицетворял. Он больше не мог просто наблюдать. Наблюдение было согласием. А он не соглашался.
Он закрыл глаза, отсекая визуальный шум, и сосредоточился на внутреннем ядре своего существа – на той вечной тишине, что была его сутью. Он ощутил её холодную, бездонную мощь. И затем – выпустил.
Это не был залп, не был взрыв. Это было тихое, неумолимое разлитие.
Невидимая волна искажения реальности потекла от него, сферой чистого антимагического поля. Воздух затрепетал, но не от звука, а от его отсутствия. Аура Магнуса, его благословение и проклятие, наполнила пространство.
Эффект был мгновенным и тотальным.
Внезапно, как по команде, мерцающие скрижали в руках жрецов – эти «айфоны» – погасли. Не просто заблокировались. Их экраны стали черными, мертвыми, отражающими лишь перекошенные лица их владельцев. Одновременно с этим мощная кофемашина за стойкой издала протяжный, жалобный пик, и все её индикаторы разом потухли. Светящееся табло с меню померкло. Теплый, привычный гул электроприборов, который никто не замечал, исчез, оставив после себя звенящую, неестественную тишину, нарушаемую лишь ахнувшей толпой.
– Ой! У меня телефон сдох!
– И у меня! Только что заряжал!
– Что происходит? Свет мигнул?
– Эй, у меня ноут… вся работа…
Паника вспыхнула не с крика, а с шепота, который быстро перерос в гул растерянности и страха. Люди тыкали в безжизненные кнопки, трясли свои устройства, смотрели по сторонам дикими глазами.
Менеджер, тот самый юнец, лихорадочно достал свой коммуникатор, пытаясь что-то проверить.
– Почему нет сети? Ничего не работает! – его голос сорвался на фальцет.
И тогда десятки глаз разом уставились на него. На неподвижную фигуру в белом плаще, от которой исходила почти физическая аура спокойствия и… пустоты. Он был единственным, кто не суетился. Единственным, в чьих глазах читалось не недоумение, а холодное удовлетворение.
– Это он! – кто-то выкрикнул. – Что ты сделал, урод?!
Магнус медленно открыл глаза. Он видел результат. Видел опустошенные скрижали, потухшие артефакты. Магический шум сменился человеческим. Это был прогресс. Примитивный, но прогресс.
– Я… принес ясность, – произнес он, и его голос прозвучал звенящим колоколом в наступившей тишине. – Вы были перенасыщены. Я вернул баланс. Благодарите.
Но его не поблагодарили. Двое самых крупных посетителей, чьи примитивные мозги, видимо, быстрее других обработали ситуацию по принципу «виноват тот, кто выделяется», решительно направились к нему.
– А ну-ка, выходи, говнюк! – прорычал один, хватая Магнуса за складку плаща.
Прикосновение было грубым, оскверняющим. Гнев, чистый и праведный, вспыхнул в груди Магнуса. Эти черви осмелились?!
Он не стал применять силу. Физическое насилие было ниже его достоинства. Вместо этого он просто повернулся к ним, и его аура, все еще активная, обрушилась на них с новой силой.
Эффект был иным, но не менее впечатляющим. У обоих мужчин вдруг помутнело в глазах. Они пошатнулись, словно от внезапного приступа головокружения. Их решимость, их «мана» агрессии, была выжжена дотла, оставив лишь растерянность и слабость. Один из них даже прислонился к столику, чтобы не упасть.
– Не… не трогай его… – прошептал он своему напарнику, с трудом фокусируя взгляд. – Голова кружится…
Но других это не остановило. Напряжение достигло пика. Кто-то уже звонил в свою «стражу», крича в мертвый телефон. Другие сгрудились у выхода, боясь подойти.
Магнус стоял в центре хаоса, который сам и создал. Он чувствовал легкую усталость – поддержание ауры в этом мире, насыщенном ложной маной, требовало усилий. Он понимал, что сейчас прибудут стражники, и встреча с ними будет неизбежной. Возможно, даже желанной. Новые субъекты для очищения.
