Читать онлайн Счастье за пять секунд бесплатно

Глава 1

Дзинь-дзинь! Дзинь-дзинь-дзинь!

Мой дверной звонок трещал, как взбесившаяся кузнечиха, объевшаяся энергетиков. Хотя нет, как пожарная сирена в эпицентре апокалипсиса, которую заело на самой высокой ноте. Звук, от которого вздрагивали соседи сверху и, мне казалось, даже тараканы за плинтусом начинали судорожно собирать свои тараканьи чемоданчики.

«Ну когда же ты, наконец, отойдешь в мир иной, желательно без возможности реинкарнации?» — пронеслось у меня в голове, пока я плелась к двери. Этот звонок был электронным Фениксом — восставал из пепла после любых моих попыток его «случайно» сломать. Я его трясла, заливала чаем и даже однажды пыталась «починить» молотком. Бесполезно. Он был бессмертен, как вампир, только без обаяния Брэда Питта и с единственной миссией — сводить с ума меня и всё живое в радиусе пяти этажей.

Впрочем, я отвлеклась. Сегодня ведь мой день рождения!

Пятнадцатое июля. Дата, которая в моём личном календаре традиционно означала три вещи: шашлыки на природе, смех до слёз и священную уверенность, что в этом году я точно буду встречать его не в одиночку. Последний пункт, впрочем, с завидным постоянством переползал в планы на следующий год. С каждым разом энтузиазма становилось всё меньше, а виной тому — навязчивая идея моих подруг, Ани и Оли, выдать меня замуж. Они, благополучно осевшие в гавани семейной жизни и обросшие детьми, смотрели на моё холостое плавание как на личную трагедию вселенского масштаба.

Особенно Аня. Она была похожа на талантливого, но неуемного режиссёра, который при любом удобном случае пытался впихнуть меня в свой бесконечный сериал под названием «Замуж в 28». Оля же выступала в роли весёлого и слегка неадекватного продюсера, поддерживающего любую бредовую идею. Страшно было представить, какой «сюрприз» они припасли на этот раз. Я мысленно молилась лишь об одном: чтобы из-за их спин не возник очередной «жених» с глазами испуганного оленя и заготовленной фразой «Меня мама с вами познакомить хотела».

Дзинь-дзинь-ДЗИНЬ!

— Лечу, лечу, ради бога! — взвыла я, срываясь с места. Ещё секунда — и соседи вызовут МЧС, уверенные, что у меня вовсю полыхает.

Я рванула дверь, и на пороге, словно вихрь радости и хаоса, предстала Оля.

— Лееенууусииик! С Днём Рождения, родная! — проорала она так, будто мы стояли не в тихой квартире, а на палубе тонущего корабля в шторм.

Оля была мастером многозадачности: она успела одновременно скинуть пальто (оно упало на вешалку, промахнулось и легло мирно спать на пол), схватить меня в объятия, зацеловать так, что я теперь знаю, какой вкус у её новой помады, и, уже уткнувшись в телефон, давать указания мужу: «Серёж, ты не просто приложи памперс, а закрепи липучки! Нет, не теми концами! Симметрично, я тебя умоляю! Представь, что это не ребёнок, а твой новый айфон — ты же его в чехол аккуратно заправляешь!»

Из-за её спины, словно тень неодобрения, возникла Аня.

— Привет, Лена. Мы уж думали, ты в коме, или звонок снова сломался, — проворчала она, переступая порог с видом инспектора, пришедшего проверить, почему у меня до сих пор нет мужа и детей.

«Старушка Аня» — моё шутливое прозвище для неё. Ей было всего тридцать, но её талант ворчать и видеть во всём негатив мог бы затмить любого профессионального брюзгу. Мы с ней — подруги детства. Прошли вместе Крым (где нас чуть не унесло в море во время шторма, и мы выжили только на шоколадках и бранных словах), Рим (где мы заблудились и случайно попали на частную вечеринку к каким-то подозрительным личностям) и все подвалы нашего района (в поисках кошек для приюта). Но её главный конёк последние лет пять — это моя личная жизнь. Её заклинание «Ну Леееен, тебе пора замуж!» действовало на меня сильнее, чем снотворное.

— Проходите, девочки, к столу, всё готово, — пропела я самым сладким голосом, каким могла, пропуская их вглубь квартиры, — Как говорится, добро пожаловать в мой скромный холостяцкий приют.

Посиделки с подругами стали для меня редким и ценным островком «взрослой» жизни в их море пелёнок, памперсов и мужских носков. Они отрывались по полной, а я… я была в вечном «активном поиске», по версии Ани. А по-моему — просто жила. После серии неудачных отношений, оставивших моё сердце похожим на решето, я решила взять паузу. Мои подруги смотрели на эту паузу как на национальную забастовку и делали всё, чтобы её сорвать.

После второй «рюмки водки на столе» (как поётся в той самой песне) Оля пустилась в пляс. Её движения были диким, но завораживающим миксом танца маленьких лебедей и движений молодой мамы, укачивающей младенца.

— Оль, ты чего это? — подмигнула я ей, — Ребёнка укачиваешь или демона изгоняешь?

— А это, Лен, новый фитнес! — задыхаясь, ответила она, — Называется «танец молодой матери»! Сочетаю приятное с полезным: и танцую, и рефлексы материнские тренирую! Серёжа говорит, я теперь во сне пеленаю свою же ногу!

Пока Оля отрывалась, Аня, сидя напротив, смотрела на меня взглядом сурового ревизора, который только что обнаружил серьезную недостачу в виде отсутствия обручального кольца.

— Лена, я не понимаю, о чём ты думаешь! — начала она, и я мысленно вздохнула. Шоу начинается, — Тебе уже 28! Двадцать восемь, Карл! А ты ходишь тут одна, как перст. Ты даже не представляешь, какое это счастье — когда дома тебя ждут муж и дети!

«Мляяяяя…» — пронеслось у меня в голове яркой и сочной картинкой. Именно после этой же фразы год назад на моём пороге возник мой бывший одноклассник, Слава. Оказалось, он любил меня «всю жизнь» и, судя по запаху, заливал эту любовь чем-то крепким. Вечер закончился тем, что я вызывала такси его матери. Зачем люди так настойчиво лезут в чужую жизнь, если в своей, видимо, всё так прекрасно? Величайшая загадка.

Я натянула на лицо самую сладкую, просто сахарную улыбку, от которой, кажется, даже ложка в моём чае пошевелилась.

— Ань, милая, а я разве говорю, что это не счастье? — простонала я, — Просто моё счастье пока что носит другую форму. Форму, например, вот этого вкуснейшего торта, который я могу съесть вся, без дележа с мужем и детьми!

— Торт — это не счастье, Лен! — парировала Аня, — Торт — это временная радость, которая оседает на бёдрах! А муж — это навсегда! Ну, или до первого развода, — добавила она чуть тише.

— Ой, девочки, не начинайте! — подскочила к нам Оля, запыхавшись, — Лен, она же из лучших побуждений! Ты себе представляешь, каково это — знать, что твоя лучшая подруга в субботу вечером одна, а могла бы… ну… мыть носки какого-нибудь достойного мужчины!

— Оля, ты сейчас не очень помогаешь, — сухо заметила я.

— А, ну да, — спохватилась она, — Ладно, я лучше ещё потанцую.

Оля снова умчалась в центр комнаты, а Аня с видом победителя достала из своей сумки-чёрной дыры (которая, я была уверена, могла бы вместить не только половину моей квартиры, но и пару-тройку затерянных экспедиций) конверт. Не простой, а кремового цвета, с изящной золотой гравировкой в виде завитушек. Смотрелся он дорого и очень, очень подозрительно.

— Держи! — протянула она его с торжествующим видом, — Это тебе!

— Спасибо, милая! — сказала я с наигранным восторгом, принимая злополучный предмет, — А что это? Билеты на Мальдивы? Или, может, путёвка в дом престарелых, чтобы я заранее присмотрела себе местечко? — пошутила я, хотя в душе замерла.

— Открывай, открывай скорее! — захлопала в ладоши Оля, на секунду прервав свой танцевальный марафон.

Аня сидела с видом кота, который только что съел не только канарейку, но и весь зоомагазин, и теперь ждёт всеобщего восхищения.

Мои пальцы вдруг стали ватными и непослушными. Я с трудом вскрыла конверт, чувствуя себя сапёром на минном поле. Внутри лежала плотная карточка. На ней было вытеснено изысканным шрифтом: «Клуб «Гармония». Счастье за пять секунд».Я уставилась на эту надпись, чувствуя, как по лицу разливается маска полного непонимания. «Счастье за пять секунд»? Звучало как слоган для нового энергетика, средства для похудения или… секты для очень нетерпеливых людей.

Увидев моё окаменевшее выражение лица, Аня поспешила с объяснениями.

— Это, Ленусь, твой счастливый билет! Твой Ноев ковчег в мире одиночества! — провозгласила она с пафосом, достойным объявления о выигрыше в лотерею, — Я тут подумала, хватит тебе прозябать! На этот раз у меня стопроцентный вариант. Всё срастётся!

«Что ты опять удумала?» — пронеслось у меня в голове. Я мысленно оценила расстояние до двери, но путь преграждала танцующая Оля, которая теперь изображала, кажется, аиста, приносящего детей.

— И что это? — выдавила я, стараясь, чтобы в голосе не дрогнула вся моя накопившаяся обида, — Очередная секта, где обещают просветление после десятиминутной медитации и взноса в тысячу долларов? Или курсы по соблазнению олигархов с помощью кулинарии и астрологии?

— Нет! — фыркнула Аня, будто я предложила ей продать мне почку, — Это элитный клуб знакомств! Очень закрытый. Туда не каждый миллионер попадёт! Я тебе этот пригласительный чуть ли не по блату достала, у мужа коллеги брат владелец… Туда ходят только приличные, успешные одинокие люди! И название какое… «Счастье за пять секунд»… Романтично же!

Она закатила глаза, словно представляя себе это самое счастье — этакий образ меня под руку с мужчиной-мечтой, который за пять секунд успевает подарить мне шубу, сделать предложение и помыть посуду. От её слов мне стало горько и до слёз обидно. Как будто моя жизнь, моя квартира, моя карьера — всё это прах и пустота по сравнению с заветным штампом в паспорте. Я всегда мечтала о семье, но мечтать и бегать за ней с сачком, как за бабочкой, — разные вещи.

— Ладно, — тихо и с поражением пробормотала я, — Схожу.

Я взяла этот глянцевый, многообещающий конверт и сунула его под скатерть. С глаза долой — из сердца вон. Как говорится, и на старуху бывает проруха. Но в этот раз что - то подсказывало мне, что это “проруха” обернется куда большими приключениями, чем я могла предположить.

Глава 2

Последующая неделя прошла в попытках вернуться к рутине. Утро начиналось с чашки кофе, такой крепкой, что ложка в ней могла стоять сама по себе. День — в метро, где я изучала искусство втискивания в уже полный вагон. Вечер — дорога домой, в пустующую квартиру. Но привычный ритм дал сбой. Словно назойливый комар, в голове жужжала одна мысль: «Лена, а ведь тебе уже двадцать восемь».

