Читать онлайн Течения бездны бесплатно

Глава 1: Груз прошлого

Космопорт "Новый Байконур", орбита Земли

За 3 дня до старта

Мемориал Павших завис в вечной пустоте на самом краю орбитальной станции, там, где сквозь армированное прозрачное покрытие смотрела на людей вечная тьма. Юлия Ворон остановилась перед входом в галерею памяти, чувствуя, как привычная тяжесть сдавливает грудь. Пять лет. Прошло уже пять лет, а боль не притупилась. Только научилась прятаться глубже, под слоями профессионализма и железной дисциплины.

Автоматические двери разъехались бесшумно. Внутри было тихо – та особенная тишина, которая бывает только в местах памяти. Стены галереи уходили вверх и в стороны, теряясь в полумраке. Имена. Тысячи имен, выгравированных на черном композите, светящихся тусклым голубым светом. Каждое – жизнь, оборвавшаяся где-то в бездне между звёзд.

Юлия шла медленно, её магнитные ботинки мягко цокали по металлическому полу. В этом секторе станции гравитация была отключена – создатели мемориала считали, что невесомость лучше передаёт суть космоса. Смерть здесь была невесомой. Безмолвной. Вечной.

Она знала дорогу наизусть. Сектор Delta-7, панель 142, строка 23. Максим Ворон. Лейтенант Объединённого Космофлота. 2636-2656. Двадцать лет – вся его жизнь уместилась в две даты и одну строчку текста.

Юлия остановилась перед панелью. Её отражение смотрело на неё из полированной поверхности – худое лицо с резкими чертами, короткие тёмные волосы с проступающей сединой, шрам через левую бровь. Сорок два года, а выглядела на все пятьдесят. Космос не щадил никого.

Она достала из кармана комбинезона небольшой прозрачный контейнер. Внутри, в питательном растворе, плавала одинокая белая роза – настоящая, не синтетическая. Выращенная в гидропонных садах станции. Дорогая. Но Максим заслуживал настоящего.

Юлия аккуратно открыла контейнер и прикрепила розу к магнитному держателю рядом с именем сына. Цветок медленно покачивался в невесомости, лепестки едва заметно дрожали от движения воздуха из вентиляции.

– Привет, Макс, – прошептала она. Голос прозвучал глухо в пустой галерее. – Я снова улетаю. Дальше, чем когда-либо.

Слова застревали в горле. Она не была склонна к сентиментальности, никогда не была. Двадцать лет службы в Космофлоте выжгли из неё всё лишнее. Но здесь, перед именем сына, железная хватка слабела.

– Они назвали это «миссией века». Течения. Мы пойдём по течениям, Макс. Дальше, чем летали Первые. Может быть, даже дальше, чем можно вернуться.

Она замолчала, глядя на своё отражение. Кибернетический имплант правого глаза мерцал тускло-красным – нервная система корабля уже начала интеграцию, готовясь к старту. Технология давала ей прямой доступ к навигационным системам, позволяла видеть траектории, векторы, гравитационные поля. Но не могла показать будущее. Не могла показать, вернётся ли она.

– Не знаю, правильно ли я поступаю, – призналась она имени на стене. – После того, что случилось… после тебя… я поклялась больше никогда не командовать. Но адмирал Чжоу настаивал. Сказал, что я единственная, кто может провести «Странник» через течения. Что опыт, квалификация, всё это… чёрт возьми, Макс. Я просто не смогла отказать.

Воспоминание нахлынуло без предупреждения.

Пять лет назад. Корабль «Искатель». Пояс Койпера.

Красные огни тревоги заливали мостик кровавым светом. Сирены выли, разрывая барабанные перепонки. Юлия стояла у капитанского кресла, вцепившись в поручни так, что побелели костяшки пальцев.

– Пробоина в секторе C! – кричал инженер, перекрикивая вой сирен. – Декомпрессия! Герметичные переборки не отвечают!

– Сколько там людей? – голос Юлии был спокоен. Профессионально спокоен. Внутри же ураган.

– Семнадцать. Инженерная бригада под командованием лейтенанта Ворона.

Максим. Её сын был там. В секторе, который сейчас разгерметизировался, выбрасывая в вакуум воздух, оборудование, людей.

– Аварийная эвакуация, – приказала она. – Всех, кого можно…

– Капитан, переборка между C и D треснула! Если не закроем её сейчас, потеряем половину корабля!

Выбор. Проклятый, невозможный выбор. Семнадцать жизней против восьмидесяти трёх. Её сын против её экипажа.

Юлия знала, что должна сделать. Знала, что сделает. Капитан всегда знает.

– Закрыть переборку D, – сказала она. Голос не дрогнул. Даже не дрогнул, эта сука. – Немедленно.

– Но там люди…

– Я сказала, закрыть!

Переборка захлопнулась с металлическим лязгом, разрезая корабль пополам. В секторе C остался вакуум. И семнадцать тел.

Максим даже не успел крикнуть. Датчики показали, что смерть наступила мгновенно. Малое утешение. Совсем малое.

Юлия выполнила долг. Спасла корабль. Потеряла сына.

Она моргнула, возвращаясь в настоящее. Мемориал. Роза. Имя на стене.

– Я всё ещё не знаю, правильно ли поступила тогда, – прошептала она. – Командование сказало «да». Военный трибунал оправдал. Даже наградили за спасение экипажа. Но ты мёртв, Макс. А я всё ещё дышу.

Юлия провела пальцами по выгравированным буквам имени. Холодный металл. Безжизненный.

– Это моя последняя миссия. Обещаю. Если вернусь… если, чёрт возьми, вообще вернусь… то всё. Никогда больше. Уйду, найду какую-нибудь тихую колонию, буду… не знаю. Учить курсантов. Или просто сидеть и смотреть на закаты. У них там есть закаты, в отличие от этих стерильных жестяных банок.

Она отстранилась от стены, выпрямилась. Капитан Первого ранга Юлия Ворон. Восемь дальних экспедиций. Ветеран Марсианского конфликта. Одна из лучших командиров флота. И мать, которая отправила сына на смерть.

– Мне пора, – сказала она тихо. – Психологическая комиссия через час. Нужно убедить их, что я в порядке. Что могу командовать. Что не сойду с ума где-нибудь на полпути к аду.

Она развернулась, делая последний шаг от панели, но голос – его голос, такой живой в памяти – остановил её.

«Мам, не вини себя. Я выбрал космос сам. Как и ты.»

Юлия закрыла глаза. Максим никогда этого не говорил – он умер слишком быстро. Но она знала, что он бы сказал именно это. Он был её сыном.

Она вышла из мемориала, не оглядываясь. Оглядываться – плохая привычка для тех, кто идёт вперёд.

Коридоры космопорта «Новый Байконур» были заполнены людьми. Техники в оранжевых комбинезонах таскали ящики с оборудованием. Офицеры спешили на брифинги. Где-то вдалеке ревел двигатель стыковочного шаттла. Жизнь космопорта била ключом – здесь готовили не одну экспедицию, а сразу пять. Человечество осваивало дальний космос с жадностью голодного зверя.

Юлия шла по центральному транспортному коридору, её рабочий комбинезон с нашивками Космофлота привлекал уважительные взгляды. Капитан Первого ранга – высокое звание. Особенно для женщины. Особенно в сорок два.

Её наручный коммуникатор пискнул. Голограмма секретаря адмирала Чжоу возникла над запястьем – молодой лейтенант с идеальной причёской и пластиковой улыбкой.

– Капитан Ворон, адмирал Чжоу просит вас зайти в его кабинет после комиссии. Приоритетное совещание.

– Понял, – коротко ответила Юлия. – Во сколько?

– В 16:00 по станционному времени.

– Буду.

Голограмма погасла. Юлия проверила время – 13:47. Комиссия в 14:00, потом адмирал. Плотный график. Она ускорила шаг.

Психологический отдел располагался в тихом секторе станции, подальше от шума доков и инженерных отсеков. Здесь даже освещение было мягче, стены покрашены в успокаивающие пастельные тона. Попытка создать иллюзию уюта в стальной коробке, висящей в вакууме. Жалкая попытка.

Юлия вошла в приёмную ровно в 14:00. Пунктуальность – одна из добродетелей Космофлота.

– Капитан Ворон? – секретарь, пожилая женщина с седыми волосами, подняла взгляд от планшета. – Доктор Рамирес ждёт вас. Комната три, прямо по коридору.

Юлия кивнула и прошла в указанном направлении. Дверь с номером «3» была приоткрыта. Она постучала для проформы и вошла.

Кабинет психолога оказался неожиданно просторным. Мягкое кресло, диван, низкий столик с графином воды. На стене – картина с земным пейзажем, лес и озеро. Иллюзия была почти убедительной, если не знать, что это всего лишь голографическая проекция.

Доктор Мария Рамирес поднялась из-за стола, протягивая руку для рукопожатия. Женщина лет пятидесяти, с приятным лицом и проницательными карими глазами. Юлия знала её досье – двадцать пять лет в Космофлоте, специализация на посттравматических расстройствах и профилактике психозов в условиях длительных полётов.

– Капитан Ворон, присаживайтесь, пожалуйста, – голос психолога был спокойным, профессионально нейтральным.

Юлия опустилась в кресло. Жёсткое, несмотря на внешний вид. Ей это нравилось – мягкие кресла притупляли бдительность.

– Как себя чувствуете? – начала Рамирес, устраиваясь напротив.

– Хорошо, – автоматически ответила Юлия.

– Правда?

– Настолько хорошо, насколько это возможно за три дня до старта миссии, которая может продлиться годы. Или убить через неделю.

Рамирес едва заметно улыбнулась.

– Ценю честность. Нервничаете?

– Нет.

– Ни капли?

– Волнение – роскошь, которую я не могу себе позволить. Я командир.

– Командиры тоже люди, капитан.

Юлия пожала плечами.

– Возможно. Но не на службе.

Рамирес что-то записала в планшет. Юлия следила за движениями её пальцев, пытаясь прочесть текст вверх ногами, но безуспешно.

– Давайте поговорим о вашей последней миссии, – сказала психолог, не поднимая взгляда. – «Искатель». Пять лет назад.

Внутри что-то сжалось, но лицо Юлии осталось бесстрастным.

– Что именно вас интересует?

– То, что случилось в секторе C. Семнадцать погибших. Включая вашего сына.

Прямо в лоб. Без подготовки, без мягких подходов. Рамирес была профессионалом.

– Это в отчёте, – ровно ответила Юлия. – Авария системы охлаждения привела к взрыву. Пробоина. Выбор между потерей семнадцати человек и потерей всего корабля. Я сделала выбор.

– Правильный выбор, согласно трибуналу.

– Единственно возможный выбор.

– Но вы всё равно чувствуете вину.

– Нет.

Рамирес подняла взгляд, встретившись глазами с Юлией. Молчание затянулось. Психолог ждала. Старый трюк – большинство людей не выдерживают тишины, начинают болтать, раскрывать себя.

Юлия молчала.

– Капитан, – наконец сказала Рамирес, – я не ваш враг. Моя задача – убедиться, что вы психологически готовы к миссии «Странника». Что вы не сломаетесь где-нибудь на полпути, когда от вас будут зависеть жизни восьмидесяти пяти человек.

– Я не сломаюсь.

– Откуда такая уверенность?

– Двадцать лет службы. Восемь дальних экспедиций. Я знаю себя.

– Знаете? – Рамирес склонила голову. – Вы посещаете мемориал каждую неделю уже пять лет. Приносите цветы. Разговариваете с именем на стене. Это не похоже на поведение человека, который «справился».

Юлия сжала подлокотники кресла.

– Память о погибших – не слабость. Это долг.

– Согласна. Но когда память становится одержимостью…

– Это не одержимость.

– Тогда что?

Юлия замолчала, подбирая слова. Рамирес ждала, терпеливая, как хищник.

– Напоминание, – наконец сказала Юлия. – Что у каждого решения есть цена. Что капитан отвечает не только за живых, но и за мёртвых.

– И вы готовы заплатить эту цену снова?

– Если потребуется – да.

– Даже если ценой будет ваша жизнь?

– Особенно тогда.

Рамирес нахмурилась, делая новую заметку.

– Суицидальные наклонности?

– Нет, – резко ответила Юлия. – Готовность к самопожертвованию. Это разные вещи.

– Для вас, может быть. Для меня – тонкая грань.

– Доктор Рамирес, – Юлия подалась вперёд, – я не собираюсь умирать. Я собираюсь выполнить миссию, вернуть экипаж домой и уйти в отставку. В таком порядке.

– Почему в отставку? Вам всего сорок два. Ещё как минимум пятнадцать лет активной службы.

– Потому что устала.

Искренность этих слов удивила саму Юлию. Но это была правда. Она устала. От космоса, от ответственности, от похорон. От имён на стенах.

Рамирес смотрела на неё долгим, оценивающим взглядом.

– Хорошо, – наконец сказала она. – Я одобрю вашу психологическую годность. Но с условием.

– Каким?

– Вы будете вести ежедневный журнал на борту «Странника». Записывать мысли, эмоции, всё, что сочтёте важным. И передавать мне раз в неделю.

– Это обязательно?

– Это условие моего одобрения.

Юлия стиснула зубы. Ей не нравилась идея копаться в собственных переживаниях, особенно для постороннего человека. Но выбора не было.

– Хорошо. Согласна.

– Отлично, – Рамирес улыбнулась, впервые за весь разговор искренне. – Тогда удачи вам, капитан. И возвращайтесь целой.

Юлия встала, пожала протянутую руку и вышла из кабинета. Позади осталась ещё одна преграда на пути к старту. Впереди – разговор с адмиралом.

Кабинет адмирала Чжоу располагался в командном секторе станции, там, где сходились все информационные потоки Объединённого Космофлота. Юлия прошла через три контрольно-пропускных пункта, каждый раз предъявляя идентификационный чип. Безопасность здесь была параноидальной – слишком много секретной информации, слишком много заинтересованных сторон.

Секретарь адмирала – тот самый молодой лейтенант с голограммы – встретил её у дверей.

– Капитан Ворон, проходите. Адмирал освободится через минуту.

Юлия кивнула и осталась стоять, разглядывая стены приёмной. Голографические портреты выдающихся командиров флота смотрели на неё с немым укором. Или одобрением. Трудно было понять с мёртвыми лицами.

Дверь кабинета распахнулась. Вышел высокий мужчина в форме капитана – Юлия узнала его, Виктор Хольц, командир корпоративного крейсера «Левиафан». Бывший военный, уволенный за превышение полномочий, теперь работающий на «Терраформа Юнайтед». Их взгляды встретились на долю секунды. Хольц усмехнулся, кивнул с преувеличенной вежливостью и прошёл мимо.

Юлия проводила его взглядом. Что он делал у адмирала? «Левиафан» тоже готовился к экспедиции в течения, корпоративная миссия, параллельная государственной. Конкуренция. Или что-то большее?

– Капитан Ворон, – голос адмирала вывел её из размышлений. – Заходите.

Она вошла в кабинет. Адмирал Лей Чжоу сидел за массивным столом из настоящего дерева – редкость и роскошь в космосе. Мужчина лет шестидесяти, с седыми волосами и лицом, изборождённым морщинами опыта. Ветеран первых межзвёздных экспедиций, один из отцов-основателей Объединённого Космофлота.

– Присаживайтесь, Юлия, – он жестом указал на кресло напротив.

Она опустилась, держа спину прямо. Чжоу изучал её взглядом, в котором читалась усталость.

– Психологическая комиссия одобрила вас, – сказал он без предисловий. – Поздравляю.

– Спасибо, адмирал.

– Хотя доктор Рамирес выразила… определённые опасения.

– Ничего критичного, надеюсь?

– Нет. Просто рекомендация следить за вашим состоянием. – Он помолчал, потом добавил тише: – Я знал вашего сына, Юлия. Хороший офицер был. Я понимаю, каково вам.

– С уважением, адмирал, но вы не понимаете.

Чжоу кивнул, принимая отповедь.

– Возможно. Я не терял детей. Только друзей. – Он открыл планшет на столе, пролистал несколько экранов. – Перейдём к делу. Миссия «Странника». Что вы о ней знаете?

– Официальная версия – исследовательская экспедиция в космические течения. Первый в истории полёт с использованием новой технологии «паруса тёмной энергии». Цель – картографирование течений, сбор данных, возможный контакт с останками древних цивилизаций.

– А неофициальная?

Юлия задумалась.

– Гонка. Мы против корпораций. Кто первым получит контроль над течениями, тот получит контроль над будущим межгалактических путешествий.

– Именно, – кивнул Чжоу. – «Терраформа Юнайтед» вложила триллионы в разработку собственной технологии. Их «Левиафан» стартует через неделю после вас. Хольц – безжалостный прагматик. Он не остановится ни перед чем, чтобы обойти нас.

– Вы думаете, он пойдёт на саботаж?

– Я думаю, что корпорации не связаны моралью. Только прибылью. – Адмирал сложил руки на столе. – Юлия, я назначил вас командиром «Странника» не случайно. Вы лучший тактик в флоте. У вас есть опыт принятия жёстких решений. И, что важнее, вы не продаётесь.

– Спасибо за доверие.

– Не благодарите рано. – Чжоу наклонился вперёд, его лицо стало жёстким. – Эта миссия опасна. Течения непредсказуемы. Мы потеряли три зонда, пытаясь их исследовать. Технология экспериментальная. Шанс, что вы вернётесь… назовём его оптимистичным.

– Я в курсе рисков.

– Тогда знайте вот что. – Он активировал голографический проектор на столе. Возникло трёхмерное изображение «Странника» – длинный, стройный корабль с необычными выступами по бокам (паруса тёмной энергии в сложенном состоянии). – Ваш корабль напичкан самыми передовыми технологиями человечества. Если он попадёт в руки корпораций… или чего похуже… последствия будут катастрофическими.

– Что значит «чего похуже»?

– Мы не знаем, что там, в течениях. Древние цивилизации, судя по находкам, все погибли. Но кто сказал, что погибли все? Может быть, кто-то выжил. И не обязательно дружелюбный.

Юлия кивнула, переваривая информацию.

– У меня есть приказы на случай крайней необходимости? – спросила она.

Чжоу протянул ей небольшой чёрный чип.

– Здесь зашифрованы аварийные протоколы. Код доступа получите после старта. Читать только в критической ситуации.

Она взяла чип, убрала в нагрудный карман комбинезона.

– Ещё вопросы? – спросил адмирал.

– Экипаж. Я ознакомилась с досье, но хотела бы услышать ваше мнение. Особенно о научном офицере, докторе Эль-Садре.

Чжоу поморщился.

– Ибрагим Эль-Садр. Гений. И одержимый фанатик. Он посвятил жизнь изучению тёмной энергии. Для него эта миссия – не работа, а священный долг. Следите за ним. Учёные склонны ставить познание выше безопасности.

– Понял. А старпом, Соколов?

– Дмитрий Соколов. Надёжный, спокойный, семьянин. Жена и дочь на Земле. Он будет рваться домой при первой возможности, имейте это в виду.

– А инженер, Маргарита Ли?

– Рита? – Чжоу усмехнулся. – Лучший механик, которого я знаю. Вспыльчивая, прямолинейная, не терпит дураков. Но если корабль развалится, она соберёт его обратно из скрепок и проволоки.

– Хорошо знать.

Адмирал выключил голограмму, откинулся в кресле.

– Юлия, последнее. Официально ваша миссия – исследование. Но между нами… я хочу, чтобы вы нашли ответы. Почему все эти цивилизации погибли? Что там, в течениях, такого, что убивает даже тех, кто развитее нас на тысячелетия? Если мы собираемся использовать течения, нам нужно знать правду.

– Я найду ответы, – пообещала Юлия.

– Я знаю, – улыбнулся Чжоу. – Поэтому и выбрал вас. Удачи, капитан. И возвращайтесь.

Она встала, отдала честь и вышла из кабинета. В коридоре остановилась, прислонившись к стене. Усталость навалилась внезапно, как гравитация после долгой невесомости.

Через три дня старт. Через три дня она войдёт в неизвестность. И, возможно, никогда не вернётся.

Юлия выпрямилась, отогнала мысли. Капитан не размышляет о поражении. Только о победе.

Пора познакомиться с экипажем.

Док «Странника» находился в отдельной секции станции, изолированной от основных транспортных потоков. Безопасность. Секретность. Паранойя.

Юлия прошла через очередной контрольно-пропускной пункт и остановилась, впервые увидев свой корабль вживую.

«Странник» висел в доке, удерживаемый магнитными зажимами. Четыреста пятьдесят метров стали, композита и передовых технологий. Корпус был тёмно-серым, почти чёрным, с отражающим покрытием от радиации. По бокам – складчатые структуры парусов тёмной энергии, сейчас сжатые, как крылья спящей птицы. В носовой части – сенсорный купол, ощетинившийся антеннами. В кормовой – массивные сопла термоядерных двигателей.

Красивый корабль. Смертоносный. Хрупкий.

– Впечатляет, правда?

Юлия обернулась. Рядом стоял мужчина лет тридцати пяти, в форме лейтенанта. Светлые волосы, спокойное лицо, лёгкая улыбка. Дмитрий Соколов, старпом.

– Капитан Ворон, – он протянул руку. – Рад наконец познакомиться лично.

Она пожала крепкую ладонь.

– Лейтенант. Готовность корабля?

– Девяносто два процента. Остались финальные проверки навигационных систем и загрузка запасов. Будем готовы к старту вовремя.

– Хорошо. Экипаж?

– Собирается в кают-компании. Я передал ваш приказ о совещании.

– Отлично. Пройдёмте.

Они вошли в шлюз, прошли процедуру декоонтаминации (станционная пыль и космическая пыль – несовместимые вещи) и оказались внутри корабля.

Интерьер «Странника» был функциональным до аскетизма. Узкие коридоры, серые стены, мягкое освещение. Искусственная гравитация чувствовалась странно после невесомости станции – лёгкое давление на подошвы, напоминание, что теперь её дом – этот корабль.

Соколов вёл её через лабиринт коридоров, попутно комментируя:

– Жилой сектор на уровнях два и три. Каюты рассчитаны на двоих, кроме капитанской – вы будете одна. Кают-компания, медблок и рекреационная зона на уровне два. Мостик на уровне один, инженерный сектор на уровнях четыре и пять.

– Вооружение?

– Четыре рельсотрона, двенадцать ракетных установок, лазерная ПРО. Боекомплект на три серьёзных боя. Больше не влезло – приоритет отдали научному оборудованию.

– Защита?

– Электромагнитный щит от микрометеоритов, нанокомпозитная броня толщиной пятьдесят сантиметров. Выдержит попадание кинетического снаряда среднего калибра. Ядерный заряд – вопрос везения.

– Надеюсь, везение на нашей стороне.

– Всегда надеюсь, капитан.

Они дошли до кают-компании. Дверь раздвинулась, впуская их в просторное помещение. Длинный стол, за которым уже сидело человек пятнадцать. Разговоры стихли, все взгляды обратились к Юлии.

Она окинула присутствующих быстрым взглядом, узнавая лица по досье.

Доктор Ибрагим Эль-Садр – худой мужчина лет пятидесяти пяти, с аскетичным лицом и горящими глазами фанатика. Главный научный офицер.

Инженер-капитан Маргарита Ли – молодая женщина лет двадцати девяти, с короткой стрижкой и кибернетическими руками (блестящий хром вместо плоти). Вспыльчивая, судя по досье.

Доктор Амара Нкози – женщина лет тридцати восьми, с тёмной кожей и добрым лицом. Медик и биолог.

Майор Сергей Ковалёв – мужчина лет сорока четырёх, коротко стриженный, с лицом, на котором была написана паранойя. Начальник безопасности.

Навигатор Кейко Танака – молодая девушка лет двадцати шести, с азиатскими чертами и ярко окрашенными в синий волосами (нарушение устава, но Юлия пропустила это мимо внимания). Синестетик.

Ксеноархеолог Томас Вейр – мужчина лет пятидесяти одного, в очках (анахронизм – лазерная коррекция была доступна всем), с робким видом.

И ещё десяток офицеров поменьше рангом.

Юлия встала во главе стола, положив ладони на поверхность.

– Я капитан Юлия Ворон, – сказала она. Голос прозвучал твёрдо, властно. – С этого момента и до завершения миссии я ваш командир. Мои приказы – закон. Сомневаться можете, обсуждать можете, но выполнять обязаны. Вопросы?

Молчание. Хороший знак.

– Отлично. Тогда давайте сразу определимся. Эта миссия опасна. Вероятность гибели – высокая. Мы летим в неизвестность, используя технологию, которую толком не понимаем. Если кто-то хочет уйти – сейчас последний шанс. Ни стыда, ни позора. Просто встаньте и выйдите.

Она выждала тридцать секунд. Никто не двинулся.

– Хорошо. Значит, мы команда. – Юлия оглядела лица. – Я не буду врать вам. Я не буду обещать, что все вернёмся. Но обещаю одно: я сделаю всё возможное, чтобы выполнить миссию и довести вас до дома. Всё возможное и невозможное. Это моя клятва.

Эль-Садр поднял руку.

– Капитан, каковы наши научные приоритеты?

– Картографирование течений, сбор данных о тёмной энергии, исследование останков древних цивилизаций. В таком порядке.

– А если мы обнаружим что-то… экстраординарное? Что потребует времени на изучение?

– Решение будет приниматься по ситуации. Но помните, доктор: наука важна, но жизнь экипажа важнее.

Эль-Садр нахмурился, но кивнул.

Рита Ли подняла кибернетическую руку (пальцы тихо щёлкали сервоприводами):

– Капитан, если корабль повредят в течениях, насколько автономны мы в ремонте?

– У нас на борту есть две малых литейных установки, запасы материалов на шесть месяцев работы и ваш гений, инженер. Думаю, справимся.

Рита ухмыльнулась.

– Проклятье, мне нравится эта женщина.

Смешок пробежал по столу. Напряжение ослабло.

Танака вскинула руку, не дожидаясь очереди:

– А мы правда полетим быстрее света? По-настоящему?

– Если технология сработает – да. Вы, навигатор, в этом главный ключ. Ваша синестезия должна помочь «видеть» течения.

Девушка расплылась в улыбке.

– Я не подведу!

Юлия разглядела в её глазах азарт. Опасное качество. Но полезное.

Майор Ковалёв откашлялся:

– Капитан, вопрос безопасности. Я слышал, что корпорации заинтересованы в нашей миссии. Есть ли угроза саботажа?

– Угроза есть всегда, майор. Поэтому я рассчитываю на вас. Проверьте каждого члена экипажа. Дважды. И следите за странностями.

– Есть, капитан.

Соколов, стоявший рядом с Юлией, добавил:

– Завтра начинаем финальные тренировочные учения. Аварийные процедуры, симуляция боя, эвакуационные протоколы. Хочу, чтобы каждый знал свои обязанности наизусть.

Кивки одобрения.

Юлия выпрямилась.

– Всё. Расходимся. Подготовка продолжается. Старт через три дня, ровно в 08:00. До встречи на мостике.

Офицеры начали расходиться. Юлия осталась стоять, наблюдая за ними. Её экипаж. Её ответственность.

Нкози задержалась, подошла ближе:

– Капитан, могу я минутку?

– Конечно, доктор.

– Я хотела сказать… я читала о «Искателе». О том, что случилось. – Глаза Нкози были полны сочувствия. – Мне жаль.

Юлия напряглась.

– Это было пять лет назад.

– Боль не имеет срока годности, – мягко ответила Нкози. – Если вам понадобится поговорить…

– Не понадобится. Но спасибо.

Медик кивнула и вышла, оставив Юлию наедине с Соколовым.

– Она права, знаете, – сказал старпом. – Говорить иногда полезно.

– Не люблю говорить.

– Заметил. – Он помолчал, потом добавил: – У меня дочь. Пять лет. Не представляю, каково это… потерять ребёнка.

– Лучше и не представляйте.

– Поэтому я обещаю вам, капитан: сделаю всё, чтобы мы вернулись. Я хочу увидеть её снова.

Юлия посмотрела на него. Искренность читалась в каждом слове.

– Я тоже этого хочу, лейтенант.

Они вышли из кают-компании вместе. Коридоры «Странника» были полупусты – большая часть экипажа ещё на станции, завершает личные дела перед отлётом.

– Покажете мне мостик? – попросила Юлия.

– Конечно.

Они поднялись на лифте на уровень один. Двери мостика были массивными, бронированными. Соколов приложил ладонь к сканеру, Юлия сделала то же. Двойная авторизация – стандартная процедура.

Двери разъехались.

Мостик «Странника» оказался просторнее, чем ожидала Юлия. Центральное капитанское кресло, окружённое консолями управления. Вокруг – станции навигации, оружия, связи, инженерного контроля. Большой обзорный экран на передней стенке, сейчас показывающий док станции.