Он приготовился. Его миссия только началась.
Подглава 2.3: Вмешательство семьи
Магнус
Хаос, порожденный его благом, достиг апогея. Жрецы и их прихлебатели метались, подобно насекомым, у которых разрушили муравейник. Их крики были музыкой, подтверждающей его правоту – они не могли существовать без своей жалкой, шумной магии. Двое стражников в темных мантиях уже входили в заведение, их лица были искажены гримасами примитивной решимости.
Магнус мысленно оценивал их «мана-пулы». Невысокие, но стабильные. Интересно, сможет ли его аура погасить их волю, как она погасила эти мерцающие скрижали? Он был готов провести эксперимент.
Именно в этот момент в дверях появилась она.
Женщина. Ее аура была иной – не шумной и разрозненной, как у остальных, а собранной, структурированной, словно сложный чертеж. В ее энергии чувствовалась логика и холодный расчет, что вызывало у Магнуса невольное уважение. Она стояла, сжимая в руке темный коммуникатор, и ее взгляд, быстрый и аналитический, скользнул по потухшей кофемашине, по людям с мертвыми телефонами, и наконец, остановился на нем.
Их взгляды встретились. Она не испугалась. Она изучала его.
Затем она поднесла коммуникатор к уху, и он услышал обрывки ее тихой, но твердой речи:
– Саш… Да, здесь. В «Кофехаусе» на Центральной. Тут… твой второй «кузен» устроил… отключение электричества. Мозгового. Немедленно.
Магнус не понял значения слов «кузен» и «мозговое отключение», но тон был ясен: она звала подкрепление. Не стражу, а кого-то своего. Интрига росла.
Прошло не более пяти минут, которые Магнус провел в полной неподвижности, игнорируя попытки стражников вступить с ним в диалог, как в дверях возникла еще одна знакомая аура. Тот самый двуногий, что вызволил из металлической клетки уродца с гномом. «Александр». Его энергетическое поле было сродни полю боевого мага после долгого каста – истощенным и перегруженным.
«Александр» на секунду застыл, окидывая взглядом ситуацию. Его взгляд скользнул по Магнусу, и в его глазах мелькнуло то же самое узнавание, смешанное с ужасом и глубочайшим истощением, что и на свалке. Он тяжело вздохнул, так глубоко, будто готовился нырнуть на дно океана, и шагнул вперед.
– Эдуард! – его голос прозвучал неестественно громко и радостно, нарушая напряженную тишину. – Ну я же говорил, без меня не ходить на полевые испытания!
Он подошел к Магнусу, широко улыбаясь, и хлопнул его по плечу. Магнус весь напрягся от этого фамильярного прикосновения, но «Александр» сжал его плечо с такой силой, что это было явно не дружески, а предупреждающе.
– Ребят, извините, – «Александр» обратился к стражникам и менеджеру. – Это мой… кузен. Эдуард. Методолог. Он… хм… разрабатывает новую технику цифрового детокса и антистресс-менеджмента. Практикует погружение в среду.
Стражник смотрел на него с каменным лицом.
– Он у вас все заведения так «обезманивает»? У нас тут ущерб на…
– На себя посмотри! – вдруг вступила в разговор женщина, та самая, с чертежной аурой. Она подошла и встала рядом с «Александром», составляя с ним единый фронт. – Вы только представьте! Полное отключение от цифрового шума! Мгновенное снятие стресса! Люди наконец-то пообщались друг с другом! Это же прорыв! А вы про ущерб…
Ее речь была быстрой, уверенной и настолько абсурдной, что на секунду всех озадачила.
– Но он людей пугает! – не сдавался менеджер.
– Он не пугает, он провоцирует на осознанность! – парировала женщина. – И, кстати, я из Стройнадзора. И я внезапно вспомнила, что у вашей кофейни есть ряд несоответствий в проекте вентиляции… Мы можем обсудить это сейчас, если хотите.
