Читать онлайн Нея с острова Пирит 2 бесплатно

Пролог

Он выбежал на мокрую улицу, словно ужаленный. Вечерний Париж гудел – люди сновали меж потоков машин, огни витрин сплетались в одно пульсирующее пятно. Кристофер знал, что опоздал, но душа цеплялась за призрачную надежду догнать её. Согреть теплом своего тела, утешить, поклясться, что всё будет хорошо. Раскаяние жгло изнутри, но он не знал, как вымолить прощение. Как заставить её хотя бы заговорить с ним снова.

Он упустил её? Или ещё не поздно?

Вспоминая последнюю встречу на Пирите, Крис внутренне усмехался над собственной наивностью. Она наверняка давно нашла кого-то получше – надёжнее, ближе. Зачем такой красавице, как Нея, ждать знаков внимания от человека, живущего за тысячи километров? Письмо? Пустые слова. Его приезд, когда её не оказалось дома? Жалкая попытка. Нея могла найти того, кто будет рядом постоянно. Того, на кого можно положиться.

Кристофер не сумел дать ей чувство стабильности с самого начала, и это осознание точило его долгое время, не давая покоя.

Если бы он тогда не уехал, если бы не проклятая работа – всё могло сложиться иначе. Захотелось, как в прежние времена, сбежать в лес. Подальше от обязанностей, заполонивших весь его мир. От людей, навязывающих своё мнение и присутствие. Даже Виктория оказалась слишком настойчивой – хищницей, охотящейся за престижным мужем.

Они оба бизнесмены. Оба успешны. Казалось бы, идеальная партия. Она это мгновенно просчитала и вытянула свои когтистые руки вперёд.

Алекса с ней сдружилась – Кристофер понял это, увидев их вместе возле своего дома. Сестрица мило прощалась с его деловой партнёршей, а та собиралась позвонить в квартиру, чтобы вновь навязать свою компанию. Поначалу Виктория успокаивала его, дарила ощущение домашнего тепла, даже успела завезти пару женских вещиц в его холостяцкую берлогу. Это не то чтобы смутило его, но в душе, где многое оставалось непроясненным, он не был готов к таким резким переменам.

Что делать? Сказать, что не хочет спешить с серьёзными отношениями? А вдруг эта женщина – его шанс обрести то, о чём он так долго мечтал? Да, в голове жила другая. Но ведь это было временным помутнением, и наверняка скоро эти мысли рассеются, словно их и не бывало.

Нея.

Когда он впервые увидел её, посчитал заносчивой выскочкой, напоминавшей родную сестру. Почувствовал ли что-то сразу? Да – целый спектр ярких эмоций обрушился на него: раздражение, торг, недоверие, абсолютное поглощение и разгорячённый интерес. Прежде с ним такого не случалось. И он зацепился за это чувство со всем своим упорством и железным характером.

Ему нужно было понять, попробовать – каково это быть с ней. Чувствовать её вблизи, целовать, обнимать, исполнять любые заветные желания. Вряд ли кто-то способен дать ей то же, что он. Самонадеянно? Возможно. Но таким он и был – никогда не останавливался перед целью. Если бы она его отвергла, он бы не стал настаивать и просто исчез.

Или всё же боролся бы дальше?

Многие до него пытались заполучить её внимание – безуспешно. И у него, судя по всему, не выйдет. Зря надеялся завладеть её сердцем таким корыстным и дешёвым способом.

Но она ведь сама позвонила. Сама набрала номер. Может, ещё не всё потеряно? Может, Виктория не успела всё испортить своим внезапным появлением?

Кристофер считал дело почти безнадёжным. Нея – яркая, самодостаточная. Такая вряд ли простит подобную оплошность. Он был с другой, когда она хотела увидеться. Тема закрыта.

Или?..

Когда он узнал, что Нея в Париже, сердце ёкнуло от радости и растерянности одновременно. Что это значит? Она приехала без его участия и просто так решила с ним связаться?

Потерянный в шумном дождливом городе человек всё равно что затонувший в канаве прутик.

Как отыскать её? Куда идти?

В голове зашумело пуще прежнего. Он достал телефон – экран мгновенно покрылся каплями дождя. В записной книжке быстро нашёлся нужный контакт. Кристофер нажал вызов и забежал в первое попавшееся кафе.

– Да? – раздался непринуждённый женский голос.

– Миссис Розенбах, добрый вечер. Это Кристофер, друг Неи. Кристофер фон Лихтенвальд, – прерывисто произнёс он на фоне шума людного помещения. – Мне срочно нужно увидеться с вашей дочерью.

Глава 1

Нея прорыдала после того звонка весь вечер. Ей хотелось верить, что Кристофер станет её лучом надежды в дождливом и пока всё ещё чужом Париже. Он не стал, нашёл другую. Надо было жить дальше.

Она удалила его телефонный номер из записной книжки и решила, что не будет убиваться из-за разрушенных представлений в голове. Он не давал ей никаких обещаний, и она сама выдумала иной сюжет.

Кристофер.

Он отличался от прежних поклонников и ухажёров Неи. Совсем новый взгляд, стиль общения и поведение рядом с ней. Когда она гуляла с ним по ночным улочкам Пирита, ещё не понимала, что уже влюблена. В его походку, манеру общения, улыбку и… пронзительные глаза. До жути проницательные и прямолинейные глаза. Он не скрывал, что с самого начала возненавидел её бывшего бойфренда, и при этом вёл себя всегда по-джентльменски.

Когда она получила его письмо с предложением о выставке её картин в галерее, то почти сразу осознала, что не сможет устоять. Это был её шанс получить признание в художественном мире. И шанс снова увидеть его.

Разве могла она подозревать о таком повороте событий, когда повстречала его как-то раз возле дорогого особняка на Пирите, мимо которого всегда проходила с любопытством? Тогда он открыто ей нахамил при своих же друзьях и называл королевой ослов и козлиц. Нея это хорошо запомнила. Её самолюбие было слегка задето в тот момент, ведь Кристофер производил на неё впечатление с самого начала, и она не хотела, чтобы он думал о ней подобным образом. Как же он посмел? Это стало небольшим вызовом, но не в духе Неи было вестись на подобную «удочку» – она слишком себя уважала и ценила спокойствие без конфликтов и неприятностей. Проще на грубость улыбнуться, чем доказывать обратное, или того хуже, огрызаться в ответ. Нея усвоила этот урок ещё в средней школе, когда новенькая девочка перевелась к ним в класс, переехав из США на остров с семьёй. Странной девочке не понравилось то, что Нея везде, куда бы она не следовала, и тогда юной мисс Розенбах прилетело на шкафчик послание с надписью «No-ya— no chance».[1] Закончилось тем, что вскоре девочку перевели в афинскую школу из-за новой работы отца, и начавшаяся было травля долго не продлилась. Нея не реагировала на эти провокации, не считая одного происшествия в школьной столовой: американка распечатала её фотографию и повесила прямо на входе, на лице Неи было написано красным маркером «Выскочка». Позже выяснилось, что ей нравился Фрэнк, а из-за того, что Нея всё время ошивалась рядом со своим лучшим другом, девочка тут же приревновала. Когда Нея поняла причину разлада, то решила поговорить с ней наедине и устранить разногласия, но было уже поздно – родители забрали её из школы, и больше никто странную новенькую не видел.

Кристофер не печатал её фотографии и не расписывал их обидными замечаниями, не оставлял послания (не считая той записки под камнем, но она имела совсем другой характер и очень даже пришлась по душе Нее), но его сестра взяла эту роль на себя. Нея впервые в жизни столкнулась с враждой такого характера, ведь Алекса играла по-взрослому и посягала на её частную территорию, угрожала безопасности и занималась грязным шантажом. В ответ на то, чтобы Нея перестала контактировать с Кристофером и не выделялась на острове, пока та проводит здесь свой очередной отпуск, Алекса рано или поздно оставила бы её в покое. Наверное…

Кристофер, узнав о проделках сестры, страшно разозлился и был готов отказаться от всяческого общения с сестрой. Нея, чувствуя это на подсознательном уровне, не хотела такого, ведь она понимала, что они – семья, и разлад в их отношениях недопустим. Или он временный. Быть причиной разлада ей не хотелось, и потому она ничего ему не рассказала, хотя могла найти такую возможность.

Кристофер поначалу отнёсся к ней скептически и с нотками презрения, но потом они начали разговаривать. Вечерние прогулки с Чизом в его компании, посиделки в саду Неи, яблоневые поля… всё это сохранилось так живо в её памяти и слегка отдавало покалыванием в груди.

Нея вспомнила про Чиза, по которому тоже страшно соскучилась. Её жизнь перевернулась, и она не может быть рядом с собственной собакой, не говоря уже о членах семьи и друзьях. А Кристофер как появился в её жизни, так и исчез – в мгновение ока. Она даже попыталась его вернуть. Но как только они сближались, затем начинали неизбежно отдаляться друг от друга. Препятствия на их пути дали Нее ясно понять одно – продолжению их связи не суждено быть.

Красивые мечты юной девушки о любви в очередной раз сгорели до тла. Что же, зато у неё есть цель жизни и мечта – она во что бы то ни стало добьётся успеха в карьере, сможет часто видеться с родными и друзьями на острове, обязательно начнёт путешествовать по миру и тем самым обретёт новую себя. И ничто и никто ей не помеха. Целый мир в её руках.

С этими мыслями Нея благополучно уснула. Слёзы на её губах высохли и оставили лёгкий солоноватый вкус. Она обрела успокоение этой ночью и перегорела. Когда умеешь отпускать, получаешь то, что должен. И мудрости в этой девушке было сполна, и веры в удачу. Она не собиралась горевать из-за мимолётной влюблённости в красавца-принца. У неё завтра было слишком много дел.

Всю ночь Нее снился Кристофер. Вот они гуляют по набережной Сены, заходят в уличное кафе восемнадцатого века, в котором когда-то любила проводить время парижская элита из мира искусства. Кристофер улыбается ей, а затем весело смеётся, озаряя тёплой улыбкой. В его светлых пшеничных волосах виднеются солнечные лучи, положение тела расслаблено – чувствуется, что ему приятно находиться с ней рядом и он доволен времяпровождением. В какой-то момент телефон Криса на кофейном столике начинает звонить, и тогда он поднимает трубку. В динамиках едва слышен женский голос. По руками и шее Неи пробегает дрожь. Она стискивает ладони в замок, чувствуя, как они заметно похолодели. До неё доносятся сквозь пелену слова парня, предназначенные собеседнице в телефоне:

– Да, я приеду… я скоро приеду. Всё в порядке… и… прости меня. Ты же знаешь, что мне нужна ты.

Нея смотрит в этот момент в окно, не замечая за собой больше ничего. На улице вдруг становится пасмурно, и начинает идти дождь. Прохожие сливаются в единое пятно. Фары машин на дорогах ослепляют её ненадолго, и когда зрение восстанавливается, она поворачивается к тому месту, где сидел Кристофер, и видит, что он исчез. Его больше нет рядом. Он ушёл к той, с которой разговаривал по телефону.

Осознание этого заставляет Нею проснуться в слезах. Она успевает отличить реальность от бреда уставшего мозга и делает попытки выровнять дыхание. Не сразу, но получается. Она должна забыть его, вычеркнуть из своей жизни, выбросить из головы раз и навсегда.

Завтрак в кофейне возле дома кажется безвкусным, хотя обычно Нея обожала вафли в карамельном соусе с нарезанными бананами и яблоками. Кофе обжигает язык, когда девушка отпивает глоток из пластикового стаканчика с крышкой. Она мысленно выругалась, недовольная тем, как начался этот день. И всё же в душе Неи всегда жила вера, что любой день можно сделать чуточку лучше, если приложить для этого какие-то усилия. Она решила, что пропустит первое занятие, хотя и готовилась к нему позавчера весь вечер, ради похода на тренировку в спортзал. Ей нравилось заниматься фитнесом и йогой в последнее время, физические нагрузки приводили разум и тело в порядок. Это должно было помочь вновь достичь равновесия и гармонии в жизни. Спокойные будни приведут её в норму. На рождество она отправится на неделю домой и обязательно привезёт всем забавные подарки из Парижа. Кому-то купит рождественских гномов[2]и прочую ерунду, а маме и папе обязательно подарит что-то очень полезное и значимое.

В здании спорткомплекса жизнь кипела с семи утра – кто-то приходил на тренировку пораньше, чтобы успеть позаниматься перед учёбой или работой. Нея обычно ходила утром, вставать рано ей было не в тягость после роли хозяйки фермы, с которой она жила долгое время.

Занятия по йоге с ней посещала группа молодых девушек и женщин, а преподавателем была стройная и подтянутая фитнес-тренер афроамериканского происхождения. Она отлично задавала ритм как на занятиях по фитнесу, так и помогала погрузиться в состояние покоя во время очередной асаны и растяжки. У Неи после тренировок часто болели мышцы и связки, но эта боль ей нравилась и приносила даже какое-то странное удовольствие. Спала девушка после занятий крепко и сладко.

Если бы они с Кристофером встретились в тот вечер, то наверняка бы она сейчас была занята подготовкой картин к выставке. От этой мысли ей на короткое мгновение вновь стало грустно. Она выпрямила спину с помощью рук лёжа на коврике и потянулась ещё сильнее в позе Бхуджангасана[3], позволяя мыслям улетучиваться, а разуму погружаться в состояние мирного штиля.

[1] Насмешка с английским акцентом над именем Неи, будто она без шансов.

[2] Фигурка гнома означает богатство и достаток. Если вы дарите гнома, то желаете одариваемому богатство, благосостояние и благополучие. Также полезно именно дарить гнома, тогда это принесёт вам удачу.

[3] Асана в йоге, также известна как поза Кобры.

Глава 2

На улице Rue des Églantines[1]располагался Художественный университет, в котором Нея проходила теперь очно обучение. Красивое величественное построение в духе венецианской эпохи покорило девушку своим внушительным видом с самого начала: главное здание было выполнено из камня, его окружали высокие башни с круглыми балкончиками и резными узорами в перилах. Мощёные каменные дорожки вели через весь кампус-городок, здания окружали высокие пышные ели и кленовые деревья, цветы и кустовые растения тянулись вдоль тропинок и по вечерам освещались тёплым приглушённым светом высоких фонарей. На входе в городок виднелись большие врата с названием учебного заведения. Когда Нея побывала здесь впервые, подумала, что в её жизни начинается новый счастливый этап, и в таком месте она будет чувствовать себя потрясающе. Отчасти так оно и было, но девушке сильно не хватало друзей и прежнего уклада жизни.

Париж был сказочно красив и богат своей историей, также как и её альма-матер, но всего этого было недостаточно, чтобы заткнуть образовавшуюся в душе дыру. Она хотела общаться и любить, как прежде, этим она жила, такова была её природа и сущность.

Примером того служило то, как Нея была привязана к своим друзьям. На острове она не провела ни дня без того, чтобы не увидеться хотя бы на пару минуток с кем-то из ребят. Она тягостно переживала расставание с Шарлоттой и остальными девочками, грустила без шуток Джима и тёплой поддержки Фрэнка. Все они часто ей писали и изредка даже могли позвонить, когда Нея не была занята учёбой или тренировками, но чаще всего ей приходилось обходиться теперь собственной компанией. Новых друзей в Париже пока не было, и если честно, Нея впервые в жизни не была готова впускать незнакомцев в свой мир. Что-то останавливало её, не давало завести новые контакты. Это нельзя было назвать депрессией, но внутри что-то определённо менялось и переворачивалось наизнанку. Конечно, рано или поздно всё образуется, твердила себе девушка.

В большом зале было полно студентов, начиналось занятие по лепке из глины. Это должно было дать начинающим художникам и искусствоведам базу работы с этим гибким и текучим материалом, развивать творческий навык и гарантировать успех в других подобных проектах. Красота и мастерство приобретались со временем, и Нее нравилось пробовать себя в новых навыках. Картины у неё уже получались хорошо, а лепить из глины давалось куда сложнее – раньше она с этим не сталкивалась.

Молодой профессор замечательно справлялся с простыми и более сложными элементами – на выходе он продемонстрировал идеально симметричную вазу с правильными очертаниями и изящной горловиной. Когда настал черёд обучающихся, Нее пришлось с трудом повозиться, чтобы сделать нечто похожее скорее на горшок, нежели на вазу.

