Читать онлайн Драконье сердце бесплатно

Глава 1 Переворот в новую жизнь

Переодевшись в неприметный дорожный костюм – плотную ткань цвета выжженной травы, не сковывающую движений, – я вновь спустилась в подземелье. Влажный воздух темницы пах сыростью и отчаянием, смешиваясь с едва уловимым ароматом железной ржавчины и давней крови. Каменные ступени скрипели под ногами, отзываясь глухим эхом, будто сами стены шептали предостережения. Подойдя к клетке, я небрежно облокотилась на шершавую каменную стену, ощущая под ладонью ледяную шероховатость камня. Пристально взглянула на пленника, позволяя взгляду задержаться на его силуэте, очерченном голубым свечением рун.Война тянулась бесконечно, словно мрачная тень, накрывшая земли своим холодным крылом. Дни сливались в недели, недели – в месяцы, а небо над головой всё так же оставалось свинцово‑серым, будто застывшим в вечном предгрозовом ожидании. Ради победы я пошла на немыслимое – позволила взять себя в плен. Сердце колотилось, как пойманная птица, когда вражеские воины волокли меня по каменистой дороге, но я стискивала зубы и гасила в себе страх. Притворяясь безвольной добычей, я жадно впитывала каждое слово, доносившееся из вражеских уст, ловила интонации, замечала паузы, улавливала скрытые смыслы. Так мне удалось выудить имена тех, кто составлял костяк вампирского отряда: величественное, почти поэтичное Велирий – будто отзвук старинной баллады; резкий, словно удар кнута, Шей – односложное, хлесткое имя, будто выстрел в тишине; бдительные стражи Ней и Рон – их имена звучали как двойной стук сердца, ровный и неумолимый. Остальные либо не упоминались, либо их попросту не было в этом зловещем кругу. Благодаря моей хитрости их выследили. Меня освободили, но тут же схватили вновь – вместе с одним из ключевых вампиров. В тот момент, когда грубые руки сомкнулись на моих запястьях, я даже не вздрогнула. Внутри меня не вспыхнуло ликование от их поимки: я‑то планировала взять его под свой контроль, выстроить тонкую игру, где каждая фигура двигалась бы по моему замыслу. Однако в глазах соратников я оставалась лишь девушкой, чьё место – вдали от поля боя, за крепостными стенами, у очага. «Ты только мешаешь», – звучало в мой адрес снова и снова, и эти слова царапали, как ржавые гвозди по стеклу. Вернувшись в город, мы заточили Велирия в темницу. Подземелье дышало холодом и древностью – каменные стены, покрытые мхом и каплями конденсата, словно плакали от вековой тоски. Клетка, сковавшая его, была оплетена руническими письмена gefs – древними символами, выгравированными на металле с такой тщательностью, что казалось, будто они пульсируют в полумраке. Эти знаки, сплетённые в замысловатый узор, блокировали любую магию, превращая могущественного вампира в беспомощную жертву. Путы, накинутые сверху, мерцали холодным голубым светом, словно застывшие молнии, пронзающие тьму.

Его слова оборвались резким движением – он случайно ударился о решётку. Металл, пропитанный антимагическими чарами, обжёг кожу, оставив кровавый волдырь.– Неплох, – процедила я, оценивающе скользнув взглядом по его фигуре. Линия плеч, напряжённые мышцы, гордая посадка головы – всё говорило о силе, которую не смогли полностью сломить даже эти путы. – Но всё же вампир. Удивительно, что тебя так легко поймали. Велирий, сидящий в клетке, обвитой письменами рун, усмехнулся с едкой иронией. Его глаза, тёмные, как бездонные озёра в ночи, скользнули по мне с ленивым пренебрежением. Он даже не удостоил меня взглядом – словно я была лишь тенью, мелькнувшей у решётки, недостойной его внимания. – Конечно, попался. Если бы не раскол среди нас, мы бы легко ускользнули, а тебя оставили бы в виде высушенной куклы. Наш бывший командир предлагал иной путь: связать по рукам и ногам, усадить на стул и наблюдать, как жизнь медленно покидает твоё тело. Думаю, ты удивлена моему отношению к пленным. Не все из нас, долгоживущих, пьют кровь ради удовольствия – многие вынуждены делать это ради выживания нашего вида. Животная кровь, увы, не подходит, а разбойников и прочих лихих людей мы практически истребили в окрестных лесах. Можешь даже считать это услугой, если, конечно, совесть позволяет.

Я молча наблюдала, прислонившись к стене. Мои белоснежные волосы, заплетённые в тугую косу, контрастировали с тёмным камнем подземелья, словно лунный свет на фоне грозовых туч. Одежда – лёгкая, почти невесомая, из материала, не стесняющего движений, – не скрывала готовности к бою. На поясе по‑прежнему покоился меч, словно молчаливый страж, его рукоять удобно ложилась в ладонь, а клинок, скрытый в ножнах, ждал своего часа.

—Зачем тебе это?– Что ж, спасибо за то, что облегчили нам, рыцарям, работу. Хоть и не сражались с бандитами… – начала я, но в этот момент в помещение ворвался высокий парень. Его шаги эхом разнеслись по подземелью, нарушая гнетущую тишину. Он приблизился ко мне, и его дыхание, горячее и прерывистое, коснулось моего уха, когда он прошептал кое‑что на ухо. Моё лицо мгновенно изменилось: спокойствие, словно тонкая маска, треснуло, и на смену ему пришла холодная ярость, застывшая в глазах, как лёд на зимнем озере. Это явно развеселило его – в его взгляде вспыхнул злорадный огонёк, а губы растянулись в ухмылке. Он притянул меня к себе, пытаясь поцеловать, но я ответила укусом – резким, точным движением, впиваясь зубами в его нижнюю губу. В ответ – резкая пощёчина. Голова дёрнулась, во рту появился солоноватый привкус крови. Я оказалась на коленях перед решёткой, губы кровоточили, но взгляд не дрогнул. – Ты ещё пожалеешь о том, что отвергла меня, Эми, – бросил он и исчез в полумраке коридора, его шаги затихали, оставляя после себя лишь эхо и горький привкус обиды. Я вытерла кровь с губ тыльной стороной ладони, коснулась решётки – металл был холодным, как лёд, – и, посмотрев на вампира, усмехнулась: – Ну, вы не самые жестокие существа. Люди в несколько раз больше отличаются жестокостью. Взяв стакан, стоявший в углу темницы – пыльный, с едва заметными разводами от времени, – я достала меч. Лезвие блеснуло в тусклом свете, отражая голубое сияние рун. Одним движением я рассекла ладонь – боль вспыхнула ярко, но тут же угасла, уступая место решимости. Алая кровь каплями наполнила сосуд, каждая капля падала с тихим стуком, словно отсчитывая мгновения. Протянув его Велирию, я произнесла: – Держи. Выпей – думаю, это поможет залечить царапины. Оставив стакан в зоне досягаемости, я ушла, на ходу перевязывая ладонь куском ткани, пропитанной целебными травами. Ткань прилипала к ране, но боль лишь обостряла чувства, делая меня ещё более сосредоточенной. К вечеру я вернулась с ключами. Дверь клетки со скрипом отворилась – звук был таким пронзительным, что, казалось, разбудил саму тьму подземелья. Пленник так и не поблагодарил меня за помощь с разбойниками, но меня это не волновало. Его молчание не тревожило – он и не собирался говорить. Но то, что произошло дальше, пробудило в нём интерес. Я вошла, с трудом развязала узлы и расстегнула застёжки на его оковах. Металл скрежетал, сопротивляясь, но мои пальцы, несмотря на боль в порезанной ладони, действовали уверенно. Когда вампир оказался свободен, я встретилась с ним взглядом. Мои глаза – голубые, как ледяное озеро под полуденным солнцем, – смотрели прямо в его тёмные, словно бездонные пропасти, где таились века тайн и боли. Велирий, едва освободившись, прижал меня к стене, перекрывая пути к отступлению. Его пальцы сомкнулись на моём запястье, но в этом жесте не было угрозы – лишь попытка понять, разгадать. Я спокойно дышала, слушая его вопросы, сыпавшиеся, словно град на каменную мостовую:

Я улыбнулась – возможно впервые при нём. Наверное, у меня милая улыбка: лёгкая, с едва заметной ямочкой на щеке, и не скажешь, что эта девушка с красивыми глазами и приветливой улыбкой способна на то, на что способна я. В этом мгновении я почувствовала странную лёгкость – будто сбросила невидимый груз, который носила годами.– Зачем спрашиваешь? Затем, что я не хочу, чтобы хороший человек – пусть и вампир – страдал. Рядом с тобой я не чувствую опасности, значит, ты добрый человек. Сегодня король умрёт от моей руки, и вековой войне придёт конец. Чтобы не пострадать, уходи как можно дальше. Я расплела косу – белоснежные локоны рассыпались по плечам, но я быстро собрала их в хвост, перехватив кожаной лентой. Пряди, словно отлитые из лунного света, скользнули по спине, а я на миг задержала взгляд на своих пальцах – они всё ещё хранили тепло металла решётки. Вампир смотрел на меня с изумлением, чуть склонив голову, и в его глазах мелькнуло что‑то неуловимое – не то недоверие, не то восхищение. А я лишь улыбнулась. Оказывается, таких, как он, тоже можно ввести в шок. – И прости, что подставила. Из‑за меня тебя схватили, – улыбнулась я и, оттолкнувшись от стены, направилась к выходу из темницы. Шаги отдавались глухим эхом, словно подземелье не хотело отпускать меня. На мне были практичные штаны из плотной ткани, не стесняющей движений, и облегающая майка, подчёркивающая готовность к бою. На поясе по‑прежнему висел меч – мой молчаливый спутник, чья рукоять уже стала родной в ладони. Ладонь, которую я порезала, была аккуратно перемотана целебной тканью, пропитанной горьковатым настоем трав; каждый шаг слегка натягивал повязку, но боль лишь обостряла чувства. Я была настроена серьёзно – словно клинок, вынутый из ножен и готовый к удару. – Удивлён, что ты испытываешь стыд перед своим врагом за то, что сделала. И что твои сородичи считают это правильным и даже богоугодным делом. Единственное, что не состыкуется, – это твоё странное желание убить своего сюзерена и окончить эту бессмысленную войну. Ты сама об этом догадалась или кто‑то подсказал? Неужели тебе так сильно доверяют, что дадут подойти к Нему, ребёнку вашего Бога, и не будут мешать его убийству? Ты серьёзно? Вампир, пряча искреннее удивление за жёсткими словами и грозной интонацией, пытался понять мои мотивы. Его взгляд скользил по мне, отмечая каждую деталь: уверенную поступь, прямой взгляд, сжатые в решимости губы. Он почти не обращал внимания на мою женскую красоту – длинные ресницы, тонкие черты лица, – и лёгкий запах крови, исходивший от раны на руке. Для него я была не женщиной, а союзником, чья непредсказуемость одновременно пугала и восхищала. – Я помогу тебе, но клятвы верности не дам, – сказал бывший пленник, сделав едва заметный пасс рукой. Воздух вокруг дрогнул, словно от лёгкого ветерка, а моя рана мгновенно затянулась, оставив лишь бледный шрам – память о мгновении слабости. – Представишь меня солдатам и охранникам как своего подчинённого. Я наведу на себя временный морок. Я застыла на месте, полуобернувшись. Услышав его предложение, я подняла глаза, полные изумления. Сначала мой взгляд задержался на нём – высокий, с гордой осанкой, с глазами, в которых таились века тайн; затем скользнул к зажившей ране. Кожа была целой, без следа крови, лишь лёгкий зуд напоминал о недавней боли. Велирий подошёл к стакану с кровью и выпил его до последней капли, словно утоляя не голод, а любопытство. – Мне не так сильно доверяют, но есть те, кто так же хочет свергнуть нынешнего короля. Просто так к нему не подобраться, поэтому мы разобьёмся на группы: одни будут отвлекать, другие – подчищать, а один – убивать. После этого тут будет хаос, и мой отряд уйдёт с этих земель. Я не хочу больше войны – от неё страдают простые люди и дети. А королю всё мало крови, поэтому, как бы трудно ни пришлось, я убью его. Наблюдая за ним, я всё ещё не понимала, зачем ему вмешиваться во всё это. Его слова звучали искренне, но в них таилась загадка – как в древней рукописи, где между строк прячется истинный смысл – Но я всё же не понимаю, зачем ты хочешь вмешаться во всё это. Не факт, что мы выберемся живыми. Беги лучше. – Ты не лжёшь и не боишься говорить правду. Это достойно уважения, – произнёс лжечеловек, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость, словно он впервые за долгие века встретил равного. – Я последую за тобой по нескольким причинам: хочу завершить эту бессмысленную войну, помочь покарать виновного и… развеять скуку. Да, именно скуку. Нам, долгоживущим, просто скучно будет жить вдали от гущи событий. Я ещё не видел ни одного своего сородича, который добровольно решил бы остаться в глуши и пасти животных или выращивать пшеницу. Отказа не приму. Всё равно последую за тобой. Думаю, клинок опытного воина не будет лишним.

– Хорошо, я не буду отговаривать. Клинок в опытных руках никогда не помешает. Но всё же это будет опасно.

Я поправила меч на поясе, ощутив его надёжное присутствие, и направилась к своему отряду – нужно было всё обсудить. Велирий молча кивнул мне и произнёс плетение призванного клинка. Воздух сгустился, задрожал, и в его руке возник меч – не из стали, а из мерцающей тени, словно выкованный из сумерек. Он тут же повесил его себе на пояс, и клинок растворился в складках одежды, оставив лишь едва уловимое сияние. Закрыв клетку и оставив там свою магическую копию – размытый силуэт, едва различимый в полумраке, – лжечеловек поспешил за мной. Вскоре он нагнал меня, но не стал обгонять, держась чуть позади, как тень, которая не хочет опережать своего хозяина.

Дойдя до своего отряда – не особо большого, всего восемь человек, включая меня и теперь уже вампира, – я услышала:

– Эми, мы уже всё решили, пока ты освобождала всех. Мы отвлекаем охрану, а тебе предстоит самое сложное – убить правителя, – сказала одна из моего небольшого отряда, девушка с короткими, почти мальчишескими волосами, подстриженными неровно, будто она сама взяла в руки ножницы. Её глаза, серые, как сталь, смотрели прямо, без тени сомнения.

– О, у тебя спутник есть?

– Да, один знакомый. Он мне поможет, в случае чего тоже подстрахует.

– Отлично, тогда за дело, – низким, словно приглушённым бархатным басом произнёс парень, кутаясь в шарф, скрывавший половину лица. Его глаза, пронзительные и холодные, как льдинки, сверкнули из‑под ткани. В движениях чувствовалась выверенная точность – он явно не раз бывал в бою.

Я кивнула, и мы двинулись к дворцу – величественному, словно высеченному из монолита, с устремлёнными в небо шпилями, которые пронзали облака, как копья. Окна, мерцавшие в лунном свете, напоминали глаза дремлющего зверя – то ли спящего, то ли лишь притворяющегося. Стены, сложенные из тёмного камня, хранили следы веков: трещины, похожие на морщины, и лишайники, словно седые пряди.

Велирий следовал за мной тенью – бесшумной, почти невидимой. Он ни единым движением не выдал удивления при виде небольшого отряда людей: их запах он уловил ещё за десятки метров, задолго до того, как мы свернули в их сторону. Его ноздри едва заметно дрогнули, улавливая смесь ароматов – пота, металла, кожи, и едва уловимой нотки страха, которую пытались скрыть все, кроме меня.

Лжечеловек молчал, ожидая начала действа. Он не вступал в разговоры с заговорщиками, лишь холодно кивал, одобряя их план. Его задача была проста: помочь нам в меру своих сил и выжить в хаосе, который вот‑вот поглотит это королевство, словно огненный вихрь, сметающий всё на своём пути. В его глазах, тёмных и бездонных, таилась давняя усталость – усталость от веков, от бесконечных войн, от однообразия бессмертия. Но сейчас в них вспыхнул огонёк интереса – как у ребёнка, которому наконец дали новую игрушку.

Мы приближались к дворцу, и воздух становился гуще, словно пропитанный ожиданием. Ветер, до этого лёгкий и игривый, теперь нёс с собой металлический привкус – предвестник битвы. Я сжала рукоять меча, ощущая, как тепло металла передаётся ладони. Впереди ждала не просто победа – впереди ждала судьба, которую мы собирались переписать кровью и отвагой.

