Читать онлайн Плачущая церковь бесплатно

Глава 1

Элрик шагнул прямо в грязь, но не обратил внимание на испорченную обувь. Весь его мир в миг заняла церковь. Казалось, все цвета давно утратили яркость, краска потрескалась, а недавний дождь всюду оставил следы разводов. Высокая крыша осыпалась, стёкла смотрели пустыми чёрными провалами, а дверь была приглашающе приоткрыта. Элрик попытался отвести взгляд в сторону, где среди лёгкого тумана виднелись кресты. Ближе всего ко входу в церковь и Элрику стоял серый каменный ангел, верхняя часть его головы исчезла на уровне глаз. То ли от дождя, то ли от грязи разводы словно слёзы или кровь спускались вниз по лицу ангела. Казалось, плакала и сама церковь, и земля вокруг.

Элрик глубоко вдохнул, прогоняя лишние мысли. И почему у него так разыгралась фантазия?

Он ещё раз бросил взгляд на ангела и его сложенные в молитвенном жесте руки, и непроизвольно поёжился. Место правда жуткое, но Элрик не верил в приметы и суеверия, люди его профессии таким не страдали, как и верой в Бога.

– У меня мурашки по коже от этого места, – сказала миссис Нортон. – Хотя вроде бы особняк новый.

Элрик оторвал взгляд от церкви и перевёл туда, куда смотрела Элизабет Нортон. Особняк был действительно в куда лучшем состоянии, чем церковь, намного. В два этажа с острыми архитектурными элементами на крыше, аккуратным крыльцом и несколькими зелёными туями возле.

Элизабет Нортон тяжело вздохнула и шагнула вперёд.

– Ну же, идёмте, доктор, на улице очень холодно, а я, признаться, совсем не люблю мёрзнуть.

Элрик кивнул и пошёл следом, неся одновременно и свои вещи, и саквояж Элизабет.

Они познакомились внезапно. Элрик ехал в поезде, читал газету, на обложке которой в углу скромно обозначалось: «октябрь, 1887», а витиеватый заголовок кричал о смерти богатейшей вдовы Анны Морган.

В статье припоминались все неординарные поступки леди Морган, а также автор статьи беспокоился из-за слухов, якобы вдова завещала свои огромные богатства совершенно посторонним людям, но в газете не называлось их имён. Элрик знал одно, и то была причина, по которой он покинул Лондон.

– А хотите расскажу секрет? – вдруг спросил у него чей-то мелодичный женский голос.

В первое мгновение Элрик даже не понял, что обращаются именно к нему. Он прикрыл газету и встретил озорной взгляд ярких зелёных глаз.

Он сразу её узнал, Элрик часто читал газеты и видел самые разные новости про Элизабет Нортон, как и её гравюры. Она была знаменитой оперной певицей, прослыла невероятной красавицей с медовыми волосами и пухлыми алыми губами. А ещё Элизабет была уже дважды вдовой, и её окружали далеко не лестные слухи. Элрика, конечно, не интересовали свежие сплетни, но иногда и их полезно почитать, чтобы держаться подальше от сомнительных людей.

– Простите?

Элизабет поправила складки зелёного платья, глаза горели озорным огоньком, казалось, она с трудом сдерживала бьющую ключом энергию.

– Вы читали газету. И на первой странице главная новость про леди Морган. Так вот… – Элизабет понизила голос. – Я одна из тех, кого она выбрала.

В её глазах зажглось торжество и предвкушение. Элрик несколько раз моргнул, вот так совпадение.

– Это поистине невероятно, – согласился он.

– Элизабет Нортон, – представилась она, очаровательно улыбнувшись.

– Рад с вами познакомиться. Элрик Блэквуд, – представился он в ответ.

– И мне приятно познакомиться, мистер Блэквуд.

– Доктор. Впрочем, я только стал доктором и за моими плечами нет того, что причитается этому званию.

Пожалуй, это была одна из причин, почему Элрик собирался принять столь странное наследство от незнакомой женщины. Он не был богат, даже обучение на доктора ему давалось труднее, чем некоторым другим. Но было ещё кое-что, что Элрик обожал делать – исследовать. Именно по этой причине он читал газеты, ему было интересно следить за новыми открытиями, любыми и в любых науках, разбираться, как и что устроено. Элрик мечтал и сам проводить исследования и делать также же невероятные открытия в своей сфере. Только вот на это нужны были деньги.

Так под шум поезда, Элрик и Элизабет разговорились. Он спросил, почему певица без сопровождения, на что она отмахнулась. Она спросила, откуда он. А когда поезд прибыл до нужной станции и Элизабет поднялась, Элрик встал следом.

– На самом деле я утаил кое-что от вас. Я тоже один из наследников виконтессы.

Вот так они и оказались оба перед мрачной церковью и особняком.

Дворецкий лет тридцати или сорока проводил их в гостиную. Элизабет тут же отвлеклась на внутреннее убранство, а Элрик сосредоточил взгляд на дворецком. Было нечто неправильное в его чертах, слишком длинные и седые волосы, собранные в свободный хвост. Этот цвет сбивал с толка, волосы седые как у старика, но при этом на лице ни одной морщины, скулы острые, а тело подтянутое.

– Располагайтесь, сейчас позову госпожу Морган.

Кроме незнакомцев в наследство должна была вступить и приёмная дочь леди Морган – мисс Аманда Морган. Признаться, Элрик считал ситуацию странной, почему бы не отдать всё приёмной дочери? Зачем понадобилось делить богатство, да ещё и между незнакомцами?

– Ух-ты, как экстравагантно! – восторженно и громко прошептала Элизабет.

Элрик обернулся, певица стояла возле камина, её рука несмело коснулась белого черепа. Не удивительно, что Элизабет была столь яркой фигурой, её энергия и простое отношение к жизни подкупало. Но Элрик не забывал, что в свои двадцать семь певица уже похоронила двух мужей и стала участницей сотни скандалов.

– Как думаете, он настоящий? – спросила она.

Элрика и самого интересовал этот вопрос, поэтому он подошёл и взял череп из рук Элизабет. Снял перчатку и коснулся прохладной кости голой рукой, перевернул, заметил отсутствие одного верхнего зуба. В остальном же череп находился в идеальном состоянии.

– Да, это череп взрослого мужчины, – подтвердил Элрик.

– Ох, – удивлённо воскликнула Элизабет, приложив ладонь в белой перчатке к алым губам.

Но Элрик видел по лицу, что девушка не испугалась, скорее её глаза загорелись ещё большим азартом. Элизабет рассматривала всё это, как лёгкое и увлекательное путешествие, она напоминала пух одуванчика, кочующий вместе с ветром. Элрик в противовес чувствовал себя тяжёлым камнем.