Магнус наблюдал за этим словесным поединком с возрастающим интересом. Они не применяли силу. Они использовали оружие этого мира – абсурд, бюрократию и намеки на власть. И это оружие оказалось на удивление эффективным. Стражники переглянулись. Менеджер побледнел.
«Александр» воспользовался паузой.
– Мы все уладим, – сказал он, и в его голосе прозвучала металлическая усталость. – Все телефоны починим, кофемашину… Эдуард, пошли. Твоя практика на сегодня окончена.
Последние слова он произнес сквозь зубы, снова сжимая плечо Магнуса.
Магнус медленно кивнул. Ситуация была не проиграна, но и не выиграна. Она была… перенаправлена. Эти двое двуногих, «Александр» и его самка, были странными, но эффективными союзниками. Возможно, временными. Возможно, полезными.
Он позволил увести себя, гордо неся свою белую мантию через толпу ошарашенных посетителей. Он слышал, как женщина шептала «Александру»:
– Саш, у нас дома уже ДВОЕ. ДВОЕ, Саш! Гараж превращается в филиал сумасшедшего дома!
«Александр» лишь глухо прошипел в ответ:
– Тонь, это Антимаг. АНТИМАГ. Ты понимаешь? Он мог бы… он мог бы всех нас…
Магнус позволил себе легкую, почти незаметную улыбку. Да. Он мог. И, возможно, еще сможет. Но сначала ему нужно было изучить это новое, шумное поле битвы. И его странных, но пока что полезных, союзников.
Глава 3: Квеста (Квопа) – «Территория охоты»
Подглава 3.1: Теневой переулок
Квеста
Сознание вернулось к ней не как дар, а как угроза. Резкий, непривычный запах ударил в ноздри – прогорклый аромат гниющей органики, бензина и чего-то чужого, химического. Она лежала на чем-то холодном и мокром, в липкой луже, впитывающей тепло ее тела.
Квеста не шевельнулась. Не издала ни звука. Ее глаза, узкие и пронзительные, как лезвия, мгновенно сфокусировались, сканируя окружение. Она была в каменном ущелье, созданном не природой, а какими-то грубыми, прямоугольными структурами. Высокие стены без окон, мусорные баки, источающие зловоние. Где-то вдали гулко гудел город, но здесь, в этой щели между мирами, царила гнетущая, обманчивая тишина.
Где я? Мысль была холодной и четкой, как отточенный клинок. Последнее воспоминание – зеленая, всепоглощающая вспышка, сожравшая небо на Поле Битвы. А потом… пустота. И вот это. Чужое место. Враждебное.
Ее инстинкты, отточенные в бесчисленных схватках, кричали об опасности. Каждый мускул был напряжен, готовый к броску, к атаке или бегству. Она медленно, с кошачьей грацией, поднялась на ноги, не производя ни единого шороха. Ее пальцы сжали рукоять ядовитого клинка – верного спутника, который, к ее облегчению, оказался при ней.
Именно в этот момент из-за угла донеслись голоса. Грубый, мужской, полный презрения. И тихий, женский, дрожащий от страха и унижения.
Квеста прижалась к стене, слившись с тенями. Ее дыхание стало беззвучным.
Из-за поворота в переулок выплыли двое. Крупный, массивный самец в простой черной одежде. Его поза, его развернутые плечи – все кричало о примитивной доминации, о грубой силе. И девушка. Хрупкая, почти девочка, с большими, полными слез глазами. Ее плечи были ссутулены, а руки беспомощно сжаты в кулачки.
– Я тебе сказал, Таня, хватит! – рычал самец, тыча в нее толстым пальцем. – Ты думаешь, ты тут самая умная? Будешь танцевать, когда я скажу, и улыбаться, кому я скажу! Поняла?
– Витя, я просто… у меня голова болела… – попыталась возразить девушка, и ее голосок сорвался на шепот.
– Мне плевать на твою голову! – он шагнул вперед и, без всякого предупреждения, грубо толкнул ее ладонью в плечо.