Юлия опустилась в капитанское кресло. Оно обняло её спину, адаптируясь под форму тела. Подлокотники светились индикаторами управления. Перед глазами возникла голографическая проекция – схема корабля, статус систем, курсовые данные.

Домой. Это было похоже на возвращение домой.

– Система интеграции с вашим имплантом активна, – пояснил Соколов. – Можете протестировать?

Юлия моргнула, активируя связь. Кибернетический глаз вспыхнул, подключаясь к корабельным сенсорам. Внезапно она видела «Странник» изнутри – каждый отсек, каждая система, каждый член экипажа. Поток информации был огромен, но обучение капитанов включало адаптацию к такому объёму данных.

– Работает отлично, – сказала она, разрывая связь. Информационное похмелье накрыло на секунду, но она справилась. – Хорошая работа.

– Спасибо, капитан.

Юлия встала, обошла мостик, изучая каждую консоль. Всё было на месте, всё работало. Корабль готов.

Готова ли она?

– Соколов, – позвала она. – Как вы думаете, мы справимся?

Старпом задумался, прежде чем ответить.

– Честно? Не знаю. Но если кто и может провести нас через течения, так это вы.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что вы пережили худшее. Смерть сына, вину, суд. И всё ещё стоите. Значит, выдержите и это.

Юлия усмехнулась.

– Логично. Мрачно, но логично.

– Я реалист, капитан.

– И это хорошо. Мне не нужны оптимисты. Нужны профессионалы.

Она направилась к выходу, но Соколов остановил её:

– Капитан, ещё кое-что. Сегодня днём я видел Хольца на станции.

Юлия обернулась.

– Я тоже. Он был у адмирала.

– Знаете, зачем?

– Нет. Но ничего хорошего.

– Я проверю корабль на предмет жучков и закладок. Дважды.

– Хорошо. И следите за персоналом станции, который работает с нашими системами. Корпорации любят подсаживать своих людей.

– Есть.

Юлия вышла с мостика, направляясь к своей каюте. День был долгим, эмоционально выматывающим. Нужен был отдых.

Капитанская каюта оказалась спартанской. Кровать, стол, шкаф, маленький санузел. Никаких излишеств. Юлию это устраивало.

Она легла на кровать, не раздеваясь. Потолок был серым, безликим. Усталость навалилась, но сон не шёл.

Мысли кружились. Максим. Миссия. Течения. Хольц. Экипаж. Ответственность.

Коммуникатор на запястье пискнул. Входящее сообщение. Зашифрованное.

Юлия нахмурилась, активировала дешифратор. Несколько секунд – и текст появился на голографическом экране.

«Юля. Это Виктор Резников. Помнишь меня? Надеюсь. Если получила это – значит, моя последняя попытка предупредить тебя. Корпорация не отступит. Хольц получил карт-бланш. Саботаж, шпионаж, устранение. Всё на столе. Берегись. Особенно берегись своего экипажа. Не все те, за кого себя выдают. Старый друг».

Юлия перечитала сообщение три раза. Виктор Резников – её однокурсник по академии, сейчас работает в военной разведке. Надёжный источник.

Значит, угроза реальна. На борту «Странника» может быть шпион.

Она сохранила сообщение в защищённом разделе, удалила оригинал. Потом активировала внутренний канал связи:

– Майор Ковалёв, это капитан.

– Слушаю, капитан.

– Завтра утром хочу полный досье-анализ экипажа. Каждого. Включая вас.

– Понял. Могу спросить, что случилось?

– Превентивная мера. Выполняйте.

– Есть.

Юлия отключила связь, откинулась на подушку. Паранойя – профессиональная черта капитана. Особенно когда паранойя оправдана.

Она закрыла глаза, заставляя себя расслабиться. Через три дня старт. Через три дня начнётся путешествие, которое изменит всё.

Или убьёт её. Как убило Максима.

Но она не могла отступить. Не сейчас. Не когда впереди – звёзды, течения, бездна.

И ответы. Те самые ответы, ради которых стоило рискнуть всем.

Юлия Ворон погрузилась в беспокойный сон, где мёртвые корабли дрейфовали в потоках тёмной энергии, а голос сына звал её вперёд, в бесконечную пустоту.

Космопорт "Новый Байконур"

За 2 дня до старта

Юлия проснулась от звука будильника ровно в 06:00. Сон был коротким, рваным, полным кошмаров. Она поднялась, чувствуя тяжесть в мышцах. Старость подкрадывалась незаметно, даже в условиях передовой медицины.

Душ, завтрак (синтетический белковый батончик и кофе – настоящий, последний раз перед долгим полётом), облачение в рабочий комбинезон. Рутина. Спасительная, успокаивающая рутина.

На планшете ждал отчёт Ковалёва. Юлия пролистала его за завтраком, делая мысленные заметки.

Экипаж «Странника» – 85 человек. 42 военных, 43 гражданских специалиста. Все прошли проверку лояльности, психологический скрининг, медицинский осмотр. На первый взгляд – чисто.

Но Юлия знала, что шпионы корпораций умеют обходить проверки. Нужен был другой подход.

Она активировала коммуникатор:

– Ковалёв, доброе утро.

– Доброе, капитан. Отчёт получили?

– Да. Хорошая работа. Теперь следующий этап: скрытое наблюдение. Установите камеры в общественных зонах корабля, мониторинг переговоров. Незаметно.

– Это нарушение приватности экипажа, – заметил майор.

– Это обеспечение безопасности миссии. Выполняйте.

– Есть, капитан.

Юлия допила кофе, вышла из каюты. Коридоры корабля были уже заполнены людьми – техники проверяли системы, грузчики таскали ящики с припасами, офицеры торопились на брифинги.

«Странник» оживал.

Она направилась в инженерный отсек, где Рита Ли руководила финальной настройкой парусов тёмной энергии.

Инженерная палуба была хаосом. Кабели, инструменты, раскрытые панели, запах озона и машинного масла. Техники кричали друг другу команды, сварочные аппараты шипели, где-то грохотал молот.

Рита стояла в центре всего этого, руки (кибернетические, блестящие) глубоко в недрах какого-то агрегата, матерясь вполголоса. Когда она подняла голову и увидела Юлию, лицо разгладилось в улыбку.

– Капитан! Идеальное время. Хотите посмотреть на чудо инженерии?

Юлия подошла ближе, разглядывая конструкцию. Огромная рама из экзотического металла, внутри которой мерцало что-то вроде ткани – но ткани, которая переливалась цветами, не существующими в обычном спектре.

– Парус? – спросила она.

– Парус тёмной энергии, – с гордостью ответила Рита. – Материал создан из частиц, взаимодействующих с тёмной материей. Когда мы раскроем паруса в течении, они захватят поток и разгонят нас до… чёрт знает до каких скоростей. Теоретически – быстрее света.

– Теоретически?

– Ну, мы никогда не тестировали на реальном корабле. Зонды показали обнадёживающие результаты, но…

– Но мы можем развалиться на части?

Рита пожала плечами.

– Есть такая вероятность. Но я укрепила структурную целостность корпуса. Если что-то и отвалится, то, скорее всего, не сразу.

Юлия усмехнулась. Чёрный юмор инженеров.

– Когда будете готовы к тесту?

– Через шесть часов. Хотите присутствовать?

– Обязательно.

Рита кивнула, вернулась к работе. Юлия осталась стоять, наблюдая за суетой. Эти люди доверяли ей свои жизни. Она должна оправдать доверие.

Коммуникатор пискнул. Сообщение от Соколова: «Капитан, прошу на мостик. Срочно».

Юлия поспешила наверх. На мостике её встретил старпом с мрачным лицом.

– Что случилось?

– Перехватили зашифрованную передачу с борта. Кто-то связывался с внешним источником.

– Откуда?

– Сектор жилых кают, уровень три. Сигнал был коротким, но я успел засечь направление.

– К кому шёл сигнал?

– К кораблю на орбите. Опознан как транспортник корпорации «Терраформа Юнайтед».

Проклятье. Шпион.

– Ковалёв в курсе?

– Уже в пути, чтобы вычислить источник.

– Хорошо. Я иду туда.

Юлия и Соколов спустились на уровень три. Ковалёв уже был там, окружённый тремя охранниками. Он держал в руке портативный сканер.

– Капитан, – кивнул он. – Источник сигнала – каюта 3-17.

– Кто там размещён?

Ковалёв проверил планшет.

– Техник второго класса Майкл Рош.

Юлия вспомнила досье. Рош, 33 года, специалист по системам связи. Ничего подозрительного в биографии.

– Арестовать?

– Пока нет, – решила Юлия. – Установите скрытое наблюдение. Хочу знать, что он делает, с кем говорит. Поймаем с поличным.

– Рискованно, – заметил Соколов.

– Но информативно. Один шпион может вести к другим.

Ковалёв кивнул, отдал приказы охране. Юлия вернулась на мостик, чувствуя, как напряжение нарастает. Корпорации играли жёстко. Нужно было быть готовой к любым неожиданностям.

Следующие часы прошли в подготовке к тесту парусов. Экипаж собрался на своих постах, системы корабля перешли в режим повышенной готовности.

Юлия сидела в капитанском кресле, наблюдая за показателями на голографических экранах. Рита была в инженерном отсеке, её голос звучал по связи:

– Капитан, готовы к развёртыванию парусов. Даю команду?

– Давайте.

– Развёртывание через три… два… один… пуск!

На внешних камерах Юлия видела, как из корпуса «Странника» выдвигаются рамы парусов. Медленно, аккуратно, каждое движение контролируется дюжиной сервоприводов. Ткань парусов начала разворачиваться, растягиваясь в пространстве.

И тут же – вспышка. Один из парусов дёрнулся, ткань порвалась.

– Чёрт! – выругалась Рита. – Отказ паруса номер три! Сворачиваю!

Сирена завыла. Красные индикаторы зажглись по всему мостику.

– Что произошло? – потребовала ответа Юлия.

– Неизвестно! Парус просто… разорвался. Проверяю причину.

Минуты тянулись мучительно медленно. Наконец, голос Риты снова зазвучал в динамиках:

– Нашла. Саботаж. Кто-то ослабил крепёжные болты на раме. Парус не выдержал нагрузки.

Саботаж. Значит, шпион уже действует.

– Ремонтопригодно? – спросила Юлия, сохраняя спокойствие.

– Да, но нужно шесть часов. И замена болтов по всем парусам – не хочу рисковать повторением.

– Делайте. Соколов, усилить охрану инженерного отсека. Никто не подходит без сопровождения.

– Есть, капитан.

Юлия выпрямилась в кресле. Игра началась. Корпорации нанесли первый удар. Пора ответить.

Она активировала личный канал связи с Ковалёвым:

– Майор, берите Роша. Сейчас. Тихо, без лишнего шума.

– Понял, капитан.

Через двадцать минут Майкл Рош сидел в изоляторе на уровне пять, бледный, испуганный. Юлия вошла в камеру, Ковалёв остался снаружи.

– Мистер Рош, – начала она спокойно. – У вас есть одна возможность выйти из этого с минимальными последствиями. Говорите правду.

– Я… я не понимаю, о чём вы…

– Не тратьте моё время. Мы знаем о передачах. Знаем о саботаже. Вопрос только один: вы работаете один или есть ещё?

Рош молчал, глядя в пол. Юлия подождала десять секунд, потом развернулась к двери:

– Ковалёв, подготовьте протокол военного трибунала. Шпионаж в военное время карается…

– Стоп! – выкрикнул Рош. – Стоп, пожалуйста. Я… я скажу.

Юлия обернулась.

– Слушаю.

– Меня… меня завербовала корпорация. Год назад. Предложили деньги. Много денег. Я должен был просто передавать информацию о вашей миссии. Ничего серьёзного.

– А саботаж?

– Это не я! Клянусь, я только передавал данные. Может быть, кто-то ещё…

– Кто?

– Не знаю! Я работал один. Мой контакт – офицер корпорации на станции, имя не знаю.

Юлия изучала его лицо. Страх был настоящим. Возможно, он говорил правду.

– Значит, есть ещё один, – пробормотала она. – Хорошо. Рош, вы останетесь в изоляторе до завершения расследования. Сотрудничайте – и, может быть, обойдётесь тюрьмой вместо казни.

Она вышла, оставив его наедине с ужасом.

Ковалёв ждал снаружи.

– Верите ему?

– Частично. Он мелкая рыбёшка. Настоящий саботажник всё ещё на свободе.

– Будем искать.

– И быстро. До старта осталось меньше двух дней.

Юлия вернулась на мостик, погружённая в мысли. Враг на борту. Невидимый, неизвестный. Но она найдёт его. Обязательно найдёт.

Потому что капитан защищает свой корабль. Любой ценой.

День перетёк в ночь, а затем – в утро. Последний день перед стартом. Последние приготовления. Последние прощания.

Юлия стояла на смотровой палубе, глядя на Землю сквозь иллюминатор. Голубой шар в бездне, колыбель человечества. Скоро она улетит так далеко, что Земля превратится в точку. Потом – исчезнет совсем.

Вернётся ли она?

Ответа не было. Только звёзды молчали, холодные и равнодушные.

– Капитан?

Она обернулась. Танака стояла в дверях, неуверенная.

– Да, навигатор?

– Я… хотела спросить. Вы боитесь?

Юлия задумалась.

– Боюсь, – призналась она. – Но страх – это нормально. Главное – не дать ему управлять тобой.

– А если я подведу? Если не смогу направить корабль в течении?

– Тогда мы все умрём, – честно ответила Юлия. – Но я верю, что вы справитесь.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что вы лучшая. Иначе вас бы здесь не было.

Танака улыбнулась слабо.

– Спасибо, капитан.

Она ушла, оставив Юлию одну. Ночь перед битвой. Ночь перед прыжком в неизвестность.

Юлия вернулась в свою каюту, легла на кровать. Сон не шёл. Она лежала, уставившись в потолок, перебирая в голове всё, что могло пойти не так.

Коммуникатор пискнул. Входящее сообщение. Личное.

Она открыла его. Текст был коротким:

«Юлия. Прости, что пишу так поздно. Хотел сказать… удачи. Ты лучший капитан, которого я знал. Вернись. Человечеству нужны такие, как ты. Адмирал Чжоу».

Юлия усмехнулась. Старик был сентиментален под маской строгости.

Она отправила короткий ответ: «Вернусь. Обещаю».

Затем легла, закрыла глаза и заставила себя заснуть. Завтра – старт. Завтра – начало путешествия.

Завтра – течения бездны.

Глава 2: Запуск

ИКН "Странник", орбита Земли

День старта

Юлия проснулась в 05:30, за полчаса до будильника. Сон был коротким и тревожным – снились мёртвые корабли, дрейфующие в темноте, и лицо Максима, растворяющееся в вакууме. Она лежала несколько минут, глядя в потолок, позволяя последним остаткам сна рассеяться.

Сегодня. Сегодня они стартуют.

Она поднялась с кровати, её тело было жёстким от напряжения. Автоматический душ обдал её горячей водой – настоящей водой, не переработанной, последняя роскошь перед долгим полётом на синтетике. Юлия стояла под струями, чувствуя, как тепло проникает в мышцы, снимая напряжение.

Её мысли вернулись к вчерашнему дню. Рош в изоляторе. Саботаж парусов. Где-то на борту – второй агент корпорации, более опасный, более скрытный. Ковалёв и его люди прочёсывали корабль всю ночь, проверяя каждую систему, каждый болт. Пока ничего.

Юлия вышла из душа, вытерлась, облачилась в парадную форму Космофлота – тёмно-синий мундир с золотыми нашивками, брюки с лампасами, начищенные ботинки. Церемония отправки требовала соблюдения протокола. После старта она переоденется в рабочий комбинезон, но сейчас нужно было выглядеть как положено капитану.

Она посмотрела на себя в зеркало. Сорок два года смотрели на неё обратно – резкие черты лица, короткие тёмные волосы с проступающей сединой, шрам через левую бровь, кибернетический глаз, мерцающий тускло-красным. Капитан Первого ранга Юлия Ворон. Командир ИКН "Странник". Женщина, которая отправила сына на смерть и теперь ведёт восемьдесят пять человек в неизвестность.

Она повернулась от зеркала, не желая видеть сомнения в собственных глазах.

Коммуникатор на запястье ожил:

– Капитан, это Соколов. Доброе утро.

– Доброе, лейтенант. Статус?

– Все системы в зелёной зоне. Экипаж собирается в кают-компании для завтрака перед церемонией. Парадная форма, как вы приказали.

– Хорошо. Буду через десять минут.

– Есть, капитан. Кстати… – голос Соколова стал тише, – сегодня утром получил видеосообщение от жены. Она… она плакала. Сказала, что гордится мной. И что ждёт.

Юлия услышала в его голосе то, что он пытался скрыть – страх. Не за себя, а за то, что может не вернуться. Что его дочь вырастет без отца.

– Вы вернётесь к ним, Дмитрий, – сказала она, используя имя вместо звания. – Обещаю.

– Не обещайте того, что не можете гарантировать, капитан.

– Тогда скажу иначе: я сделаю всё возможное, чтобы вы вернулись.

Пауза.

– Этого достаточно. Спасибо.

Связь прервалась. Юлия застегнула последнюю пуговицу мундира, проверила, ровно ли сидят награды на груди, и вышла из каюты.

Коридоры "Странника" были заполнены людьми в парадной форме. Синие мундиры Космофлота смешивались с гражданскими костюмами научного персонала. Все направлялись в одну сторону – к кают-компании. Разговоры были приглушёнными, в воздухе висело напряжение.

Юлия шла, принимая приветствия – отдачу чести от военных, кивки от гражданских. Её появление вызывало мгновенное выпрямление спин, подтягивание формы. Авторитет капитана был абсолютным.

В кают-компании собрался почти весь экипаж. Длинные столы были накрыты – настоящая еда, не синтетика. Яйца, бекон, свежий хлеб, фрукты. Последний раз перед долгими месяцами рационов и переработанной воды.

Соколов стоял у входа, встречая Юлию.

– Капитан, – он отдал честь. – Все в сборе, кроме дежурной смены на мостике.

– Отлично. Начнём через пять минут.

Она прошла к капитанскому месту во главе стола. Рядом уже сидели старшие офицеры: Эль-Садр с отрешённым взглядом, Рита Ли, нервно постукивающая кибернетическими пальцами по столу, Нкози, спокойная и собранная, Ковалёв, сканирующий помещение подозрительным взглядом, Танака, практически подпрыгивающая от возбуждения, и Вейр, бледный, но решительный.

Юлия села, и разговоры стихли. Все взгляды обратились к ней.

– Команда, – начала она, – через три часа мы стартуем. Это не обычная миссия. Мы идём туда, где не был никто из людей. В течения, которые мы едва понимаем. К мирам, мёртвым миллионы лет. – Она сделала паузу, оглядывая лица. – Некоторые из вас не вернутся. Это правда, и я не буду её скрывать. Космос не прощает ошибок. Но я обещаю вам вот что: каждый из вас будет иметь значение. Каждая жизнь важна. И если мы вернёмся, мы вернёмся героями. Первопроходцами новой эры человечества.

Молчание. Потом – Рита встала, подняв стакан с соком:

– За капитана! За "Странник"! За то, чтобы вернуться живыми и богатыми!

Смех прокатился по столу, разряжая напряжение. Экипаж поднял стаканы:

– За капитана!

Юлия кивнула, подняв свой стакан. Они пили, и на мгновение – только на мгновение – она почувствовала нечто похожее на надежду.

Завтрак прошёл в относительно спокойной атмосфере. Люди ели, разговаривали, некоторые шутили – попытки замаскировать страх. Юлия ела методично, не ощущая вкуса. Её мысли были заняты последними проверками, системами, угрозами.

После завтрака экипаж разошёлся по постам. Через час начиналась церемония отправки – официальное мероприятие, которое транслировалось на всю Землю и колонии. Политика. Юлия ненавидела политику, но понимала необходимость.

Она вернулась в свою каюту, проверила в последний раз личные вещи. Немного – фотография Максима, старая книга (бумажная, антикварная), медальон матери. Память. Всё, что оставалось от прошлого.

Коммуникатор пискнул. Сообщение от Ковалёва:

"Капитан, закончили проверку. Нашли ещё три ослабленных соединения в разных системах. Саботаж подтверждён. Все починено, усилил контроль. Второго агента пока не нашли."

Юлия стиснула зубы. Значит, враг всё ещё на борту. Охотится. Ждёт момента.

Она отправила короткий ответ: "Продолжайте поиск. Отчитывайтесь каждый час."

Время приближалось к 08:00. Юлия направилась на мостик.

Мостик "Странника" был залит мягким светом голографических дисплеев. Дежурная смена уступила места главным офицерам. Соколов занял место старпома справа от капитанского кресла. Танака сидела за консолью навигации, её пальцы порхали над сенсорными экранами. Офицер связи, молодой лейтенант по имени Чен, настраивал частоты для церемонии. Офицер вооружения, суровый майор Громов, проверял системы защиты.

Юлия опустилась в капитанское кресло. Оно обхватило её, интегрируясь с имплантом. Поток информации затопил сознание – статус каждой системы, положение каждого члена экипажа, энергетические резервы, запасы, траектории. Она моргнула, фильтруя данные, оставляя только необходимое.

– Статус систем? – спросила она.

– Двигатели на холостом ходу, – доложил Соколов. – Реактор на тридцати процентах мощности. Навигация откалибрована. Оружие в режиме ожидания. Все системы жизнеобеспечения в норме.

– Экипаж?

– Все на постах. Готовность к отстыковке – девяносто восемь процентов.

– Связь с Землёй?

Лейтенант Чен кивнул:

– Канал открыт, капитан. Адмирал Чжоу на линии. Трансляция начнётся через две минуты.

– Хорошо. – Юлия выпрямилась, расправила мундир. – Включайте.

Главный экран ожил. Появилось лицо адмирала Чжоу в кабинете на станции. Позади него – панорамное окно, в котором висела Земля, голубая и прекрасная.

– Капитан Ворон, – приветствовал адмирал. – Готовы к церемонии?

– Готовы, адмирал.

– Отлично. Трансляция начинается в… – он посмотрел на экран вне поля зрения, – десять секунд. Говорите от сердца, Юлия. Людям нужно вдохновение.

Экран разделился. В одной половине – Юлия на мостике "Странника". В другой – адмирал на станции. Внизу бежала строка: "ПРЯМАЯ ТРАНСЛЯЦИЯ. СТАРТ ЭКСПЕДИЦИИ 'СТРАННИК'. ПЕРВЫЙ ПОЛЁТ В КОСМИЧЕСКИЕ ТЕЧЕНИЯ."

Адмирал Чжоу начал речь:

– Граждане Объединённого Человечества, сегодня исторический день. Корабль "Странник" отправляется в путешествие, которое изменит наше понимание вселенной. Капитан Юлия Ворон и её экипаж станут первыми людьми, которые войдут в космические течения – феномен, который может открыть нам путь к звёздам. Это миссия науки, отваги и надежды. – Он повернулся к камере, его лицо стало торжественным. – Капитан Ворон, у вас есть что сказать?

Юлия смотрела прямо в камеру. Где-то там, за триллионами километров, миллиарды людей наблюдали за ней. Она никогда не любила выступления, но сейчас слова приходили сами:

– Мы, экипаж "Странника", принимаем эту миссию с гордостью и ответственностью. Мы идём в неизвестность не ради славы, а ради знания. Ради будущего, в котором человечество не будет ограничено одной звездой. Мы пойдём дальше, чем кто-либо прежде. И мы вернёмся с ответами. – Она сделала паузу. – Тем, кто ждёт нас дома, я обещаю: мы сделаем всё, чтобы вернуться. Каждый из нас.

Адмирал кивнул с одобрением.

– Тогда от имени Объединённого Человечества, капитан Ворон, я разрешаю старт. Счастливого пути. И пусть звёзды будут благосклонны.

– Благодарю, адмирал. До связи.

Экран погас. Трансляция завершилась. Юлия выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание.

– Красиво сказали, капитан, – заметил Соколов с лёгкой улыбкой.

– Политика, – отмахнулась она. – Лейтенант Чен, переключите нас на внутренний канал. Время прощаний с семьями.

– Есть, капитан.

Следующие тридцать минут были отведены экипажу для личных видеозвонков. Юлия объявила по всему кораблю:

– Внимание, экипаж. У вас есть тридцать минут для связи с близкими. Используйте их мудро. После отстыковки связь будет ограничена.

Она наблюдала на вторичных мониторах, как члены экипажа звонят домой. Соколов появился на одном из экранов – он разговаривал с женой, молодой женщиной с добрым лицом, и маленькой девочкой, которая махала ручкой в камеру. Лицо старпома было мягким, уязвимым. Он улыбался, но глаза блестели от невыплаканных слёз.

На другом экране – Танака смеялась, разговаривая с кем-то, кто выглядел как её мать. Женщина ругала дочь за безрассудство, но в голосе была гордость.

Вейр разговаривал с пожилым мужчиной – отцом, судя по сходству. Оба были сдержанны, слова короткие, но Юлия видела связь между ними.

Нкози общалась с целой группой людей – семья, большая, шумная, полная смеха и любви.

А Рита… Рита сидела одна в инженерном отсеке, не делая звонков. Она работала, проверяя системы, будто ничего не происходило.

Юлия переключила канал на её консоль:

– Инженер Ли, у вас есть время для звонка.

– Не нужно, капитан, – ответила Рита, не отрываясь от работы.

– Нет никого?

– Есть. Просто… не хочу прощаться. Прощания – к неудаче.

Юлия поняла. Некоторые люди справлялись со страхом, отрезая себя от эмоций. Отстранение как защита.

– Как хотите, инженер. Но знайте: вы не одна. Экипаж – тоже семья.

Пауза. Потом голос Риты, тише:

– Спасибо, капитан.

Юлия отключила канал. Её собственный коммуникатор был тих. Ей некому было звонить. Максим мёртв. Родители умерли десять лет назад. Друзей… у капитанов не бывает друзей, только подчинённые и начальство.

Одиночество было старым спутником. Она давно привыкла.

Тридцать минут истекли. Юлия объявила:

– Внимание всем. Прощания окончены. Все на боевые посты. Готовимся к отстыковке.

Мостик наполнился активностью. Офицеры сосредоточились на своих консолях. Танака начала последовательность отстыковки, её пальцы танцевали по голограммам.

– Запрашиваю разрешение на отстыковку у станционного контроля, – доложила она.

– Разрешение получено, – ответил лейтенант Чен. – Зелёный свет на отход.

– Отключаю магнитные зажимы, – Танака нажала серию кнопок. – Три… два… один… свободны!

Лёгкий толчок прошёл по кораблю – "Странник" отделился от станции. На главном экране станция медленно отдалялась, её огни мерцали в темноте.

– Маневровые двигатели, – скомандовала Юлия. – Выводим на безопасное расстояние.

– Есть, капитан. – Танака активировала двигатели. Корабль начал поворот, плавный, контролируемый. Земля появилась в поле зрения – огромный шар, покрытый облаками и океанами. Красота, от которой захватывало дух.

– Дистанция – пятьдесят километров от станции, – доложил Соколов. – Безопасная зона.

– Хорошо. – Юлия активировала общий канал: – Внимание всем. Запуск главных двигателей через десять минут. Приготовиться к ускорению. Все должны быть пристёгнуты.

По кораблю пробежал гул голосов, подтверждающих готовность. Системы жизнеобеспечения переключились в режим компенсации перегрузок. Гравипластины активировались, создавая искусственную тяжесть, которая должна была смягчить эффект ускорения.

Юлия проверила показатели реактора. Термоядерный синтез шёл стабильно, температура в пределах нормы. Энергия текла в двигатели, готовясь к выбросу.

– Реактор на восьмидесяти процентах, – доложил инженер на мостике, лейтенант Карузо. – Двигатели готовы.

– Курс? – спросила Юлия.

– Транснептуновое пространство, – ответила Танака. – Облако Оорта, координаты точки входа в первое течение. Расчётное время прибытия – четырнадцать дней.

– Четырнадцать дней до первого течения, – повторила Юлия. – Отлично. Тогда начнём. Запуск главных двигателей на тридцать процентов мощности.

– Есть! – Танака ввела команду.

Гул прошёл по кораблю, нарастающий, глубокий. Термоядерные двигатели в кормовой секции ожили, выбрасывая потоки плазмы в вакуум. "Странник" вздрогнул, затем начал ускоряться.

Перегрузка навалилась на Юлию – не критичная, гравипластины компенсировали большую часть, но ощутимая. Один g, полтора, два. Она чувствовала, как тело вжимается в кресло, как дыхание становится тяжелее.

– Ускорение стабильно, – доложил Соколов, голос напряжённый. – Два g. Экипаж держится.

На экране Земля начала уменьшаться. Они уходили, набирая скорость с каждой секундой. Орбита искривлялась, выпрямлялась в прямую линию, устремлённую к окраинам Солнечной системы.