– Вижу, вам пришёлся по вкусу мой необычный экспонат.

Они обернулись на дверь, ведущую в глубь особняка, где уже стояла хозяйка дома, а позади – дворецкий. Мисс Аманда Морган была облачена в траур – чёрное платье в пол с высоким воротом и длинными рукавами. Серые глаза Аманды лучились теплом и любовью, как у вдовы Анны Морган на всех её изображениях.

Вначале Элрику показалось, что у Аманды светлые волосы, но неясный желтоватый свет играл со зрением. На деле же убранные назад волосы Аманды были совершенно белые, словно первый снег.

Чем дольше Элрик смотрел на неё, тем больше у него разгоралось ощущение, что где-то они уже пересекались. Впрочем, может быть, на гравюрах рядом с Анной?

– Прошу прощения за наше излишнее любопытство, – наконец ответил он, положив череп обратно на камин.

– Ничего страшного, вы же доктор, – хозяйка дома тепло улыбнулась. – Аманда Морган, как вы уже догадались. Ах, а вот и мистер Алан Эванс.

Аманда указала на вышедшего следом мужчину, его рубашка была идеально выглаженной, каштановые волосы уложены назад, а в голубых глазах застыло спокойствие и рассудительность.

– Мистер Эванс – нотариус, именно ему поручено завтра огласить завещание, – пояснила Аманда, затем продолжила. – А это – доктор Элрик Блэквуд и миссис Элизабет Нортон.

Мистер Эванс протянул руку Элрику, после чего шагнул к Элизабет, а Элрик вновь сосредоточил внимание на Аманде. Как и её дворецкий, она обладала тем же неуловимым свойством сбивать с толку своей внешностью, ей могло быть как двадцать, так и тридцать.

– О, я тоже рада знакомству, – раздалось от Элизабет, и тогда Элрик вернулся из своих мыслей.

– Нам не хватает только мистера и миссис Уильямсов, но они прибудут завтра. А пока пройдёмте на ужин, вы наверняка устали с дороги.

***

Мисс Морган села во главе стола, Элизабет и мистер Эванс оказались напротив друг друга, а Элрика расположили напротив Аманды. Возможно, таким образом она отдавала почтение его профессии. Довольно благородно с её стороны, чаще всего юных врачей мало во что ставили. При слове «доктор» у них сразу представлялся мужчина лет тридцати пяти или сорока с очками и сотней операций за спиной. Да только редко кто думал, что старый доктор использовал устаревшие техники и лечил людей примерно в такой же пропорции, как и калечил.

К столу подали мясо с овощами, Элрик едва сдерживал себя, чтобы не запихивать в себя еду, как голодный нищий. Как никак в пути поесть нормально не удавалось.

Утолив голод, Элрик обратил внимание на интерьер. Гостиная, как и столовая, где они теперь ужинали, были дорого отделаны, но не пестрили вычурностью и не кричали о несметных богатствах, наоборот, всё от мебели до приборов было дорогим, но без излишеств. Глаз Элрика зацепился за полки, верхний ряд занимали книги, но на нижней лежал ещё один череп, а рядом – старый расколотый глиняный сосуд, потемневшее золотое ожерелье в виде полукруга, а также половина глиняной вазы с вырезанным символом трикветра – трёх переплетённых лепестков.

– Как вы могли заметить, я увлекаюсь археологией, как и покойная Анна. Впрочем, здесь довольно мало экспонатов. Если вам будет интересно, завтра покажу комнату-музей.

Элрик кивнул, встретив тёплый взгляд мисс Морган. Может быть, ему казалось из-за расположения за столом, но Аманда слишком часто смотрела в его сторону.

– О, я бы взглянула, – сказала Элизабет. – А какому народу принадлежали эти вещи?

– Раньше у них не было общего названия, но сейчас их принято называть кельтами, – ответила Аманда, и её взгляд вновь скользнул к Элрику.

– Мисс Морган, не сочтите за грубость, но… – вновь начала Элизабет и Аманда словно бы с какой-то кошачьей ленцой повернулась к ней. – Подскажите, отчего же у вас столь необычные волосы? Вы совсем не стары и это точно не седина. Ой, простите, я иногда слишком много говорю.

– Ничего, – отмахнулась Аманда. – Я и сама не знаю. Когда-то они были совсем обычные, почти также прекрасны как ваши. А после от чего-то начали терять цвет, пока не стали белыми, как снег. Доктор, быть может, вы знаете ответ, от чего так может произойти?

Элрик только слышал об врождённом альбинизме или ранней седине, но оба варианта совсем не подходили к ситуации.

– Увы, в нашем мире ещё много неизвестного и нам предстоит ещё многое изучить. Если однажды я узнаю ответ, то обязательно сообщу его вам.

Аманда кивнула, отпив немного чая, но её глаза по-прежнему то и дело смотрели на Элрика.

– Доктор Блэквуд, подскажите…

К Аманде бесшумно подошёл дворецкий.

– Здесь Уильямсы, – тихо произнёс он.

Брови Аманды сошлись к переносице, а губы сложились в тонкую линию.

– Они должны были прибыть завтра.

Ей потребовалась ещё пару секунд, затем она выдохнула и отмахнулась.

– Пригласите их к столу.

Дворецкий удалился. Аманда, должно быть, чтила законы гостеприимства, начинать ужин без части гостей было не вежливо, но Уильямсы сами приехали раньше срока.

Через пять минут в столовую вошёл мужчина с рыжими волосами и усами, а за ним девушка явно младше с грустным взглядом и тёмными волосами. Аманда представила всех участников застолья друг другу, усадила, после чего заняла место сама.

Оуэн Уильямс оказался рядом с Элриком, вначале могло показаться, что ему больше тридцати из-за усов и крепкой фигуры. Впрочем, мужчина явно специально выставлял себя старше и солиднее, на самом деле он был также молод, как и Элрик.

– Отчего же вы не предупредили, что приезжаете раньше, мистер Уильямс? – поинтересовалась Аманда.

– Сами не ожидали, что так выйдет. Чудесный чай, мисс Морган. Итак, мы что-то пропустили?

– Нет, что вы.

– А расскажите о себе, мистер Уильямс, – предложила жизнерадостная Элизабет.

– Иду по карьере военного, и у меня есть чудесная жена, – ответил Оуэн положив руку на плечо Маргарет, та никак не отреагировала. Он сжал ладонь сильнее, и только тогда Маргарет подняла голову и вымученно улыбнулась.