Девушка, не ожидавшая такого резкого движения, с тихим вскриком отлетела к стене, ударившись спиной о грубый кирпич. Слезы брызнули из ее глаз.
Это было точкой кипения.
Весь накопленный за мгновения страх, дезориентация и ярость на этот чужой мир нашли себе выход. Четкий, однозначный. Перед ней был враг. Сильный, но глупый. Агрессор. И жертва.
Ее разум, привыкший к тактике убийства, молниеносно проанализировал ситуацию. Прямая атака? Нет. Шум. Привлечет внимание. Ее яд был смертелен, но действовал не мгновенно. Враг мог успеть поднять тревогу.
Но был и другой инструмент. Тот, что скрывался в ее горле. Ее Крик. Он парализует, оглушает, сокрушает волю. Но он… громкий. Слишком громкий для этой каменной ловушки.
Значит, тишина.
Квеста вышла из тени. Ее движение было абсолютно бесшумным, плавным, как течение черной воды. Она не бежала, она приближалась, становясь воплощением самой смерти.
Самец, Витя, все еще стоял над плачущей девушкой, наслаждаясь своей властью. Он не видел, не слышал, не чувствовал приближения. Его примитивные органы чувств не были настроены на такую угрозу.
Квеста оказалась за его спиной в одно мгновение. Ее левая рука, быстрая как змеиный язык, впилась в его шею, находя нужную точку – не для убийства, а для молниеносного, сиюминутного обездвиживания. Точечный удар, прерывающий нервный сигнал.
Ее ядовитый клинок даже не понадобился.
Витя не успел издать ни звука. Его глаза внезапно округлились, тело налилось свинцовой тяжестью, и он беззвучно осел на землю, как мешок с костями, лишь тихо захрипев. Он был в сознании, но не мог пошевелить ни единым мускулом.
Квеста стояла над ним, ее лицо было бесстрастной маской. Затем она медленно повернула голову и уставилась на девушку. На Таню.
Та прижалась к стене, застыв в ужасе. Ее слезы мгновенно высохли, вытесненные чистым, животным страхом. Она смотрела на эту незнакомку, на ее пронзительные, ничего не выражающие глаза, на ту легкость, с которой она обезвредила Виктора. Это не была полиция. Не была конкурентка. Это было нечто другое. Нечто бесконечно более опасное и… эффективное.
Квеста не сказала ни слова. Она просто смотрела, оценивая новую переменную в уравнении. Девушка. Испуганная. Податливая. Возможно, полезная.
Ее территория начиналась здесь. С этого грязного переулка, с поверженного врага и с новой, дрожащей союзницы. И это было только начало.
Подглава 3.2: Быстрая нейтрализация
Квеста
Он пал беззвучно. Без достойного сопротивления. Без предсмертного хрипа. Всего лишь один точный удар в шею, в место соединения черепа и позвоночника, где нервы подобны натянутым струнам. Не смертельный, но сокрушающий. Его тело, эта гора мышц и агрессии, стало беспомощным мешком плоти, грузно рухнувшим в грязь.
Квеста не стала добивать. Смерть этого существа была бы расточительством энергии и привлекла бы ненужное внимание. Паралич – элегантное, временное решение. Он лежал, и лишь дрожь век и застывшее в глазах недоумение выдавали в нем живое существо. Его «крепы» ничего не значили перед знанием болевых точек.
Она вытерла пальцы о его куртку, стирая ощущение прикосновения к грубой, потной коже. Затем ее взгляд, холодный и неумолимый, как сканер, поднялся и упал на девушку.
Та стояла, вжавшись в кирпичную кладку, словно пытаясь стать ее частью. Дыхание ее было прерывистым, губы дрожали. В ее широких глазах плескалась гремучая смесь шока, страха и… странного облегчения. Она смотрела на Квесту не как на спасительницу, а как на явление природы. Как на ураган, что внезапно смел ее проблему, но теперь бушевал в сантиметре от нее.