Юлия смотрела, как планета её рождения становится меньше. Голубой шар, затем мяч, затем точка. И вот уже не видно ничего, кроме Солнца – яркой звезды среди миллионов других.

– Прощай, Земля, – прошептала Танака.

Никто не ответил. Каждый прощался по-своему.

Первые сутки полёта прошли в напряжённой рутине. Экипаж адаптировался к постоянному ускорению, к замкнутому пространству корабля, к осознанию того, что отступать некуда. Системы работали стабильно, двигатели выдавали заданную тягу, курс держался точно.

Юлия почти не покидала мостика, мониторя каждую деталь. Соколов настоял, чтобы она поспала хотя бы четыре часа, и неохотно она согласилась, оставив его за главного.

Сон был беспокойным. Ей снились течения – огромные реки тьмы, поглощающие корабли, звёзды, целые галактики. Она просыпалась в холодном поту, хватая ртом воздух.

На вторые сутки Юлия созвала тренировочные учения. Экипаж должен был быть готов к любой чрезвычайной ситуации – пожар, разгерметизация, отказ систем, вражеская атака.

– Внимание всем, – объявила она по общему каналу в 06:00 станционного времени (корабль сохранял земное исчисление для удобства). – Через пятнадцать минут начинаются аварийные учения. Сценарий: пожар в секторе C, уровень три. Действуйте согласно протоколу. Это не учение – повторяю, это учение. Но относитесь к нему как к реальности.

Сирены завыли по всему кораблю. Красные огни тревоги замигали в коридорах. Экипаж пришёл в движение.

Юлия наблюдала с мостика через систему камер. Пожарные бригады хватали огнетушители, облачались в защитные костюмы, мчались к сектору C. Медики готовили носилки. Инженеры закрывали переборки, изолируя зону "пожара".

Соколов включил таймер:

– Время реакции – одна минута двадцать секунд. Неплохо, но можно лучше.

Юлия кивнула. Она активировала канал связи с руководителем пожарной бригады, лейтенантом Орловым:

– Орлов, статус?

– Достигли сектора C, капитан. "Огонь" локализован, начинаем "тушение".

– Действуйте.

Учение продолжалось тридцать минут. Экипаж работал слаженно, протоколы выполнялись чётко. Когда сирены затихли, Юлия объявила:

– Учение завершено. Время ликвидации – двадцать восемь минут. Приемлемо. Разбор полётов через час в кают-компании.

Следующие дни прошли в череде учений. Разгерметизация, отказ двигателей, атака неопознанного корабля, эвакуация в спасательные капсулы. Экипаж уставал, ворчал, но с каждым разом действовал быстрее, увереннее.

На пятые сутки доктор Эль-Садр попросил провести брифинг о течениях для всего экипажа. Юлия согласилась – люди должны были знать, с чем столкнутся.

Научный блок "Странника" располагался на уровне два, рядом с лабораториями. Большой зал для лекций вмещал весь экипаж. Юлия вошла последней, когда все уже собрались.

Эль-Садр стоял у голографического проектора, его худое лицо было одухотворённым, глаза горели фанатичным огнём. Он ждал, пока Юлия займёт место в первом ряду, затем начал:

– Добрый вечер, коллеги. Сегодня я расскажу вам о феномене, который изменит наше понимание вселенной. О космических течениях. – Он активировал проектор. Возникла трёхмерная карта галактики, испещрённая светящимися линиями. – Что вы видите?

Молчание.

– Это сеть течений, – продолжил Эль-Садр. – Потоки тёмной энергии, пронизывающие пространство. Они существовали всегда, но мы научились их обнаруживать только пятнадцать лет назад. – Он увеличил изображение. – Течения ведут себя как реки в океане космоса. Устойчивые, предсказуемые… в теории. На практике они полны турбулентности, вихрей, опасностей.

Рита подняла руку:

– Доктор, как именно мы будем использовать эти течения?

Эль-Садр улыбнулся:

– Отличный вопрос. Наш корабль оснащён парусами из экзотической материи, которая взаимодействует с тёмной энергией. Когда мы развернём паруса в течении, они захватят поток и разгонят нас до скоростей, превышающих скорость света.

Шёпот удивления пробежал по залу.

– Постойте, – вмешался Ковалёв. – Теория Эйнштейна запрещает движение быстрее света.

– Запрещает движение сквозь пространство, – поправил Эль-Садр. – Но течения искривляют само пространство-время. Мы не двигаемся быстрее света – мы скользим по искривлённому пространству. Разница тонкая, но критичная.

Юлия слушала, наблюдая за реакцией экипажа. Некоторые кивали, пытаясь понять. Другие выглядели скептически. Танака сияла от восторга.

Эль-Садр продолжал, увлечённо:

– Течения созданы не природой. Они искусственны. Кто-то – древняя цивилизация, которую мы называем Первыми Навигаторами, – создал эту сеть миллиарды лет назад. Транспортная система между галактиками. Но система вышла из-под контроля. Течения стали нестабильными, опасными. Тысячи цивилизаций пытались их использовать. Все погибли.

Молчание стало тяжёлым.

– Но мы не погибнем, – добавил учёный быстро. – Мы лучше подготовлены. У нас есть технологии, которых не было у других. У нас есть карты, данные зондов. Мы преуспеем там, где они провалились.

Юлия услышала в его голосе то, что тревожило. Убеждённость. Фанатизм. Эль-Садр не рассматривал возможность неудачи. Для него течения были священной целью, а не смертельной угрозой.

– Доктор, – позвала она, – каковы основные опасности течений?

Эль-Садр повернулся к ней, нехотя отрываясь от восторженного монолога:

– Турбулентность – хаотичные вихри, способные разорвать корабль. Пересечения течений – точки столкновения потоков, смертельно опасные. Временные аномалии – замедление или ускорение времени на борту. И… – он замялся.

– И что?

– Психическое воздействие. Тёмная энергия влияет на мозг. Галлюцинации, паранойя, депрессия. Некоторые экипажи сходили с ума, убивали друг друга.

Ковалёв вскочил:

– И вы считаете это безопасным?!

– Я считаю это необходимым, – холодно ответил Эль-Садр. – Риск есть. Но награда – знание, которое изменит человечество.

Юлия встала, прерывая спор:

– Доктор Эль-Садр прав в одном: риск есть. Но мы минимизируем его. Доктор Нкози разработала препараты для защиты от психического воздействия. Инженер Ли укрепила корабль. Навигатор Танака обучена пилотированию в течениях. Мы готовы. – Она оглядела экипаж. – Но если кто-то всё ещё сомневается, если страх слишком силён – скажите сейчас. Я не осуждаю страх. Я осуждаю трусость. А страх – это мудрость.

Никто не поднял руку.

– Хорошо. Тогда продолжаем подготовку. Доктор, закончите брифинг.

Эль-Садр продолжил ещё час, объясняя детали навигации, теории тёмной энергии, находки на мёртвых кораблях. Юлия слушала вполуха, большую часть она уже знала из докладов. Её больше интересовала реакция экипажа.

К концу брифинга люди выглядели ошеломлёнными, но не сломленными. Хороший знак.

На седьмые сутки полёта произошёл первый серьёзный сбой.

Юлия была в своей каюте, пыталась поспать, когда сирена разорвала тишину. Не учебная – настоящая. Она вскочила, хватая коммуникатор:

– Ворон на связи. Что случилось?

Голос Соколова, напряжённый:

– Капитан, сбой в системе жизнеобеспечения. Сектор D, уровень четыре. Падение давления кислорода, температура падает.

Юлия уже бежала к двери, на ходу облачаясь в комбинезон:

– Эвакуация сектора?

– В процессе. Рита уже там, пытается локализовать проблему.

Юлия ворвалась на мостик. Экран показывал схему корабля – сектор D мигал красным. Датчики фиксировали падение температуры: двадцать градусов, пятнадцать, десять.

– Сколько людей в секторе? – спросила она.

– Было двенадцать. Одиннадцать эвакуированы. Один остался – инженер Петров, пытается закрыть аварийный клапан вручную.

– Связь с ним?

– Есть. – Соколов переключил канал.

Голос Петрова, хриплый от холода:

– …клапан заклинило… пытаюсь… чёрт, так холодно…

– Петров, это капитан, – сказала Юлия твёрдо. – Выходите оттуда. Сейчас.

– Почти… получилось… ещё минута…

– У вас нет минуты! Температура минус пять, через тридцать секунд будет минус десять. Вы замёрзнете.

– Но клапан…

– К чёрту клапан! Я приказываю: выходите!

Пауза. Потом:

– Есть, капитан. Выхожу.

Юлия наблюдала на экране, как точка, обозначающая Петрова, двигалась к выходу из сектора. Медленно. Слишком медленно.

– Температура минус восемь, – доложил Соколов. – Минус девять. Минус десять.

– Давление кислорода падает, – добавила Танака. – Если он не выйдет в течение двадцати секунд, потеряет сознание.

– Петров, быстрее! – крикнула Юлия в канал.

– Пытаюсь… ноги… не слушаются…

Проклятье. Гипотермия. Юлия приняла решение мгновенно:

– Ковалёв, спасательная команда в сектор D. Немедленно. В термокостюмах.

– Есть!

Три минуты. Самые долгие три минуты в жизни Юлии. Она смотрела, как спасатели врываются в сектор, хватают Петрова, тащат к выходу. Переборка захлопывается за ними в последний момент, когда температура достигает минус двадцати.

– Петров в медблоке, – доложил Ковалёв. – Переохлаждение, но стабилен.

Юлия выдохнула. Кризис миновал. Но что вызвало сбой?

– Рита, – позвала она по связи. – Причина?

Голос инженера был мрачным:

– Нашла, капитан. Саботаж. Кто-то подпилил крепление клапана. Оно не выдержало вибрации от двигателей и треснуло.

Саботаж. Снова.

Юлия стиснула подлокотники кресла так, что побелели костяшки.

– Ковалёв, в мой кабинет. Сейчас.

Майор появился через две минуты. Лицо было каменным.

– Капитан.

– Второй саботаж за неделю, – сказала Юлия холодно. – У нас на борту враг. И он не остановится. Что вы делаете, чтобы его найти?

– Проверили всех. Дважды. Биографии чисты. Поведение не вызывает подозрений.

– Тогда копайте глубже. Анализируйте передвижения. Кто был в секторе D перед сбоем? Кто имел доступ к парусам? Найдите общий знаменатель.

– Займёт время.

– У нас нет времени. До первого течения – семь дней. Если саботажник ударит в течении, мы все умрём.

Ковалёв кивнул:

– Удвою усилия.

– Нет. Утроите. Привлеките Нкози – она психолог, может заметить аномалии в поведении. Привлеките Соколова – он знает экипаж лично. Найдите этого ублюдка.

– Есть, капитан.

Он ушёл. Юлия осталась одна в кабинете, массируя виски. Усталость накапливалась. Девять суток без нормального сна, постоянное напряжение, ответственность за восемьдесят пять жизней.

И где-то среди этих восьмидесяти пяти – предатель.

На десятые сутки "Странник" прошёл орбиту Нептуна. Позади осталась Солнечная система. Впереди – пояс Койпера, затем облако Оорта, затем межзвёздная пустота.

Юлия стояла на смотровой палубе, глядя в темноту через иллюминатор. Солнце было уже просто яркой звездой, не больше. Земля – невидима. Они были одни.

– Красиво, правда?

Она обернулась. Нкози подошла бесшумно, встала рядом.

– Красиво и ужасно, – ответила Юлия.

– Как жизнь.

Они стояли в молчании, две женщины, смотрящие в бездну.

– Доктор, – наконец сказала Юлия, – как экипаж? Психологически.

Нкози задумалась:

– Напряжение растёт. Замкнутое пространство, неизвестность, саботаж… люди начинают подозревать друг друга. Вчера двое техников подрались из-за ерунды. Пришлось разнимать.

– Серьёзно?

– Пока нет. Но может стать. – Нкози посмотрела на Юлию. – Вы тоже человек, капитан. Когда последний раз спали нормально?

– Не помню.

– Это плохо. Вы нужны экипажу живой и в здравом уме, не зомби.

Юлия усмехнулась:

– Зомби, может, эффективнее. Не отвлекаются на эмоции.

– Но и не вдохновляют. А экипажу нужен лидер, который чувствует, а не только командует.

Юлия промолчала. Нкози была права, но признать это означало признать слабость.

– Я справлюсь, доктор.

– Знаю. Просто… берегите себя. Ради нас всех.

Нкози ушла, оставив Юлию наедине с темнотой за иллюминатором. Звёзды мерцали, холодные, безразличные. Где-то там, в этой бездне, течения ждали. И мёртвые корабли. И ответы.

Коммуникатор пискнул. Соколов:

– Капитан, у нас контакт.

– Какой контакт?

– Дальний сканер засёк корабль. Расстояние – два миллиона километров, курс параллельный нашему.

Сердце Юлии ёкнуло.

– Идентификация?

– Сканирую… – пауза. – Опознан. Это "Левиафан". Корпоративный крейсер.

Хольц. Он следовал за ними.

Юлия бросилась на мостик. Экран показывал размытое изображение корабля – большой, тяжёлый, ощетинившийся оружием.

– Они на нашем курсе? – спросила она.

– Точно на нашем, – подтвердила Танака. – Такая же скорость, такое же ускорение. Они идут к течениям.

– Пытались связаться?

– Нет. Радиомолчание.

Юлия прошлась по мостику, обдумывая ситуацию. Хольц был безжалостен. Если он считал "Странник" угрозой, мог атаковать. Но здесь, в открытом пространстве, далеко от свидетелей… это был риск.

– Оружие в режим готовности, – приказала она. – Не стреляем первыми, но будем готовы ответить.

– Есть, капитан, – откликнулся майор Громов.

Часы тянулись. "Левиафан" держал дистанцию, не приближался, но и не отставал. Игра в кошки-мышки. Или что-то хуже.

На двенадцатые сутки Ковалёв прибежал на мостик с планшетом в руках:

– Капитан, я нашёл!

– Что нашли?

– Общий знаменатель. Один человек был рядом с каждой точкой саботажа. В нужное время, с нужным доступом.

– Кто?

Ковалёв показал файл. Фотография, досье. Юлия прочитала имя и похолодела.

Лейтенант Марк Чен. Офицер связи на мостике. Молодой, улыбчивый, всегда готовый помочь. Тот самый, кто настраивал связь для церемонии отправки.

– Вы уверены?

– Настолько, насколько это возможно без прямых доказательств. Но всё сходится.

Юлия посмотрела на Чена. Он сидел за своей консолью, работал, ничего не подозревая. Предатель. Под её носом, всё это время.

– Арестуйте его, – сказала она тихо. – Сейчас. Тихо.

Ковалёв кивнул, жестом подозвал двух охранников, ждавших за дверью мостика.

– Лейтенант Чен, – позвал он спокойно. – Вас просят в инженерном отсеке. Консультация по системам связи.

Чен обернулся, удивлённый:

– Сейчас? Я на смене.

– Срочно.

– Хорошо. – Он встал, ничего не подозревая.

Как только двери мостика закрылись за ним, Ковалёв и охранники схватили Чена. Короткая борьба – лейтенант оказался сильнее, чем выглядел, – но его скрутили, надели наручники.

– Что происходит?! – кричал он. – Я ничего не сделал!

– Молчать, – рявкнул Ковалёв. – Капитан хочет с вами поговорить.

Чена доставили в изолятор, посадили напротив Юлии. Она смотрела на него холодно, оценивающе.

– Лейтенант Чен. Вы работаете на корпорацию?

– Нет! Я верен Космофлоту!

– Тогда объясните, почему вы были рядом с каждой точкой саботажа?

Лицо Чена побледнело.

– Я… это совпадение…

– Три раза подряд? Маловероятно.

– Капитан, клянусь, я не…

Юлия достала планшет, показала записи камер наблюдения. Чен в инженерном секторе, возле парусов. Чен в секторе D, у системы жизнеобеспечения. Чен в других местах, всегда в нужное время.

– Последний шанс, лейтенант. Говорите правду, и, может быть, вас не казнят. Молчите – и я лично выброшу вас в открытый космос.

Чен смотрел на неё, глаза полны ужаса. Потом сломался:

– Хорошо! Хорошо, я скажу. Меня завербовали. Корпорация "Терраформа Юнайтед". Год назад. Обещали деньги, много денег. Я должен был саботировать миссию, замедлить вас, чтобы "Левиафан" пришёл к течениям первым.

– Что именно вы сделали?

– Ослабил болты на парусах. Подпилил клапан жизнеобеспечения. Передавал данные о вашем курсе, скорости, системах.

– Что ещё планировали?

– В течениях… я должен был отключить навигацию. В критический момент. Чтобы корабль потерял управление.

Ярость вспыхнула в Юлии, но она подавила её. Капитан не теряет контроля.

– Вы понимаете, что убили бы всех нас?

– Мне сказали… сказали, что это будет выглядеть как авария… что никто не пострадает…

– Вы идиот, лейтенант. Или убийца. Или и то, и другое.

Она встала, развернулась к Ковалёву:

– Изолировать. Под постоянной охраной. Военный трибунал после возвращения. Если вернёмся.

– Капитан, пожалуйста… – взмолился Чен.

Юлия не ответила. Она вышла из изолятора, оставив предателя его судьбе.

На мостике она объявила экипажу:

– Внимание всем. Саботажник найден и арестован. Угроза ликвидирована. Продолжаем миссию.

Облегчение прокатилось по кораблю. Люди могли спать спокойнее, зная, что враг обезврежен.

Но Юлия не могла расслабиться. Чен был пойман, но Хольц на "Левиафане" всё ещё следовал за ними. И течения ждали впереди, опасные, непредсказуемые.

Четырнадцатые сутки. "Странник" достиг окраины облака Оорта. Здесь, на границе гравитационного влияния Солнца, пространство искривлялось, создавая условия для формирования течений.

Юлия стояла на мостике, окружённая старшими офицерами. Танака сидела за консолью навигации, её глаза были закрыты – она "слушала" течения своей синестезией.

– Я чувствую его, – прошептала она. – Течение. Оно… поёт. Фиолетовые ноты, глубокие, резонирующие.

– Координаты? – спросила Юлия.

Танака открыла глаза, ввела данные:

– Пятнадцать градусов по курсу, дистанция – сто тысяч километров. Точка входа стабильна. Окно для захвата – шесть часов.

– Хорошо. – Юлия активировала общий канал: – Внимание всем. Через шесть часов мы входим в первое течение. Это исторический момент. И смертельно опасный. Все на боевых постах. Проверьте системы. Пристегнитесь. И молитесь, если верите.

Она отключила канал, посмотрела на Соколова:

– Готовы?

– Нет, – честно ответил он. – Но сделаем это в любом случае.

Юлия улыбнулась. Честность старпома была освежающей.

Шесть часов пролетели в напряжённой подготовке. Системы проверялись и перепроверялись. Парус тёмной энергии готовился к развёртыванию. Экипаж занимал позиции.

В инженерном отсеке Рита Ли командовала армией техников, настраивая последние детали. Её кибернетические руки двигались с невероятной скоростью, подключая кабели, калибруя датчики.

В медблоке Нкози готовила препараты против психического воздействия – синтетические нейромодуляторы, разработанные специально для этой миссии.

В каюте Эль-Садр молился. Юлия увидела это через камеру наблюдения – учёный стоял на коленях, бормоча что-то на арабском. Молитва к тёмной энергии? Или к Богу? Трудно сказать с фанатиком.

Вейр проверял записывающее оборудование – каждый момент входа в течение должен был быть задокументирован для науки.

Ковалёв патрулировал коридоры, бдительный, параноидальный. Предатель пойман, но он не верил, что опасность миновала.

А Соколов сидел в своей каюте, глядя на фотографию семьи. Жена улыбалась, дочка смеялась. Он прикоснулся к экрану, его губы шевелились беззвучно. Прощание? Или обещание вернуться?

Юлия наблюдала всё это с мостика, чувствуя вес ответственности. Эти люди доверили ей свои жизни. Она не имела права подвести.

– Капитан, – позвала Танака. – До точки входа – десять минут.

– Все готовы?

– Доклады поступают. Все системы в зелёной зоне.

– Отлично. – Юлия активировала общий канал в последний раз: – Экипаж, приготовьтесь. Входим в течение через десять минут. После этого связь может прерваться. Если что-то случится со мной, старпом Соколов принимает командование. Удачи всем. Увидимся на той стороне.

Она отключилась, взяла глубокий вдох. Это был момент истины.

Минуты отсчитывались. Девять. Восемь. Семь.

– Разворачиваю паруса, – доложила Танака.

На внешних камерах Юлия видела, как рамы парусов выдвигаются из корпуса. Медленно, осторожно. Ткань из экзотической материи разворачивалась, натягиваясь, мерцая нереальными цветами.

Шесть. Пять. Четыре.

– Паруса развёрнуты, – сказала Танака. – Системы стабильны.

Три. Два. Один.

– Входим в течение, – прошептала навигатор.

И мир взорвался.

Перегрузка ударила как молот. Юлия вжалась в кресло, не способная дышать. Гравипластины ревели, пытаясь компенсировать силы, но не справлялись. Пять g. Шесть. Семь.

На экране пространство искривлялось. Звёзды растягивались в линии. Темнота становилась глубже, чем возможно. И сквозь эту тьму – свет. Фиолетовый, пульсирующий, живой.

Течение.

"Странник" вошёл в поток тёмной энергии, и всё изменилось.

Скорость нарастала экспоненциально. Датчики показывали немыслимые цифры – 0.5c, 0.7c, 0.9c, 1.0c. Скорость света. И дальше.

Корабль вздрагивал, стонал, каждая заклёпка протестовала. Но держался.

Юлия пыталась говорить, но слова застревали. Соколов рядом побелел, его глаза были широко раскрыты. Танака кричала что-то, но звук не доходил.

И тут – галлюцинация.

Юлия увидела Максима. Её сын стоял на мостике, улыбался. Протягивал руку.

"Мама, я здесь. Я всегда был здесь."

Нет. Это не реально. Тёмная энергия. Психическое воздействие.

Она закрыла глаза, сжала зубы. Боролась с видением.

Когда открыла глаза снова, Максим исчез. Но ощущение его присутствия осталось, призрачное, тревожное.

– Капитан! – крик Соколова пробил туман. – Мы… мы летим быстрее света!

Юлия посмотрела на датчики. 1.5c. 2.0c. 2.5c.

Невозможно. Но реально.

– Стабилизируйте! – приказала она.

Танака работала за консолью, её пальцы летали. Паруса корректировались, ловя оптимальный поток.

Постепенно перегрузка уменьшилась. Четыре g. Три. Два. Один.

Корабль вошёл в ритм течения, скользя по искривлённому пространству как лодка по реке.

Юлия выдохнула. Они сделали это. Они вошли в течение. Первые люди, летящие быстрее света.

– Статус? – спросила она хрипло.

– Двигатели стабильны, – доложил Соколов. – Парус держится. Скорость – два и две десятых скорости света. Курс стабилен.

– Повреждения?

– Минорные. Несколько переборок треснули, пара систем перегрелась. Рита уже работает.

– Экипаж?

– Доклады поступают. Три человека в медблоке с переломами от перегрузки. Остальные держатся. Некоторые сообщают о галлюцинациях.

– Нкози, начинайте раздачу препаратов.

– Уже, капитан.

Юлия откинулась в кресле, позволяя себе момент слабости. Они выжили. Первый шаг сделан.

Она посмотрела на экран. Пространство вокруг было нереальным – фиолетовые потоки энергии, искажённые звёзды, тьма глубже ночи.

И где-то впереди, дрейфуя в этом течении – мёртвые корабли. Останки цивилизаций, которые не справились.

Но "Странник" справится. Должен справиться.

– Капитан, – позвала Танака тихо. – Я вижу что-то впереди.

Юлия напряглась:

– Что?

– Объект. Большой. Движется в течении вместе с нами.

– Корабль?

– Возможно. Сканирую.

Минута ожидания. Потом:

– Подтверждаю. Корабль. Но не человеческий. Конфигурация неизвестна. Он… он мёртв. Дрейфует.

Первый мёртвый корабль. Первая находка.

Юлия почувствовала, как возбуждение борется со страхом.

– Расстояние?

– Сто километров. Приближаемся.

– Готовьте сканеры. Записывайте всё.

Она активировала канал к Вейру:

– Доктор, ваш момент славы. У нас контакт с инопланетным кораблём.

Голос археолога дрожал от волнения:

– Я… я готов, капитан. Иду на мостик.

"Странник" скользил по течению, приближаясь к призраку древней цивилизации. Истории, которой миллионы лет. Тайне, которая может объяснить всё.

Или убить их.

Но Юлия Ворон не боялась смерти. Она боялась не узнать правду.

И правда ждала впереди, в фиолетовом свете течений, в молчании мёртвых звёзд.

Путешествие началось.

Глава 3: Первое течение

В течении, межзвёздное пространство

Через 4 дня в течении

Мёртвый корабль вырастал на экранах с каждой секундой. Юлия наблюдала, как чужеродный силуэт проявляется из фиолетового свечения течения – сначала размытое пятно, затем очертания, наконец детали.

Корабль был огромен. Не просто огромен – чудовищен. Пять километров в длину, если датчики не врали. Форма органическая, будто это не машина, а живое существо, окаменевшее в смертельной агонии. Корпус был покрыт гребнями и наростами, напоминающими хитиновый панцирь гигантского насекомого. Цвет – тускло-серый с зеленоватым отливом, местами проступали следы коррозии или что-то похожее на неё.

– Боже мой, – прошептал Вейр, ворвавшись на мостик. Археолог остановился как вкопанный, глядя на экран. Его лицо было бледным, глаза за стёклами очков расширились. – Это… это невероятно…

– Доктор, – позвала Юлия, – что вы можете сказать?

Вейр подошёл ближе, не отрывая взгляда от изображения. Его пальцы дрожали, когда он доставал планшет, начиная делать заметки.

– Биомеханическая архитектура, – пробормотал он. – Симбиоз органики и технологии. Видите эти наросты? Они могли быть живыми когда-то. Корабль… корабль рос, эволюционировал вместе с экипажем. – Он увеличил изображение одного из сегментов. – Смотрите здесь, эти структуры похожи на соты. Жилые отсеки? Или инкубаторы? Трудно сказать без внутреннего осмотра.

– Сколько ему лет? – спросил Соколов.

– Невозможно определить точно без образцов, но судя по степени деградации материала… миллионы. Возможно, десятки миллионов лет.

Молчание легло на мостик. Миллионы лет. Этот корабль дрейфовал в течении дольше, чем существовало человечество. Дольше, чем существовали приматы на Земле.

Юлия почувствовала странное головокружение. Масштаб времени был слишком огромен, чтобы осознать. Она видела мёртвую цивилизацию, исчезнувшую когда на Земле ещё динозавры не появились.

– Признаки жизни? – спросила она, возвращаясь к практичности.

Танака проверила сканеры:

– Никаких. Нет энергетических сигнатур, нет теплового излучения, нет радиации сверх фона течения. Корабль мёртв. Полностью.

– Структурная целостность?

– Удивительно высокая, – доложил инженер Карузо. – Корпус повреждён в нескольких местах, но в целом сохранился. Материал неизвестен, но чрезвычайно прочен.

Юлия обдумывала варианты. Исследовать корабль – значило рисковать. Неизвестная технология, потенциальные опасности, психическое воздействие течения усиливалось при приближении к мёртвым объектам – так показывали данные зондов. Но информация, которую они могли получить, была бесценна.

– Доктор Эль-Садр, – позвала она по внутренней связи. – Ваше мнение?

Голос учёного звучал восторженно:

– Капитан, это уникальная возможность! Первый контакт с технологией Предшественников! Мы должны исследовать корабль. Обязаны!

– Риски?

– Приемлемые. Корабль мёртв миллионы лет. Какая угроза может исходить от мёртвого?

Юлия не разделяла его оптимизма. Мёртвое могло быть опаснее живого. Но возможность упускать нельзя.

– Хорошо. Готовим десантную группу. – Она повернулась к Ковалёву. – Майор, соберите команду. Вы, доктор Вейр, навигатор Танака, четыре морпеха в полной экипировке. Вооружение – лёгкое, но эффективное. Датчики, камеры, средства связи. Стандартный протокол исследования неизвестных объектов.

– Есть, капитан, – Ковалёв отдал честь и направился к выходу.

– Постойте, – остановила его Танака. – Почему я? Я навигатор, не исследователь.

Юлия посмотрела на неё:

– Именно поэтому. Ваша синестезия может помочь заметить аномалии течения внутри корабля. К тому же вам двадцать шесть. Если что-то случится, потеря будет… – она осеклась, поняв, как это прозвучало.