Жена Уильямса была полной противоположностью Элизабет – губы напряжённо сжаты, взгляд постоянно опущен, она напоминала побеждённую и сломленную воительницу, словно когда-то внутри неё пылал огонь, а теперь остались лишь угли. Элрик незаметно мотнул головой, обычно он не был свойственен на поэтические сравнения и образы. Да и вообще какое ему дело до чужих жён и их проблем?

– Вот как… – сказала Элизабет явно заметив тоже самое, что и Элрик. Но задумчивое выражение быстро сменилось на заинтересованное, у певицы появилась новая цель – молчаливый нотариус.

– Мистер Эванс, а вы почему стали нотариусом?

– Так сложились обстоятельства.

Ответил он и отвёл взгляд, чуть смутившись.

– Вам бы больше подошло быть полисменом или военным, как сэр Уильямс.

Алан Эванс заинтересованно приподнял бровь.

– Вы правы. Я действительно хотел пойти в полицию, но, увы, у меня был строгий отец. Однако же даже сейчас я охраняю закон и порядок. Вы так не считаете?

– О, вы правы, разумеется. Надеюсь, мой вопрос вас не обидел. Иногда я бываю весьма не сдержана, прошу меня простить.

– Что вы.

– А, может быть, обсудим более волнующие нас вопросы? – спросил мистер Уильямс. – Все мы здесь незнакомцы, что собрались получить наследство от той, кого даже не знали. При этом с нами за столом сидит прямая наследница леди Морган. Подскажите, не кажется ли это вам странным?

Его голос был твёрдым, немного грубым, но мистер Уильямс зрил прямо в корень. И поскольку его взгляд скользил от Аманды к Эвансу, отвечать взялась приёмная дочь Анны.

– Вы правы, – спокойно ответила мисс Морган. – Это необычно, но Анна сама по себе была необычной.

– И вы не расстроены, что все её богатства достанутся незнакомцам вроде нас?

– Что вы, я ничуть не огорчена. Мне не нужно столько всего. Подскажите, что бы вы делали, достанься вам, например, пять особняков по всей Англии? Я, разумеется, утрирую, но считаю это отличным примером.

– Я бы мог их продать.

– А если бы у вас уже были средства, которые обеспечат вас до конца жизни?

Мистер Уильямс явно хотел поспорить и по его лицу было видно, что он бы нашёл применение всему наследству. Аманда продолжила, прежде чем он подобрал слова.

– Пусть я преувеличиваю с особняками, но суть прежняя. Мне столько не нужно, и она это знала. Более того, Анна знала также и то, передай она мне всё наследство, тут же слетятся коршуны со всей Англии. Как вы могли заметить, у меня нет мужа и я единственная её приёмная дочь. На самом деле… – Аманда выдержала паузу. – Я сама попросила её отдать богатство тем, кому оно нужнее. Например, слугам. Или же совершенно незнакомым людям.

– Но почему именно нам? – продолжал спрашивать мистер Уильямс.

– Как вы наверняка слышали, Анна часто путешествовала, скрывая свою личность. Как знать, быть может вы помогли, не зная кто она. Анна ценила любую доброту, и считала лучшим решением поощрять таких людей, – в голосе Аманды послышалась грустная улыбка и теплота к ушедшей. – Что же касается миссис Нортон, Анну мог покорить ваш голос. Она любила талантливых людей. Последние годы Анна болела и вместо того, чтобы поощрять кого-то здесь и сразу, она наводила справки о тех, кто её заинтересовал и вписывала в завещание. Правда, до недавнего времени даже я не знала, кого она вписала.

– Значит, именно благодаря вам мы оказались здесь, – заключил Элрик.

– Виновата, моя идея, – мисс Морган тепло улыбнулась, а в её серых глазах на миг проскочили нотки озорства.

– У вас необычные способы развлечения, – заметил Элрик, поддерживая возникшую лёгкость.

– А какие они у вас, доктор Блэквуд? – спросила Аманда.

– Воровать мертвецов с кладбищ, – заявил мистер Уильямс, тут же разрушая всю лёгкость.

– Простите? – спросил Элрик. Звучало как бестактное оскорбление на пустом месте. Все взгляды за столом тут скрестились на них двоих, подняла голову даже миссис Уильямс.

– Я слышал, вы воруете с кладбищ мертвецов для своих исследований.

– Дорогой, не за столом… – тихо попыталась осадить его жена.

– Молчи, – тут же грубо отозвался Уильямс.

– Мистер Уильмс, это бестактно с вашей стороны, – строго сказала Аманда.

– Признаюсь, но я бы хотел услышать, что скажет доктор Блэквуд. Вы ведь крадёте трупы из могил?

Это было правдой, а потому Элрик невозмутимо ответил:

– Вздор.

Пусть Уильямс был настроен агрессивно, а его бестактность могла привести к конфликту, Элрик собирался оставаться спокойным. Он человек науки, он не будет поддаваться эмоциям.

– Подобная практика прекратилась ещё в тридцатых годах, – продолжил Элрик. – Давно уже существует закон, по которому все неопознанные тела передаются для исследовательских целей.

Элрик ничуть не соврал, после печально известной истории о двух преступниках, которые не только выкапывали тела из могил, но и специально убивали людей, чтобы продавать на исследования, появился новый закон. Правда, полностью расхищения могил не прекратились, особенно в местах отдалённых от Лондона. Увы, несколько лет назад, когда Элрик ещё был в учениках у хирурга случился небольшой всплеск. Сам Элрик не одобрял подобного, как и полагается джентльмену, хотя в душе ему было всё равно. Какая разница мёртвому человеку, что с ним делают? Ну, выкопали могилу, разрезали тело, и что с того? Дело есть только родственникам мертвеца.

– Как же, – продолжал мистер Уильямс. – У меня был знакомый, который сторожил тело своей жены, чтобы её не украли. Угадаете, что случилось?

«Украли», – мысленно ответил Элрик. На самом деле он однажды и сам таким занимался, дело сложное. Выкопать тело нужно время, а сделать это быстро и незаметно, да ещё под носом у охранника – это миссия высшей сложности.

– То был кратковременный всплеск этих жутких традиций, который тут же пресекли, – уверенно сказал Элрик. – Уверен, подобный эпизод даже не останется в истории.

– Ой-ли?

А взгляд у Уильямса такой, словно это Элрик без конца расхищает чужие могилы. Да что с ним? Элрик набрал в грудь воздуха, ответная злость начинала собираться где-то в груди.

– Мистер Уильямс, – угрожающе сказала Аманда.

Это отрезвило Элрика, он выдохнул и продолжил спокойнее.