«Крыша», – прошептал ее инстинкт самосохранения, и Квеста уловила это слово в ее энергетическом поле. Или «киллер». Оба термина были ей незнакомы, но контекст был ясен: эта самка видела в ней высшую, карающую силу. И это было правильно.
Квеста медленно шагнула вперед. Ее ботинки не издали ни звука на мокром асфальте. Она остановилась в метре от девушки, изучая ее. Хрупкая кость. Мягкие мышцы. Никакой боевой подготовки. Чистая, незащищенная цель. Но в ее глазах, помимо страха, был и искренний испуг. И это делало ее полезной.
– Ты… ты кто? – выдохнула девушка, и ее голос сорвался на шепоте.
Квеста не ответила. Вместо этого она склонила голову набок, взгляд ее скользнул с лица девушки на груду беспомощного мяса у ее ног, а затем обратно. Молчаливый вопрос был очевиден: «Он твой враг?»
Девушка, Таня, кивнула, сглотнув ком в горле. Слезы снова выступили на ее глазах, но на этот раз – от нервной разрядки.
– Он… он вышибала. В клубе. Не отпускает меня, заставляет…
Квеста не понимала половины слов. «Вышибала», «клуб» – это были пустые звуки. Но суть она уловила: этот самец – угнетатель. А эта самка – его жертва. Иерархия. Слабость и сила. Примитивная, понятная схема.
Она сделала еще один шаг. Теперь она была так близко, что могла бы перерезать ей горло, прежде чем та успела бы моргнуть. Но вместо этого Квеста медленно, почти церемонно, протянула руку. Не для рукопожатия. Нет. Она указала пальцем на поверженного вышибалу, а затем жестко ткнула себя в грудь.
Послание было кристально ясным: «Он – мой. Ты – теперь тоже моя».
Таня замерла, затая дыхание. Она смотрела на палец, указующий на нее, на эти ледяные глаза, в которых не было ни жалости, ни гнева, лишь холодная констатация факта. И в этот момент страх в ее глазах начал смешиваться с чем-то другим. С обреченностью? С любопытством? С признанием новой, неоспоримой власти.
– Поняла, – прошептала она, кивая. – Я… я поняла.
Квеста опустила руку. Уголок ее губ дрогнул на миллиметр. Это не была улыбка. Это было удовлетворение охотницы, нашедшей свою первую добычу и установившей контроль над новой территорией. Она повернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу из переулка, уверенная, что девушка последует за ней.
Так оно и вышло. Тихие, неуверенные шаги зазвучали позади. У Квесты появился первый ресурс в этом новом мире. Первый подданный. И это было только начало завоевания.
Подглава 3.3: Новый союз
Квеста
Девушка – Таня – шла позади, соблюдая дистанцию в два шага, как преданный, но напуганный щенок. Ее дыхание все еще было неровным, а взгляд то и дело нервно метнулся назад, вглубь переулка, где осталась лежать бесформенная глыба ее прошлого. Квеста чувствовала этот страх. Он был осязаем, как влажный ночной воздух. Но в нем теперь не было паники. Был трепет. Почтительное, подобострастное трепетание перед силой.
Она вела Квесту через лабиринт задворок, мимо мусорных контейнеров и спящих машин, к неприметной двери, обшарпанной и покрытой слоем пыли. Дверь вела в подвал. Воздух внутри был спертым, пах старыми книгами, сыростью и дешевым парфюмом.
Это было логово. Маленькое, тесное, убогое. Одна комната, заваленная тюками с одеждой, с раскладушкой в углу и единственной тусклой лампой под потолком. Никаких признаков роскоши. Никаких признаков власти. Чистое выживание.
– Это… мое, – тихо сказала Таня, запирая дверь на цепь. – Я тут живу. Пока что.
Она нервно начала разогревать на маленькой плитке чайник, ее руки дрожали. Потом, не в силах сдержаться, она обернулась к Квесте, которая стояла посреди комнаты, безмолвная и оценивающая, как статуя.