Танака побледнела:

– Потеря будет меньше, чем потеря опытного офицера?

– Я не это имела в виду.

– Тогда что?

Юлия вздохнула. Честность была лучшей политикой:

– У вас нет семьи на Земле. По досье. Родители умерли, братьев и сестёр нет. Вы одинока. Как и я. Это делает нас… более расходуемыми.

Молчание было тяжёлым. Танака смотрела на капитана долгим взглядом, потом кивнула:

– Понимаю. Буду готова через двадцать минут.

Она ушла. Соколов повернулся к Юлии:

– Капитан, это было жёстко.

– Это была правда. – Юлия отвернулась к экрану. – Командир должен делать жёсткий выбор. Лучше я, чем кто-то, кто будет врать себе о гуманности.

– Даже если правда ранит?

– Особенно тогда.

Следующие двадцать минут прошли в подготовке. Десантная группа собиралась в шлюзовом отсеке уровня три. Ковалёв лично проверял снаряжение каждого члена команды.

Юлия наблюдала через камеры. Морпехи – четверо крепких мужчин и женщин в тяжёлой броне – проверяли оружие. Импульсные винтовки, плазменные пистолеты, гранаты. Арсенал на любой случай.

Вейр выглядел нелепо в защитном костюме – худая фигура археолога терялась в объёмных слоях керамопластика и кевлара. Но он упрямо цеплял к поясу датчики, камеры, образцы контейнеров.

Танака была спокойна. Слишком спокойна. Юлия узнавала эту маску – адреналин, подавляемый тренировкой. Девушка боялась, но не показывала.

Ковалёв собрал группу:

– Слушайте внимательно. Мы входим в неизвестную среду. Корабль мёртв миллионы лет, но это не значит безопасен. Держимся вместе. Никто не отходит от группы. Видите что-то странное – докладываете немедленно. Сомневаетесь – стреляете первыми, спрашиваете потом. Понятно?

Хор подтверждений.

– Доктор Вейр, вы наш эксперт. Но на неизвестной территории я главный. Мои приказы – закон. Согласны?

Археолог кивнул, хотя в глазах читалось раздражение. Учёные не любили, когда военные командовали.

– Хорошо. Садимся в шаттл.

Шаттл "Ястреб-2" был одним из трёх малых кораблей на борту "Странника". Двадцать метров длиной, манёвренный, с достаточной защитой и вооружением. Пилот, старшина Кузнецов, уже прогревал двигатели.

Группа погрузилась. Шлюз закрылся. Юлия переключилась на канал связи шаттла:

– Майор Ковалёв, это капитан. Проверка связи.

– Связь отличная, капитан. Готовы к отстыковке.

– Разрешаю. Удачи. И возвращайтесь целыми.

– Постараемся.

Шлюз "Странника" открылся, выпуская шаттл в течение. Юлия наблюдала на экране, как маленький корабль отделяется, зависает на секунду, затем устремляется к мёртвому гиганту.

Течение вокруг пульсировало фиолетовым светом, создавая иллюзию движения сквозь жидкость. Но это была не жидкость – это была сама ткань пространства-времени, искривлённая, течащая.

Шаттл приблизился к инопланетному кораблю. Вблизи его размеры впечатляли ещё сильнее – пять километров твёрдой, чужеродной материи, повисшей в бездне.

– Ищем точку входа, – доложил Кузнецов. – Сканирую корпус… Есть! Пробоина в средней секции, достаточно большая для прохода шаттла.

– Заходите, – разрешила Юлия.

Шаттл развернулся, осторожно маневрируя к пробоине. Края разлома были неровными, будто корпус разорвало изнутри. Или снаружи. Трудно было сказать.

– Входим, – предупредил Кузнецов.

Шаттл проскользнул в темноту внутреннего пространства чужого корабля. Прожектора вспыхнули, освещая огромный ангар или что-то похожее.

– Боже милостивый, – выдохнул Вейр.

Пространство внутри было грандиозным. Потолки терялись в темноте, стены изгибались плавными кривыми. Повсюду – органические структуры, колонны, напоминающие рёбра, платформы, похожие на гигантские листья. И останки.

Останки экипажа.

Они были повсюду. Тысячи скелетов, если это можно было назвать скелетами. Экзоскелеты, хитиновые панцири, рассыпавшиеся от времени. Существа были размером с человека, но с шестью конечностями, вытянутыми головами, сегментированными телами.

Насекомоподобные гуманоиды. Как и предполагал Вейр.

– Посадка, – объявил Кузнецов. Шаттл мягко коснулся пола ангара.

Ковалёв скомандовал:

– Проверка атмосферы.

Датчики показали результат через несколько секунд. Танака прочитала:

– Атмосфера есть. Разреженная. Азот, метан, следы кислорода. Давление – ноль целых три. Не дышабельна. Температура минус сто двадцать градусов.

– Костюмы остаются, – решил Ковалёв. – Открываем люк.

Шлюз шаттла разгерметизировался с шипением. Ступени выдвинулись. Первым вышел Ковалёв, оружие наготове. Прожектор на его шлеме выхватывал детали из темноты – кости, обломки, странные механизмы.

Один за другим последовали морпехи, затем Вейр и Танака.

Юлия смотрела через камеры на их шлемах. Изображение прыгало, искажалось помехами – течение влияло на электронику.

– Связь стабильна? – спросила она.

– Пока да, капитан, – ответил Ковалёв. – Но помехи усиливаются.

Группа двинулась вглубь ангара. Их шаги не производили звука в разреженной атмосфере. Только вибрация передавалась через ботинки – гул течения, пронизывающий всё.

Вейр остановился у одного из скелетов, присел. Его голос звучал благоговейно:

– Кераны. Так я их назову. От греческого "керас" – рог. Видите эти выросты на голове? – Он осторожно прикоснулся к черепу. – Они были разумны. Создали этот корабль. И умерли здесь.

– Как они умерли? – спросила Танака тихо.

– Не знаю. Нужно исследовать дальше.

Группа продолжила движение. Коридоры инопланетного корабля были широкими, высокими, рассчитанными на шестиногих существ. Стены покрыты органическими узорами – нервные пути корабля-организма?

На полу – больше останков. Сотни. Тысячи. Как будто весь экипаж собрался здесь и умер одновременно.

– Майор, – позвала Танака. – Я чувствую что-то странное.

Ковалёв обернулся:

– Что именно?

– Течение. Оно… сильнее здесь. Внутри корабля. Как будто корабль стал частью течения.

– Опасно?

– Не знаю. Просто… странно. – Её голос дрогнул. – И я слышу звуки.

– Какие звуки?

– Пение. Хор голосов. Они… они зовут меня.

Юлия напряглась. Галлюцинации. Психическое воздействие усиливалось.

– Навигатор, – сказала она жёстко, – это не реально. Тёмная энергия влияет на ваш мозг. Сосредоточьтесь.

– Я… я пытаюсь…

Ковалёв схватил Танаку за плечо:

– Смотрите на меня. Только на меня. Дышите. Ровно.

Танака кивнула, её дыхание выравнивалось.

– Доктор Нкози, – позвала Юлия по другому каналу. – У нас проблемы с психическим воздействием. Навигатор слышит голоса.

– Ожидаемо, – ответила медик. – Её синестезия делает её более восприимчивой. Дайте ей дозу нейромодулятора. Шприц в аптечке на поясе.

Один из морпехов, женщина по имени Риос, достала шприц, ввела препарат Танаке в порт на шее костюма. Навигатор вздрогнула, потом её лицо расслабилось.

– Лучше, – прошептала она. – Голоса стихли.

– Продолжаем, – скомандовал Ковалёв. – Но осторожно.

Они углубились в корабль. Прошли через залы, которые могли быть жилыми отсеками – круглые камеры с коконами, где спали Кераны. Лаборатории, заполненные непонятным оборудованием. Что-то похожее на гидропонные фермы, давно умершие.

И везде – тела. Мёртвые Кераны. Не было признаков борьбы, ран, повреждений. Они просто… умерли. Все сразу.

Вейр записывал всё, его пальцы не переставали работать с планшетом. Он был в восторге, несмотря на ужас.

– Капитан, – позвал он. – Я думаю, мы приближаемся к центру корабля. Командному мостику или его эквиваленту.

– Как вы определили?

– Архитектура. Все коридоры ведут к одной точке. Классическая радиальная планировка.

Они вышли в огромный зал. Потолок уходил вверх на сотни метров. В центре – платформа, возвышающаяся над полом. На платформе – кресла, консоли, экраны. И тела в креслах.

Капитан и его команда. Умершие на постах.

Ковалёв замедлил шаг, давая Вейру возможность исследовать. Археолог подошёл к центральному креслу – явно капитанскому. Скелет Керана всё ещё сидел в нём, голова склонилась набок.

– Покойся с миром, брат, – прошептал Вейр. – Ты командовал этим кораблём. Как капитан Ворон командует своим. И ты умер, пытаясь спасти экипаж.

Он осмотрел консоли. Некоторые всё ещё светились тусклым светом – остаточная энергия, спустя миллионы лет? Невероятно.

– Майор, смотрите, – Вейр указал на один из экранов. – Голографическая запись. Она всё ещё активна!

Ковалёв подошёл осторожно. Экран мерцал, показывая размытое изображение. Вейр прикоснулся к консоли – и изображение стабилизировалось.

Голограмма возникла над платформой. Керан. Живой – или его запись. Существо говорило на чужом языке, звуки были щёлкающими, свистящими. Но жесты были универсальны – отчаяние, страх, мольба.

– Может ли кто-то это понять? – спросил Ковалёв.

– Язык неизвестен, – ответил Вейр. – Но я записываю. Позже попытаемся расшифровать. Смотрите, на фоне…

Голограмма показывала не только Керана, но и мостик позади него. Другие члены экипажа лежали на полу, корчились. Некоторые атаковали друг друга.

– Боже, – выдохнула Танака. – Они убивали друг друга.

– Безумие, – подтвердил Вейр. – Экипаж сошёл с ума. Психическое воздействие течений.

Голограмма продолжалась. Керан-капитан пытался что-то сделать с консолями, но его руки дрожали. Потом он обернулся – и по его лицу было видно, что он тоже теряет рассудок. Глаза (большие, фасеточные) расширились. Он схватил голову, закричал.

Запись прервалась.

Молчание было абсолютным.

– Вот как они умерли, – сказал Вейр тихо. – Течение свело их с ума. Они убили друг друга. Или просто… сломались.

Юлия слушала, чувствуя холод в груди. Так могло случиться и с "Странником". Экипаж, сходящий с ума, убивающий друг друга в безумии.

– Достаточно, – сказала она резко. – Возвращайтесь на шаттл. Немедленно.

– Но капитан, – запротестовал Вейр, – мы только начали исследование! Здесь столько…

– Я сказала, возвращайтесь! Это приказ!

Тон не допускал возражений. Ковалёв кивнул:

– Вы слышали капитана. Отход.

Группа начала движение к выходу. Но они не успели пройти и десяти метров, когда Танака закричала:

– Что-то идёт!

– Что? – Ковалёв вскинул оружие. – Где?

– Я не вижу, я чувствую! Течение… оно движется… живое…

– Сканеры! – рявкнул майор.

Морпехи активировали сканеры движения. Показания были хаотичными – помехи, помехи, ещё помехи… стоп. Сигнал.

Что-то двигалось в коридорах. Что-то большое.

– Все ко мне! – Ковалёв собрал группу в круг, оружие направлено наружу. – Приготовиться к контакту!

Из темноты послышался звук. Не голос – механический скрежет. Как будто части корабля сдвигались, оживали.

И тогда они увидели.

Дрон. Древний боевой дрон Керанов, выполз из бокового коридора. Машина размером с автомобиль, на шести сочленённых ногах, ощетинившаяся оружием. Корпус был покрыт коррозией, но машина двигалась, жила.

Миллионы лет в режиме ожидания. И вот, активация.

Дрон остановился, сканируя группу. Красные оптические сенсоры зажглись.

– Не двигаться, – прошептал Ковалёв. – Может быть, не распознает как угрозу…

Вейр сделал шаг вперёд, протягивая руку в жесте мира:

– Мы друзья… мы исследователи…

Дрон вскинул орудие – какой-то лучевой излучатель – и выстрелил.

Луч прошёл в миллиметре от головы археолога, прожигая стену позади. Вейр отпрыгнул с криком.

– Огонь! – заревел Ковалёв.

Морпехи открыли огонь. Импульсные винтовки залпами била по дрону. Плазменные заряды взрывались на корпусе, оставляя оплавленные дыры. Но машина была прочна – продолжала стрелять, маневрировать.

Один из морпехов, мужчина по имени Диаз, был задет лучом. Его броня выдержала, но удар сбил с ног.

Риос бросила гранату. Взрыв осветил зал, дрон отбросило назад, одна нога оторвалась. Но машина продолжала функционировать, ползла на пяти оставшихся конечностях.

– Отступаем! – приказал Ковалёв. – К шаттлу! Быстро!

Группа побежала. За ними дрон пополз, выстреливая. Лучи прожигали стены, потолок. Один чуть не попал в Танаку – она споткнулась, упала. Ковалёв схватил её, потащил за собой.

Они ворвались в ангар. Шаттл был в пятидесяти метрах.

– Кузнецов, запускай двигатели! – крикнул Ковалёв в канал связи.

– Уже, майор!

Дрон выполз в ангар. И тут из других коридоров появились ещё. Три. Четыре. Пять дронов.

Система защиты корабля активировалась. Чужаки обнаружены. Уничтожить.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – Ковалёв стрелял на бегу. – Быстрее!

Группа достигла шаттла, взлетела по трапу. Последним входил Ковалёв, прикрывая отход огнём. Дроны приближались, их лучевые орудия концентрировались на шаттле.

– Люк закрыт! – крикнула Риос. – Летим!

Шаттл взревел двигателями, поднялся. Дроны выстрелили – лучи попали по корпусу, но броня выдержала. Шаттл рванул к выходу, к пробоине в корпусе инопланетного корабля.

Юлия наблюдала, сжав подлокотники кресла. Шаттл выскочил из мёртвого корабля, устремился обратно к "Страннику".

– Статус? – спросила она, как только связь восстановилась.

– Все живы, – доложил Ковалёв, тяжело дыша. – Диаз ранен, лёгкая контузия. Шаттл повреждён, но функционален.

– Возвращайтесь. Быстро.

Шаттл причалил к "Страннику" через пять минут. Экипаж высыпал в шлюзовой отсек. Вейр был бледен, трясся. Танака держалась, но глаза были пустыми, шок.

Юлия встретила их лично. Она осмотрела каждого, убедилась, что ранения несерьёзны. Потом повернулась к Вейру:

– Доктор, что вы узнали?

Археолог поднял планшет дрожащими руками:

– Записи. Голографические, звуковые. Образцы материалов. Это… это бесценно, капитан. Мы узнали, как они умерли. Безумие. Течение свело их с ума.

– Значит, это может случиться и с нами.

– Да. Но мы знаем. Мы подготовлены. Нкози разрабатывает защиту.

Юлия кивнула. Знание – сила. Но иногда знание – это ещё и проклятие.

Она отпустила группу, приказав всем пройти медосмотр. Сама вернулась на мостик.

Соколов ждал её:

– Капитан, пока вас не было… ещё один инцидент.

– Какой?

– Техник в инженерном отсеке. Иванов. Он… атаковал коллегу. Без причины. Говорит, видел демонов.

Юлия закрыла глаза. Начинается.

– Где он сейчас?

– В медблоке, под седацией. Нкози обследует.

– Хорошо. Удвойте дозы нейромодуляторов для всего экипажа. И следите за поведением. Малейшие признаки агрессии, паранойи – немедленный доклад.

– Есть, капитан.

Юлия опустилась в кресло, массируя виски. Первый мёртвый корабль показал им правду – течения убивали не только технологически. Они убивали психологически, разрушая разум изнутри.

И "Странник" был в течении уже четыре дня. Сколько экипаж продержится? Неделю? Месяц? До точки невозврата?

Она не знала. Но должна была довести их до цели. Или погибнуть, пытаясь.

Следующие дни были испытанием. Течение несло "Странник" всё дальше от дома, всё глубже в неизвестность. Корабль летел со скоростью 2.3 скорости света – невероятная, немыслимая скорость. За шесть часов они преодолевали расстояние, на которое обычным двигателям потребовалось бы сто лет.

Но цена была высока.

Психическое воздействие усиливалось. Экипаж начинал ломаться.

Первыми пошли трещины в самых слабых. Техник Иванов в медблоке бредил, видел монстров в стенах. Пришлось держать его в искусственной коме.

Молодой лейтенант из инженерного отсека покончил с собой, выбросившись в шлюз. Его нашли слишком поздно – только записку: "Голоса не замолкают. Прости, мама."

Два матроса подрались до крови из-за карточной игры. Оба получили переломы, один – сотрясение мозга.

Юлия ввела жёсткий режим. Обязательные дозы нейромодуляторов каждые восемь часов. Психологические сеансы с Нкози для всех. Ограничение на работу в одиночку – всегда парами или группами, чтобы следить друг за другом.

Это помогало. Немного. Но ломались всё новые.

Сама Юлия чувствовала давление. Галлюцинации начались на пятый день. Она видела Максима в коридорах – он шёл рядом, улыбался, говорил что-то. Юлия знала, что это нереально, но образ был убедительным, живым.

Она боролась, используя методы, которым её учили в академии. Рационализация. Концентрация на реальности. Физическая боль – щипала себя, когда галлюцинация усиливалась.

Помогало. Но с каждым днём становилось труднее отличить реальное от иллюзии.

Соколов держался лучше – семья была его якорем. Он смотрел на фотографии жены и дочери каждый вечер, напоминая себе, ради чего выживает.

Танака после инцидента на мёртвом корабле стала тише, замкнутее. Её синестезия усилилась – теперь она не только видела течения, но и слышала, ощущала, чувствовала вкус. Каждый день был атакой на чувства.

Рита Ли справлялась работой. Она погружалась в ремонт, настройку, техническое обслуживание – руки были заняты, мозг не успевал генерировать галлюцинации.

Эль-Садр был в восторге. Течение для него было священным опытом – он видел в нём божественное откровение, прикосновение к тайнам вселенной. Его одержимость перешла на новый уровень. Юлия начинала подозревать, что учёный был опаснее течений.

Ковалёв стал параноиком. Он видел угрозы везде – в тенях, в звуках, в поведении людей. Но это была полезная паранойя – он выявлял проблемы раньше, чем они становились критичными.

Нкози работала без остановки. Медблок был переполнен – контузии, психозы, передозировки нейромодуляторов. Она лечила, успокаивала, держала экипаж на плаву силой своего спокойствия.

Вейр после экспедиции на мёртвый корабль заперся в лаборатории, изучая записи. Он расшифровывал язык Керанов, анализировал технологии. Работа была его спасением от безумия.

Но некоторые не выдерживали.

На седьмой день в течении инженер по имени Петрова – та самая, кто чуть не замёрзла в секторе D – вышла на прогулку в скафандре. Вышла в открытый космос без страховки. Просто шагнула в течение.

Её тело засекли на сканерах через час. Оно дрейфовало параллельно кораблю, несомое тем же потоком. Лицо за шлемом было спокойным, почти счастливым.

Юлия приказала не пытаться подобрать тело. Течение не позволяло манёвров. Петрова осталась в вакууме, ещё один призрак в бездне.

На восьмой день случилось событие, которое изменило всё.

Юлия была на мостике, когда Танака вдруг закричала:

– Капитан! Впереди! Что-то огромное!

На экране появился объект. Не корабль. Нечто другое.

Структура. Искусственная, огромная, невероятная.

Станция. Или база. Размером с Луну.

Она висела в течении, неподвижная, бросая вызов потокам энергии. Форма была правильной – сфера, покрытая сегментами, панелями, выступами. Материал отражал свет течения, создавая радужные переливы.

– Что это? – выдохнул Соколов.

Вейр, вызванный на мостик, смотрел с благоговением:

– Хранилище. Это должно быть Хранилище Навигаторов. Те, кто создали течения, построили станции вдоль путей. Базы, склады, убежища.

– Оно активно?

Вейр проверил сканеры:

– Энергетические сигнатуры минимальны, но есть. Станция функционирует. Спустя миллионы лет.

Юлия обдумывала варианты. Исследовать? Или пройти мимо?

Решение было очевидным. Они не могли упустить такую возможность.

– Готовьте десантную группу, – приказала она. – Больше, чем в прошлый раз. Я иду сама.

Соколов вскинул голову:

– Капитан, это рискованно. Вы нужны на мостике.

– Я нужна там, где принимаются решения. А решения будут приниматься на станции. – Она встала. – Вы остаётесь здесь. Командуете кораблём в моё отсутствие.

– Капитан…

– Это приказ, лейтенант.

Соколов стиснул зубы, но кивнул:

– Есть, капитан. Возвращайтесь живой.

– Постараюсь.

Десантная группа собралась в шлюзе через тридцать минут. Юлия, Ковалёв, Вейр, Танака, Нкози (её медицинские знания могли понадобиться), шесть морпехов. Все в полной экипировке, вооружены, подготовлены.

Два шаттла вышли из "Странника", направляясь к станции. Юлия была в "Ястреб-2", Ковалёв командовал "Ястреб-3".

Приближение к станции было медленным, осторожным. Структура была грандиозна – километры и километры металла, композита, неизвестных материалов. Поверхность была испещрена доками, люками, антеннами.

– Ищем вход, – приказала Юлия.

Пилоты сканировали. Танака вдруг указала:

– Там. Этот док. Он… зовёт меня.

Юлия посмотрела на навигатора:

– Что значит "зовёт"?

– Течение. Оно концентрируется там. Будто указывает путь.

– Интуиция или галлюцинация?

– Не знаю. Но я чувствую… это правильно.

Юлия приняла решение:

– Летим туда.

Шаттлы приблизились к указанному доку. Массивные ворота были закрыты, но когда шаттлы подошли ближе, ворота начали открываться. Медленно, со скрежетом древних механизмов.

– Автоматическая система, – пробормотал Вейр. – Станция распознала корабли. Приглашает войти.

– Или заманивает в ловушку, – добавил Ковалёв мрачно.

– Только один способ узнать, – сказала Юлия. – Входим.

Шаттлы проскользнули в док. Внутри было огромное пространство, способное вместить сотни кораблей. Сейчас там стояли десятки – мёртвые корабли разных цивилизаций. Некоторые похожи на корабль Керанов, другие – совершенно чужеродные.

– Кладбище, – прошептала Нкози. – Это кладбище флотов.

Шаттлы приземлились на обозначенной платформе. Сканеры показали наличие атмосферы – разреженной, но стабильной. Температура – минус пятьдесят. Давление – ноль целых пять.

– Костюмы остаются, – решила Юлия. – Выходим.

Группа покинула шаттлы. Док был тих, только гул течения вибрировал в стенах. Освещение было тусклым – аварийные огни, горевшие миллионы лет.

Вейр направился к ближайшему мёртвому кораблю. Форма была странной – кольцо, вращающееся вокруг центральной оси. Материал – кристаллический, прозрачный.

– Кремниевая форма жизни, – предположил археолог. – Разумные кристаллы. Их корабли росли, как минералы.

Юлия не интересовали корабли. Её интересовала станция.

– Ищем центр управления, – приказала она. – Или что-то похожее.

Группа двинулась в глубь станции. Коридоры были огромными, рассчитанными на существ разных размеров. Стены покрыты символами – письменность Первых Навигаторов? Вейр фотографировал всё, пытался расшифровать.

Они прошли мимо залов, заполненных оборудованием – генераторы, резервуары, механизмы непонятного назначения. Всё функционировало, пульсировало энергией.

Танака вела их, следуя своему чувству течения. Она вела уверенно, будто знала дорогу.

И наконец они достигли цели.

Зал знаний.

Огромная сферическая камера, стены которой были покрыты экранами, панелями, голографическими проекторами. В центре – постамент, на котором лежал кристалл. Кристалл светился, пульсировал, живой.

Вейр подошёл, благоговейно протянул руку. Когда его пальцы коснулись кристалла, зал ожил.

Голограммы вспыхнули повсюду. Изображения, карты, схемы. И голос.

Голос на неизвестном языке, но каким-то образом понятный. Не словами – образами, эмоциями, концепциями, передающимися прямо в мозг.

"Приветствуем, путешественники. Вы достигли Хранилища Знаний, построенного Первыми Навигаторами для тех, кто последует за нами."

Группа замерла. Голос был не живым – запись, программа. Но впечатление было сильным.

"Вы ищете ответы. Мы дадим их. Но сначала вы должны понять."

Голограмма изменилась. Возникла карта – трёхмерная сеть линий, охватывающая галактики.

"Это сеть течений. Мы создали её два миллиарда ваших лет назад. Цель – объединить разумные расы, создать коммуникацию между галактиками. Течения – это дороги вселенной."

Карта увеличилась, показывая детали.

"Но система вышла из-под контроля. Течения стали нестабильными. Многие расы пытались использовать их. Многие погибли. Вы видели останки."

Изображение сменилось – мёртвые корабли, разрушенные миры, кладбища цивилизаций.

"Мы, Первые, пытались исправить систему. Мы построили Хранилища, оставили знания. Но нас было недостаточно. Мы ушли. В поисках решения."

Пауза.

"Все течения ведут к одной точке. Великий Аттрактор. Там – источник. Там – машина, управляющая тёмной энергией. Машина повреждена. Чтобы исправить течения, нужно исправить машину."

Юлия слушала, едва дыша. Великий Аттрактор. Цель их миссии. Но теперь она знала – это не просто гравитационная аномалия. Это машина, созданная кем-то ещё более древним, чем Первые.

"Мы даём вам карту. Безопасные пути к Аттрактору. И предупреждение."

Голограмма стала красной, угрожающей.

"Путь опасен. Мёртвые зоны, турбулентность, психическое воздействие. Немногие достигли Аттрактора. Никто не вернулся оттуда."

Молчание.

"Но если вы решитесь… если вы достаточно сильны… возможно, вы сможете исправить то, что мы не смогли. Выбор за вами."

Голограмма погасла. Кристалл перестал светиться.

Группа стояла в оглушённом молчании.

Потом Вейр прошептал:

– Боже. Они дали нам карту. Путь к Аттрактору.

Юлия активировала связь с "Странником":

– Соколов, вы это слышали?

– Каждое слово, капитан. Записали и сохранили.

– Хорошо. – Она повернулась к Вейру: – Доктор, можете скопировать данные из кристалла?

– Попытаюсь.

Вейр достал портативный накопитель, подключил к кристаллу. Данные потекли – терабайты информации, карты, записи, инструкции.

Пока он работал, Юлия обдумывала услышанное. Путь к Аттрактору. Машина, управляющая вселенной. Миссия, которая могла изменить всё.

Но предупреждение было ясным – никто не возвращался.

Готова ли она рискнуть жизнями экипажа ради этого?

Она не знала. Но решение нужно было принять.

– Капитан, – позвал Ковалёв тихо. – Мы продолжим к Аттрактору? Или вернёмся домой, пока можем?

Юлия посмотрела на него. Майор был прав – сейчас они могли развернуться. Выйти из течения по безопасному пути на карте. Вернуться на Землю с невероятными открытиями.

Или продолжить. В неизвестность. К машине на краю вселенной.

Выбор капитана. Самый важный выбор в её жизни.

Она закрыла глаза, думая о Максиме. Что бы он сказал?

И она знала. Он бы сказал: "Иди вперёд, мама. Не останавливайся."

Юлия открыла глаза:

– Мы продолжим. До Аттрактора. До конца.

Ковалёв кивнул. Принял решение.

– Тогда да поможет нам Бог.

– Аминь, – эхом отозвалась Нкози.

Вейр закончил копирование данных:

– Готово, капитан. Карта в нашем распоряжении.

– Отлично. Возвращаемся на корабль. У нас есть путь. Теперь нужна смелость пройти его.

Группа покинула Хранилище, вернулась к шаттлам. Когда они взлетели, Юлия оглянулась на станцию – огромная, древняя, полная тайн.

Сколько цивилизаций побывало здесь? Сколько получили карту? И сколько из них достигло цели?

Ответа не было. Только звёзды молчали, и течение несло "Странник" дальше, в глубину бездны.

К Великому Аттрактору. К машине вечности. К судьбе.

Глава 4: Призраки в потоке

ИКН "Странник", в течении

Неделя в течении

Шаттлы вернулись на "Странник" через сорок минут после отбытия с Хранилища. Юлия была первой, кто вышел в шлюзовой отсек. Её встретил Соколов с группой техников, готовых разгружать оборудование и данные.

– Капитан, – старпом отдал честь. – Рад видеть вас целой.

– Доклад, – коротко ответила Юлия, снимая шлем. Воздух корабля показался спёртым после систем жизнеобеспечения скафандра, но родным. – Что-нибудь случилось, пока нас не было?

