Читать онлайн Быстрый. Умный. Твой! Хроники Новой Восточной Республики бесплатно
ПРОЛОГ: ХРОНИКИ ВЕЛИКОГО ПЕРЕХОДА
Они сражались за глоток воды. За килограмм генномодифицированной пшеницы. За клочки земли, где когда-то шумели леса.
Конец Эпохи Изобилия наступил не с грохотом, а с тихим всхлипом. Планета, десятилетиями бывшая кладовой и свалкой, отказалась работать. Почва была отравлена, атмосфера рождала ураганы, сдирающие кожу с городов. Войны XXI века за нефть показались игрой в сравнении с бойней XXII столетия – Войне за Глоток Воды.
На руинах старых государств начал кристаллизоваться новый порядок. Выжившие регионы Евразии поняли: в одиночку они умрут. В 2158 году был подписан Договор о Восточном Альянсе – акт отчаяния.
Но государства были банкротами. Силу имели другие.
Новые боги
Их имена знал каждый выживший. Они были над конфликтом.
«Омнипласт Индастриз». Король полимеров. Из его пластика строили жилье, делали посуду, медицинское оборудование. Пластик стал новой валютой.
«ЭкоДом Глобал». Штамповал ультрабюджетные жилые модули для миллионов беженцев. Их кварталы-соты стали символом выживания, но не жизни.
«АгроСинтез». Владелец патентов на вертикальную агрокультуру. Тот, кто контролировал еду, контролировал всё.
Но истинным архитектором нового мира стала «НейроВижн».
Спасители
Изначально – стартап по разработке интерфейсов «мозг-компьютер». Война и хаос стали трамплином. Их технологии помогали координировать армии, управлять логистикой, ставить диагнозы без врачей. «НейроВижн» предложила Альянсу не товар, а решение.
Правительства оказались в долговой яме. Они были должны «Омнипласту» за полимеры, «ЭкоДому» за модули, «АгроСинтезу» за пайки. Самый страшный долг – перед «НейроВижн» за разум, за возможность управлять хаосом.
Именно «НейроВижн» создала сеть дронов-рекуператоров, создававших над городами «погодные купола», нейтрализующие кислотные дожди. Их наноботы очищали мертвую почву. Они продавали надежду. Их искусственный интеллект, «Оракул», стал мозгом, пытающимся оживить парализованное тело цивилизации.
В счет долгов корпорации получили места в Совете Стабильности. С каждым новым кризисом их голос становился весомее. «Ваши решения основаны на эмоциях, – звучали их подкрепленные данными речи. – Доверьтесь алгоритмам. Доверьтесь Оракулу».
Перелом наступил с анонсом проекта «Когнитивный Апгрейд».
Рекламный рай
К 2200 году, когда Альянс стал Новой Восточной Республикой (НВР), «Нейро-3» стал массовым продуктом. Его продавали под слоганом: «Принимайте идеальные решения. Каждую секунду.»
Ролики показывали архитектора, прорабатывающего в уме сложные расчеты, врача, ставящего мгновенный диагноз, музыканта, импровизирующего с виртуальным оркестром в голове.
«С «Нейро-4» вы получите мудрого наставника, – вещал гладкий голос. – Функция «Когнитивный Ассистент» подскажет эффективный маршрут, предостережет от невыгодной покупки, поможет с коллегами. Это не контроль. Это ваше личное конкурентное преимущество».
Имплант продавали как статусную вещь. Быть «интегрированным» означало быть успешным. Быть «аналогом» – отсталым.
К моменту выхода «Нейро-7» имплант стал обыденностью. Общество НВР было стабильным. Улицы чистыми, преступность нулевой. Люди были счастливы. Или их мозг исправно вырабатывал дофамин в ответ на правильно подобранные стимулы.
Немногие скептики шептались: куда делись бунтари? Где философы, задающие неудобные вопросы?
Но их голоса тонули в хоре, воспевающем удобство. Система не приказывала. Она соблазняла. Она предлагала рай, и люди, помнившие хаос, платили за входной билет самую высокую цену – право на собственные мысли.
Истинная цена – функция «Социальной Гармонии», подавляющая «диссонирующие» идеи, – была сокрыта в пользовательском соглашении, которое никто не читал.
До поры, до времени.
ГЛАВА 1
Поезд метро, словно стальная змея, пронзал подземелье Новой Восточной Республики. За окном мелькали туннели, сменяясь ослепительными панорамами города: вверх уходили сияющие шпили корпоративных небоскрёбов, внизу, у их подножий, клубилась жизнь – неоновые вывески, рекламные голограммы, толчея на улицах. Алан Керн, багчейзер среднего звена в компании «НейроВижн», ехал на новое место работы в головной офис. Высокий двадцатидевятилетний темноволосый мужчина в сером деловом костюме, с новой тестовой моделью импланта «Нейро-9», он прислонился лбом к прохладному стеклу. Напротив, на целую стену, сияла реклама: улыбающаяся девушка с цифрой «8» на виске. Слоган гласил: «Быстрый. Умный. Твой! Нейро-8».
Отец, наверное, пришёл бы в восторг, – мелькнуло у него в голове. Он на секунду представил его – математика, с восторженными рассказами о Тьюринге. А мать… мать относилась ко всему этому с прохладцей. Ностальгия – неконструктивна, – тут же отсек он сам эту мысль. Текущий момент: путь на работу.
Его взгляд зацепился за старика в углу вагона. На виске у того тускло мигал значок «Нейро-5». И вдруг, словно от этого мигания, в памяти вспыхнуло старое, пыльное воспоминание. Школьный двор. Одиннадцать лет.
Они с Максимом стояли за углом, наблюдая за старшеклассниками. Их было человек пятнадцать – всё, что осталось от старших классов. Дети «аналогов». Они оставались в школе ещё на несколько лет, их будущее было предопределено: подметать улицы, разгружать вагоны, возможно, учить других таких же бедолаг, как они сами. В НВР работа учителя считалась немногим лучше дворника, ведь они обучали «аналогов» – людей без будущего и, что самое главное, без денег. У нормальных «интегрированных» людей обычно с двенадцати лет уже был имплант, и не было нужды учиться ещё пять лет.
В школе аналоги уже вовсю готовились к своей незавидной участи— курили вейпы, а те, что постарше, тайком пили дешёвое пиво.
Эти ребята часто задирали младших,среди которых был и Алан. Один раз самый крупный восьмиклассник Серёжа, для друзей просто «Серый», прижал Алана к стене, поднял за грудки и начал трясти:
–Ну что, сынок айтишника! Вон как гремишь конкордами! Выручай парням на вейп и пиво! Не будь жмотом!
В ушах у Алана звенело.В этот момент за него заступился Максим:
–Ты что, мозги уже пропил? Ну-ка, поставь его!
С этими словами Макс,который тогда уже знал парочку приёмов, ловко дал Серому в челюсть и даже смог вырубить его. После чего они с Аланом подружились, и в следующие дни старшаки старались его не задирать, а те, кто не знал, что это друг Макса, очень быстро об этом узнавали и ходили битые.