– То, что случилось с вашим другом – это ужасно, – согласился Элрик. – Я не спорю, медицина имеет не очень хорошую репутацию, до сих пор не искоренены ужасные и жестокие привычки прошлого, как и методы, которые совершенно не работают. Признаю, доктора и сейчас допускают множество ошибок. Медицина далеко не полностью изученная наука, несмотря на множество значимых открытий последних лет. И вот причина, почему я погрузился в это дело. Чтобы быть тем, благодаря кому больной чахоткой стоя перед больницей не скажет: «Я не пойду в этот ад, останусь дома и буду заражать родных».

Элрику удалось не повысить голоса и при этом выставить себя благородным рыцарем, вполне неплохо. Впрочем, не то чтобы Элрик говорил не искренне, его отец как раз был из числа людей, умерших от холеры. Он не был образованным человеком, а потому ему пришлось работать на заводе. Чтобы оплатить достойную жизнь своему сыну, он трудился на пределе возможностей. Элрик помнил, как ухаживал за ним в последние дни жизни, помнил жуткий кашель с кровью и лихорадку. Отец предпочёл умереть дома, даже не попытавшись вылечиться, впрочем, всё равно болезнь едва ли поддавалась лечению.

– Весьма благородно, – сквозь зубы ответил Уильямс. – Надеюсь, вы станете таким врачом, каким хотите.

В словах Оуэна Уильямса сквозила натянутая вежливость, но в этом раунде победа осталась за Элриком.

Взгляд Аманды метал молнии, но поскольку разговор затих, цели эти молнии не находили.

– Впредь я не потерплю оскорблений за этим столом. Всем ясно?

Гости пусть и согласились, но Аманда успела бросить уничижительный взгляд на мистера Уильямса. Остальная часть вечера прошла или в напряжённой тишине, или в пустых разговорах о хмурой осенней погоде. А позже гостей разместили по комнатам.

Зайдя в свою, Элрик не обратил внимание на интерьер или другие удобства, в три шага он добрался до окна и уставился на церковь. Она стояла прямо по центру, и по-прежнему вызывала те же чувства беспочвенной тревоги.

– Что-то не так? – спросил дворецкий.

– Нет-нет, – поспешно ответил Элрик, отказываясь принимать глупую тревогу. – Всё хорошо.

Элрик вновь сосредоточил внимание на странном дворецком, совершенно седые волосы и молодое лицо никак не давали ему покоя. Впрочем, нет, не седые, серые. Разве волосы вообще бывают такого цвета?

– Простите, напомните, как вас зовут?

За всеми впечатлениями имя дворецкого, даже если он представлялся, осталось где-то за границами памяти.

– Брайан Стоун, доктор, – преставился дворецкий и вежливо склонил голову.

– Подскажите, мистер Стоун, у вас та же генетическая аномалия, что и у Аманды?

Лицо дворецкого не выражало никаких эмоций, как и до этого. Может, именно это смущало Элрика?

– Нет, доктор, я таким был с рождения.

Элрик кивнул, и Брайан покинул комнату.

Глава 2

Церковь горела, жар и дым душили так, что Элрик готов был выкашлять собственные лёгкие. Огонь пожирал дерево, церковь возвышалась перед Элриком, каменные стены сочились водой, кровью, потом огнём. Истошно закричала девушка.

Элрик открыл глаза и вскочил с кровати, глотая воздух. Голова кружилась, а комната плыла. Пытаясь прийти в себя, он поднялся и выглянул в окно. Мрачная церковь была на месте, а в голове возник образ деревянной церкви из сна, она горела, а он был заперт внутри.

Прошло около пятнадцати минут, пока Элрик стоял возле окна и рассматривал в неверном ночном свете жуткую церковь. Мимо пролетела ночная птица или летучая мышь, тогда он моргнул и вновь вернулся в постель.

***

Элрик поднялся рано, привёл в порядок растрёпанные после ночи чёрные волосы, оделся и вышел из комнаты. Он смотрел под ноги, погрузившись в ночной сон, а от того вздрогнул, когда дворецкий оказался прямо перед ним. Элрик даже застыл от неожиданности. Неужели он так погрузился в мысли, что не услышал шагов в эти тихие утренние часы?

– Доброе утро, – поприветствовал его Элрик, жадно посматривая на поднос с чашкой кофе.

– Доброе утро, доктор Блэквуд, это для мистера Уильямса, принести и вам?

– Да, спасибо, я выйду проветриться и вернусь через десять минут.

Дворецкий кивнул и пошёл дальше, Элрик опустил взгляд на его туфли. Действительно, шагов было не слышно.

Элрик провёл рукой по перилам, медленно спускаясь, вслушиваясь в звук собственных шагов и ощущая гладкое дерево под пальцами. После сна мир словно уплывал и Элрик почувствовал необходимость сосредоточиться на деталях. Что с ним вообще такое? Крайне странное ощущение.

Спустившись в гостиную, он заметил фигуру в чёрном платье, она тоже шла в сторону выхода, но остановилась. Элрик встретил взгляд Аманды и заметил мягкую улыбку на её губах, слегка окрашенных тёмной помадой.

– Доброе утро, доктор Блэквуд.

Часть её белых волос была убрана назад, а часть волнами лежала по плечам.

– Доброе утро, вы тоже вышли подышать? – догадался Элрик.

– Да, в конце концов, сегодня нотариус, наконец, зачитает завещание, и я буду свободна от… – Аманда повела рукой. – От груза богатства Анны.

Элрик открыл дверь, пропуская Аманду на свежий воздух. Утро выдалось туманным и тёмным, а церковь вновь смотрела на Элрика своим жутким невидимым взором.

– Знаете, в современном мире всем нужны деньги и другой бы человек на вашем месте не отказался бы от такого наследства, – заметил Элрик, пытаясь не думать про церковь и просто прийти в себя. – Вот почему все мы здесь, насколько бы эта ситуация не казалась нам странной.

– Понимаю. Но мне это не нужно.

И это было удивительно, как кому-то в этом мире не нужны деньги? Но мысли разбегались, и взгляд помимо воли вновь скользнул к церкви. Над лесом позади церкви собрался утренний туман, ангел без головы по-прежнему молился и плакал.

– Хотите зайти? – спросила Аманда. – Увы, она уже много лет заброшена, но двери по-прежнему открыты.

– Нет… Точнее позже. Я вышел подышать воздухом, но мне уже пора обратно.

– Как хотите. В двенадцать будьте готовы, мистер Эванс зачитает завещание.

***

Вот только в одиннадцать поднялся шум, и в скором времени в дверь постучался дворецкий.

– Доктор Блэквуд, нужна ваша профессиональная помощь, – начал мистер Стоун.