– Спасибо, – выдохнула Таня. – Он… Витя… он хозяин клуба «Гранат». Я там танцую. Точнее, он меня не отпускает. Долги у меня… ну, это долгая история. Он всех держит. Бьет, если что не так. Отбирает деньги. А сегодня я просто плохо себя чувствовала, не хотела выходить…
Она говорила, и слова лились рекой – о долгах, о страхе, о других девушках, таких же запуганных, о «крыше», которую Витя платит участковым, о своем одиночестве и безысходности. Это был монолог раба, познавшего всю глубину своей несвободы.
Квеста слушала. Не двигаясь. Ее острый ум, привыкший анализировать тактику на поле боя, теперь выстраивал новую карту. Карту этого маленького, грязного мира.
«Клуб» – это не просто помещение. Это точка сбора ресурсов. Место, где эти хрупкие самки («танцовщицы») приносят дань.
«Хозяин» (Витя) – это текущий альфа-самец, контролирующий точку сбора. Его сила – примитивная, физическая, подкрепленная угрозами.
«Долги» – это механизм контроля. Оковы, сковывающие волю. Аналог постоянного замедления или проклятия.
«Крыша» (стражники) – это нейтральные крипы, которых текущий альфа подкупает, чтобы они не мешали его фарму.
Картина вырисовывалась ясная, простая и до боли знакомую. Иерархия. Слабое звено в лице Тани и других девушек. Сильное, но тупое и уязвимое – в лице Вити. И потенциальные союзники, которых можно либо купить, либо устранить.
Ее взгляд упал на собственную руку, сжатую в кулак. Она могла убить Виктора. Легко. Но смерть – это конец фарма. Гораздо выгоднее… заменить его. Взять контроль над «клубом». Стать новым «хозяином».
Таня закончила свой рассказ, разливая чай по стаканам. Она смотрела на Квесту с робкой надеждой.
– Что… что мы будем делать? Он же очнется, и тогда…
Квеста медленно подняла голову. Впервые за весь вечер она нарушила молчание. Ее голос был низким, хриплым и лишенным каких-либо эмоций. Он резал воздух, как сталь.
– Он, – произнесла она, указывая пальцем в сторону переулка, – больше не хозяин.
Она сделала паузу, давая словам улечься. Потом ее пронзительный взгляд впился в Таню.
– Ты. Покажешь. Этот клуб. Покажешь всех. Девушек. Стражников. Все.
Таня замерла с подносом в руках. В ее глазах читалась борьба. Старый страх перед Витей и новый, более глубокий, почти мистический страх перед этой незнакомкой. Но новый страх оказался сильнее. В нем была хоть какая-то надежда.
– Хорошо, – прошептала она. – Я покажу.
Уголок губ Квесты снова дрогнул. Она приняла стакан с чаем, но не пила. Она смотрела на грязное окно подвала, за которым угадывались огни чужого города.
План уже формировался в ее голове, холодный и безжалостный.
Шаг первый: Разведка. Оценка сил противника и ресурсов.
Шаг второй: Устранить текущего альфу. Не физически, но нейтрализовать как угрозу. Сломать его волю. Публично.
Шаг третий: Взять контроль над «танцовщицами». Они – источник дохода. Их лояльность нужно обеспечить защитой и справедливым распределением добычи.
Шаг четвертый: Разобраться со «стражей». Либо подкупить, либо продемонстрировать такую силу, чтобы они предпочли не вмешиваться.
Это была не просто месть. Это был захват. Ее первая операция на новой карте. И она не собиралась проигрывать.
ЧАСТЬ 2: АДАПТАЦИЯ
Глава 4: Саня и Тоня – «Узники своего гаража»
Подглава 4.1: Объяснительная на коленке
Гараж, некогда бывшее царством Саниного старого «Запорожца», запчастей и запаха бензина, теперь напоминал кадр из самого безумного косплей-конвента. И пах соответственно. Едковатый аромат химикатов от Алхимика висел в воздухе густым туманом, перебивая запах масла и пыли.