Когда отряд разделился на группы, я ни на шаг не отступила от своего решения. Ловко, словно кошка, перепрыгивала с крыши на крышу – для меня это было не сложнее, чем шагать по пенькам в лесу. С тех пор как я вступила в армию, такое перемещение стало моей второй натурой: мышцы помнили каждый прыжок, а взгляд мгновенно выхватывал надёжные выступы и удобные карнизы. Ветер свистел в ушах, а внизу расплывались в размытые пятна черепичные крыши и узкие переулки – мир превращался в череду стремительных мазков, пока я летела вперёд, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь, а сердце бьётся в унисон с ритмом прыжков.

Добравшись до замка, мы столкнулись с новой преградой: пройти через главный вход означало верную смерть. Массивные дубовые двери, окованные железом, казались неприступными, а над ними, словно немые стражи, нависали бойницы, из которых в любой момент могли хлынуть стрелы, острые и безжалостные, как приговор. Пришлось карабкаться вверх по гладким, словно отполированным стенам. Каждый сантиметр давался с трудом – пальцы скользили по холодному камню, а под ногтями скапливалась пыль веков, сухая и колючая. Велирий молча следовал за мной, магией отводя взгляд редких стражников. Его движения были почти незаметны: он скользил вдоль стены, будто тень, растворяясь в полумраке. Лишь изредка ему приходилось вступать в бой – тогда он действовал быстро и безжалостно, словно тень, скользящая в ночи. Один взмах клинка – и стражник беззвучно оседал на камни, не успев издать ни звука, его глаза застывали в немом удивлении.

Стены замка оказались почти идеально ровными, что превратило подъём в изнурительное испытание. Велирию, несмотря на его долгожительство и отточенные навыки, приходилось нелегко – видно, он подзабыл искусство скалолазания. Его пальцы время от времени срывались, а дыхание становилось тяжелее, но он упрямо цеплялся за каждый выступ, не позволяя себе отстать. Я же, словно ящерица, взобралась на самый верх, чуть повозилась с оконной рамой – скрип старых петель резанул слух, будто крик раненого зверя, – спрыгнула в комнату и начала красться к кровати. Пол под ногами казался живым: каждая доска могла предательски заскрипеть, каждый шорох мог стать последним. Воздух был пропитан запахом старины – пылью, деревом и едва уловимой ноткой страха, застывшего в этих стенах.

Шаги мои были легки, но, видимо, я всё же издала какой‑то звук – едва уловимый скрип, похожий на вздох. Дверь резко распахнулась, и вбежала стража, пытаясь схватить преступников. Их доспехи гремели, как колокола судьбы, а факелы разбрасывали по стенам безумные пляшущие тени, превращая комнату в арену для призрачного танца. Велирию этого хватило: он метнулся вперёд и оказался прямо перед клинками стражей. Его фигура размылась в воздухе – лишь блеск стали и тихие хрипы говорили о том, что бой уже закончен. Он двигался с такой грацией и точностью, что казалось, будто сама тьма направляла его меч.

Естественно, короля разбудили. С вооружёнными мечами, алебардами и копьями опытными солдатами дитю ночи и дня пришлось нелегко. Они сражались молча, не зовя на помощь, словно призраки, исполняющие древний обряд. Лязг оружия, глухие удары, прерывистое дыхание – всё слилось в жуткую симфонию смерти, где каждый звук был нотой в этой мрачной мелодии. Я уворачивалась, ныряла под взмахи клинков, чувствовала, как остриё проносится в миллиметре от кожи, оставляя после себя ледяной след. Каждый миг мог стать последним, но адреналин гнал вперёд, превращая страх в холодную ярость, которая пылала в груди, как неугасимый огонь.

Это был уже старый, но похотливый король – из его постели в панике выбежала молодая обнажённая девушка. Её крик разорвал тишину, но тут же оборвался, заглушённый хаосом битвы. Чтобы добраться до кровати правителя, мне пришлось убить двоих стражников. Их глаза, полные недоумения и боли, навсегда застыли в моей памяти, как немые свидетели моего преступления. Скривившись от отвращения, я пробежала по стене – пальцы впивались в камень, ноги отталкивались с силой, достойной дикого зверя – и оказалась у постели короля. Занесла клинок, чтобы нанести смертельный удар, но в этот момент вмешался стражник. Его меч свистнул в воздухе, и мне пришлось отпрыгнуть, развернуться, парировать удар. Сталь звенела, как разбитые колокольчики, а в глазах противника читалась отчаянная решимость – он знал, что это его последний бой. Несколько мгновений – и он рухнул, а я вновь занесла клинок.

Наконец остриё пронзило сердце старого короля. Его глаза широко раскрылись от изумления – он явно не ожидал предательства от той, кому доверял. Кровь хлынула из раны, окрашивая белоснежные простыни в густой алый цвет, словно художник, рисующий последнюю картину. Король попытался что‑то сказать, но лишь хрип вырвался из его горла, слабый и беспомощный. Его пальцы судорожно сжали покрывало, а затем безвольно опустились, как листья, опавшие с дерева.

Вспомнив о фаворитке уже бывшего монарха, я поняла: её нужно остановить. Велирий, словно тень, нагнал девушку, закрыл ей рот рукой и утащил за угол. Там он пустил ей кровь, утоляя свой голод, но не обращая её в себе подобного – для этого требовался особый ритуал, тайный и сложный. Чтобы сохранить невежество людей, он накинул на её спящее тело мертвенную бледность, которая исчезнет лишь спустя солнечный оборот. Её лицо, ещё мгновение назад полное жизни, теперь казалось маской из воска, холодной и безжизненной.

Простыни окрасились алым, а выражение лица короля навсегда запечатлелось в моей памяти – смесь шока и недоверия, словно он до последнего не мог поверить, что его конец пришёл так внезапно. Когда я вынула клинок из его сердца, полумёртвый король сорвал с моей шеи кулон и испустил последний вздох. Металл в его пальцах блеснул в свете факела, как насмешка судьбы, но забрать кулон из рук мертвеца времени не было – стражник наконец позвал помощь. Гул голосов и топот ног приближались, словно приливная волна, готовая поглотить нас, сметая всё на своём пути.

Я метнулась к окну, Велирий последовал за мной. Впереди ждала неизвестность, но сейчас главное было выжить – выжить, чтобы увидеть рассвет, который, возможно, станет началом новой эры.

– Отлично, теперь покончим с этой войной навсегда, – произнесла я, вставая. Голос звучал твёрдо, хотя внутри всё ещё бушевал ураган эмоций: смесь триумфа, тревоги и горького осознания того, что совершённое не стереть из памяти.

С улыбкой я посмотрела на вампира и одним прыжком оказалась рядом с ним. Меня порой пугала скорость вампиров, но в то же время она восхищала – Велирий двигался так, словно время для него замедлялось, а мир вокруг превращался в размытые очертания. Осмотрев лежавшую стражу, я чётко услышала приближение помощи – топот сапог, резкие окрики, лязг оружия. Похоже, они уже нашли труп фаворитки короля. Ну и ладно. Пусть разбираются с тем, что осталось.

Я вновь взглянула на парня и осторожно выглянула в окно. Нужно было убедиться, что траектория верна. Внизу раскинулся город – тысячи огней, словно звёзды, упавшие на землю, мерцали в ночной тьме. Где то там ждали наши союзники, где то там начиналась новая глава. Но сейчас главное – выжить. Выжить, чтобы увидеть рассвет, который, возможно, станет символом иного будущего.

– А теперь бежим!

Взяв его за руку, я потянула к окну, и мы прыгнули вниз. Ветер свистнул в ушах, на мгновение мир перевернулся, мы приземлились бы в пруд, почти вплотную примыкавший к дворцу, – его гладкая поверхность, как зеркало, отражала огни и тени.

Перед тем как Велирий оказался со мной в воде, он в полёте почувствовал: стражники не поленятся проткнуть остриями копий непонятные силуэты. Я не переживала за них – они бы не рискнули своими жалкими жизнями последовать за нами. Но, кажется, мой спутник думал иначе. И тогда он совершил омерзительный для него и всякого долгоживущего поступок: поцеловал ту, кого обычно его сородичи едят.

Увлекая меня в поцелуй, но не пытаясь высосать кровь, парень добился того, что стражники ограничились лишь грозным окриком, не став прогонять припозднившихся голубков. Оказавшись вовлечённой в поцелуй, я на мгновение опешила – тепло его губ, лёгкое прикосновение, странный, почти интимный контраст с холодной водой вокруг, а затем – мягкий удар, всплеск, и холодная вода поглотила нас. Но холодная вода мгновенно отрезвила. Погрузившись в неё, я не спешила выныривать, а потянула вампира за собой. Вынырнули мы уже за стеной дворца, где тьма скрывала нас от любопытных глаз.

Я поплыла к берегу, выбралась, села и стала выжимать волосы. Холодная вода всегда хорошо приводила в чувство – я знала это не понаслышке. Капли стекали по лицу, одежда прилипала к телу, но внутри нарастало странное спокойствие – будто каждый вдох очищал разум от хаоса минувших минут.

– Ну вот и всё. Через несколько минут начнётся суматоха. Пора уходить отсюда.

– Согласен, – кратко ответил Велирий, снимая с себя уже ненужную маскировку и отфыркиваясь. Его волосы, тёмные, как ночь, прилипли к лицу, но в глазах читалась прежняя сосредоточенность.

Недавний поцелуй, благодаря которому я смогла проплыть под водой и не задохнуться, дался ему нелегко: нужно было пополнять сжигаемый кислород и не давать себе воли укусить меня. Последнее могло обернуться для меня обращением в одного из сородичей лжечеловека. Однако этого не случилось. В его взгляде мелькнуло что то неуловимое – то ли облегчение, то ли тень сожаления, – но он тут же спрятал это за привычной маской хладнокровия.

Отжав нашу одежду бытовым заклинанием – воздух дрогнул, и влага испарилась, оставив ткань сухой и тёплой, – парень дождался, пока я высушу волосы, и принялся тщательно затачивать клинок небольшим куском металла, устраняя все мелкие зазубрины на его поверхности. Звук скрежета металла о камень был тихим, но чётким, словно отсчёт времени.

Взглянув на высокий забор, я собрала волосы в высокий хвост и встала на ноги. Мне пришлось сушить волосы, не намочив одежду, которую так любезно высушили магией. Каждая деталь имела значение – ни одна ошибка не должна была выдать нас.

– Пора уходить, иначе нас могут заметить, – произнесла я и, обратившись к небольшому лесу, просвистела.

Услышав мой свист, оттуда выбежала чёрная лошадь – её силуэт, чёткий и грациозный, прорезался сквозь сумрак. Легко перепрыгнув через овраг с водой, из которого мы только что выбрались, она подошла к своей хозяйке. Я погладила её по шее, ощущая тепло и силу её мышц.

– Спасибо за помощь, – поблагодарила я вампира. – Может быть, тебя подвезти куда нибудь?

Запрыгнув на спину лошади, я посмотрела на вампира. На моей шее виднелась лёгкая царапина – след от клинка стражника, но она меня совсем не беспокоила. Велирий отрицательно помотал головой. Его глаза, тёмные и глубокие, на миг задержались на мне, словно пытаясь прочесть мои мысли.

Я лишь пожала плечами и слегка ударила лошадь по бокам, давая ей без слов команду нести меня как можно дальше от стен дворца и от этого города, где мне больше не было места. Животное рвануло вперёд, ветер ударил в лицо, и я почувствовала, как сердце бьётся в унисон с её галопом.

Однако я подозревала: за мной и моим отрядом пошлют погоню, чтобы убить. Мысли крутились в голове, как листья в осеннем вихре. Нужно было действовать быстро, точно, без колебаний.

– Надеюсь, все уцелеют. Нужно скрыться в лесу, передохнуть, а потом отправиться за гору. Туда точно не пойдут – ведь там живут те, кто отрекся и ушёл из этих земель…

Лошадь мчалась сквозь ночь, а я смотрела вперёд, туда, где небо начинало светлеть, обещая новый день – день, который мог стать началом всего или концом всего.

Ветер свистел в ушах, вырывая пряди волос из‑под капюшона. Я прижалась к тёплой шее скакуна, чувствуя, как под кожей перекатываются напряжённые мышцы. Каждая жилка в моём теле пульсировала в такт с топотом копыт – будто сама земля билась в неистовом ритме погони.

За спиной – тьма, полная шорохов и призрачных отголосков. Я не оборачивалась. Знала: они там. Королевские Ловчие. Их ауры, словно острые когти, царапали пространство позади, но пока не могли дотянуться. Пока.

«Ещё немного, – мысленно твердила я, – ещё чуть‑чуть…»

Небо на востоке уже тронули бледные полосы рассвета. Они растекались по тёмному полотну, как капли молока, и с каждой секундой становились ярче.