Нея даже слегка вспотела в своём вязаном свитере с витиеватыми узорами, когда почувствовала слегка прохладное дыхание у себя на шее. Волосы она предусмотрительно собрала в небрежный пучок, чтобы они не мешались при работе с глиной. Руки до локтей были запачканы, а одежду спас только рабочий фартук горчичного цвета. Повернув голову, девушка поняла, что рядом с ней стоит и наблюдает за процессом её преподаватель. Невольно ей это напомнило занятия у американского профессора, когда тот придирался к каждому мазку на холсте и критиковал всё, что она делает. Но девушка понимала, что критика в случае лепки вполне уместна, ведь работала она с проектом куда хуже, чем другие студенты. Она обвела слегка нахмуренным взглядом собравшихся на занятии: даже скромная в художественном таланте Клэр, американка из Бруклина, справлялась куда лучше неё. Ей удалось слепить очень даже милую вазу и придать ей особую индивидуальную форму. Нея слегка вздохнула, но не подала виду, что почти отчаялась. Руки у неё плохо поддавались материалу, или тот не поддавался им.

– Всё получится, – наставительно приободрил её профессор. Его руки были всё ещё в перчатках, так как он предусмотрительно работал всегда в них. Он попросил двусмысленным взглядом Нею слегка отодвинуться, что та и сделала. – Наблюдай за мной. Нужно лишь слегка покориться субстанции, позволить ей руководить процессом. Руки выполняют только техническую работу – следят за деталями и вовремя изменяют движения. Ты плохо владеешь кистями, но при этом считаешь, что имеешь право рисовать и называть свою мазню картинами. Понимаешь, что не так?

Нея почти обиделась на слегка грубое замечание профессора, но тут неожиданно поняла, в чём была её главная ошибка – она пыталась вести процесс кончиками пальцев, держащими тонкие кисти, как в рисовании, когда нужно было работать целыми запястьями. У неё это получалось машинально, ведь когда дело касалось работы с красками и деталями, девушка старалась быть максимально аккуратной и деликатной, когда в лепке требовалось куда больше резких и сильных движений ладоней.

– Я поняла, что не так, профессор, – скромно произнесла она, потупившись взглядом. Из-за понурого настроения и отсутствия общения в Париже она стала слегка другой – более закрытой и отстранённой от всего. Ей не нравилось это изменение, и вскоре она собиралась начать с ним борьбу. Ей не идёт чрезмерная скромность и молчаливость, рано или поздно это подавило бы её. Она всегда была яркой и самовыражалась открыто перед всем миром, и теперь она не может уйти в себя и сдаться. Просто не должна.

– И что же это? – уклончиво поинтересовался мужчина, вскидывая бровь с любопытством. Девушка в свитере с лёгкой испариной на лбу его забавляла, и он даже не пытался это скрывать. Она была красива и талантлива одновременно – редкое сочетание среди тех женщин, которых ему доводилось встречать или обучать в своей жизни. Ему было около тридцати пяти, но Марк Леру уже успел заявить о себе к этому возрасту как первоклассный художник-скульптор из Парижа, ставший в итоге отличным преподавателем и часто подрабатывавший в своём собственном кружке искусств, располагающемся неподалёку от университета. Его ремесло и навыки принесли ему неплохой доход и местную славу – работы часто выставлялись в европейских музеях, а некоторые ценители из французской элиты часто просили его об автографе и личной встрече. Творческий дух заполонял весь зал, когда он заходил в помещение: казалось, будто в воздухе парит что-то великое и возвышенное, отчего он становился слегка прохладнее и глубже, будто увеличивался в своих размерах и позволял другим присутствующим парить по нему и наслаждаться.

Сложная работа только закаляла Нею, и она ощутила, как внутренне приободряется. Профессор Леру использовал с ней тот же трюк, что и мистер Мартин на американских курсах, что она в итоге успешно прошла. Нею не мотивировали пение ей дифирамб и чрезмерная похвала, а критика и правки вносили в её работы какой-то особый шарм борьбы и упорства, что приносило новый успех.

Когда-то давно, ещё в детстве, за маленькой девочкой наблюдала во время рисования её мама. У Неи не получалось рисовать тонкие и изящные ветви деревьев, как в учебнике, и вместо этого на холстах «красовались» грубые и безобразные палки разной толщины, совсем не похожие на то, что нужно. Нея тогда сильно отчаялась и заревела, бросив кисть в чёрной краске прямо на пол. Миссис Розенбах лишь слегка улыбнулась ей, она знала, что рано или поздно у дочери всё получится. Но на следующий день у Неи вновь ничего не вышло. Тогда Агнес нахмурилась и подошла к дочери, рисовавшей в их гостиной у камина. Она аккуратно взяла её за руку и сказала всего одну фразу:

– Если хочешь порхать как бабочка, не маши крыльями как ворона.[2]

В круглых по-детски больших глазах Неи читалось непонимание и волнение. Мать с любовью погладила дочь по волосам и слегка улыбнулась, будто была уверена, что до её ребёнка сам дойдёт смысл сказанных ей слов, когда придёт время.

С тех пор веточки на деревьях улучшились и даже обрели некую изюминку в работах юной художницы с острова. Когда Агнес делилась с сестрой или подругами об успехах в начинаниях её маленькой дочки, те тут же просили высылать им фотографии рисунков Неи. Когда Агнес делилась с ними изображениями, Нея получала множество хвалебных и восторженных отзывов со стороны. Это радовало девочку, но не вдохновляло так сильно, как те самые слова, сказанные матерью так вовремя.

***

Кристофер припарковался неподалёку от Rue des Églantines, едва найдя свободное место – машин здесь было немало. В этом районе он бывал не так часто, но знал, что здесь располагался самый известный Художественный университет во всём Париже. Найти Нею было задачей не из простых. Если бы только у него было то чёртово письмо, крохотный клочок бумаги, он давно бы с ней встретился и поговорил. Крис собрался уже вылезти из машины, как вдруг ему кто-то начал звонить на рабочий телефон.

– Я же сказал меня не беспокоить один час, всего час, – выругался вслух с раздражением он, доставая мобильник из бардачка. На экране высветилась фотография до раздражительности улыбающегося Фила – когда-то давно он сам поставил свою глупую рожицу Крису на свой контакт. Конечно, было глупо рассчитывать на то, что его друг способен на что-то серьёзное в этом плане, ведь он использовал любой повод для того, чтобы поржать. – Что такое? Без меня не справились? Час, Фил… я же просил…

– Тут срочная ситуация, дружище, хоть я и знаю, зачем тебе понадобился этот час, – Фил не скрывал, что замечает то, что происходит с его лучшим другом. Впрочем, метания Кристофера нельзя было не заметить, когда вы работаете совсем рядом. Он стал слишком нервным и постоянно хватался за телефон, а ещё один раз, когда Фил возвращался с обеда, он заметил, как друг разглядывает фотографию Неи в своём телефоне.

Он запечатлел девушку на камеру мобильника ещё на острове, в её саду, когда она смотрела вдаль и о чём-то размышляла. Профиль её был гармоничным и ровным, а губы слегка поджаты, как будто девушка думал о чём-то напрягающем и серьёзном. Волосы слегка развевались от ветра на острове, сарафан на лямках подчёркивал нежные изгибы и открывал тонкие руки и выделяющиеся ямочки возле ключиц. Несмотря на задумчивость, в глазах её по-прежнему оставалась воздушность и лёгкая уверенность. Удивительное сочетание, решил тогда Кристофер. И эта девушка – удивительная.

У него не дрогнула рука удалить этот снимок из фотогалереи, даже когда он думал, что они больше никогда не встретятся и не заговорят с Неей. Он просто взял и скрыл его подальше, например, от зорких глаз Виктории. Знал, что поступает неправильно по отношению к последней, но не мог иначе. А если бы Нея не позвонила ему в тот вечер, что тогда? Он бы стал разглядывать вновь её фотографию, жалеть о связи с Викторией? Ведь она не давала ему надежд и обещаний. Он просто пытался жить дальше, как и должен вести себя любой взрослый и адекватный мужчина.

Кристофер выскочил из автомобиля, раздражаясь от намёка в словах лучшего друга.

– Не твоё дело, зачем я отлучился, – огрызнулся он, не сдержавшись и тут же пожалел о собственной нервозности. За последние сутки он плохо контролировал себя. Если Виктория на какое-то время скрасила его будни и выходные, утешила мысли и успокоила разум, теперь каждое воспоминание вновь приносило головную боль и напряжение. Он медленным шагом направился по каменной дорожке к высочайшему и старинному зданию. «Она учится здесь?» – промелькнуло с надеждой в голове Криса.

– В чём, собственно, дело?! – нетерпеливо уточнил у замолчавшего на какое-то время друга он.

Погода была хорошей – послеобеденное солнце начинало клониться к закату и окрасило улицы и дороги в золотисто-багряный цвет. Снега пока не было, но Кристофер знал, что он не за горами. Ему нравилось снежное покрывало на улицах Парижа, а ещё он любил ездить в зимние горы и кататься на сноуборде. Впервые он покатался ещё в детстве в отпуске с отцом, тот учил его по-взрослому, на довольно нелёгкой заснеженной трассе, не совсем подходящей для новичка-ребёнка. Он не давал сыну спуску и хотел, чтобы тот сразу начал с продвинутого уровня. И так было всю жизнь – по представлениям мистера фон Лихтенвальда его дети должны быть сразу лучше других во всём. Кристофер невольно вспомнил об этом, идя по дороге, и даже слегка заскучал по семейным поездкам. В детстве они были ближе с отцом, и ему нравилось, когда тот брал его с собой в новую страну или место. Как правило, это было их новым маленьким приключением, и в глазах ребёнка появлялся щенячий восторг при новости о чём-то таком. Мать тоже ездила иногда с ними, но чаще всего ей приходилось нянчиться с Алексой, когда та вела себя откровенно плохо и не хотела ходить в школу.

В реальность Кристофера вернуло заявление Фила по телефону:

– Мистер Буффало решил отменить открытие в декабре, – слегка взволнованным голосом медленно пробормотал парень. Кристофер опешил и остановился, на какую-то секунду впав в ступор.

– Как это отменить? – вырвалось напряжённо из уст Криса. – Уже почти всё готово, спонсоры приглашены, все его многочисленные друзья тоже в списке гостей… как отменить, Фил? Он что, спятил? Что взбрендило в голову этому мужику?!

– Он сказал, что не готов к такому вниманию сейчас, – хмуро отвечал Фил, на заднем фоне послышались голоса и канцелярский шум. – Унеси эти бумаги отсюда, Боб, ты не слышишь, что ли! Элис, прими посылку для галереи Фрэнка Буффало с картинами мистера Лейтона! Её нужно отправить обратно ему, и убедись, что адрес правильный! Эти холсты стоят сотни тысяч!

– Фил, – попытался отвлечь не менее нервного друга от офисных забот Кристофер, возвращая его к их диалогу, – так почему ты не переубедил его?! Это твоя работа!

– Моя работа проектировать здания и делать из них конфетку, вот моя работа, – передразнивающим тоном заявил слегка хамовато Фил, на что Кристофер даже не обратил внимания, как обычно. – Но переубеждать всяких несуразных художников-гениев не моя работа! Я вообще не умею общаться со всякими подобными людьми искусства! Это невозможно, Крис, они вечно витают в своих облаках, и найти с ними общий язык всё равно что пытаться затащить в койку твою сестру…

– Поосторожнее, – посоветовал ему Кристофер, но слегка улыбнулся в ответ на сравнение. – Когда-то давно, когда мы открывали компанию с тобой, и у нас не было чёткого разделения обязанностей, персонала, мы вдвоём брались за любую работу и делали её по первому классу. Потому что так оно и должно работать. Если некому сделать за тебя – сделай сам. Ты забыл об этом?

– Я понял тебя, друг, – помолчав с полминуты, произнёс уже не шутливым голосом Фил и отключился.

Кристофер на какое-то время выдохнул. Отмена открытия галереи в декабре – это, конечно, серьёзное дело, требующее больших вмешательств и изменений в планах и договорённостях, но сейчас ему нужно попытаться ещё раз. Он должен отыскать её. Среди других, в больших и длинных людных коридорах, это неважно, – он найдёт её хоть в целом Париже, если понадобится.

– Кристофер фон Лихтенвальд, из компании Maison von Lichtenwald. Мы занимались реставрацией северного крыла вашего здания. Пришёл убедиться, что всё в порядке, – на входе Крис столкнулся с охраной, и ему пришлось искусно врать о причине своего визита, и связано это было с тем, что войти можно было только по пропускам или приглашениям. Доля правды в его словах тоже была – Фил действительно работал с одним архитектором из Италии по проекту реставрации этого здания, а тот его в свою очередь консультировал по сохранению исторических деталей здания.

– Мне не сообщили о вашем визите, – почесал затылок пожилой охранник. Крис едва ли не закатил от скуки глаза. – Но хорошо, проходите, мистер фон…простите, не запомнил как правильно произносится ваша фамилия, – слегка попятился взглядом мужчина.

– Это неважно. Спасибо, – улыбнулся ему дружелюбно Кристофер, проходя через разблокированный охранником современный турникет, который выглядел в старом здании неуместно. «Здесь бы обновить планировку и усилить охрану, – подумал с недовольным выражением лица Кристофер». За годы работы с разными архитектурными проектами и зданиями он приноровился к тому, чтобы ставить оценку каждому из увиденных помещений, а также анализировать их безопасность. Он своего рода тоже ведь был первоклассным архитектором – иного исхода не могло быть, когда ты владелец компании, что занимается инвестициями, архитектурой и реставрацией. В германском вузе его серьёзно потрепали на архитектурных лекциях, но в итоге это переросло в серьёзный собственный бизнес и дело всей жизни. Лектор ненавидел Кристофера и считал, что тот ничего не добьётся сам, и ему всё подаст богатый и успешный отец на тарелочке с голубой каёмочкой. Он ошибся, и позже, когда юный бизнесмен случайно встретил старого учителя из его студенческих лет, последний в этом убедился и пожалел о сказанных когда-то давно словах. Правда, так и не полюбил Кристофера, ведь сам он не смог когда-то в молодости открыть своё дело по архитектуре, а это было его мечтой. Такие всегда ненавидят более везучих претендентов, у которых всё получилось, и тем более тех, кто вышел из их обучающего класса.

Кристофер шёл по длинным коридорам и вспоминал, как учился в Германии. Все учебные здания так или иначе похожи между собой – длинные просторные коридоры с деревянными скрипучими местами половицами, выкрашенными в один или два тона стенами, висящими на них в стеклянных рамках портретами великих, комнатными растениями повсюду. Его слегка охватила ностальгия. Тогда всё казалось будто бы проще, хотя ничего ещё не было предрешено и достигнуто. Учился он всегда хорошо, но понятия не имел, удастся ли ему сделать в этой жизни что-то без семейной протекции или же нет. Теперь он знает, что всё получилось, но в груди неминуемо тянет порой назад, в то время, когда была загадка и неизвестность. Он любил открывать новое и рисковать, и потому всегда был за активный экстремальный спорт.

Нея не была его открытием, но стала для него чем-то новым и непреодолимо притягательным. Она манила его к себе как горы каждый раз снова и снова, когда он из них возвращался. Его пятитысячники и несколько восхождений порядком выше не смогли унять страсть к риску, хотя и были довольно часто непростыми, также и влечение к Нее не проходило ни на миг, хотя он каждый раз убеждал себя в том, что это гиблое дело и надо забыть девушку.

Она была так близко к нему за последние месяцы, тянувшиеся как резина. Он чувствовал это нутром. Где же она? Куда ему идти дальше?

В коридорах было довольно тихо, сейчас у обучающихся активно шли занятия. Он понимал, что будет глупо врываться в каждую аудиторию, встречающуюся ему на пути, и собирался найти кого-то, кто подскажет ему верный путь.

Женщина в возрасте в твидовом костюме и строгих очках сидела в небольшом холле за первым коридором, она была занята кипой бумаг в больших папках, перевязанных каждая верёвками. Кристофер решил подойти к ней и узнать, обучается ли здесь мисс Нея Розенбах. Её фамилию он запомнил, хотя она была довольно простой и это было несложно. Его фамилию часто коверкали так или иначе, как партнёры, так периодически и давние друзья, которым пора было бы уже запомнить верное произношение и написание.