Учительница,Анна Петровна, тоже «аналог», с вечно печальными, а по понедельникам – с похмельными глазами, смотрела на них и, казалось, видела в каждом своё отражение.
Алан тогда почувствовал к ним что-то вроде жалости. Но тут же его охватил стыд. Конечно, они сами виноваты. Их путь – вниз, а его – к вершинам. Так устроен мир. Через неделю у него был выпускной, а также «интеграция». Ему вручат «Нейро-7», и он начнёт настоящую жизнь. Он помнил, как Максим, оставшийся в школе, смотрел на него с таким сложным выражением лица, что Алан не мог его понять. Он казался потерянным. Когда Алан впервые объявил ему о том, что предки подарят ему имплант, лицо Макса изменилось, будто Алан сказал ему, что уезжает в другой город навсегда. Сам Алан же был очень рад, что наконец сможет начать помогать родителям и станет полноценным участником рынка НВР.
Поезд затормозил у станции. Двери открылись, и Алан увидел на перроне сцену: двое полицейских грубо выталкивали из соседнего вагона бомжа в лохмотьях. Тот беспомощно пятился, сжимая банку, где одиноко позванивали два старых конкорда.
– Пшёл вон, пустая башка, пока не поджарил! – один из стражей порядка щёлкнул раздвижной электродубинкой у самого лица бомжа. Тот, испуганно вскрикнув, бросился прочь.
Алан отвернулся. Жалко, конечно. Но что поделать? Такие сами виноваты, что не смогли вписаться в рынок. Полиция правильно делает – порядок превыше всего.
Он вошёл в вагон. Его взгляд снова наткнулся на старика с «Нейро-5». Алан подошёл к нему:
–Ваш имплант сигнализирует о том, что через тридцать шесть секунд вам потребуется помощь. Я инженер, но предупреждаю сразу: это будет стоить пятнадцать конкордов.
–Что за вздор! У меня есть минимум полчаса до перезагрузки! И почему пятнадцать?! Парень из делового квартала берёт десять!
–Вы давно обновлялись? Десять – это без срочности. А вам рекомендуется обновиться как можно скорее, «Нейро-5» – это прошлый век!
–Я сам разбе… Ооох!
Старик вдруг неестественно выпрямился. Его глаза закатились, изо рта пошла пена. Женщина рядом с ним вскрикнула:
–Помогите! Мужу плохо!
Вагон на секунду замер. Десятки глаз скользнули по ним с холодным любопытством и тут же вернулись к экранам смартфонов. Никто не пошевелился.
Алан вздохнул, доставая из кейса прибор, похожий на степлер.
–Я инженер. Всё в порядке, просто хард-ресет требуется.
Он щёлкнул устройством у виска старика. В приёмную камеру втянулся маленький, гладкий, похожий на обточенную водой гальку имплант с потухшей цифрой «5».
–Ну и хлам, даже кнопки ресета нет. Тянет вас на древность всякую, а это же ваши мозги! – пробормотал Алан, вскрывая корпус микро-паяльником, похожим на шариковую ручку. Ловкими движениями он перепаял контакт и вставил имплант обратно. Старик судорожно вздохнул.
– Спасибо вам! – женщина смотрела на него со слезами.
–Не за что. С вас пятнадцать конкордов.
Женщина прислонила запястье к виску Алана и провела оплату по импланту. Алан сел на место. Поезд тронулся. Его взгляд упал на девушку напротив. Она была красива: одета в чёрные туфли на шпильке, с новой блестящей сумочкой от «Омнипласт Глобал», в платье с вырезом от бедра от «eco cotton» (по сути, искусственный хлопок) и в тёмных очках с интернетом от «НейроВижн». Проанализировав её позу, взгляд, он за несколько секунд пришёл к выводу, что у них может быть много общего. Цифра 8 на её виске говорила сама за себя.
Он подошёл.
–Привет, я…
–Проанализировав стоимость вашей одежды, походку и состояние кожи, я могу сделать вывод о том, что у нас очень высокая разница в доходах, – парировала она, не глядя на него. – К сожалению, вынуждена отказать. Всего доброго.
Девушка вышла. Алан почувствовал укол обиды, но тут же мысленно согласился. Она права. Нужно работать над собой, а не отвлекаться. Рациональное решение.
Через десять минут он выходил на станции «Корпоративный квартал». У эскалатора его ждал Максим с шваброй.
–Снова эти твои мозги кипят? Голова не болит? – ухмыльнулся он.
–Всё в порядке, Макс, – буркнул Алан, направляясь к лифтам. Настоящие дела ждали.
Уже на подъезде к кабинету на его имплант начали приходить уведомления: один за другим, со звуком древней микроволновки: «Динь! Динь! Динь!»
Алан уже сразу понял,что работы сегодня будет много.
Его рабочее место было стерильным и тихим.Мониторы показывали бесконечные потоки данных. Сбои, аномалии, отчёты. Рутина.
–А вот и наша звезда! Ты опоздал на две минуты.
Это была коллега Алана,такой же багчейзер, как и он сам, звонкая и энергичная Ольга. Блондинка с короткой стрижкой, на ней была футболка, оголяющая плечо, с орнаментом. Алан поймал себя на мысли, что так она похожа на богиню Древней Греции; также он внезапно понял, что питает к ней романтический интерес.
–Ерунда! Бывает. Вернёмся к нашим баранам: что по тому умалишённому из каршеринга?
–«Нейродрайв»? Он собирается судиться, скряга ужасный! Ему и жене по «Нейро-8» подарили и бесплатную подписку на год, так нет! Всё равно судиться хочет!
–Ладно, его тоже понять можно. Забил маршрут, а машина его в дуб отвезла. Логи выгрузи и передавай юристам, мы ничего уже не сделаем.
–Хорошо… Кстати, Алан, ты пойдёшь сегодня на службу? А потом тут открыли новый ресторан, могли бы пойти вместе поесть.
Сегодня была суббота,а это значит, что в храме Саентистов (не путать с саентологами) проходила традиционная служба: люди становились в круг, каждый высказывал пять благодарностей Алгоритму, а затем предлагал идеи, как можно было бы улучшить имплант. Службы в НВР играли особую роль в развитии продукта: на одной из служб в Алгоритм встроили «карту домашних предметов», когда один рассеянный дедок не смог с утра найти очки; также – карту цен для некоторых товаров после того, как мать одного из мальчиков пожаловалась на то, что он тратит слишком много денег на газировку.
Алан не очень горел желанием идти на эту службу,ему хватало жалоб на продукт, над которым он работает, и на работе, но ради Ольги он решил сходить.
–Я обязательно пойду на службу, я считаю, что это долг каждого гражданина НВР! Мы должны вместе развивать продукт. А потом можно и покушать.
Последующие два часа растворились в монотонной рутине, знакомой до боли. «Динь!» – уведомление о сбое в «Нейро-7» у пользователя 88934. Выгрузка логов. Паттерн: аномальное повышение уровня кортизола при упоминании термина «социальный рейтинг». Статус: «Не является ошибкой. Функционирует в рамках протокола «Социальная Гармония». Закрытие задачи. «Динь!» – новый тикет. Конвейер. Алан чувствовал удовлетворение от проделанной работы. Эффективность. Порядок.