Глава 2 Путь за гору

Я проспала до темноты. Всё же ночное время я любила – это было время охоты, моё самое любимое время. В темноте мир преображался: звуки становились чётче, запахи – насыщеннее, а тени – живыми, полными тайн и обещаний.Я обосновалась в небольшом домике посреди леса – он стоял в глуши, вдали от людских троп и моего прежнего дома. Ветви вековых елей смыкались над крышей, создавая плотный зелёный шатёр, а сквозь листву пробивались лишь редкие лучи солнца, рисуя на земле причудливые узоры. Неподалёку текла река – её серебристая лента извивалась между деревьями, словно живая. В крайнем случае можно было уйти по ней и не оставить следов. Впрочем, я и так не оставила никаких следов – ни единого отпечатка сапога, ни обронённой вещицы, ни сбитой травинки. Прибыв к дому, я спрыгнула с лошади, похлопала её по тёплой, блестящей от пота шее и отпустила – она умчалась в чащу, зная, что я всегда смогу её позвать. Глубоко выдохнув, подошла к двери, но в дом не зашла. «Надо отдохнуть, – подумала я, закрывая глаза и прислушиваясь к вечернему пению птиц. – Благо, я заранее нашла этот дом и прибралась в нём». В памяти всплыли часы, проведённые здесь в одиночестве: как я выметала паутину из углов, протирала пыльные окна, застилала постель свежим льняным бельём, пахнущим полевыми цветами. Дом встретил меня мягким полумраком и уютным запахом старого дерева. За мной следовал вампир. Он держался в тени, скользя между деревьями бесшумной тенью. Велирий старался не подходить слишком близко, чтобы моя лошадь не занервничала и не скинула меня с седла. Я знала: он не хочет причинять мне вред. Его присутствие ощущалось как лёгкий холодок на коже, как едва уловимый шелест листьев, когда он менял позицию. Пока мы шли, Велирий внимательно оглядывал окрестности. Было видно, что ему нравится эта местность. Я замечала раньше: городская среда его угнетала – каменные стены, шум и суета вызывали у него раздражение. Деревни он считал чем то неприятным, слишком суетливым и лишённым гармонии. Здесь же он явно радовался – видно было, что люди живут в ладу с природой и относятся к ней с уважением. Он задерживал взгляд на стройных соснах, на журчащей воде, на цветах, пробивающихся сквозь мох, и в его глазах мелькало что то похожее на восхищение. Как только я спрыгнула с седла, Велирий подошёл ко мне. Его фигура, облачённая в тёмный плащ, казалась почти нереальной в лучах закатного солнца. Но едва я переступила порог дома, он вдруг остановился, словно его что то сдерживало. Воздух между нами словно сгустился, наполнившись невысказанными словами. – Можешь пригласить меня? – немного замявшись, спросил он, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Получилось не очень – в его голосе проскользнула нотка неуверенности, а пальцы слегка сжались в кулаки. – Увы, некоторые древние байки, что о нас рассказывают в деревнях и городах, – правда. Без твоего разрешения, данного от чистого сердца, я не могу зайти в жилище. Я удивилась, увидев вампира, которого думала уже никогда не встретить. Думала что он пойдет дальше, не останавливаясь. В памяти вспыхнули воспоминания о наших прошлых встречах – напряжённых, полных недоговорённостей и скрытых смыслов. Потом лишь усмехнулась, глядя на его сдержанную позу: – Так значит, правда, что вы не можете зайти без приглашения в дом? Интересная ситуация. Проходи. Мне рядом с тобой не страшно. Да и не думаю, что ты будешь по ночам пить мою кровь. Я пригласила его зайти и двинулась дальше, ощущая на себе его пристальный взгляд. Странно, но я действительно его не боялась. Распустив белые волосы – в распущенном виде они доходили почти до талии, струясь по плечам, словно шёлковый водопад, – я подумала, что, заплетая их, специально делаю короче. Они всегда казались мне слишком заметными, слишком яркими, словно маяк в ночи. Велирий кивнул, заверяя, что будет спать, как любой добропорядочный человек, и ни за что не потревожит мой сон. Его голос звучал ровно, но в глазах мелькнуло что то неуловимое – то ли благодарность, то ли лёгкая растерянность. – Располагайся. Дом небольшой, так что, если не против, немного потеснимся. Но ничего более подходящего я пока не нашла, – скромно улыбнулась я, оглядывая скромное убранство: деревянный стол, пару стульев, кровать и небольшой шкаф. Я заметила, что его внимание привлекли мои волосы, белоснежным покрывалом разлившиеся по плечам. Он постарался скрыть восхищение, сохранив невозмутимость, но время от времени всё же поглядывал на меня – то со спины, когда я шла к окну, то, если я удачно поворачивалась, в лицо. Его взгляд был осторожным, почти робким, словно он боялся, что я замечу его интерес. Раньше он, похоже, не придавал значения моей красоте. Но за время нашего короткого путешествия и в этой относительной безопасности его мысли, кажется, стали более приземлёнными. Хотя он по прежнему отрицал возможность каких либо отношений между нами, в его поведении проскальзывали моменты, когда он словно забывался – задерживал взгляд, чуть дольше держал паузу в разговоре, едва заметно улыбался. Велирий упорно убеждал себя, что я могу быть ему лишь другом и соратником – и ничем больше. Он боролся с пробуждающимися чувствами, прятал их за маской хладнокровия, но иногда его глаза говорили больше, чем слова. С этими неясными мыслями он отправился на чердак. По пути отметил, что там приятный полумрак – куда более комфортный для него, чем залитая солнцем большая часть первого этажа. Лучи заката пробивались сквозь щели в крыше, создавая причудливую игру света и тени на его бледном лице. Я перебирала волосы, слегка расправляя их, ощущая их мягкость и прохладу. Мои голубые глаза были полуприкрыты, а одежда, хоть и не обтягивала сильно, всё же подчёркивала стройность фигуры. В воздухе витал лёгкий аромат полевых цветов, который я принесла с собой из леса. Перед тем как зайти в свою комнату, я повернулась к Велирию и чуть улыбнулась: – Доброй ночи. Тут есть вторая комната – можешь там отдыхать. Чуть помахав рукой, я зашла внутрь и прикрыла дверь. Усталость от верховой езды и долгого путешествия давала о себе знать – сейчас мне хотелось только отдохнуть. Тело ныло от напряжения, а мысли кружились в голове, словно листья на ветру. Переодевшись в лёгкое льняное платье, я легла в кровать, утопая в мягкости перины. Мысли путались, веки тяжелели – я мечтала поскорее погрузиться в сон, чтобы хоть ненадолго забыть о тревогах. Остановившись на полпути к затемнённому помещению, Велирий обернулся и мягко улыбнулся – насколько это позволяла небогатая мимика долгоживущих. В какой то момент он даже пожалел, что ему недоступна эта часть человеческого богатства – способность открыто выражать эмоции, смеяться от души, плакать от счастья. Но краткий миг, когда его лицо немного посмурнело, был практически неуловим. Зайдя на чердак, он сразу зашторил окна и прикрыл дверь. Солнечный свет, чьё настойчивое касание он терпел всё это время, стал невыносимым. Его кожа покалывала от малейшего прикосновения лучей, а глаза болезненно реагировали на яркость. Когда тьма нежными касаниями огладила его, отступник своего рода улыбнулся шире, радуясь краткому мигу блаженства и на ещё больший миг ощущая себя человеком. В темноте он чувствовал себя в безопасности, словно она была его второй кожей, его убежищем. Темнота ничуть не мешала раскладывать небогатый скарб путешественника – благодаря ночному зрению это не было проблемой. Он мог разглядеть каждую мелочь: лезвие меча, поблёскивающее в полумраке, потрёпанный дорожный плащ, небольшой мешочек с травами. Процесс шёл неспешно: Велирию некуда было спешить. Можно было неторопливо почистить и наточить оружие, магически вычистить одежду и немного вздремнуть. Он двигался с размеренной грацией хищника, каждое движение было точным и выверен. О голоде он не беспокоился – жизненных сил той «дурочки» вполне хватало, чтобы несколько дней не испытывать недостатка в энергии. Но в глубине души он понимал: это лишь отсрочка. Рано или поздно ему придётся столкнуться с последствиями своего выбора, с тем, что он отверг законы своего рода. А пока он наслаждался тишиной, покоем и редким чувством – почти человеческим.