Фраза Ани о «семейном счастье», которое я якобы упрямо отвергаю, засела глубоко, как заноза. Каждый раз, накрывая на стол для одной персоны, я ловила себя на том, что представляю, как на кухне кто-то ещё варит кофе или смеётся над моей шуткой. И каждый раз эта картинка больно обжигала. Потому что это была не просто картинка — это была несбывшаяся мечта. Я всегда хотела семью. Но хотеть и получить готовый «комплект» от настойчивых подруг — совсем не одно и то же.

Чтобы заглушить этот внутренний вой сирен одиночества, я объявила войну быту. Я перемыла все окна до хрустального блеска. Выбросила хлам из шкафов, обнаружив там целый пласт артефактов из прошлой жизни: билеты на концерты распавшихся групп, джинсы, в которые я когда-то влезала, и одинокий ёлочный носок. Я разобрала антресоли, протёрла пыль за батареями и даже выдраила духовку. Физическая усталость была благом — она не оставляла сил на душевную.

Но коварный кремовый конверт, засунутый мной подальше в ящик комода, продолжал маячить на горизонте сознания. «Ну, Анька, подложила ты мне свинью, — ворчала я, отскребая пригоревший жир с противня. — Подарок, который кричит: «С тобой что-то не так, давай мы это исправим!»

Мой внутренний диалог напоминал ток-шоу с двумя ведущими.

· Разумная Лена: «Идти в непонятный клуб по сомнительному приглашению — верх идиотизма! Это же прямая дорога в секту или в лапы маньяка-аристократа!»

· Отчаявшаяся Лена: «Но там, может, будут бутерброды с красной искрой! Или хоть какой - нибудь мужик, который смотрит не в телефон, а в глаза!».

· Разумная Лена: «ДА! Я же не такая! Я умная и независимая!»

· Отчаявшаяся Лена (уже чуть тише): «Ну, точно... ДА... Наверное...»

Этот боевой клич стал моим саундтреком на всю неделю.

Но вот настал вечер пятницы. Я закрыла рабочий ноутбук, и в квартире повисла та самая, оглушительная тишина выходного дня. Обычно я ценила эти минуты уединения, но сегодня они давили. Я включила телевизор, потом выключила.

Попыталась читать — слова не складывались в предложения. Квартира, которую я так старательно вылизывала, казалась подозрительно пустой. Такая пустота, что, кажется, эхо от моего вздоха возвращалось ко мне с вопросом: «И что будем делать?».

И тут, садясь на диван, я случайно задела ногой ящик комода. Тот самый. И снова мысленно вернулась к подарку подруги. Вспомнила её слова: «Ты себе представить не можешь, какое это счастье, когда дома тебя ждут муж и дети!». И ведь представляю, чёрт побери! Именно поэтому мне так горько и одиноко в эту секунду.

Захотелось не просто общения — а тепла. Не дружеских объятий, а того самого, волнительного чувства, когда в животе порхают бабочки, а не сидит камень невыполненных дел. Мурашек от случайного прикосновения, трепета от предвкушения свидания. Такого давно не было... Такого, если честно, не было никогда с той самой, сногсшибательной искрой.

Мой взгляд снова, сам собой, упёрся в ящик комода. «А чем чёрт не шутит!» — отчаянно подумала я, выдергивая злополучный конверт.

Я внимательно, впервые, рассмотрела его. Бумага была приятной, бархатистой. Шрифт — изящным. Адрес был указан в самом центре города. Рядом с тем самым рестораном, куда я могла бы зайти разве что в качестве официантки.

— Ладно, — провозгласила я пустой квартире, чувствуя себя безумным учёным, решившимся на опасный эксперимент, — Я просто проведу разведку. Подойду, пощупаю, понюхаю. Если пахнет дорогим парфюмом и безысходностью — развернусь и уйду. Если будут бесплатные канапе — останусь на пять минут. Ничего страшного не случится. Просто... чтобы сегодня вечером было о чём подумать, кроме своего одиночества.

Любопытство, надо сказать, разыгралось не на шутку. А ещё мысль, что я делаю что-то запретное и авантюрное, добавила решимости.

«Разнообразия мне в жизни не хватает! — убеждала я себя, целеустремлённо маршируя к шкафу, — А тут и разнообразие, и острые ощущения, и, возможно, бесплатный психоанализ! Всё в одном флаконе!»

Я перемерила весь гардероб, устроив на кровати хаос из одежды. «Это слишком отчаянно», «это выгляжу как учительница на пенсии», «а это платье кричит "возьмите меня, я одинока!"». В итоге надела простое, но элегантное тёмно-синее платье. Накрасилась минимально. Посидела перед зеркалом, собираясь с мыслями.

— Ты просто идёшь на экскурсию в зоопарк к редким видам самцов-одиночек, — сказала я своему отражению, — Не более того. Фотографировать можно, кормить — не рекомендуется.

На часах было восемь вечера. Я вызвала такси, пока Разумная Лена не заперелась в ванной с криками «Не пущу!».

Клуб, как и было указано, оказался в самом сердце города. Я чувствовала себя конспиратором, пробираясь по пустому, выложенному мрамором коридору. Никаких вывесок, опознавательных знаков. Я уже начала думать, что Аня меня разыграла, пока не увидела её. Ту самую дверь. Глухую, дубовую, без номера. И на ней ту самую, дурацкую и многообещающую табличку: «Счастье за пять секунд».

Сердце заколотилось где-то в районе горла, выдавая мой фальшивый покой.

— Ну, была не была... — прошептала я, взялась за массивную медную ручку и толкнула дверь.

И тут случилось нечто, чего я никак не ожидала. Не было ни шумной толпы, ни столиков, ни приглушенной музыки. Вместо этого меня ослепила короткая, но очень яркая вспышка белого света, будто меня сфотографировал папарацци на том свете. Я зажмурилась, а когда открыла глаза... обомлела.

Я стояла не в клубе. Я стояла... в каменной комнате. Не в метафорическом, а в самом что ни на есть прямом смысле. Стены были сложены из грубого, потрескавшегося камня, в углу дымилась факела, а в центре стоял массивный деревянный стол, на котором лежала пергаментная карта с непонятными символами.

Пахло деревом, дымом и чем - то пряным. Вместо паркета под ногами шкуры. Вместо люстры пылающий камин и странные светящиеся растения. Тишина была оглушительной.

— Вот это декорации... — прошептала я, и голос мой пропал в гуле какого-то далёкого эха, — Здесь что, «Игру престолов» снимают? Или это клуб для реконструкторов-викингов с обострённым чувством стиля?

Чувство лёгкой паники начало подползать к горлу. Это явно была не та дверь. Я развернулась, чтобы выйти... и застыла. Там, где должна была быть дверь, зияла сплошная каменная стена.

Я несколько раз моргнула, потерла глаза, даже щипнула себя за руку – больно. Стена никуда не делась. Она была настолько реальной, что я чувствовала исходящий от неё холод и запах старого камня и влаги.

— Так, Лена, спокойно, — приказала я себе, чувствуя, как дрожат колени, — Дыши. Вдох, выдох. Это чья-то шутка. Очень дорогая и не очень смешная. Наверное, это такой розыгрыш для новых клиентов. Сейчас из-за угла выйдет какой-нибудь актёр в костюме рыцаря и скажет: «Сюрприз! Добро пожаловать в Средневековье, у нас тут Wi-Fi нет, зато чума есть!»

Но из-за угла никто не выходил. Было тихо, слышно только потрескивание факела.

Осознание всей неправильности ситуации накатило постепенно, как медленный прилив. Я не там, где должна быть. И я не знаю, где я. И самое главное – как мне теперь попасть домой, чтобы дочитать ту самую книгу, которую я отложила на столе?

— Ладно, — сказала я вслух, и голос мой прозвучал неестественно громко, — Раз меня так любезно пригласили и даже входную дверь спрятали, значит, выход здесь не один. Где наша не пропадала – там нас и найдут. Или не найдут. В любом случае, сидеть и ждать, пока из факела закончится масло, – не вариант.

Я сделала решительный шаг вглубь этой странной каменной комнаты, готовая ко всему. Или, по крайней мере, стараясь так выглядеть.

Глава 3

Я осторожно приоткрыла единственную дверь в каменной комнате и застыла на пороге.

В небольшом помещении, похожем на кабинет, находились они. Трое. Двое сидели в кожаных креслах, а третий нервно расхаживал взад-вперёд. Увидев меня, он резко остановился.

И тут начался мой персональный аттракцион неслыханной щедрости.

Тот, что шагал, был воплощением первобытной мощи. Высокий, с плечами, на которых, казалось, можно было носить брёвна. Его тёмные волосы были собраны в низкий хвост, что лишь подчёркивало безупречно резкие черты лица. А его торс... Господи, его торс был обнажён по пояс и выглядел так, будто его лепили вручную с натуры каким-то гением-скульптором. Каждый мускул был прорисован, каждая вена...

«Нет, Лена, нет, — заверещал в голове внутренний цензор,— Это не пляж. Это, судя по всему, похищение. Хотя, надо признать, с эстетическим уклоном».

Но самое жуткое и завораживающее началось, когда наши взгляды встретились. Его глаза — холодные, как арктический лёд, — вспыхнули изнутри голубоватым сиянием. Я отшатнулась. «Галлюцинации? Контактные линзы с подсветкой?»

— Ларинет, — произнёс он тихо. Его голос, низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой, пробежал по моей коже электрическим разрядом.

Все трое были похожи — та же дикая, первозданная мощь, но в деталях они разительно отличались.

Со своего кресла поднялся второй. Он был чуть ниже и стройнее первого, но не менее мускулистым. Его гибкость чувствовалась в каждом движении. Черты лица — тоньше, с лисьим, хищным изяществом. Глаза цвета тёмного мёда светились тёплым золотистым свечением. Его чёрные волосы были заплетены в сложную косу. И снова этот голый торс, покрытый татуировками и шрамами!

«Я или в коме, или на съёмках самого дорогого в истории фэнтези-сериала, — пронеслось в голове. — Где режиссёр? Где сценарий?»

— Ну что, смотрины начались? — сказал он, и его губы растянулись в ухмылке, обнажив белые, чуть острые зубы, — Я — Дамиль. Рад, что наша новая диковинка оказалась такой... симпатичной.

— Диковинка? — вырвалось у меня, — Я тебе покажу диковинку, дружок! Где я и что происходит?

— О, с характером! — рассмеялся Дамиль, и его золотые глаза сверкнули весельем, — Это мне нравится. Знакомься, лисёнок, это мои братья. Угрюмый скала — Редгар, — он кивнул на первого мужчину, — а это наш солнечный зайчик, Анвар.

Анваром оказался тот, кто не вставал. Парень, а не мужчина — он выглядел моложе. Те же плечи, тот же рельефный пресс, но... На нём была мягкая, замшевая рубашка свободного кроя. Спасибо хоть за это! Его вьющиеся волосы цвета спелой пшеницы были слегка растрёпаны, а глаза светились таким чистым, лазурным светом, что казались двумя осколками летнего неба. Когда он улыбнулся, на его щеках прорезались ямочки.

— Не слушай его, он всегда так, — сказал Анвар, его голос был тёплым и спокойным, — Добро пожаловать... ..,— он сделал небольшую паузу, словно ожидая, что я представлюсь.