– Ну что, звезда, готов нести свет? – Ольга уже стояла у его стола, сияя энергией. Её взгляд упал на главный новостной хаб, где транслировалось обращение Совета Стабильности. – Смотри, гениальное решение! – она ткнула пальцем в экран. – «Интегрированные» за счёт повышенной эффективности переходят на четырёхдневную рабочую неделю. А «аналогам» вводят шестидневку. Логично же? Больше работают – больше шансов догнать. Справедливость в действии!
Алан кивнул, стараясь не выдавать лёгкого внутреннего диссонанса. «Логично. Рационально», – тут же нашёл он для себя оправдание.
По дороге в храм Ольга без умолку рассказывала о новом нейро-театре,где спектакль транслировался прямо в сознание, вызывая невиданные эмоции. «Представляешь, «Гамлет», где ты сам чувствуешь сомнения принца! Пойдём в следующий раз?» Алан снова кивнул, ловя на себе её восхищённый взгляд. Она была идеальным продуктом системы – красивым, эффективным и абсолютно лояльным.
Он увидел храм: белое здание с большими, почти готическими сводами, наверху и над дверьми красовался знак саентистов: схематически изображённый розовый мозг с голубыми проводами, обрамлённый синим ромбом. На переднем плане был циркуль.
Храм Саентистов казался стерильным залом с приглушённым светом,больше похожим на лекторий премиум-класса. Служители в простых белых балахонах без опознавательных знаков скользили между рядами. В центре зала с потолка свисал толстый пучок оптоволоконных нитей, мерцающих холодным синим светом.
Начался ритуал. Люди встали в круг. Каждый, выходя в центр, брал в руки светящуюся нить и произносил пять благодарностей.
–Благодарю Алгоритм за подсказанный оптимальный маршрут, сэкономивший мне двенадцать минут…
–Благодарю за блокировку социально нежелательного контента в моей ленте…
–Благодарю за подавление приступа беспокойства во время вчерашнего отчёта…
Голоса были ровными, лица – спокойными. Это было сродни гипнозу. Алан ловил себя на том, что его собственные «благодарности», которые он мысленно повторял, звучали всё более натянуто.
На этапе идей женщина средних лет предложила: – Неплохо было бы, чтобы имплант сканировал состав продуктов в магазине и подсвечивал те, где нет аллергенов моих детей.
–Идея принята к проработке, – безразличным тоном ответил один из служителей.
Всё это время Алан чувствовал лёгкое головокружение. Фоновый гул в голове, обычно стабильный, будто бы плавал.
Они вышли из храма и направились в кафе. Ольга продолжала что-то говорить о новых функциях, но её слова доносились до Алана как сквозь вату. Он сидел напротив неё, смотрел на её красивое, одухотворённое лицо и пытался понять, что с ним происходит.
И вдруг.
Тишина.
Та же, что и утром была на несколько мгновений в метро, но теперь – продолжительнее. На три, может, четыре секунды. Полная, абсолютная. Исчезли не только подсказки, но и сам внутренний монолог, его собственные мысли. Сознание стало чистым, пустым листом. И в этой оглушительной тишине он увидел Ольгу. Не как «богиню Древней Греции», а как… марионетку. Красивую, идеальную куклу с пустыми глазами, чьи слова были не её словами, а заученными мантрами.
Имплант рывком вернулся, залив сознание информационным шумом, анализом её мимики, оценкой перспектив свидания.
Но было уже поздно.
Имплант вновь будто ослаб.
ГЛАВА 2
И в этой же нарастающей, давящей тишине до него донеслись отчаянные, нефильтрованные голоса из-за соседнего столика.
– Я советовался с «Нейро-7»! Она сказала мне, что новый неубиваемый экран для смартфона – это золотая жила! – почти рыдал молодой человек в дешёвом, залатанном костюме. Он и его спутница пили простую воду. – Кто же знал, что они скоро объявят о «двойном пространстве»! Теперь смартфоны нужны только этим пустоголовым!
– А я сразу говорила, что идея неэффективна! – шипела его невеста, сжимая стакан так, что пальцы побелели. – Надо было слушать меня! А теперь ты закончишь, как все они!
– Во-первых, не «ты», а «мы»! А во-вторых, не смей так говорить! Мы не аналоги! Мы никогда ими не будем! Мне просто нужно, чтобы ты взяла кредит на мой второй стартап. Будем делать цветочные горшки из «Омнипласта»!
– Говори, пожалуйста, за себя. Цветочные горшки… Как давно закончилась твоя подписка?
Мужчина, Олег, замялся, его глаза забегали.
–Неделю… где-то неделю назад.
– Боже! – девушка отшатнулась от него, как от прокажённого. – Так ты уже аналог! Это объясняет, почему у тебя нет и двух конкордов на подписку! Ты неэффективен, Олег! Как я буду смотреть в лицо маме? Подругам? «Мой муж – аналог»!
– Зай, ну подожди… У нас же свадьба через неделю!
– Замуж? За нищего аналога? – её голос стал ледяным. – Интересно. Знаешь, Олег, мне кажется, ты уже не тот человек, которого я полюбила. Свадьба отменяется.
– В смысле?! Да вы все с ума посходили в вашей чёртовой секте Саентистов!
В этот момент тишина в голове Алана закончилась так же внезапно, как и началась. Имплант вернулся, залив сознание привычным гулом. Но вместо облегчения Алан почувствовал лишь новую волну паники. Он просканировал Ольгу, пытаясь поймать подсказку – что сказать, как шуткой сгладить ситуацию, произвести впечатление. Ничего. Ни одной идеи. Только сухой анализ её позы и частоты дыхания. Имплант работал, но его «ассистент» молчал.
– Ты… ты это слышала? – голос Алана прозвучал хрипло. Он пытался понять, насколько громкой была та ссора.
Ольга подняла на него удивлённые глаза.
–Что именно? Ах, эта ссора? Слышала обрывки. Похоже на обычную ересь. Не волнуйся, – она кивнула в сторону входа, где уже виднелись двое в униформе Религиозной Полиции в белых туниках с капюшонами и логотипом циркуля на спине. – С ними разберутся.
Алан смотрел, как стражи порядка грубо берут Олега под руки, а его бывшая невеста, не глядя на него, поправляет причёску. Внутри всё сжалось. Не от жалости к нему. От страха за себя. Он поймал себя на мысли: «А что, если и мой имплант скоро так заглючит, что я не смогу его починить? Что, если я тоже стану… ненадёжным? И Ольга посмотрит на меня так же?»
Мысль была такой чужой и пугающей, что он тут же отогнал её. «Нелепость. С моим «Нейро-9» всё в порядке. Просто… временная нестабильность. Нужно сделать диагностику».
– Извини, я ненадолго, – Алан встал, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, и направился в сторону туалета.
Ему нужно было проверить имплант. Сейчас же.
Дверь в кабинку туалета щёлкнула,запирая его в стерильной, звуконепроницаемой капсуле. Дрожащими пальцами Алан достал из внутреннего кармана пиджака миниатюрный анализатор – плоский чёрный диск размером с монету. Каждый инженер «НейроВижн» был обязан иметь его при себе. Он приложил диск к виску.