Он не ответил. Его губы шевельнулись, но звук так и не родился.Открыв глаза, я поднялась исела на кровати. Волосы были растрёпаны, пряди липнули к лицу, а в голове ещё клубился сон. Но взять себя в руки удалось за пару секунд – я услышала шум за окном: тяжёлый топот, хруст веток и низкое ворчание. – А говорят, добыча сама не приходит, – пробормотала я, и в голосе прозвучала едва заметная усмешка. Рядом с кроватью лежал лук со стрелами – мой верный спутник в ночных вылазках. Я схватила его, ощутив привычную гладкость дерева под пальцами. Натянула тетиву – звук получился чистым, почти музыкальным. Прицелилась в едва различимый силуэт за окном и выпустила стрелу. В ту же секунду раздался пронзительный визг кабана, эхом разнёсшийся по лесу. Одним прыжком я оказалась за окном, приземлившись на мягкую, влажную от ночной росы землю. Из ножен висевших на бедре, я достала нож – холодный, острый, словно льдинка. Сейчас я была босиком, и мои ступни бесшумно скользили по траве. Я двигалась тихо, словно кошка, крадущаяся к добыче: каждый шаг был выверен, каждое движение – плавно и смертельно. На меня выбежал довольно крупный кабан – его бока тяжело вздымались, глаза горели в темноте жёлтым огнём. Прыжок – и я в воздухе, тело вытянулось, словно струна. Кабан рухнул на землю, не успев даже взвизгнуть. Сделав сальто, я приземлилась на ноги, грациозно, будто танцовщица. Подойдя к кабану, вытащила нож из его груди, а стрелу – из спины. Металл блеснул в лунном свете, оставив на острие алую каплю. – Надо будет тебя разделать, – произнесла я, оглядывая тушу. В голосе не было ни капли сожаления – лишь холодная расчётливость охотника. Я совсем забыла, что в доме не одна. Мои белые волосы в темноте было легко разглядеть – в лунном свете они переливались, словно покрытое инеем полотно, струились по плечам, придавая мне ещё больше красоты. Удивительно, как такая красивая девушка может быть убийцей, участвовавшей во многих войнах. В моих глазах, голубых, как озёра в полнолуние, не было ни страха, ни сомнений – лишь сосредоточенность и холодная решимость. Велирий, отслеживая перемещения в небольшом радиусе, заметил, что я сменила местоположение в доме, а затем покинула его через окно. – Интересно интересно, – протянул он, склонив голову набок. – Что же может заставить воительницу подняться с уютной постели? В охоту ни за что не поверю. Но реальность оказалась иной. Велирий увидел, как я ловко преследовала добычу, а затем грамотно атаковала, не оставляя ей шанса на побег. Его глаза, тёмные и глубокие, как бездонные озёра, следили за каждым моим движением. Мастерство моё было достойно уважения, и он не мог не восхититься. Приоткрыв окошко на чердаке, он пристально посмотрел в сторону охотницы и её добычи, словно пытаясь рассмотреть, как будет свежеваться дичь. Он стоял у чердачного окна, наблюдая за мной с едва уловимым любопытством. Я, кажется, не собиралась разделывать кабана прямо сейчас. Взяла алую ткань, вытерла сначала стрелу, потом кинжал. Металл засиял, отражая лунный свет. Почувствовав на себе взгляд, подняла голову – и, увидев вампира, тут же опустила руку с оружием, которое уже готова была метнуть. – Я тебя разбудила? Прости. Просто этот кабан был рядом – вот и решила убить его. Ведь питаться тоже надо, – сказала я, вновь посмотрев на добычу. В голосе звучала лёгкая небрежность, но в глазах читалась настороженность. Присев на корточки, внимательно осмотрела кабана. Его шерсть была густой и жёсткой, а клыки – острыми, как ножи. – Мне всегда было интересно: вампиры пьют кровь животных? Или только человеческая вас удовлетворяет? – спросила я, покрутив кинжал в руке и убрав его в ножны. Металл тихо звякнул, нарушив ночную тишину. В этот момент поднялся лёгкий ветерок – он колыхал кроны деревьев, заставляя листья шептаться, и играл с моими распущенными волосами. Они взметнулись, окутав меня серебристым облаком. Велирий, услышав, что якобы разбудила его, мягко улыбнулся. Его движения были плавными, почти невесомыми – он в мгновение ока оказался рядом, словно тень, оторвавшаяся от дерева. – Меня потревожило то, что вы решили покинуть дом среди ночи. Для людей, особенно красивых молодых девушек с задатками охотниц, это нехарактерно, – негромко произнёс он, приблизившись. Его голос звучал низко и бархатисто, словно шёпот ночи. – Однако я польщён вашими навыками и хотел лишь понаблюдать за интригующим процессом разделки добычи. В ваших движениях явно чувствуется мастерство, а вы сами не испытывали страха перед матёрым кабаном. Он чуть отошёл в сторону, его плащ плавно скользнул по траве, словно чёрный ручей. – И нет, даже такие, как я, не питаемся кровью животных. Предпочитаем изредка употреблять кровь людей – наших… предков, если так можно выразиться, – добавил он, и в его глазах мелькнул едва уловимый отблеск печали. Затем, оглядев меня с ног до головы, спросил: – Могу помочь перенести тушу зверя? Я повернулась к нему, встретив его взгляд своими голубыми глазами. В них читалась смесь благодарности и настороженности. – Что ж, польщена вашими словами и беспокойством о моей жизни. Но я часто охотилась по ночам, так что привыкла к такому, – ответила я с лёгкой улыбкой, снова переводя взгляд на кабана. – Да, надо бы унести его туда, где можно будет спустить кровь. С хищниками этого леса не особо хотелось бы сталкиваться. Буду благодарна за помощь. Вампир коротко, почти небрежно, ответил: – Не вопрос. С лёгкостью, будто поднимал не тушу кабана, а пушинку, он вскинул добычу на руки. Мускулы под тонкой тканью рубашки едва заметно напряглись, но лицо оставалось бесстрастным – словно тяжесть вообще не имела для него значения. В ночном воздухе повисла густая тишина, нарушаемая лишь редким шелестом листвы да отдалённым криком ночной птицы. – Куда его оттащим? – задумчиво проговорил он, оглядываясь по сторонам. – В идеале – подальше от жилища и от водоёмов. Не думаю, что нам нужны гости и загрязнённая в перспективе вода, которую можно использовать для других нужд. Освободив на миг одну руку, он бросил взгляд на ладонь: та оказалась измазана тёмной, почти чёрной в лунном свете кровью животного. Без лишних слов вампир плавно вывел в воздухе пару простеньких рун – линии вспыхнули тусклым багровым светом, тут же растаяв в темноте. Откат не заставил себя ждать: лёгкая слабость пробежала по телу, заставив его на долю секунды сжать зубы. Но он тут же замаскировал это мимолетной улыбкой, будто просто наслаждался ночной прохладой. – На время запах крови животного не будет кем либо замечен, – пояснил он, слегка кивнув в сторону туши. – Но нужно будет почистить место охоты. Боюсь, против обоняния волков или других хищников этого фокуса не хватит. – Думаю, чуть дальше в лес пройти – и там разделать будет отлично, – сказала я, внимательно оглядываясь по сторонам. Лунный свет пробивался сквозь кроны, рисуя на земле причудливые узоры из света и тени. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать – лес жил своей таинственной жизнью, и я чувствовала, как его дыхание касается моей кожи. Я посмотрела на вампира, кивнула в ответ на его слова о необходимости убрать следы крови: – Да, тут верно. Нужно будет убрать кровь отсюда, а не то незваные гости придут по запаху. Направившись вглубь леса в поисках подходящей поляны, я шла настороженно, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Велирий следовал за мной, крепко держа тушу кабана. В его походке не было ни капли усталости – лишь плавная, почти хищная грация. Я видела, как он старается не показывать, как ослабило его то простенькое заклятие: мышцы плеч чуть напряглись, а в глазах мелькнула тень усталости, тут же скрытая за маской безразличия. В какой то момент вампир, похоже, расслабился, решив, что никому нет дела до двух путников в ночном лесу. Но это было ошибкой. Внезапно я услышала волчий вой – он приближался, нарастая, словно эхо далёкой бури. Звук прорезал тишину, заставляя кровь стынуть в жилах. Велирий замер, его пальцы крепче сжали тушу. – Как знал, что волки могут обмануть моё заклятие, – проворчал он, бросая тушу под ноги и с лёгким звоном вынимая меч из ножен. Сталь в лунном свете казалась почти голубой, словно впитала в себя холодный свет ночи. Не теряя ни секунды, я опустилась на колено перед кабаном, достала кинжал и резко резанула по горлу зверя. Кинжал вошёл словно в масло – через мгновение голова кабана была у меня в руках. Вскочив на ноги, я зашвырнула её как можно дальше, сбивая волчью стаю со следа. Движение вышло резким, почти звериным – я чувствовала, как адреналин обжигает вены. На миг луна скрылась за тучей – и в этой кромешной темноте мои глаза, казалось, засветились голубым. Не человеческим, а каким то древним, диким светом, будто в них отразилась сама ночь. Но мгновение прошло, и свет вновь озарил лес, превратив тени в причудливые фигуры, танцующие на земле. Я тут же повернулась к туше, схватила её за ноги и потащила вглубь леса. В голове крутилась мысль: «Если я правильно всё помню, так, растягивая кровь по лесу, можно сбить со следа любого хищника». Руки дрожали от напряжения, но я не позволяла себе остановиться. Решимость не покидала меня – я не собиралась делиться добычей с лесными обитателями. Велирий, воспользовавшись своим магическим даром, быстро оценил обстановку. Его глаза сузились, зрачки на мгновение вспыхнули алым, словно в них разгорелось пламя. – Это волколюд. Вернее, волкодевушка. И она… знакома мне, – произнёс он, и в его голосе проскользнула нотка удивления. Словно в подтверждение его слов, из чащи вылетела волчица. Она бежала легко, будто играючи, но в каждом движении чувствовалась уверенность хищника, знающего свою добычу. В прыжке она обернулась человеком – и с радостным писком сбила вампира с ног. Её волосы, тёмные, как ночь, разметались по плечам, а глаза светились янтарным огнём. Он, ошарашенный, едва успел убрать клинок. Лежа на траве с неожиданной гостьей, Велирий пытался вспомнить, кто она. Его лицо на мгновение исказилось от смеси удивления и узнавания, а затем расслабилось в улыбке. Я выпрямилась, наблюдая за ними, и невольно прикрыла губы улыбкой. Не став мешать их воссоединению, оттащила кабана чуть дальше и принялась за разделку. Перед этим собрала волосы в пучок – давно хотела их обрезать, но так и не решилась. Теперь просто привыкла. Мои пальцы ловко скользили по лезвию кинжала, разрезая плоть с почти хирургической точностью. Я не удивилась появлению волкодевушки. Слышала об оборотнях, но видела лишь однажды: тогда волк утащил в лес мою мать. Второй муж матери тоже был оборотнем – именно тогда я решила пойти в войска. Но с тех пор больше не встречала подобных существ. Воспоминания о прошлом кольнули сердце, но я тут же отогнала их, сосредоточившись на деле. Велирий, поначалу крививший лицо от столь бурных нежностей соскучившейся волкодевушки, всё же не смог сдержать улыбки. Он ласково потрепал её по голове – и гостья довольно прикрыла глаза, по волчьи заурчала. Звук был низким, вибрирующим, будто из глубины земли. Этот звук мог бы напугать неподготовленного человека, но вампир лишь улыбнулся – он различал доброжелательные нотки в её урчании. В его глазах мелькнуло тепло, почти отеческое, когда он смотрел на неё. Когда девушка, чьё имя Велирий наконец вспомнил и назвал для меня – Вея, – смущённо отошла в сторону, она красноречиво покосилась на меня, словно спрашивая: «Твоя?» Её взгляд был острым, изучающим, но без враждебности – скорее с любопытством. Вампир покачал головой, без слов давая понять: только друг, ничего более. Его улыбка была мягкой, почти извиняющейся. Глядя на Вею, он невольно вспомнил, при каких обстоятельствах они встретились и подружились. Но как ни старался, не мог чётко воспроизвести в памяти, где они провели вместе пару лет. Помнилось лишь, что место было гиблым – и бегство оттуда стало единственным шансом на выживание. В голове всплывали обрывки: тёмные туннели, запах гнили, жуткие твари охранники с глазами, горящими как угли. Смутно всплывали в памяти моменты, как они вдвоём пробивались сквозь брешь в стене, бежали без оглядки по пустынному лесу, спасаясь от жутких тварей охранников. Как поначалу не доверяли друг другу, а потом лёд растаял – и они стали друзьями. Велирий помнил, как Вея спасла его, рискуя собственной жизнью, и как он, в свою очередь, прикрывал её спину в бою. Велирий почесал Вею за ушком, услышав её смущённое урчание. Девушка всё ещё не знала, стоит ли доверять незнакомой охотнице, но решила положиться на друга – и в жесте полного доверия уселась к нему на колени. Её движения были плавными, почти кошачьими, а в глазах мерцал янтарный огонь. Я даже не обращала на них внимания. Ловко разделав кабана, оставила большую часть костей в лесу, а мясо и шкуру забрала. Повернувшись к вампиру и волчице, увидела, как Вея сидит на коленях у Велирия. Приподняв бровь, осмотрела их – девушка прижалась к нему, словно искала защиты, а вампир смотрел на неё с тёплой улыбкой. – Милые ушки. Я пойду домой. Оставлять тут всё – можно привлечь больше волков, да и мясо может начать портиться. В доме есть подвал, – сказала я, вновь окинув их взглядом, и направилась прочь, неся мясо, завёрнутое в шкуру животного. Вес был ощутимым, но я шагала уверенно, чувствуя, как мышцы напрягаются от нагрузки. Свет луны освещал дорогу, и мои белоснежные локоны в его лучах почти сверкали, словно покрытые инеем. Ветер играл с прядями, заставляя их танцевать вокруг лица. Вея, благосклонно посмотрела на меня и заверила: – Можешь не волноваться насчёт стаи волков – моё положение позволяет некую автономию от остальных охотников. К тому же ни один из них не решится отобрать мою добычу или как то помешать мне. Её голос был низким, с лёгкой хрипотцой, будто она привыкла больше рычать, чем говорить. Вампир чуть отстранил гостью, погладил её за ушами – мягкими, тёплыми, с пушистой шерстью на кончиках – и нехотя последовал за мной. В его движениях читалась внутренняя борьба: с одной стороны – долг перед спутницей, с другой – нежелание расставаться с давней подругой. Волкодевушка, видя, что другу нужно идти, с сожалением посмотрела на него. Её янтарные глаза на мгновение потемнели, словно в них отразилась вся печаль разлуки. По волчьи потеревшись о его плечо, она напоследок лизнула его руку – быстрый, почти детский жест привязанности – и обернулась зверем. В лунном свете её шерсть переливалась оттенками серебра и графита. Не забыв помахать хвостом, она скользнула в чащу, растворившись среди деревьев так стремительно, что казалось, будто её и не было. Велирий проводил её взглядом, задержав дыхание на несколько секунд, словно пытаясь запомнить каждый штрих этого момента: изгиб спины, движение мышц под шерстью, лёгкость прыжка. Затем поспешил за мной. Поравнявшись, без лишних слов взвалил на руки разделанную дичь. Туша, несмотря на разделку, оставалась тяжёлой, но он держал её с той же непринуждённой грацией, что и раньше. В молчании мы дошли до дома. Ночь окутала нас плотным покрывалом тишины, нарушаемой лишь отдалённым стрекотом насекомых и шорохом листвы. Велирий не решался начать диалог, будто боялся нарушить хрупкое равновесие между нами. Его взгляд время от времени скользил по моему лицу, но тут же отворачивался, словно он опасался быть пойманным за этим занятием. Спустив добычу в подвал – прохладное, каменное помещение с толстыми стенами, где даже в самый зной сохранялась свежесть, – я вылезла и осмотрела себя. Одежда прилипла к телу, пропитанная потом и кровью, волосы спутались, а в ноздри бил резкий запах железа и сырой плоти. – Надо сходить искупаться к водопаду – вся испачкалась и провонялась, – произнесла я, проводя рукой по лицу и оставляя на коже тёмный след. – Я быстро вернусь, так что можете вновь встретиться со своей подругой. Она, наверное, расстроилась, когда вы ушли, – добавила я, распуская волосы. Тяжёлые белоснежные пряди рассыпались по плечам, словно поток лунного света. Не дожидаясь ответа, я направилась в комнату за чистой одеждой. Вампир, уложив мясо в подобие морозильника – массивный каменный ящик, изнутри облицованный свинцом и зачарованный для сохранения холода, – на всякий случай мельком нарисовал пару простеньких морозных рун на основе своей крови. Алая жидкость, едва коснувшись поверхности, засияла ледяным светом, впитав малую долю его магического источника. Руны вспыхнули голубым, а затем бесследно растворились в Ничто, оставив после себя лишь лёгкий иней на краях ящика. Теперь мясу на несколько дней не грозила порча от температуры, а запах не просочится наружу. Выйдя следом за мной, парень решил остаться в доме, чтобы не смущать меня своим присутствием. Его тень скользнула по стенам, когда он отошёл к окну, глядя на лес, откуда недавно пришла Вея. На мои слова о возможной встрече с подругой он покачал головой, и в этом движении читалась не только усталость, но и глубокая, почти ностальгическая печаль. – Она волчица. Её редко когда застанешь где то стоящей в лагере – она постоянно в движении, – произнёс он тихо, будто разговаривая сам с собой. – Но спасибо за заботу, – добавил он, повернувшись ко мне. В его глазах мелькнул отблеск благодарности, смешанной с чем то неуловимым, словно он хотел сказать больше, но не находил слов. Я посмотрела на вампира, уголки моих губ слегка дрогнули в улыбке – едва заметной, словно отблеск луны на воде. Взяв вещи, вышла из дома и направилась к другой реке – той, где скрывался водопад, обещавший прохладу и очищение. Дорога не составила труда: тропа была знакома, каждый поворот, каждый камень встречались словно старые знакомые. В голове царила редкая пустота – ни тревог, ни мыслей, лишь мерный шаг и шелест листвы. О том, что меня ждёт волчица, я даже не догадывалась – совершенно забыла о ней и не знала, о чём с ней говорить. Добравшись до водопада, остановилась на мгновение, вдыхая влажный воздух, пропитанный запахом мха и свежести. Разделась неторопливо, ощущая, как прохладный ветер ласкает разгорячённую кожу. Затем шагнула в воду, погружаясь по плечи. Днём было жарко, поэтому вода оказалась тёплой – не ледяной, как бывает в горных потоках, а ласковой, почти живой. В этих местах холода случаются редко, но всё же напоминают о себе внезапными ночами, когда иней покрывает траву, а дыхание становится видимым. Плавая, я стала задумываться о том, как сделать так, чтобы в доме тоже была вода – желательно тёплая. Мысль о ванне в собственном жилище казалась почти роскошью, но я знала: это не просто прихоть, а необходимость. – Элементы стихий бы подошли, но я ими не владею… – вслух размышляла я, находясь в воде. Голос звучал тихо, растворяясь в шуме падающих струй. – Придётся искать другой способ. Может, устроить систему подогрева… Вея, оказавшись рядом, прислушивалась к моему монологу, не вмешиваясь в процесс омовения. Её присутствие я почувствовала не сразу – лишь краем сознания уловила лёгкое движение в тени деревьев, едва заметный запах дикой природы, смешанный с лунным светом. Лишь когда я стала выходить из воды, поспешно натянула одежду – холод пробирал до костей, но времени на то, чтобы согреться, не было. Обернулась – и замерла. В нескольких шагах от меня стояла волчица. Её глаза светились в полумраке, а шерсть казалась почти чёрной в отблесках лунного света. В этот момент она выглядела не как друг, а как вестник судьбы – суровый и неизбежный. Оборотень показалась мне – дала себя увидеть только в непосредственной близости. Её силуэт возник из полумрака, словно сотканный из лунных лучей и лесной мглы. Смущённо проурчав приветствие – звук вышел низким, почти детским, – подруга Велирия сразу перешла к сути. Её глаза, горящие янтарным огнём, смотрели прямо на меня, и в них читалась тревога, которую она не пыталась скрыть. – За тобой и вампиром следят Королевские Ловчие. Они как то смогли взять след во всеобщей суматохе. Будут здесь через сутки или двое, – произнесла она, и каждое слово звучало как удар молота. Она на мгновение замялась, будто взвешивая, стоит ли говорить дальше. Ветер шелестел в листве, а водопад продолжал свой вечный гимн, не замечая тревоги двух существ у его подножия. – Не отрицаю, что кто то из моих сородичей или сородичей моего друга перешёл на сторону врага и помогает им завершить кровавую мясорубку, – продолжила она, и в её голосе проскользнула горечь. – К счастью, таких отрядов осталось немного в Королевстве Людей, но всё равно будь осторожна. Ещё пауза – и волчица продолжила, теперь