По возгласам в коридоре Элрик уже понял, что не стоит ждать ничего хорошего. Элрик беспомощно окинул взглядом комнату, понимая, что он не взял с собой практически ничего, а без инструментов чаще всего доктор, увы, просто бесполезен.

Элрик проследовал за дворецким к открытой двери, где уже стоял мистер Эванс и мисс Морган, на этаже показалась и миссис Нортон.

– Что такое? Что случилось? – обеспокоенно начала она.

– Не знаю, – ответил Элрик, подходя к открытой двери.

Аманда обернулась, её взгляд был обеспокоенным и растерянным.

Тело миссис Уильямс лежало посреди комнаты, её муж сидел рядом на коленях.

– Помогите ей, доктор, – непривычно тихо с нотками мольбы произнёс мистер Уильямс.

Вот так всегда и бывало, если не нужны услуги доктора, то люди готовы поливать их грязью, а стоит чему-то случиться и вот они едва ли не падают на колени.

Элрик ничего не сказал, по большей степени потому, что понимал, что помочь миссис Уильямс уже нельзя. Она лежала на полу в неестественной позе, словно её тело перед смертью сотрясала судорога, от того ноги и руки застыли беспорядочно. На губах выступила едва заметная пена, а глаза закатились. Элрик присел и дотронулся до ещё теплой руки, затем до горла, приоткрыл рот и тяжело вздохнул, поднимая взгляд на мистера Уильямса.

– Она мертва, – спокойно сказал он.

Элизабет ахнула у двери.

– От чего?

В глазах мистера Уильямса словно вспыхнуло пламя. Он схватил Элрика за грудки и поднял.

– От чего?!

– Вы, правда, не знаете?

Элрику была неприятна близость этого рыжего военного, тем более что в драке доктор проиграет мгновенно. И всё же Элрик старался сохранять спокойствие, а в качестве намёка указал взглядом на фарфоровую чашку возле стола, на её дне всё ещё оставалось немного кофе.

Элрик помнил, что дворецкий нёс кофе именно мистеру Уильямсу, но судя по тому, где был труп и чашка, видимо, что-то пошло не так.

– Мне стало лучше, и я отдал ей свой кофе… – прошептал Уильямс и отпустил Элрика. – Ты!

Гнев исказил его черты до совсем уж карикатурных, словной несущийся поезд Уильямс устремился к дворецкому.

– Ты, – сквозь зубы повторил мистер Уильямс, схватив Брайана за грудки.

Легко поднять дворецкого не получилось, мужчина встретил взгляд твёрдо и с такой же отстранённостью, как и всегда.

– Это ты сделал!

– Мистер Уильямс, придержите ваши обвинения! – вступилась Аманда. – Это мог сделать любой!

Хрупкая на вид она так крепко уцепилась за руку Уильямса, что Элрик даже испугался за неё. Как бы этот вояка не ударил Аманду в пылу гнева.

– А, может, это вы сделали? – возмутился Уильямс, сбросив её руку и оттолкнув.

– Успокойтесь! – не выдержал Элрик, но, к счастью, Аманда не пострадала, едва качнулась, после чего выпрямилась во весь рост и заглянула Уильямсу прямо в глаза.

– А, может быть, это вы сделали?

– Что за вздор!

Рука Уильямса дрогнула, Элрик в два шага оказался рядом.

– Мы узнаем, кто это сделал, – заявил он. – Нужно послать кого-то за инспектором. Или вы хотите выместить злость на невиновном?

– Через час придёт садовник, его и отправим. Все остальные останутся в особняке, – добавила мисс Морган.

– Убирайтесь, – сквозь зубы прошептал мистер Уильямс, а затем повторил громче и медленнее. – Убирайтесь. Вон!

Элизабет попятилась от входа, затем удалился дворецкий и нотариус, Аманда успокаивающе коснулась плеча Элрика и они тоже вышли. Мистер Уильямс захлопнул дверь, а спустя пару секунд внутри что-то упало, послышался звук разбитого стекла, а затем удар, словно Уильямс ударил кулаком в стену.

– Идёмте, оставим его одного с горем, – сказала мисс Морган.

– Нужно найти ему другую комнату, нельзя, чтобы он там всё разрушил. Так он может уничтожить улики, – возразил мистер Эванс.

– Скажите ему это сами, – с вызовом бросила Аманда.

Нотариус промолчал. Элрик с опаской покосился на дверь, да уж, сейчас с мистером Уильямсом лучше не разговаривать.

– Спускайтесь все в гостиную, – тихо сказала она.

– Сколько нам нужно будет ждать инспектора? – спросил Элрик, вспоминая, как экипаж добирался до особняка по полузаброшенным дорогам через лес.

– К вечеру будет. Только дождёмся садовника.

Вся группа спустилась вниз в гостиную и в напряжённом молчании расселась в кресла и на диван.

– Мистер Стоун, принесите нам успокаивающего чая.

Дворецкий кивнул и ушёл.

Элизабет фыркнула.

– Я после всего не буду пить у него чай, может, это он. Вон какой жуткий, а что у него с ушами!

– Что у него с ушами? – машинально переспросил Элрик, потому как были они вполне обычные, никаких видимых повреждений или следов болезни.

– Ну как же… – Элизабет переводила взгляд с Элрика на нотариуса, затем на Аманду, но потом вдруг сказала. – Не важно. Именно он принёс отравленный кофе.

Аманда пожала плечами.

– Хотите не пейте, а мне не помешает успокаивающий чай.

– Вы ему доверяете? – спросил Элрик.

– Как себе, – ответила Аманда.

– А кто ещё есть в доме из слуг?

– Кухарка Эния и горничная Клементина.

– У вас так мало слуг? – удивился Элрик.

– Здесь, да. Тут только те, кому полагается часть завещания.

Элрик перевёл взгляд на нотариуса, затем на Аманду.

– Вы много знаете про завещание.

– Да, достаточно, но мистер Эванс тут ни при чём, он не говорил больше положенного. Что-то я уже знала, а о чём-то могу догадаться. Например, этот особняк Анна подарит мне.

Элрик оценил реакцию Эванса, нотариус поджал губы, но никак больше не отреагировал.

– Мистер Эванс, я понимаю, что вы должны зачитать завещание перед всеми, но, подскажите, что происходит, когда кто-то из нас умирает? Остальное делиться между остальными наследниками, верно? – спросил Элрик.

– Да, – кивнул нотариус. – А ещё… – он замялся и неохотно продолжил. – Миссис Уильямс не было в списке, только её муж. Убить хотели его.

Элизабет громко выдохнула.

– Ох…

– Нам нужно… – начал Алан Эванс, смыкая и размыкая пальцы в замок. – Нужно держаться вместе, минимум по двое и смотреть друг за другом. Ни в коем случае нельзя оставаться по одному.