– Два инцидента. Инженер Чжан утверждает, что видел тени, движущиеся в вентиляционных шахтах. Проверили – ничего не нашли. И техник Мюллер напал на коллегу в гидропонной ферме. Говорит, что тот пытался отравить урожай. Тоже не подтвердилось.

Юлия стиснула зубы. Паранойя распространялась как вирус.

– Где они сейчас?

– Оба в медблоке под наблюдением Нкози. Она увеличила дозы нейромодуляторов.

– Хорошо. – Юлия сняла перчатки, передала их технику. – Созовите совещание командного состава через час. Главный брифинг-зал. У нас есть что обсудить.

– Есть, капитан.

Юлия направилась к своей каюте. Ей нужен был душ, смена одежды, несколько минут наедине с мыслями. Хранилище дало им невероятное – карту, знания, путь к Аттрактору. Но также и предупреждение: никто не возвращался.

Она вошла в каюту, сбросила тяжёлый защитный костюм, прошла в душевую. Горячая вода смывала пот, усталость, но не тревогу. Юлия стояла под струями, обдумывая следующие шаги.

Карта показывала путь – но путь был через самые опасные участки течений. Зоны экстремальной турбулентности, пересечения потоков, области, где пространство-время искажалось до предела. Любая ошибка – и корабль разорвёт на атомы.

И даже если они доберутся до Аттрактора… что потом? Первые говорили о машине, управляющей тёмной энергией. О повреждении, которое нужно исправить. Но как? Человечество едва научилось использовать течения, а им предстояло ремонтировать технологию, созданную до рождения вселенной?

Юлия вышла из душа, вытерлась, облачилась в чистый комбинезон. Посмотрела на себя в зеркало – усталость читалась в каждой морщине, каждой тени под глазами. Когда она спала последний раз нормально? Неделю назад? Две?

Коммуникатор на запястье пискнул. Напоминание о совещании через двадцать минут.

Она вздохнула, взяла планшет с копией данных Хранилища и вышла из каюты.

Брифинг-зал был заполнен. За длинным столом сидели старшие офицеры: Соколов, Эль-Садр, Рита Ли, Нкози, Ковалёв, Танака, Вейр, главный штурман Громов, инженер Карузо, и ещё десяток ключевых специалистов.

Юлия встала во главе стола, активировала центральный голографический проектор. Возникла трёхмерная карта течений, скопированная из Хранилища.

– Итак, – начала она без предисловий. – Мы получили то, за чем пришли. Карту. Путь к Великому Аттрактору. – Она увеличила изображение, показывая сеть линий, сходящихся в одной точке. – Расстояние от нашего текущего положения до Аттрактора – примерно двести миллионов световых лет.

Присвист изумления прошёлся по залу.

– На обычных двигателях, – продолжила Юлия, – это путешествие заняло бы… – она быстро прикинула, – миллиарды лет. Но в течениях, по расчётам навигатора Танаки, мы можем добраться за четыре-шесть месяцев.

Танака кивнула, подтверждая:

– Если следовать безопасным маршрутам на карте, расчётное время – пять месяцев плюс-минус три недели, в зависимости от скорости течений.

– Пять месяцев, – повторил Соколов медленно. – В этой… – он обвёл рукой, имея в виду течение за стенами корабля, – среде. Капитан, экипаж уже на пределе. Мы теряем людей. Самоубийства, психозы, агрессия. Ещё пять месяцев – и от нас останется груда безумцев.

Нкози вмешалась:

– Я согласна со старпомом. Психическое состояние экипажа критическое. Нейромодуляторы помогают, но эффект снижается. Люди адаптируются к препаратам или… их психика разрушается быстрее, чем мы можем её поддерживать.

Юлия ожидала этих возражений.

– Доктор, какова ваша профессиональная оценка? Сколько экипаж продержится?

Нкози задумалась:

– При текущих условиях… два, максимум три месяца до массового психологического коллапса. Мы теряем по одному-два человека в неделю. Если темп сохранится, через три месяца потеряем четверть экипажа.

Молчание легло тяжёлым грузом.

Эль-Sadр вскочил, стукнув кулаком по столу:

– Неприемлемо! Мы не можем повернуть назад сейчас! Не когда цель так близка!

– Доктор, – холодно сказала Юлия, – двести миллионов световых лет – это не "близко".

– Но мы можем дойти! Карта показывает путь! Первые оставили его специально для таких, как мы! Мы обязаны продолжить!

– Мы обязаны выжить, – возразил Соколов. – Капитан, предлагаю рассмотреть возможность возвращения. Мы уже сделали невероятные открытия. Течения работают. Мы нашли Хранилище. Получили данные. Это достаточно, чтобы считать миссию успешной.

Вейр качал головой:

– Но не завершённой. Первые предупредили – течения нестабильны, потому что машина в Аттракторе повреждена. Если мы не исправим её… течения могут стать ещё опаснее. Или вовсе исчезнуть. Человечество потеряет эту возможность навсегда.

– Или, – вставил Ковалёв, – мы можем отправить вторую экспедицию. Лучше подготовленную. С улучшенной защитой от психического воздействия. С большим кораблём, большими ресурсами.

Рита Ли усмехнулась:

– Майор, вы серьёзно думаете, что Командование одобрит ещё одну экспедицию после того, как мы вернёмся с полумёртвым экипажем? Нет, это наш единственный шанс. Сейчас или никогда.

Юлия слушала дебаты, позволяя каждому высказаться. Это было важно – экипаж должен был чувствовать, что их мнение учитывается, даже если финальное решение принимала она.

Громов, до сих пор молчавший, заговорил:

– Капитан, есть ещё одна проблема. "Левиафан".

Юлия нахмурилась:

– Они всё ещё следуют за нами?

– Да. На дистанции, но держатся на курсе. Хольц не отстаёт.

– Он знает о Хранилище?

– Неизвестно. Но если знает… он может попытаться захватить данные. Силой.

Юлия прикинула варианты. "Левиафан" был мощнее вооружён, его экипаж больше. В открытом бою "Странник" проиграет. Единственное преимущество – манёвренность и знание карты.

– Хорошо, – решила она. – Учтём это как дополнительную угрозу. Но вернёмся к главному вопросу. – Она оглядела присутствующих. – Мы продолжаем к Аттрактору или возвращаемся домой?

– Я за продолжение, – сразу заявил Эль-Садр.

– Я тоже, – поддержала Рита. – Не люблю незавершённые дела.

– И я, – Вейр поправил очки. – Научная ценность слишком велика, чтобы отступать.

Танака колебалась, потом кивнула:

– Я готова продолжить. Хоть и страшно.

Ковалёв вздохнул:

– Я военный. Выполню любой приказ. Но считаю решение рискованным.

Нкози смотрела на Юлию долгим взглядом:

– Я пойду, куда вы поведёте, капитан. Но буду молиться за наши души.

Соколов был последним. Он сидел, сжав челюсти, глядя на изображение Аттрактора на карте. Наконец, тихо:

– У меня семья. Дочь, которая ждёт меня. Я хочу вернуться к ним. – Пауза. – Но… я понимаю важность миссии. Если капитан решит продолжить, я не подведу.

Юлия кивнула. Она встала, прошлась вдоль стола, чувствуя вес каждого взгляда.

– Спасибо за честность. Каждый из вас. – Она остановилась у окна, за которым струилось фиолетовое течение. – Я приму решение через двадцать четыре часа. До этого хочу, чтобы каждый из вас подумал. По-настоящему подумал. О цене. О наградах. О том, готовы ли вы умереть за эту миссию. – Она обернулась. – Потому что многие умрут. Возможно, все. И я должна знать, что каждый, кто идёт со мной, идёт осознанно.

Молчание.

– Разойтись. Через двадцать четыре часа соберёмся снова. Тогда объявлю решение.

Офицеры начали расходиться. Юлия осталась в зале одна, глядя на карту. Двести миллионов световых лет. Пять месяцев ада. И призрачный шанс на успех.

Достаточно ли этого, чтобы рискнуть жизнями восьмидесяти пяти человек?

Она не знала. Но до утра должна была решить.

Юлия провела следующие часы в каюте, изучая данные Хранилища. Вейр загрузил терабайты информации – карты, схемы, записи на десятках языков, голографические инструкции. Большая часть была непонятна, требовала расшифровки, анализа.

Но некоторые вещи были ясны.

Первые Навигаторы – древнейшая известная цивилизация. Возникли через пятьсот миллионов лет после Большого Взрыва, когда вселенная была молодой и горячей. Они развивались миллиарды лет, достигли технологического совершенства, которое человечество не могло даже представить.

Они обнаружили Машину Вечности в центре Великого Аттрактора. Машину, которая была старше их. Старше вселенной.

Артефакт предыдущего цикла реальности.

Записи были фрагментарны, но Юлия складывала картину. Вселенная не первая. До Большого Взрыва была другая вселенная. И в той вселенной была цивилизация настолько развитая, что создала машину, способную пережить конец их космоса и запустить новый.

Машина управляла тёмной энергией – силой, определяющей судьбу вселенной. Расширение, коллапс, тепловую смерть. Всё было под контролем Машины.

Но что-то случилось. Повреждение. Может быть, столкновение галактик. Может быть, естественный износ за миллиарды лет. Машина начала сбоить.

Тёмная энергия стала нестабильной. Вселенная расширялась быстрее, чем должна. Течения, созданные Первыми для использования этой энергии, стали опасны, непредсказуемы.

Первые пытались исправить Машину. Их лучшие умы, их величайшие технологии. Но они не справились.

И в конце концов… они исчезли. Записи обрывались. Куда делись Первые? Умерли? Трансформировались? Ушли в другое измерение?

Юлия не нашла ответа.

Она откинулась в кресле, растирая уставшие глаза. Коммуникатор показывал 03:47 по корабельному времени. Она не спала уже тридцать часов, но сон не шёл.

Стук в дверь.

– Войдите.

Дверь открылась. Соколов стоял в проходе, с двумя стаканами в руках.

– Капитан, подумал, вам может понадобиться кофе. Настоящий, из моих личных запасов.

Юлия улыбнулась слабо:

– Благодарю, лейтенант. Проходите.

Соколов вошёл, передал ей стакан, сел напротив. Они пили в молчании, наслаждаясь редкой роскошью настоящего кофе.

– Не спится? – спросил старпом.

– Слишком много мыслей.

– О решении?

– Да.

Соколов кивнул, глядя в свой стакан:

– Знаете, капитан, я думал об этом всю ночь. О том, что правильно. Что нужно. – Он поднял взгляд. – И понял: я не могу решить за вас. Это ваш груз. Груз командира.

– Помогает, – сухо заметила Юлия.

– Но могу сказать вот что. – Соколов наклонился вперёд. – Я знаю вас пять лет. Служил под вашим командованием на трёх кораблях. И ни разу не видел, чтобы вы приняли лёгкое решение, когда было правильное.

– Правильное решение – вернуть экипаж домой живым.

– Может быть. А может, правильное решение – завершить миссию, ради которой мы сюда пришли. – Он сделал глоток кофе. – Вы говорили экипажу: мы пойдём к истокам вселенной. Узнаем правду. Может быть, не вернёмся, но попытаемся. Люди подписались на это. Знали риски.

– Знали в теории. Не на практике.

– Но разве это имеет значение? Они всё равно здесь. Всё равно в течении. Путь назад не стал безопаснее.

Юлия задумалась. Он был прав. Даже возвращение по карте Первых было опасным. Меньше опасностей, чем путь к Аттрактору, но не гарантия безопасности.

– Что бы вы сделали на моём месте? – спросила она.

Соколов отложил стакан:

– Я бы продолжил. Не потому что храбрый. Не потому что фанатик, как Эль-Садр. А потому что… – он искал слова, – потому что некоторые вещи больше нас. Больше нашей жизни. Если Машина действительно управляет вселенной, и если она сломана… человечество должно знать. Должно попытаться исправить.

– Даже если попытка стоит жизни?

– Особенно тогда. – Его голос стал тише. – Моя дочь. Маленькая Аня. Ей пять лет. Она спрашивала перед моим отлётом: "Папа, почему ты уходишь?" Я ответил: "Чтобы сделать будущее лучше для тебя." – Он посмотрел Юлии в глаза. – Если мы исправим Машину, вселенная проживёт дольше. Намного дольше. Миллиарды лет вместо миллионов. Моя дочь, её дети, их дети… все будут жить в этой вселенной. Разве это не стоит риска?

Юлия молчала, чувствуя, как что-то сдвигается внутри. Соколов был прав. Миссия была больше их. Больше экипажа. Больше одного корабля.

Это была миссия за выживание вселенной.

– Спасибо, Дмитрий, – сказала она тихо. – Вы помогли.

Он кивнул, встал:

– Рад служить, капитан. – У двери он обернулся: – Кстати, что бы вы ни решили, я с вами.

– Знаю.

Он ушёл. Юлия осталась одна со стаканом кофе и решением, которое изменит всё.

Она смотрела в темноту за иллюминатором. Течение струилось, фиолетовые потоки тёмной энергии пульсировали как живые вены космоса.

И где-то там, в центре этих вен, билось сердце. Машина Вечности.

Юлия приняла решение.

Утро началось с сирены.

Юлия вскочила с кровати, где провалилась в беспокойный сон на пару часов. Сирена выла – не учебная, настоящая тревога.

Она схватила коммуникатор:

– Ворон на связи! Что случилось?

Голос дежурного офицера, лейтенанта Андреева, был напряжённым:

– Капитан, отказ системы в секторе B! Утечка плазмы из теплообменника! Температура растёт, риск взрыва!

– Эвакуация?

– В процессе! Рита уже там, пытается закрыть контур!

Юлия бежала к двери, на ходу облачаясь в комбинезон:

– Еду на мостик! Держите меня в курсе!

Она ворвалась на мостик через две минуты. Дежурная смена была на постах, экраны показывали хаос – красные индикаторы тревоги мигали по всей схеме корабля.

– Статус! – потребовала Юлия, занимая капитанское кресло.

Андреев доложил:

– Теплообменник номер три вышел из строя. Плазма вытекает в окружающие отсеки. Температура в секторе B – сто двадцать градусов и растёт. Автоматика не срабатывает, пытаемся закрыть вручную.

– Людей в секторе?

– Было восемь. Семь эвакуировались. Инженер Ли осталась, работает над контуром.

– Связь с ней?

– Есть. – Андреев переключил канал.

Голос Риты звучал напряжённо, сквозь помехи:

– …чёртова труба… не поддаётся… температура слишком высокая… нужно ещё две минуты…

– Рита, это капитан, – сказала Юлия твёрдо. – Выходите оттуда. Сейчас.

– Почти готово… ещё минута…

– У вас нет минуты! Температура сто тридцать! Ваш костюм не выдержит!

– Но контур…

– К чёрту контур! Это приказ! Выходите!

Пауза. Потом:

– Чёрт… хорошо… ухожу…

На схеме точка, обозначающая Риту, начала двигаться к выходу. Медленно. Слишком медленно.

Юлия наблюдала, сжав подлокотники. Температура росла – сто сорок, сто пятьдесят. Защитный костюм инженера был рассчитан на сто шестьдесят максимум.

– Быстрее, Рита, – прошептала Юлия.

Точка приближалась к переборке. Ещё десять метров. Пять. Три.

Взрыв.

Теплообменник не выдержал давления, разорвался. Волна плазмы, раскалённой до тысячи градусов, хлынула по сектору.

– Рита! – крикнула Юлия.

Датчики показывали хаос. Потом стабилизировались. Точка Риты была за переборкой, в безопасности.

– Инженер Ли, доложите статус!

Кашель в динамиках. Потом голос, хриплый, но живой:

– Жива, капитан. Костюм повреждён, ожоги второй степени на руках и ногах. Но жива.

– Медицинская бригада в сектор C! Немедленно!

– Уже на месте, капитан, – доложил Андреев.

Юлия выдохнула. Рита выжила. Но корабль…

– Ущерб?

– Сектор B полностью выведен из строя. Теплообменник разрушен. Потеря охлаждающей способности – тридцать процентов. Это критично.

– Можем компенсировать?

– Частично. Перенаправим нагрузку на оставшиеся теплообменники. Но они будут работать с перегрузкой. Ресурс сокращается.

Юлия прикинула последствия. Без полного охлаждения реактор нельзя было эксплуатировать на полной мощности. Скорость снизится. Время в пути увеличится.

И хуже – если ещё один теплообменник выйдет из строя, им придётся отключить реактор. А без реактора "Странник" – мёртвая железяка в течении.

– Причина отказа? – спросила она.

Андреев проверил логи:

– Неизвестно. Система работала нормально, потом резкий скачок давления. Автоматические клапаны должны были сработать, но не сработали.

– Саботаж?

– Возможно. Или влияние течения на электронику. Помехи усиливаются с каждым днём.

Юлия стиснула зубы. Течения атаковали не только психику экипажа, но и корабль. Системы давали сбои, материалы деградировали под воздействием тёмной энергии.

– Соберите техническую комиссию, – приказала она. – Полная диагностика всех критических систем. Хочу знать, что ещё может отказать.

– Есть, капитан.

Соколов ворвался на мостик, запыхавшийся:

– Капитан, я услышал тревогу… что случилось?

Юлия коротко обрисовала ситуацию. Соколов побледнел:

– Тридцать процентов охлаждения… это плохо. Очень плохо.

– Знаю. Но мы справимся. – Она встала. – У меня через час совещание, где объявлю решение о дальнейшем курсе. Передайте всем старшим офицерам.

– Вы приняли решение?

– Да.

– И?

Юлия посмотрела на него долгим взглядом:

– Мы продолжаем к Аттрактору.

Соколов кивнул, не удивившись:

– Ожидал этого. Поддерживаю.

– Благодарю. Теперь мне нужно убедить остальных.

Час спустя командный состав снова собрался в брифинг-зале. Атмосфера была напряжённой – все слышали о взрыве, знали о повреждениях.

Рита была там, несмотря на ожоги. Её кибернетические руки были забинтованы, лицо бледное от боли, но она отказалась остаться в медблоке.

Юлия встала во главе стола. Тишина мгновенно установилась.

– Благодарю, что собрались, – начала она. – Знаю, вы устали. Знаю, сегодняшний инцидент всех напугал. Но у нас есть дело. – Она активировала голографический проектор, снова показывая карту. – Двадцать четыре часа назад я просила вас подумать. О миссии, о цене, о готовности идти до конца. Надеюсь, каждый из вас обдумал это серьёзно.

Кивки по залу.

– Хорошо. Тогда вот моё решение. – Юлия сделала паузу, позволяя напряжению нарасти. – Мы продолжаем к Великому Аттрактору.

Молчание. Потом Эль-Садр вскочил, его лицо сияло:

– Да! Правильное решение, капитан! Мы…

– Сядьте, доктор, – резко оборвала его Юлия. – Я ещё не закончила.

Учёный сел, сбитый с толку.

– Мы продолжаем, – повторила Юлия, – но на моих условиях. Во-первых, экипаж получает право на отказ. Если кто-то хочет остаться в Хранилище – мы организуем транспорт и запасы. Никакого осуждения, никаких последствий.

– Но капитан, – начал было Эль-Садр.

– Во-вторых, – продолжила Юлия, не обращая внимания, – мы усиливаем меры безопасности. Удвоенные проверки систем, парная работа везде, обязательные психологические сеансы. Малейший признак нестабильности – человек отстраняется от критических обязанностей.

Ковалёв кивнул с одобрением.

– В-третьих, мы готовимся к худшему. Эвакуационные капсулы проверяются и держатся в постоянной готовности. Если корабль начнёт разрушаться, мы успеем спастись.

– Куда спастись в течении? – спросил кто-то.

– В любое место лучше, чем взорвавшийся корабль, – ответила Юлия. – В-четвёртых, мы устанавливаем точки невозврата. Есть участки на карте, где выход из течения возможен. Если на любом из этих участков состояние экипажа или корабля станет критическим – мы выходим и пытаемся вернуться домой. Согласны?

Офицеры переглядывались. Эль-Садр выглядел недовольным, но остальные кивали.

– И последнее, – Юлия посмотрела в глаза каждому. – Это не самоубийственная миссия. Мы идём к Аттрактору не умирать, а вернуться. С ответами, с решением, с триумфом. Я не планирую стать ещё одним мёртвым кораблём в течении. Я планирую войти в историю как капитан, который довёл человечество до истоков вселенной и вернулся. Кто со мной?

Молчание длилось секунду. Потом Рита встала, подняв забинтованную руку:

– Я с вами, капитан!

За ней поднялся Ковалёв:

– И я!

Один за другим офицеры вставали. Вейр, Танака, Громов, Карузо, Нкози. Даже Соколов, хоть и с тяжёлым лицом.

Последним встал Эль-Садр. Он смотрел на Юлию с фанатичным огнём в глазах:

– До Аттрактора и обратно, капитан. Обещаю.

Юлия кивнула:

– Тогда за работу. Навигатор Танака, прокладывайте курс по безопасному маршруту. Инженер Ли, начинайте ремонт теплообменника – делайте что можете. Доктор Нкози, готовьте список желающих остаться в Хранилище. Остальные – по обязанностям. Выдвигаемся через сорок восемь часов.

Зал опустел. Юлия осталась одна, глядя на карту. Двести миллионов световых лет. Пять месяцев ада.

Но она дала слово. И капитан Юлия Ворон всегда держала слово.

Даже если это стоило жизни.

Следующие двое суток были хаосом подготовки. Экипаж работал без остановки – ремонтировали, проверяли, калибровали, тренировались.

Рита, несмотря на ожоги, лично руководила ремонтом теплообменника. Полностью восстановить его было невозможно – повреждения слишком серьёзные. Но инженеры соорудили временный байпас, перенаправляющий часть нагрузки. Эффективность упала до семидесяти процентов, но это было лучше, чем ничего.

Ковалёв и его команда провели полную инспекцию корабля. Нашли ещё несколько систем на грани отказа – изношенные кабели, треснувшие изоляторы, окисленные контакты. Всё починили, усилили, укрепили.

Танака с группой навигаторов изучала карту Первых, планируя детальный маршрут. Она идентифицировала три точки, где выход из течения был безопасен – через месяц пути, через два, и через три. После третьей точки пути назад не было – только вперёд, к Аттрактору.

Нкози провела индивидуальные беседы с каждым членом экипажа. Семнадцать человек выразили желание остаться в Хранилище. Она не давила, не уговаривала – просто записывала и передавала список Юлии.

Юлия рассмотрела список. Среди желающих остаться были в основном гражданские специалисты – биологи, которым нечем заняться в течении, лингвисты, антропологи. Люди, чьи навыки были критичны для исследования находок, но не для выживания корабля.

Она одобрила их уход. Меньше людей – меньше ртов, меньше расхода ресурсов, меньше потенциальных жертв безумия.

Эль-Садр, узнав о списке, пришёл к Юлии в ярости:

– Капитан, это неприемлемо! Вы отпускаете лучших учёных! Как мы будем исследовать Аттрактор без них?!

– Доктор, – холодно ответила Юлия, – я дала слово – каждый имеет право выбора. Люди выбрали безопасность. Это их право.

– Но наука…

– Наука подождёт. Сначала мы должны добраться до Аттрактора живыми. Потом будем думать об исследованиях.

Эль-Садр хотел спорить, но увидел непреклонность в глазах капитана. Ушёл, хлопнув дверью.

Юлия вздохнула. Учёный становился проблемой. Его одержимость переходила границы разумного. Нужно было следить за ним.

Она активировала приватный канал к Ковалёву:

– Майор, доктор Эль-Садр. Установите скрытое наблюдение. Хочу знать, что он делает, с кем общается.

– Подозреваете в чём-то?

– В фанатизме. А фанатики непредсказуемы.

– Понял. Установлю.

На второй день подготовки произошёл инцидент, который чуть не сорвал всё.

Юлия была в инженерном отсеке, консультируясь с Ритой о состоянии парусов, когда Танака ворвалась, бледная как полотно:

– Капитан! "Левиафан" изменил курс! Они идут к Хранилищу!

Юлия бросилась на мостик. Экраны показывали корпоративный крейсер, отклоняющийся от параллельного курса, устремляющийся к древней станции.

– Хольц решил получить карту, – пробормотал Соколов.

– Или уничтожить её, – добавил Ковалёв.

Юлия обдумывала варианты. Если Хольц получит карту, корпорация будет контролировать доступ к Аттрактору. Если уничтожит – никто больше не доберётся.

Оба варианта неприемлемы.

– Связь с "Левиафаном", – приказала она.

Лейтенант на связи открыл канал. Через несколько секунд на экране появилось лицо Виктора Хольца. Мужчина лет сорока восьми, с жёстким лицом и холодными глазами.

– Капитан Ворон, – поприветствовал он с усмешкой. – Какая неожиданность. Думал, вы уже сбежали в глубины течений.

– Капитан Хольц, – ответила Юлия ровно. – Отклонитесь от курса на Хранилище. Оно под защитой Объединённого Космофлота.

Хольц рассмеялся:

– Под защитой? Вы и какая армия? Один корабль против моего крейсера? Не смешите.

– Я не шучу. Хранилище содержит знания древних цивилизаций. Оно принадлежит всему человечеству, не корпорациям.

– Всё принадлежит тому, кто способен это взять, – холодно ответил Хольц. – И я способен. У вас есть пять минут, чтобы отдать мне копию карты Первых. Иначе я уничтожу Хранилище, и никто никогда не доберётся до Аттрактора.

Юлия стиснула подлокотники кресла. Ультиматум. Отдать карту – значит дать корпорациям контроль. Отказать – значит потерять Хранилище и шанс для будущих экспедиций.

– Вы блефуете, – сказала она. – Уничтожите Хранилище, потеряете данные сами.

– У меня есть лучшие хакеры в системе. За пять минут они взломают любую защиту и скачают всё. А потом я взорву станцию. Часы тикают, капитан.

Юлия смотрела на него, обдумывая. Хольц не блефовал. Он был способен на это.

Но и отдавать карту она не собиралась.

– Лейтенант Громов, – тихо позвала она. – Прицелиться в "Левиафан". Ракеты с ядерными боеголовками.

– Капитан, – прошипел Соколов, – мы не сможем его победить!

– Не собираюсь побеждать. Собираюсь напугать.

Громов ввёл команды. Системы вооружения "Странника" активировались, ракетные установки развернулись, прицеливаясь.

На экране Хольц нахмурился:

– Что вы делаете, Ворон?

– То же, что и вы. Блефую. – Юлия наклонилась вперёд. – У вас есть три варианта, Хольц. Первый – напасть на Хранилище. Я открою огонь. Вы уничтожите меня, но потеряете половину крейсера. Стоит ли оно того? Второй – отступить сейчас. Мы забудем этот инцидент. Третий – пойти со мной к Аттрактору. Вместе. Два корабля сильнее одного.

Хольц смотрел на неё долгим взглядом. Оценивая. Прикидывая шансы.

Наконец, он усмехнулся:

– Вы безумны, Ворон. Но смелы. Мне это нравится. – Он откинулся в кресле. – Хорошо. Временное перемирие. Мы следуем за вами к Аттрактору. Но когда доберёмся – данные делятся поровну.

– Если доберёмся, – поправила Юлия.

– Когда. У меня нет привычки проигрывать. – Хольц отключил связь.

Юлия выдохнула. Кризис миновал. Временно.

– Капитан, – Соколов повернулся к ней. – Вы правда доверяете Хольцу?

– Нет. Но лучше знать, где он, чем гадать. Пока мы идём к Аттрактору, он за нами. Едва доберёмся – он попытается предать. Нужно быть готовыми.

Ковалёв кивнул:

– Буду следить.

Юлия посмотрела на карту. Теперь в путешествии участвовали два корабля. Два экипажа. Больше ресурсов, но больше опасностей.

Игра усложнилась.

Через сорок восемь часов "Странник" был готов. Семнадцать членов экипажа высадились в Хранилище с запасами на год, оборудованием, инструкциями. Юлия лично попрощалась с каждым, пожелала удачи.

Когда шлюз закрылся за последним, она чувствовала странное облегчение. Меньше людей под её ответственностью. Меньше жизней на её совести, если что-то пойдёт не так.

Теперь на борту осталось шестьдесят восемь человек. Скелетный экипаж, едва достаточный для управления кораблём. Но это были лучшие – профессионалы, добровольцы, фанатики миссии.

Юлия созвала последний брифинг перед выходом:

– Команда, через час мы покидаем Хранилище. Впереди – пять месяцев пути к Великому Аттрактору. Путь будет тяжёлым. Опасным. Многие из нас не доберутся. – Она оглядела лица. – Но те, кто доберётся, войдут в историю. Как герои. Как первопроходцы. Как те, кто спас вселенную. – Пауза. – Я горжусь каждым из вас. Горжусь вашей смелостью, вашей преданностью, вашей готовностью идти до конца. Что бы ни случилось – помните: вы лучшие из лучших.