уже тише, почти шёпотом: – Береги Велирия. Он славный парень, пусть на первый взгляд кажется нелюдимым букой. Рассказав о друге, Вея поспешила прочь: волчье чутье сообщило, что на её сородичей напали и приёмной семье нужна помощь. Она исчезла так же стремительно, как появилась – лишь мелькнул серебристый хвост, растворившийся в лесной чаще. Волчица, несясь со всех ног, не слышала моего ответа. Она была рада, что смогла хоть чем то помочь старому другу. Сердце на мгновение сжалось от неожиданности, но я тут же взяла себя в руки. Лицо осталось невозмутимым, хотя внутри всё закипало. Вея передала мне весть – короткую, леденящую душу фразу. Брови невольно сошлись на переносице, а взгляд… Он перестал быть удивлённым. Теперь в нём плескалась ледяная ярость, от которой даже у меня самой по спине пробежали мурашки. Это была не паника – холодная, расчётливая ярость, та, что превращает страх в оружие. – Благодарю за информацию… – прошептала я, зная, что мои слова останутся без ответа. Не теряя ни секунды, я собрала грязные вещи, валявшиеся на берегу. Пальцы дрожали, но движения были чёткими, выверенными – годами отточенные рефлексы брали верх над эмоциями. Я вернулась в дом, разожгла огонь в очаге и швырнула в пламя всё, что могло хранить наш запах. Ткань затрещала, вспыхнула, и едкий дым поднялся к потолку, унося с собой следы нашего пребывания. Волосы я стянула в высокий хвост – так удобнее, так ничто не будет мешать. А взгляд… Он по прежнему оставался таким – холодным, убийственным. – Надо уходить. На наш след напали. Пойдём по реке – так хоть немного собьём их со следа, – произнесла я, не оборачиваясь. Голос звучал ровно, почти бесстрастно, но в каждом слоге таилась решимость. Я знала: Велирий слышит меня. Ему не нужно было видеть моё лицо, чтобы понять – шутки кончились. В голове крутились мысли, одна горькая, другая ещё горше. «Если бы я владела магией… Или хоть чем то, кроме меча и кинжала. Но у меня только это да приметная внешность. И то, и другое – скорее проблема, чем преимущество», – мелькнуло в сознании. В этот момент Велирий издал низкий, кровожадный рык. Звук прокатился по дому, словно раскат далёкого грома, и на мгновение мне показалось, что стены дрогнули. Я краем глаза заметила, как он хитро подмигнул мне. Он понимал, кто мог принести эту весть. Я не умела читать мысли, но и без этого знала: угроза нависла над нашим временным убежищем. И теперь всё зависело от того, насколько быстро мы сможем исчезнуть – раствориться в ночи, как тени, которых никогда и не было. Он не стоял без дела. Собирал свои немногочисленные пожитки – потрёпанный дорожный мешок, пару свитков с заклятиями, флакон с концентрированной тьмой, – параллельно просчитывая варианты. Я видела, как напряжённо работает его разум: брови слегка сдвинуты, пальцы непроизвольно вычерчивают в воздухе невидимые схемы. Даже при его скромном магическом потенциале можно было что то придумать – ведь хитрость порой перевешивает грубую силу. Спустя несколько мгновений он прокашлялся и произнёс, глядя куда то в угол, будто разговаривал с самим пространством: – Думаю, можно устроить им тут горячее приветствие. Ты вернулась в новой одежде – значит, где то есть водоём. Это хорошо. Можно призвать водяного духа и поставить магическую ловушку. Жаль, что зона его защиты едва дотянется до дома. Но это не беда. Можно замаскировать тут несколько неприятных заклятий – пусть попотеют, пока будут нас искать. Он замолчал, а потом добавил с горькой усмешкой, впервые посмотрев мне в глаза: – Увы, после всех этих приготовлений я не боец ближайшую неделю. Даже подпитка свежей кровью и отдых на местах силы помогут немногим. Я стояла у огня, сначала погружённая в свои мысли, потом – внимательно слушая его. Пламя играло на стенах, рисуя причудливые тени, и в какой то момент мне показалось, что эти силуэты шепчут: «Бегите». Но идея Велирия мне понравилась. Небольшие подлянки, сила духов… Всё это замедлит их. Вода смоет наш запах, а мясо, пропитанное моей кровью, станет манящим, но смертельным соблазном для любого, кто пойдёт по нашему следу. На губах появилась улыбка – едва заметная, но от этого не менее зловещая. Я повернулась к нему полубоком. Пламя освещало половину моего лица, и, кажется, в глазах действительно пылало пламя. А в той части, что оставалась в тени, застыла сама смерть – холодная, безжалостная, словно ледяной клинок, готовый вонзиться в сердце врага. – Отличная идея. Передвигаться я тебе помогу – меня ведь попросили тебя беречь. Не могу не выполнить волю, особенно после такой чудесной новости. Мы воплотим этот замысел. А ещё… Мясо, что мы храним в подвале, пропитаем несколькими кусками моей крови – на случай, если предал вампир. Остальное оставим как есть – если это мохнатая тварь. Я подошла к столу, схватила стакан, что стоял там, и одним резким движением кинжала рассекла ладонь. Лезвие вошло легко, почти нежно, а потом хлынула кровь – тёплая, густая, с металлическим запахом, который я знала лучше, чем аромат цветов. Она наполняла стекло с мерным звоном, словно отсчитывая последние мгновения нашей передышки. – Прости, что при тебе, но времени у нас нет, – бросила я, встретив его взгляд. Он улыбнулся – искренне, почти восхищённо. В его глазах мелькнуло что то древнее, почти забытое: уважение к той, кто не боится платить цену. Зловещая аура, что заполнила дом, его не пугала. Тот, кто уже встречался с Госпожой Смерть, не боится увидеть её вновь. Я знала: он вспоминает тот ритуал, что сделал его тем, кем он есть сейчас. Но время и место не располагали для ностальгии. На мои слова о том, что я буду его беречь, он лишь хмыкнул. Я поняла: он догадался, чьи уши и хвост торчали за этим поручением. «Ну, Вея… Как с малым ребёнком, честное слово», – мелькнуло у него в голове, но внешне он никак не выдал раздражения. Его задумка – заманить охотников в ловушку – пришлась мне по душе. Эти убийцы уже отправили на смерть десятки, если не сотни, включая вампиров. Их руки были по локоть в крови, а сердца давно превратились в каменные глыбы. И теперь они шли за нами – за теми, кто ещё помнил, что такое жизнь. Когда я располосовала себе руку, он с трудом удержался на месте. Я видела, как ему хотелось приникнуть к ране, слизнуть хотя бы каплю – древний инстинкт, против которого даже воля бессильна. Но он лишь обиженно отвернулся и приступил к своей части работы: достал из мешка несколько кристаллов с замороженной тьмой и начал расставлять их по периметру дома, шепчущие руны вспыхивали на гранях, словно живые. Я знала: даже капля магии в его источнике позволит взять силу в долг из собственного тела. Но это тяжкий процесс – жизнь всегда противится смерти, и каждое заклинание вытягивает из него частицу души. Я внимательно следила, как густая алая кровь стекает с ладони в стакан. Пульсирующая боль едва пробивалась сквозь пелену сосредоточенности – я была полностью поглощена процессом. Мир сузился до мерного звона капель и багрового отблеска в стекле. В этот момент я не была ни женщиной, ни охотницей – я была инструментом, точным и беспощадным. Когда стакан наполнился до краёв, а кровь наконец остановилась, я ловко обмотала ладонь чистой тканью. Не теряя ни мгновения, схватила кружку и спустилась в погреб. Там, среди припасов, я выбрала два куска мяса: один щедро обмазала собственной кровью, второй оставила нетронутым. Кровь прилипала к пальцам, оставляя липкие следы, но я не обращала внимания. – Раскидать в разные уголки леса… – пробормотала я, взвешивая добычу в руках. В моих глазах плескалась ледяная решимость – та самая убийственная аура, что заставляла даже самых стойких вздрагивать. Я подхватила меч, привычно повесила его на пояс, сгребла мясо и вышла из домика. За спиной послышался тихий скрип – дверь покрылась изморозью, несмотря на дневную жару. Велирий, наверное, на мгновение замер в недоумении, но быстро взял себя в руки. Я же, не оборачиваясь, размахнулась и запустила куски мяса в разные стороны. Движения были точными – за годы боя я научилась метать не хуже, чем рубить. Один кусок полетел к восточному ручью, второй – в сторону старого дуба, где любили охотиться лисы. Поправив высокий хвост, я бросила взгляд на вампира: – Нам пора. Иначе не успеем. В темноте мои глаза мерцали едва уловимым голубым светом. Да, я не была обычным человеком. Что то во мне было… иное. Но я никогда не рассказывала об этом – тайны делали меня сильнее. «Я выживу, чего бы мне это ни стоило. И изменю этот мир. Хочу жить в мире без войн. Но сейчас главное – выжить. Уйти от тех, кто служит безмозглому мёртвому королю», – пронеслось в мыслях, и я шагнула в ночь, чувствуя, как холод леса обнимает меня, словно старый друг. Я ждала Велирия на улице, чувствуя, как прохладный ветер играет с прядями выбившихся волос. Я знала эти земли как свои пять пальцев – у меня уже был план, куда направиться. В голове прокручивались возможные маршруты: тайные тропы, заброшенные хижины, места силы, где можно ненадолго укрыться. Внезапно я ощутила, как по спине пробежал холодок – Велирий вздрогнул, несмотря на свою кажущуюся бесчувственность. Моя аура, видимо, пробила даже его броню – та самая сила, которую я годами скрывала, теперь пульсировала в воздухе, словно предупреждая: «Опасность близка». Но он не подал виду, полностью поглощённый созданием магических ловушек. Его пальцы, бледные и тонкие, выводили в воздухе замысловатые узоры, а губы шептали древние формулы, от которых воздух дрожал, будто натянутая струна. Я наблюдала за ним с восхищением. Он трудился не покладая рук, хотя силы таяли с каждой попыткой. Пот заливал глаза, но он упорно продолжал – руны вспыхивали и гасли, кристаллы тьмы трещали, впитывая его энергию. Наконец, с тихим стоном, он рухнул на пол, едва чувствуя собственные ноги. Но в его взгляде читалась гордость – он сделал всё, что мог. Врагам предстоит «тёплая» встреча: ловушки, способные разорвать ауру, заклятия, выжигающие разум, и духи, жаждущие мести. Я подошла к нему, протянув руку: – Пойдём. Тут мы закончили. Помогая ему выйти, я свистнула – и к нам подбежала моя верная лошадь, чёрная, как смоль. Её глаза светились в полумраке, а дыхание вырывалось белыми клубами. Я дождалась, пока Велирий взберётся на неё, затем села сама. Сжав поводья, я направила её к реке – нашему пути к спасению. Вода шумела вдали, обещая смыть следы, разорвать связь с прошлым. У воды я спрыгнула, погладила животное по тёплой шее: – Тут мы прощаемся, принцесса. Теперь ты свободна. Ослабив упряжь, я отпустила её. Я знала: снаряжение рано или поздно упадёт, и это тоже станет отвлекающим манёвром. Лошадь фыркнула, будто понимая мой замысел, и умчалась в лес, оставляя за собой облако пыли. Схватив меч, я шагнула в воду – она доходила до пояса, холодная, как лезвие. Впереди ждал водопад, но это было не страшно. Дальше мы придумаем, что делать. Велирий брёл за мной, едва переставляя ноги. Он не просил помощи, но я видела, как он использует остатки магии, чтобы не утонуть. Каждый шаг давался ему с мучительным трудом – его аура мерцала, словно угасающая свеча, а глаза были полны горечи. Когда мы преодолели водопад и выбрались на сушу, он поднял руку, прося передышки. В тот же миг издалека донеслись истошные крики боли… Я оглянулась на него, улыбаясь про себя. Вода смыла наш запах – пока мы не обсохли, нас будет сложно найти. Капли стекали по коже, унося с собой следы крови и усталости. – Наш запах смыла вода. Пока не обсохнем, нас сложно будет найти. Предлагаю добраться до тех гор. За ними мы будем вне досягаемости этой страны, – сказала я, указывая на горные вершины, острые, как клыки дракона. До них пешком идти около пяти дней. Можно было попробовать по реке, но плота у нас не было. Я задумалась, прикидывая варианты. Ремни можно использовать как верёвки, но тогда придётся нести меч и кинжал в руках… – Как бы поступить правильно… – пробормотала я вслух, проводя ладонью по влажным волосам. Велирий полулежал на земле, пытаясь выровнять дыхание. В его глазах читалась горечь собственной слабости – он привык быть опорой, а теперь вынужден полагаться на меня. – Боюсь, в горах от меня будет ещё меньше пользы, чем здесь, – прохрипел он, сделав глубокий вдох. Внезапно в его голове вспыхнула безумная идея – магия крови, запрещённая в Королевстве Людей. Она могла вернуть ему силы, но цена была высока: моя жизнь, моя энергия, мой контроль. Он тут же отмахнулся от неё, сомневаясь, что я соглашусь на такую авантюру. Его взгляд скользнул по моей руке, по шрамам, которые я носила как знаки прошлого, и он сжал кулаки, борясь с искушением. Он размышлял, как убедить меня, прислушиваясь к крикам и чувствуя, как угасают далёкие ауры жизни. Я скосила глаза – сначала в сторону бурлящего водопада, потом к маленькому домику, приютившемуся у реки. Сердце сжалось: Велирий выглядел совсем измученным. Без лишних слов я достала кинжал, размотав повязку на ладони. Лезвие холодно блеснуло в предзакатном свете, и я вновь провела им по коже. Кровь выступила алыми каплями, тёплыми и густыми, пачкая пальцы. Протянула руку вампиру, стараясь не дрогнуть: – Чем могу помочь – не знаю. Но, может, это восстановит твои силы? Потом попробую сделать плот… Конечно, таскать оружие с собой будет неудобно, зато всегда будешь в готовности. Вдалеке раздались крики – и на моём лице сама собой расцвела улыбка. Глаза блеснули, но не так, как ночью: сейчас они не светились потусторонним огнём, а лишь отражали последние лучи солнца. Это была улыбка охотника, знающего, что жертва уже в ловушке. Велирий замер. Я почувствовала, как воздух сгустился от манящего запаха крови. Его сущность взвыла, словно дикий зверь, почуявший добычу. Он жадно облизнул губы и, словно преодолевая невидимую преграду, приник к моей ране. Первый глоток… Я сдержала вздох. Для него это было словно божественная амброзия. На лице появилась хищная, почти кошачья улыбка, а из груди вырвалось тихое, благодарное урчание. Но этого было так мало – вечный голод вампира едва ли можно утолить парой глотков. Второй, третий… Я чувствовала, как его жажда понемногу утихает, словно бурный поток, встречающий на пути плотину. Его аура начала восстанавливаться, мерцая, как звёзды на ночном небе. Наконец он оторвался. Рана уже выглядела так, будто над ней поработал искусный лекарь – кровь перестала течь, кожа начала затягиваться. Велирий выдохнул, и его дыхание, словно по волшебству, сложилось в сложную руну пространственного перемещения. Воздух задрожал, образуя мерцающее облако. Я чуть зажмурилась, предчувствуя короткую вспышку. В этот момент он обнял меня, притянув ближе, и мы шагнули в облачко перехода. Перед тем как погрузиться в вихрь магии, я услышала тяжёлое хрипение – это падший сородич Велирия пытался до нас добраться. Но было уже поздно. Пространство сомкнулось, отрезая нас от преследователей. Вдруг он тяжело опёрся на меня. Я почувствовала, как его силы на исходе. В тот же миг портал за нами схлопнулся – предатель, попытавшийся последовать за нами, лишился части руки. Его крик эхом отразился от деревьев, но мы уже не оборачивались. Когда мы вышли с другой стороны, передо мной раскинулся бескрайний лес, простиравшийся на многие мили. Солнце уже клонилось к закату, бросая длинные тени между деревьями. Воздух был напоён ароматом хвои и влажной земли, а вдали слышался шум реки – нашей новой надежды. Не думая о нём, я повела Велирия к дому. Он мельком окинул взглядом живописную местность – бурлящую реку, густые деревья, закатное небо – и едва слышно цокнул языком. – Пойдём, – тихо сказала я, взяв Велирия за руку. Мы долго плутали между вековых стволов. Ноги уже подкашивались от усталости, но я упорно шла вперёд, словно пытаясь доказать самой себе, что ещё могу. Каждый шаг отдавался болью в мышцах, но я не позволяла себе остановиться. Велирий шёл рядом, его дыхание стало ровнее, но взгляд оставался настороженным. Наконец впереди заблестела вода – мы вышли к бурной реке. На берегу, словно из сказки, стоял небольшой домик. Его стены были сложены из тёмного камня, а крыша покрыта мхом. Окно светилось тёплым жёлтым светом, будто приглашая нас войти. – Ну вот мы и пришли, – выдохнула я. – Было непросто его найти, но он действительно существует… Я едва держалась на ногах, но старалась не показывать слабость. Тепло усмехнулась, заметив, как Велирий пытается скрыть мертвенную бледность под маской иллюзии. Его аура всё ещё была хрупкой, но в ней чувствовалась новая сила – сила, которую я подарила ему. Полуобернувшись ко мне, он заметил, как я еле стою на ногах. Собрав последние крохи магии, он подарил мне заряд бодрости. А сам… сам уже не чувствовал ног. Я едва успела подхватить его, когда он начал падать, спасая от удара о булыжники у берега. Собрав всю оставшуюся силу – каждую каплю воли, каждый осколок мужества, – я перетащила его к лодке. Мышцы горели, дыхание вырывалось рваными хрипами, но я стиснула зубы и шаг за шагом продвигалась вперёд, волоча безвольное тело по холодной земле. Переправа через реку далась невероятно тяжело. Тёмная вода вздымалась бурными валами, течение яростно цеплялось за лодку, пытаясь утащить нас в пучину. Весло в моих руках казалось непомерно тяжёлым, но я упрямо гребла, борясь с потоком. Ладони скользили по мокрой древесине, ногти ломались, а река всё шипела и билась, словно живое существо, жаждущее нашей гибели. Время растянулось в бесконечность: один взмах – вдох, второй – выдох, третий – снова вдох, и так без конца. Наконец, когда силы были на исходе, мы оказались на другом берегу. Лодка с глухим стуком врезалась в каменистую отмель. Я едва смогла вытащить Велирия на сушу. В доме я уложила его на диван – он был ближе всего. Сама рухнула на пол рядом, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном, каждое вдохи отдавалось острой болью в рёбрах. За окном уже темнело, последние лучи заката окрашивали небо в багровые тона. Тишину нарушал лишь шум реки – то грозный, то жалобный, будто река рассказывала древнюю легенду о потерянных душах. Выйдя на улицу, я подтянула лодку крепче. Пальцы дрожали от усталости, но я знала: если не закрепить её как следует, река может подняться за ночь – и тогда лодка уплывёт, оставив нас без единственного шанса на спасение. Ветер хлестал по лицу, принося с собой запах влаги и далёкой грозы. Вернувшись в дом, я добралась до кровати в соседней комнате. Энергия, подаренная Велирием, иссякла окончательно – вся ушла на борьбу с течением, на каждый мучительный шаг к лодке, на отчаянную схватку с рекой. Тело казалось свинцовым, мысли путались. – Устала… – прошептала я, закрывая глаза. Голос звучал глухо, словно издалека. Сон настиг меня мгновенно – не спокойный и лёгкий, а тяжёлый, как намокшая одежда. Я провалилась в него без остатка, не чувствуя ни холода, ни тревоги. Сон был глубоким, без сновидений – тело и разум отчаянно нуждались в отдыхе. Но даже в забытьи я ощущала: вокруг происходит нечто важное А когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, река вздыбилась с новой силой. Вода поднялась, вышла из берегов, окружила дом плотным кольцом. И тогда вокруг него возник барьер – невидимая стена, мерцающая в темноте едва уловимым голубоватым светом. Она не выпускала наружу и не пропускала внутрь. Ни птица, ни зверь, ни человек – никто не мог пересечь эту грань. Дом превратился в остров посреди бушующей стихии, а мы – в его невольников. Он проявился не вспышкой, не громом, а тихим, почти незаметным изменением воздуха. Просто вдруг стало иначе: звуки реки приглушились, свет луны перестал пробиваться сквозь оконные стёкла, а тени в углах комнаты словно сгустились, обретя новую плотность. Я проснулась резко, словно от толчка. В первое мгновение не могла понять, где нахожусь: полумрак, запах сырого дерева, мерный шум воды за стеной. Потом воспоминания нахлынули волной – лодка, переправа, измученный Велирий, упавший на диван… Я вскочила, едва не запутавшись в одеяле, и бросилась в соседнюю комнату. Велирий лежал всё там же – на диване у окна. Но теперь его окружала едва заметная аура мерцающего света, похожая на туман над утренним озером. Он спал, но сон его был не обычным: грудь поднималась и опускалась слишком медленно, кожа сохраняла бледность, а на лбу выступили капли пота. Он боролся – даже во сне, даже истощённый до предела. Я подошла ближе, осторожно коснулась его запястья. Пульс был слабым, но ровным. – Велирий… – прошептала я, не зная, стоит ли его будить.