Он посмотрел каждому в глаза и дождался согласия.

Элрик был сбит с толка, он не мог предположить, кто из них убийца. Никто не был похож, разве что он пока не видел кухарку и горничную. А, может быть, правда, дворецкий?

Элизабет беспокойно накручивала золотистые кудри на палец, нотариус смыкал и размыкал пальцы, Аманда застыла, словно каменная статуя. Каждый переживал напряжение, как мог. Что же касается Элрика, то волнение и беспокойство от угрозы жизни пока не успели добраться до его сердца. Он всегда был несколько толстокожим.

– Ваш чай, – сказал дворецкий, выходя с подносом.

Аманда взяла чашку и отпила глоток. Компания напряжённо следила за её реакцией.

– Ох, – вдруг девушка схватилась за сердце, чашка в руке дрогнула. Элрик вскочил с кресла, а потом Аманда распрямилась и улыбнулась. – Простите, знаю, подобные шутки не уместны, но видели бы вы свои лица.

Элизабет шумно выдохнула. Элрик нервно дёрнул уголком губ и вновь уселся на место.

– Поставьте, мистер Стоун, – сказала Аманда.

Дворецкий опустил поднос на столик. Чашки испускали умиротворяющее тепло, но никто не торопился попробовать.

Со стороны лестницы раздалось несколько громких шагов.

– Вы должно быть издеваетесь, – сказал мистер Уильямс. – Его нужно запереть.

Аманда вновь окинула взглядом всю компанию и тяжело вздохнула.

– Хорошо, если вам так будет спокойнее. Прошу прощения, мистер Стоун.

– Не извиняйтесь.

– Идёмте, мистер Уильямс, выберете любую свободную комнату.

Когда все трое удалились, Элизабет наклонилась вперёд и тихо прошептала:

– А если это не он?

– А кто тогда?

Она поджала губы, а Элрик вспомнил слухи, мол Элизабет отравила своего второго мужа. И тут ему вдруг показалось, что каждый способен на убийство. Это вполне мог быть и сам мистер Уильямс, может быть, его тяготила собственная жена. А, может, Аманда? Что в сущности Элрик о ней знал? Разве что, нотариусу это точно было ни к чему.

Элрик выдохнул и откинулся на спинку кресла. Он оказался здесь ради денег и не скрывал этого, ему было всё равно на причуды старой виконтессы, если с этого у Элрика будут необходимые средства. Ведь именно они позволят ему не просто уехать из мрачной старой комнаты в более благополучный район Лондона, но и проводить исследования, возможно, получиться найти лекарства от холеры, чтобы больше никто не кашлял кровью, как его отец.

С другой стороны, стоили ли исследования собственной жизни? Ведь как попытались убить мистера Уильямса, так могли убить и Элрика.

– Ну, что ж, готовы мы рискнуть своей жизнью ради денег или всё же нет?

Элизабет не ответила.

Глава 3

Мисс Морган и мистер Уильямс вернулись в гостиную через десять минут, только они заняли места, как Алан Эванс прокашлялся и поднялся, привлекая внимание.

– Я понимаю, что это работа полиции, но, возможно, это поможет нам убедиться, что мы сейчас обвиняем правильного человека. Поэтому давайте каждый расскажет, что видел.

– А кто это по вашему был? – устало бросил Уильямс.

– Не знаю. Пожалуйста, мистер Уильямс, поделитесь, что произошло этим утром.

– Кто-то убил мою жену, – сквозь зубы выдавил он, но встретив открытый взгляд Алана, продолжил более мягко. – Я плохо спал, проснулся рано и попросил мистера Стоуна кофе, а затем, когда он его принёс… Не знаю, отвлёкся, почувствовал себя лучше, поэтому и сказал Маргарет, что не хочу и отдаю ей. Она любила кофе. А потом она…

Голос Оуэна пропал, неужели он всё же любил Маргарет?

– Спасибо, – поблагодарил мистер Эванс, решив больше его не мучить. – Кто-то из вас ещё выходил из комнаты до этого происшествия?

– Называйте смерть своим именем, мистер Эванс, – вставил Уильямс.

«Да ты словно в каждой бочке затычка. Везде и всегда должно быть твоё слово,» – мысленно возмутился Элрик.

– Я выходил, – сказал Элрик. – Видел, как мистер Стоун нёс кофе и попросил сделать для себя. Почти сразу же вернулся обратно.

– Я была в гостинной и видела доктора Блэквуда, – подтвердила мисс Морган. – Я рано встаю, и к тому моменту уже несколько часов читала. Но глазам полезно задавать отдых, поэтому я вышла. Затем, когда доктор Блэквуд ушёл, я пересеклась с миссис Нортон.

Элизабет кивнула, подхватив диалог.

– Простите… Видимо я ещё спала, случайно зацепила вазу в коридоре. Я хотела выйти подышать свежим воздухом, но потом это…

– Перед этим мы успели спуститься в гостиную, и несколько минут обсуждали литературу, пока меня не позвал мистер Стоун, – добавила Аманда.

– Я увидел его, как только Маргарет упала. Попросил сходить за доктором, – добавил Уильямс. – Вот только он оказался бесполезен, ваш дворецкий – убийца, а вы, мистер Эванс, не детектив.

– Почему вы не можете продержаться и минуты без колкости? – спросила Аманда, скрестив руки.

– Наверное, потому что у меня умерла жена?!

Из уважения к чужому горю они замолчали. Впрочем, Элрику многое хотелось сказать, этот мистер Уильямс раздражал с каждым часом всё больше и больше.

Прошло ещё пятнадцать минут. Всё это время Аманда посматривала в окно, а когда на дороге показалась фигура человека, она поднялась и подошла к стеклу.

– А вот и он.

По извилистой дороге к особняку шёл парнишка лет четырнадцати, ещё через десять минут, и он был отправлен назад за помощью. Аманда вернулась и хмуро осмотрела картину перед собой – все гости особняка по-прежнему сидели на своих местах с мрачными лицами. Элрик и сам понимал, что так дальше продолжаться не может, но что им ещё делать? Не самим же играть в детективов и устраивать самосуд, нужно дождаться настоящих полисменов, а пока важно не навредить следствию.

– Итак, – начала мисс Морган, поставив руки на пояс. – Я доверяю своей прислуге, но вы – нет. Кто готов пойти со мной на кухню? Нужен наблюдатель, пока Клементина будет готовить ужин.

Элрик и мистер Уильямс поднялись одновременно, а следом и Элизабет. Увидев эту картину поднялся и мистер Эванс.