Раззор устроился у дальней стены, прислонившись к ящику с инструментами. Его массивная фигура казалась еще больше в тесном пространстве. Он снял шлем, открыв лицо, испещренное шрамами и выражающее глубочайшее, почти философское недовольство. Гревилл, слезший с его спины, уселся на верстак и с явным интересом изучал болгарку, время от времени тыча в нее коротким пальцем.
Магнус стоял по стойке «смирно» посреди гаража, откровенно игнорируя свое окружение. Он скрестил руки на груди, его белый плащ был бельмом на фоне ржавых стеллажей. Его взгляд был устремлен в стену, но было ясно – он видит сквозь нее, созерцая какие-то высшие сферы бытия, недоступные простым смертным.
Дверь из дома в гараж с треском распахнулась. На пороге стояла Тоня. На ней был тот самый халат с совами, а в руках она сжимала свой ноутбук так, будто это была последняя святыня в апокалипсисе. Ее лицо было бледным, глаза метали молнии.
– Александр, – ее голос был тихим, но в нем звенела сталь. Она никогда не называла его Сашей, когда была на грани. – Объясни. Сейчас же. Кто эти… люди? И что это за вонь?
Саня, который только что запер дверь в гараж на оба замка и прислонился к ней спиной, будто ожидая штурма, провел рукой по лицу.
– Тонь… солнышко… – начал он заискивающе.
– Не солнышко! – она резко опустила ноутбук на капот «Запорожца» и тыкнула пальцем в сторону Магнуса. – Этот… этот Эдуард-методолог чуть не спалил кофейню! У людей телефоны сдохли! А этот… – ее палец перевелся на Раззора, – …этот Роман-художник, по-твоему, устроил перфоманс на свалке, расплавив три машины в лужу кислоты! Мне директор уже звонил! Требует возмещения!
– Я все возмещу! – поспешно заверил Саня. – Я… я с зарплаты…
– С КАКОЙ ЗАРПЛАТЫ? – Тоня всплеснула руками. – Ты в МЧС работаешь, а не в «Газпроме»! И я хочу знать, КТО ОНИ?
Саня понял, что отступать некуда. Он подошел к ноутбуку, лихорадочно открыл его и запустил Dota 2. Загрузка показалась ему вечностью.
– Смотри, – он сказал, голос его дрожал. – Смотри, Тонь, и не перебивай.
Он развернул ноутбук к ней. На экране был главный экран игры с выбором героев.
– Вот этот, – Саня ткнул пальцем в Магнуса, а затем в иконку Антимага на экране. – Видишь? Антимаг. Магический противник. Его способность – жечь ману. Смотри, даже… даже штанцы у него такие же! – он показал на характерные пончо-подобные штаны Магнуса.
Тоня смотрела то на экран, то на живого Антимага. Ее лицо выражало полное и абсолютное непонимание.
– Ты… ты сейчас сравниваешь этого… этого самовлюбленного гуляку с пикселями с монитора?
– Это не пиксели! – взмолился Саня. – Это ОН! А вот этот… – он перевел курсор на иконку Алхимика, а затем указал на Раззора. – Видишь? Алхимик! Носит на спине гнома, который… который раскидывает кислоту! Он деньги фармит! Он… он…
В этот момент Гревилл, устав изучать болгарку, чихнул. Маленькое облачко желтого дыма вырвалось из его ноздрей и осело на старую покрышку. Резина тут же начала пузыриться и плавиться, распространяя удушливый запах.
Тоня застыла, глядя на дымящуюся покрышку. Ее взгляд медленно поднялся с нее на Гревилла, потом на мрачного Алхимика, потом на возвышающегося Антимага, и наконец, на лицо мужа.
В гараже воцарилась тишина, нарушаемая лишь легким шипением тлеющей резины.
– У нас, – Тоня произнесла это очень медленно и четко, словно проверяя звучание каждого слова, – в гараже. Сидят. Два. Героя. Из твоей компьютерной игры.