Тишина. Потом – аплодисменты. Экипаж встал, хлопая. Юлия почувствовала комок в горле. Эти люди верили в неё. Доверяли ей свои жизни.

Она не подведёт. Не имела права.

– По постам! – скомандовала она. – Через час стартуем!

Экипаж разошёлся. Юлия направилась на мостик.

Час пролетел быстро. Последние проверки, последние инструкции, последний взгляд на Хранилище через иллюминатор.

– Готовы к отстыковке, – доложил Соколов.

– Отстыковка разрешена.

Магнитные зажимы отпустили корпус. "Странник" мягко отделился от древней станции, начал дрейфовать в течении.

Танака активировала двигатели коррекции, выравнивая курс. Паруса тёмной энергии были развёрнуты, ловя поток.

– Курс проложен, – доложила навигатор. – Первая точка невозврата – через двадцать девять дней. Скорость – два целых четыре скорости света.

– Отлично. Держим курс.

На экране Юлия видела "Левиафан", следующий в паре километров позади. Хольц держал обещание. Пока.

"Странник" набирал скорость, скользя по течению. Хранилище осталось позади, уменьшаясь, исчезая в фиолетовом свечении.

Впереди – неизвестность. Опасность. Возможно, смерть.

Но также – ответы. Истина. Шанс изменить судьбу вселенной.

Юлия откинулась в кресле, чувствуя странное спокойствие. Выбор сделан. Путь начат. Отступать некуда.

Только вперёд. К звёздам. К Аттрактору. К машине вечности.

– Навигатор, – позвала она. – Какова наша текущая дистанция от Земли?

Танака проверила расчёты:

– Примерно… двадцать тысяч световых лет. Мы уже дальше от дома, чем любой человек в истории.

Юлия усмехнулась:

– Тогда пойдём ещё дальше. Намного дальше.

Корабль летел сквозь течение, сквозь искривлённое пространство-время, сквозь потоки тёмной энергии. Призраки мёртвых цивилизаций плыли мимо – останки кораблей, обломки станций, целые планеты, вырванные из своих систем и несомые потоком.

Кладбище космоса.

Но "Странник" не собирался становиться ещё одним надгробием.

Экипаж работал в сменах, поддерживая корабль в рабочем состоянии. Нкози раздавала нейромодуляторы каждые восемь часов. Ковалёв патрулировал, высматривая признаки безумия. Рита чинила системы быстрее, чем они ломались.

Дни шли. Недели.

Психическое воздействие усиливалось. Галлюцинации становились всё реальнее. Юлия видела Максима почти постоянно – он сидел рядом на мостике, улыбался, говорил неслышные слова. Она научилась игнорировать, но это требовало постоянных усилий.

Другие справлялись хуже. Инженер Чжан покончил с собой на второй неделе – вскрыл вены в ванной. Нашли его слишком поздно.

Техник Раймонд попытался взорвать реактор, убеждённый, что корабль захвачен демонами. Ковалёв остановил его в последний момент. Раймонда заперли в изоляторе в тяжёлой седации.

Молодая лейтенант Парк сошла с ума тихо – просто перестала реагировать на внешний мир, ушла в себя. Сидела в углу каюты, бормоча на непонятном языке. Нкози держала её на транквилизаторах, надеясь, что психика восстановится. Не восстановилась.

Каждая потеря ранила Юлию. Каждое имя добавлялось к списку в её голове. Список вины. Список тех, кого она не смогла спасти.

Но она продолжала. Потому что капитан не сдаётся. Капитан ведёт корабль до конца, даже если конец – это смерть.

На двадцать пятый день случилось событие, которое всё изменило.

Танака обнаружила аномалию впереди.

– Капитан, – позвала она, голос дрожал. – Я вижу что-то. Впереди. Но это… это невозможно.

– Что именно?

– Корабль. Человеческий корабль.

Юлия выпрямилась:

– Вы уверены?

– Да. Конфигурация, материалы, энергетическая сигнатура. Это корабль Объединённого Космофлота.

Молчание на мостике было абсолютным.

– Но как? – прошептал Соколов. – Мы первые люди в течениях. Как там может быть человеческий корабль?

Вейр, вызванный на мостик, изучал данные сканеров:

– Невозможно, – пробормотал он. – Если только… – он побледнел. – Если только временная аномалия. Течения искажают время. Может быть, это мы. В будущем. Или в прошлом.

– Бред, – отрезал Ковалёв. – Время не путешествует назад.

– В нормальном пространстве – нет. Но в течениях… законы физики другие.

Юлия смотрела на экран. Корабль приближался. Через несколько минут они смогут разглядеть детали.

И когда разглядели, Юлия похолодела.

Это был "Странник".

Их корабль. Точная копия. Дрейфующая в течении, мёртвая, тёмная.

– Что за чёрт… – выдохнул Соколов.

Юлия активировала связь с Хольцом:

– "Левиафан", вы это видите?

Голос Хольца был напряжённым:

– Вижу. И не понимаю. Это ваш корабль, Ворон. Как он там оказался?

– Не знаю. Но намерена выяснить.

Она повернулась к Ковалёву:

– Готовьте десантную группу. Мы идём туда.

– Капитан, это может быть ловушка…

– Или ответ. Мне нужны ответы, майор. Готовьте группу.

Ковалёв нехотя кивнул.

Юлия смотрела на мёртвую копию своего корабля, чувствуя, как страх скребёт когтями по позвоночнику.

Что это? Петля времени? Параллельная реальность? Предупреждение?

Она не знала.

Но собиралась узнать. Даже если правда убьёт её.

Потому что капитан Юлия Ворон не боялась смерти.

Она боялась не узнать.

И течение несло её к истине, фиолетовое, пульсирующее, живое.

К мёртвому кораблю, который не должен существовать.

К загадке, которая могла объяснить всё.

Или уничтожить её разум окончательно.

Глава 5: Паранойя

ИКН "Странник", в течении

26-й день в течении

Шаттл "Ястреб-2" отделился от "Странника" и начал медленное сближение с мёртвым двойником. Юлия сидела в пилотском кресле рядом с Кузнецовым, наблюдая, как призрачный корабль вырастает на экранах.

Он был идентичен их "Страннику" до последней детали. Та же длина – четыреста пятьдесят метров. Тот же силуэт с характерными выступами парусов тёмной энергии. Та же окраска корпуса. Даже повреждения совпадали – следы от взрыва теплообменника в секторе B, оплавленные участки брони от боя с дронами на корабле Керанов.

Невозможное совпадение. Или не совпадение вовсе.

– Расстояние – триста метров, – доложил Кузнецов. – Энергетические сигнатуры отсутствуют. Корабль полностью мёртв.

Юлия активировала канал связи с "Странником":

– Соколов, статус нашего корабля?

Голос старпома звучал напряжённо:

– Все системы функционируют нормально, капитан. Мы здесь, живые, реальные. Но то, что вы видите… я не могу это объяснить.

– Никто не может, – пробормотала Юлия. Она повернулась к десантной группе в грузовом отсеке шаттла: Ковалёв, Вейр, Нкози, четыре морпеха. – Готовы?

– Насколько это возможно, – ответил Ковалёв. Его рука инстинктивно проверила оружие на поясе.

Шаттл причалил к шлюзу мёртвого корабля – тому же шлюзу, который они использовали сотни раз. Стыковочный механизм сработал с привычным лязгом. Системы выровняли давление.

– Атмосфера в шлюзе присутствует, – доложил Кузнецов. – Разреженная, но стабильная. Температура минус девяносто.

– Костюмы остаются надетыми, – приказала Юлия. Она встала, проверяя герметичность своего защитного костюма. – Идём.

Люк открылся. Юлия первой шагнула в шлюз мёртвого "Странника".

Свет её шлемового фонаря выхватил знакомые детали – серые стены, панели управления, знаки безопасности на русском и английском. Всё как дома. Но мёртвое. Замороженное. Пустое.

Группа вошла во внутренний шлюз. Ковалёв проверил панель управления:

– Система открытия функционирует на резервном питании. Аварийный источник всё ещё держится после… – он посмотрел на датчик, – после трёх лет и двух месяцев.

Юлия похолодела:

– Что?

– Корабельный хронометр. Последняя запись – три года и два месяца назад по корабельному времени.

Вейр прошептал:

– Временная аномалия. Течение исказило время. Это мы. В будущем. Через три года мы станем этим.

– Нет, – резко сказала Юлия. – Мы не знаем, что это. Продолжаем исследование.

Внутренний шлюз открылся. Они вошли в главный коридор уровня три.

Темнота была абсолютной, только их фонари создавали движущиеся конусы света. Воздух был мёртв – никаких звуков, только вибрация течения, передающаяся через корпус.

Юлия шла первой, автоматически ориентируясь. Каждый сантиметр этого корабля был ей знаком. Направо – жилые каюты. Налево – кают-компания. Прямо – лифт на мостик.

Они прошли мимо открытой двери каюты. Юлия не удержалась, заглянула внутрь.

Каюта была обитаема. Кровать застелена, на столе – планшет, личные вещи. На стене – фотография. Юлия направила фонарь.

Замерла.

На фотографии была она сама. И Соколов. И весь командный состав. Снимок сделан в кают-компании, все улыбаются, поднимают стаканы в тосте.

Юлия не помнила этого момента. Такой фотографии у них не было.

– Капитан, – позвал Ковалёв тихо. – Смотрите.

Он стоял у другой каюты. Юлия подошла, посмотрела внутрь.

Тело.

Оно лежало на кровати, мумифицированное холодом. Защитный костюм был цел, но внутри… сквозь прозрачный шлем было видно искажённое лицо. Рот застыл в крике. Глаза широко раскрыты.

Нкози присела рядом, изучая останки:

– Смерть наступила от удушья. Воздух в костюме закончился, человек задохнулся. Но не сразу. – Она проверила датчики на рукаве костюма. – Судя по показаниям, агония длилась несколько часов.

– Кто это? – спросила Юлия.

Нкози повернула тело, чтобы увидеть нашивку на груди:

– Техник второго класса… Петрова.

Юлия вспомнила. Петрова. Та самая инженер, что чуть не замёрзла в секторе D. Которая потом вышла в открытый космос и покончила с собой.

Но здесь она умерла в каюте. От удушья.

– Это не имеет смысла, – пробормотала Юлия.

– Или имеет слишком много смысла, – возразил Вейр. Археолог был бледен, даже сквозь шлем это было видно. – Альтернативная временная линия. Параллельная реальность, где события развивались иначе. Петрова не вышла в космос, а умерла здесь.

Ковалёв схватил Вейра за плечо:

– Прекратите этот бред! Параллельных реальностей не существует!

– В нормальном пространстве – нет! Но течения искажают всё! Время, пространство, причинно-следственные связи!

– Хватит, – оборвала их Юлия. – Споры потом. Сейчас продолжаем. Идём на мостик.

Группа двинулась к лифту. Он не работал – нет энергии. Пришлось подниматься по аварийной лестнице. Один уровень, два, три. Наконец – мостик.

Дверь была открыта.

Юлия вошла – и остановилась как вкопанная.

Мостик был в руинах. Консоли разбиты, экраны разбросаны, кресла опрокинуты. Повсюду – следы крови. Замёрзшей крови, тёмные пятна на стенах, полу, потолке.

И тела. Семь тел в защитных костюмах.

Нкози начала осматривать их, одно за другим. Её голос звучал всё более напряжённо с каждым докладом:

– Лейтенант Андреев. Причина смерти – перерезанное горло. Оружие – осколок экрана.

– Техник Карузо. Множественные ножевые ранения. Оружие – инженерный нож.

– Навигатор… – Нкози осеклась. – Танака. Застрелена. Выстрел в затылок.

Юлия подошла к телу молодой навигатора. Девушка лежала лицом вниз, руки раскинуты. На полу рядом валялся табельный пистолет.

– Кто её застрелил? – спросила Юлия хрипло.

– Судя по траектории, – Нкози указала на другое тело, – он.

Юлия посмотрела. Тело в капитанском кресле. Костюм был окровавлен, в правой руке – пистолет.

Она медленно подошла, повернула голову трупа.

Увидела своё лицо.

Капитан Юлия Ворон. Мёртвая. С пулевым отверстием в виске. Самоубийство.

Юлия отшатнулась, её дыхание участилось. Нет. Это невозможно. Она жива. Она здесь. Она не…

– Капитан! – Ковалёв схватил её, не давая упасть. – Дышите! Это не вы!

– Но… моё лицо…

– Не ваше. Чужое. Какая-то аномалия, иллюзия, что угодно, но не вы!

Нкози осматривала тело капитана:

– Время смерти – примерно три года назад. Судя по состоянию тканей, смерть наступила последней. Сначала она убила команду, потом себя.

– Почему? – прошептала Юлия. – Почему я… почему она это сделала?

Вейр нашёл ответ. Он подобрал планшет с пола, активировал его. Экран мерцал, но работал – резервное питание держалось.

– Капитанский журнал, – сказал археолог. – Последняя запись. Послушайте.

Он включил аудио. Голос Юлии – её собственный голос, но искажённый, надломленный – зазвучал в тишине мостика:

"День… какой там день… сто двадцатый? Сто тридцатый? Не знаю. Потеряла счёт. Течение сводит всех с ума. Экипаж… экипаж убивает друг друга. Я пыталась остановить. Пыталась держать порядок. Но голоса… голоса в течении слишком сильны. Они говорят мне… говорят убивать. Убивать всех. Они враги. Демоны. Не настоящие…"

Пауза. Звук тяжёлого дыхания.

"Я только что застрелила Танаку. Она пыталась захватить корабль. Или нет? Может, это я схожу с ума? Может, они все реальны, и только я безумна?"

Смех. Истеричный, ломающийся смех.

"Неважно. Мы мёртвы. Все мёртвы. Корабль дрейфует в течении. Реактор отключён. Через несколько часов воздух закончится. Я не хочу задыхаться. Не хочу слышать голоса до конца. Поэтому я… я заканчиваю это. Здесь. Сейчас."

Звук взведённого затвора.

"Прости меня, Максим. Я пыталась. Правда пыталась. Но не смогла. Течения слишком сильны. Они съели мой разум. Съели всех нас."

Выстрел.

Тишина.

Запись оборвалась.

Группа стояла в ошеломлённом молчании. Юлия чувствовала, как её собственный голос, говорящий о безумии и смерти, эхом отдаётся в черепе.

Это она. В другой временной линии. В другом варианте реальности. Сошедшая с ума. Убившая экипаж. Застрелившаяся.

– Нужно уходить, – сказал Ковалёв тихо. – Немедленно. Это место проклято.

Юлия хотела возразить, но слова застряли в горле. Майор был прав. Этот корабль был памятником провалу. Предупреждением о том, что ждёт их, если они не справятся.

– Ещё одну вещь проверим, – сказала она хрипло. – Чёрный ящик. Навигационные данные. Хочу знать, где они были, когда… это случилось.

Вейр нашёл защищённый сейф с чёрным ящиком. Извлёк его, подключил к своему планшету. Данные потекли на экран.

– Координаты… – археолог быстро читал. – Они прошли первые две точки безопасного выхода. Были на пути к третьей. Но тут… аномалия. Турбулентность. Корабль застрял в водовороте течения. Не мог выбраться. Дрейфовал три месяца. Психическое воздействие в этой зоне было в десять раз сильнее нормы.

– Десять раз, – повторила Юлия. – Неудивительно, что экипаж сошёл с ума.

– Капитан, – Вейр показал карту на экране. – Смотрите. Эта турбулентная зона. Она на нашем пути. Через месяц мы достигнем её.

Холод пробежал по спине Юлии.

– Можем обойти?

– Может быть. Карта Первых показывает альтернативный маршрут. Но он дольше – добавит две недели к путешествию.

Юлия обдумывала варианты. Две недели – это много. Ресурсы ограничены. Психическое состояние экипажа на пределе. Каждый дополнительный день увеличивал риск.

Но войти в зону, которая свела с ума другой экипаж…

– Заберите чёрный ящик, – решила она. – Все записи, все данные. Изучим на корабле. Потом примем решение.

Группа начала отход. Юлия оглянулась в последний раз на своё мёртвое тело в капитанском кресле.

"Это не я, – сказала она себе. – Это другая Юлия. Из другой реальности. Я не совершу её ошибок. Я справлюсь."

Но голос в глубине сознания шептал:

"А что, если нет? Что, если ты тоже сойдёшь с ума? Убьёшь своих людей? Застрелишься на мостике?"

Она заставила себя отвернуться. Шла к выходу, не оглядываясь.

Группа вернулась на шаттл. Юлия была последней, кто вошёл. Когда люк закрылся, отрезая её от мёртвого корабля, она почувствовала странное облегчение.

– Возвращаемся на "Странник", – приказала она. – Быстро.

Шаттл отстыковался, развернулся, устремился обратно к живому кораблю. Юлия смотрела в иллюминатор, наблюдая, как мёртвый двойник удаляется, тает в фиолетовом свечении течения.

Призрак. Предупреждение. Кошмар, ставший реальностью.

Она не позволит этому случиться. Ни за что.

Возвращение на "Странник" было мрачным. Экипаж собрался в брифинг-зале, чтобы услышать доклад. Юлия стояла во главе стола, чувствуя вес взглядов.

– То, что мы нашли, – начала она без предисловий, – это корабль идентичный нашему. С нашим экипажем. Мёртвым. – Она активировала голографический проектор, показывая записи с камер шлемов. – Они погибли три года назад по корабельному времени. Причина – психическое воздействие течений. Экипаж сошёл с ума, начал убивать друг друга. Капитан… – она запнулась, – капитан застрелила выживших и себя.

Молчание было тяжёлым как свинец.

Соколов нарушил его:

– Как это возможно? Мы здесь. Живые. Как может существовать наш мёртвый корабль из будущего?

Вейр ответил:

– Течения создают временные аномалии. Время здесь не линейно. Возможно, это петля. Или параллельная реальность. Или предупреждение от самих течений.

Эль-Садр вскочил:

– Это дар! Мы видели будущее! Знаем, что нас ждёт! Можем избежать!

– Или это проклятие, – возразила Нкози. – Знание о том, что мы обречены. Что бы мы ни делали, станем этим мёртвым кораблём.

– Нет! – Эль-Садр стукнул кулаком по столу. – Судьба не предопределена! Мы можем изменить её!

– Можем? – тихо спросил Соколов. – Или только думаем, что можем?

Юлия подняла руку, требуя тишины:

– Философские дебаты потом. Сейчас – факты. Чёрный ящик показал, что тот экипаж застрял в турбулентной зоне. Психическое воздействие там в десять раз сильнее. Они не выдержали. – Она показала карту. – Эта зона на нашем пути. Через месяц достигнем её.

Танака изучила карту:

– Есть обходной маршрут. Но он дольше. Две недели дополнительно.

Рита качала головой:

– Две недели – это критично. Теплообменник еле держится. Запасы истощаются. Добавить четырнадцать дней – значит рисковать полным отказом систем.

– Но войти в зону, которая свела с ума другой экипаж… – начал Ковалёв.

– Мы не тот экипаж, – резко сказала Юлия. – У нас есть предупреждение. Знание. Мы подготовимся. Усилим дозы нейромодуляторов. Введём строжайший режим парной работы. Никто не остаётся один.

Нкози сомневалась:

– Капитан, я не уверена, что препараты помогут против такого уровня воздействия. Десятикратное усиление… это за пределами того, на что мы рассчитывали.

– Тогда разработайте новые препараты. У нас месяц. Используйте его.

– Я попытаюсь, но не обещаю…

– Не нужно обещаний. Нужны результаты. – Юлия оглядела собравшихся. – Решение принято. Мы идём через турбулентную зону. Не вокруг, а сквозь. Быстрее, эффективнее, и мы докажем, что не повторим ошибки наших… – она подобрала слово, – двойников.

Эль-Садр аплодировал:

– Правильно! Смело!

Но Юлия видела сомнения на других лицах. Страх. Паранойю.

Мёртвый "Странник" посеял семена недоверия. Каждый теперь смотрел на других и думал: "Кто из нас первым сойдёт с ума? Кто начнёт убивать?"

Паранойя распространялась как вирус.

Следующие дни были адом.

Юлия ввела новые правила. Никто не работает в одиночку. Все передвижения по кораблю – парами. Оружие изъято и заперто в арсенале, доступ только у Ковалёва и неё. Психологические проверки дважды в день.

Нкози работала без сна, разрабатывая усиленные нейромодуляторы. Она экспериментировала с дозировками, комбинациями препаратов, пытаясь найти баланс между защитой психики и безопасностью для организма.

На третий день она нашла формулу. Новый препарат был в три раза сильнее старого, но имел побочные эффекты – тошноту, головокружение, замедленную реакцию.

– Лучше чувствовать себя больным, чем сойти с ума, – сказала она на брифинге.

Экипаж начал принимать новый препарат. Побочные эффекты были неприятны, но терпимы. Важнее – галлюцинации ослабели. Не исчезли, но стали менее навязчивыми.

Юлия перестала видеть Максима постоянно. Только иногда, краем глаза, мелькала тень. Это было облегчением.

Но паранойя не исчезла. Наоборот, усилилась.

На пятый день после возвращения с мёртвого корабля произошёл инцидент.

Юлия была в своей каюте, пыталась поспать, когда услышала крики в коридоре. Она выскочила, схватив коммуникатор.

– Что случилось?

– Капитан, уровень два! Драка!

Юлия побежала. В коридоре уровня два собралась толпа. Два человека катались по полу, колотя друг друга. Инженер Карузо и техник Мюллер.

Ковалёв с охранниками пытались разнять их. Карузо кричал:

– Он пытался отравить меня! Подсыпал что-то в еду!

Мюллер орал в ответ:

– Ты параноик! Я ничего не делал!

Их растащили, скрутили. Оба были в крови, с разбитыми лицами.

Юлия подошла, взглядом требуя тишины:

– Что произошло?

Карузо, тяжело дыша:

– Я видел! Он подсыпал порошок в мою тарелку в кают-компании! Я спросил, что это. Он напал!

Мюллер:

– Я не подсыпал ничего! У меня были витаминные таблетки! Я их принимал, а он решил, что я его травлю!

Юлия повернулась к свидетелям:

– Кто видел?

Техник Иванова подняла руку:

– Я была там. Мюллер действительно что-то сыпал. Но в свою тарелку, не в Карузо.

– Нет! – Карузо рвался вперёд. – Она в сговоре! Все в сговоре! Вы хотите меня убить!

Юлия поняла. Паранойя. Мюллер был невиновен, но Карузо видел угрозу везде.

– Отведите обоих в медблок, – приказала она. – Обследование, седация при необходимости.

Ковалёв увёл их. Толпа разошлась, бормоча. Юлия осталась в коридоре, чувствуя, как контроль ускользает.

Экипаж разваливался. Не от внешних угроз, а от внутреннего разложения. Страх съедал людей изнутри.

Она вернулась в каюту, активировала коммуникатор:

– Нкози, как состояние Карузо и Мюллера?

– Карузо в острой паранойе. Пришлось седировать. Мюллер в порядке, но напуган. Капитан, это уже пятый случай паранойи за неделю. Препараты не справляются.

– Увеличьте дозы.

– Больше нельзя. Передозировка убьёт людей быстрее, чем безумие.

Юлия стиснула зубы. Тупик.

– Держите их под наблюдением. Докладывайте о любых изменениях.

Она отключилась, легла на кровать, глядя в потолок. Усталость давила, но сон не шёл. Вместо сна – мысли, крутящиеся по кругу.

Мёртвый "Странник". Безумный экипаж. Застреленная Танака. Её собственное лицо с пулевым отверстием в виске.

"Это не ты, – твердила она себе. – Это не ты. Это другая реальность. Другой выбор. Ты справишься."

Но внутренний голос шептал: "А что, если нет?"

На десятый день после обнаружения мёртвого корабля Юлия созвала экстренное совещание командного состава. Только самые старшие – Соколов, Эль-Садр, Рита, Нкози, Ковалёв, Танака, Вейр.

– Ситуация критическая, – начала она без предисловий. – Экипаж на грани. Паранойя, агрессия, самоубийства. Мы теряем по одному-два человека в неделю. До турбулентной зоны – три недели. Если темп сохранится, войдём туда с половиной экипажа и большинством безумны.

Молчание.

– Нужны идеи. Как стабилизировать ситуацию?

Нкози ответила первой:

– С медицинской точки зрения – только изоляция самых нестабильных. Держать их в седации до выхода из течений.

– Сколько нестабильных?

– Двенадцать. Может быть, пятнадцать.

– Четверть экипажа, – пробормотал Соколов. – Мы не сможем управлять кораблём с таким количеством выведенных из строя.

Ковалёв предложил:

– Усилить дисциплину. Жёсткий контроль. Нарушения – в изолятор, без вариантов.

– Это превратит корабль в тюрьму, – возразила Рита. – Люди взбунтуются.

– Пусть попробуют. – Ковалёв был непреклонен. – Дисциплина или анархия. Выбор прост.

Эль-Садр вмешался:

– Вы все не понимаете! Проблема не в людях, а в их отношении! Течения – это не враг, это дар! Мы должны принять их, слиться с ними, а не бороться!

Все уставились на него.

– Доктор, – медленно сказала Юлия, – вы предлагаете прекратить принимать нейромодуляторы?

– Да! Препараты блокируют связь с течениями! А течения пытаются говорить с нами, учить, направлять!

– Течения сводят с ума, – резко сказала Нкози. – Вы видели мёртвый корабль.

– Те люди боролись! Не принимали! Если бы они слились с течениями, выжили бы!

– Или сошли с ума быстрее, – возразил Вейр.

Эль-Садр встал, его глаза горели фанатизмом:

– Вы слепы! Все слепы! Течения – это божественное! Прикосновение к истине вселенной! Я чувствую их! Они зовут меня!

Юлия тоже встала:

– Доктор Эль-Садр, вы немедленно отправляетесь в медблок для обследования.

– Что?! Я не…

– Это приказ. Майор Ковалёв, сопроводите доктора.

Ковалёв кивнул, подошёл к Эль-Садру. Учёный отшатнулся:

– Вы не можете! Я главный научный офицер! Без меня миссия…

– Миссия важнее любого человека, – холодно сказала Юлия. – Включая вас. Идите добровольно, или вас поведут силой.

Эль-Садр смотрел на неё с ненавистью, потом развернулся и вышел. Ковалёв последовал за ним.

Когда дверь закрылась, Соколов вздохнул:

– Он ломается. Учёный сходит с ума.

– Знаю, – кивнула Юлия. – Нкози, полное обследование. Если состояние критическое – седация и изоляция.

– Понял, капитан.

Юлия опустилась в кресло, массируя виски. Эль-Садр был проблемой давно, но она надеялась, что он продержится. Теперь надежды не было.

– Хорошо, – сказала она. – План такой. Усиливаем контроль, как предложил Ковалёв. Нестабильных – в седацию. Остальные – строгий режим парной работы. Дополнительные тренировочные учения, чтобы занять людей. Простоя нет – работа отвлекает от галлюцинаций.

Кивки согласия.

– Танака, сколько до турбулентной зоны?

– Двадцать один день.

– Хорошо. Три недели подготовки. Когда войдём, хочу, чтобы каждый знал свою роль, действовал автоматически. Вопросы?

Молчание.

– Тогда за работу.

Офицеры разошлись. Юлия осталась одна в зале, глядя на голографическую карту течений.

Турбулентная зона светилась красным. Область смерти. Где другой "Странник" застрял и экипаж сошёл с ума.

Они должны пройти её. Не застрять, а пройти. Быстро, эффективно, с минимальными потерями.

Или умереть, пытаясь.

Выбора не было.

Нкози обследовала Эль-Садра и доложила результаты вечером того же дня.

– Острый психоз, – сказала она в приватном канале с Юлией. – Галлюцинации, бредовые идеи, мания величия. Он убеждён, что течения – живые существа, пытающиеся общаться с ним. Что он избранный, единственный, кто понимает их послание.

– Опасен?

– Пока нет. Но может стать. Рекомендую седацию.

Юлия задумалась. Эль-Садр был главным научным офицером, его знания могли понадобиться у Аттрактора. Но если он безумен…

– Держите его под наблюдением, – решила она. – Седация только в крайнем случае. Но ни на шаг от медблока. Охрана снаружи.

– Понял, капитан.

На следующий день Эль-Садр исчез.

Юлия узнала об этом утром, когда Ковалёв прибежал на мостик:

– Капитан, Эль-Садр сбежал из медблока!

– Как?!

– Неизвестно. Охранник говорит, что не видел его выхода, но камера показывает – он вышел в 03:20, прошёл мимо охранника, будто тот его не видел.

– Гипноз? Внушение?