Прибор завибрировал, и перед глазами Алана возникло голографическое меню.
Сканирование пользователя…
Алан Керн
29 лет
Пол: М
Должность: Middle bug chaser, «НейроВижн»
Сканирование импланта «Нейро-9»…
Состояние: НЕСТАБИЛЬНОЕ. Обнаружены критические протокольные сбои. Рекомендована немедленная замена.
Нестабильное. Критические сбои.
– Опять они поторопились и поставили тайваньский хлам! – прошипел он, с силой ударив кулаком по металлической стене. Звяканье было глухим и одиноким. – Конечно! Зачем ставить сразу хорошие компоненты челяди вроде нас…
Он тяжело прислонился лбом к прохладной поверхности, пытаясь заглушить нарастающую панику. И вдруг, словно от этого удара, в памяти выплыло давно забытое, тщательно вытесненное воспоминание.
Три года назад. Лабораторный инцидент. Молодой стажёр, тестирующий раннюю версию «Нейро-4»… Отчёт о происшествии, который Алан тогда просматривал в рамках расследования. В графе «причина» стояло: «Самовозгорание импланта вследствие перегрузки нестабильного компонента». Он помнил обугленное тело на фотографиях. Помнил, как тогда, не дрогнув, поставил резолюцию: «Использовать компоненты от проверенного поставщика. Инцидент исчерпан».
Он проигнорировал это. Счёл досадной, но единичной ошибкой. Ценой в одну человеческую жизнь.
А сейчас эта «ошибка» была в его голове. «Критические протокольные сбои». Что это значит? Сбои в… базовых настройках? В том, как имплант фильтрует информацию? Может, это и есть причина «тишины»? И если это так… насколько вообще можно доверять тому, что он видит и слышит?
Мысли путались, не находя выхода. Он не знал ответов. Он знал только, что ему страшно.
Резкий стук в дверь кабинки заставил его вздрогнуть.
– Алан? Ты там как? С тобой всё в порядке? – это был голос Ольги. В нём слышалась лёгкая тревога, но не живая, а какая-то… регламентированная. Та, что предписывается проявлять в подобных ситуациях.
Сердце Алана ушло в пятки. Он судорожно сунул анализатор в карман, сделал глубокий вдох и нажал на кнопку смыва.
– Всё в порядке! – выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Выхожу!
Он распахнул дверь, и его взгляд столкнулся с её изучающим взглядом. Впервые за долгое время он не знал, что ей сказать. Ни одна подсказка не всплывала в сознании. Только холодный, животный страх и жгучее желание сделать вид, что ничего не произошло.
Ольга ждала его у раковины, скрестив руки. Её взгляд, обычно полный дружелюбного интереса, сейчас был просто аналитическим.
–Всё в порядке? – спросила она, сканируя его лицо. – Выглядишь бледным.
–Да ладно, ерунда, – Алан махнул рукой, проходя мимо. Он чувствовал, как по спине бегут мурашки. «Она заметила. Она обязательно что-то заметила». – Просто сегодняшний салат, видимо, не очень свежий был.
–Надо будет пожаловаться, – безразлично констатировала Ольга, следуя за ним. – Кстати, осталось чуть-чуть, доделаем отчёт по «НейроДрайв» – и, может, даже раньше закончим.
Они вернулись к терминалам. Алан уставился в монитор, пытаясь сосредоточиться на потоке данных. Но всё было напрасно. Без привычного фона подсказок, без мгновенных диагностических сводок, его мозг вяз в мельчайших деталях. Он чувствовал себя калекой. «Как они вообще работали до имплантов?»
Его взгляд упал на старый металлический комод в углу комнаты – реликвия, оставшаяся с первых дней офиса. Словно ведомый инстинктом, он подошёл к нему и отёр слой пыли с ручки. Внутри, под стопками забытых регламентов, лежал толстый, потрёпанный том в картонной обложке. «РУКОВОДСТВО ПО ДИАГНОСТИКЕ И РЕМОНТУ. НЕЙРО-СЕРИЯ. ВЕРСИИ 1-5».
– Ты что, историком решил стать? – раздался голос Ольги. Она наблюдала за ним, склонив голову набок. – Зачем тебе эта рухлядь? Всё есть в сети.
В этот момент на его рабочем терминале – без привычного «Динь!» в голове – всплыло уведомление о новом тикете. Алан повернулся и увидел его. Это была повторная заявка от того самого старика с «Нейро-5».
– О! Смотри! – Ольга, заметившая это через его плечо, фыркнула. – Какой-то любитель древности. «Нейро-5», старьё! Я бы на его месте уже давно поменяла, а не мучилась.
Алан сдул облако пыли с обложки справочника, вызывая её брезгливую гримасу. У него в голове молнией сложился план.
–Вот именно, – сказал он, листая пожелтевшие страницы. – И я подозреваю, что там кое-какие старые, неоцифрованные аппаратные ошибки. Хочу глянуть спецификации. А то система сервисных уведомлений сегодня глючит, новые заявки не приходят.
Он сделал ударение на «глючит», имея в виду систему, но с горькой иронией думая о своём импланте.
– А, понятно, – Ольга потеряла интерес, вернувшись к монитору. – Дроны сегодня и правда тормозят. Ладно, копайся в своём хламе, звезда. А я отчёт доделаю.
Он кивнул, с облегчением чувствуя, что отвёл подозрения. Но в кармане его рука сжимала анализатор, который показывал «критические сбои». Ложь давалась легко – слишком легко. Страх быть «браком», «нестабильным элементом», заставил его инстинктивно найти оправдание, идеально вписавшееся в ситуацию.
Он был как пациент, скрывающий смертельную болезнь, боясь не самого диагноза, а того, что его объявят прокажённым. Система, частью которой он был, теперь видела в нём угрозу – и он это чувствовал на клеточном уровне.
Рабочий день подходил к концу. Ольга, собирая вещи, облокотилась на перегородку его кабинки.
–Слушай, Алан, раз ты сегодня такой… рассеянный, – она игриво улыбнулась, – может, заглянешь ко мне? У меня как раз новое вино от «АгроСинтеза», хвалят когнитивный эффект. Разгрузимся.
Мысль о том, чтобы провести вечер с Ольгой, ещё вчера показалась бы ему подарком судьбы. Сейчас же она вызывала лишь панический спазм. «А если имплант снова отключится? А если она заметит?»
–Спасибо, но… я не в форме, – он постарался, чтобы улыбка выглядела хоть сколько-то естественной. – Голова раскалывается. В другой раз, обязательно.
В её глазах мелькнула тень разочарования, но она мгновенно погасила его, выдав стандартную социальную улыбку.
–Конечно, выздоравливай.
Как только Ольга вышла, Алан глубоко вздохнул и направился в конец длинного стерильного коридора. Его шаги отдавались эхом по белому глянцевому полу. В конце его ждала матовая дверь с безымянной табличкой, на которой горела единственная надпись:
Супервайзер отдела «bug chasing» Дмитрий Сергеевич Каменев
Алан постучал и вошёл.