Путь начался.Я поняла: он погрузился в транс, в то особое состояние, когда вампир восстанавливает силы, черпая их из самых глубин своей сущности. Оставив его, я подошла к окну. То, что я увидела, заставило сердце сжаться. Река превратилась в бурлящий поток, сметающий всё на своём пути. Деревья на противоположном берегу уже наполовину утонули в воде, а течение несло ветки, камни, даже вырванные с корнем кусты. Но самое поразительное было не это. Вокруг дома, словно кольцо огня вокруг добычи, пульсировал барьер. Он был невидим, если не знать, куда смотреть. Но если сосредоточиться, можно было разглядеть лёгкое искажение воздуха – как над раскалённым песком в пустыне. Иногда в его толще вспыхивали крошечные молнии, а вода, касаясь границы, отскакивала, словно ударяясь о стекло. «Он держится», – поняла я. Барьер работал. Он не позволил воде затопить дом, не дал течению унести нас прочь. Но кто его создал? Я обернулась на Велирия. Нет, он не мог. Он едва жив. Значит, это дом. Это место. Оно защищало нас. Я вспомнила, как долго искала эту хижину. Как пробиралась через леса, следуя древним картам и полустёртым легендам. Говорили, что здесь когда то жил маг, который умел разговаривать с реками. Что он построил дом на месте силы, где пересекаются потоки энергии. Я не верила до конца. Теперь – верила. Подойдя к камину, я разжгла огонь. Пламя вспыхнуло неожиданно ярко, будто радовалось моему присутствию. Я села на пол, прислонившись к тёплому камню, и закрыла глаза. Нужно было ждать. Ждать, пока Велирий восстановится, пока река успокоится, пока барьер продержится. Но прежде чем я успела погрузиться в раздумья, дверь тихо скрипнула. Я резко обернулась. На пороге стоял не Велирий. Это была женщина. Высокая, с длинными серебристыми волосами, падающими на плечи, как лунный свет. Её глаза были цвета речной глубины – холодные, проницательные, полные древней мудрости. Она не улыбалась, но в её взгляде не было угрозы. Только ожидание. – Ты нашла его, – сказала она, и голос её звучал как шёпот волн. – Это значит, что ты готова. Я молчала, пытаясь понять, кто она. – Этот дом ждал тебя, – продолжила она, медленно шагая по комнате. Её ноги не касались пола – она плыла, будто призрак. – Он выбрал тебя. А ты выбрала его. Она кивнула в сторону дивана, где спал Велирий. – Теперь ты знаешь, что должна сделать. – Что? – наконец спросила я, чувствуя, как в груди нарастает тревога. Женщина остановилась у окна, глядя на бушующую реку. – Защитить. Не только его. Не только себя. Но и то, что скрыто здесь. То, ради чего этот дом был построен. Она повернулась ко мне, и на мгновение её глаза вспыхнули – не гневом, а силой. – Река не успокоится, пока ты не примешь свою судьбу. Пока не поймёшь, кто ты на самом деле. Её фигура начала растворяться, сливаясь с тенями. – Кто ты? – крикнула я, но ответа уже не было. Только шёпот, унесённый ветром: – Я – память этого места. Я – река. И она исчезла. Я стояла, не двигаясь, чувствуя, как холод пробирает до костей. Что это было? Видение? Призрак? Или сама река решила поговорить со мной? В этот момент Велирий тихо застонал. Я бросилась к нему. Его глаза открылись. Они были ясными, почти живыми. – Ты… видела её? – прошептал он. Я кивнула. – Значит, всё началось, – сказал он, пытаясь подняться. – Этот дом… он не просто убежище. Он – ключ. – Ключ к чему? – спросила я, помогая ему сесть. Он посмотрел на меня, и в его взгляде была та же древняя мудрость, что и в глазах женщины. – К тому, что мы должны защитить, – повторил Велирий, и его голос звучал теперь иначе – глубже, будто в нём зазвучали отголоски тысячелетий. Я молча смотрела на него, ожидая продолжения. Пламя в камине дрогнуло, и на мгновение мне показалось, что тени в углах комнаты стали гуще, словно прислушивались к нашему разговору. Велирий медленно провёл рукой по лицу, словно стирая остатки слабости. Когда он снова поднял глаза, в них горел холодный, сосредоточенный свет. – Этот дом стоит на пересечении потоков силы. Здесь река не просто вода – она живая, она помнит. И она выбрала тебя. – Почему меня? – спросила я, чувствуя, как внутри нарастает странное волнение. – Я не маг, не хранитель древних знаний. Я просто… выживала. Он слегка улыбнулся – впервые за долгое время без тени усталости или боли. – Именно поэтому. Ты умеешь держаться за жизнь. А это место нуждается в том, кто будет защищать его не из долга, а из необходимости. Из инстинкта. Я хотела возразить, но он поднял руку, останавливая меня. – Слушай реку. Прикрой глаза и слушай. Я колебалась лишь миг. Затем выполнила его просьбу, сосредоточившись на шуме воды за стенами. Сначала я слышала лишь бурление потока, удары волн о невидимый барьер. Но постепенно сквозь этот шум пробилось что то ещё – низкий, вибрирующий гул, словно сама земля пела древнюю песню. И в этой песне я начала различать образы: • вспышку света над водой; • силуэт человека, стоящего на скале; • руны, выгравированные на камне под ногами; • поток энергии, уходящий вглубь земли. Когда я открыла глаза, Велирий кивнул, будто знал, что я увидела. – Это место было создано как хранилище. Не сокровищ, не оружия – знаний. Древних знаний, которые нельзя позволить попасть в чужие руки. – И что это за знания? – мой голос прозвучал тише, чем я ожидала. – То, что может изменить баланс сил в мире. То, что однажды уже едва не уничтожило его. В комнате стало холоднее. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. – Ты говоришь так, будто знаешь больше, чем показываешь. Он не отвёл взгляда. – Я знаю лишь то, что мне было позволено узнать. Этот дом не открыл мне все тайны – только те, что необходимы для защиты. Но теперь он выбрал тебя. И ты должна решить: готова ли принять эту ношу? Я задумалась. Перед глазами всё ещё стояли образы – руны на камне, свет над водой, человек на скале. Что то в них казалось знакомым, будто я уже видела это во сне или в воспоминаниях, которых не должно было быть. – Если я откажусь? – Река уйдёт. Дом разрушится. А знания… они найдут другого хранителя. Но не факт, что столь же осторожного. Тишина повисла между нами, тяжёлая, как вода за стенами. Я знала: это не просто выбор. Это точка невозврата. – А если я соглашусь? Что тогда? Велирий поднялся – уже твёрдо, без прежней слабости. Его аура мерцала, наполняясь силой, которую он черпал из этого места. – Тогда ты станешь стражем. Ты научишься слышать реку, читать знаки, управлять потоками силы. Но это потребует жертв. – Каких? – Откажешься от пути, которым шла до сих пор. Забудешь, что значит быть просто охотницей. Станешь… чем то большим. Я закрыла глаза, снова прислушиваясь к песне реки. На этот раз она звучала иначе – не как предупреждение, а как приглашение. Как будто сама стихия говорила: «Ты готова». Когда я снова посмотрела на Велирия, мой голос был твёрдым: – Я согласна. Он кивнул – не с облегчением, а с уважением. – Тогда начнём. Первое, что ты должна узнать, – как открыть хранилище. Он подошёл к камину и провёл рукой по камням. Один из них слегка засветился, и в стене появилась узкая щель. – Ключ – не предмет. Ключ – это ты. Я шагнула вперёд. В тот момент, когда моя ладонь коснулась светящегося камня, река за стенами взревела, а барьер вокруг дома засиял ослепительным светом.