Вот же чёрт, надо же было сохранять хоть какие-то приличия, даже когда тебя похитили.

—Лена, — выдохнула я, — Меня зовут Лена. А теперь, пожалуйста, объясните, что происходит? И простите, что без предупреждения, но я требую немедленно вернуть меня обратно!

Редгар — тот самый, первый, с гранитным лицом и ледяными глазами, грозно посмотрел на меня.

— Хватит болтать, Лена, — его голос пророкотал, как подземный гром, и моё имя в его устах прозвучало как приговор, — Дело есть.

— Что за дело? — набрала я воздуха в грудь, пытаясь казаться уверенной,— Я не подписывала никакой трудовой договор! Я требую немедленно вернуть меня обратно! В мой мир, где есть Wi-Fi, кофе навынос и алименты!

Дамиль фыркнул.

—Милая, твой «вай-фай» тебе здесь не понадобится. А насчёт возврата... — он многозначительно посмотрел на Редгара.

— Обратного пути нет, — коротко отрубил хмурый. Его светящийся взгляд был тяжелым и неумолимым, — Портал односторонний. Ты здесь. Смирись.

«Смирись» — это слово подействовало на меня как преславутая тряпка для быка. Смириться? Сейчас? Когда меня похитили три светящихся голых торса с манией величия? Щас!

— А ну, щёки поджали! — рявкнула я неожиданно для себя самой и рванула с места.

Мой план был гениален в своей простоте: дверь. Та самая, через которую я вошла в эту комнату. Я пронеслась мимо ошарашенного Дамиля, оттолкнула кресло и схватилась за массивную железную ручку. Дверь не поддавалась.

— Эй! Откройте! Я вызову полицию! — закричала я, колотя кулаком по дереву.

— Поли... цию? — переспросил Дамиль с искренним любопытством, подходя ко мне, — Это ещё что? Твоя магия?

— Отстань!

План Б: окно. Я кинулась к ближайшему оконному проёму, но вместо стёкол там оказались какие-то мутные, но невероятно прочные пластины. Я постучала по одной — глухо.

— Это закалённый смолой древесный сок, — пояснил Анвар, — Медведь-шершень не прокусит.

— А я и не собиралась кусать! — огрызнулась я.

План В: паника. Я начала метаться по комнате, открывая все подряд двери. Одна вела в кладовку, полную оружия и шкур. Другая — в помещение, похожее на ванную, с огромной каменной купелью. Третья... упёрлась в сплошную каменную стену.

— Это тупик, милая, — раздался над самым ухом бархатный голос. Я взвизгнула и отпрыгнула. Дамиль стоял прямо за мной, дыша мне в макушку,— Игра в догонялки закончена?

— Это не игра! — выдохнула я, прислонившись к стене и чувствуя, как подкашиваются ноги, — Я хочу домой.

— Домой? — в разговор снова влез Редгар. Он всё так же сидел в кресле, наблюдая за моим представлением с видом раздражённого критика, — Твой дом теперь здесь. Ты — наша Ларинет. Наша общая судьба.

— Общая?! — взвизгнула я, — На троих? Вы что, с ума посходили? У нас в мире за такое статью дают! Или как минимум передачу на НТВ снимают!

Анвар встал и медленно подошёл ко мне, его лазурные глаза светились искренним сочувствием.

— Лена, мы понимаем, это шок. Но магия нашего рода такова. Наше сердце, наш зверь внутри, выбирает одну на всех. И он выбрал тебя.

— Какой ещё зверь? — прошептала я, глядя на него в полном недоумении,— У вас что, общий питомец?

Анвар мягко взял мою руку. Его прикосновение было тёплым и удивительно нежным.

— Нет, синичка, — он улыбнулся, и ямочки снова появились на его щеках, — Это... часть нас. Наша сущность. И она уже узнала в тебе свою пару.

Он поднёс мою ладонь к своим губам. Его поцелуй обжёг кожу. А затем он, к моему величайшему шоку, прильнул лбом к моему животу.

«Вот это поворот, — пронеслось у меня в голове, пока я стояла окаменевшая.

Мне вдруг дико захотелось, чтобы меня кто-нибудь просто пожалел. По-человечески. Без всяких зверей, избранностей и светящихся глаз. Чтобы Аня обняла и сказала: «Да пошли они все, Лен!» Чтобы Оля начала танцевать свой дурацкий танец. Но вместо этого я стояла в окружении трёх голых торсов, один из которых в данный момент использовал мой живот как подушку.

— Мы полюбили тебя в тот миг, как ты появилась, — прошептал он так тихо, что только я могла слышать.

В голове у меня что-то щёлкнуло. Но на этот раз не от романтики, а от нарастающей истерики.

«Любовь? С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА? К ТРОИМ? — завопило во мне, — Да я в своей жизни ни к одному с третьего свидания не могла понять, нравится он мне или просто хорошо готовит! А тут на тебе — раз, и любовь на троих! И всё это в мире, где...»

Я наконец осмелилась оглядеться. По-настоящему оглядеться.

«...в мире, где мебель вырезана вручную кем-то, кто выглядит как палач, где вместо лампочек — светящиеся растения, а вместо дверей — исчезающие порталы. Где мужчины говорят о «зверях внутри» с такой же лёгкостью, с какой я говорю о погоде».

Я медленно соскользнула по стене на пол, уставившись в пространство перед собой. Шок начал отступать, уступая место леденящему осознанию.

«Так. Значит, это не розыгрыш. Не галлюцинации. Это... реальность. Новая, безумная, но реальность. Меня выдернули из моей жизни и принесли в дар трём братьям-оборотням. Как пиццу. Только пиццу хотя бы едят, а что со мной будут делать?»

Я подняла глаза на Анвара, который смотрел на меня с таким обожанием, что аж мурашки по коже.

— Ладно, — сказала я голосом, полным обречённого спокойствия, — Давайте по порядку. Вы — оборотни. Ваш «зверь внутри» — не метафора. Этот мир — не Земля. И я здесь — потому что вашему коллективному внутреннему зверю приглянулось моё... что? Психическое здоровье? Или он просто любит зелёные глаза?

Анвар мягко улыбнулся.

—Он почувствовал в тебе родственную душу, Лена. Ту, что сможет принять нас всех.

— Принять вас всех, — повторила я, чувствуя, как у меня подёргивается глаз,— А что, варианта «принять одного» не предусмотрено? Опция отключена? Или это какой-то пакетный тариф «Семейное счастье для троих»?

Дамиль фыркнул, а Редгар издал какой-то нечленораздельный звук, похожий на ворчание.

— Так, — продолжила я, чувствуя, как во мне просыпается тот самый бойкий дух, что помогал мне выживать в московском метро в час пик,— Предположим, я всё это приняла. Не потому что верю, а потому что альтернатива — биться головой об эту самую вашу резную стену. У вас тут, я смотрю, самовар есть. Значит, чай должен быть. Так вот. Если я сейчас не получу кружку самого крепкого, самого сладкого чая, который у вас есть, и, желательно, что-нибудь съестное, пока я не начала психовать по-настоящему... то вашему «зверю внутри» придётся искать себе новую диковинку. Потому что эта, — я ткнула пальцем себя в грудь, — сломается. Обещаю.

Дамиль рассмеялся — громко и искренне. Редгар хмыкнул, и уголок его губ дрогнул. Анвар улыбнулся, его глаза сияли, как два маленьких озера.

— Сейчас всё будет, ненаглядная, — сказал он и немедленно направился к самовару.

Я закрыла глаза, прислонившись головой к прохладному камню стены. Похоже, пути назад и правда не было. Но, чёрт возьми, я хотя бы могла потребовать чаю. И, может быть, разузнать, есть ли в этом чокнутом мире что-нибудь похожее на шоколад. И на адекватного психотерапевта. Потому что чувствовала я себя так, будто меня проглотила сказка братьев Гримм, а выплюнула — с цензурой R-rated.

Глава 4

Анвар бережно взял меня за руку сразу после нашего «чаепития». Его прикосновение было на удивление теплым и уверенным, но я инстинктивно отпрянула. После портала, исчезнувшей двери и заявлений о «судьбе на троих» любое прикосновение казалось опасным.

— Я никуда с тобой не пойду, — прозвучало громко, но внутри всё сжалось в комок.

Глупость. Конечно, пойду. Потому что я в чужом мире, где даже стены дышат магией, а отказ может быть расценен как неуважение к местным традициям хождения без маек. Хотяяя, если подумать, возможно, здесь это считается формальным дресс-кодом. "Пункт 4.2: Все оборотни обязуются демонстрировать торс до 20:00".

Мужчина не отпустил мою руку. Его пальцы мягко погладили ладонь, и это движение было таким утешающим, что часть моего напряжения растаяла.

— Я понимаю твои сомнения, — его голос обволакивал, как теплое одеяло в холодную ночь, — Но позволь хотя бы показать тебе, где ты сможешь почувствовать себя в безопасности. Твоя комната. Твое личное пространство.

Эти слова подействовали лучше любой приманки. Личное пространство! После того как меня выдернули из моей жизни через тот самый светящийся портал в «Клубе Гармония», это звучало как музыка. Или как обещание туалета, в который тебя не будут сопровождать трое бдительных красавцев. Хотя бы потому что дверь, наверное, слишком узкая для троих мускулистых парней.

— Ладно, — сдалась я, — Но не держи меня за руку. И не смотри на меня так, будто я вот-вот взорвусь. Обещаю, мой режим самоуничтожения сегодня не активирован.

Уголки его глаз лучисто прищурились.

— Обещаю относиться к тебе как к хрустальной вазе. Хотя…, — его взгляд повеселел, — хрусталь обычно не стреляет язвительными комментариями.

— Что вы, я сама нежность, — парировала я, с самым невинным видом поправляя воображаемые завитки,— Просто у меня аллергия на внезапные магические порталы и заявления о судьбе. Чихаю от них язвительно. Это медицинский факт!

Анвар рассмеялся — искренне, громко, и от этого звука по моей коже побежали приятные мурашки. Его смех был настолько заразительным, что я едва сдержала улыбку.

— В таком случае мы настоящие счастливчики, — он сделал изящный жест, пропуская меня вперед, — Большинство девушек в подобной ситуации падают в обморок. А ты... шутишь. Это невероятно.

Ну да, у меня просто всего два режима: "паническая атака" и "саркастичное отрицание реальности". Сегодня явно второй день.

Этот взрыв веселья, казалось, нарушил саму атмосферу в зале. В дальнем углу, у камина, Редгар, не отрываясь от своего фолианта, лишь глубже нахмурил брови, словно смех был досадной помехой его размышлениям. Однако я заметила, как его пальцы слегка постучали по переплету — единственный признак того, что он вообще что-то слушал.

Совсем иначе отреагировал Дамиль. Он лениво развалился на диване, и на его губах играла довольная ухмылка.

— Наконец-то в этих каменных стенах появилось что-то живое, — проронил он, его томный взгляд скользнул по мне, задерживаясь на мгновение дольше необходимого,— Анвар, старина, не припоминаю, чтобы ты так хохотал над моими шутками. Видимо, у нашей гостьи подход тоньше.

Анвар, всё еще улыбаясь, вытер слезу у глаза и покачал головой.