– Или охранник заснул и не признаётся. – Ковалёв был мрачен. – Эль-Садр сейчас где-то на корабле. Ищем.

– Найдите. Быстро. И проверьте критические системы – не дай Бог он решит что-то саботировать.

Поиск занял три часа. Эль-Садра нашли в научном блоке, в лаборатории анализа данных течений. Он сидел перед десятком экранов, показывающих потоки тёмной энергии, и бормотал что-то на арабском.

Ковалёв с охранниками ворвались, но Эль-Садр не сопротивлялся. Просто повернулся, улыбаясь:

– Я понял. Наконец-то понял. Течения говорят. Они говорят мне, что делать.

– Что делать? – спросил Ковалёв, держа руку на оружии.

– Идти вперёд. Не бояться турбулентной зоны. Она – испытание. Те, кто пройдут, достойны Аттрактора. Те, кто не пройдут… не достойны жить.

Юлия, наблюдавшая по видеосвязи, похолодела:

– Майор, доставьте доктора в изолятор. Под седацией. Немедленно.

– Есть!

Эль-Садра скрутили, ввели транквилизатор. Он не боролся, только улыбался, бормоча:

– Вы увидите. Все увидите. Течения покажут истину. Болезненную, прекрасную истину…

Его унесли. Юлия выдохнула. Ещё один потерян. Главный научный офицер сошёл с ума, теперь бесполезен.

Список сокращался. Список людей, на которых она могла положиться, становился всё короче.

Дни шли. "Странник" приближался к турбулентной зоне. Экипаж готовился – тренировки, проверки, усиленные дозы препаратов.

Юлия почти не спала. Она была на мостике двадцать часов в сутки, контролируя каждую деталь. Соколов умолял её отдохнуть, но она отказывалась.

– Не могу, – говорила она. – Если я уйду, что-то случится. Чувствую.

– Капитан, вы на пределе. Ещё немного, и сами сломаетесь.

– Не сломаюсь. – Юлия смотрела на экраны, на бесконечное фиолетовое течение. – Я капитан. Капитаны не ломаются.

Но внутри она чувствовала трещины. Усталость, страх, паранойя – всё давило, разъедало волю. Галлюцинации возвращались, даже с препаратами. Максим был рядом всё чаще, его голос звучал в голове:

"Мама, отпусти. Ты не обязана спасать всех. Ты сделала достаточно."

"Нет, – отвечала она мысленно. – Недостаточно. Никогда не достаточно."

На пятнадцатый день после обнаружения мёртвого корабля случилось событие, которое чуть не уничтожило миссию.

Юлия была в каюте, пыталась поспать хотя бы час, когда сирена разорвала тишину. Она вскочила, схватила коммуникатор:

– Что случилось?!

Голос Соколова, паникующий:

– Капитан, взрыв в реакторном отсеке! Пожар! Радиация растёт!

Юлия бежала. Коридоры наполнились дымом, сиренами, криками. Люди в защитных костюмах мчались к реактору с огнетушителями, инструментами.

Юлия ворвалась в инженерный командный пункт. Рита была там, окровавленная, но живая. Она кричала приказы, координируя тушение.

– Статус?! – потребовала Юлия.

Рита обернулась, её лицо было искажено яростью:

– Саботаж! Кто-то заложил взрывчатку в охлаждающий контур! Взрыв повредил защитную оболочку реактора! Радиация утекает!

– Эвакуация?

– Уже. Все, кто был в отсеке, выведены. Но пожар… если не потушим в течение десяти минут, реактор перегреется. Расплав. Корабль уничтожен.

Юлия смотрела на схему. Пожар был в критической зоне, куда автоматика не доставала. Нужны были люди. В костюмах радиационной защиты. Но даже костюмы не защитят полностью – кто пойдёт, получит смертельную дозу.

– Мне нужны добровольцы, – сказала Рита. – Трое. Я пойду сама, нужны ещё двое.

– Нет, – Юлия схватила её за плечо. – Ты главный инженер. Незаменима. Кто-то другой.

– Капитан, я лучший механик на корабле! Только я знаю, как…

– Тогда руководи отсюда! Направляй других!

Рита хотела спорить, но увидела решимость в глазах Юлии. Кивнула неохотно.

– Хорошо. Мне нужны… – она осмотрела присутствующих инженеров. – Томпсон, Ким, вы пойдёте. Я буду руководить по связи.

Двое инженеров – молодые, испуганные, но готовые – кивнули. Облачились в тяжёлые радиационные костюмы, взяли оборудование.

Рита подключилась к их каналам связи:

– Слушайте внимательно. Войдёте в отсек через шлюз Альфа. Пожар в секции семь. Я буду вести вас шаг за шагом. Действуйте быстро, точно. У вас пять минут до критической дозы.

Юлия наблюдала на экранах, как Томпсон и Ким входят в ад. Температура в отсеке была за двести градусов. Радиация зашкаливала. Датчики показывали, что костюмы выдержат максимум семь минут.

Рита руководила:

– Томпсон, направо, видишь панель? Открой её. Ким, принеси огнетушитель класса D. Быстро!

Они двигались в дыму, в жаре, в радиации. Юлия сжимала подлокотник кресла, наблюдая.

Три минуты. Четыре. Пять.

– Огонь локализован! – крикнула Рита. – Теперь закрываем контур! Томпсон, клапан номер двенадцать!

– Не поддаётся!

– Используй гидравлический ключ!

Звук усилий. Металлический лязг.

– Закрыл!

– Отлично! Ким, активируй резервное охлаждение!

– Активирую… есть!

Шесть минут.

– Температура падает! – доложил Карузо с другой консоли. – Реактор стабилизируется!

Облегчение прокатилось по командному пункту.

– Томпсон, Ким, выходите! Немедленно! – приказала Рита.

Они побежали к шлюзу. Датчики показывали семь минут в зоне. Критическая доза превышена.

Они вышли, сбросили костюмы. Медики сразу схватили их, потащили в медблок.

Юлия подошла к Рите:

– Саботаж. Кто?

Рита, всё ещё дрожащая от адреналина:

– Не знаю. Но взрывчатка была профессионально установлена. Кто-то знает инженерное дело.

Юлия активировала канал к Ковалёву:

– Майор, расследование. Немедленно. Кто имел доступ к реакторному отсеку за последние сутки?

Голос Ковалёва был мрачным:

– Проверю, капитан. Но доступ имеют десятки людей. Это займёт время.

– У нас нет времени! Саботажник на свободе! Он может ударить снова!

– Сделаю всё возможное.

Юлия отключилась. Посмотрела на Риту:

– Томпсон и Ким. Выживут?

Рита покачала головой:

– Получили смертельную дозу. Острая лучевая болезнь. Неделя, максимум две. Потом…

Она не закончила. Не нужно было.

Юлия закрыла глаза. Ещё две жизни. Ещё два имени в её список.

– Они герои, – сказала она тихо. – Спасли корабль. Спасли всех нас.

– Да, – согласилась Рита. – Но они всё равно умрут.

Юлия не ответила. Что можно сказать? Это была правда. Жестокая, неизбежная правда.

Война в течениях уносила жизни. Не быстро, как в бою. Медленно, методично, разрушая тела и умы.

И конца этой войне не было видно.

Ковалёв расследовал три дня. Проверил каждого, кто имел доступ к реакторному отсеку. Анализировал графики работы, записи камер, показания свидетелей.

И нашёл.

Инженер Ратт. Тридцать восемь лет, на службе двенадцать лет, безупречная репутация. До миссии.

Ковалёв доложил Юлии:

– Ратт был в реакторном отсеке за четыре часа до взрыва. Один. Говорит, проверял системы охлаждения. Но камеры показывают – он что-то устанавливал у контура.

– Признался?

– Нет. Утверждает, что просто чинил утечку. Но утечки не было. Техники подтверждают.

– Мотив?

– Говорит, что голоса. Течения сказали ему, что реактор зло. Что нужно уничтожить его, чтобы спасти всех.

Юлия стиснула зубы. Безумие. Ещё один, сошедший с ума.

– Изолировать. Под охраной. Трибунал после миссии.

– Если доживём до трибунала, – мрачно заметил Ковалёв.

– Доживём, – твёрдо сказала Юлия. – Обязательно доживём.

Но уверенность в голосе была показной. Внутри она чувствовала, как контроль ускользает. Экипаж разваливался. Безумие распространялось.

До турбулентной зоны осталось шесть дней. Шесть дней подготовки. Потом – испытание.

Пройдут они его или станут ещё одним мёртвым кораблём в течении?

Ответ знали только течения. И течения молчали, фиолетовые, пульсирующие, равнодушные к судьбе людей.

Юлия стояла на мостике, глядя в бездну за экраном. Где-то там, в глубине течений, дрейфовал мёртвый "Странник". Её мёртвое тело с пулевым отверстием в виске.

Предупреждение. Проклятие. Пророчество.

Она не позволит ему сбыться. Ни за что.

Даже если придётся пожертвовать всем. Даже собой.

Капитан не сдаётся. Капитан борется до конца.

И Юлия Ворон боролась. Против течений, против безумия, против судьбы.

За право жить. За право вернуться домой. За право доказать, что человечество достойно звёзд.

Война продолжалась.

Глава 6: Мёртвая колония

ИКН "Странник", в течении

3 недели в течении

Юлия не спала сорок два часа. Стимуляторы держали её в сознании, но тело начинало отказывать. Руки дрожали, зрение периодически расплывалось, мысли путались. Она сжимала края консоли, заставляя себя сосредоточиться на мониторах.

До турбулентной зоны оставалось шесть часов.

Мостик "Странника" был заполнен напряжённым молчанием. Танака сидела за навигационной консолью, её глаза были закрыты – она "слушала" течение своей синестезией, пытаясь предугадать изменения потока. Соколов проверял системы корабля в сотый раз. Громов держал руки на консоли вооружения, готовый к любой угрозе.

– Капитан, – позвал Соколов тихо. – Вам действительно нужно отдохнуть. Хотя бы два часа. Я проконтролирую…

– Нет, – оборвала его Юлия. Голос был хриплым от усталости. – Когда войдём в зону и выйдем из неё – тогда посплю. Не раньше.

– Вы на пределе. Если что-то случится, вы не сможете принимать решения.

– Смогу. – Она посмотрела на него. – Должна.

Соколов хотел спорить, но видел бесполезность. Юлия была упряма до безрассудства, и он знал это.

На экране впереди течение начинало меняться. Фиолетовое свечение становилось темнее, появлялись красноватые всполохи. Турбулентность. Признак приближения к опасной зоне.

Юлия активировала общий канал:

– Внимание всему экипажу. Через шесть часов входим в зону экстремальной турбулентности. Это критический участок пути. Психическое воздействие течений усилится в десять раз. Будьте готовы к сильным галлюцинациям, паранойе, дезориентации. – Она сделала паузу. – Принимайте усиленные дозы нейромодуляторов каждые два часа. Никто не работает в одиночку. При первых признаках нестабильности – немедленно в медблок. Это не просьба, это приказ. Тем, кто в критическом состоянии – доктор Нкози введёт седацию. Лучше спать, чем сойти с ума.

Молчание в динамиках.

– Мы пройдём эту зону. Не застрянем, как… – она запнулась, – как другие. Мы быстрее, умнее, лучше подготовлены. Верьте в себя. Верьте в команду. Верьте в корабль. Мы выживем.

Она отключила канал. Слова звучали уверенно, но внутри клубилось сомнение. Другой "Странник" тоже думал, что пройдёт. Тоже был уверен. И все погибли.

Танака открыла глаза:

– Капитан, я вижу её. Зону. Она… огромная.

На главном экране появилось изображение. Впереди пространство искажалось сильнее обычного. Течение закручивалось в спирали, вихри, водовороты. Красные всполохи пульсировали как раны в ткани реальности. Местами виднелись разрывы – чёрные провалы, где течение сворачивалось само в себя.

– Сколько времени на прохождение? – спросила Юлия.

Танака проверила расчёты:

– При нашей текущей скорости – восемнадцать часов. Но это если удержим курс. Турбулентность будет сбивать нас постоянно. Может занять до суток.

– А если застрянем?

– Тогда… как тот корабль. Месяцы. Или навсегда.

Юлия кивнула. Риск был ясен.

– Рита, – позвала она по внутренней связи. – Статус корабля?

Голос инженера звучал устало:

– Парус держится. Теплообменник на пределе, но функционирует. Структурная целостность восемьдесят три процента – трещины в нескольких переборках, но не критичные. Реактор стабилен после ремонта. – Пауза. – Капитан, честно? Корабль еле держится. Ещё один серьёзный удар – и развалимся.

– Значит, не дадим ударить. Усильте все критические системы. Перенаправьте энергию с несущественных. Отключите гидропонные фермы, рекреационные зоны, всё, без чего можем обойтись восемнадцать часов.

– Понял. Делаю.

Юлия откинулась в кресле. Шесть часов подготовки. Шесть часов, чтобы собраться, проверить последний раз, помолиться – кто верит.

Она активировала приватный канал к Нкози:

– Доктор, состояние экипажа?

– Критическое, капитан. Из шестидесяти восьми человек тридцать два в состоянии близком к психозу. Держатся только на препаратах и силе воли. Четырнадцать уже в седации – включая Эль-Садра, Ратта и ещё двенадцать. Томпсон и Ким умирают от лучевой болезни, осталось дня три. Остальные… как скажу… балансируют на грани.

– Вы?

Нкози помолчала:

– Держусь. Работа помогает. Пока лечу других, не думаю о собственных галлюцинациях.

– Какие у вас галлюцинации?

– Умершие пациенты. Приходят ко мне, спрашивают, почему я не спасла их. – Её голос дрогнул. – Знаю, что это нереально. Но они такие живые…

– Справитесь?

– Должна. У меня нет выбора, правда?

– У всех нас нет выбора, доктор. Только вперёд.

Юлия отключилась. Посмотрела на Соколова:

– Как вы, лейтенант?

Старпом усмехнулся без радости:

– Вижу жену и дочь. Постоянно. Они зовут меня домой. Говорят, что я предал их, оставив. – Он стер рукой невидимую слезу. – Препараты блокируют частично, но не полностью. Каждый раз, когда закрываю глаза, они там.

– Но вы держитесь.

– Потому что если сломаюсь, вы останетесь одна. А вы не должны быть одна. Никто не должен.

Юлия протянула руку, положила на плечо Соколова:

– Спасибо, Дмитрий. За всё.

Он кивнул, не доверяя голосу.

Время тянулось мучительно медленно. Шесть часов казались вечностью. Экипаж готовился – проверял оборудование, принимал препараты, молился. Некоторые писали последние письма домой – на случай, если не вернутся.

Юлия тоже написала письмо. Максиму. Хотя он был мёртв, хотя никогда не прочитает.

"Сын мой. Прости, что не смогла спасти тебя тогда. Прости, что выбрала долг вместо тебя. Если я умру здесь, в течениях, знай – я пыталась. Пыталась быть капитаном, которым ты гордился бы. Пыталась довести людей до цели. Пыталась не сломаться. Не знаю, получилось ли. Но я старалась. Люблю тебя. Всегда любила. Мама."

Она сохранила письмо в защищённом файле, который должен был автоматически отправиться на Землю, если корабль погибнет.

Коммуникатор пискнул. Ковалёв:

– Капитан, можно минуту?

– Заходите.

Майор вошёл на мостик. Выглядел измотанным – лицо серое, глаза запавшие, руки дрожали.

– Капитан, я… – он запнулся. – Я должен сказать. На случай, если мы не выйдем из зоны.

– Говорите.

– Служить под вашим командованием было честью. Величайшей честью моей жизни. Вы лучший капитан, которого я знал. И если мы умрём, я рад, что умру рядом с вами.

Юлия встала, подошла к нему, обняла. Коротко, по-военному.

– Мы не умрём, майор. Обещаю.

– Не обещайте того, что не можете гарантировать.

– Тогда скажу так: я сделаю всё, чтобы мы выжили. Абсолютно всё.

Ковалёв кивнул, отдал честь, вышел.

Юлия вернулась в кресло. Часы тикали. Пять часов. Четыре. Три.

Связь с "Левиафаном" активировалась. На экране появилось лицо Хольца.

– Ворон, – поприветствовал он. – Готовы к аду?

– Всегда готова, Хольц. Вы?

– Мой экипаж обучен лучшими. Мы пройдём.

– Надеюсь. Было бы жаль потерять вас на полпути.

Он усмехнулся:

– Заботитесь обо мне? Трогательно.

– Забочусь о конкуренции. Без вас путешествие скучнее.

Хольц рассмеялся:

– Вы мне нравитесь, Ворон. Жаль, что мы враги.

– Мы не враги. Пока. Просто… соперники.

– Тонкая грань. – Его лицо стало серьёзным. – Удачи в зоне. По-настоящему.

– И вам.

Связь прервалась. Юлия задумалась. Хольц был безжалостен, но не лишён чести. В другой ситуации они могли бы быть союзниками.

Но не в этой.

Два часа. Один час. Тридцать минут.

Юлия объявила по общему каналу:

– Всем занять боевые посты. Готовность номер один. Пристегнуться, активировать индивидуальную защиту. Через тридцать минут входим.

Экипаж разошёлся по местам. Мостик заполнился ключевыми офицерами – все на постах, все готовы.

Юлия посмотрела на каждого. Соколов, Танака, Громов, Карузо. Её команда. Её семья.

– Что бы ни случилось, – сказала она, – мы вместе. До конца.

Они кивнули. Слов не требовалось.

Десять минут. Пять. Одна.

Танака прошептала:

– Вход в зону… сейчас.

И мир взорвался.

Турбулентность ударила как цунами. Корабль швырнуло вбок, перегрузка достигла восьми g. Юлия вдавилась в кресло, не способная дышать. Гравипластины ревели, пытаясь компенсировать, но не справлялись.

На экранах хаос. Течение крутилось, вихрилось, разрывалось. Красные всполохи слепили. Корабль трясло как игрушку.

– Парус! – крикнула Танака. – Теряем парус!

Рама одного из парусов тёмной энергии согнулась под нагрузкой. Ткань паруса рвалась, лохмотья развевались в потоке.

– Сворачивайте! – приказала Юлия.

– Пытаюсь! Механизм заклинило!

Рита по связи:

– Иду туда! Починю вручную!

– Нет! Слишком опасно!

– Без паруса мы застрянем!

Юлия стиснула зубы. Рита была права.

– Делайте. Быстро.

Инженер с командой бросилась к внешнему шлюзу. В защитных костюмах, на страховке, они выбрались на корпус корабля.

Юлия наблюдала через внешние камеры. Рита ползла по корпусу, держась за поручни. Течение пыталось сорвать её, но магнитные ботинки держались.

Она достигла рамы паруса, начала работать инструментами. Искры летели – сварка в вакууме, в потоке тёмной энергии.

– Почти… – голос Риты напрягался, – есть! Сворачивается!

Парус начал складываться. Но тут течение дёрнуло корабль снова. Рита сорвалась, страховка натянулась.

– Рита!

– Держусь! – Она подтянулась обратно, закончила работу. – Парус свёрнут! Возвращаюсь!

Команда вернулась внутрь. Рита была цела, но костюм повреждён – трещина в шлеме, воздух сочился.

– В медблок! – приказала Юлия.

– Нет, на мостик! Нужна там!

– Это приказ!

Рита неохотно подчинилась. Её увели. Юлия вернула внимание к экранам.

Турбулентность не ослабевала. Если что, усиливалась. Корабль швыряло из стороны в сторону. Танака отчаянно работала за консолью, пытаясь удержать курс.

– Вихрь впереди! – крикнула она. – Огромный!

На экране возник водоворот течения – спираль, уходящая в бесконечность. Засосёт туда – и конец.

– Обходим! – Танака развернула корабль. Двигатели взревели на максимум.

"Странник" скользнул мимо вихря, в метрах от края. Гравитация водоворота тянула, но корабль вырвался.

– Следующий! – Ещё один вихрь, слева.

Танака маневрировала. Корабль танцевал между смертельными ловушками.

Соколов докладывал:

– Структурная целостность семьдесят процентов! Переборка на уровне четыре треснула! Герметичность держится, но не знаю, надолго ли!

– Рита! – позвала Юлия. – Можете укрепить переборку?

Голос инженера из медблока:

– Пошлю команду! Но им нужно время!

– Делайте!

Время шло. Один час в зоне. Перегрузки не прекращались. Экипаж держался, но трещины появлялись везде.

Юлия чувствовала, как психическое воздействие усиливается. Галлюцинации прорывались сквозь барьер препаратов. Максим стоял рядом, его рука лежала на её плече.

"Мама, остановись. Ты не должна умереть здесь."

"Я не умру," – мысленно ответила она.

"Ты обещала вернуться."

"И вернусь."

Но голос сына был настойчивым:

"Повернись назад. Пока не поздно. Спаси людей."

"Не могу. Путь назад закрыт."

Она заставила себя сосредоточиться. Это галлюцинация. Максим мёртв. Она одна.

Два часа в зоне.

Нкози доложила:

– Капитан, у нас проблемы. Пятеро членов экипажа сорвались. Острый психоз. Пришлось седировать силой. Ещё восемь на грани.

– Держите их. Любой ценой.

– Стараюсь.

Связь прервалась. Юлия видела – экипаж разваливается. Но корабль всё ещё летел, всё ещё двигался вперёд.

Танака закричала:

– Провал! Пространственный провал! Не могу обойти!

На экране чёрная дыра в течении. Не настоящая чёрная дыра – разрыв в ткани пространства-времени. Засосёт туда – исчезнешь. Или окажешься в другом месте. Или времени.

– Пробиваемся сквозь! – решила Юлия.

– Капитан, это безумие!

– У нас нет выбора! Полный вперёд!

Двигатели взревели. "Странник" устремился к провалу. Края разрыва закручивались, пространство искажалось до абсурда.

Они вошли.

Темнота поглотила корабль. Все экраны погасли. Все системы отказали. Полная тишина.

Юлия висела в невесомости – гравипластины отключились. Дышать стало трудно – жизнеобеспечение остановилось.

"Мы умерли," – подумала она. – "Это смерть."

Но потом…

Свет. Ослепительный, белый свет. Не снаружи – изнутри. Из самой ткани реальности.

Юлия увидела.

Вселенную. Всю вселенную сразу. Каждую звезду, каждую галактику, каждую частицу материи. Прошлое и будущее одновременно. Рождение космоса и его смерть.

И в центре всего – Машину.

Огромную, невероятную, прекрасную. Сферу размером со звезду, покрытую узорами света и тьмы. Пульсирующую. Живую.

Машина Вечности.

Голос, не голос – ощущение, концепция, передающаяся прямо в разум:

"ТЫ ВИДИШЬ."

Юлия не могла ответить. Только смотрела, ошеломлённая.

"ТЫ БЛИЗКА. ПРОДОЛЖАЙ."

И видение исчезло.

Корабль вырвался из провала. Системы ожили. Экраны включились. Гравитация вернулась.

Юлия упала в кресло, задыхаясь. Что это было? Галлюцинация? Или реальность?

– Капитан! – Соколов тряс её за плечо. – Вы живы?!

– Я… да… живая… – она с трудом фокусировала взгляд. – Что произошло?

– Мы прошли провал! Вышли с другой стороны! Но…

– Но что?

– Мы потеряли три часа.

Юлия не поняла:

– Что?

– Хронометр. Мы вошли в провал в 14:32. Вышли в 17:47. Внутри мы были… кажется, секунды. Но снаружи прошло три часа.

Временная аномалия. Течения искажали время.

– Где мы?

Танака проверила координаты:

– Прошли половину зоны. Ещё девять часов до выхода.

– Состояние корабля?

Соколов мрачно доложил:

– Структурная целостность шестьдесят процентов. Переборки трещат. Один из теплообменников вышел из строя – перегрузка. Реактор на восьмидесяти процентах мощности. Парусов осталось три из четырёх. – Он посмотрел в глаза Юлии. – Капитан, корабль разваливается. Ещё девять часов такого – и мы не выдержим.

Юлия стиснула подлокотники. Выбора не было. Только вперёд.

– Продолжаем. На максимальной скорости. Пройдём зону быстрее, чем она убьёт нас.

– Капитан…

– Это приказ!

Соколов замолчал.

Корабль летел дальше. Сквозь турбулентность, сквозь вихри, сквозь хаос.

Четыре часа в зоне. Пять. Шесть.

Юлия не помнила большую часть. Усталость, стимуляторы, психическое воздействие – всё смешалось в кошмарный туман. Она действовала автоматически, отдавая приказы, принимая решения.

Экипаж держался чудом. Половина в седации. Остальные на грани.

Семь часов. Восемь.

Связь с Нкози:

– Капитан, Томпсон умер. Лучевая болезнь. Ким тоже умирает, осталось часы.

– Поняла. – Что ещё сказать? Они герои. Спасли корабль. Но всё равно мертвы.

Девять часов.

Танака закричала:

– Выход! Я вижу выход из зоны!

На экране впереди турбулентность ослабевала. Течение выравнивалось, становилось стабильнее.

– Полный вперёд! – приказала Юлия.

"Странник" рванул к выходу. Последние минуты казались вечностью. Вихри, провалы, разрывы пытались захватить корабль.

Но он прорвался.

Вышел из зоны.

Спокойное течение приняло корабль. Фиолетовое, мягкое, почти нежное после кошмара турбулентности.

Тишина на мостике была абсолютной.

Потом – Танака расплакалась. Соколов уронил голову на консоль. Громов просто сидел, глядя в пустоту.

Юлия встала. Ноги едва держали. Она прошла к иллюминатору, посмотрела назад.

Турбулентная зона осталась позади. Красные всполохи, вихри, хаос. Кладбище кораблей.

Но не кладбище "Странника".

Они прошли. Выжили. Доказали, что не обречены повторить судьбу мёртвого двойника.

Юлия активировала общий канал. Голос был хриплым, но твёрдым:

– Внимание всему экипажу. Мы вышли из турбулентной зоны. Мы прошли. Худшее позади. – Пауза. – Благодарю каждого из вас. Вы герои. Все до единого. Отдыхайте. Вы заслужили.

Она отключилась, вернулась в кресло.

Соколов посмотрел на неё:

– Капитан, теперь вы отдохнёте?

– Да, – кивнула она. – Теперь.

И впервые за неделю позволила себе закрыть глаза.

Юлия проснулась через шестнадцать часов. Спала в капитанском кресле на мостике – не хотела покидать пост. Соколов накрыл её одеялом, оставил спать.

Она открыла глаза, потянулась. Тело болело в каждой мышце, но сознание было ясным. Стимуляторы вышли из организма, галлюцинации отступили.

Мостик был тих. Дежурная смена работала, не отвлекая её. Соколов дремал в своём кресле.

Юлия встала, прошла к консоли. Проверила статус.

Корабль летел стабильно. Течение было спокойным. Скорость – два целых три скорости света. До следующей точки на карте – двенадцать дней.

Она вызвала доклады от каждого отдела.

Инженерный: критические повреждения. Структурная целостность пятьдесят восемь процентов. Два теплообменника из четырёх не работают. Парусов три из четырёх. Реактор стабилен, но работает на семидесяти процентах мощности.

Медицинский: шестнадцать человек в седации. Двадцать три в состоянии психологической нестабильности. Ким умер через час после выхода из зоны. Остальные держатся.

Навигация: курс стабилен. Следуем по карте Первых. Впереди спокойный участок течения, без аномалий.

Безопасность: ситуация под контролем. Саботажников больше не выявлено.

Юлия вздохнула. Корабль выжил. Едва, но выжил. Экипаж сократился до пятидесяти четырёх человек – четырнадцать мёртвых за три недели пути.

Но они прошли турбулентную зону. Самое страшное позади.

Или нет?

Связь активировалась. Танака:

– Капитан, вы проснулись? Есть… нечто странное.

– Что?

– Объект впереди. Не корабль. Что-то другое. Огромное.

Юлия подошла к навигационной консоли. Экран показывал сканирование.

Объект был размером с планету. Но не планета – слишком правильная форма. Искусственный.

– Что это? – спросила она.

Вейр, вызванный на мостик, изучал данные:

– Судя по размеру и конфигурации… станция. Или база. Но не Хранилище. Другая архитектура. – Он увеличил изображение. – Боже мой…

На экране проявилась структура. Огромная сфера, покрытая сегментами. Но сегменты были открыты, показывая внутренности. И внутри…

Город. Целый город, построенный внутри сферы.

– Это… это Сфера Дайсона, – прошептал Вейр. – Искусственная конструкция, окружающая источник энергии. Но не звезду. Что-то другое.

– Энергетические сигнатуры? – спросила Юлия.

Танака проверила:

– Минимальные. Почти мёртва. Но есть слабый источник в центре.

– Обитаема?

– Сомневаюсь. Но нужно проверить.

Юлия обдумывала. Исследовать? Или пройти мимо?

Но любопытство, жажда знаний взяли верх.