Пухлый, лысеющий мужчина с лицом, выражающим не столько злость, сколько хроническую озабоченность, смотрел на него с отеческой заботой. Пока Алан, тщательно подбирая слова, объяснял ситуацию, Каменев внимательно слушал, постукивая пальцем по столу.
– …так что, небольшая нестабильность в работе «Нейро-9». Фоновый анализ подтормаживает. Хочу съездить в Сервисный Центр, на профилактику.
– Нестабильность? У «Девятки»? – Каменев покачал головой с искренним удивлением. – Да там же все компоненты швейцарские, с тройной защитой! Ладно, бывает… Конечно, съезди. Отгул оформлю.
Он достал из стола пропуск и протянул Алану.
–Только ты там, в этом Центре, будь настороже, – его голос понизился, став доверительным. – Место, знаешь ли, специфическое. Полно этих… временно отключенных. «Аналогов». – Он произнёс это слово с лёгкой брезгливостью. – Они с виду безобидные, но чуть зазеваешься – и кошелёк твой уже не твой. Сам через их квартал каждый день хожу, так что знаю. На, – он сунул Алану в руку компактный электрошокер. – Возьми мой. Не стесняйся применить, если что. Лучше перебдеть.
Алан взял шокер. Холодный металл неприятно полежал в ладони. Он кивнул, сунул устройство в карман и вышел из кабинета, чувствуя его тяжесть на бедре.
Путь до Сервисного Центра лежал через кварталы, которые он обычно видел лишь мельком из окна скоростного экспресса. Теперь же ему предстояло пройти через них пешком.
Алан вышел из башни «НейроВижн». Вечерний воздух не принёс облегчения. Он шёл по сияющему проспекту, и ему казалось, что каждый прохожий видит его изъян. «Дефектный. Нестабильный элемент». Рациональная часть мозга пыталась успокоить: всё это временно, завтра заменят имплант, и жизнь вернётся в привычное русло. Но под рёв антигравитационных такси и гул голограмм клокотала первобытная, неконтролируемая тревога. Ему нужно было её заглушить.
Он свернул в ближайший магазин «АгроСинтез» – стерильное заведение с рядами идеально расставленных бутылок. Здесь пахло не алкоголем, а дезинфекцией. И тут он заметил его. Пожилой мужчина в поношенной, но чистой униформе с нашивкой «Консультант» методично протирал полки. На его виске не было цифры. Аналог.
Алан, движимый странным импульсом, подошёл.
–Эй, дружище! Можно тебя?
Мужчина медленно обернулся.Его взгляд был усталым, но проницательным.
–Неужели Вам что-то подсказать? – в его голосе не было подобострастия, лишь лёгкая, горькая ирония. – А как же Ваш «Нейро»? Всю винотеку мира в миллисекунду проанализирует.
– Да барахлит что-то он сегодня, – буркнул Алан, чувствуя себя неловко.
–Ну да, – старик усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. – Штука-то ненадёжная. Что будем пить? От стресса или для забытья?
– Для забытья, – честно ответил Алан.
«В прошлые времена он, наверное, работал бы каким-нибудь сомелье, – промелькнуло у Алана в голове. – А теперь вынужден за пару старых монет сидеть тут по 16 часов. И это ещё не самое плохое. Многие из его собратьев не удостаиваются даже этого. Неужели и я стану таким? Вздор! Это всё временно».
– Для забытья… – Консультант кивнул и провёл рукой по ряду с тёмными стеклянными колбами. – Тогда не неоклассический син-дзайбуру, он для медитации. И не амброзия с ноотропами – протрезвеете через час. Вот. – Он достал приземистую бутылку с тёмно-янтарной жидкостью. – «Тёмный риф». Синтетический ром старой рецептуры. Прогоняет любые мысли. Проверено.
Алан взял бутылку. Она была прохладной и неожиданно тяжёлой.
–Спасибо.
–На здоровье, – старик снова взялся за тряпку, уже глядя куда-то в пространство. – И удачи с… починкой.
Алан вышел на улицу, сжимая в руке «Тёмный риф». Бутылка казалась единственным твёрдым и реальным предметом в мире, который медленно расползался по швам. Он направлялся домой, но чувствовал, что пойдёт не туда.
ГЛАВА 3
Бутылка «Тёмного рифа» тянула карман пиджака вниз, словно свинцовая гиря. Алан вышел на центральную артерию города – проспект Стабильности. Днём это был поток света и блеска, но ночью город сбрасывал маску, обнажая свои язвы.
Неоновые отсветы реклам «Нейро-8» и «Омнипласта» дрожали в лужах на потрескавшемся полимерном асфальте, смешиваясь с алыми и сиреневыми вспышками вывесок «Био-Синтез Бургер» и «Клуб «Сингулярность». Голограммы намертво впивались в монументальные фасады бруталистских небоскрёбов эпохи Построения – наследие «ЭкоДома», покрытые слоями кричащих граффити. Где-то в вышине, словно светляки, парили личные аэротакси «интегрированных», спеша в закрытые клубы на верхних уровнях. А внизу, в узких проходах между колоссами, клубился живой, дышащий парами алкоголя и пота поток ночной жизни.
Воздух вибрировал от басов, доносившихся из подпольных дансингов, где тела с выцветшими цифрами «Нейро-6» и «Нейро-7» сливались в единый пульсирующий организм, пытаясь забыться. Шипели уличные жаровни с синтез-шашлыком «от АгроСинтеза», а зазывалы с пустыми висками наперебой кричали о «самом чистом дизайнерском допинге с Ноотроп-7».
Из тени арки вышла девушка в дешёвой светящейся накидке. Её висок был пуст.
–Скучаешь, красавчик? – её голос был хриплым от дешёвого табака. – У меня есть всё, что запрещает твой «Нейро». Настоящие эмоции. Ненадолго.
Алан, опьянённый уже не только ромом, но и всей этой хаотичной жизнью, покачал головой и двинулся дальше. Он присел на скамейку в замызганном скверике, открутил пробку и сделал глоток. «Тёмный риф» обжёг горло. Он наблюдал, как у киоска с запчастями для дронов спорят две девушки с мерцающими значками «Нейро-7». Одна, рыдая, кричала: «Он сказал, что я неэффективна!» Алан снова приложился к бутылке. Всё это – карьера, рейтинг, одобрение системы – вдруг показалось гигантским, абсурдным спектаклем для одиноких марионеток.
Он не помнил, как дошёл до своего жилого модуля. Не помнил, как сканировал имплантом дверь. Не помнил, как лёг.
ГЛАВА 4
Сознание вернулось к нему медленно, пробиваясь сквозь пульсирующую боль в висках и металлический привкус во рту. Он лежал лицом вниз на узком казённом диване, не снимая смятого делового костюма. Первый луч искусственного солнца пробивался сквозь окно-иллюминатор, выхватывая из полумрака знакомые очертания его капсулы.
Он был дома.
И это было самым странным. Последнее, что он отчётливо помнил, – это сквер, фонарь и две спорящие девушки. Всё, что было после, – сплошное мутное пятно.
Он с трудом поднял голову. Пустая бутылка из-под «Тёмного рифа» мирно стояла на полу, как свидетель, отказавшийся давать показания.