—У нашей гостьи, — передразнил он, подчёркивая слово, — подход свежий. И, должен признать, весьма острый, — Он повернулся ко мне, и его взгляд сиял неподдельным весельем, — Прости за этих невоспитанных. Они просто не привыкли, что кто-то может быть остроумнее их всех вместе взятых.

Редгар наконец поднял тяжёлый взгляд.

—Веселье весельем, но не забывай о правилах, — его голос прозвучал как обледеневшая сталь. Никакой злобы, лишь холодное напоминание.

— О, отстань, старик, — отмахнулся Дамиль, не сводя с меня заинтересованных глаз, — Правила созданы, чтобы их нарушать. А такая девушка явно стоит небольшого хаоса. Не так ли, ласточка?

Я почувствовала, как нарастает азарт. Ну что ж, раз уж начали...

—О, вы даже не представляете с кем связались, — парировала я, — Мой личный рекорд — три скандала, два замечания от начальства и одно бегство от охраны за один рабочий день. Ваши правила, боюсь, для меня не преграда.

Анвар снова рассмеялся, ещё громче прежнего, а Дамиль одобрительно щёлкнул языком.

—Браво! Слышишь, Редгар? Нам достался не хрупкий цветок, а настоящий сорняк, который пробивается сквозь любую броню.

Редгар лишь громко захлопнул книгу. Вставая, он бросил на нас безразличный взгляд.

—Сорняки выпалывают, — прорычал он на прощание и вышел, не посмотрев в мою сторону.

Да уж, кажется, у этого парня серьезные проблемы с коммуникацией. Але, ты зачем притащил меня в свой мир? Чтобы уничтожать взглядом? С этой миссией отлично справлялся мой начальник…

Дамиль проводил его насмешливым взглядом, а затем перевёл его на Анвара и меня.

—Ну, а мы, весёлая компания, продолжим? Не дадим серости этого дня нас поглотить. Анвар, ты как главный по хорошему настроению, не подведи.

—Конечно. Прошу прощения за это... представление, — сказал он мне, и в его глазах читалась искренняя теплота,— Добро пожаловать в наше сумасшедшее логово. Думаю, ты здесь прекрасно приживёшься…

Мы двинулись по коридору, и я не могла не поражаться окружающему пространству. Стены и правда дышали — легкая пульсация была заметна невооруженным глазом. Интересно, если икнуть, они чихнут в ответ? Светящиеся растения извивались вместо ламп, а в воздухе витал аромат чего-то незнакомого и волшебного.

— Это наш холл, — Анвар показал на помещение с диваном размером с мой бывший офис,— Здесь мы собираемся по вечерам.

— Чтобы обсуждать, какую очередную бедную душу притащить в свой мир оборотней? — поинтересовалась я с самым невинным видом.

— Чтобы играть в нарды, — он мягко коснулся моего локтя, помогая обойти торчащий корень растения. Его прикосновение было быстрым, но намеренным, будто он искал любой повод до меня дотронуться.

— А это? — я кивнула на массивную дверь с резными совами.

— Библиотека. Там есть все, от древних пророчеств до коллекции Дамиля... эээ «искусствоведческой литературы».

Следующую дверь он распахнул с театральным жестом:

— А вот кухня!

У меня перехватило дыхание. Вместо привычной плиты и холодильника — огромный каменный очаг, над которым висели медные котлы, и стеллажи с банками, где переливалось что-то явно магическое.

— Вау, — выдохнула я, — А у вас тут продукты сами по себе не портятся? Не надо стоять в очереди за последней скидкой на курицу?

Боже, я, кажется, в раю. Магическом, с оборотнями, но все же.

Анвар рассмеялся, и его взгляд сиял — ему явно нравилась моя реакция:

— Все растет в нашем саду. Магия сохраняет свежесть. Хотя Дамиль как-то умудрился вырастить тыкву, которая за ним бегала... Долго потом ловили.

Представляю: "Помогите! Тыква сбежала! Она залезла на дуб и оттуда плюется семечками!" Нормальная такая магическая ферма.

Мы вышли из кухни и прошли немного дальше по коридору.

— А это? — я кивнула на следующую дверь в конце коридора, простую и невзрачную.

— Комната Редгара, — Анвар понизил голос почти до шепота, — Вход воспрещён. Там он... медитирует. Или строит козни против соседних кланов. Или пересчитывает свои сокровища. Мы как-то не уточняли.

— Поняла, — кивнула я.

Буду стучать три раза перед входом и приносить дары в виде умиротворяющих трав. Или крепкого алкоголя. Может, сразу и то, и другое?

Когда мы подошли к двери с изящной резьбой, Анвар торжественно объявил:

—А это твои будущие апартаменты!

Я замерла на пороге. Комната была огромной и светлой. Стены персикового цвета, большие окна в пол, но больше всего меня поразила кровать. Настоящее произведение искусства с золотым балдахином и десятками шёлковых подушек.

Прямо как в тех глупых снах, которые я стеснялась себе признаться. Хотя нет, в моих снах балдахин был попроще, ипотека всё-таки. А это... это было похоже на идеально расставленную ловушку. Слишком красиво, чтобы быть правдой.

— Редгар вырезал всю мебель, — сказал Анвар, внимательно наблюдая за моей реакцией, — Каждую деталь вручную.

— Да? Он не похож на того, кто вырезает цветочки, скорее на того, кто делает надгробия... для врагов, — неловко пошутила я, стараясь скрыть охватившее меня замешательство, — Неужели это всё для меня? — прошептала я.

— Для тебя, — он улыбнулся, и в его глазах читалась неподдельная нежность,— Мы готовились к твоему приходу.

“Готовились?” — пронеслось у меня в голове. Когда в последний раз кто-то что-то делал специально для меня? Только Олька с Анькой... Эх, как же там мои девочонки, знали бы они, во что обернулся их подарок на день рождения... "Лен, тебе нужно приключение!" — говорили они. Ну, я и получила. Целое приключение с тремя оборотнями и пожизненной подпиской на магию.

Я подошла к стене, проводя по ней ладонью.

— Так-так... А где тут у вас розетки? Или электричество заменяют магические шарики? — я указала на светящиеся сферы у потолка.

Анвар с легкой улыбкой приблизился:

— Электричества нет. Дом живёт своей жизнью. Просто... пожелай света.

Он сделал плавный жест рукой, и комната озарилась тёплым сиянием.

— Ух ты! — воскликнула я, — А это? — я показала на дверь в углу в ожидании новых чудес. Надеюсь, там не живой унитаз, который с тобой разговаривает.

— У тебя слишком бурная фантазия, Лена, — усмехнулся мужчина, —Там твоя ванная. Вода нагревается сама, стоит только подумать.

— О, наконец-то что-то полезное! — обрадовалась я,— А мыло тут само намыливается? И зубная щетка сама чистит? Ой, нет, это уже страшно.

Анвар неожиданно оказался за моей спиной, сократив дистанцию до пары сантиметров. Я почувствовала его дыхание на своей шее.

— Дом позаботится обо всём, но нужно знать несколько хитростей...

— Хитростей? Это каких... Не скажешь же просто «хочу ванну» и раз? — выдохнула я, стараясь не выдать внезапно участившееся сердцебиение. Хотя если подумать "хочу шампанского", оно тоже появится? Проверить, что ли… После такого стресса мне не помешает немного расслабиться.

— Просто представь, что ты уже в воде. Дом услышит…

— Я тут же закрыла глаза и представила, как лежу в ванне, вода обволакивает…

Послышался всплеск, вода действительно начала наливаться в купель. Я с притворным ужасом вскрикнула и схватилась за голову:

— Стоп! А если я случайно подумаю о цунами? Или о том, как в последний раз перелила ванну и залила соседей? Мы же тут всех не утопим?

— Тогда я буду твоим спасителем, — сказал Анвар, его глаза потеплели, а взгляд становился все более притягательным,— Но ты справишься. Я в тебе не сомневаюсь.

Мы стояли так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло. Его присутствие, его улыбка, этот успокаивающий голос действовали на меня….

«ЛЕНА! НУ - КА СОБЕРИСЬ! — просигналил внутренний голос.

— А ты... кто? Я имею в виду, тот, кто будет меня «спасать»? — спросила я, чтобы разрядить напряжение.

Светлые волосы, ямочки... Лиса? Обезьяна? Нет, слишком благородно для обезьяны. Хотя, если подумать, с ямочками... Может, хомяк? Нет, слишком мускулистый для хомяка.

Анвар склонил голову, и его губы изогнулись в загадочной улыбке:

— Леопард. Но не обычный, — его голос стал тише, интимнее,— Я тот, кто предпочитает убеждать, а не нападать.

Ой-ой, что-то мне от его пристального взгляда стало одновременно и жарко, и тревожно. Если он всегда будет смотреть на меня ТАК, то никакие убеждения не понадобятся — я уже готова подписать капитуляцию и попросить автограф.

— Леопард... А другие? Тот, что смотрел на меня как на обед? И ваш угрюмый старший? Тот, что, кажется, пережевывает вместе с едой и мои надежды на спасение?

Анвар загадочно улыбнулся, делая шаг к выходу:

— Это тебе придется узнать у них, так ведь интересней.

Ну да, конечно. Как в том Хэллоуиновском квесте, про который я когда - то читала: “Найди орущий кактус, или Кто не спрятался, я не виноват!”.

Я медленно обошла комнату, ощущая лёгкое головокружение от всей этой ситуации.

«Мамочки, куда же меня занесло и что мне делать! — пронеслось в голове, — Впрочем, если подумать, в моей старой жизни самым захватывающим событием была распродажа в супермаркете... Может, и не так уж плохо?»

Затем я остановилась перед Анваром:

— Ладно, я в сказочной комнате. Но где я вообще нахожусь? Что это за мир? И почему я здесь? Ведь ещё утром я была Леной, которая опаздывала на работу, а не какой-то Ларинет.

И главный вопрос: этот мир платит налоги? Или здесь можно жить без декларации о доходах? Впрочем эти вопросы я решила припасти на последок. Вдруг все же удастся вернуться домой?

Анвар прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди:

— Этот мир называется Гаарда. Здесь магия — часть всего. А ты…, — он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза, — ты Ларинет. Избранная нашего рода.

— То есть я не просто случайная гостья? — уточнила я, — Жаль. Быть случайной гостьей как-то менее ответственно. Можно было бы говорить "ой, я тут ненадолго" и делать вид, что не понимаю правил. А теперь, выходит, надо соответствовать…

— Нет, — он покачал головой, — Твой приход был предсказан. Ты — та, кто может укрепить магию нашего рода.

О, отлично. Никакого давления. Всего-то "укрепить магию рода". А я вчера не могла как следует укрепить полку в ванной — она снова упала. Наверное, это знак.

Я села на край кровати, пытаясь осмыслить услышанное. Вот оно что. Меня не просто похитили — меня выбрали. Для какой-то миссии, о которой я ничего не знаю.

Наверное, в старых добрых пророчествах было написано: "Придет она, та, что умеет выбирать спелые авокадо и шутить в стрессовых ситуациях".

— Дай мне немного времени побыть одной, — попросила я, уставившись в загадочное окно из переливающихся пластин. Мои пальцы нервно теребили край платья, — Всё это... немного ошеломляет.