– Готовьте десантную группу. Идём туда.

Шаттл "Ястреб-2" с Юлией, Ковалёвым, Вейром и четырьмя морпехами приблизился к сфере. Вблизи она была ещё более впечатляющей – километры и километры металла, композита, неизвестных материалов.

– Ищем вход, – приказала Юлия.

Пилот, Кузнецов, направил шаттл к одному из открытых сегментов. Они вошли внутрь.

И замерли.

Город был огромен. Небоскрёбы уходили вверх на километры. Улицы, площади, парки. Всё мёртвое, застывшее, но сохранившееся.

– Цивилизация уровня три по шкале Кардашёва, – прошептал Вейр. – Они могли контролировать энергию звезды. Может быть, нескольких звёзд.

– Но вымерли, – добавил Ковалёв мрачно.

Шаттл приземлился на одной из площадей. Группа вышла.

Гравитация была искусственной – один g, комфортно. Атмосфера присутствовала, но не дышабельна – азот, углекислый газ, следы метана. Костюмы остались надетыми.

Они шли по улицам мёртвого города. Здания были высокими, элегантными, покрытыми узорами. Архитектура была чужой, но красивой.

И повсюду – останки.

Скелеты. Тысячи, миллионы скелетов. Гуманоидные, но не человеческие. Выше, тоньше, с вытянутыми черепами и тремя пальцами на руках.

– Кто они были? – спросил Ковалёв.

Вейр осматривал один из скелетов:

– Называю их "Строители". Раса, построившая эту сферу. Жили здесь… судя по всему, миллионы лет. Но потом…

– Умерли все сразу?

– Похоже. Нет признаков борьбы, войны, катастрофы. Просто… смерть. Внезапная, повсеместная.

Юлия нахмурилась. То же, что с Керанами. Все цивилизации в течениях умирали одинаково – внезапно, массово.

– Ищем центр, – сказала она. – Источник энергии. Может быть, там ответы.

Они двигались к центру города. Часы шли. Улицы казались бесконечными.

Наконец достигли цели.

В центре сферы возвышалась башня. Огромная, уходящая в купол конструкции. У основания башни – вход.

Они вошли внутрь.

Коридоры были просторными, освещёнными тусклым аварийным светом. Стены покрыты символами – письменность Строителей.

Вейр фотографировал всё, пытался расшифровать.

– Похоже на предупреждение, – пробормотал он. – Снова и снова: "не трогайте", "опасно", "смерть ждёт".

– Что не трогать? – спросила Юлия.

– Не знаю. Но они очень хотели, чтобы кто-то знал.

Они поднялись в лифте – он всё ещё работал на резервном питании – на вершину башни.

Дверь открылась в огромный зал.

В центре зала – кристалл. Огромный, размером с дом, пульсирующий слабым светом. Голубым, холодным, гипнотическим.

– Источник энергии, – прошептала Юлия.

Вейр подошёл ближе, сканируя:

– Не просто источник. Это… это хранилище. Данных. Сознаний. Всей цивилизации.

– Что?!

– Смотрите. – Он показал сканер. – Кристалл содержит квантовую информацию. Триллионы, квадриллионы бит. Это… это разумы. Все Строители. Они загрузили себя в кристалл.

Юлия не верила:

– Зачем?

– Не знаю. Но кристалл всё ещё активен. Может быть… может, они всё ещё там. Живые. В цифровой форме.

Юлия подошла к кристаллу. Протянула руку. Когда пальцы коснулись поверхности…

Голос. Не голос – концепция. Мысль. Прямо в разум.

"ПРИВЕТСТВУЕМ, ПУТЕШЕСТВЕННИЦА."

Юлия отдёрнула руку, но связь не прервалась.

"МЫ – СТРОИТЕЛИ. ПОСЛЕДНИЕ ИЗ НАШЕЙ РАСЫ. ЗАГРУЖЕННЫЕ В КРИСТАЛЛ ПЕРЕД ВЕЛИКОЙ СМЕРТЬЮ."

– Почему вы умерли? – спросила Юлия вслух.

"ТЕЧЕНИЯ. МЫ ЖИЛИ В ТЕЧЕНИЯХ ДЕСЯТЬ МИЛЛИОНОВ ЛЕТ. ДУМАЛИ, ЧТО КОНТРОЛИРУЕМ ИХ. НО МЫ ОШИБАЛИСЬ. ТЕЧЕНИЯ КОНТРОЛИРОВАЛИ НАС."

– Как?

"ПСИХИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ. НАКОПИТЕЛЬНОЕ. МЫ НЕ ЗАМЕЧАЛИ. ПОКОЛЕНИЕ ЗА ПОКОЛЕНИЕМ – РАЗУМ ДЕГРАДИРОВАЛ. КОГДА ПОНЯЛИ – БЫЛО ПОЗДНО. РАСА СОШЛА С УМА. УБИВАЛИ ДРУГ ДРУГА. МЫ, ПОСЛЕДНИЕ РАЗУМНЫЕ, ЗАГРУЗИЛИ СЕБЯ СЮДА. ЧТОБЫ СОХРАНИТЬ ЗНАНИЯ. ПРЕДУПРЕДИТЬ ДРУГИХ."

Юлия почувствовала холод:

– Предупредить о чём?

"НЕ ОСТАВАЙТЕСЬ В ТЕЧЕНИЯХ СЛИШКОМ ДОЛГО. ОНИ КАЖУТСЯ БЕЗОПАСНЫМИ. НО ЭТО ЛОЖЬ. КАЖДЫЙ ДЕНЬ В ПОТОКЕ – ПОТЕРЯ ЧАСТИ РАЗУМА. НЕЗАМЕТНАЯ. НЕОБРАТИМАЯ. РАНО ИЛИ ПОЗДНО – БЕЗУМИЕ. ДЛЯ ВСЕХ."

– Сколько времени безопасно?

"ДЛЯ ВАШЕЙ РАСЫ… НЕИЗВЕСТНО. НО МЫ ВЫМЕРЛИ ПОСЛЕ ДЕСЯТИ МИЛЛИОНОВ ЛЕТ. ВОЗМОЖНО, ВЫ БЫСТРЕЕ. ВОЗМОЖНО, МЕДЛЕННЕЕ. НО КОНЕЦ ОДИН."

Юлия отступила от кристалла. Ужас сжимал горло.

– Мы уже три недели в течениях…

"ТРИ НЕДЕЛИ – НИЧТО. НО КАЖДЫЙ ДЕНЬ ДОБАВЛЯЕТ. НАКАПЛИВАЕТСЯ. УХОДИТЕ. УХОДИТЕ, ПОКА МОЖЕТЕ."

– Мы не можем. Путь назад закрыт.

Молчание. Потом:

"ТОГДА ВЫ ОБРЕЧЕНЫ. КАК МЫ. КАК ТЫСЯЧИ ДРУГИХ РАС. ТЕЧЕНИЯ – ЭТО ЛОВУШКА. КРАСИВАЯ. СОБЛАЗНИТЕЛЬНАЯ. СМЕРТЕЛЬНАЯ."

Вейр вмешался:

– Есть ли способ защититься? Остановить деградацию?

"ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ – ПОКИНУТЬ ТЕЧЕНИЯ. НАВСЕГДА. НЕТ ПРЕПАРАТОВ. НЕТ ТЕХНОЛОГИЙ. ТОЛЬКО ВРЕМЯ УБИВАЕТ."

Юлия стиснула кулаки:

– Мы идём к Великому Аттрактору. К Машине Вечности. Может быть, там…

"МАШИНА. ДА. МЫ ЗНАЛИ О НЕЙ. НО НИКОГДА НЕ ДОСТИГЛИ. ТЕЧЕНИЯ УБИЛИ НАС ПРЕЖДЕ."

– Даёте ли вы нам шанс?

Пауза. Долгая пауза.

"МИЗЕРНЫЙ. НО… ДА. ЕСЛИ ВЫ БЫСТРЫ. ЕСЛИ СИЛЬНЫ. ЕСЛИ УДАЧЛИВЫ. МОЖЕТ БЫТЬ, ДОБЕРЁТЕСЬ. МОЖЕТ БЫТЬ, ИСПРАВИТЕ МАШИНУ. МОЖЕТ БЫТЬ, СПАСЁТЕ СЕБЯ."

– Может быть недостаточно.

"ЭТО ВСЁ, ЧТО МЫ МОЖЕМ ДАТЬ. НАДЕЖДУ. СЛАБУЮ. НО НАДЕЖДУ."

Юлия кивнула:

– Благодарю.

"НЕ БЛАГОДАРИТЕ. МОЛИТЕСЬ. МОЛИТЕСЬ, ЧТОБЫ ВАМ ХВАТИЛО ВРЕМЕНИ."

Связь прервалась. Кристалл потускнел.

Группа стояла в молчании.

Ковалёв наконец сказал:

– Нужно уходить. Немедленно. Вернуться на корабль. Рассказать экипажу.

Юлия кивнула. Они вышли из башни, вернулись к шаттлу.

Когда взлетали, Юлия оглянулась на мёртвый город. Миллионы скелетов. Цивилизация, вымершая от собственной амбиции.

Предупреждение. Последнее предупреждение.

"Мы не повторим их ошибку," – поклялась она себе. – "Мы доберёмся до Аттрактора. Быстро. Или умрём, пытаясь."

Шаттл вернулся на "Странник". Юлия созвала экстренное совещание командного состава.

Рассказала всё. О Строителях. О кристалле. О предупреждении.

Молчание было тяжёлым.

Соколов спросил:

– Сколько нам осталось? До безумия?

Юлия проверила расчёты:

– При текущей скорости – четыре месяца до Аттрактора. Строители вымерли за десять миллионов лет. Мы люди. Может быть, слабее. Может, сильнее. Неизвестно.

– Но риск есть.

– Риск всегда был. Теперь мы просто знаем больше.

Танака подняла руку:

– Капитан, а если ускоримся? Увеличим скорость?

– Как? Реактор работает на пределе.

Рита вмешалась:

– Могу выжать ещё десять процентов. Рискованно, но возможно. Сократим время до трёх с половиной месяцев.

Юлия задумалась. Каждый день на счету.

– Делайте. Но осторожно. Корабль и так еле держится.

– Понял.

Совещание завершилось. Офицеры разошлись, каждый погружённый в мысли.

Юлия осталась одна в зале. Смотрела на голографическую карту. Путь к Аттрактору. Длинный. Опасный. Возможно, смертельный.

Но единственный путь вперёд.

Потому что назад дороги не было. Никогда не было.

Только вперёд. К машине на краю вселенной. К последней надежде.

Или к последнему безумию.

Время покажет.

Глава 7: Выбор

ИКН "Странник", в течении

Сразу после находки карты

Информация о накопительном эффекте течений распространилась по кораблю как пожар. Юлия не скрывала её – экипаж имел право знать правду. Но правда была жестокой.

Каждый день в течениях медленно, незаметно разрушал разум. Не было защиты. Не было лечения. Только время – медленный яд, убивающий изнутри.

Реакция экипажа была предсказуемой: паника.

На следующий день после возвращения со Сферы Дайсона Юлия созвала общее собрание в главном ангаре – единственном месте, где мог поместиться весь экипаж. Пятьдесят четыре человека собрались, их лица были бледными, глаза испуганными.

Юлия стояла на импровизированной платформе, глядя на людей, которых вела к возможной гибели.

– Вы все знаете, что мы узнали на Сфере Дайсона, – начала она без предисловий. – Течения убивают разум. Медленно. Накопительно. Строители вымерли за десять миллионов лет. Мы не знаем, сколько протянем мы. Может быть, годы. Может, месяцы. – Она сделала паузу. – Но факт остаётся фактом: чем дольше мы в течениях, тем ближе к безумию.

Молчание было тяжёлым.

– У нас есть выбор, – продолжила Юлия. – Карта Первых показывает безопасные пути назад. Мы можем развернуться. Выйти из течений через ближайшую точку. Это займёт шесть недель. Может быть, потеряем ещё несколько человек. Но большинство вернётся домой живыми и разумными.

Кто-то в толпе спросил:

– А второй вариант?

– Второй вариант – продолжить к Аттрактору. Ещё три с половиной месяца в течениях. Риск потерять всех. Но если доберёмся… если исправим Машину… может быть, найдём способ обратить эффект. Спасти не только себя, но и будущие экспедиции.

Инженер Томпкинс выкрикнул:

– Вы хотите, чтобы мы рисковали жизнями ради "может быть"?!

– Хочу, чтобы вы приняли осознанное решение, – ответила Юлия спокойно. – Я капитан. Могу приказать продолжить. Но это ваши жизни. Ваш разум. Вы имеете право голоса.

– Тогда давайте голосовать! – крикнул кто-то ещё.

Юлия кивнула:

– Хорошо. Голосование. Поднимите руку те, кто хочет вернуться домой сейчас.

Руки начали подниматься. Одна, две, пять, десять. Юлия считала. Двадцать три руки.

– Кто хочет продолжить к Аттрактору?

Медленнее, неохотно, руки поднялись снова. Юлия считала. Восемнадцать.

– Воздержались?

Тринадцать человек не подняли руки вообще.

Юлия подвела итог:

– Двадцать три за возвращение. Восемнадцать за продолжение. Тринадцать воздержались. – Она посмотрела на лица. – Большинство хочет домой.

Облегчённый вздох прокатился по ангару.

– Но, – добавила Юлия, и все замерли, – финальное решение всё равно моё. Я капитан. Ответственность лежит на мне.

– Вы не можете игнорировать волю большинства! – возмутился Томпкинс.

– Могу. И сделаю, если сочту нужным. – Её голос стал жёстче. – Но сначала выслушаю аргументы. Тот, кто хочет высказаться – пожалуйста.

Первым встал Соколов:

– Капитан, я голосовал за возвращение. Не потому что трус. Потому что у меня семья. Дочь, которая ждёт. Я обещал вернуться. – Его голос дрогнул. – Знаю, что миссия важна. Но жизнь важнее. Наша жизнь.

Нкози поднялась следующей:

– Я тоже за возвращение. Как медик, вижу состояние экипажа. Мы на пределе. Ещё три месяца – и не останется никого разумного. Даже если доберёмся до Аттрактора, что сможем сделать, если все безумны?

Вейр встал, поправляя очки:

– Я понимаю страх. Разделяю его. Но мы так близки. Строители дали нам карту. Знания. Шанс. Если вернёмся сейчас, всё будет напрасно. Все жертвы – Томпсон, Ким, Петрова, Вейр… – он запнулся, – я имею в виду других Вейров… всё напрасно.

Танака тоже встала:

– Я за продолжение. Не из-за науки. Из-за долга. Мы первые люди в течениях. Если мы не дойдём до конца, кто дойдёт? Следующая экспедиция? Но мы знаем больше, чем они. У нас больше шансов.

Рита добавила:

– С технической точки зрения корабль выдержит и три месяца, и полгода. Проблема не в железе. Проблема в людях. А люди… – она посмотрела на Юлию, – люди держатся, пока есть цель. Вернуться с поражением – это смерть духа. Лучше умереть, пытаясь победить.

Ковалёв был последним:

– Я военный. Выполняю приказы. Но скажу честно: считаю продолжение самоубийством. Мы уже потеряли четверть экипажа. Ещё три месяца – потеряем половину. Или больше. Стоит ли Аттрактор такой цены?

Молчание.

Юлия встала, обводя взглядом каждого.

– Благодарю за честность. Каждый из вас прав по-своему. – Она сделала глубокий вдох. – Я приму решение через двадцать четыре часа. До тех пор хочу, чтобы каждый подумал. По-настоящему подумал. Не об абстрактной науке или долге. О себе. О своих близких. О цене, которую готовы заплатить.

Она спустилась с платформы, прошла сквозь толпу к выходу. Экипаж расступался, давая дорогу.

В коридоре её догнал Соколов:

– Капитан, вы уже решили, правда?

Юлия остановилась:

– Нет. Честно. Не решила.

– Но склоняетесь к продолжению.

– Возможно. – Она посмотрела на него. – Это неправильно?

– Не знаю, – признался Соколов. – Раньше думал, что всегда знаю правильный ответ. Долг, честь, миссия. Всё казалось ясным. Но теперь… – он потёр лицо руками, – теперь не уверен ни в чём.

– Добро пожаловать в мир капитанства, – сухо заметила Юлия. – Здесь нет правильных ответов. Только меньшее из зол.

Она ушла в свою каюту, оставив старпома одного.

Следующие двадцать четыре часа были адом нерешительности. Юлия не спала, не ела, только ходила по каюте, взвешивая аргументы.

Вернуться – значит спасти большинство. Но предать миссию. Оставить Машину неисправленной. Обречь будущие поколения на те же проблемы с течениями.

Продолжить – значит рискнуть всеми. Но дать шанс на настоящий успех. На изменение судьбы не только человечества, но и вселенной.

Она вызывала данные Строителей снова и снова. Перечитывала их предупреждения. Искала лазейки, способы минимизировать риск.

Ничего.

Строители были ясны: течения убивают. Медленно, но неизбежно. Единственный способ остановить – покинуть течения навсегда.

Но тогда зачем Первые создали сеть? Зачем Машина?

Юлия активировала записи с Хранилища, перечитывая послание Первых Навигаторов.

"Все течения ведут к одной точке. Великий Аттрактор. Там – источник. Там – машина, управляющая тёмной энергией. Машина повреждена. Чтобы исправить течения, нужно исправить машину."

Ключевое слово: исправить.

Первые не говорили "изучить" или "понять". Они говорили "исправить". Значит, это возможно. Технически выполнимо.

Но возможно ли для людей?

Юлия вызвала Вейра по приватному каналу:

– Доктор, вопрос. Строители говорили, что они пытались достичь Аттрактора, но не смогли. Течения убили их раньше. Но Первые достигли. И вернулись – судя по Хранилищам, которые они построили. Как?

Вейр задумался:

– Возможно, Первые были устойчивее к психическому воздействию. Или у них была лучшая защита. Или… – он замолчал.

– Или что?

– Или они не вернулись физически. Может быть, трансформировались. Стали частью Машины. Как Строители загрузились в кристалл.

Юлия похолодела:

– То есть достижение Аттрактора – это смертный приговор?

– Не обязательно смерть. Трансформация. Возможно, к лучшему. Первые говорили, что ушли "в поисках решения". Может быть, нашли его, став частью Машины.

– Утешительная перспектива.

– Капитан, вы спросили моё мнение как учёного. Как учёный отвечаю: мы знаем слишком мало, чтобы делать выводы. Единственный способ узнать правду – дойти до конца.

– А ваше мнение как человека?

Вейр помолчал:

– Как человек… я боюсь. Но любопытство сильнее страха. Хочу знать. Даже если знание убьёт меня.

– Благодарю за честность, доктор.

Юлия отключила связь. Учёный был готов умереть за знание. Но остальной экипаж?

Она вызвала Нкози:

– Доктор, медицинский вопрос. Если мы продолжим, сколько людей доберутся до Аттрактора разумными?

Нкози вздохнула:

– При текущих темпах деградации… от силы половина. Может быть, треть. Остальные либо умрут, либо сойдут с ума.

– Трети достаточно, чтобы управлять кораблём?

– Едва. Если повезёт.

– А если увеличить дозы препаратов?

– Уже на максимуме. Больше – начнутся токсические эффекты. Смерть от передозировки вместо безумия.

– Прекрасные варианты, – мрачно заметила Юлия.

– Капитан, могу спросить? Вы уже решили продолжить, правда?

– Почему вы так думаете?

– Потому что знаю вас. Вы не из тех, кто отступает. Даже перед лицом неминуемой гибели.

Юлия усмехнулась без радости:

– Упрямство или храбрость?

– Тонкая грань. Как между гением и безумием.

– Может быть, я уже безумна. Течения работают, а я не замечаю.

– Если бы были безумны, не задавали бы этот вопрос. – Нкози помолчала. – Капитан, что бы вы ни решили, я с вами. До конца.

– Благодарю, доктор.

Связь прервалась.

Юлия встала, подошла к иллюминатору. Течение струилось за прозрачной стеной – фиолетовое, пульсирующее, красивое и смертоносное.

Где-то там, в этой бездне, дрейфовали тысячи мёртвых кораблей. Останки цивилизаций, которые пытались покорить течения и проиграли.

Станет ли "Странник" ещё одним призраком?

Или первым, кто пройдёт до конца и вернётся?

Юлия закрыла глаза. Вспомнила Максима. Его улыбку, голос, мечты.

"Что бы ты сделал на моём месте, сын?"

Ответа не было. Максим был мёртв. Не мог посоветовать.

Но Юлия знала, что бы он сказал. Он был её сыном. Упрямым. Храбрым. Безрассудным.

"Иди вперёд, мама. Не сдавайся."

Юлия открыла глаза. Решение созрело.

Двадцать четыре часа истекли. Экипаж снова собрался в ангаре. Напряжение было осязаемым.

Юлия поднялась на платформу. Посмотрела на каждого.

– Я приняла решение, – сказала она. Голос был твёрдым, без колебаний. – Мы продолжаем к Аттрактору.

Взрыв эмоций. Одни кричали от радости, другие от ярости. Томпкинс выскочил вперёд:

– Вы безумны! Вы обрекаете нас всех!

– Может быть, – спокойно ответила Юлия. – Но это моё решение. Как капитана.

– Мы голосовали! Большинство хотело вернуться!

– Большинство хотело выжить. Я тоже хочу, чтобы мы выжили. Но не как беглецы. Как герои.

– К чёрту героизм! Я хочу домой!

Юлия спустилась с платформы, подошла к Томпкинсу вплотную. Смотрела ему в глаза.

– Техник Томпкинс, у вас есть три варианта. Первый – подчиниться приказу и продолжить служить. Второй – быть арестованным за неподчинение и провести остаток пути в изоляторе. Третий – остаться на ближайшей станции или мёртвом корабле, который встретим. Выбирайте.

Томпкинс побледнел:

– Вы… вы не можете…

– Могу. И сделаю. Выбор за вами.

Техник отступил, опустив глаза:

– Подчинюсь, – пробормотал он.

Юлия повернулась к остальным:

– Кто ещё хочет оспорить решение?

Молчание.

– Тогда слушайте внимательно. Да, я игнорирую голосование. Не потому что не уважаю вас. Потому что вижу шире. Эта миссия больше нас. Больше наших жизней. Больше наших страхов. – Она сделала паузу. – Мы несём ответственность не только перед собой. Перед человечеством. Перед всеми разумными расами. Если Машина в Аттракторе действительно управляет судьбой вселенной, мы не можем отступить.

– Даже если это убьёт нас? – спросил кто-то.

– Особенно тогда. Смерть в бою за высшую цель лучше, чем жизнь в позоре.

– Для вас, может быть! – крикнул другой голос. – У вас нет семьи! Нет тех, кто ждёт!

Юлия напряглась. Удар был точным и болезненным.

– Правда, – кивнула она. – У меня нет семьи. Сын мёртв. Родители мертвы. Я одна. Может быть, поэтому мне легче рисковать. – Она посмотрела на Соколова. – Но вот старпом Соколов. У него жена и дочь. И он остаётся. Почему, лейтенант?

Соколов встал:

– Потому что капитан права. Это больше нас. И потому что… если я вернусь, не завершив миссию, как посмотрю дочери в глаза? Скажу: "Я был трусом, отступил, когда стало страшно"? – Он покачал головой. – Нет. Лучше умереть героем, чем жить трусом.

Тишина была абсолютной.

Юлия кивнула:

– Благодарю, лейтенант. – Она снова обратилась к экипажу: – Понимаю ваш страх. Разделяю его. Но предлагаю сделку. Если кто-то действительно не может продолжить – скажите сейчас. Я организую транспорт на ближайшую безопасную станцию или объект. Без осуждения, без позора. Честный выбор.

Молчание. Потом – один человек поднял руку. Молодой техник, лет двадцати пяти.

– Я… я хочу остаться, – прошептал он. – Не могу продолжать. Прости, капитан.

Юлия кивнула:

– Нечего прощать. Вы честны. Уважаю это. Кто-нибудь ещё?

Ещё двое подняли руки. Инженер средних лет и молодая лейтенант.

– Хорошо. Трое. Когда найдём подходящее место, высадим вас с запасами и оборудованием. До того момента продолжаете служить. Согласны?

Кивки.

– Остальные остаются?

Молчание означало согласие.

– Тогда по местам. Мы продолжаем миссию. Готовьтесь к ускорению – Рита выжмет из реактора дополнительные десять процентов. Доберёмся до Аттрактора быстрее. Меньше времени в течениях – меньше деградации. – Она отдала честь. – Честь служить с вами. Каждым из вас.

Экипаж начал расходиться. Юлия осталась на платформе, чувствуя опустошение.

Соколов подошёл:

– Капитан, вы сделали правильный выбор.

– Надеюсь. – Она посмотрела на него. – Но если ошиблась… если все умрут…

– Тогда умрём вместе. Но не как трусы.

Юлия слабо улыбнулась:

– Утешительно.

Рита выполнила обещание. Через два дня реактор работал на сто двадцати процентах проектной мощности – опасная перегрузка, но управляемая. Скорость "Странника" выросла до двух целых шесть скорости света.

Расчётное время до Аттрактора сократилось до трёх месяцев и двух недель.

Каждый день был драгоценен.

Юлия ввела новый режим. Работа круглосуточно, в три смены. Никакого простоя. Люди должны были быть заняты – иначе галлюцинации усиливались.

Но даже работа не спасала от разложения.

На третий день после решения продолжить техник Раймонд – тот самый, что пытался взорвать реактор – покончил с собой в изоляторе. Повесился на простыне.

На пятый день инженер Иванова сошла с ума тихо. Просто села в углу каюты и перестала реагировать на внешний мир. Говорила на непонятном языке, видела вещи, которых не было.

На седьмой день два морпеха подрались насмерть в тренировочном зале. Один погиб от сломанной шеи, другого едва спасли.

Список потерь рос.

Юлия вела учёт в личном журнале. Каждое имя, каждая смерть. Груз вины становился невыносимым.

Но она продолжала. Потому что капитан не сдаётся.

На десятый день после решения случилось нечто странное.

Танака засекла объект впереди. Не корабль, не станцию. Что-то другое.

– Капитан, – позвала она на мостик. – Смотрите.

На экране был… лес.

Нет, не лес. Структура, похожая на деревья. Сотни, тысячи "деревьев", растущих прямо в течении. Ветви тянулись во все стороны, покрытые чем-то вроде листьев.

– Что это? – выдохнула Юлия.

Вейр, вызванный для консультации, был ошеломлён:

– Жизнь. Это жизнь, основанная на тёмной энергии. Растения, которые растут в течениях, питаются ими.

– Это возможно?

– Судя по всему – да. Эволюция находит путь везде. Даже здесь.

Юлия приказала замедлить, подойти ближе.

"Странник" скользил между "деревьями". Вблизи они были огромными – километры в высоту, ветви толщиной с корабль.

И на ветвях – существа.

Не животные в обычном смысле. Энергетические формы, светящиеся, полупрозрачные. Они порхали между ветвей как бабочки, питались "листьями", взаимодействовали друг с другом.

– Экосистема, – прошептал Вейр. – Целая экосистема в течениях. Невероятно.

Юлия наблюдала, зачарованная. Жизнь в бездне. Красота в хаосе.

Может быть, вселенная не была так враждебна, как казалось.

– Продолжаем, – сказала она после десяти минут наблюдения. – Но запишите всё. Это важно.

Корабль прошёл сквозь "лес", вышел в открытое течение.

Но образ оставался. Свидетельство, что даже в самых невероятных местах может существовать жизнь.

Может быть, надежда тоже.

Через две недели после решения продолжить "Странник" достиг координат, отмеченных на карте как "возможное место высадки". Мёртвая станция, дрейфующая в течении.

Станция была меньше Хранилища – всего километр в диаметре. Но функциональна. Системы жизнеобеспечения работали на резервном питании. Запасы пищи, воды, воздуха – достаточно для троих на десятилетия.

Юлия лично проводила высадку.

Трое добровольцев – молодой техник, инженер средних лет, молодая лейтенант – собрали вещи, попрощались с командой.

Шаттл доставил их на станцию. Юлия была с ними.

– Не знаю, вернёмся ли мы, – сказала она честно. – Может быть, вы последние люди, кого увидим живыми. Может быть, мы все умрём, а вы выживете.

Молодой техник, его звали Алекс, кивнул:

– Будем ждать. Год, два, десять. Если не вернётесь… передадим сигнал следующей экспедиции. Расскажем вашу историю.

– Спасибо. – Юлия протянула руку. – Удачи вам.

Они пожали руки. Юлия вернулась на шаттл. Когда взлетали, она смотрела на троих, стоящих на платформе станции. Они махали.

Последний раз видела их живыми.

Шаттл вернулся на "Странник". Корабль продолжил путь.