– Извините, могу ли я у вас поинтересоваться об одной из студенток? Я её… двоюродный брат, – вновь соврал Кристофер, привлекая внимание работницы университета. Она вопросительно уставилась на незнакомца, но тут же выражение её лица сделалось более приветливым и благосклонным – молодой джентльмен показался ей воспитанным и прилично одетым.

– Как же её имя, мистер…? – уточнила деловитым тоном женщина, поправляя на переносице свои очки, постоянно опускающиеся вниз на кончик носа, что крайне её раздражало.

– фон Лихтенвальд. Зовите меня Кристофер, – с улыбкой ответил молодой человек, расстегнув верхние и нижние пуговицы своего пальто. Он был в деловом костюме, и женщина ещё больше прониклась к нему расположением. – Девушку зовут Нея. Нея Розенбах. Она на художественном факультете, если не ошибаюсь.

– У нас тут все факультеты художественные, мистер фон Лихтенвальд, просто разного направления, – с усмешкой заметила немолодая особа, – попытаюсь найти в базе данных ту, кого вы ищите, – она разбудила из спящего режима свой компьютер на столе. Кристофер слегка наклонился за стойку, чтобы видеть то, что она собирается искать, или вернее будет сказать – кого.

– Нея Розенбах, Faculté des Beaux-Arts et Techniques Mixtes[3], – вслух прочла женщина, обнаружив такую студентку в общей базе обучающихся вуза. – Подскажите, мистер фон Лихтенвальд, —на удивление правильно произнесла с первого раза она, – а почему вы не знаете, где обучается ваша двоюродная сестра, и узнаёте об этом таким образом?

– Мы редко общались на тему её образования, и в принципе были в семейное ссоре долгое время, – делился деланно огорчённым тоном с ней Кристофер, – и у меня нет её нынешних контактов для связи. Я решил искать её так, и знаю лишь то, что она учится в Париже в художественном заведении.

– Хотите помириться? – с теплотой в словах полюбопытствовала у него женщина, растянувшись в доверчивой и беззаботной улыбке.

– Да, – кивнул сразу же Крис, задумавшись о том, удастся ли ему это примирение или нет, – очень хочу.

– Если не ошибаюсь, мистер фон Лихтенвальд, та, кого вы ищите, сейчас на занятии в открытом зале на втором этаже. Там проходят практические курсы по лепке и другим видам художественного мастерства.

– Благодарю вас, мисс, – он взглянул на её бейджик, – Дюбуа. Вы прекрасная и очаровательная женщина, – решил польстить незамужней возрастной женщине Кристофер, зная, что такие как она любят подобное. – И вы очень мне помогли. Не знаю, что бы я без вас делал.

– Ой, ну что вы, – мисс Дюбуа засмущалась и густо покраснела за оправой своих очков. – Идите же к ней. Семейные узы – это очень важно. Я живу со старшим братом сколько себя помню, и не представляю жизни без него, – решила поделиться она с Кристофером. – Мы как две половинки одного целого…

– Это очень мило, правда, – отреагировал так искренне как смог Кристофер и решил, что пора подняться на второй этаж, чтобы застать Нею, если она там, пока идёт занятие. – Мне пора. Был рад с вами пообщаться.

– Приходите ещё, – ласково предложила мисс Дюбуа. – Буду рада выпить с вами чашечку крепкого зернового кофе.

– Обязательно навещу вас как-нибудь, – Кристофер не был в этом уверен, но ему стало жаль отказывать в такой мелочи этой милой даме.

В конце коридора в открытой арке он увидел длинный стол, за которым сидел, вероятно, профессор. Интуитивно Крис направился туда в самый конец, и решил, что скорее всего это именно тот открытый зал, который был ему нужен.

Прежде чем войти, он обдумывал в своей голове, что хочет ей сказать. Зал был большим и просторным, залитым ярким предзакатным светом. Профессор и остальные недоумевающе покосились в сторону вошедшего.

…Кристофер сделал несколько шагов вперёд, остановился у самого входа и, чуть запнувшись от предвкушения, произнёс по-французски, обращаясь к профессору:

– Excusez-moi, monsieur. J’ai besoin de voir Mademoiselle Neïa Rosenbach, c’est très urgent. J’aimerais lui parler en privé, s’il vous plaît.[4]

Профессор приподнял брови, переводя взгляд с неожиданного гостя на своих студентов. Несколько человек уже шептались, кто-то переглядывался.Его голос прозвучал чётко, на чистом французском, достаточно уверенно, чтобы в зале повисла тишина.

Он не сразу понял, что она всё-таки здесь, но верил и надеялся.Кристофер медленно обвёл взглядом комнату – длинные ряды мольбертов и столов с глиной, мягкий свет, падающий сквозь высокие окна, лица, обращённые к нему.

Нея, не поднимая головы, продолжала придавать форму глиняной вазе. Каждое слово, произнесённое им, она уловила отчётливо – словно его голос прорезал шум и расстояние. Её руки на мгновение замерли возле незаконченной работы. Она боялась повернуться, боялась убедиться, что это действительно он.

Он узнал её сразу.Но когда Кристофер, чуть нахмурившись, провёл взглядом по залу и остановился на знакомом изгибе плеч, ему больше не нужны были слова.

– Нея… – вслух произнёс он, и она, наконец, обернулась. Сердце её заклокотало, а руки в глине слегка дрогнули.

Когда-то давно в детстве Нея с подружками гадала на кофейной гуще на суженого. У всех были какие-то странные рисунки из зёрен, а у неё буква – К. Сама не понимая почему, она вспомнила в этот момент этот крошечный эпизод из ранней жизни.

[1] Rue des Églantines (улица Шиповников) – вымышленная улица Парижа.

[2] Японская пословица: «Если хочешь летать как бабочка, то не маши крыльями как ворона».

[3] Faculté des Beaux-Arts et Techniques Mixtes в переводе с французского – Факультет изящных искусств и смешанных техник.

[4]В переводе с французского: «Извините, месье. Мне нужно увидеть мадемуазель Нею Розенбах, это очень срочно. Я хотел бы поговорить с ней наедине, пожалуйста.»

Глава 3

Ей не показалось. И правда он.

Стоял в другом конце аудитории, такой же высокий и красивый, как и прежде. Тёмное длинное пальто подчёркивало широкий разворот плеч и было к лицу светловолосому молодому мистеру фон Лихтенвальду. Нея была ошарашена. Что он здесь делает? Как узнал, где она? Что хочет сказать ей?

В памяти проносился их вчерашний телефонный разговор. Он был в ужасе под его конец и всеми силами пытался «остановить» Нею от того, чтобы та бросила трубку. Она не собиралась прощаться так, но действие монетки в телефонной будке закончилось и вызов оборвался сам. Ей тогда стало не по себе от этого акта невежливости, но она ничего не могла поделать – ещё хуже было от осознания того факта, что её звонок помешал ему. Рядом с Кристофером была какая-то девушка, и Нея не хотела препятствовать его личной жизни. Кто она такая, вправе ли она? Зачем появляться в его жизни, когда место уже занято?

Кристофер был не согласен. Он ждал их встречи долгие месяцы, и вот, когда ему удалось услышать её голос вновь, всё дальнейшее становится таким нелепым!

Нея отдалялась от него с самого начала, но, когда она сделала первый шаг сама в его сторону, Кристофер невольно всё испортил. Точнее, необдуманный выбор Кристофера. Зачем он закрутил роман с Викторией, когда в его мыслях и голове всё ещё царило присутствие другой женщины?

Чёрт! Что же делать? Вот она смотрит в его сторону, любопытно обводит лицо взглядом, но при этом не делает и шагу в его сторону. Он должен попытаться вернуть её расположение. Просто обязан.

– Кристофер, – неожиданно ответила приглушённым слегка дрогнувшим голосом девушка. Все присутствующие в аудитории замерли, с интересом следя за происходящим. Профессор недовольно скрестил руки на груди, придерживая запястьем оправу очков на лице и недоумённо прищуриваясь. Что на нахальный тип врывается сюда посреди его практики? Он точно напишет жалобу в ректорате. Хотя профессор Леру и был молод, но уже освоил главные принципы его преподавательской деятельности: когда проходили его занятия, он был отцом, праотцом и Богом, а мнение и законы его неоспоримы для других – простых смертных.

Кристофер инстинктивно дёрнулся, делая шаг вперёд и вопросительно поглядывая на профессора.

– Могу я войти?

– Позвольте, – усмехнулся сердито Марк Леру. – Пусть мисс покинет аудиторию, коль ей угодно. Вы мешаете занятию.

– Excusez-moi, – скромно улыбнувшись, произнесла вежливо Нея и торопливо побежала к выходу из зала, стараясь быть тихой и не мешать другим. Кристофер медленно направился в коридор, раздражённый присутствием молодого преподавателя. Ему ли указывать, когда он может говорить и видеться с Неей? Когда вспышка ушла и он слегка остыл, то понял, что не прав – глупо злиться на человека, который по всем принципам логики в этой ситуации является правой стороной. Он ворвался на их занятие и начал выпрашивать одну из студенток – что должны подумать другие, а в частности преподаватель?

Выходя, Нея увидела, что её приятель застыл возле широкого окна вдали от зала. Там их не должны услышать те, кто остался в зале. Она, пока внезапный гость не видит и не обращая внимание на то, что у неё были всё ещё грязные руки, быстренько вытащила из волос шпильку, и они рассыпались по её плечам лёгкими волнами.

Она осторожно подошла к нему, глядя на его тёмную спину. Взгляд Кристофера был прикован к цветам на подоконнике. Услышав, что она уже здесь, он слишком резко обернулся, и Нея не успела отойти, подойдя к нему вплотную. В итоге они больно стукнулись лбами.

– Прости, – прошептал он ей, усмехаясь собственной неуклюжести в её присутствии. – Я не знал, что ты так близко.

– Это ерунда, – неловко ответила она ему, не решаясь смотреть в глаза против. Так бывает после долгой разлуки: встречаетесь и не знаете, куда себя деть.

– Я рад, что нашёл тебя, – вдруг сказал беглым голосом Кристофер, удивлённый тем, что Нея постригла длинные волосы. Теперь они едва доходили ей до груди. Он разглядывал её присущим пристальным взглядом, поддаваясь внутреннему сильному желанию разглядеть все перемены и те вещи в её чертах, что прежде дарили радость глазам.

Нея покраснела, как только ощутила на себе его взгляд. Не похоже на неё. Или теперь она такая? Тихая, скромная и неловкая? Нет, не может быть! Её почти затрясло от этого приступа нервного напряжения.

Или его присутствие рядом делает её такой? Но ведь прежде она чувствовала себя с ним весьма комфортно.

Кристофер, кажется, понимал её метания, и готов был прийти на помощь.

– Нея, – тёплым голосом произнёс он.

В коридоре была слегка мрачная обстановка – солнце уже почти село, и вся прежняя яркость заката исчезла. Пространство стало тёмным и тусклым, заполняясь сине-зелёными оттенками.

Но одно освещало то, что видел вокруг себя Крис. Её глаза, когда она взмахнула длинными ресницами и всё-таки посмотрела на него – такие же глубокие и синие, как в последний раз.

– Я не ожидала тебя здесь увидеть, – нерешительно произнесла девушка, поражённая переменами внутри себя. Ей бы держаться как раньше, но она не могла и пальцем пошевелить, чтобы не дрожать теперь, стоя перед ним. – Но я тоже рада… повидаться с тобой, – тихо добавила она. Ей стало легче, когда он тепло улыбнулся ей в ответ на признание. Руки её почти успокоились, и плечи опустились, покоряясь хозяйке.

– Ты пойдёшь в кафе, если я позову? – угрюмо поинтересовался у неё он.

Нея не знала, что и сказать. Ещё вчера она была готова встретиться с ним. Сегодня, когда это произошло, от неожиданности она почти утратила самообладание.

– Да… – кивнула слегка девушка.

Кристофер с печалью отметил, что вдали от острова кожа Неи как будто даже слегка побледнела, а в глубине прекрасных глаз затаились пустота и одиночество. Он почти сразу догадался, когда вспомнил то, какой у неё характер и привычка быть всегда рядом с кем-то, что скорее всего, ей попросту тоскливо без родных и друзей. Она впервые жила в отдалении от них, и явно не успела привыкнуть к этому новому ощущению. Не каждый с ним справится, и Нея не виновата в том, что ей тяжело.

– Тогда я подожду, пока у тебя окончатся занятия, – любезно предложил Кристофер, готовый к тому, чтобы провести в этом коридоре столько часов, сколько потребуется.

Нея слегка приподняла бровь, удивлённая этим.

– Это займёт не так много времени, – успокоила она его, позволив себе задорную улыбку. Кристофера порадовала эта улыбка на её губах – первая за сегодня. – До конца моей практики по лепке осталось пятнадцать минут. Больше занятий нет.

– Понял, – тут же кивнул он, передумав снимать с себя верхнюю одежду. – Я буду здесь.

– Хорошо. Я быстро, – повторила девушка, будто успокаивая саму себя этим, и быстрым шагом удалилась назад. Идя к арке, из которой уже светил яркий искусственный свет, она закусывала губу, размышляя о том, что ей сулит эта внезапная встреча. Разумеется, появление Кристофера польстило ей, причём сильно, но она не знала, как быть с этим дальше. Слишком много времени прошло, и вчерашний разговор… вдруг она разочарует его? Или, что ещё хуже, он её?

Кристофер казался ей недостижимым идеалом в качестве партнёра – и она сама не знала почему, ведь им так и не удалось начать встречаться.

Когда занятие закончилось, и Нея покинула зал, он ждал её ровно на том же месте. Девушка ощутила любопытные взгляды других молодых девиц, выходящих с ней и отправляющихся домой. Когда двери кабинетов распахнулись, Кристофер и Нея наконец затерялись в общем потоке людей, спешащих покинуть здание.

– Можем идти, – произнесла уже чуть уверенней Нея, глядя на то, как Кристофер перестал облокачиваться на подоконник, только завидев девушку вдали.

– Я на машине. Ты не против поехать в одно местечко со мной? – он старался быть вежливым и ласковым после того, как вчера расстроил её, да и в общем давно не видел. Ему было сложно сдерживаться в том, чтобы прямо сейчас крепко притянуть её к себе и обнять, но он понимал, что для подобного ещё слишком рано. Это может оттолкнуть её, и тогда у него не останется ни единого шанса в том, чтобы вернуть её расположение.

– Да, поехали, – вновь растянулась в улыбке девушка, держа в руках тёплую светло-бежевую курточку с мехом на воротнике. Кристофер тут же взял её из рук Неи, предложив помощь с тем, чтобы одеться. Ему было также не по себе, как и ей, и кто знает, сколько ещё понадобится выкинуть фраз, чтобы этот шлейф развеялся окончательно.

Нея приняла помощь и опустила по очереди руки в рукава своей куртки. Когда она повернулась к нему, Кристофер уже был готов застёгивать молнию.

– Ты такой любезный, – не сдержалась и сказала забавным голосом девушка, чувствуя, как у неё заметно поднимается настроение. Первый шок прошёл, и в груди зарождалось прежнее тепло и радость.

Кристофер в ответ на это промолчал, лишь глядя на неё с не затаённой радостью, перемежавшейся с необъяснимой печалью. Он правда ждал этой встречи, и был готов на многое, чтобы продлить её на как можно дольше.

– Что же, пойдём, – вырвала его из омута воспоминаний Нея, очарованная непривычной галантностью и заботой. Она уже и забыла, каково это – когда противоположный пол проявляет такое внимание к ней. Время после отъезда с острова тянулось слишком долго и казалось чёрной дырой, в которую она с трудом провалилась. Ей тут же вспомнился бывший партнёр, который разочаровал её – Герман, и она ощутила укол печали. Чувства к нему давно угасли, но страх вновь ощутить это не давал покоя.

Они вышли из здания, ожившего благодаря яркому свету ламп, очутившись на потемневшей улице кампуса. Приглушённый свет фонарей отбрасывал тени на каменную тропу.

– Здесь довольно мило, – решил поделиться первым впечатлением с девушкой Кристофер. – Ты учишься в приятной атмосфере.

– А? – Нея задумалась, идя рядом с ним, и не сразу поняла, что Крис к ней обращается. – Да…наверное.