– Увы, на кухне не хватит места для нас всех. Доктор, может быть вы?

– Доктор ещё не сказал, от какого яда умерла моя жена, – заметил Уильямс.

– Увы, у меня недостаточно оборудования, чтобы провести все необходимые анализы, – ответил Элрик.

– И какой же вы доктор тогда? Будь вы профессионалом, взяли бы.

Элрик не мигая смотрел на Уильямса, кажется, эта ситуация начинала действовать на нервы даже ему.

– Зато из вас отличный военный даже без войны, – едко ответил Элрик.

– Что вы хотите этим сказать, доктор?

Мистер Уильямс сделал шаг вперёд и будто тут же вырос на несколько футов, он угрожающе навис над Элриком.

«То и хочу сказать», – хотел бросить он, но сдержался.

– Я понимаю, что вы расстроены, но я приехал сюда не работать, как и вы, – более спокойно продолжил Элрик, пытаясь избежать конфликта.

– Тогда вы не доктор.

– И что же вы хотите от меня? Чтобы я взял кухонный нож и сделал вскрытие прямо здесь и сейчас? Хорошо, что это даст? Она оживёт? Вам станет легче? Нет. Возьмите себя уже в руки, мистер Уильямс.

– Пожалуйста, хватит! – воскликнула Элизабет, возникнув между ними. – Криками и взаимными упрёками делу не помочь!

– Я полностью разделяю вашу позицию, – согласилась мисс Морган. – Итак, давайте разделимся. Доктор?

Элрик кивнул, всё ещё не сводя взгляда с Уильямса.

– Я тоже с вами, – сказала Элизабет.

Вот так они двое и пошли за Амандой. Элрик наблюдал, как тусклый свет то и дело падал из окна на белые волосы, а затем исчезал и в полумраке они становились серыми, а затем очередное окно пропускало тусклые лучи. У мисс Морган была прямая спина и стройная фигура. Аманда была красива, а белые волосы лишь добавляли загадочности и призрачности в её облик.

– Мисс Морган, а кто построил ту церковь? – спросила Элизабет.

Элрик покосился в окно, и здесь она наблюдала.

– Ближайшая деревня довольно далеко, – продолжала Элизабет. – Ничего удивительного, что сейчас церковь в таком состоянии. Но почему изначально она была построена?

Аманда замедлила шаг.

– Ох, это отец Анны. Хотел, чтобы здесь была деревня, да только люди остались на своей земле, в церковь некоторое время ходили, но затем никто не захотел тратить полдня своего пути. Деревенские люди занятые. На заре своей жизни виконт Морган построил ещё и этот особняк, вместо старого, но за домом хотя бы ухаживали, пусть мы сюда и редко приезжали, а на церковь, увы, как-то не хватило сил. Да и какой смысл?

– Вот как, а здесь было что-нибудь до церкви?

Аманда ещё замедлила шаг.

– Что, например?

– Ну, что-нибудь… – расплывчато ответила Элизабет.

Элрик вспомнил сон, где горела деревянная церковь.

– Например, деревянная церковь, – добавила Элизабет.

Сердце Элрика пропустило удар.

– Или дерево.

– Ну, деревья тут точно были, мы же в лесу. И раньше это место принадлежало лесу. Однако ты права, раньше здесь была маленькая деревянная церковь, меньше этой в несколько раз. Она сгорела при пожаре, но это было так давно, что уже никто и не помнит.

По спине Элрика пробежали мурашки. Пришлось повторить себе мысленно, что это просто совпадение. Возможно, он где-то слышал об этом месте раньше, вот почему ему приснилась горящая деревянная церковь. Это всего лишь игры подсознания, ничего больше.

– Эния! – воскликнула Аманда, едва не врезавшись в появившуюся в коридоре женщину.

Эния сразу выделялась своей массивностью, она была выше Элрика на голову, а руки и ноги такие, словно она занималась поднятием гантелей каждую свободную минуту. В остальном же женщина, как женщина её положения: простое платье, фартук, убранные в пучок каштановые волосы.

– Простите…– отозвалась она гулким, как горная долина, голосом.

– Мы идём к тебе. Уж извини, ты наверняка слышала, что произошло. Позови Клементину, хотя нет, лучше отправь в гостиную. Мы приняли решение держаться всем вместе.

– Как скажите.

Кухня располагалась в подвальном помещении, натопленная и тёмная она создавала ощущение уюта. Пусть в углах клубились тени, но в окно хотя бы не заглядывала проклятая церковь.

Первое время Элрик удивлялся, каким образом столь массивная кухарка так хорошо двигалась в этом тесном помещении, да ещё так ловко умудрялась резать помидоры и обжаривать мясо. Казалось, её необычная комплекция ничуть не причиняла неудобства, но уже через несколько минут наблюдать за приготовлением пищи Элрику наскучило, он бы лучше потратил свободное время на изучение внутренних органов человека, чем на это.

А ещё исследуя и изучая, он бы не думал о словах Элизабет.

Подождав момента, пока Аманда начала давать распоряжения кухарке, Элрик обернулся к Элизабет.

– Миссис Нортон…

– Да бросьте, зовите меня Элизабет.

Элрик конечно и до этого был ближе к Элизабет, чем к остальным в этом особняке, сказалось их совместное путешествие, но всё же такой резкий переход к неформальному общению едва его не смутил. И всё же сейчас некогда было об этом думать.

– Хорошо, Элизабет, – также тихо продолжил Элрик. – Скажите, как вы узнали про деревянную церковь?

Светлые зелёные глаза девушки загорелись. Наверное, Элрик как-то выдал себя.

– Мне приснился сон, – одними губами прошептала она. – Вам тоже?

Как она догадалась? А, впрочем, не было времени размышлять или отрицать.

– Да, – кивнул Элрик.

А затем в голове всплыло то самое утро, когда дворецкий нёс кофе. А ведь Уильямс тоже плохо спал.

– Итак, ничего странного пока не заметили? – спросила Аманда и в первое мгновение Элрик решил, что она про их сны, а затем перевёл взгляд на гремящую посудой кухарку.

– Нет, – ответил он.

– Смотрите внимательнее, а то мало ли отравит нам еду.

В голосе Аманды так отчётливо выражалось недовольное ехидство, что Элрик решил извиниться.

– Просим прощения за недоверие, но в этом доме произошло убийство. Войдите в положение, – напомнил он.

– Да… Я понимаю, – в стальные глаза вновь вернулась та мягкость, что была в первый день. – Но я доверяю слугам, как самой себе, вот почему меня обижает такое недоверие.