Мне чертовски нужно было остаться в одиночестве, чтобы успокоить безумный рой мыслей в голове. Гаарда... Как они вообще придумали это странное название? Хотя, если подумать, странное тут всё — от светящихся растений, пульсирующих в такт твоему дыханию, до трёх мужчин, утверждающих, что я их «судьба».

— Конечно, — Анвар мягко улыбнулся, его взгляд был тёплым и понимающим, — Я приду за тобой перед ужином.

Когда дверь за ним бесшумно закрылась, я наконец осталась одна.

Совершенно одна в комнате принцессы в мире оборотней.

«Ну что ж, Лена, поздравляю — ты официально попала в сказку. Правда, вместо одного принца на белом коне тебе досталось три оборотня... Ипотека там, работа... А здесь — магия и мужчины, от которых мурашки по коже. Неплохой апгрейд, если подумать.»

Я лениво прошлась по комнате, босые ноги тонули в мягком ковре. Гардероб, ломящийся от платьев моего размера, книжная полка с таинственными фолиантами, мраморная ванна... Всё это казалось нереальным сном. Интересно, а трусы тут тоже магические? Саморегулирующиеся?

После небольшой экскурсии по своим новым владениям я поняла: мне жизненно необходимо смыть с себя не только пыль чужого мира, но и груз старых воспоминаний. И заодно решить, какое из этих невероятных платьев надеть на ужин. И самое главное мысленно подготовиться к виду полуобнажённых мужчин за столом. Это требует душевных сил. И, возможно, тренировки периферийного зрения.

Быстро стянув с себя платье, которое так тщательно выбирала дома, я погрузилась в тёплую, ароматную воду. Пар поднился призрачными клубами, окутывая всё вокруг мягкой дымкой. Что - что, а такой роскошной ванной у меня дома точно нет...

Итак, ладно, что мы имеем? Я в чужом мире, в чужом доме, являюсь парой для чужих мужчин. Так их ещё и трое. Это называется закон подлости — то не одного, то сразу толпа. Ну и на кой черт мне этот зверинец... Хотя, если подумать, в обычном зоопарке за фото с леопардом платят деньги. А тут тебе и фото, и... всё остальное. Бесплатно. Так, Лена, прекрати, ты же не на сафари... О чём я вообще думаю?

Шутки шутками, но мне в первую очередь нужно узнать, что это за мир, его правила и обычаи, и точно ли я не могу вернуться домой? Вдруг они меня обманывают? Они ведь явно не заинтересованы меня возвращать. Им магию надо спасать! Род! Хотя, если честно, возвращаться к отчётам и ипотеке как-то и самой не очень хочется. Но надо же сохранять лицо! Хотя бы первые пару дней.

Интересно, что бы сказала Аня? "Лен, хватай самого старшего — по нему видно, что с деньгами порядок!" А Оля бы добавила: "Нет, того, что с ямочками — он явно будет детей нянчить!" А я бы ответила: "Девочки, а если они все вместе? Что тогда мне делать?" А они бы хором: "Стирать сразу три пары носков!"

Вода вокруг меня бурлила и пузырилась, пуская облачка искрящегося пара. А я всё думала и думала, пока сознание не начало медленно уплывать...

Значит, Анвар — леопард. Но кто тогда другие? Тот угрюмый молчун — определённо волк. А второй... тот, что смотрел на меня как на десерт... Ох, сколько загадок. Наверное, тигр. Или гиена. Нет, гиены не такие красивые. Кто же ещё смотрит на женщин как на десерт? Муравьед? Нет, опять не то.

Пролежав в ванной минут десять, а может и больше, я почувствовала, как мысли начали постепенно испаряться. Горячая вода и аромат цветочных масел опьяняли, веки становились тяжёлыми, и я сама не заметила, как погрузилась в лёгкую дремоту.

Проснулась от лёгкого, почти невесомого поглаживания по плечу. Открыв затуманенные сном глаза, я столкнулась с горящими лукавыми жёлтыми глазами. В первую секунду сознание отказывалось понимать, где я и кто этот незнакомец, склонившийся над моей ванной. Что? Кто? Почему в ванной ко мне прикасается незнакомый мужчина? А, ну да. Мир оборотней. Магия. Судьба на троих. Логично.

Пока мой мозг работал, словно заторможенный механизм, мужчина времени зря не терял. Не дав мне опомниться, он одним стремительным движением приблизил своё лицо к моему. Его губы обрушились на мои. Поцелуй был резкий, оглушающий, полным первобытной уверенности, и от этого по моему телу разливался опасный, сладкий яд...

Мамочки, что происходит?

Удивлённо вытаращив глаза, я могла только хлопать ресницами и взлетать, в первые мгновения не понимая, что происходит. Так, так, так... Это что, местный этикет? Или это такой тест на профпригодность Избранной?

Дамиль, а это был именно он, не ждал моего разрешения — он брал, захватывал, покорял. Его руки впились в мои плечи, приковывая к месту. Язык грубо вторгся в мой рот, и в этом не было ничего нежного — лишь чистый, необузданный голод, заставляющий цепенеть и плавиться одновременно. Я инстинктивно приоткрыла рот — исключительно для возмущения! Честное слово..., но это лишь дало ему возможность погрузить свой язык ещё глубже.

Его поцелуй был словно укус —жесткий, властный, не терпящий возражений. И я... я не возражала. Потому что, чёрт побери, в этой грубой силе была своя, тёмная притягательность! Но, мужчина, мы только что познакомились! Хотя, если подумать, в старые добрые времена знакомились утром, а к вечеру уже свадьба. Может, тут такие нравы? "Позвал в свой мир — целуй, как в последний раз!"

Его губы, обжигающие и безжалостные, переместились на шею, оставляя на коже не просто следы, а будто отметины. Он не пробовал — он поглощал, теряя контроль, сметая все преграды на своём пути лавиной чистой, ничем не сдерживаемой страсти. Его пальцы впились в мои бёдра с такой силой, что должно было быть больно, но вместо боли рождалось странное, головокружительное упоение. Дыхание спёрло, низ живота сжало тягучей, тёплой волной. Казалось, в жилах течёт не кровь, а расплавленный металл. Своим поцелуем Дамиль не пробуждал — он взрывал всё самое тёмное и порочное, что таилось в глубине моей души. Было ощущение, что меня околдовали, потому что не было сил оттолкнуть его, не было даже мысли о сопротивлении...

Пока в полумраке ванной я не увидела его глаза. Они горели неестественным жёлтым светом, а зрачки... они были не круглыми, а узкими, как две чёрные щели.

Вертикальными. Змеиными.

Мысль пронзила сознание с леденящей ясностью: Змея. Он змея.

Всё внутри мгновенно оборвалось. Вместо жара — ледяной ужас. Детские кошмары, панический, иррациональный страх, заложенный глубоко в подкорке, вырвался на свободу. Картинки из энциклопедий, мерзкие, скользкие твари, шипение...

— АААААААААА! — оглушительный, животный крик вырвался из моей груди.

Я дёрнулась с такой силой, с какой, казалось, не способно моё тело. Мои руки, действуя на чистом инстинкте, с силой оттолкнули его грудь. Не ожидая такого яростного сопротивления, Дамиль потерял равновесие. С оглушительным всплеском он опрокинулся назад, и его тело, тяжёлое и не готовое, покачнулось и рухнуло, погружая нас обоих под воду на мгновение, которое показалось вечностью.

— АААААА! — заорала я ещё громче, выныривая и захлёбываясь водой и паникой, отчаянно скидывая с себя обескураженную тушу.

Вода вокруг нас забурлила, став ареной нашего безумного танца. Его руки, сильные и цепкие, скользнули по моему мокрому телу, пытаясь удержать, но чистый адреналин и животный ужас сделали меня неудержимой. Я была как пантера — скользкая, быстрая и абсолютно неуправляемая.

Перед глазами стояли его зрачки. Змея. Он змея. Я с детства до ужаса боюсь змей!

Как я выпрыгнула из ванной, даже не спрашивайте — на чистом энтузиазме и страхе перед чешуйчатыми тварями. И — о чудо! Я даже не поскользнулась на мокрой плитке, что считаю своим величайшим достижением в этот сумасшедший день! Я успела схватить первое, что попалось под руку — огромное пушистое полотенце, прикрываясь им, как щитом.

— Ты...! Ты! — кричала я, потеряв все свое красноречие.

И в этот самый миг дверь в ванную с грохотом распахнулась, от удара о стену задрожали стены. На пороге, залитые светом из спальни, застыли две фигуры.

Анвар стоял с лицом, искажённым тревогой. Его взгляд мгновенно метнулся от моей мокрой, трясущейся фигуры, закутанной в полотенце, к ванне, и его обычно добрые глаза расширились от шока.

Редгар... Весь его вид источал ярость. В его мощной руке был зажат огромный боевой топор, лезвие которого холодно поблёскивало. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, медленно скользнул по мне, по луже воды на полу, а затем уставился в центр комнаты. Его брови поползли вверх, а губы сжались в тонкую белую ниточку. Казалось, воздух вокруг него закипал от сдержанного гнева.

А там, в моей роскошной купели, медленно поднимался, отряхиваясь от капель, как ни в чём не бывало, совершенно нагой Дамиль. Вода стекала с его тёмных волос, а на его губах играла та же самая надменная, хищная улыбка. Он даже не смутился. Он выглядел так, будто эта сцена доставляла ему извращённое удовольствие. И тут же из его груди вырвался смех — не тихий и бархатный, а громкий, раскатистый.

Наступила мёртвая тишина, нарушаемая только моим прерывистым, истеричным дыханием, тихим плеском воды и этим дурацким, оглушительным хохотом.

— Объяснись, — прорычал Редгар, и его голос прозвучал как удар хлыста. Топор в его руке пришёл в лёгкое движение.

Дамиль, всё ещё хохоча, провёл рукой по лицу, сметая воду.

—Что объяснять? Знакомлюсь с нашей... избранной, — он растянул последнее слово, его змеиные глаза блестели весельем, — Очень... отзывчивая девушка.

Анвар шагнул вперёд, его лицо выражало целую гамму чувств — от беспокойства до разочарования.

—Дамиль, ты перешёл все границы. Ты напугал её.

— Я? — тот притворно удивился, широко раскрыв глаза, — Кто кого еще напугал! ? Она сама набросилась на меня с криками! Я всего лишь хотел принять ванну…

Я онемела от такой наглости. Моя челюсть отвисла, и я лишь беспомощно прошипела, оборачивая полотенце покрепче:

—Ты... ты... я тебе сейчас…, эти твои змеиные глазки...

Редгар перевёл тяжёлый взгляд на меня, затем на Дамиля, и с глухим стуком воткнул топор в дверной косяк.

—Хватит! Дамиль — выходи. Ты — одевайся, — он кивнул в мою сторону, — Ужин через полчаса. И чтобы к тому времени все были в приличном виде и в здравом уме.

С этими словами он развернулся и вышел.

Анвар на мгновение задержался, его взгляд встретился с моим. В его глазах читались извинение и обещание всё исправить. Затем он, сжав губы, вышел вслед за Редгаром, оставив меня наедине с хохочущим наглецом в ванне и чувством полнейшей абсурда.

Ну что ж... определённо, этот ужин обещал быть интересным.