– Что-то не так? – забеспокоился он, невольно глядя на неё украдкой, но понимая, что пока это её смущает и закрывает от него. Что же произошло с ней? Или виной таким переменам их вчерашний разговор?

– Всё хорошо, просто… – забормотала она, не зная, как успокоить его и себя, – я не ожидала тебя здесь увидеть, вот и всё.

– Ты расстроена этим? – осторожно спросил Кристофер. Помешкав, он добавил: – Я могу уйти и оставить тебя в покое. Только скажи, Нея. Я прислушаюсь. – Он не сказал «подчинюсь», поскольку понимал, что не сможет, и будет пытаться и дальше восстановить с ней связь, пока не поймёт, что на данном поле битвы выигрыш невозможен.

– Нет, я не расстроена, Кристофер, просто всё так запутано и в моей голове происходит слишком много всего, – Нея заговорила быстрее и громче, чем обычно, и парень решил, что ей действительно было непросто последние месяцы. Ему стало жаль её, но в этот момент он не понимал, как может ей помочь. Нея бы вскричала громко и на всю улицу, если бы не услышанное вчера по телефону – «просто будь рядом», но она понимала, что не может и не должна просить у него такое, пока они не разберутся и хотя бы не поговорят обо всём. Да и как она могла что-либо просить и требовать? Она чужая ему, была и осталась. Или ей так только казалось? Как бы ей хотелось, чтобы всё было иначе. Вот только… всегда есть какие-то преграды, и как их преодолеть, ответа не находилось.

– Я понимаю, – спокойно отвечал ей Кристофер, глядя вперёд на дорогу и ведя аккуратно девушку вслед за собой, – и готов выслушать.

– Прости, – поспешно произнесла Нея, испуганно краснея. – Я просто устала после занятий, вот и всё. Нужно поесть и выпить чего-нибудь горячего, и тогда я стану прежней Неей.

Она как будто извинялась перед ним за то, что теперь вела себя иначе. Стала другой. Девушка понимала, как это глупо, но чувствовала за это странную ответственность.

– Хэй, – ласково начал Крис, – ты имеешь право быть не в духе, или не в себе. Всё хорошо, Нея, слышишь?

– Да, – тихо сказала девушка, вновь успокаиваясь.

Они подошли к его машине. Нея даже не удивилась, увидев шикарную марку автомобиля. Такой человек, как Кристофер, мог позволить себе приличный вид транспорта. Сама девушка чаще всего передвигалась на общественном транспорте, и ей это даже нравилось. Было что-то приятное в том, чтобы наблюдать ранним утром за парижанами в большом автобусе, спешащими на работу или на учёбу, также как она. На Пирите Нея большую часть времени ездила на отцовском мопеде, и то, он не всегда был так необходим. Остров был небольшим, и до значительного количества посещаемых ею мест можно было добраться пешком. К тому же, Нея всегда считала ходьбу полезной и обязательной для поддержания здорового образа жизни.

Он открыл ей дверь, приглашая сесть на переднее сидение. Нея осторожно залезла в машину, и Кристофер захлопнул за ней дверцу. Спустя несколько секунд он уже сидел рядом за рулём рядом с ней. Эта близость манила его, а Нее было немного страшно. Она не знала, как быть. Вся правда в том, что ей тоже хотелось прильнуть к нему всем телом и потребовать защиты и тепла. Да, именно потребовать.

Она не стала одной из помешанных особ, нуждающихся хоть в чьём-то внимании. Просто теперь, когда ей так долго было одиноко, а рядом оказался Кристофер, её прежние чувства к нему лишь усилились. Она испытывала влечение, как тогда на острове, когда они мило беседовали у неё в саду, или гуляли посреди яблоневого поля вместе с её псом Чизом. Только теперь то, что она испытывала, становилось вдвое сильнее. Лишь увидев Кристофера, она осознала, как скучала по разговорам с ним, по его взглядам и вниманию. Быть может, прозвучит слегка тщеславно и напыщенно, но Нея поняла, как остро нуждалась в нём и чувствовала, как что-то в ней переменилось.

Глава 4

– Ты постригла волосы, – улыбаясь, заметил Кристофер.

В кафе было уютно, горел тёплый свет. За круглым столиком сидели Крис и Нея, увлечённые друг другом. Они изучали каждую деталь в лицах друг друга, стараясь уловить саму суть и то, что могло скрыться от их взоров из-за разлуки.

– Захотелось перемен, – с улыбкой говорила Нея, согреваясь тёплым глинтвейном как физически, так и душевно. – Тебе не нравится? – деланно обиженно спросила она, притворяясь.

– Очень нравится, – сразу же ответил Кристофер, удивлённый вопросом. – Ты стала ещё красивей.

– Спасибо, – поблагодарила она. – А ты как всегда обходителен и вежлив. Приятно знать, что что-то в этом мире остаётся прежним. Или кто-то…

– Ты стала более меланхоличной и рассудительной, – с интересом заметил Кристофер, получая свою порцию ароматного глинтвейна от официанта.

– Все меняются, – слегка вздохнула Нея, задумчиво пожав плечами. – Но ты не думай, что я теперь много грущу. Просто скучаю по острову, и по всем остальным.

– По друзьям и родителям? – догадался с улыбкой Кристофер, делая глоток. – Ну и вкус. Как ты это пьёшь, Нея? – глинтвейн мистер фон Лихтенвальд заказал по её рекомендации. Кристофер слегка закашлялся от количества пряностей в его стакане.

– Вкус не сразу раскрывается. Дай напитку время, – слегка засмеялась девушка, чувствуя, как обстановка вокруг них разряжается. Да и алкоголь в коктейле делал своё дело.

В семейном кафе неподалёку от набережной Сены подавали итальянские и французские блюда, а также напитки на любой вкус.

– Это моё любимое место, когда я хочу приятно провести время с друзьями, – поделился с ней он, не переставая улыбаться. Глинтвейн был той ещё дрянью в понимании Кристофера, но действительно приятно согревал. Ради неё он выпьет хоть десять таких стаканов с этой жидкостью, если она этого захочет.

– Правда? Могу понять, почему. Мне здесь нравится! – Нея засияла и ожила, и, если вначале их встречи она была слегка подваленной и печальной, теперь же полностью переменилась и стала чувственной и открытой. Как на острове.

Кристофер вновь залюбовался ею. Волосы, когда стали короче, начали завиваться на концах ещё сильней, и причёску Неи теперь смело можно было назвать кудрявой. Ей это очень шло, гармонируя с изящными правильными чертами лица. Его взгляд зацепился за пухлые персиковые губы, которые он когда-то уже целовал. Кристофер обнаружил, что щёки Неи стали совсем красными от резкого перепада температур. Когда они зашли в кафе, на улице было довольно холодно.

Неожиданно для всех парижан пошёл первый снег. Кристофер с наслаждением заметил первые снежинки за окном заведения. Он вспомнил о том, что буквально пару часов назад вспоминал об этой чудесной особенности зимнего времени года, и это добавило их встрече с Неей ещё больше шарма и тепла, что показалось ему вполне естественным.

В кафе было шумно и людно – и все с весельем обсуждали перемену погоды. Нея тоже заметила снег и вспомнила свой сон, приснившийся этой ночью. Они также сидели в кафе возле набережной Сены. Только итог был более плачевным и тоскливым. На какой-то миг Нею даже слегка передёрнуло, но глядя на Кристофера и эту приятную окружающую атмосферу, она снова обрела покой и гармонию. Спится да снится. Всё хорошо, и они так мило беседуют. Зачем беспокоиться о дурных вещах?

– Первый снег, – улыбаясь, заметила Нея. – На Пирите снега почти никогда не бывает, по крайней мере за годы моей жизни он не удостоил местных тем, чтобы пойти. Приятно видеть что-то новое для себя.

Нея весело засмеялась. Хоть это и было правдой, но она не была готова выбежать сейчас туда сломя голову, подальше от тепла. Подумаешь, снег… Несмотря на сопротивление Неи, которое, к слову, длилось недолго, Кристофер заставил её встать, на ходу набрасывая на плечи девушки куртку, что висела на вешалке рядом, и потребовал немедленно выйти из кафе хотя бы на минуту.– Постой, – удивился Кристофер с воодушевлением, – так это твой первый снег?! Пойдём же скорее на улицу!

Они стояли под открытым небом, освещённые светом фонарей этим удивительным вечером и ловящие пальцами снежинки. Нея удивилась новому необычному ощущению, виду и холодному влажному покалыванию на коже. Ей понравился снег и то, что этот первый в её жизни раз с ней разделил Кристофер. Она была очарована развернувшимися событиями и чувствовала себя почти как дома, хотя происходящее было совсем иным и не похожим на то, что она уже испытывала или что её окружало раньше. Приоткрыв рот, она принялась ловить снежинки.

– Простудишься, Нея, – улыбался широко Кристофер, наблюдая за девушкой. Её вид на фоне крупиц снега и вечернего Парижа казался ей обворожительным в эту минуту. Что за удивительная девушка, которая добралась до него с греческого острова аж в сам Париж…

– Мне всё равно, хочу запомнить этот момент, – отвечала радостно она.

– Пойдём в кафе, пока ты действительно не заболела, – забеспокоился Кристофер. Нея осталась стоять на месте. – А поначалу ты не хотела выходить, – с весельем подчеркнул эту деталь он. Теперь же её было не затащить обратно под крышу. – Обещаю, что после ужина мы с тобой прогуляемся по набережной.

– Точно? – поддела его Нея, улыбаясь. Она знала, какое влияние оказывает на этого молодого красавца-бизнесмена, и вовсю пользовалась этим. Ей было весело, и она впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему счастливой.

– Точно, – серьёзно кивнул ей Кристофер, и они вошли внутрь кафе.

Официант вовсю обыскался их, но завидев двоих в дверях заведения, облегчённо выдохнул.

– Я подумал, что вы ушли, – неловко хихикнул он, когда парочка проходила мимо.

– И оставили вещи? – хмыкнул многозначительно Крис, поражаясь глупости местного работника.

– Мы бы не сбежали, не допив ваш чудесный глинтвейн, – заверила его улыбчивая Нея, держась рядом со своим спутником на этот вечер. Она почти не отходила от него за всё время, боясь, что он вдруг исчезнет, как во сне.– Ой, да, – начал переминаться с ноги на ногу официант, почесав затылок. – Désolé pour les spéculations![1]

Кристофер не совсем был согласен с её высказыванием про коктейль, но поспешно закивал, подтверждая своим авторитетным мнением этот забавный лже-факт.

Принесли еду – ароматную, с пылу с жару, и на любой вкус. Нея пыталась негромким протестом остановить Кристофера, когда он держал в руках меню и перечислял официанту всё, что нужно принести, но угощающий её друг был непреклонен. В том, что платить ей за себя не придётся, она нисколько не сомневалась, но на всякий случай была к этому морально подготовлена. Она часто слышала, что европейские мужчины не всегда платят за женщину в заведениях, но была убеждена, что Кристофер не позволит ей вносить свои деньги в их счёт. Почему-то он производил на неё впечатление истинного джентльмена, хотя им не удалось дотоле посидеть где-нибудь в ресторане или сходить в кино. Они вообще не посетили совместно ни одно место за всю историю знакомства, и потому этот вечер останется в её памяти навсегда. Она невольно предавала ему большое значение и ценила каждую минуту. С прежними ухажёрами они часто посещали весёлые заведения вроде паба на острове, ходили несколько раз в игровые центры и караоке, но ничто из того не вызывало в Нее такой хоровод чувств, как поход с мистером фон Лихтенвальдом в обычное парижское кафе, каких тысячи, в день, когда впервые пошёл снег.

[1] В переводе с французского языка – «Простите за домыслы!»

Глава 5

Они долго не могли оторваться друг от друга и беседовали обо всём подряд весь вечер. Нея рассказывала о своём обучении на курсах в Америке, продаже фермы и решении перебраться в Париж, чтобы учиться очно. Кристофер внимательно её слушал и наслаждался каждым словом из женских уст, которые так хотелось поцеловать. Ему лишь оставалось кивать и поддерживать девушку, настолько не хотелось прерывать её красивую размеренную речь и длинный интересный рассказ.

– А что нового у тебя? – улыбнулась девушка, застигнув парня врасплох.

Она уже попробовала лучший суп Сен-Жермен в Париже, пиццу Мортаделлу на тонком тесте, попавшую на их стол будто прямиком из Рима, и допивала второй глинтвейн. Девушка заметно расслабилась, это было видно по её розоватому личику и непринуждённой позе. Она была так скована поначалу, и Кристофер подумал, что это из-за обиды, но он ошибся. Ей было тяжело какое-то время, и она давно ни с кем не беседовала, как раньше.

– Я… открыл филиал компании в Лондоне, – замявшись вначале предложения, вспомнил первое, что пришло на ум, Кристофер. – Собрал новую команду, с которой теперь работаем дистанционно. Это важный проект, к которому мы долго шли.

О сотрудничестве с Викторией и связи, возникшей на почве этого знакомства, Крис предусмотрительно умалчивал. Нея не спрашивала о девушке, голос которой слышала вчера на фоне их телефонного разговора, и это позволяло считать, что она не придала этому особого значения. По крайней мере, мистер фон Лихтвенвальд надеялся на это.

– Это здорово, конечно, но меня интересует другое, – слегка усмехнулась Нея, подзадоривая его. Кристофер внутренне напрягся, плечи его слегка сжались. – Как ты сам? Что нового у тебя, не у компании?

Он облегчённо опустился на диванчик. Её всё ещё не интересует другая девушка. Общаться с Неей сейчас было всё равно что ходить по лезвию ножа – одна ошибка, и ты проиграл. Он понимал, что должен объяснить ей, в чём дело, но не знал с чего начать. Если он скажет, что та девушка ничего для него не значит, что подумает о нём Нея, – что он ветреный болван? Но и обратное говорить было бы жестоким поступком – ведь к Виктории у него так и не появилось крепких романтических чувств. Она была милой и ласковой по отношению к нему, и он старался дать ей то же, но влюблён ли он был? Нет.

Тогда зачем был с ней? В защиту Криса можно сказать, что влюблённость, уже не говоря о любви, иногда возникает не сразу, и, если обрывать каждую связь, так и не дав ей шанса раскрыться, можно навек остаться одному.

– У меня… всё по-прежнему, честно говоря, – пожал плечами молодой человек, наблюдая за девушкой краем глаз. Он аккуратно нарезал свой стейк средней прожарки, умело орудуя приборами. – Я правда скучал по тебе, Нея, и хотел бы дальше слушать о том, что было у тебя за эти месяцы.

Нея пожурила его взглядом.

– Но ведь так нечестно, – серьёзно заметила она. – Ты тоже должен рассказать мне всё-всё-всё.

Кристофер понял, что не в силах дальше юлить перед ней. Это было бы нечестно по отношению к ней. Она этого не заслуживает.

И тогда он начал говорить. Что встретил художника-коллекционера Фрэнка Буффало, узнал о желании того открыть свою картинную галерею в Париже. Пообещал помочь и тут же вспомнил о картинах Неи, что так ему нравились. Художнику предложения Кристофера понравилось, и он был не прочь познакомиться с ней. Тогда мистер фон Лихтенвальд и отправил Нее то письмо, которое дошло благополучно лишь спустя недели. Когда Нея связалась с ним, Кристофер был ошарашен и несомненно рад этому, ведь ещё не поздно всё организовать для выставки с участием работ девушки. Он собирался поскорей встретиться с ней, как тут звонок оборвался. И тогда он решил позвонить её матери, дабы узнать о том, как можно с нею связаться. Миссис Розенбах любезно поделилась контактами дочери – адресом и номером телефона, но Кристофер боялся, что так Нея всё же испугается и станет избегать его. Он решил поехать на следующий день в Художественный университет города, где могла бы учиться Нея. И не прогадал, встретив её там.

Потом Крис, переходя от сути к морали, не преминул упомянуть о важном. Рассказал всё, как было. Мол, пару месяцев назад повстречал дочь бизнесмена, на плечи которой была возложена лондонская фирма, и с которой они и заключили контракт по расширению бизнеса. Чуть позже она приехала в Париж, и он показывал ей город. Закрутился небольшой роман.

На этом Нея напряглась. Ей было не очень-то приятно слушать о том, как Кристофер говорит о другой, но внутренне она нуждалась в том, чтобы знать всю правду. Она не стала бы скрывать от него такие вещи, и была благодарна ему за то, что он решил поделиться этой важной деталью с ней.