Глава 3 Начало

За окном медленно угасал закат, окрашивая лес в багряные тона. Где то вдали, за горизонтом, скрывались ответы на мои вопросы. И я была готова их найти.Я проснулась лишь на четвёртый день – тело наконец то восстановилось, силы вернулись, будто кто то невидимый заново наполнил меня энергией. Первое, что я ощутила, – приятное тепло и мягкость постели. Несколько секунд лежала, не открывая глаз, прислушиваясь к себе: ни ломоты в мышцах, ни той опустошающей слабости, что сковывала меня прежде. Каждая клеточка будто ожила, наполнилась свежестью и готовностью действовать. «Неужели всё позади?» – пронеслось в мыслях. В голове царила удивительная ясность, словно за время сна разум очистился от тревог и сомнений. Резко распахнув глаза, я села. Комната плыла перед взглядом, очертания предметов размывались, будто я смотрела сквозь лёгкую дымку. Но уже через пару мгновений мир обрёл чёткость: предметы обрели резкость, цвета стали насыщенными, а тени – глубокими. Солнечный свет пробивался сквозь плотные шторы, рисуя на полу причудливые узоры – причудливую мозаику из света и тени, напоминающую карту неведомых земель. Я потянулась, чувствуя, как каждая мышца отзывается лёгкой приятной дрожью, словно струны музыкального инструмента, настроенные идеально. Первым делом отправилась в душ. Тёплые струи воды смывали последние остатки сонливости, пробуждая аппетит. Живот громко заурчал, напоминая, что мы давно не ели – звук получился настолько громким, что я невольно рассмеялась. Капли воды стекали по коже, оставляя за собой ощущение свежести и обновления. Осмотрев жилище, я направилась в подвал – и там меня ждал сюрприз. В глубине помещения, где царил почти арктический холод, обнаружился внушительный запас мяса. Оно не просто не замёрзло – выглядело так, будто его только что принесли: сочное, с лёгким розоватым отливом, источающее свежий мясной аромат, от которого сразу заурчало в животе. На полках стояли стеклянные банки с маринованными овощами, а в углу притаилась корзина с золотистыми клубнями картофеля. Не теряя времени, я принялась готовить. Раннее утро. Барьер вокруг дома уже спал, река постепенно возвращалась в привычное русло, её шум стал тише, будто река тоже отдыхала после бурной ночи. Я включила старую чугунную плиту – она отозвалась тихим гудением, будто приветствовала меня, а её чугунные бока засияли тёплым красноватым светом. Вскоре аромат жареного мяса и тушёных овощей наполнил кухню, окутывая пространство тёплым, уютным облаком. Я расставила тарелки на столе, плюхнулась на заранее отодвинутый стул и потянулась, с наслаждением выдохнув: – Наконец то поем спокойно. Пока я возилась с готовкой, краем уха уловила негромкие звуки из соседней комнаты. Велирий. Всё это время он пытался восстановить магический запас – я чувствовала лёгкое колебание энергии, будто невидимые волны расходились по дому, заставляя дрожать пламя в лампе и едва заметно мерцать хрустальные подвески на люстре. Воздух словно наэлектризовался, наполнился едва уловимым запахом озона. Когда я уже закончила – сочное мясо средней прожарки с аппетитной корочкой, овощи, тушёные на пару с душистыми травами, – вампир нехотя прервал свою медитацию. Я услышала хриплый вздох, неловкий шаг… и едва уловимый звук, будто кто то едва удержался от падения. «Хорошо, что никто не видел», – донеслось из за двери, и я невольно улыбнулась, представив, как Велирий пытается сохранить достоинство, едва держась на ногах. Велирий появился на кухне с нарочито бодрым видом, будто просто решил заглянуть «по пути». Он дружелюбно улыбнулся и махнул рукой: – Могу помочь с приготовлением? Я отмахнулась, но, раз уж он сам заглянул, решила задать вопрос, который давно вертелся на языке: – А вампиры едят обычную еду? Было бы здорово, если так. Он кивнул, с явным удовольствием вдыхая аппетитные ароматы. Его ноздри слегка подрагивали, а глаза на мгновение потемнели, будто зрачки расширились от предвкушения. – Конечно, едим. Увы, это всего лишь миф, что мы питаемся исключительно сырым мясом или, того хуже, человечиной. Хотя… – он на мгновение замолчал, и в его глазах промелькнуло что то неуловимое, словно тень далёкого воспоминания, – среди моих соплеменников встречаются те, кто не гнушается пробовать человеческое мясо. Но, поверь, такие долго не живут. Их либо изгоняют, либо… – он сделал паузу, – они становятся добычей охотников. Заметив, что его слова могли прозвучать слишком резко, он тепло улыбнулся и принялся раскладывать на столе столовые приборы и посуду. Движения его были немного скованными, будто каждое требовало усилий, а пальцы слегка дрожали, когда он брал в руки тяжёлые серебряные вилки. Я внимательно смотрела на него. Несмотря на ощущение относительной безопасности, я оставалась настороже. На ноге, под одеждой, был припрятан кинжал – на всякий случай. Пальцы невольно сжались, проверяя, на месте ли он, ощущая прохладу металла сквозь ткань. – Здесь мы в безопасности, – сказала я, усаживаясь за стол. – В эти края никто из тех земель не забредает. Этот дом – всего лишь легенда. Я и сама не верила, что он существует. Но… – я оглядела уютное помещение, вдохнула аромат еды, ощутила тепло дерева под ладонями, – рада, что он всё таки есть. Правда, в этих местах может поджидать другая опасность. Я знаю о них лишь из глупых сказок. В этом лесу может быть что угодно – древние духи, забытые божества, существа, о которых даже легенды молчат. Иногда мне кажется, что деревья здесь наблюдают за нами, а ветер шепчет предупреждения на языке, которого мы не понимаем. Велирий сел напротив, осторожно положив ладони на столешницу. Его глаза на мгновение задержались на моём едва заметном движении – он тоже заметил, что я проверяю кинжал. Но виду не подал. – Сказки часто рождаются из правды, – произнёс он, глядя на пар, поднимающийся от тарелки. – В этом лесу действительно есть то, чего стоит опасаться. Но не меньше опасностей таит и мир за его пределами. Я хмыкнула, накалывая кусок мяса на вилку: – Значит, мы в ловушке между двумя видами угроз. – Скорее в точке равновесия, – поправил он. – Этот дом… он не просто убежище. Он – граница. Между мирами, между силами. И пока мы здесь, у нас есть время понять, как действовать дальше. Я задумалась, прожевывая сочный кусок. Вкус был невероятным – словно каждый ингредиент раскрылся по новому, будто сама земля подарила нам эту пищу. – Надо будет исследовать лес. По одному опасно ходить – значит, пойдём вдвоём. Мы ведь не знаем, что тут может нас ожидать, – задумчиво проговорила я, глядя в окно. За стеклом раскинулся лес – густой, таинственный, словно сотканный из сумеречных теней. Предвечерняя дымка окутывала деревья полупрозрачным сиреневым покрывалом, размывая очертания ветвей. В воздухе витал терпкий запах хвои и влажной земли, а где то вдали, едва уловимо, слышалось журчание ручья. Казалось, лес дышал – медленно, размеренно, будто огромное спящее существо, хранящее тысячи секретов. Вздохнув, я с аппетитом приступила к еде. Голод был такой сильный, что даже руки слегка дрожали от нетерпения. Аромат жареного мяса с пряными травами заполнил комнату, дразня обоняние. Я вонзила нож в сочный кусок, и тот послушно разделился на части, источая душистый сок. Каждый кусочек таял во рту, даря долгожданное насыщение. – Рад, что ты не чураешься моего общества, – тепло улыбнулся Велирий и сел за стол. Он нерешительно положил себе порцию – чуть больше, чем, кажется, планировал. Я заметила внутреннюю борьбу в его взгляде: с одной стороны, он явно изголодался и едва сдерживал порыв наброситься на еду, с другой – старался сохранить облик воспитанного существа с безупречными манерами. Его тонкие пальцы с чуть удлинёнными ногтями нерешительно сжали столовый прибор, а в глубине тёмных глаз мелькнуло что то звериное, почти голодное. С трудом подавив желание начать есть руками, Велирий аккуратно нарезал мясо на небольшие кусочки. Он ел неторопливо, явно стараясь унять голодное урчание желудка. Первый кусок встретил благосклонный отклик оголодавшего организма – и вампир позволил себе немного растянуть удовольствие. На его лице расцвела искренняя, почти детская улыбка, полная благодарности и восхищения. В этот момент он выглядел совсем юным, почти беззащитным, словно забыл о своей вампирской сущности. – Да, согласен. Лес стоит изучить вдвоём – так будет больше шансов справиться с опасностью или прийти друг другу на помощь, – произнёс он, ненадолго прервавшись от трапезы. Его голос звучал мягко, с лёгкой хрипотцой, будто он давно не разговаривал. Велирий пожелал мне приятного аппетита, и я уловила едва заметный порыв в его движениях – будто он хотел погладить мою руку, но вовремя сдержался. Было видно: ему непросто ориентироваться в человеческих обычаях. Его сородичи многое переняли из людских традиций, но переосмыслили их по своему, придав иные оттенки и значения. В его жестах сквозила странная смесь учтивости и настороженности, словно он постоянно балансировал между двумя мирами. Я усмехнулась, заметив его смущение. Не было смысла вести себя так, словно мы присутствуем на королевском банкете. Деревянный стол перед нами был прост, без изысков, а посуда – скромная, но добротная. Сквозь приоткрытое окно доносились звуки вечернего леса: стрекотание насекомых, далёкий крик ночной птицы, шелест листвы. – Ешь спокойно, так, как тебе удобно. Не стоит передо мной стараться выглядеть безупречно, – мягко сказала я. Я и сама не стеснялась: резала мясо крупными кусками, ловко подхватывала их вилкой и с аппетитом отправляла в рот. Овощи попробовала, но быстро от них отказалась – получилось неидеально, и вкус меня не впечатлил. Они казались пресными на фоне насыщенного аромата мяса, будто повар в последний момент передумал добавлять специи. – И всё же интересно, почему этот лес никто не исследовал? Многие могли перейти через горы и спуститься сюда, но о нём лишь слухи и сказки, – задумчиво произнесла я, проводя пальцем по краю деревянной тарелки. Её поверхность была слегка шершавой, с едва заметными царапинами от многолетнего использования. От той воительницы, что несколько дней назад готова была перебить всех на своём пути, сейчас не осталось и следа. Не было ни леденящего света в глазах, ни морозного ужаса, оставлявшего за собой иней. Теперь мой взгляд был тёплым, почти мечтательным, а плечи расслабились, освободившись от груза прошлых сражений. Похоже, вывести меня из равновесия теперь было не так то просто – я научилась находить покой даже в самых неожиданных местах. Велирий благодарно кивнул и продолжил есть – теперь уже неторопливо и с явным наслаждением. Первый голод отступил, и он мог по настоящему оценить мастерство хозяйки. Каждый кусочек мяса сопровождался довольной улыбкой, а глаза его блаженно щурились, словно у сытого кота, греющегося на солнце. В свете масляной лампы его бледная кожа отливала перламутром, а тени подчёркивали аристократические черты лица. Когда тарелка опустела, вампир с удовольствием потянулся, ощущая приятную тяжесть в желудке и лёгкую сонливость. Его движения стали плавными, почти ленивыми, а в голосе появилась расслабленная нота: – Полагаю, то место, откуда мы бежали, слабо заселено людьми и прочими разумными расами. Потому здесь так спокойно и мирно, – наконец ответил он на мой вопрос. – Хотя, признаю, остаётся загадка: кто и когда построил этот дом? Он выглядит так, будто его возвели не век назад, а совсем недавно. Стены ещё хранят запах свежей древесины, а петли дверей не успели покрыться ржавчиной. Вдруг он спохватился, будто вспомнив о чём то важном, и с лёгкой виноватой улыбкой произнёс: – Совсем забыл, совсем забыл… Где же мои манеры! Велирий. Вампир, один из тех, кто дружелюбно относится к людям, несмотря на предрассудки остальных сородичей. А вас, если не ошибаюсь, зовут Эми? Его голос дрогнул на последнем слове, словно он боялся ошибиться и нарушить хрупкое доверие, только только начавшее зарождаться, между нами. И как насчет прогулки? Закончив с едой, я не спешила вставать и убирать посуду. Взгляд невольно скользил по уютным очертаниям дома, впитывая его необъяснимое великолепие. Да, Велирий был прав: по этому дому никак не скажешь, что он построен давно. Всё здесь выглядело настолько цельным, продуманным, будто возвели его лишь вчера. Особенно поражала магия, пронизывающая каждый уголок. Вода и огонь – две своенравные стихии – словно жили в этих стенах, покорно служа обитателям. Обычно они капризны, требовательны к тем, кто желает ими управлять. Но здесь… здесь они будто заключили союз с домом, стали его неотъемлемой частью. Из крана лилась кристально чистая вода, тёплая, словно набранная из горного источника, а в очаге без дров и угля мерцало ровное, бездымное пламя – не обжигающее, но дарящее уют. – Прогулка? Хм, я не против. Исследовать лес всё равно рано или поздно придётся, а так мы сможем каждый день понемногу продвигаться вглубь. Когда Велирий представился, я слегка наклонила голову и улыбнулась. В его глазах мелькнуло облегчение – видимо, он боялся, что я не отвечу на приветствие. —Твое имя мне известно. Ты довольно популярны среди моих знакомых – самый добрый вампир, который живёт отдельно от всех и ни разу никого не убил из за жажды крови. А моё имя ты верно назвали – Эми Хард. Дочь предательницы, которая предала своего короля и вернулась из за гор беременная «отродьем», у которого нет даже отца. Дочь женщины, занимавшейся алхимией и однажды взорвавшей королевский дворец. После этого её изгнали, и она родила меня. Ещё она печально известна историей, когда оборотень в человеческом обличье утащил её в лес и убил. Эти истории о моей матери действительно были на слуху. Единственная, кто вернулась из за гор живой – и беременная. Великий алхимик при дворце. Та, что приютила оборотня высшего класса. Но я совсем на неё не похожа. Словно и не её дочь. Полная противоположность. Она была смуглой, кареглазой, с чёрными как смоль волосами. А я – со светлой кожей, яркими голубыми глазами и волосами цвета первого снега или лунного света. Мои локоны, казалось, ловили каждый отблеск света, переливаясь серебристыми искрами. – Сожалею о твоих потерях, – с печальной ноткой в голосе произнёс Велирий. Он подошёл ко мне и, явно подсмотрев этот жест у людей, успокаивающе погладил по плечам и спине. Его пальцы были прохладными, но прикосновение несло в себе странное тепло – не физическое, а почти душевное. – Увы, но как бы мы ни хотели остаться в прошлом, оно должно остаться позади, а мы должны идти вперёд. Я составлю тебе компанию на этом пути, если пожелаете, – продолжил он, убирая руки и слегка отступая. Видимо, запоздало осознал, что, возможно, нарушил некие негласные правила человеческих взаимоотношений. В его движениях промелькнула неловкость, будто он впервые попробовал танцевать незнакомый танец. – О о о… – я рассмеялась, слегка прикрыв губы рукой. Звук моего смеха разнёсся по комнате, словно звон хрустальных колокольчиков. Когда я снова открыла глаза, по комнате будто пробежал ледяной вихрь. На мгновение во взгляде вспыхнул тот самый леденящий ужас, который я так тщательно скрывала. Он промелькнул, как молния в тёмном небе, и тут же исчез. – Остаться в прошлом? Не смеши. Моя мать была сумасшедшей. Я не жалею, что тогда её убил оборотень. Я была желанным ребёнком… но только отчасти. Она ставила на мне опыты, желая, чего то добиться. Но добилась она этого или нет – я не знаю. Повисла недолгая пауза. Я размышляла о его словах, о его репутации среди людей. Велирий, казалось, тоже осмысливал сказанное. В комнате царила удивительная тишина – лишь тиканье старинных часов да отдалённый шелест листвы за окном нарушали её. Наконец, набрав воздуха, он предложил: – Может, помимо прогулки, посмотрим на озеро? Вода в реку определённо идёт из водоёма. Заодно… – он осёкся, прервав мысль на полуслове, и виновато посмотрел на меня. Несмотря на его безупречный контроль эмоций, в глазах промелькнуло нечто человеческое – желание тепла, близости. Я почувствовала это, но не стала заострять внимание. В его взгляде читалась надежда – хрупкая, почти детская. В следующий миг я вновь вернулась в прежнее состояние, спокойно посмотрев на вампира. Кажется, я удивилась, что он предложил мне прогулку. В моей душе будто схлынула волна – осталась лишь ровная гладь, холодная и непроницаемая. – Прогулка до озера? Я, конечно, планировала сходить туда, но не думала, что ты захотите со мной. Что ж, я не против. Возможно, я и заметила его мимолетный порыв, но не придала ему значения. Моё лицо оставалось бесстрастным, словно высеченным из мрамора. Лишь в глубине глаз таилась тень – не гнева, не печали, а чего то неуловимого, почти забытого. Велирий явно был потрясён моими словами. Я видела, как он пытается осмыслить услышанное – как родная мать могла так поступить со своим ребёнком? В его взгляде мелькнуло сострадание, смешанное с ужасом. Он словно пытался представить себя на моём месте, но тут же отпрянул от этой мысли. Я словно раздваивалась в такие моменты – будто во мне жили две совершенно разные личности. Одна – закалённая в боях воительница, привыкшая доверять лишь клинку и инстинктам. Другая – едва пробуждающаяся, робкая, жаждущая тепла и близости. Пока Велирий боролся с нахлынувшими воспоминаниями, я быстро закончила с мытьём посуды, стараясь заглушить внутренний диалог монотонным шумом воды. Его семья, насколько я знала, тоже пережила трагедию. Они были изгоями своего рода и поплатились за это, приняв неравный бой. Из всей семьи выжил только он – младший сын главы Рода. В его прошлом тоже были тени, которые не отпускали его до конца. Велирий усилием воли отогнал мрачные воспоминания и вновь улыбнулся мне. В его взгляде читалась искренняя попытка поддержать, успокоить. Он чувствовал вину за то, что невольно заставил меня коснуться болезненных тем. Его улыбка была тёплой, но в ней сквозила лёгкая грусть – как у человека, знающего цену потерям. Мимолётная тень, промелькнувшая на моём лице, лишь слегка встревожила его. Но он, кажется, интуитивно понимал: нападать я не стану. Иначе всё было бы кончено в одно мгновение – несмотря на его нечеловеческую природу. В моих глазах не было угрозы, лишь холодная решимость. Вдруг я почувствовала, как кто то тянет меня за руку. Невольно поддавшись, я оказалась в объятиях Велирия. Его движения были осторожными, почти робкими, словно он боялся спугнуть дикого зверя. Мои ладони легли на его грудь – и я невольно отметила, насколько подтянутым и сильным было его тело под одеждой. Под тканью проступали контуры мышц, свидетельствующие о долгих тренировках и нечеловеческой выносливости. Смущение, редкое для воительницы, невольно окрасило мои щёки румянцем. Это было так… по детски мило. В его объятиях я вдруг ощутила себя не убийцей, а просто женщиной – уязвимой, живой, жаждущей простого человеческого тепла. Я отстранилась, сделала пару глубоких вдохов, пытаясь унять волнение, и вновь посмотрела на него. Сердце билось чаще, чем обычно, но я заставила себя улыбнуться. Тепло, улыбнувшись, Велирий мягко потянул меня за собой, намекая, что прогулка к озеру – отличная идея. Его движения были плавными, почти танцевальными, а в голосе звучала ненавязчивая настойчивость. Он, вероятно, ожидал от этого места чего то определённого. Но то, что нас ждало впереди, оказалось совершенно иным… За порогом дома нас окутал свежий вечерний воздух, напоённый ароматами хвои и влажной земли. Лес встретил нас шёпотом листвы и далёким криком ночной птицы. Озеро, скрытое за густыми зарослями, манило своей таинственностью – его поверхность, вероятно, уже отражала первые звёзды, а вода хранила секреты, о которых мы даже не догадывались. Путь оказался недолгим. Перед нами раскинулось огромное озеро, рождённое мощным водопадом. Вода, вырвавшись из его объятий, устремлялась дальше – в бурную реку с неистовым течением. Озеро поразило меня своей кристальной чистотой: дно просматривалось до мельчайших деталей – гладкие камни, причудливые водоросли, стайки мелких рыб. А за пеленой водопада таился неведомый сюрприз, манящий своей загадочностью. Воздух здесь был насыщен мельчайшими брызгами, создавая вокруг нас мерцающую дымку. Велирий шёл рядом, тепло улыбаясь. Его рука мягко обнимала мою талию, но я чувствовала: он настороже. Наготове были атакующие и защитные плетения – бывший человек никогда не терял бдительности, зная, что опасность может поджидать где угодно. В его взгляде то и дело мелькали отблески настороженности, словно он мысленно просчитывал все возможные угрозы. Но когда перед ним распахнулась величественная панорама озера, его сердце, кажется, на миг забыло о предосторожностях. Он отстранился, первым подошёл к воде и с недоверием коснулся её поверхности. Вода оказалась настоящей – прохладной, живой, пульсирующей под пальцами. Магическая проверка и внутреннее чутье подтвердили: всё чисто, никаких следов колдовства или скрытых ловушек. Кивнув мне, он наложил на нас обоих безобидный мираж – наши силуэты слегка размылись, сливаясь с окружающей природой. Затем, сбросив одежду, он вошёл в воду, сделал несколько мощных гребков и отплыл от берега. Его движения в воде были грациозными, почти звериными – так плавает хищник, чувствующий себя в родной стихии. Я подошла к водопаду, заворожённо наблюдая за игрой воды. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, преломлялись в брызгах, создавая радужные блики. Красота природы захватывала дух, заставляя забыть обо всём на свете. Увидев, что Велирий уже в озере, я мягко улыбнулась. Почему то его мираж на мне не сработал – моя фигура оставалась отчётливой, словно вырезанной из лунного света. Сняв одежду, я встала перед ним – стройная, подтянутая, лишь шрамы на спине напоминали о прошлом. Они тянулись тонкими серебристыми линиями, рассказывая молчаливую историю битв и побед. На ноге по прежнему оставался пояс с кинжалом – я никогда с ним не расставалась, даже во время купания. Это был не просто клинок – часть меня, мой молчаливый спутник. Первым делом я погрузилась в воду с головой, ощущая, как прохладные струи обволакивают тело, смывая напряжение последних дней. Вынырнув, оказалась совсем рядом с Велирием. Вода струилась по моим волосам, превращая их в поток жидкого серебра. – Ты что то хотел сказать ещё, когда мы были в доме? Прогуляться до озера, искупаться… Что ещё вы хотели мне сообщить? – спросила я, глядя ему в глаза. Я была так близко, что стоило протянуть руку – и я снова оказалась бы в его объятиях. Теперь между нами не было одежды, лишь прозрачная водная гладь, усиливающая каждое прикосновение. Мои голубые глаза, казалось, затягивали его в свою глубину, а розоватые губы невольно манили к себе. В этот момент я чувствовала себя не просто женщиной – воплощением самой природы, её силой и красотой. – Ты мне очень нравишься, Эми, – прошептал Велирий, прижимая меня к себе. Его голос дрожал, выдавая внутреннюю борьбу между вампирской сущностью и человеческими чувствами. Преодолев робость, он поцеловал меня, доверчиво закрыв глаза. Это было искренне – без внушения, без магии. Ему действительно нравилась моя холодная внешняя красота и тёплое, искреннее пламя внутри. В его поцелуе не было жадности или похоти – лишь трепетное восхищение, словно он прикасался к чему то невероятно хрупкому и драгоценному. Но сейчас ему хотелось лишь поцелуя. Несмотря на нашу наготу и нежные прикосновения под водой, его мысли оставались чистыми. Велирий даже не задумывался о большем – в нём вновь пробуждались остатки человеческой души, сохранившиеся после ритуала Ночи. В этот миг он был не вампиром, не бойцом, а просто мужчиной, открывшим своё сердце. Увлечённый мной, он, казалось, забыл обо всём на свете… Об опасностях, о прошлом, о собственной природе. В его глазах отражались лишь я и безмятежная гладь озера, а в душе расцветала давно забытая нежность – та, что способна пробудить даже мёртвое сердце. Я лишь улыбнулась в ответ на признание Велирия. Оказавшись в его объятиях, я ничуть не противилась поцелую. Скрестив руки за его шеей, прикрыла глаза, полностью отдаваясь мгновению. В животе разливалось незнакомое тепло, словно тысячи бабочек взмахнули крыльями. Меня неудержимо влекло к этому вампиру – хотелось завладеть им целиком, испытать запретное удовольствие, сделать его своим. У меня бывали мужчины, но ни один не вызывал во мне такой бури чувств. Их прикосновения казались мне обыденными, почти механическими, а здесь… здесь всё было иначе. Каждое движение Велирия отзывалось в теле сладкой дрожью, пробуждая что то давно забытое, почти утерянное. Прижавшись к Велирию, я ощутила, как моя грудь коснулась его груди. Всё моё тело стремилось быть как можно ближе к нему – словно магнитом тянуло к его прохладной, но живой коже. Вода вокруг нас пульсировала, усиливая каждое прикосновение, превращая их в электрические разряды, пробегающие по позвоночнику. Велирий, похоже, испытывал нечто похожее. Его поцелуй стал смелее – словно путник в пустыне, наконец нашедший источник воды. Он не торопился, не пытался ошеломить напором, но его руки медленно скользили вниз, пока не легли на изгибы моей талии. Пальцы осторожно сжали округлости, исследуя их, запоминая каждую линию, каждый изгиб. В его движениях читалась почти детская любознательность – будто он впервые познавал человеческую плоть. На мгновение он прервал поцелуй и посмотрел на меня. В его взгляде мелькнул испуг – словно он ужаснулся тому, что делал. В глубине его глаз промелькнула тень сомнений, отголосок вампирской природы, напоминающий о границах, которые нельзя переступать. Но уже в следующую секунду словно невидимая сила вновь завладела им, и поцелуй возобновился, будто и не было этой заминки. Его губы вновь нашли мои, а руки продолжили своё неспешное исследование. Его ладони скользнули выше, к моей груди, а колено, согнутое в колене, мягко раздвинуло мои ноги. Всё шло к неизбежному…, и вампир это понимал. И подводная тварь, медленно выплывающая со дна, тоже знала: жертвы совсем потеряли бдительность. Её полупрозрачные щупальца уже тянулись к нам, а глаза бусинки жадно следили за каждым движением. Я не противилась его смелости – порой и сама позволяла себе немного наглости. Когда Велирий на миг замер, я лишь улыбнулась и чуть подалась вперёд, давая понять: я хочу продолжения. Но в тот же миг моё сознание уловило едва заметное колебание воды. Инстинкты сработали быстрее мыслей – я молниеносно согнула одну ногу в колене и, даже под водой, с невероятной точностью метнула кинжал. Клинок вонзился прямо между глаз твари – туда, где удар гарантировал мгновенную смерть. А если бы промахнулась? Мой клинок был особенным: попадая в жертву, он выпускал смертельный яд и становился свинцовым – непереносимым для большинства монстров. Яд действовал мгновенно, парализуя нервную систему, а свинцовая тяжесть лишала возможности сопротивляться. Но едва я справилась с угрозой, как тут же вновь погрузилась в объятия вампира. Когда он вошёл в меня, с моих губ невольно сорвался стон – не от боли, а от пронзительного, почти нестерпимого удовольствия. Вода вокруг нас забурлила, отражая нашу страсть, а солнечные блики, пробивающиеся сквозь поверхность, создавали причудливую игру света и тени на наших телах. Велирий, благодаря своей нечеловеческой реакции, успел заметить каждое моё движение – ни один вздох, ни одно дрожание ресниц не ускользнуло от его пристального взгляда. В его глазах вспыхнула глубокая, почти осязаемая благодарность – не только за спасение от смертельной угрозы, но и за то, что я осталась с ним, не позволила этому хрупкому моменту оборваться, словно тончайшая нить судьбы. Мельком взглянув на всплывший труп монстра, причудливо напоминающего человека, он тут же отвернулся – теперь всё его внимание принадлежало лишь мне. С ещё большим пылом, с почти неистовой страстью он продолжил то, что было так грубо прервано. Его пальцы впились в мои бёдра, удерживая меня на месте с силой, которую мог позволить лишь не человек, но при этом не причиняя боли. Губы вновь нашли мою шею, оставляя на ней едва ощутимые, как дуновение ветра, поцелуи, от которых по всему телу пробегала волна дрожи. Когда он полностью оказался во мне, его губы тронула едва заметная, но исполненная смысла улыбка – словно он наконец то обрёл то, чего так долго искал. Он крепче прижал меня к себе, всем своим существом стремясь доказать: я для него – единственная и самая желанная, та, ради которой он готов бросить к ногам весь мир. Коротко поцеловав меня, он на мгновение прервался, но лишь для того, чтобы тихо прошептать на ухо, несмотря на нарастающее напряжение, от которого воздух вокруг нас, казалось, дрожал: – Я польщён вашими навыками… Я слегка впилась ноготками в его плечи, ощущая под пальцами напряжённые мышцы, пульсирующую жизнь. Каждое его движение, каждый поцелуй сводили меня с ума, погружая в океан ощущений, где не существовало ничего, кроме нас двоих. В голове мелькнула сладкая мысль: я не против повторить это позже, уже в тепле нашего дома. Там, где не будет ни монстров, ни опасностей, ни угрозы смерти – только мы вдвоём, только этот миг, который мы сможем растянуть на всю ночь. Его дыхание становилось всё более прерывистым, а движения – более настойчивыми. Он словно пытался запечатлеть в памяти каждую секунду, каждый вздох, каждый удар сердца. Я чувствовала, как нарастает напряжение внутри него, как он борется с желанием ускорить темп, но всё же держит себя в руках, чтобы продлить это блаженство. В ответ я прижалась к нему ещё сильнее, позволяя себе раствориться в этом моменте без остатка. Всё вокруг перестало существовать – только его руки, его губы, его взгляд, полный восхищения и страсти. Время словно остановилось, замерло в этой точке вечности, где были лишь он и я. Когда наш поцелуй прервался, сладкий стон всё же сорвался с моих губ – губ девушки, только что безжалостно убившей монстра. Услышав его похвалу моим боевым умениям, я не смогла сдержать улыбки: – Мне лестно слышать похвалу в адрес моих боевых навыков… Велирий прижал меня ближе, вслушиваясь в моё дыхание, в каждый звук, слетающий с моих губ. То, что мы оба были обнажены и находились в воде, казалось ему совершенно естественным. В его глазах читалось восхищение – не только моей силой, но и тем, как гармонично сочетались в мне воин и женщина. – Ты прекрасна, – выдохнул он и легонько прикусил моё ушко. Затем, нехотя перехватив меня ниже талии, сменил позу – и вскоре мягко вышел из меня, не желая «испортить» мою честь. В этом жесте чувствовалась не просто вежливость, а глубокое уважение к моей личности, к моим границам. Выйдя из воды, он помог мне обсохнуть и одеться. Воздух был прохладным, и от влажной кожи поднимался едва заметный пар, растворяясь в сумеречном свете. Велирий двигался с неторопливой грацией, его пальцы скользили по моей коже с почти благоговейной осторожностью, словно он боялся повредить что то невероятно хрупкое – будто я была не человеком, а изысканной фарфоровой статуэткой, созданной величайшим мастером. Каждое его прикосновение оставляло за собой тёплый след, пробуждая лёгкую дрожь, от которой по спине пробегали мурашки. Он накинул на меня мягкую шерстяную накидку, бережно укутал плечи, а затем на мгновение замер, удерживая края ткани в своих руках, будто не хотел прерывать этот тихий, интимный момент. – Это было волшебно, – сказал он, глядя мне в глаза. Его голос звучал тихо, но в нём слышалась невероятная глубина, словно за этими словами скрывалось куда больше, чем простая похвала. Я заглянула в его взгляд – и замерла. В этих тёмных, почти бездонных глазах не было ни тени притворства, ни намёка на игру. Только искренность, чистая и незамутнённая, как горный ручей. В них читалось нечто большее, чем восхищение или страсть – в них было признание. Признание того, что произошло, между нами, признание ценности этого мгновения. – Буду рад повторить подобное ночью, – добавил он, и в его словах звучала не просто надежда, а обещание. Это было обещание нового, ещё более глубокого сближения, где страсть и доверие сольются воедино, где не останется места сомнениям или страху. В его голосе я уловила лёгкую хрипотцу, будто он едва сдерживал эмоции, готовые вырваться наружу. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло – не от накинутой на плечи шерсти, а от его слов, от его взгляда, от того, как он стоял передо мной, открытый и настоящий. – Ночь ещё только начинается, – ответила я мягко, позволяя себе на секунду прижаться к нему, ощутить биение его сердца, такое же неровное, как и моё. Он ответил не словами – его руки мягко обхватили меня, прижимая ближе, а губы коснулись моего виска в нежном, почти невесомом поцелуе. В этом жесте было всё: благодарность, желание, обещание будущего. Вокруг нас царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и отдалённым журчанием воды. Мир словно затаил дыхание, давая нам возможность насладиться этим мгновением, которое, казалось, растянулось в вечность. Нежные, прерывистые стоны слетали с моих губ, растворяясь в тёплом воздухе у озера. Каждый выдох отдавался эхом в ушах, пока мир вокруг не слился в размытое пятно, а затем всё внезапно оборвалось. Я осталась наедине с тяжёлым дыханием, которое постепенно выравнивалось, словно волны, отступающие от берега. В голове ещё пульсировали отголоски наслаждения, но реальность настойчиво пробивалась сквозь пелену: прохладные капли воды на коже, терпкий запах водорослей и далёкий крик ночной птицы. Велирий, словно чувствуя мой переход из одного состояния в другое, мягко поддержал меня под локоть. Его пальцы, тёплые и надёжные, слегка сжали мою руку, и мы, не говоря ни слова, направились к берегу. Мокрая одежда липнула к телу, но в этом было что то первобытно уютное – будто мы только что родились заново. Когда он предложил повторить это ночью, я не смогла сдержать улыбки. В его глазах плясали озорные искорки, а на губах играла та самая полуулыбка, от которой внутри всё сжималось. – Я не против повторить, – ответила я, слегка наклонив голову, – только уже в постели. Велирий усмехнулся, и в этом жесте промелькнуло что то неуместное – будто он радовался, что личная жизнь начинает налаживаться даже посреди апокалипсиса. Заклятием он просушил нас обоих, затем надел одежду и разгладил несуществующие складки, словно готовился к светскому рауту, а не к битве с мифическим чудовищем. Едва мы успели натянуть одежду, как тишину разорвал рык – такой мощный, что волосы на голове зашевелились, а земля, казалось, дрогнула под ногами. Звук шёл из за водопада, из тёмной пещеры, скрытой за завесой воды. Я инстинктивно схватила кинжал, но чутье подсказывало: против этого он бессилен. И интуиция не обманула. Ещё один рык – и вода взорвалась брызгами, словно кто то изнутри ударил по ней гигантским кулаком. Из под водопада показалась голова дракона: чёрная чешуя, отливающая металлом в лунном свете, янтарные глаза, пылающие первобытной яростью. Когда он заметил нас, вновь взревел – звук прокатился по ущелью, заставляя деревья содрогаться. Затем ринулся в атаку, рассекая воздух огромными крыльями. «Это дракон! Создание древних легенд и сказок моих родителей… Жаль, что мы его невольно потревожили, а я щёлкнул его по носу», – пронеслось в его мыслях, пока мы бежали к убежищу. Я среагировала мгновенно: толкнула Велирия на землю, и в тот же миг когтистая лапа пронеслась над нами, вспарывая воздух. Дракон промахнулся, взмыл в небо, его крылья подняли вихрь, взметнувший листья и мелкие камни. Поднявшись, я помогла встать парню. Его лицо было бледным, но в глазах читалась решимость. – Бежим! – выкрикнула я, схватив его за руку. Мы помчались к дому, ноги скользили по влажной траве, сердце колотилось в унисон с шагами. Едва мы пересекли границу участка, активировался барьер – невидимая стена вспыхнула голубым светом. Пламя, выдохнутое драконом, отразилось от неё, рассыпавшись искрами, словно фейерверк. Зловещий рык разносился по окрестностям, а чудовище кружило над домом, его тень скользила по крыше, будто живое воплощение тьмы. Внутри я опустилась на стул, пытаясь отдышаться. Грудь сжимало от нехватки воздуха, а в висках стучало так, что казалось, голова вот вот расколется. – Какого чёрта это было? – выдохнула я, проводя рукой по влажным волосам. – Про драконов нигде ни слова… Моё оружие и знания против них бесполезны. В доме он сел рядом со мной. Лёгкое прикосновение его пальцев к моему плечу – и я почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. С помощью зачатков эмпатии он помог справиться со стрессом, затем бесстрашно погладил мои длинные белоснежные волосы. Внешне он казался невозмутимым, но я чувствовала: внутри него тоже бушует волнение – как тихий океан под гладкой поверхностью. Несмотря на его поддержку, страх сжимал грудь, холодный и липкий. Я ничего не знала о драконах – ни как сражаться с ними, ни как усмирить. Невольно прикрыв глаза, я прильнула к его груди. Когда он продолжал гладить мои волосы, я чуть улыбнулась, вспомнив, почему не стригла их столько лет. Одна девушка, с которой я когда то воевала, тоже восхищалась моими волосами. Она называла их «лунным шёлком» и нежно гладила, словно пытаясь запомнить каждую прядь. Через несколько дней она погибла на поле боя – её тело нашли среди обломков, а волосы, всё ещё сияющие, были испачканы кровью. С тех пор я не стригла их. – Мы ведь что то сделали, что разбудили его… Только вот что? – пробормотала я, погружаясь в раздумья. – Похоже, его разбудила та озёрная тварь, а не мы, – мягко произнёс Велирий, поглаживая мои волосы. Мысли кружились, как листья в осеннем вихре, но ничего подходящего не приходило в голову. Если бы причина была в той озёрной твари, дракон появился бы раньше. Значит, дело не в ней. Я так глубоко ушла в размышления, что, когда раздался ещё более мощный рёв, вздрогнула. Кровь вскипела в жилах, а в ушах зазвенело. Оглушительный рёв на мгновение дезориентировал вампира – и этого хватило, чтобы я вырвалась из его объятий и выбежала из дома. Над водой кружили два дракона: чёрный, которого мы уже видели, и более крупный – серебряный. Его чешуя переливалась, словно сотканная из лунного света, а глаза горели холодным огнём. Когда он заметил меня, раздался такой оглушительный рёв, что, казалось, дрожала сама земля. В этот момент мои глаза вновь засветились синим – неконтролируемый отклик, словно что то внутри меня узнало его. Придя в себя и восстановив слух, он вышел на поиски и нашёл меня стоящей на ногах – вот вот готовой рухнуть. Я стояла, заворожённая, не реагируя ни на крики Велирия, ни на свист ветра. Драконы кружили, их тени скользили по воде, а затем, словно по незримому сигналу, развернулись и улетели, оставив после себя лишь эхо. Только тогда я закрыла глаза и потеряла сознание. «В глазах всё плывёт…» Вовремя подхватив меня на руки, он отнёс в дом, уложил на кровать, положил на лоб холодный компресс и периодически проверял состояние с помощью своего скромного магического целительского дара. Оказавшись на его руках, я окончательно отключилась. Драконы улетели, но их рёв, казалось, всё ещё звучал в ушах, как отдалённый гром. Вампир проверял моё состояние снова и снова – но оно было идеальным, словно я просто уснула. Во сне ко мне пришёл обрывок памяти из прошлого: я – маленькая, плачущая. Мама держит в руках шприц с чем то красным, её пальцы дрожат, но лицо остаётся спокойным. Она вводит это в мои вены. Температура поднимается, кажется, что кости ломаются, а кожа горит. Я плачу и умоляю её остановиться. И тогда она говорит: – Ты должна стать как твой отец… Драконы – могучие существа… Слова расплылись, сменившись обрывками воспоминаний: вспышки огня, крики, запах гари. На последнем я распахнула глаза и резко поднялась. Сердце бешено колотилось, а в горле стоял ком. Увидев Велирия, явно обеспокоенного моим состоянием, я чуть улыбнулась. Потянувшись к нему, я поцеловала его в губы – мягко, но настойчиво, словно пытаясь убедиться, что это реальность, а не очередной кошмар. Я отстранилась от Велирия, пытаясь унять дрожь в руках. Поцелуй помог на мгновение отвлечься от кошмара, но теперь воспоминания вновь нахлынули – острые, болезненные, словно осколки стекла. – Она говорила о моём отце… и драконах, – прошептала я, глядя в пол. – Что это значит? Почему она ввела мне эту субстанцию? И что за существа эти драконы? Велирий мягко взял меня за руки, его ладони были прохладными и успокаивающими. – Мы разберёмся, – повторил он твёрдо. – Но сначала тебе нужно прийти в себя. Ты пережила сильный стресс. Я кивнула, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Воспоминания, словно разбуженные драконом, теперь рвались наружу – обрывки фраз, неясные образы, запах лекарств и металла. – Я помню… – я запнулась, пытаясь собрать разрозненные мысли. – Помню, как она говорила, что я должна стать сильнее. Что мой отец… он был кем то особенным. Но кто он? Она никогда рассказывала о нём. Велирий задумался, затем осторожно произнёс: – Возможно, твоя мать пыталась защитить тебя. Или подготовить к чему то. Драконы… они не просто мифические существа. В древних текстах говорится, что они связаны с магией крови, с наследием, передающимся через поколения. – Наследием? – я подняла на него взгляд. – Ты думаешь, я… несу в себе что то драконье? Он не ответил сразу. Его пальцы слегка сжали мои ладони, словно он взвешивал слова. – Не знаю наверняка. Но твой контакт с драконом… его рёв не просто оглушил тебя. Он пробудил что то внутри. Я закрыла глаза, вспоминая тот момент. Когда серебряный дракон посмотрел на меня, в груди вспыхнуло странное тепло – не страх, а… узнавание. Как будто часть меня откликнулась на его зов. – Что, если она права? – тихо спросила я. – Что, если я действительно должна стать как мой отец? Но я даже не знаю, кто он! Велирий притянул меня ближе, обняв за плечи. Его голос звучал мягко, но уверенно: – Ты не обязана делать то, чего не хочешь. Даже если в тебе есть драконья кровь, это не значит, что ты должна следовать её зову. Ты – это ты. И только тебе решать, кем стать. Я прижалась к нему, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Его слова согревали, но в глубине души я понимала: это только начало. Драконы не просто так появились. Они что то охраняют. Или кого то. – Нам нужно узнать больше, – сказала я, поднимая голову. – О драконах. О моём отце. О том, что моя мать пыталась со мной сделать. Велирий кивнул, его взгляд стал серьёзным. – Тогда начнём с того, что у нас есть. Ты помнишь, что нибудь ещё из детства? Какие то места, имена? Я задумалась, перебирая в памяти обрывки воспоминаний. – Был один дом… старый, полуразрушенный. Она водила меня туда иногда. Говорила, что это «наше место». Но я не помню, где он. – Это уже зацепка, – сказал Велирий. – Мы найдём его. И найдём ответы. Он поцеловал меня в макушку, и я почувствовала, как внутри разгорается решимость. Страх остался, но теперь он был не властен над мной. – Хорошо, – выдохнула я. – Тогда начнём завтра. Велирий улыбнулся, и в его глазах мелькнуло одобрение. – Как скажешь. Вместе.