Глава 5

Светящиеся сферы у потолка мягко мерцали, отражаясь в позолоченных рамах картин, где застывшие магические пейзажи словно дышали тихой жизнью. Я стояла перед зеркалом в своей новой комнате, критически оценивая свое отражение. Всего час назад здесь разыгралась та дурацкая сцена с Дамилем в ванной... Как я его выгоняла лучше не спрашивать. Скажу лишь одно: в этом мире мне срочно нужно обзавестись метлой. Или чем тут вообще принято выгонять неугодных женихов? Волшебной шваброй?

Ладно, отставить глупые мысли!. Пора превращаться из мокрой курицы в птицу-феникс.

Я прошлась вдоль гардероба, пальцы скользили по тканям: шёлк, бархат, парча. Слишком скромно... Слишком вычурно... А вот это… ходячий соблазн. А что? Пусть у них тоже слюнки текут, а не только у меня!

Я подошла к туалетному столику, где среди флаконов с духами обнаружила нечто, напоминающее косметику. Окей, магический макияж... Надеюсь, тут есть режим «естественная красота», а не «авария на блёсточной фабрике»». Я осторожно поднесла к глазам кисточку с мерцающей пудрой. Главное не моргнуть, а то, не ровен час, окажусь с макияжем как у панды.Платье облегало фигуру так, будто его шили именно на меня, с умопомрачительным вырезом на спине и разрезом на бедре. Что ж, если уж быть «укрепителем рода», то делать это нужно стильно.

Чёрт, а это удобно! Жаль, что в моём мире так нельзя было, сэкономила бы на салонах красоты.Закончив с макияжем, я принялась за волосы. В моём мире для такой прически мне понадобился бы стайлер, лак и молитва. А здесь… Здесь я просто подумала, как хочу уложить волосы, и они послушно улеглись в элегантную укладку с несколькими завитками, спадающими на плечи.

Его глаза удивленно расширились при виде меня:Ну что ж, Лена, — сказала я себе, любуясь своим отражением, — либо ты сейчас выйдешь и покажешь им, что не испугалась их зверинца, либо будешь прятаться здесь до следующего нападения хама в ванной. Выбор очевиден: от змея в ванной переходим к ужину с тремя джентльменами. Посмотрим, кто кого переиграет! В дверь мягко постучали. На пороге появился Анвар. Так, так, — подумала я, подозрительно осматривая мужчину, — подослали ко мне самого милого, значит. Хотя, если честно, я просто не могла не осматривать его, выглядел он чертовски привлекательно. На этот раз в темных брюках и просторной рубашке, которая лишь подчеркивала его атлетическое телосложение.

— Ты выглядишь…, — он замялся, и я заметила, как он сглотнул.

— Как живое доказательство того, что ваш «укрепитель рода» имеет неплохой вкус? — закончила я за него с улыбкой.

Анвар рассмеялся, и этот звук снова вызвал у меня приятное волнение. .

— Вообще-то я хотел сказать восхитительно, но твой вариант тоже неплох. Готова к ужину? Остальные уже ждут.

— А у меня, собственно, есть выбор? — бурчала я, выходя в коридор, — Я тут вроде как прохожу экспресс-курс в избранные.

Когда мы вошли в столовую, у меня перехватило дыхание. Комната была огромной, с высокими сводчатыми потолками, по стенам висели гобелены с изображениями мифических существ, которые, казалось, следили за нами своими вышитыми глазами.

Но больше всего поражал стол — массивный дубовый, ломящийся от блюд, которые явно были созданы с помощью магии. Одно блюдо искрилось, как рассыпанные звезды, другое медленно меняло цвет от нежно-розового до золотистого, а от третьего и вовсе поднимался легкий ароматный туман.

— Наша драгоценная гостья соблаговолила присоединиться к нам, — произнес Дамиль, его губы тронула хищная улыбка, — Мы уже начали волноваться, что ты решила устроить голодовку в знак протеста против совместного купания.Редгар и Дамиль уже сидели за столом. Редгар — как всегда с каменным лицом, весь в черном. Дамиль... Боги, он выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала для грешников. Его темные волосы были слегка растрепаны, а в глазах читалась смесь любопытства и вызова. И, слава богу, они снова стали как у обычного человека, что не могло меня не радовать.

— И лишить вас удовольствия моего общества? — парировала я, занимая место между Анваром и Редгаром, — Ни за что! К тому же, я слишком голодна. После сегодняшних приключений мне нужно восстановить силы. И нервы.

Редгар лишь кивнул, его внимательный взгляд скользнул по мне, будто оценивая потенциальную угрозу, после чего сухо произнес:

Мужчины молча принялись поглощать еду, пока я изучала их украдкой. Анвар сидел слева от меня расслабленный, но внимательный. Он тотчас пододвинул поближе ко мне различные блюда, терпеливо объясняя, что и из чего сделано. Редгар справа напряженный, как струна, но я заметила, как его взгляд на мгновение задержался на открытой спине моего платья. А Дамиль напротив — весь из себя довольный и загадочный, как кот, съевший сметану. И это было очень, очень подозрительно.—Приступим.

— Этот пирог... — я указала на блюдо, от которого шел легкий пар, — Он точно не взорвется? У меня уже был сегодня один водный инцидент. Второй пиротехнический сюрприз будет явно лишним. Моя страховка от магических ЧП еще не оформлена.

Я вздрогнула, не заметив, в какой момент он ко мне приблизился. Расстояние было настолько малым, что я отчетливо ощущала тепло, исходящее от него и уловила терпкий запах: нотки древесины и чего - то неуловимо притягательного. Интересно, это его естественный аромат "Eau de Змей" или он специально так душится для устрашения... или соблазнения?— Только если неправильно его разрежешь, — голос Дамиля прозвучал прямо у моего плеча.

— О, я уже в курсе, — усмехнулась я, — Но если ты снова попытаешься меня поцеловать, я использую вилку. Не для еды.— Но не волнуйся, — он мягко взял мою руку в свою. Его пальцы оказались удивительно нежными для таких сильных рук, — Я покажу. Я ведь не только спец по ваннам.

— Видишь, под таким углом... — его рука уверенно направляла мою, демонстрируя нужное движение, — Все дело в точном нажатии. Слишком слабо — не получится. Слишком сильно…, — он сделал паузу, и его губы коснулись мочки моего уха, — ...и все взорвется. Как и с тобой, я подозреваю.Дамиль наклонился ближе, почти закрывая меня своим телом. Его губы оказались совсем рядом с моим ухом, дыхание обожгло кожу.

Моё сердце забилось как сумасшедшее, и не в груди, а уже где -то у самого горла. Я застыла неподвижно, а от его дыхания по телу разливалась волна, будто тысячи невесомых иголочек касались кожи, пробуждая внутри трепет.

— Знаешь, в моём мире есть поговорка: "Если не можешь предотвратить взрыв — возглавь его". Так что, если уж на то пошло…, — я обернулась к нему, и вдруг оказалось, что между нами было лишь одно дыхание, лишь трепет ресниц, лишь неуловимая грань.., — ….я предпочту быть тем, кто нажимает на кнопку.

В хищных глазах мужчины зажегся огонек: яркий, жадный, неотвратимый. Всего сантиметр разделял нас, но в этом крошечном пространстве уже бушевало невидимое пламя. Его взгляд прожигал меня насквозь, обещая и угрозу, и нечто неизъяснимо притягательное.

—О, я в тебе не сомневался, — его пальцы слегка сжали мои, — Но взрывать что-то в первую же ночь... Разве это не слишком банально для такой... необычной девушки? Хотя, — он прищурился, — учитывая твою реакцию в ванной, тебе явно нравится всё, что связано с водой и взрывами.

Вот так наглость! Во мне тут же закипела буря — возмущение, смущение и досада смешались в один гремучий коктейль. Щёки предательски вспыхнули, а сердце принялось колотиться так, будто пыталось вырваться из груди и дать ему по морде за это напоминание. Реакция в ванной! Да я чуть не поседела от его змеиных глаз, а он это называет «реакцией»!

Но вместе с яростью по телу разлилась и та самая, предательская теплота — воспоминание о его властном поцелуе, о грубоватой нежности его рук, о том, как всё внутри оборвалось и застыло в тот миг. Чёрт возьми, это было... интересно…. И, если уж быть до конца честной, чертовски захватывающе.

— Дорогой, то, что было в ванной, называется самооборона, — прозвучал мой голос, на удивление ровный, хотя внутри всё дрожало, — а не страстная прелюдия.Научись различать, Казанова. Или у вас здесь принято путать панику со страстью?

Редгар лишь хмыкнул, явно собираясь прервать наш словесный поединок, но Анвар, вечный миротворец, опередил его. С видом святого, разнимающего дерущихся котят, он наполнил мой хрустальный фужер жидкостью, в которой танцевали миллионы лунных искр.

— Пожалуйста, давайте сохраним стены и фарфор в их первозданной красоте, — его голос был мягким, примирительным. — Попробуй лунный нектар, Лена. Говорят, он... усмиряет бунтарский дух.

«Как это «усмиряет»? Мой дух нужно поднимать!» — мелькнуло у меня в голове, когда я принимала фужер.

Хрусталь был прохладным и удивительно гладким. Внутри переливалась таинственная жидкость — не просто золотистая, а будто сотканная из самого лунного света, с пузырьками, вспыхивающими, словно крошечные звезды.

«Ну, если отравят, то хотя бы красиво», — с горьковатой иронией подумала я, рассматривая искрящийся эликсир.

— Обещаю вести себя... примерно до конца ужина, — пообещала я, нарочито медленно проводя пальцем по ножке бокала и бросая вызов Дамилю взглядом. Чтобы подкрепить слова, я взяла с блюда кусочек загадочного мяса, переливавшегося всеми цветами радуги. — Кстати, а что это за диковинка? Оно случайно не кусается?

— Это мясо феникса, — с невозмутимым видом прокомментировал Дамиль, наблюдая, как я осторожно исследую вилкой перламутровые переливы. — Ядовито только для тех, у кого скучные фантазии. — Его томный, насмешливый взгляд скользнул по моему декольте, задерживаясь на секунду дольше приличного. — Но тебе, похоже, бояться нечего.

— А ты уверен, что готов к последствиям, если мои фантазии вдруг воплотятся в жизнь? — парировала я, наконец отправляя в рот соблазнительный кусочек.

И... о боги. Оно буквально растаяло на языке, взрываясь каскадом незнакомых, но божественных вкусов — то дымных, то сладковатых, с легкой перчинкой, щекочущей нёбо.

— Вау! — вырвалось у меня, пока я с наслаждением проглатывала неземную нежность. — Вы точно не хотите открыть филиал на Земле? «Три оборотня и десерт» — звучит как название хитового ресторана! Я бы стала вашим самым верным клиентом. Хотя, — я кокетливо покачала бокалом, заставляя лунные искры танцевать, — учитывая, что я уже здесь, похоже, я и так им стала.

Анвар рассмеялся, и его предательские ямочки снова вышли на прогулку.

—Наше место здесь, Лена. Как и твое, собственно.

— Ага, «как и мое», — задержала я на нем взгляд, чувствуя, как нарастает игривое настроение, — Знаете, в моем мире это называется похищение. Но если при этом кормят такой едой и окружают такими мужчинами… Возможно, я просто недооценивала профессию похищенной принцессы.