Они взрослые, и не должны были хранить друг другу верность всё это время. Ведь у них было всего несколько поцелуев… И несмотря на это, девушке было неприятно. Она вновь погрустнела на глазах у Кристофера.

– Нея, если тебе неприятно, я не стану продолжать говорить об этом, – пообещал ей Кристофер, тоже огорчаясь от ситуации. – Я не хотел тебе врать, вот и всё. Та девушка, чей голос ты вчера услышала по телефону, была моей коллегой по бизнесу и… девушкой. Но я… я не знал, что ты позвонишь и приедешь сюда. Не знал, ждать ли тебя. Ты совсем пропала. Понимаешь?

– А ты выбрал не лучший способ, чтобы связаться со мной, – с лёгким раздражением усмехнулась Нея. Кристоферу стало стыдно, и он опустил глаза. – Письмо могло затеряться, и ты сам это понимаешь.

– Да, я виноват, – серьёзно отчеканил Кристофер. – Но и ты не пыталась мне позвонить или написать, – он не хотел это говорить, боясь обидеть девушку ещё больше, но слова сами вырвались – резкие и хлёсткие, как удар кнутом.

Нея хмыкнула. Она знала, что тут нет правых или виноватых. После уезда Кристофера с острова Нея действительно была погружена в саму себя, в продажу фермы, и к тому же всё ещё переносила расставание. Оно не то, что бы больно по ней ударило, но было непросто некоторое время смириться с тем, что тебе изменили. Только не ей. Не Нее. Она не верила в это. Её тщеславие не могло перенести такой удар слишком быстро и легко.

– Я была занята, – угрюмо заметила она в ответ, помешивая ложкой содержимое стакана. В кафе все продолжали веселиться и радостно проводить время в компании, а эти двое за круглым столиком заметно опечалились. – Но я не виню тебя, чтобы ты знал. Мы ведь и не встречались, верно? – она неожиданно подняла на него свои синие глаза, и Кристофер увидел, что в свете пиццерии они слегка поблёскивали. Он не мог разгадать, что теперь таилось в них после всего сказанного и услышанного. Ему было горько от того, что вечер вновь стал напряжённым.

– Верно… – медленно произнёс он.

На какое-то время воцарилась тишина между ними. Нея дальше делала вид, что всё в порядке, и ела свой греческий салат. Кристофер не знал, что сказать.

– Кристофер, ты сказал своей девушке о том, что поехал повидаться со мной? – Нея больше не могла терпеть и задала вполне резонный резкий вопрос, крутившийся у неё в голове.

– Но ведь мы друзья? – усмехнулся с горечью в голосе Кристофер. – Всего-лишь друзья с тобой, да?

– Что? – Нея слегка замялась и пришла в раздражение. Кристофер видел её такой впервые и не знал, как обороняться в ответ. – Я не знаю. Может ли друг целовать другого друга? – это прозвучало сурово.

Нежная и всегда милая Нея стала брюзгой за одно мгновение. Что же, она имела на это право после его недлинного рассказа о Виктории.

– Прости меня, – вдруг сказал Кристофер, чувствуя, что вновь упускает её. – Может, я извиняюсь просто так, но чувствую себя виноватым перед тобой. И перед Викторией. Я должен был дождаться твоего ответа, и…

– Но я написала тебе ответ, как ты и хотел, – вспомнила Нея важную деталь, перебивая Кристофера. – Просто ты его не получил. Твоя… девушка, она украла его? – стараясь подбирать слова аккуратно, уточнила Нея. Обстановка была накалённой, как никогда раньше между ними.

– Да, так и есть, – вздохнул парень. Ему стало даже слегка смешно от нелепости ситуации. Даже если бы он прочёл письмо Неи, что тогда? Сразу спровадил бы Викторию? Он поступил по крайней мере с одной из двух девушек как последняя сволочь. И Нея, и Виктория имели право на то, чтобы злиться.

– Значит, так должно было быть, – пожала плечами Нея, рассудив их положение. – Любой девушке не понравится то, что её партнёру шлёт письма другая.

– Но ведь я писал тебе не только затем, чтобы встретиться, – Кристофер разозлился на Нею, начав закипать, и она с интересом взглянула на него по-новому. – Я сделал тебе выгодное предложение, связанное с твоими картинами. Ты могла бы просто отказаться. Но ты позвонила мне.

– Я позвонила, да, – признала, возможно, свою ошибку Нея, чувствуя, как проявление характеров обоих борется друг с другом. – Но я не знала, что помешаю, это, во-первых, и не думала, что ты возлагаешь на мой звонок такие большие надежды.

Это было жёстко и грубо. Кристофер отвёл взгляд в сторону. Зачем она так себя ведёт с ним? Он ведь не сделал ей существенно ничего плохого.

– Какие надежды? – фыркнул он вдруг. – Я хотел лишь возобновить наше общение, и чтобы твои картины увидели другие. Уж не думаешь ли ты, что я звал тебя в свою постель таким образом? – он старался говорить негромко, но сказанные слова были слишком острыми, чтобы оставаться незаметными для окружающих. Официант хотел было убрать пустые тарелки на их столе, но предусмотрительно прошёл мимо, сделав вид, что слегка запнулся неподалёку. Сидящие за столиком даже не обратили на него внимания.

– Я не знаю, что мне стоит думать, – с тяжестью на сердце произнесла Нея, разочарованная итогом их общения. – Кристофер, ты не должен оправдываться передо мной. Просто мы оба не оправдали надежды друг друга, вот и всё.

– А какие надежды были у тебя, Нея? – вдруг спросил он, становясь твёрдым и серьёзным. – Может, стоило сказать о них, чтобы я хотя бы знал, в чём неправ и виноват перед тобой?

– Ни в чём, – отделалась от него Нея коротким ответом, чувствуя, как в горле образуется ком и к глазам приливают слёзы. Она теперь стала слишком ранимой и этот разговор не привёл их ни к чему хорошему. Зря только думала, что эта встреча что-то изменит в их истории.

– Нея, говори со мной, – почти требовал Кристофер. – Если тебе интересно знать, я сказал Виктории правду, и она прошлым вечером уехала от меня. Мы больше не пара.

– Я не то хотел сказать, Нея, – понуро ответил Крис, удивляясь, как ей удаётся всё перекручивать так, что он всегда остаётся виноватым. – Просто пойми одно. Я ждал тебя. Ждал твой ответ всё это время. Виктория появилась случайно. И исчезла также. Она мало значила для меня, и я был виноват только в том, что обнадёжил её и разбил ей сердце. Больше меня винить не за что.– Тебе не жаль свою девушку? – рассердилась Нея теперь и на это, хватаясь за информацию как за новый повод для спора. – Это из-за меня? Из-за того несчастного звонка ты с ней расстался? И ты говоришь, что не возлагал больших надежд на нашу встречу?

– Я понимаю, – Нея старалась успокоиться, но это давалось ей с трудом. – Ты ждал меня. Но из-за твоего поступка пострадала девушка. Я не просила никого бросать ради меня.

– Ты пытаешься казаться не эгоисткой, но всегда была ею, признай это, – тонко заметил Кристофер, отпивая из стакана с колой холодный напиток и стараясь остыть. Им нельзя ругаться в заведении, им в принципе не стоит ругаться. Что это даст, кроме разочарования и прощания? – Я не хотел ранить ни тебя, ни Викторию. Просто так сложилось.

– Мне сегодня приснился один сон, – неожиданно сказала девушка тихим голосом, и по её щекам потекли слёзы. – Про тебя и про эту девушку.

– И что же тебе приснилось? – старался быть деликатным Кристофер, считая сны и прочее бредом головного мозга.

– Что я помеха на вашем пути, Кристофер, – произнесла девушка серьёзно. – И да, я бываю эгоисткой, но только не в том случае, когда становлюсь разлучницей.

– Ты не разлучница, – устало пробормотал фон Лихтенвальд, потирая рукой лицо и прикрывая глаза. – Я не давал Виктории обещаний жениться на ней, понимаешь?

– С трудом, – буркнула расстроенно Нея, пытаясь успокоиться.

– Не плачь. Нет повода для слёз, – тихо произнёс Крис. – Я могу уйти, если ты не хочешь больше меня видеть или слышать. Хоть я и не понимаю – почему.

– Я плачу не потому, что не хочу тебя видеть или слышать, – призналась Нея в порыве эмоций, салфетками утирая дорожки слёз на своих щеках. Кристоферу становилось неловко, а окружающие поглядывали на них, думая, что у парочки любовный разлад. – А потому что только этого я и хотела, когда позвонила тебе. И поняла, что опоздала.

– Ты не опоздала, – Кристофер был очарован её признанием несмотря на то, что недавно сильно злился и раздражался. Нея не могла долго его злить, он понял это в этот самый вечер. – Я просто сделал свой выбор вчерашним вечером, а выбор иногда ранит других. И ты не виновата в этом. Я не давлю на тебя, но не хочу терять из-за такого пустяка. Та другая девушка найдёт в себе силы, чтобы справиться с расставанием. Но у нас с тобой ещё есть шанс. И в данном случае я прошу тебя быть эгоисткой, Нея. – Кристофер взял паузу, чтобы подобрать нужные слова. Выдохнув, он добавил: – Я не предлагаю прямо сейчас стать парой, но не хочу прерывать наше общение снова. Тогда на острове я почувствовал что-то, и знаю, что ты тоже. Ты прямо сейчас подтвердила это. Так зачем нам снова расходиться? Чтобы что? Чтобы я ранил ещё кого-то, или ты сделала это с другим человеком по ошибке?

– Ты прав, – она внезапно согласилась с тем, что говорит Кристофер, удивляя его. Он собирался и дальше бороться словесно с ней. Слёзы почти высохли на её глазах. – Но давай не спешить. Ладно?

– Я и не собирался, – вздохнул обречённо светловолосый.

– Я хотела бы прогуляться по набережной, – напомнила ему о данном обещании Нея. – Составишь мне компанию?

– Разумеется, я ведь дал слово, – усмехнулся Кристофер.

Неловкость и конфликт вновь медленно исчезали. Спор между ними вспыхнул как свеча и погас, как только подул ветер.

Расплатившись, Кристофер вновь помог ей одеться, и они вышли из кафе. Официант провожал их взволнованным взглядом, не понимая, что произошло между такой милой парой резко и неожиданно. Он пожелал им удачи и крепкой любви за те чаевые, что фон Лихтвенвальд оставил в кожаной книжке с чеком.

Глава 6

По ночной набережной, окутанной снежной дымкой, прохаживались две тёмные фигурки – одна повыше и внушительнее, а вторая более хрупкая и лёгкая. Их путь освещали фонари. Нея следила за падавшими на перила и землю снежинками, а Кристофер наблюдал в небе новолуние. Тонкий полумесяц напоминал половинку когда-то разрушенного кольца. Когда нальётся луна, золотой круг вновь возродится.

Красные щёки девушки сигнализировали о том, что с ними славно поиграл мороз. Кристофер не подготовился к тому, что пойдёт снег, и Нея тоже – потому её волосы с каждым мгновением становились всё более влажными от оседавшего на них снега. Крис забеспокоился, что она заболеет, но Нея на это лишь качала головой. Ей хотелось насладиться этой погодой, что была для неё в новинку. Парню оставалось лишь покориться её воле.

– Так ты подумала о том, хочешь ли ты поучаствовать в выставке или нет? – деликатно поинтересовался у неё Кристофер.

– Я бы хотела, – кивнула благосклонно Нея. – Как я могу отказаться от такого? Но… будут ли интересны кому-то мои картины?

– Почему нет? – хмыкнул Крис. В душе он обрадовался. Это означало, что они увидятся с Неей ещё хотя бы пару раз. – Ты отлично рисуешь. Я…храню твою картину и тот портрет.

– Это приятно слышать, – улыбнулась ему тепло и по-дружески Нея.

Кристофер готов был притянуть её к себе для тёплого поцелуя, но понимал, что это не обоюдное желание. Она испугана его появлением, и для такого слишком рано.

Нея ответила бы на поцелуй. Но Крис тоже сторонился её после вспыхнувшей ссоры, и она решила не давить на него. Пусть всё идёт своим чередом.

– Только есть один важный нюанс, – запоздало вспомнил он, сетуя на свою забывчивость в её присутствии.

– Какой же? – не заподозрила ничего дурного девушка, беззаботно шагая вперёд.

Водная гладь Невы начинала слегка замерзать – появились первые ледяные островки. В антураже рождественских украшений зданий всё начинало казаться какой-то сказкой.

– Фрэнк Буффало, художник, который собирается открывать эту галерею, хочет перенести открытие на неопределённый срок, – хмуро поделился с ней Крис. – Фил сообщил до нашей встречи по телефону.

– Какая жалость, – даже слегка расстроилась Нея, хотя об её участии ещё и речи не шло. Для этого нужно было получить одобрение и согласие художника, считала девушка. – И ничего нельзя поделать?

– Можно попробовать переубедить этого старика авангарда, – усмехнулся с щепоткой недоверия фон Лихтенвальд. – Итог непредсказуем, как творческая душа.

– И правда, – улыбнулась краешком губ Нея. – А знаешь что…

– Что? – повёл бровью Крис.

– Давай назначим ему совместную встречу и всё-таки попробуем его уговорить, – весело предложила девушка. Она делала это не ради себя и возможностей, открывающихся с этой выставкой, сколько ей хотелось рождественских приключений и…его присутствия рядом подольше в жизни.

– Ты правда этого хочешь? – оживился Кристофер, и глаза его посветлели.

– Да, – закивала как болванчик Нея. – Я должна попробовать. Это ведь важно не только для мистера Буффало, но и для всех, кто участвовал в открытии галереи. Для тебя. Я права?

– Да, так и есть, – тут же признал Крис. – Было приложено куча усилий для создания этого проекта.

– Тогда я постараюсь сделать всё для того, чтобы твоя компания не понесла улыбки, а мистер Фрэнк Буффало и его коллеги не отчаивались и шли только вперёд, – заулыбалась сияющей улыбкой Нея, чувствуя как у неё появляется в голове целый план.

– И как же, кудесница? – заинтересовался Кристофер, поражаясь её самоуверенности, но радуясь этому.

– Хотелось бы, – хмыкнул деловито Крис.– Ты мне в этом поможешь, – заговорщически подмигнула ему Нея. – И разве ты не слышал? В рождество случаются чудеса.

Они подходили к концу набережной.

– Пора домой, – вновь напомнил ей спутник. – Ты не должна болеть, если задумала что-то грандиозное, Нея.

– И правда, – неожиданно девушка согласилась. Они развернулись в обратную сторону, чтобы вернуться туда, где их ожидала машина Кристофера.

– Нея, расскажи-ка мне, что моя сестра вытворяла на острове, – вдруг полюбопытствовал исподтишка у девушки фон Лихтенвальд. – До меня дошли слухи о её поведении.

Ему было интересно, что готова рассказать Нея из того, что он итак уже знал.

– Ничего такого, – хихикнула Нея в ладошку. Кристофер недоверчиво глянул на неё, но пока молчал. – Она просто ревнует тебя к другим. Боится потерять. Ты для неё значишь больше, чем тебе может казаться.

– Правда, что ли? – усмехнулся Крис, удивляясь в какой раз доброте Неи. – То есть все козни и поступки моей сестры были сделаны из большой сестринской любви?

– Не могу точно заверять, но отчасти это правда, – задумчиво пожала плечами Нея. – Своим агрессивным поведением такой тип личности, как Алекса, пытается защищаться и сохранять то, что у него уже есть. Я сталкивалась с подобными людьми, но не испытывала их воздействие прежде, до этого лета.

– Она не причинила вред твоему имуществу? – тут же спросил испуганно Кристофер, вспоминая прошлые поступки несносной сестры. – Или здоровью?

– Немного пощекотала нервы угрозами, – вспоминала с иронией в голосе Нея.

– Вот же маленькая…! – Кристофер готов был выразиться хлёстко, но понимал, что не может делать это при Нее, и вообще не должен так говорить о своих родственниках в присутствии кого угодно.

– Ты любишь сестру, также как и она тебя, это сразу видно, – тепло отозвалась девушка, замечая этот важный факт. – Просто… мне кажется, ей одиноко. Ты видел, чтобы она когда-то тепло и искренне с кем-то общалась? Ну…по-настоящему?