Глава 4

Констебль не приехал и к восьми. Гости особняка успели ещё раз переброситься парой едких фраз, поужинать и вновь вернуться в гостиную. Уильямс прикрыл глаза, нотариус и Элизабет тихо разговаривали в коридоре, громоздкая кухарка и черноволосая горничная стояли в углу, дворецкий по-прежнему был заперт. Аманда с прямой спиной читала книгу.

Элрик достал карманные часы уже второй раз за последние пять минут. Уильямс, кажется, дремал и не хотелось его разбудить неловким скипом, иначе криков не миновать. Элрик его не винил, он бы тоже наверняка вёл себя похоже, если бы кто-нибудь отравил его жену. Впрочем, любовь от Элрика была также далека, как опера от хирургии. Он никогда никого не любил и сомневался, что полюбит.

Элрик вновь посмотрел на карманные часы, третий раз за пять минут. Не выдержав, он медленно поднялся и шагнул к каменной полке. Внимание привлекал череп и золотой браслет рядом, он был старинным, а по контуру вились переплетающиеся символы. Элрик знал значения некоторых из них – «мудрость», «просьба к богам», «круговорот жизни».

– Хотите покажу ещё? – едва слышно спросила Аманда.

Элрик встретил взгляд её серых глаз, таких внимательных и цепких. Закрыв книгу, она поднялась, едва скрипнув креслом.

– У нас большая коллекция.

Мистер Уильямс всхрапнул, Элрик замер, боясь, что тот проснулся, но обошлось. Аманда улыбнулась и указала головой в сторону выхода, Элрик кивнул, и они тихо покинули гостиную.

– Мы так осторожны, словно боимся разбудить раненного зверя, – заметила Аманда, едва улыбнувшись уголком губ. Насмехалась? Жалела? Элрик не смог до конца разобраться.

– Его можно понять, – заметил Элрик, хотя сам мог бы сказать нечто подобное. Уильямс действительно напоминал дикого зверя.

– Да, но вы ведь понимаете его далеко не так, как мистер Эванс или миссис Нортон, верно?

Элрик приостановился, вновь заглянув в серые тёплые глаза. Он вовсе не был слеп, у Аманды был такой взгляд только в отношении Элрика, с остальными она общалась куда более холодно.

– Нет, не совсем, – ответил Элрик, хотя и понял.

Видимо и Аманда заметила его исследовательскую отстранённость. Впрочем, в доктора и не шли чувствительные натуры. Наблюдая смерти и чужие потери, сочувствующий всем и каждому доктор легко мог сойти с ума. И всё же… Элрик ведь пошёл в это дело отчасти для того, чтобы сделать этот мир лучше, чтобы боли и страданий стало меньше, а, значит, он не был бесчувственным человеком.

– Как думаете, почему ещё не пришли полисмены? – спросил Элрик, прежде чем Аманда успела продолжить начатую тему.

– Не знаю. Хотите быстрее восстановить справедливость, да?

– Верно, – кивнул Элрик.

Да, справедливость – это то, что он любил. А несправедливость то, что порой возмущало его до глубины души. А, может, это Элрику нужно было идти в послисмены, а не Эвансу?

Они удалились вглубь коридора настолько, что свет едва касался очертаний картин на стенах, окон и столика. Аманда наклонилась к круглому столику и через секунду в её руке вспыхнула масляная лампа, второй рукой она прежнему прижимала к себе книгу.

– Идёмте, доктор, – сказала Аманда, освещая путь, и он пошёл.

Так и хотелось спросить, куда они? Что именно мисс Морган хотела показать? Но Элрик молчал, наблюдая за расступающейся темнотой. А потом глухой стук её каблуков замер, свет качнулся, Элрик несколько раз моргнул, словно выбираясь из сна. Что это было за чувство? Не страх, не беспокойство, а скорее… спокойствие?

– Подержите, – сказала она, протянув Элрику книгу. После чего вытащила из кармана маленький ключик и поставила в замок. Дверь была ничем не примечательной, такая же деревянная и тёмная, как и все в этом коридоре.

– А что это за книга? – спросил Элрик, переводя взгляд на тёмную обложку.

– Это «Фауст».

– А, я начал читать, но не оценил сей труд по достоинству.

– От чего же? – поинтересовалась Аманда застыв с ключом в замочной скважине.

Элрик пожал плечами.

– Сложно сказать.

Аманда загадочно улыбнулась.

– Да, бывает в нашей жизни так, что некоторые вещи нравятся, а некоторые – нет, ты сам не знаешь причину. Но, знаете, если вам что-то не нравится, не повод ли это задуматься, а почему так?

За словами Аманды явно таился скрытый смысл. Элрику казалось, что он почти уловил мысль, но она пряталась на периферии сознания и постоянно ускользала в темноту. А потому Элрик решил сделать вид, что не понял и намёка.

– Я просто не люблю стихи. Они словно бы сковывают людей в оковах рифмы. Проза же напротив – свобода.

– Интересное мнение, – кивнула Аманда, после чего наконец несколько раз щёлкнула замком. – Позже я бы хотела с вами ещё поговорить о литературе, если вас не затруднит. Например, раз вы врач, мне было бы крайне интересно послушать ваше мнение о романе «Франкенштейн».

Дверь скрипнула, обдав затхлым воздухом.

– Увы, у меня нет мнения, я его не читал.

– О, в таком случае я обязательно дам вам прочесть, а пока прошу…

Аманда прошла внутрь, освещая комнату. На каждой полке здесь были либо книги, либо глиняные сосуды, шлемы, камни, амулеты, браслеты. У Элрика буквально разбегались глаза, но от всех этих предметов испорченных временем невыносимо тянуло чувством потери.

Элрик подошёл к полке с ветхими книгами, заметил другую с новыми, затем шагнул к полкам с почерневшими амулетами, кольцами и браслетами. Аманда следовала сзади, поднося источник света. Может быть, не стань он доктором, да будь богаче, отправился бы исследовать дальние страны, откапывать из-под песка древние дворцы и пирамиды.

Элрик вспомнил, как в детстве отец учил его считать. Он загибал свои мозолистые пальцы, показывая и произнося «один», «два». Отец рассказывал, как цифры идут дальше десяти: одиннадцать, двенадцать, тридцать, двадцать. А потом он упомянул, что и до большого пальца есть одна цифра, которая означает пустоту – ноль. Тогда Элрик спросил, есть ли что-нибудь до нуля, вот только отец тогда ответил – нет. Пусть среди деревенский отец отличался умом, но, увы, на деле ему не хватало хорошего образования. Как знать, может, будь отец богаче, получил бы его, и жили они бы сейчас другой жизнью. Впрочем, отец сделал иное дело – заметил у сына тягу к знаниям и вложил все силы в образование Элрика.