Как я здесь оказался?
Он сглотнул, и боль отдалась в основании черепа. И тогда, сквозь физический дискомфорт, до него дошло. Тишина.
Не оглушительная, как в кафе. Извне доносился привычный фоновый гул – гудение антигравитации, отдалённые гудки, чьи-то шаги. Но за этим не стояло ничего. Ни оценки, ни совета, ни простого «доброе утро». Его «Нейро-9» безмолвствовал. Не молчал – безмолвствовал. Как мёртвый.
Память услужливо подкидывала обрывки: неоновые вспышки, чужие голоса. Дальше – чёрный провал. «Кто-то мог видеть меня в таком состоянии…»
Мысль заставила его резко сесть. Мир накренился, и его на секунду затошнило.
«Сервисный Центр. Сегодня. Нужно добраться до Сервисного Центра».
Эта мысль стала единственным якорем в море похмельной паники. Он поднялся, его ноги были ватными. Пустая бутылка, стоявшая у дивана, показалась ему немым укором. Он отшвырнул её ногой под диван, словно пытаясь уничтожить улику.
Он был Алан Керн, инженер «НейроВижн». И ему нужно было починить свой мозг, чтобы снова стать собой.
***
Выпить пива оказалось плохой идеей. Тёплая, липкая жидкость встала в горле комом, лишь усилив тошноту. Он стоял, прислонившись к стене, пытаясь перевести дух, когда его взгляд зацепился за происходящее у входа в соседний круглосуточный «АгроСинтез».
Двое полицейских в чёрной униформе накрывали брезентом что-то длинное и бесформенное, от чего шёл лёгкий парок и пахло горелым мясом и пластиком. Рядом, размахивая руками, объясняла что-то одному из стражей порядка женщина в форменном фартуке продавца.
– Ой, спасибо вам! Я уж думала, всё, налетела на штраф! – её голос звенел истеричной благодарностью. – Слава алгоритмам, вы здесь!
–Да бросьте, это моя работа, – полицейский брезгливо поправил перчатку. – Много успел стащить?
–Да так, по мелочи: бутылку кефира, хлеб, котлеты. Но меня же в десятикратном размере штрафуют!
–Ну, – коп усмехнулся, кивая на брезент, – больше он уже ничего не украдёт.
Алан замер, чувствуя, как похмельная дурнота сменяется леденящим ужасом. Он смотрел на контур под брезентом и понимал: это был человек. «Аналог. Украл еду. И его… убили?»
Полицейский, заметив зевак, повысил голос, обращаясь к толпе:
–Граждане, здесь не на что смотреть! Очередной аналог решил, что может диктовать свои правила, за что и поплатился. Всё по закону.
Люди задержались на секунду, кто-то кивнул с одобрением, кто-то безразлично цыкнул языком и пошёл дальше. Через мгновение тротуар был пуст.
Алан стоял, не в силах сдвинуться с места.
«Раньше я бы тоже ушёл. Не задержал бы взгляд. Как не задерживал его на отчёте о том сгоревшем стажёре. Ни секунды. Всё по закону. Так устроен мир».
Но сейчас этот «закон» пах палёной плотью. В голове, абсолютно тихой и ясной, родилась единственная, оглушительная мысль:
«Неужели стоит стать „аналогом“ – и твоя жизнь перестаёт что-либо значить?»
Его резко вырвало тёплым пивом прямо у стены магазина. Он опёрся о холодный бетон, трясясь. Не от тошноты. От страха. От стыда. От осознания, что он – часть машины, которая только что перемолола человека и назвала это «законом».
Ему нужно было в Сервисный Центр. Нужно было вернуть свой имплант, свою защиту, свой статус. Иначе брезентовый мешок с мясом мог стать и его участью.
***
Он спустился на станцию метро. Здесь царил иной, дневной хаос – ритмичный, деловой, бездушный. Толпа людей с мерцающими висками неслась по платформам, как предсказуемый поток данных.
Алан подошёл к ближайшим дверям. Они не открылись. На гладкой поверхности зажглась голограмма:
ТОЛЬКО ДЛЯ ИНТЕГРИРОВАННЫХ ГРАЖДАН.
Подождите следующий поезд…
…хотя, зачем ждать?
Ближайший бутик «НейроВижн» прямо на этой станции!
Процедура установки занимает всего 2 минуты!
Быстрый. Умный. Твой! Нейро-8
Он отшатнулся, будто его ударили током. Эта наглая, безразличная насмешка системы добила его. Он почувствовал себя прокажённым. Изгоем. «Пустоголовым».
Он попробовал подойти к другим дверям. Та же история. Он метался по платформе, натыкаясь на плечи спешащих пассажиров, которые брезгливо отстранялись.
– Эй, костюм! – раздался грубый голос. К нему приближались двое полицейских. Тот, что был старше, смерил его насмешливым взглядом. – Ты что, потерялся? Вон, вроде, костюм солидный… А «сим-сим» не открывается, а? – Он ехидно щёлкнул пальцами перед самым носом Алана.
Второй, помоложе, флегматично осматривал его с ног до головы.
–В учительскую опаздывает, фраер, – проворчал он. – В потолок плевать учить!
Алан, оглушённый унижением и страхом, попытался выпрямиться.
–Как вы смеете! Я работаю в «НейроВижн»!
– Ага, – фыркнул старший, – от тебя, как от бочки с этим самым «Рифом», разит. В курсе? Или что, тяжело нынче в «НейроВижн» работать?
–Я… я на вас всех донесу! Вас отстранят! – голос Алана дрожал от бессильной ярости.
–Пустая твоя башка, у тебя ID-карта хоть есть? Имплант не сканируется.
–Да у него его нет! – вторил напарник. – Нет и не было никогда. Интегрированные так не бухают!
– А вам не кажется, что вы перегибаете? – попытался взять себя в руки Алан. – Вы же при исполнении, а говорите, как бандиты с улицы!
Старший полицейский на секунду замер, его глаза сузились.
–Ох, какова цаца! Ладно… – он закрыл ладонью миниатюрный видеорегистратор на своей униформе. Его тон сменился на ледяной, официальный. – Уважаемый гражданин, ваше поведение потенциально может быть социально деструктивным. Предъявите, по-жа-луй-ста, – он сделал ударение на этом слове, – ваше ID-удостоверение гражданина НВР.
Он наклонился так близко, что Алан почувствовал его дыхание.
–А если дальше будешь цыпу строить, то станешь курой гриль. Понял?
Рука Алана дрожала, когда он достал из внутреннего кармана пиджака пластиковую карту. Полицейский почти вырвал её, поднёс к своему wrist-терминалу. Его надменное выражение сползло, сменившись на удивление, а затем на быструю, подобострастную маску.
– Алан Керн… Двадцать девять лет… «НейроВижн», отдел… – он замолчал,проглотив должность. – Ох, простите, господин Керн! – он буквально вложил карточку обратно в руку Алану. – Я-то думал, вы из этих, вон… А вы, оказывается, нормальный человек! Знаете, надо им в церкви сказать, чтоб двери починили, а то первый случай такой! Удачи на пути за новыми… мозгами!