– Не уверен, что из её болтовни со сворой подружек можно считать искренним, – задумался Крис. – В основном это просто напускное. Для того, чтобы было с кем путешествовать и ходить в торговый центр.

– Вот и мне так показалось, – согласилась с ним Нея. – С ней общаются ради…

– Ради её влияния и денег, – договорил за Нею Кристофер. – Не то, что бы мне не приходилось сталкиваться с подобным. Но я смог завести себе настоящих друзей. А Алекса как обычно, отталкивала хороших людей из-за собственного характера и недоверчивости.

– Иногда недоверчивость полезна, – размышляла Нея со своей позиции. – Но так друзей не заведёшь, ты прав.

– Я готов ведь помочь ей, где бы она ни была, – искренне произнёс Кристофер, держа в голове пламенный образ рыжеволосой младшей сестры. – И советом, и так… но… нужна ли ей эта помощь?

– Она должна сама строить свою жизнь. Ты можешь быть рядом, как старший брат, вот и всё, – мудрым голосом заявила Нея.

Они приближались к машине. Кристофер снова открыл ей дверцу, чтобы девушка села в тёплый салон. Перед уходом он заботливо и благоразумно оставил печку включённой. Нея облегчённо выдохнула, расслабившись в тёплой машине почти сразу. Её сердце переполнили уют и радость – от того, что вечер закончился приятно, несмотря на разгоревшийся ранее конфликт.

– Я рядом. А она подкладывает моей подруге голову свиньи под дверь, – заворчал стыдливо Кристофер, садясь за руль.

Нея весело рассмеялась.

– Прости её, – взмолилась Нея в шутку. – Я простила. И кстати… откуда тебе это известно?!

– Теперь Алекса будет учиться в Париже, – поделился с Неей Крис, игнорируя её прямой вопрос. – Отец так решил. Представляешь, теперь я снова нянька…

Нея заулыбалась.

– Ты не нянька, а старший брат, – заметила она. – Есть разница!

Вскоре машина подъезжала к дому, в котором жила теперь Нея. Кристофер не очень-то оценил текущее место проживания девушки, но вежливо промолчал. Когда они прощались, Нея взяла с него требование:

– Обещай теперь звонить мне по телефону, а не использовать самый древний способ для связи. Хотя твою оригинальность я оценила.

Кристофер коротко и серьёзно ответил на это:

– Обещаю.

Поцелуя между ними так и не случилось. Кристоферу пришлось долго держать себя в руках по дороге домой, чтобы не развернуться и не пойти к ней, ворвавшись в её маленькую квартирку в крохотном доме, расположенном в старом парижском районе. Наверняка она уютно её обставила, повсюду лежат рисунки. Иначе и быть не могло – это же Нея. Она меняет всё пространство вокруг себя, словно один маленький цветочек в целом поле.

Глава 7

Нея – девушка искусства, бесспорно. Все, кто был с ней знаком, в этом убеждались. Что говорить, даже враги с отвращением признавали то, что у мисс Розенбах определённо был талант. Талант к рисованию, заведению знакомств и друзей, и, как убедился спустя пару дней Кристофер – к убеждению.

Мистер Буффало опоздал на полчаса. Крис и Нея ждали его в галерее. В помещении всё ещё присутствовал запах свежей краски и дерева. Интерьер был не совсем французским и больше напоминал уютные комнаты загородного клуба – с деревянными ставнями и карнизами, высокими потолками и тёплым освещением.

Нее здесь сразу же понравилось. У девушки начало зарождаться праздничное настроение вопреки тому, что ей всё ещё было непросто жить одной и не видеться со своими друзьями. Но в её днях снова появился он – Кристофер. Она не знала, радоваться или нет, боясь спугнуть его из своей жизни.

Когда Фрэнк Буффало всё же явился, было видно, что он не в духе. На морщинистом мужском лице была отражена доля скептицизма и примесь раздражения – он не понимал, зачем его позвали, когда он уже всё для себя решил. Его планы не должны осуществиться. Мистер Буффало был убеждён в том, что галерее грозит полный провал. Почему? Да он сам не знал. Мужчина предпочитал доверять чувству наития, как и прежде в своей длинной насыщенной жизни. Раньше его чутьё не подводило.

Что теперь? Почему какой-то молодой бизнесмен, помогавший ему с галереей, считает, что сможет его переубедить и имеет на это право? Юный мальчишка, вот оно кто, раз возомнил, что знает больше него, прожившего полвека и повидавшего за это время немало вещей.

Такие, как Кристофер, считают, что весь мир принадлежит им и вертится вокруг них. И его отец такой же. Мистеру Буффало приходилось однажды встречаться со старшим фон Лихтенвальдом – в Англии, когда он посетил одно из культурных мероприятий в бизнес-центре, что устраивала компания вышеупомянутой персоны. Были приглашены медийные личности, журналисты, люди искусства и, самое главное, местная бизнес-аристократия. Фрэнку приглашение досталось случайно – его привела с собой в качестве гостя одна английская художница и владелица лондонской галереи по совместительству. В её пригласительном письме было сказано, что она вправе взять с собой кого-то одного, чем она и воспользовалась, когда старый приятель навестил её. Они знали друг друга с молодости, и пару раз даже слишком сильно, и когда поклонник из прошлого сообщил, что желает приехать, мисс Кларк пообещала взять его с собой на одно крупное мероприятие. Такие события полезно посещать, говорила она, как для расширения кругозора, так и для новых бизнес-контрактов. И так как именно в этот вечер Фрэнк прилетал, она взяла с него требование, что он пойдёт вместе с ней, и тогда они не потеряют драгоценное время, а она не пропустит ничего важного. Мистер Буффало не особо любил подобные рауты, считая, что на них собираются мошенники и коррупционеры всех чинов и званий, но ради прежних чувств и из уважения к давней любви, всё же согласился.

Мисс Кларк подготовила для него смокинг, а для себя роскошное бальное платье светло-бежевого цвета шампанского. Последнее, кстати, лилось рекой на последнем этаже бизнес-центра с панорамными окнами. Все дамы щеголяли в открытых богатых нарядах и демонстрировали бриллиантовые украшения, какие у них только были; мужчины выгуливали лучшие костюмы и галстуки, а их туфли лоснились от того, как хорошенько их начистили до блеска перед важным мероприятием.

Фрэнк прилетел в Хитроу позднее, чем ожидалось, из-за задержки рейса, и мисс Кларк пришлось явиться на мероприятие без него. Сам он подъехал на такси чуть позже.

Как только он поднялся на верхний этаж, его любезно встретил персонал и провёл в зал. Всюду сновали сливки общества, что слегка раздражало мистера Буффало. Позднее воспоминания об этом также сказались на его решении не перенести открытие галереи – он не был готов к тому, чтобы оказаться в центре внимания снова.

Мисс Кларк заметила его почти сразу и сильно обрадовалась знакомому лицу – она подозвала его к себе изящным жестом ладони. Он покорился её воле и направился в сторону женщины – она была слишком красива и мила, чтобы отказывать ей в такой малости. Рядом с ней стояло несколько мужчин, слегка обнимавших за талию своих женщин. Фрэнка это смутило, но он не подал виду – по натуре он был открытым и общительным человеком, но далеко не со всеми. Среди богачей из мира бизнеса он чувствовал себя неловко, хотя на его счету хранилась тоже крупная цифра с большим количеством нулей в конце.

– Познакомьтесь, это мистер Буффало, мой давний друг! – представила его мисс Кларк своим друзьям. – Фрэнк, это мистер фон Лихтенвальд, король биржи, как его называют в местных кругах, и его жена – Сандра, владелица крупных салонов красоты и своего личного бренда сумок и кожаных изделий, – женщина указала на первую пару, статную и очень красивую. Высокий мужчина с сединой, которая была ему к лицу, волевым подбородком и слегка напряжённым испытующим взглядом серо-голубых глаз, а рядом с ним стройная женщина чуть ниже в красивом алом платье. У неё были золотистые кудри и проницательные, но тёплые светло-зелёные глаза, которые также унаследовала её дочь. Мисс Кларк продолжила: – А это их ближайшие друзья и партнёры по бизнесу – мистер Джонсон и его жена, Амелия. Если не ошибаюсь, они крестили ваших детей, верно? – улыбнулась им сверкающей светлой улыбкой мисс Кларк.

– Верно, Кэти, – кивнула с полуулыбкой миссис фон Лихтенвальд. – Очень приятно с вами познакомиться, мистер Буффало. Мы о вас наслышаны.

– Да, взаимно, – кивнул с ухмылкой мистер Буффало. – Мистер Лихтенвальд, мистер Джонсон, – он обменялся с мужчинами в костюмах рукопожатиями. Из-за того, что он опоздал, не смог переодеться в смокинг, приготовленный для него мисс Кларк. Ему пришлось явиться в своей обычной одежде, но пиджак на нём всё же присутствовал – из твидового материала с кожаными локтями. Мужчины странно покосились на него, но не подали виду, что вид художника-коллекционера вызывает конфуз среди прочих.

Мистеру Фрэнку было достаточно одного взгляда Карла фон Лихтенвальда, чтобы понять то, что он опасный и очень суровый человек. Акула бизнеса. Таких он и презирал, считая нахалами, решившись забрать себе деньги всего мира. Его жена, напротив, показалась ему очень милой и приятной женщиной. Было видно, что она хорошая жена – то, как она держалась рядом с мужем и с какой заботой на него смотрела… Хотя отчасти это и была игра на публику с мероприятия, но искренность в её поведении точно присутствовала.

Хотя с того вечера и прошёл год, мистер Буффало запомнил холодное выражение лица старшего фон Лихтенвальда, когда он рассказал в ходе светской беседы о том, что планирует открытие собственной галереи в Париже. Он считал, что сможет убедить инвесторов, но Карлу на тот момент показалось, что у художника одни амбиции и нет чёткого плана действий. Мистер Буффало почувствовал это в его взгляде сразу – не нужно было обладать сильной эмпатией или психосоматикой, чтобы понять, что бизнесмен отнёсся к его деятельности и идеям с ноткой недоверия и презрения.

Старшего фон Лихтенвальда убедить ему не удалось, зато младшего – да. Спустя чуть меньше, чем год, мистер Буффало познакомился с Кристофером. Тому понравилась идея с открытием галереи в Париже. Как бы удивился Карл, если бы узнал об этой сделке своего сына? Мистеру Буффало стало интересно, отчасти он именно поэтому выбрал Кристофера как инвестора, а его компанию для архитектурной работы.

Он передумал в последний момент. Неужели мистер Буффало настолько ущемился в тот вечер, год назад, что решил отыскать сына биржевого магната из Англии и показать ему, что его планы – не ерунда и не бесплотная фантазия разыгравшегося воображения? Разумеется, у него были картины великих художников и связи в этом мире, но что-то внутри всегда мешало ему поверить наконец в то, что он вправе считаться таким же великим. Что достоин собственной галереи в Париже. Ему перехотелось играть в эту игру, резко и внезапно. Он знал, что такие, как старший Лихтенвальд, всё равно не признают то, чем он занимается в жизни, и старался не ради них, но в душе всё же желал одобрения.

Теперь его сын, который, судя по справкам, наведённым заранее мистером Буффало, добился успехов без помощи отца, будет пытаться его переубедить в своём решении. Что же, он послушает, что ему скажет младший бизнесмен семьи Лихтенвальдов.

Рядом с Кристофером мистер Буффало обнаружил миловидную девушку среднего роста с красивыми каштановыми волосами, завивающимися на концах. Она напомнила ему… мисс Кларк в молодости. Кстати, когда последняя узнала о том, что Фрэнк передумал открывать пока что галерею, сильно расстроилась, но не отменила билеты до Парижа, купленные заранее. Она знала, что Фрэнк непостоянен в своих решениях, и выжидала.

Глава 8

***

– Мистер Лихтенвальд, – поприветствовал сына Карла мистер Буффало. – Мисс…

– Нея, – сообщил с радостной улыбкой ему Кристофер, протягивая руку. – Я вам о ней рассказывал, помните?

– Ох, как никак, сама Нея, – повеселел Фрэнк, в голосе его читалась лёгкая ирония. – Наслышан. Рад лично увидеться с вами, – он поцеловал девушке руку, и Нея вежливо улыбнулась, впечатлённая эпатажной личностью художника и его галантностью. Однако, присутствовала в его поведении и лёгкая издёвка над всем происходящим. Нея была готова к этому, но пока не знала причины такого поведения художника. – Вы, Кристофер, как никак считаете, что этаким хитрым образом сможете меня переубедить? – протянул он с издевательской улыбкой.

Кристофер пожал плечами, продолжая улыбаться. Они стояли среди голых стен, на которых скоро должны были оказаться многочисленные холсты и картины, и в воздухе витала слегка напряжённая атмосфера. Нея решила спросить сама:

– Мистер Буффало, – деликатно начала она говорить, – скажите, что повлияло на ваше решение отменить открытие? Ведь у вас уже почти всё готово. Я для вас незнакомка, и, возможно, покажусь вам слегка нахальной из-за своего любопытства, но мне всё же очень интересно. Не сочтите, что я спрашиваю, исходя из корыстных целей – ведь Кристофер говорил вам о моих картинах и предлагал рассмотреть их для участия в выставке. Но… я приняла его предложение слишком поздно, и мои картины не в Париже. Вероятно, их не удастся доставить до предполагаемого ранее открытия. Поэтому… мотивы и помыслы мои чисты. Можете не сомневаться. Я лишь хочу узнать и, возможно, помочь вам с верным решением.

– А вы девушка уверенная, – заметил впечатлённый речью Неи Фрэнк Буффало. – Идёте к своей цели по жизни напролом, верно?

– Возможно, – не спешила соглашаться с этим Нея. – Однако… это не относится к делу. Мы пришли поговорить о вас и о вашей галерее.

– А я бы хотел поговорить о вас, – тоже не был согласен мистер Буффало, как бы слегка дразня её. Кристофер наблюдал за беседой, но пока не вмешивался. Он слегка напрягся на этом моменте и начал думать, что идея Неи спасти открытие галереи провалится. – Вы молодая, несомненно, весьма привлекательная женщина. И при всём этом художница. Мне было бы очень интересно узнать о вас больше.

– Я вам о Нее много рассказывал, мистер Буффало, – начал слегка раздражаться Кристофер, думая, что старый нахал решил подбивать клинья к Нее прямо в его присутствии. – Неужели вам нужно узнать что-то ещё?

– Конечно, – с азартом подтвердил старый художник, и глаза его хищно сверкнули. – Я приглашаю вас на ужин. Нечего нам тут стоять в пустых залах, воняющих краской. Я понимаю, Кристофер, что вы хотели мне показать, что всё готово, но, позвольте, я и без вас об этом знал. Вы мне ничего так просто не докажете.

– Мистер Буффало, а как же мои инвестиции в открытие вашей галереи? – рассердился Кристофер, переходя на привычный в таких вещах деловой суровый тон. Нея с опаской покосилась на друга, слегка одёргивая его за рукав пальто.

– Послушайтесь подругу, мистер Лихтенвальд, – почти по-дружески посоветовал ему мистер Буффало, заметив этот жест. – Все дела – потом. Я, если честно, ужасно проголодался и не ел с утра.

Кристоферу пришлось пойти на поводу у художника и везти его и Нею в шикарный ресторан, который тот выбрал. К счастью, у них были свободные столики, хотя стоял вечер субботы. Он забрал Нею из спорткомплекса несколькими часами ранее, дождался, когда она приведёт себя в порядок после тренировки (занятия девушки спортом Кристофер оценил), и они отправились в галерею. Нея ходила по светлым залам словно окрылённая – в этой обстановке она казалась почти ангелом. Кристофер это себе и представлял, когда слал ей то письмо. И её работы на стенах, затесавшиеся среди остальных.

И вот она здесь. Совершенная, улыбчивая, как всегда. Но Крис теперь знал, что ангелом она не является и никогда и не была. У неё были свои маленькие демоны, но девушке каким-то образом удавалось оборачивать их присутствие в свою пользу и использовать для достижения успеха.

В ресторане был приглушённый романтический свет, и Нея была слегка смущённой. Присутствие Кристофера не облегчало ей задачу – слишком испытующе и пристально изучал её старый художник. Как… картину. Неужто она для него очередной экспонат, один из тех, что были живыми? Кристоферу стало дурно при мысли об этом. Он вспомнил о рассказах художника о его любовных похождениях. Никак не уймётся, старый. Что ему нужно от Неи, кроме разве что её картин?! Как он посмел так открыто на неё пялиться? Кристофера раздирала изнутри ревность.