С этими словами я, наконец, поднесла фужер с лунным нектаром к губам. Первый глоток был обманчиво прохладным и сладким, с терпким послевкусием специй, щекочущих нёбо. Приятное тепло начало разливаться по жилам, неторопливой волной.

Почти инстинктивно, движимая внезапно проснувшейся жаждой, я сделала второй, более глубокий глоток. И вот тогда нектар раскрылся по-настоящему.

Сладость на языке сменилась бархатным, обволакивающим жаром, который медленно пополз вниз по горлу, оставляя за собой шлейф из цветочной пыльцы, тающего мёда и чего-то неуловимо пряного. Тепло из приятного ощущения превратилось в томную, ленивую волну, накатившую на меня целиком, от кончиков пальцев, вдруг ставших удивительно чуткими, до затылка, где заструилось легкое, пьянящее головокружение.

Мир не взорвался красками — он поплыл, заколебался, стал мягким и податливым, как шелк. Звуки отдалились, зато каждое прикосновение воздуха к коже ощущалось с болезненной остротой.

И в этот самый момент, пока я с полузакрытыми глазами наслаждалась этим внутренним пожаром, в столовой повисла звенящая тишина.

Я медленно опустила бокал, чувствуя, как хрусталь стал невесомым в моих дрожащих пальцах, и обвела взглядом стол...Три пары глаз были прикованы ко мне с почти болезненной интенсивностью.

Анвар, обычно такой непринужденный, смотрел на меня, затаив дыхание, с немым вопросом в глазах. Дамиль откинулся на спинку стула, и на его губах играла хищная, знающая улыбка, а взгляд был таким тяжелым и оценивающим, что по коже побежали мурашки. Даже Редгар... великий и ужасный Редгар отложил нож и смотрел на меня с непривычной, пронзительной сосредоточенностью, будто видел впервые.

Подвох. Здесь определенно был подвох.

Но осознать это я смогла лишь на секунду, потому что нектар начал свое дело.

Сначала по телу разлилось томное, обволакивающее тепло, словно меня окунули в ванну с дорогим коньяком. Потом мир взорвался красками и звуками. Я вдруг могла различить каждый аромат в комнате: запах старого дуба, пыли на гобеленах, дыма из камина. Но главное — я почувствовала их.

От Анвара веяло теплом летнего леса, и мне дико захотелось прикоснуться к его руке, вдохнуть этот запах глубже. От Дамиля исходил опасный, пряный холодок, от которого сводило живот и кружилась голова. Его насмешливый взгляд стал невыносимо притягательным. А Редгар... от него исходила почти осязаемая аура силы и власти, заставлявшая сердце биться чаще. Мне страстно захотелось сорвать с его лица маску невозмутимости и увидеть, что скрывается за ней.

— Что... что это был за напиток? — прошептала я, и собственный голос показался чужим, низким и томным.

Внутри все пело и плавилось. Страх растворился в накатывающей волне какого-то дикого, сладостного блаженства. Я чувствовала себя раскованной, смелой, желанной и... жаждущей.

Рука сама дрогнула, и я с глухим стуком поставила бокал на стол, чувствуя, как предательски дрожат пальцы. Хрусталь звякнул, нарушая тишину, но уже не мог разорвать заклинание, сгустившееся в воздухе.

Анвар первым отвел взгляд, с внезапным интересом изучая узор на скатерти. Редгар громко, почти демонстративно, откашлялся. А Дамиль не сводил с меня глаз. Он медленно поднял свой бокал в мою сторону.

— Кажется, нектар наконец-то помог тебе... расслабиться. И, должен сказать, результат впечатляет, — произнес он, и его голос обволок меня, как бархатная ночь.

Они подмешали мне что-то. Эти трое... что они со мной сделали?

Мысль пронзила сознание острой иглой. Я должна была кричать, требовать ответов, бежать... Но тело наполнялось томной истомой, противной и сладкой одновременно. Каждая капля нектара на языке казалась опасной, запретной — и оттого еще более желанной. «Нет, это не я, это напиток», — пыталась убедить я себя, но это была слабая, беспомощная ложь.

Взгляд Анвара был полон обещаний безопасности. Предатель, — прошептало сознание. Он знал. Он точно знал. И все же мне дико хотелось ощутить его кожу под пальцами.

Взгляд Дамиля прожигал насквозь. Змей. Я должна была ненавидеть его. Но вместо отвращения по телу разливалась странная теплота при воспоминании о его губах. Это желание пугало больше всего.

А Редгар... Его молчаливое присутствие всегда было угрозой. Но сейчас аура силы, исходящая от него, манила, как огонь мотылька. «Остановись», — кричал внутренний голос, но тело не слушалось, отвечая на его взгляд дрожью.

«Беги, пока не поздно», — настаивал разум.

Но нектар уже сделал свое дело — страх смешался с возбуждением, отвращение с любопытством. Воздух в столовой сгустился, наполнившись невысказанными обещаниями.

Игра началась по-настоящему. И я с ужасом понимала, что уже не могу и не хочу из нее выходить.

Глава 6

Лунный нектар пьянил, но не лишал рассудка. Он был как набегающая волна: сначала легкая дурманящая теплота, затем нарастающий прилив, смывающий осторожность. Каждая выпитая капля капля пробуждала во мне что-то дремавшее, первобытное.

Я чувствовала гулкое биение своего сердца, тревожные вздохи, пробегающие по коже мурашки. И сильнее всего — натянутую, как струна, связь с тремя мужчинами, чьи присутствие ощущалось физически.

Дамиль наблюдал за мной с ленивым, но невероятно интенсивным интересом. Его пальцы медленно выводили по краю бокала узоры, и мне казалось, что эти же узоры он рисует на моей коже — невидимо, но ощутимо.

— Скажи, Ларинет, — его голос был тихим, но каждое слово падало прямо в душу, проникая в самые потаенные уголки, — Ты когда-нибудь задумывалась, на что способна твоя плоть? Не та, что прячется под одеждой, а та, что откликается на зов луны? Та, что поет, когда к ней прикасается магия? Та, что может вместить всю нашу жажду?

Я молчала, не в силах отвести взгляд, чувствуя, как его слова разжигают во мне ответный огонь. Он говорил не о похоти. Он говорил о чем-то гораздо более глубоком и древнем.

— Не пугай ее, Дамиль, — мягко вмешался Анвар. Его присутствие ощущалось как теплая, прочная стена, готовая принять на себя любой удар, но также и как нежное обещание безопасности посреди бури.

— Я не пугаю, — парировал Дамиль, не сводя с меня глаз, его взгляд пылал темным огнем, — Я спрашиваю. Интересно, что скрывается за этой маской сарказма. Готов ли этот хрусталь, наконец, показать, насколько он прочен? Или... горяч? Способен ли он расплавиться от нашего жара?

Его слова были игрой, вызовом, шепотом искушения. И самое ужасное, что мне хотелось его принять, отдаться этому нарастающему вихрю. Эликсир не лишил меня воли, он давал смелости услышать собственные желания, признаться себе в том, что я хочу этой бури.

— Может, хватит слов? — наконец выдохнула я, и мой голос прозвучал чуть хрипло от нахлынувших чувств, — Ты так много говоришь, змей, но только жалишь языком.

В его глазах вспыхнул настоящий огонь, а на губах появилась та самая, хищная и довольная улыбка, обещающая исполнение всех тайных фантазий. Он медленно поднялся и обошел стол, ни на секунду не прекращая смотреть на меня. Каждый его шаг отзывался внутри меня глухим стуком, будто он шел не по полу, а по моей душе.

Я ждала, что он схватит меня в охапку, грубо притянет к себе, но…

Он остановился в сантиметре, не касаясь меня. Его дыхание смешалось с моим. Воздух зарядился напряжением. И тогда он поднял руку и лишь кончиками пальцев, с невероятной, почти болезненной нежностью, коснулся моей щеки.

Это прикосновение было обжигающим. Не грубым, но властным. Оно парализовало меня. По моему телу пробежала судорога, и в воздухе словно запахло грозой.

— Слова, — прошептал он, я чувствовала исходящее от него тепло и дикий, пряный аромат его кожи, — это лишь шелуха. Но раз ты просишь...

Его пальцы скользнули ниже, к уголку моих губ, заставив их дрогнуть.

— Ты это чувствуешь, Ларинет? — его шепот был полон торжества и темной радости, — Этот огонь в крови? Эту пустоту, что требует заполнения? Эту связь, что тянется между нами, как натянутая струна, готовая лопнуть от напряжения? Это не я. Это ты. Это твоя сущность говорит с нашей. Твоя душа жаждет нашего прикосновения.

Я замерла, вслушиваясь в его слова, в стук собственного сердца. И правда, сквозь опьяняющую дымку я ощущала нечто большее, чем просто желание. Я чувствовала их. Не просто трех мужчин, а три силы : неспокойную, бурлящую, почти яростную энергию Дамиля, спокойную, неумолимую, всепоглощающую мощь Анвара, и холодную, враждебную, но оттого не менее манящую силу Редгара. И я чувствовала, как во мне что-то отзывается на них, жаждет их, тянется к ним, хочет быть поглощенной этим вихрем.

Я зажмурилась, пытаясь совладать с бурей внутри, с этим водоворотом страха, стыда и пьянящего возбуждения. И в этот момент почувствовала другое прикосновение. Теплое, тяжелое, несущее в себе уверенность и покой. Рука Анвара легла на мое плечо, не сдерживая, а поддерживая.

— Не бойся, — сказал он тихо, и его голос был как якорь в бушующем море моих эмоций, — Это часть тебя. Та, что всегда была с тобой. Мы лишь помогли ей проснуться. Это то, что чувствуем мы. С того момента, как ты появилась в нашем мире. Теперь мы на равных. Ты не одна.

Эти слова прозвучали как удар гонга, отозвались эхом во всем моем существе. Они были правы. Внезапно я осознала, что все это время была не просто пассивной жертвой обстоятельств. Я была частью этого уравнения, этого танца. Мои шутки, мой гнев, мое любопытство, все это било по той самой «струне», что связывала нас, заставляя ее звучать все громче.

Я больше не была пленницей. Я была... участницей. Союзницей. Женщиной, стоящей перед выбором, и сердце мое уже сделало его.

Я открыла глаза и встретилась взглядом Редгара. Он молча сидел на своем месте, и его темные, бездонные глаза были прикованы ко мне. В них не было ни одобрения, ни порицания. Лишь холодная, неумолимая констатация факта, оценка и... ожидание. Он видел то, что происходило на самом деле, не любовную сцену, а пробуждение нашей истинной связи.

И в этот миг все сомнения исчезли. Дамиль был прав — это была я. Моя жажда, моя сила, мой выбор. Я хотела этого. Хотела их.

Когда его губы, наконец, коснулись моих, это не было насилием. Это было соглашением, клятвой, скрепленной жаром дыхания. Мои руки сами поднялись и вцепились в его плечи, не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе, ощутить всю твердость его мускулов под тонкой тканью рубашки.

Его поцелуй был властным, требовательным, полным невысказанных обещаний, и я отвечала ему с той же яростью, чувствуя, как где-то глубоко внутри что-то замыкается, и магия начинает течь по новому руслу, соединяя нас. Я закрыла глаза, погружаясь в ощущение, во вкус его губ, в этот момент чистого, ничем не сдерживаемого желания.