Саня беспомощно кивнул.
– И тот, – она показала на Антимага, – может отключать электричество силой мысли.
– Не мысли, а аурой… – поправился Саня, но тут же замолчал под ее взглядом.
– А тот, – она перевела взгляд на Алхимика, – плавит все вокруг кислотным гномом.
– Он не плавит, он… утилизирует… – пробормотал Саня.
Тоня закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, как ее учили на курсах по антистрессовой терапии. Это не помогло. Она снова открыла их. Герои никуда не делись.
– Хорошо, – сказала она, и в ее голосе появились нотки того самого инженерного, аналитического хладнокровия, что помогало ей находить ошибки в сложнейших проектах. – Предположим, я допускаю, что это возможно. Что комета Айзенберга… как-то… материализовала твои игрушки. Что нам делать с этим? С ними? – она обвела гараж рукой.
– Я не игрушка, – вдруг раздался звучный, высокомерный голос. Это говорил Магнус. Он наконец-то снизошел до того, чтобы обратить на них внимание. – Я – воплощение пустоты. И этот мир нуждается в очищении.
– А я буду фармить, – угрюмо добавил Раззор. – Много фармить. Мне нужны ресы.
Тоня посмотрела на Санино бледное, испуганное лицо. Потом на двух «воплощений», устроившихся в ее гараже. Потом на ноутбук, где на экране все так же красовались иконки героев.
Она снова глубоко вздохнула.
– Ладно, – сдалась она. – Но первым делом – правила. И никто больше ничего не плавит. Ничего. Понятно?
Подглава 4.2: Урок выживания №1: Деньги
Тишина в гараже, повисшая после капитуляции Тони, была звенящей и хрупкой. Теперь, когда шок от осознания прошел, в дело вступила ее вторая натура – инженер-прагматик. Если явление существует, его нужно систематизировать, описать и, по возможности, вписать в существующие рамки. Или создать для него новые.
Она отодвинула ноутбук в сторону и, достав из кармана халата потертый кожаный кошелек, извлекла оттуда хрустящую купюру в пять тысяч рублей. Она положила ее на капот «Запорожца», аккуратно расправив уголки.
– Внимание, – сказала Тоня, и в ее голосе зазвучали знакомые Сане нотки лектора, читающего технику безопасности. – Это – деньги. Валюта. Средство платежа.
Двое обитателей гаража уставились на цветную бумажку с немым непониманием.
– С их помощью в этом мире вы получаете еду, одежду, кров, – продолжила она, тыча пальцем в купюру. – Все, что вам нужно для существования. Это – ваш хит-поинт в социуме. Понятно?
Раззор нахмурился. Его алхимический мозг анализировал объект. Бумага. Краска. Сложные узоры. Возможно, это был какой-то слабый свиток или одноразовый артефакт? Он мотнул головой Гревиллу. Тот, словно марионетка, управляемая невидимыми нитями, неуклюже сполз с верстака, подошел к купюре и, прежде чем Тоня успела среагировать, схватил купюру и сунул ее в рот.
Послышался звук чавкающей бумаги.
– Эй! – взвизгнула Тоня. – Не ешьте деньги!
Раззор, не меняя выражения лица, вытащил мокрую, разжеванную купюру из пасти гнома и внимательно ее рассмотрел.
– Невкусно, – заключил он разочарованно. – Золото лучше. Дает +1 к урону.
– Здесь нет золота! – попыталась объяснить Тоня, чувствуя, как у нее отключается рассудок. – Есть вот это! И его нельзя есть! Его нужно… зарабатывать!
– Зарабатывать? – переспросил Раззор, начиная тереть размокшую бумажку между пальцами, словно пытаясь выделить из нее крупицы опыта. – Как? Фармить крипов?
– Нет! – Тоня схватилась за голову. – Работать! Выполнять полезные действия!
В этот момент в разговор вступил Магнус. Он не двигался с места, лишь бросил на купюру уничижительный взгляд.