Он неуклюже отсалютовал и, толкнув напарника, быстрым шагом ретировался.
Алан остался стоять, сжимая в потной ладони пластиковую карточку, которая только что спасла его от участи «куры гриль». Он был не человеком. Он был сотрудником «НейроВижн». И в этом мире это значило всё.
***
Дорога превратилась в унизительный квест. Он пропустил несколько сияющих составов, прежде чем на платформу, с скрежетом и шипением, вполз его поезд. Старый, обшарпанный, разрисованный граффити поезд для «аналогов».
Двери открылись, выпустив волну спёртого воздуха, пахшего потом, дешёвым табаком и безнадёгой. Алан вжался в угол. Вагон был битком набит людьми с пустыми, усталыми лицами.
Рядом с ним прислонился к поручню мужчина в замасленной униформе разнорабочего.
–Что-то ты совсем плох, братец. Колбасит? – хрипло спросил он.
– Да, есть момент, – буркнул Алан, глядя в потолок. – Перебрал вчера.
–Ага, видать. Смотри, с этой электролитной водки только у чипованых похмелья нет, а нас, простых, она только сильнее плющит. Ты вон какой нарядный! Учитель, что ли?
–Да, – солгал Алан, всем существом желая, чтобы этот диалог прекратился.
– Ну, правильно, детей учить – дело благое, – кивнул рабочий. Помолчал, а затем, понизив голос, спросил: – Слушай, а ты никогда не задумывался, почему у них есть всё, а мы один поезд на весь район ждём? Почему у нас, например, банковских карт нет? Одни эти конкорды, что в метро звенят. Нашего брата даже вальнуть могут за любую оплошность, сам видел.
– Нет, не думал, – отрезал Алан, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Я просто еду на работу.
– Мы этим прошитым и дома строим, и больницы, и храмы их сектантские… а всё равно хуже грязи для них. Как думаешь, мы это заслужили?
И тут мысль, острая и ясная, пронзила похмельный туман: «Нет. Не заслужили».
Она пришла не как подсказка импланта, а изнутри, из той самой «тишины». Сегодняшний ужас – убитый вор, унижение в метро – сложился в единую, невыносимую картину. Раньше он на это просто не смотрел.
– Знаешь, – рабочий перешёл на полушепот, – я недавно ребят на улице видел, листовки раздавали. Ну, схватил одну и гляжу…
Он огляделся и прошептал текст, который, казалось, обжёг Алана:
ТВОИ МЫСЛИ – НЕ ТВОИ.
ПРОСНИСЬ.
ВЕРНЁМ ТИШИНУ В НАШИХ ГОЛОВАХ.
ХВАТИТ ПРИТЕСНЕНИЙ.
ДВИЖЕНИЕ «ТИШИНА».
– Я сначала не поверил, – продолжал рабочий, – а потом мой сосед по коммуналке, Максим, дал по радио их передачу послушать. Говорят, скоро всем чипованным каюк, понимаешь?
«Максим…» Имя прозвучало как удар тока. Совпадение?
Интерес, жгучий и опасный, на секунду заглушил страх. Алан повернулся к рабочему, готовый задать вопрос, но в этот момент взгляд мужчины упал на его висок. На тусклую, едва заметную, но всё же различимую цифру 9 и значок «бета».
Лицо рабочего исказилось маской первобытного ужаса. Вся братская развязность испарилась.
–Г-господин! – он отшатнулся, словно от оголённого провода. – Простите меня ради Бога! Вы, наверное, чиниться едете? Удачи вам! Пожалуйста, забудьте… забудьте этот разговор, я перепил просто вчера… Тупая башка, хе-хе!
Рабочий, пятясь, растворился в толпе, оставив Алана в одиночестве с гудящей тишиной в голове и новым, огнеопасным знанием.
***
Сервисный Центр «НейроВижн» оказался не стерильным техно-храмом, а огромной, шумной фабрикой по починке людей. Воздух гудел от разговоров, плача детей и монотонных голосов из динамиков. Алан получил номер и погрузился в оцепенение.
Его внимание привлекла сцена у соседнего кресла. Молодая женщина в дорогом, но помятом костюме рыдала, уткнувшись лицом в ладони. Перед ней стоял техник с планшетом, его лицо выражало скучное раздражение.
– Я не могу без него! – всхлипывала она голым, поломанным голосом. – Все пароли… доступ к банку… все чертежи! Там голосовые заметки моей покойной бабушки! Муж… он украл его, пока я спала! Вы должны мне помочь!
– Гражданка, а почему вы не активировали «режим сна»? – его голос был ровным и укоряющим. – Вы же знаете, что имплант – это неотъемлемый идентификатор. Его защита – это ваша ответственность.
–Я доверяла ему! – выкрикнула она. – Он мой муж!
–Процедура восстановления займёт не менее тридцати рабочих дней. Очередь – налево.
– Но это же месяц! А моя работа? Я инженер! Без импланта я… я как без рук!
Техник пожал плечами и отвернулся. Женщина закрыла лицо руками, её плечи тряслись от рыданий.
Алан сглотнул. Он смотрел на неё и видел призрак своего будущего. «Без импланта как без рук». Имплант был не гаджетом. Он был костылём для разума, протезом для личности. И отнять его – значило сделать человека беспомощным инвалидом.
«Свободный пустоголовый или умный раб?» – мысль пронеслась в чистой тишине. Она была его собственной, горькой и ясной.
– Гражданин Керн, кабинет 74-Б.
***
Техник в кабинете 74-Б был молод и приветлив. На бейдже значилось «Инженер 2-го класса Леонов».
– Алан Керн, «Нейро-9» бета, – свистнул техник, усаживая Алана в кресло. – Редкий зверь. Какие симптомы?
Алан кратко изложил факты: отключения интерфейса, потеря фонового анализа.
– Похоже на аппаратный сбой, – кивнул Леонов и прислонил к его виску сканер.
На экране планшета поплыли данные. Сначала лицо Леонова было спокойным, но по мере углубления диагностики оно изменилось. Улыбка сползла, сменившись нахмуренными бровями. Он щёлкнул ещё раз, вгляделся и замер. Он резко, почти незаметно, взглянул на Алана и так же быстро отвел глаза.
«Что он там видит?»
Леонов медленно поднял на него взгляд. Это был уже не взгляд на сломанный прибор, а на опасный феномен.
– Любопытно, – тихо пробормотал он. – Сторонние помехи в спектре… Нарушена синхронизация базовых протоколов. – Он сделал паузу. – Это объясняет те самые… эпизоды тишины.
Алан насторожился. «Нарушена синхронизация базовых протоколов». Он как багчейзер знал: это мог означать сбой в низкоуровневых настройках, отвечающих за интеграцию с мозгом. За фильтрацию информации.
Техник резко выдохнул, снова натянув маску дружелюбия.
–В общем, проблема комплексная. Но всё поправимо! Вам невероятно повезло. Как сотруднику и бета-тестеру, мы можем предложить вам бесплатный апгрейд до альфа-версии «Нейро-9.1». Прямо сейчас. Без очереди.