А потом мир покачнулся, поплыл.

Ощущение было странным — не как при падении, а как при погружении в теплые воды. Один миг — я чувствую холодный камень столовой под ногами, следующий — шелк простыней под обнаженной кожей. Мы лежали на огромной кровати в моих покоях. Теплый свет магических сфер окутывал комнату золотистым сиянием, а воздух был густым и сладким, словно сама страсть имела аромат.Мы больше не стояли в столовой. Мы лежали на огромной кровати, в моих покоях, в центре комнаты. Теплый свет магических сфер мягко освещал комнату, окутывая все золотистым сиянием, вместо холодного лунного сияния из окна столовой. Воздух был напоен ароматом цветов и чем-то еще, сладким и пьянящим, запахом самой страсти.

— Что... Как мы...? — вырвалось у меня, я ошеломленно оглядываясь, чувствуя, как шелковые простыни ласкают мою кожу.

Дамиль лежал рядом, опершись на локоть. Его улыбка была хищной и довольной.

— Дом заботится о своих обитателях, — его пальцы лениво, но властно провели по моей руке, оставляя за собой след из мурашек, — Особенно когда желания... столь единодушны. Он чувствует нас. Чувствует тебя.

— А где Редгар? — прошептала я, замечая отсутствие третьей, самой напряженной энергии.

— Он там, где должен быть, — голос Анвара прозвучал мягко. Он стоял у кровати, и в его глазах читалось понимание, — У всего свое время. Сейчас... это только для нас.

— Какое еще время….

— Хватит болтать, Лена, пора чувствовать, — прошептал Дамиль, и его губы коснулись моей шеи, — Я так долго ждал момента, когда смогу снять с тебя все эти глупые одежды и узнать, какая ты на вкус….

И я почувствовала. О, как я почувствовала, когда он, не дав мне договорить, снова привлек меня к себе. Он, как настоящая змея, оплел меня своей энергетикой, своим желанием, и у меня не было ни малейшего желания сбежать, да я и не хотела.

Боги, это действительно происходит..., — пронеслось в голове, когда его тело прижалось к моему.

Он прижал меня к кровати и набросился с новым, еще более жарким поцелуем, в котором было все — и голод, и торжество, и обещание. Властный нажим, и его язык вновь вторгся в мой рот, исследуя, заявляя права, пробуя на вкус, как будто хотел запомнить меня всю.

Его шершавые ладони скользили по моему телу, изучая и запоминая каждый изгиб, каждую впадинку, сжигая своим прикосновением.

— Ты слаще, чем я представлял, — прошептал он, разрывая поцелуй, — О, тебе нравится, когда я делаю вот так? — он провел пальцами по моему боку, и я вздрогнула.

Я могла только стонать в ответ, когда его губы снова нашли мои. Мои руки инстинктивно обвились вокруг его шеи, но это было скорее попыткой удержаться в реальности, чем активным участием.

Дамиль не торопился, он был наслаждением и пыткой одновременно, исследуя каждый сантиметр, заставляя меня трепетать в ожидании. В какой-то момент я почувствовала, что мое платье уже сползает вниз по бёдрам, и прохладный воздух коснулся обнаженной кожи.

— Боги, как ты прекрасна, — тихо сказал Анвар, и его восхищенный шепот заставил меня смущенно отвернуться.

Когда платье бесшумно соскользнуло с меня, я зажмурилась, чувствуя, как жар разливается по щекам. Мелкая дрожь прошла по всему телу — и от холода, и от возбуждения, которое достигло уже невероятного накала. Тягучее, тянущее напряжение внизу живота скрутилось в тугой, болезненно-сладкий узел, заставляя меня выгибаться и тянуться к их рукам, к их губам, умоляя о продолжении. Я уже знала, каково это — быть в их власти, и это знание было пьянящим.

С глухим, победным стоном Дамиль оторвался от моих губ, посмотрел на меня своими змеинными глазами, которые теперь не пугали меня.. Его рука скользнула на мой затылок, крепко удерживая и не давая возможности отстраниться, а пальцы другой руки ловко отодвинули краешек бюстгальтера.

Я вскрикнула, когда его горячий, влажный язык коснулся соска, который моментально затвердел, отозвавшийся на прикосновение волной огня. Вобрав его в рот и немного оттянув, Дамиль начал тягуче, смачно посасывать, и каждый звук, каждое движение его языка заставляли меня гореть. Глухо застонав, я выгнулась дугой, предлагая ему больше. Мои руки все еще цеплялись за простыни, будто ища опору в этом водовороте страсти.

Мужские губы оставляли на коже обжигающие, влажные поцелуи, будто выжигая на ней свои знаки. Целуя мою шею, Анвар начал спускаться все ниже, к ключице, которую он легонько, но ощутимо куснул, вызвав смесь щемящей боли и сладкого удовольствия.

Оставшееся на мне нижнее белье исчезло в мгновенье ока, растворенное магией или просто его ловкими руками — я уже не понимала. Меня раздели быстро и проворно, не дав мне вынырнуть из тумана желания, оставив полностью обнаженной и уязвимой перед их голодными взглядами.

От избытка чувств я забыла, как дышать, полностью растворившись в океане новых, огненных ощущений. Руки Дамиля были везде, он методично, с умением истинного знатока, сводил меня с ума, не давая четко сконцентрироваться ни на одном, переполняя чувствами. Только что он ущипнул меня за сосок, посылая по телу разряд молнии, а через секунду его ладони с особой яростью мяли мои ягодицы, и звонкий шлепок отозвался в тишине комнаты, распаляя еще сильнее. Еще через минуту его длинные, умелые пальцы скользнули между моих ног, растягивая мои влажные, готовые складочки и даря мне головокружительное, пронзительное ощущение полноты и предвкушения.

На один короткий, томительный миг все ласки прекратились, а его сильные руки по-хозяйски, уверенно раздвинули мои бёдра в стороны, крепко фиксируя их в таком откровенном, подчиненном положении.

— Расслабься, маленькая, — послышался соблазнительный, шипящий шепот этого змея-искусителя, его речь теряла четкость, выдавая его собственное возбуждение, — Мы не сделаем тебе больно. Мы дадим тебе наслаждение, какого ты не знала…

Я почувствовала, как чей-то другой, незнакомый, но до боли желанный язык размашисто, уверенно прошелся по моим влажным, пылающим складочкам, заставляя все внутри сжаться от резкого, сладкого спазма.

— Ах! — крик чистого удовольствия вырвался из меня, и мои бедра сами потянулись навстречу ласкам. Это Анвар... его ласки такие нежные...

Настойчивые, горячие губы тем временем припали к чувствительной, набухшей горошине, нежно посасывая и оттягивая ее, вызывая новые волны огня. Язык же творил что-то невообразимое, виртуозное, вознося меня на небеса, он яростно, безжалостно вылизывал все, что попадалось у него на пути, заставляя мои бедра бесконтрольно дрожать.

Дамиль накрыл мой рот своим, ловя мой стон, поглощая его, он целовал меня властно, жадно, отчего по всему телу пробежала стая мурашек. Раскрыв мои губы, которые уже ждали его, он углубил поцелуй, его язык пробуя меня на вкус, словно я был самым изысканным нектаром. Свободной рукой он продолжал массировать и поглаживать мою грудь, игру пальцев был отточен и знал, что делать.

Дрожь удовольствия, всепоглощающая, прокатилась по всему телу, заставляя меня дергаться и выгибаться, терять контроль. Но его сильные руки крепко, неумолимо держали меня за бёдра, не давая возможности сдвинуться с места и заставляя принять, подчиниться этому сладкому насилию.

Движения языка стали ощутимее, увереннее, гибче. Имитируя движение члена, он проникал языком в меня, все глубже и глубже. Волна жара, плотная, тяжелая, прошлась по всему моему телу, заставляя судорожно сжаться пальчики на ногах. Я стонала, рыдала и извивалась под настойчивыми, умелыми ласками, уже не в силах им противостоять.

Дамиль взял мои руки и поднял высоко над головой, при этом крепко удерживая за запястья одной своей сильной рукой, лишая меня последней опоры. Он навис надо мной, и его глаза были полны неподдельной, животной похоти, темного торжества и чего-то еще, почти нежного в своей одержимости.

— Анвар, давай, — его голос сорвался на низкое, шипящее рычание, полное нетерпения и потери контроль, . — Не могу себя сдерживать. Хочу ее. Сейчас. Всю.

Анвар тут же оказался передо мной, накрывая меня своим мощным, горячим телом, его запах: лес, дождь и что-то чистое, мужское — ударил в нос. Широко распахнув глаза от внезапности, я на мгновение запаниковала, ощутив всю серьезность происходящего.

— Анвар, не надо… подожди… — умоляюще, прерывисто зашептала я, смотря ему в глаза, такие бездонно голубые, глубокие и такие, странным образом, в миг ставшие родными, близкими. Я искала в них спасения, но нашла лишь ответное пламя.

— Лена, — прохрипел он..

Но не давая ему передумать, опомнился, мой личный змей-искуситель. Дамиль, ущипнул меня за сосок, послав новую волну удовольствия, а затем, чувственно, медленно целуя шею, зашептал на ушко, его голос был как яд, парализующий волю:

— Хватит думать, Лена. Перестань бороться. Пора чувствовать. Потерять себя. Отдаться нам. Я хочу слышать каждый твой стон, каждое твое дыхание.

Не успев ничего ему возразить, высказать свой страх, я задохнулась в собственном, громком, протяжном стоне. Анвар подался вперед, его член раздвинули мои влажные, горячие складочки, и он начал входить в меня. Медленно. Не спеша. Мучительно нежно. Каждый сантиметр его продвижения был и пыткой, и блаженством, он наполнял и растягивал меня изнутри, заставляя почувствовать каждую частичку себя. А затем, когда я уже почти привыкла к этому размеренному ритму, он сделал один резкий, решающий толчок, оказавшись полностью внутри меня, до самого основания. Он замер, и я почувствовала, как он выдохнул, будто сбросил тяжелый груз.

— Прости, — сказал он тихо, искренне, с болью и нежностью в голосе, прежде чем его губы снова нашли мои в нежном, почти целомудренном поцелуе.

А затем он начал двигаться. Сначала медленно, очень нежно, почти робко. Будто пытаясь показать, передать мне всю ту любовь, преданность, что копилась в его сердце долгие годы ожидания. Он брал меня, как самую главную, хрупкую и бесценную драгоценность своей жизни, растягивая удовольствие, смотря мне прямо в глаза, ловя каждую мою эмоцию, каждый отблеск наслаждения или боли на моем лице.

Он проникал в меня глубоко, до самых потаенных уголков моей души, ловя короткими, ласковыми поцелуями мои стоны, сглатывая мои слезы.

— Ах, еще, Анвар, еще, пожалуйста, — шептала я уже охрипшим, срывающимся голосом, мои пальцы впились в его плечи.

Кричать уже не было сил, все существо сосредоточилось на одном: пружина, что туго, до боли скрутилась у меня в животе, пульсировала, переполнялась жидкой, раскаленной лавой. Мне срочно, отчаянно нужно было освободиться от этого жгучего, сладкого напряжения.