Нея это заметила. Ей было не по себе, но она старалась не подавать виду и держать ровно свою осанку. Улыбалась, отвечала на расспросы художника, и покорно ела дорогие блюда, что тот заказывал для всех троих этим вечером. Можно было подумывать, он ухаживает за Неей, не стыдясь при этом Кристофера.

– Мистер фон Лихтенвальд, – с вредной улыбочкой протянул он, глядя на кислое лицо Криса, – вы так скоро превратитесь в лимон. Только сморщенный.

– Почему же, мистер Буффало? – процедил взбешённо Кристофер, не сдерживаясь.

Нея тихо вздохнула, понимая, чем всё может обернуться. Зря она предложила свою помощь и участие.

– Неужели вы думаете, что я уведу у вас столь прекрасное создание? – ухмыльнулся по-злодейски Фрэнк. – Увольте! Я не настолько жесток!

Нея улыбнулась, понимая, что все расспросы и повышенное внимание к ней со стороны художника были не более чем простым уважительным отношением к неизвестной даме и маленьким спектаклем. Для Кристофера. Лицо у последнего побагровело.

– Я, безусловно, польщён, что вы считаете, что я в своём возрасте способен увести такую прекрасную даму, – продолжил весело старый художник, – но мне это не нужно. Я вижу, как сильно вы её любите.

На этой фразе Нея вновь смутилась, и уже её щёки предательски порозовели.

– Мистер Буффало, Кристофер просто расстроен, что вы не хотите переходить к сути, – предположила Нея ясным тоном. – Ему неприятно из-за того, что вы передумали открывать галерею.

– Я поел, узнал вас получше, – улыбнулся ей любезно Кристофер, – и теперь, вполне возможно, готов обсуждать бизнес-дела. Но это не точно… уж больно мне приятно с вами болтать обо всём подряд, Нея. И имя у вас очаровательное. Теперь я понял и испытал сам на себе то, о чём говорил несколько месяцев назад ваш приятель.

– Я польщена, – улыбалась вежливо Нея, держа хватку и ухо востро. – Но… скажите, вы не ответите всё-таки на мой вопрос? В благодарность за то, что подарила вам этим вечером я.

– А что вы мне подарили? – прикинулся дурачком художник, дразня всех за столом. Терпение Кристофера начинало лопаться. Зря он это затеял! Зря заключил сделку с таким старым нахалом-мечтателем! И к тому же, ловеласом! В его-то возрасте…

– Свою компанию и приятную беседу, – протянула Нея не слишком уверенно.

– Ах да, разумеется, – сделал вид, что вспомнил, мистер Буффало. Нея и Крис обменялись взглядами – девушка просила его ещё немного потерпеть. – Вы правы. Я слишком невежлив, игнорируя ваш изначальный вопрос. Вы для меня так красиво оделись, вкусно пахли, открывали свои очаровательные губки, отвечая на мои вопросы… на один ваш вопрос я точно обязан ответить.

– Мистер Буффало, – почти зарычал Кристофер. – Это несерьёзно.

– Простите, Кристофер, – неискренне пролепетал художник, не обращая внимания на его злость. – Я передумал, потому что вспомнил, кто ваш отец. Вот и ответ, мисс Розенбах. Какая очаровательная фамилия… как и её обладательница, – вновь начал сводить тему Фрэнк. Нея раскрыла глаза, не понимая, что это значит.

– И что? – не понял его и Кристофер. – Какое это имеет отношение к делу?

– Если быть честным, Кристофер, он не верил в то, что мне удастся открыть картинную галерею в Париже, – сказал вполне серьёзным тоном впервые за весь вечер мистер Буффало. – Мне самому жаль всё отменять. Но я не хотел бы… чтобы галерея была открыта таким образом. Будто я пытался доказать что-то вашему отцу.– Он будет на показе, а я с ним повздорил годом ранее, – усмехнулся мистер Буффало. – Вы уверенны, что ему понравится то, что вы со мной заключили сделку? – Мне плевать, – фыркнул Крис сердито. – Отец не лезет в мои дела, а я в его. И… что между вами произошло?

– Слишком поздно, – заладил своё Кристофер. – Галерея уже, можно сказать, открыта. Моему отцу будет плевать, поверьте. У него каждый день происходит столько всего. Неужели вы из страха угрозы своему самолюбию передумаете открывать мечту вашей жизни и всё бросите?!

– Он прав, – неожиданно сказала со своего стульчика Нея, тихо и скромно. – Вы не можете так поступить. Ни с собой, ни с Кристофером. Он вложил в вас деньги. Поверил вам.

– Нея, если вам неизвестно, я тоже вложил большую часть своих накоплений в это, – пробормотал мистер Буффало, становясь почти взрослым. – И я всё возмещу мистеру фон Лихтенвальду младшему.

– Но… а как же ваша мечта? – Нея подняла на него глубокие синие глаза.

– Что моя мечта? – не понял художник, наблюдая за девушкой. Она даже волосы укладывала как мисс Кларк в молодости. И… он вспомнил, что та собиралась приехать на открытие выставки. Ему стало не по себе. Стыдно за свои поступки.

– Вы готовы переступить через неё и вновь бросить? – Нея почему-то не сомневалась в том, что художника преследовала идея об открытии галереи уже очень давно. – Ведь мы всю жизнь думаем, что времени осталось много, а на деле его всегда слишком мало. Я много рисую порою и не замечаю, как проходят дни. Недели. Потом очухиваюсь как в тумане и не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я звонила матери. Узнавала у неё как дела. Или готовила отцу его любимые блюда. Сколько раз за всю жизнь я их ещё приготовлю?

– Неужто вы считаете, будто я слишком старый, чтобы размениваться и испытывать судьбу, Нея? – слегка погрустнел художник, глядя на девушку с досадой. Она его расстроила. И говорила правду.

Для Фрэнка Буффало слова, сказанные Неей, стали знамением. Он не хотел бросать ни свою мечту о галерее, ни мисс Кларк, теперь, когда понял, что лучше неё ему не найти. В этом вопросе он даже слегка завидовал Кристоферу – тот знал, чего хочет уже сейчас. А художник всю жизнь метался от женщины к женщине, от идейности к илюззорности, от преград и потерь к обретению себя.

И Нея помогла ему разобраться. Её губы цвета персика раскрывались и даровали ему благословение.

«Старый прохвост, – подумал раздражённый Кристофер. – Пока какая-нибудь красавица не скажет, что делать, сам в жизни не додумается».

– Вы не старый, – произнесла в ответ Нея. – Но и не молодой уже. Будьте с собою честны. И делайте что должны.

– А вы так и не показали мне свои работы, – неожиданно для всех сказал мистер Буффало. Кристофер готов был уже лезть на стену, но, похоже, можно было слегка облегчённо выдохнуть. – Я видел некоторые из них. Например, яблоневые поля на стене жилища мистера Лихтенвальда. Но этого недостаточно. Вы же понимаете? Если мне не понравятся другие, у вас не будет возможности, которую я готов вам предоставить. Вы открыли мне глаза, а я помогу открыть глаза другим на вас. Но будьте же добры, покажите мне ваши картины, Нея, в конце-таки концов. Я ждал этого весь вечер, а вы не понимали.

Он лукавил. Яблоневые поля Неи были хороши, но этого мало, чтобы заинтересоваться в ней, как в художнице. А вот её слова сегодня уже что-то значат. Почему бы не посмотреть, на что способна эта девчонка, и не дать ей шанс?

Кристофер смотрел на него всё ещё со злостью, уставший от утомительной компании художника этим вечером, и даже некоторое время жалел об их сделке, но когда услышал о предложении показать картины Неи, ожил и слегка успокоился.

Творческая натура не поддаётся никакому сравнению и пониманию.

Нея показывала Фрэнку Буффало фотографии своих картин – они были в её ноутбуке, который она предусмотрительно взяла с собой. Было бы глупо скрывать то, на что она всё же надеялась. Это такая возможность, с ума сойти! Её работы увидит мир! И не когда-нибудь в далёком будущем, а, быть может, уже сейчас!

Именно потому она взяла ноутбук с фотографиями. Кристофер улыбнулся, глядя на это. «Хитрая и коварная, а притворяется паинькой. Но своего добьётся, – подумал тогда он».

Глава 9

Выйдя из ресторана, троица села в машину Кристофера и направилась в 37 округ (в этом районе жил художник). Кристофер и Нея сидели спереди, а Фрэнк Буффало наблюдал за ними с задних сидений, удобно развалившись на них. Когда Нея слегка, почти незаметно, коснулась ладони Криса как бы успокаивающе, у художника на лице заиграла весёлая улыбочка. Эта парочка забавляла его весь вечер. То, как она усердно старалась сглаживать углы между ним и своим приятелем, который с ума сходил от ревности, показалось Фрэнку очаровательным. Такая девушка не предаст и в обиду не даст, если потребуется встать на защиту драгоценного. Красивая и очень интересная островитянка заинтересовала художника с самого начала, ещё когда он зашёл в свою пока так и не открывшуюся галерею, а она стояла там среди светлых просторных залов, направляя своим сиянием вошедшего идти вдоль по коридорам. Какова чертовка! Подумал тогда Фрэнк. Кристофер был прав на её счёт, и пусть этот молодой прохвост не потеряет такую красавицу. Иначе мистер Буффало решит, что он полный олух.

Кристофер слегка дёрнулся от прикосновения холодных пальцев Неи к своей ладони, покоящейся на руле. Она коснулась его специально, давая понять, что всё самое тяжёлое этим вечером позади. Он был благодарен ей за это маленькое ободрение. На его губах появилось подобие едва заметной улыбки, а в глазах проблеск надежды.

– Был рад с вами повидаться, ребята. Не прощаюсь, – улыбнулся заговорщически художник, вылезая из машины. Кристофер облегчённо вздохнул. Нея едва слышно хихикнула, замечая это. Тут в её окно постучал мистер Буффало, и Нея слегка вздрогнула, но опустила стекло. – Нея, вы должны попросить родителей прислать ваши работы как можно скорее. Вот адрес моего склада, – он всучил записку с адресом оторопевшей девушке, не понявшей сразу, что художник принял положительное решение на её счёт. Когда записка оказалась в руках девушки, он жеманно ухмыльнулся и заявил: – Закрывайте окно, милая Нея. Не то замёрзнете. Хотя я не сомневаюсь, что вас есть кому согреть этой ночью.

Нея покраснела, Кристофер сделал вид, что пропустил это мимо ушей, но чуть снова не начал закипать из-за проклятого художника.

– До свидания, мистер Лихтенвальд. Передавайте привет вашему отцу, когда будете высылать приглашение ему лично.

Кристофер хмыкнул в кулак. Нея с интересом на него покосилась.

– Я обязательно передам, – пробурчал он вполголоса, закрывая окно за Нею и отъезжая от дома, в котором жил старый коллекционер.

Когда они отъехали на приличное расстояние, Нея решилась заговорить с ним негромким и слегка взволнованным голосом:

– Вот видишь. Всё обошлось.

Это подействовало на Кристофера успокаивающе и ему стало на душе приятно.

– Да. Ты права.

– Куда мы едем? – уточнила Нея с любопытством, замечая, что Кристофер поворачивает не в сторону её округа.

– Куда скажешь, – он доехал до ближайшей парковки, останавливаясь возле Триумфальной арки. – Но для начала я бы хотел пригласить тебя на небольшую прогулку по городу.

– Я не против, – улыбнулась Нея.

Было уже поздно и довольно холодно. Снег всё ещё лежал на улицах Парижа. Но что-то внутри не давало им расстаться. Это было слишком.

Когда-то Нея представляла себе, как гуляет с Крисом по Парижу вдвоём, прямо как в этот день. Картина была похожей, но ненастоящей: в реальности всё завораживало куда сильнее.

Они рассматривали Триумфальную арку – величественную и сохранившую своё былое очарование. Нея поднимала глаза к небу, и Кристофер мог любоваться ею, пока она не замечает. Они пошли дальше. На улице неподалёку расположился рождественский базар. Нею манили яркие огни и собравшаяся толпа народа, и они решили посетить его. Кристофер решил взять её за руку, чтобы не потерять в массе снующих прохожих. Нея почувствовала тепло его руки несмотря на то, что стоял декабрь и кругом лежал снег. Ей стало приятно это прикосновение, оно вызвало внутри непрекращающийся трепет. Кристофер взял им два горячих глинтвейна в небольшой рождественской будке, и Нея обрадованно засмеялась, удивляясь тому, что он пошёл на это уже во второй раз. Ему явно не так сильно нравились пряности в горячем винном напитке, но Кристофер терпеливо и стоически выдерживал это ради неё. Она приняла горячий стаканчик из его рук, тут же слегка обжигая пальцы.

– Возьми это, – он дал ей свою кожаную перчатку, достав её из кармана пальто.

Нея обернула стакан в мужскую перчатку, слегка потянув носом и почувствовав, что та пахнет им: его парфюмом. Это стало приятным открытием, и девушка наслаждалась каждый раз, поднося напиток к губам.

Они шли размеренным шагом всё дальше, изучая то, что может им предложить праздничный рынок. Всё вокруг сияло тёплыми огоньками, палатки были ярко-зелёных и красно-белых цветов, в тон знаменитым сладким рожкам, какие изготавливают в Рождество. Здесь было действительно много народу: все спешили закупиться рождественскими красивыми игрушками, украшениями и даже нарядами. Нее приглянулись маленькие изящные статуэтки ангелочков среди Санта Клаусов, оленей и других персонажей. Крис следил за её взглядом, умело подмечая каждую деталь. Что ей понравилось, что просто ненадолго заинтересовало, но не вызвало должного отклика, и что бы она точно хотела получить в подарок.

Когда они прошли немного дальше, Кристофер оставил её на короткое время возле палатки с ручными изделиями – мылом, ароматизированными свечами и прочим, от чего так завораживались женщины. Нея стала брать по очереди каждый товар и вдыхать его аромат, держа второй рукой недопитый горячий глинтвейн. Особенно сильно ей приглянулись лавандовое мыло и свечка с ароматом пачули и ванили. Когда она заметила пропажу Криса, испугалась, что потеряла его в толпе. Отойдя от палатки, она решила вернуться назад, чтобы найти его, но он уже сам шёл ей навстречу. Нея с облегчением радостно улыбнулась ему.

– А я тебя уже потеряла…

– Если бы ты меня потеряла, я бы обязательно сам нашёл тебя, – пожал невозмутимо плечами Кристофер, держа в руке загадочный красный пакетик, украшенный рисунком золотистых снежинок. Нея подозревала, что это для неё, и смутилась, понимая, что сама не подготовила ничего в ответ. Он затеял эту игру в подарки так неожиданно.

– Это тебе, – подтверждая её проницательность, Кристофер передал ей маленький пакетик, который почти светился от интриги, покоящейся внутри него.

Она с замиранием сердца открыла небольшой подарок – внутри лежала та самая статуэтка, что так ей понравилась двумя палатками ранее. Снизу вверх на неё смотрели белоснежные ангелочки, чьи крылья почти переплетались, как лепестки у роз, а милые личики смотрели друг на друга в истинном умиротворении.

– Мне правда приятно, Кристофер, – произнесла впечатлённым голосом Нея, поднимая взгляд на парня, с лёгким интересом наблюдающего за ней и её реакцией. – Они очень красивые. Я украшу ими свою комнату в Рождество.

– Не торопись, – улыбнулся ей он. – До украшений комнаты мы ещё не добрались. Выбирай, что захочешь. Я подарю тебе это.

Нея знала, что Кристофер никогда не нуждается в деньгах, и что он очень щедрый, если делать выводы по их походам в заведения, во время которых платил всегда только он. Но она не понимала, как ей на это реагировать и стоит ли соглашаться принимать всё, что он предлагает. Ей было неловко, ведь она не могла дать то же в ответ. У неё был весьма скромный бюджет на проживание в Париже, и кошелёк ощутимо истончал после переезда из Греции. Ферма больше не приносила постоянный доход, и Нея жила на собственную стипендию и помощь родителей. Однако несмотря на всё это, ей нестерпимо захотелось сделать ему ответный подарок, и она решила с этим не медлить. Ей помимо полученного в итоге подарка также ранее приглянулась одна статуэтка гордо разинувшего пасть Щелкунчика из знаменитой сказки, и почему-то образ разбалованного юноши, который вырос и стал смелым и сильным принцем, пройдя все испытания, вдруг накинулся на образ самого Кристофера в её воображении. Ведь он такой же, и всего своего величия добился сам. Он справедливый и честный, умный и добрый. Нея была готова сетовать на весь мир из-за того, что больше не в силах противиться своим чувствам. Не в силах препятствовать своим желаниям и… сердцу. И дело точно не в праздничной атмосфере рождественской ярмарки, и не в том, что он её уже в какой раз балует, и даже не в том, что он так добр и вежлив с ней несмотря на то, что она была с ним груба в первый их ужин несколько дней назад. Она чувствовала, как тянется к нему просто потому, что он пахнет так, как пахнет, смотрит так, как смотрит, и говорит так, как говорит. Его голос, глаза, плечи, походка – всё это застолбилось в её сознании так прочно, что она была не в силах выбить это оттуда. Долгое время она была противницей романтических отношений, но теперь что-то переменилось в ней и будто возродилось заново.

– Жди здесь, – попросила друга с загадочным выражением лица Нея, направляясь за статуэткой в качестве ответного подарка назад.

– Ладно, – ничего не подозревая, кивнул он и сказал ей заботливо вслед, – будь осторожна и не уходи далеко.

– Я быстро, ты и не заметишь, – пообещала ему ласково Нея.

Он понимал, что эта девушка делает с ним – она сводит его с ума. Но не знал, что с этим делать. Нея была слишком притягательной в этот вечер, слишком своей, слишком родной и желанной. Он не собирался её отпускать, но был готов к тому, что ему придётся.

Праздничная суматоха кого угодно окунёт в романтическое воздушное настроение. Кристофер и Нея и прежде были очарованы друг другом, но теперь не могли больше устоять.

Она вернулась совсем скоро, держа в руках зелёный пакет с изображённым на нём Санта Клаусом. Кристофер слегка сердито покачал головой.

– Я не говорил, что ты обязана дарить мне что-то в ответ, Нея, – сказал он серьёзным тоном. – Не стоило тратиться.

– Стоило, – запротестовала девушка. – Ты подарил мне такой чудесный день, подарок, и… познакомил меня с человеком, который согласился выставить мои картины у себя в галерее. И потому, Кристофер, определённо стоило.

Она всучила ему в руки пакет, почти заставляя его взять. Кристофер сделал это неохотно и медленно стал разворачивать содержимое подарка. В его ладонях был довольно внушительного размера Щелкунчик, готовый прямо сейчас вместить в пасть его палец для того, чтобы откусить. Кристофер не сдержал весёлую улыбку.

– Как любопытно, – сказал негромко он. Его слегка толкнула полная женщина, гуляющая с оравой своих детишек по рынку, и от вида краснощёких малышей, которых она пыталась вести за собой ровным строем, он ещё больше заулыбался и не сдержал смех.

– Désolé, monsieur[1], – бросила ему со спины женщина, не в силах отвлечься хотя бы на секунду от своих детей. Нея с теплотой посмотрела им вслед.

– Тебе правда нравится? – горящими глазами уставилась на приятеля Нея. На её щеках уже успел появиться ярко-розовый румянец.

Кристофер, не в силах больше сопротивляться и не зная, что стало бы ответом лучше этого, притянул её к себе свободной рукой и крепко поцеловал в губы. Нея замерла, не ожидав такого, но тут же растаяла и обняла его двумя руками, держа в одной пакет с его подарком. Она распахнула для него свои холодные ярко-персиковые губы, ожидая, что скоро им обоим станет очень тепло.

Им было всё равно на прохожих и на то, что они выбрали для поцелуя не самое лучшее место, стоя возле прохода между палатками и мешая другим. На них все слегка недовольно косились и обходили мимо, иногда задевая плечом или рукой. Кристофер оторвался от Неи, чувствуя, как у него прерывается дыхание и приливает жар к телу. Она заворожённо смотрела на него, жаждая продолжение, и тяжело дышала. У неё подкашивались колени от такого поцелуя, и она хотела, чтобы он никогда её не отпускал. Они крепко взялись за руки и пошли торопливым шагом к парковке, на которой Кристофер оставил машину.

Оба всю дорогу до автомобиля молчали. Было слишком тяжело что-то говорить, когда единственное, чего обоим хотелось – это продолжения их праздника. Их вечера. Их поцелуя.

[1] В переводе с французского – «Извините, мистер».

Глава 10

В машине было тепло, нет, скорее даже жарко. Печка сохраняла всё это время салон в тепле, но Кристоферу и Нее это больше не было необходимо. Когда он распахнул дверцу заднего сидения, чтобы положить туда их пакеты с подарками, Нея внезапно забралась туда же, двигая презенты подальше и опуская их на пол. Она не спешила закрывать дверь, резко потянув Кристофера за собой. Он не сразу понял, чего она хочет, но, когда увидел в приглушённом свете фонаря её лицо – смущённое и порозовевшее, как у поросёнка, тут же догадался. Она осторожно подвинулась, чтобы он мог сесть с ней рядом, и только тогда дверца автомобиля за ними захлопнулась.

Окна автомобиля Кристофера хотя и были запотевшими, но не могли скрыть всё, что происходило внутри. Нея лежала на спине, а над нею нависал тот, кто являлся вот уже который день ей во снах – теперь живой и вполне осязаемый. Кристофер, расстегнув на ней куртку и стянув длинный проклятый шарф, отбросил его в сторону и принялся целовать девушку в шею. Она предательски застонала, чувствуя, как у неё выскакивает из груди сердце.

– Кристофер, – с мольбой в голосе прошептала она. – Я…я… хочу тебя.

Кристоферу не нужны были слова, он и без того всё понимал по её движениям, жару тела несмотря на холод, и прерывистому дыханию. Он опустился слегка ниже губами, касаясь ими ложбинки между тёплых грудей. Опустив ладонь на одну из них и продолжив оставлять дорожки поцелуев на светлой коже, покрывающейся мурашками, он готов был поклясться, что сейчас взорвётся, если не продолжит, но чувствовал, что обязан был остановиться в этот, несомненно, страстный момент. Не здесь. Не так.

Он так сильно этого жаждал, и столько раз представлял в своей голове, но не хотел, чтобы их первый раз происходил в его чёртовой машине возле Триумфальной арки. Они поедут дальше. У них впереди ещё вся ночь. И кто знает, куда она их заведёт.

Чем больше он себе твердил это, тем больше сомневался, стоит ли прерывать такое удовольствие.

Он отстранился, поднявшись и нависнув перед ней, оставшейся лежать и учащённо дышать так, как секундами ранее. Она была так красива, хоть и было темно – её глаза горели, а вечерний полумрак отбрасывал тени на красивые изгибы женского тела. Ноги девушки подрагивали, и тёплая шерстяная юбка слегка неприлично задралась в такой позе. Кристофер отвернулся, чтобы сдерживать себя, и Нея удивлённо посмотрела на него, поправляя юбки.

– Не здесь, – тихо сказал он ей. – Ты достойна самого лучшего.

Она была слегка огорчена тем, что всё оборвалось, так и не начавшись, но промолчала и поднялась, садясь так, как принято сидеть в машине. Кристофер наклонился к ней, на этот раз целуя её в щёку почти невинным прикосновением.

– Ты прекрасна. И я так давно этого ждал. Но я хочу, чтобы всё было по-особому, – прошептал он ей на ушко, обдавая тёплым дыханием шею. Нея слегка вжалась в сидение, чувствуя неистовое напряжение между ног. Он играет с ней, и делает это умело. Доводит своими прикосновениями до белого каления, каждый раз останавливаясь и не давая ей того, чего она так жаждала. Чего он сам хотел, но решил помучить их обоих и растянуть ожидание.

– Кристофер, ты жесток, – произнесла она вполголоса, стыдясь смотреть ему в глаза и прикрывая их. – Но… я тоже хочу, чтобы это произошло не здесь.

Он отвернулся, чувствуя себя полным кретином, и открывая дверцу, чтобы пересесть вперёд. Когда он вылез из машины, то сразу почувствовал, как мороз окутывает его лицо и выглядывающую из воротника свитера шею – Нея успела расстегнуть на нём пальто. Это прикосновение холода взбодрило и привело разум Кристофера в порядок, пускай и ненадолго.

Она сидела тихо, как мышка, на заднем сидении, сжимая ноги и обдавая дыханием ладони. Когда Кристофер покинул её, ей вновь стало холодно. Или её слегка затрясло от переполнявших чувств – этого девушка точно сказать не могла.

– Ты не против, если мы заедем кое-куда? – спросил Кристофер, становясь поистине недовольным и читая сообщение, которое пришло ему на телефон.

– Нет, – тихо ответила Нея, и Кристофер взглянул на её лицо, отражённое в зеркале спереди перед ним. – А куда? – голос её всё ещё подрагивал, и Кристофер проклинал себя в этот момент. Что он наделал, он не должен покидать её ни на минуту! Но ему пришлось. Она заслуживала того, чтобы с ней обращались как с леди, по крайней мере тогда, когда их отношения только зарождаются. Сколько всего у него вертелось в голове, чего обычно не делают с леди, не передать словами, но всё это Кристофер благоразумно решил отложить на потом. Впереди была вся жизнь, и вся ночь.

– Мне пытался всё это время дозвониться Фил, что-то произошло на работе, – произнёс глухо Кристофер, заводя машину и выезжая на дорогу. Машин было довольно много в это время, и парень беспокоился, как бы им не пришлось ещё стоять в пробке.

– Понятно. Конечно, я не против. Работа важнее… всего.

– Неправда, – улыбнулся ей слегка Крис, хотя она и не могла увидеть эту его улыбку. – Я тебя больше не отпущу, не переживай. Я же сказал, я ждал нашей встречи слишком долго.

– Кристофер, ты меня пугаешь, – задорно улыбнувшись, заметила Нея, удивляясь тому, что он оказался сильнее её в этом смысле. – Но честно говоря… то, что со мной сейчас происходит, пугает меня ещё больше, – призналась она, густо покраснев.

Слишком долгое время она воздерживалась от плотских утех и ласк, чтобы теперь, когда нашла его, отказываться от них. Она хотела взять своё, и собиралась сделать это как можно скорее. Кристофер подозревал, что такая девушка как Нея должна быть страстной любовницей, но не знал, насколько сильно это в ней заложено. Она удивляла его каждый раз, изводя разум и силы, которые, кстати, были уже на пределе. Стоит ли говорить, что бывает с мужским терпением в такие испытующие моменты? Она завела его за секунду, а затем всё закончилось из-за обстоятельств и неподходящих условий.

– Сохрани эти мысли на попозже, прошу, – почти взмолился Кристофер. – Мы к ним ещё обязательно вернёмся.

– А куда мы поедем после твоей работы? – тихо произнесла она, догадываясь о том, что услышит в ответ.

– Мы можем поехать куда угодно, – сказал удивительно спокойным тоном Кристофер, – но проще всего будет добраться до моего дома.

– Ко…нечно, – она запнулась на полуслове, заинтригованная и очарованная этим вечером, а также всем, что между ними стремительно происходило. Нея начала рисовать на запотевшем стекле машины Кристофера снежинки и сердечки, в то время как Кристофер разгонялся больше, чем следовало бы. Стоять в пробке ему не хотелось, и он упорно объезжал все автомобили, стоящие у него на пути. Вырвавшись из ряда, он вжал ногой в педаль газа с упором.

Нея почувствовала приток адреналина в крови, когда они гнали по полупустой трассе, на которой Кристофер решил скоротать путь до офиса. Кристофер изредка наблюдал за ней через зеркало, и видел, что она опустила осторожно головку на кресло сидения и мирно смотрит в окно.

– Мы приехали, – спустя некоторое время сказал ей Кристофер, когда Нея уже слегка задремала. – Ты уже уснула? Слишком рано, моя Нея.

– Нет, не уснула, – улыбнулась ему светло она. – Скорее, замечталась.

– Мечты полезны, – произнёс задумчиво Кристофер. – Иногда они сбываются.

Они вышли из машины, и Нея обнаружила, что стоит возле огромного высотного здания, похожего на офисный мегаполис. В некоторых частях здания ещё горел свет, хотя сегодня и был выходной день, а в других уже давно потух.

– Мне пойти с тобой? – спросила у него осторожно Нея. Кристофер обернулся на неё. Пшеничные волосы Криса в свете ночного освещения начинали слегка светиться.

– Можешь подождать в холле, – предложил Кристофер, – тебе сделают тёплый чай, я позабочусь. Но… будет лучше, если ты пойдёшь со мной. Не хочу переживать лишний раз.

Нея кивнула.

– А почему переживать? – спросила она недоумённо.

– Вдруг ты исчезнешь, – сказал Кристофер с серьёзным выражением лица.

Они скрылись в здании, в котором ещё текла жизнь. Иногда и сам Кристофер задерживался здесь до утра, оставаясь ночевать на диване в собственном кабинете. Всякое происходило в их бизнесе, и именно потому он всё чаще мечтал о том, чтобы жить на острове. Как Нея, до переезда в суетливый Париж.

Он держал её за руку, когда они вошли в большой кабинет с приглушённым светом, исходящим от торшера. Интерьер в офисе Кристофера местами был весьма удобным и напоминал уютное коворкинг-пространство. Всюду были диванчики и кресла, цветы и места для смены деятельности – настольные игры, маленькие комнатки-переговорки и даже собственный кинотеатр. Всё было сделано на высшем уровне, и Нея с удовольствием разглядывала каждый уголок помещения, мимо которого они шли, когда Кристофер раз за разом открывал с помощью пропуска перед ними двери. Нея помнила, что компания Кристофера занимается инвестициями и архитектурой, а также реставрацией зданий, и его род деятельности показался ей очень интересным. Своего рода тоже творческая работа, которую предпочла для самой себя Нея.

– Кристофер, ну наконец-то! До тебя было не дозвониться, приятель, какого чёрта! – произнёс с облегчением Фил, встав из-за стола, за которым сидели также другие его коллеги, оставшиеся сегодня из-за форс-мажора допоздна на рабочих местах. Заметив Нею, тот остановился и замер, с огромным любопытством уставившись на неё. Все остальные тоже свернули головы, чтобы посмотреть, кого привёл их босс.

Нея непринуждённо стояла рядом с Кристофером, который не прекращал держать её за руку, боясь отпустить. Он готов был разобраться с возникшей проблемой, но не смирился бы с тем, что этот процесс прервёт их вечер вместе.

– Я был занят, – многозначительным тоном ответил другу и партнёру по совместительству Крис, глядя краем глаза на девушку. – Что у вас произошло? – давая понять, что у него мало времени, поспешил узнать парень.

– Звонил Фрэнк Буффало, – сказал радостным голосом Фил, не отрывая свой взгляд от Неи и лишь изредка двусмысленно поглядывая на Кристофера между этим всем. – Открытие галереи будет тогда, когда запланировано.

– Я в курсе, – сказал беглым тоном Крис в ответ. – И в честь чего собрание? – он начинал злиться, что его дёрнули на работу зря.

– Проблема в том, – неловко хихикнул Фил, – что мы уже отменили всё. И приостановили дела рабочих в галерее.

– Это мои проблемы, Фил, скажи? – начал срываться на друга Кристофер, злясь всё больше. – Так возобновите, чёрт возьми!

– Нея, прошу прощения, что не поздоровался сразу, – решил сместить разговор в спокойное русло Фил, нервничая, когда Кристофер так орёт. – Но мой приятель, похоже, взбесился, что я прервал ваш дивный вечер, и теперь не даёт мне и слова сказать.

– Привет, Фил, – Нея помнила его ещё с той встречи на острове, и приветливо улыбнулась. Фил был покорён таким дружелюбием и слегка поклонился ей в благодарность.

– Не впутывай в это других, Фил, – фыркнул Кристофер, вынужденный отпустить руку Неи и садясь за стол для переговоров. Он посмотрел на девушку, сменив тон, и сказал ей уже тёплым заботливым голосом, контрастирующим с его предыдущим тоном: – Ты можешь пока подождать на диване, Нея. Тебе принесут чай и сладкое, я сейчас позвоню на кухню.