Леонов улыбнулся широко, но его глаза оставались холодными.
–Представляете? Вы сэкономите целое состояние! А главное – все эти… некомфортные ощущения, эта тишина, исчезнут. Вернётся привычная ясность. Мы даже можем добавить премиум-функцию «Антистресс» на год бесплатно. Вы будете не просто стабильны, вы будете счастливы. Гораздо счастливее, чем сейчас.
Он говорил сладко, продавая рай. Но Алан слышал за этим иное. «Вернётся привычная ясность» – читалось как «мы вернём контроль», «будете счастливы» как «будете послушны».
– Спасибо, но я пока подумаю, – сказал Алан, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Леонов наклонился ближе, его голос стал заговорщицким.
–Понимаете, Алан, могу я вас по-человечески предупредить? Такие сбои… они непредсказуемы. Могут привести к полному отказу системы. А без импланта… – он кивнул в сторону двери, за которой слышались рыдания, – вы сами видели, во что это превращается. Это ваш шанс. Бесплатно. Я такое предложение делаю раз в году.
Давление нарастало. Это был не сервис, а ультиматум, обëрнутый в подарочную упаковку.
Перед Аланом снова встал выбор. Умный, удобный раб. Или свободный, но бесправный «пустоголовый».
– Нет, – на этот раз голос Алана прозвучал твёрже. – Я отказываюсь. Спасибо за консультацию.
Он поднялся с кресла. Улыбка на лице Леонова не дрогнула, но в его глазах что-то погасло.
–Как знаете, гражданин Керн. —Его голос стал серьëзнее. – Но имейте в виду: нестабильность может прогрессировать. Быстро. Всего доброго.
Алан вышел, чувствуя, как спину ему прожигает взгляд. Он не видел, как Леонов набрал секретный код на терминале: «Субъект Керн, Алан. Код 7-Гамма. Отказался от процедуры. Рекомендован к приоритетному наблюдению.»
Охота началась.
ГЛАВА 5
Алан шёл на работу, и ему казалось, что на нем горит невидимая метка. Каждый сотрудник службы безопасности у входа, каждый случайный взгляд прохожего – всё это казалось частью одного большого, пристального наблюдения. «Они уже знают?» – стучало в висках. «Леонов просто посмотрел странно, я всё преувеличиваю» – пыталась успокоить его логика, но на дне души клокотал холодный ужас. Он был дефектом, и система не терпит дефектов.
У эскалатора его ждал Максим.
– Алан! А почему тебя вчера не было? – его голос прозвучал как гром среди ясного неба, и Алан вздрогнул.
–Твою мать! Нельзя ж так подкрадываться! Меня чуть инфаркт не хватил! Я отгул брал, имплант что-то барахлит.
–А почему мне не позвонил? Или написал хотя бы?
Алан вспомнил про пустую бутылку«Тёмного рифа», которая до сих пор валялась под его кроватью, и к горлу подкатило что-то кислое.
–Я… я забыл.
–Что-то ты без этого своего «Нейро» как без рук. Стоит лишь маленькому сбою случиться – и сразу всё забываешь.
Дежавю.
–Или сбой… посерьёзнее? – продолжил Максим, натягивая улыбку, которую Алан счёл издевательской.
«А может,он что-то знает?» – тут же мелькнуло у Алана в голове.
–Дружище, я в последнее время повидал столько дерьма, что обошёлся бы без твоих ехидных комментариев.
–Могу представить, я вчера в сортире четыре блока этого добра повидал! Но вообще-то никакого ехидства, друг, просто интересно – как эти твои так называемые «мозги»?
–Обещаешь, что никому не скажешь?
–А кто поверит пустоголовому полотёру? Конечно, не скажу, не первый год знакомы.
–Имплант отказал… совсем… Я поехал в сервисный центр, там инженер этот: сначала на экран посмотрит, а потом на меня, пристально и как-то так… недобро что ли, а сам скалится ещё и говорит мол: «Господин Керн, Вам несказанно повезло, только для Вас, бесплатно, новый, альфа-тестовый «Нейро-9.1» + год подписки + антистресс, это чтоб всегда быть в хорошем настроении…»
–О! Бесплатные наркотики! Да ещё и от самого дилера! Надо брать, Нортроп нынче дорогой. Ахах!
–Любишь ты перебить, Максим! И вот, предлагает он мне всё это, а я понимаю, что… не хочу. Мне это не надо. Раньше я просто не замечал, как аналогов убивают без суда, не пускают в нормальное метро, заставляют горбатиться за три копейки… Прости, Макс. И самое интересное, что почему-то все воспринимают это как должное! Скажи, это я сошёл с ума или они? В общем, я отказался. Будь что будет, поработаю пока так, как будто я обычный, уволят… ну значит, так тому и быть.
–Ты не сошёл с ума – Максим положил руку ему на плечо – Ты проснулся, друг! Пошли, кое-что покажу.
Алан и Максим зашли в лифт и поехали в цокольный этаж.
– Отвечаю, ты офигеешь! – Макс почти сиял от счастья.
–Только не говори, что ты прихватил парочку «гостинцев» со вчерашней аварии в сортире.
–Ой, да ну тебя!
Лифт спустился, и они вышли в полутемный коридор, пахнущий озоном и хлоркой. Макс завёл его в тесную каморку, заваленную вёдрами и моющими средствами, а потом взял свою вечную спутницу – швабру. Он надавил на основание ручки, с лёгким щелчком открутил что-то у самого кончика и обнажил скрытый внутри пучок проводов, микросхем и компактную плату.
– Та-да-ам!
–И что это? – Алан скептически осмотрел конструкцию. – Если с этого нельзя заказать пиццу, вызвать такси или хотя бы посмотреть порнуху, то мне это решительно неинтересно.
–Это, брат, гораздо лучше. – Максим бережно покрутил самоделку в руках. – С этим можно сделать революцию… В теории, конечно. Но план уже есть.
–То же мне, второй Виктор Ворон нашёлся, – Алан вспомнил главу «НейроВижн» – настолько загадочного, что, кроме имени, статуса и сладких речей об «удобстве», о нём никто ничего не знал.
–Я должен признаться тебе, – Макс посерьёзнел, глядя Алану прямо в глаза. – Всё, что с тобой происходит последние два дня – это моя работа.
Алан замер.
– Этот прибор – глушилка. Примерно как те, что используют для правительственных зданий, от которых у вас, «интегрированных», в ушах звенит. Так вот, – он потыкал пальцем в плату, – своей сияющей и ворсистой шпагой я глушил твой имплант четыре дня. И я его таки вырубил! А самое гениальное – все «эти», – Макс презрительно махнул рукой в сторону потолка, – даже не догадываются, что вытирают ноги об оружие.
–Ты… Ты! – Алан почувствовал, как по лицу разливается жар. Гнев и ярость накатили единым валом. – А моя работа?! А Ольга?! Да я тебя…
С этими словами он вцепился Максу в грудки и прижал его к стене.
– А что ты сделаешь, Алик? – Максим не сопротивлялся, лишь ухмыльнулся. – Вырубишь меня, как я когда-то Серого? Я с тех пор ещё больше приёмов выучил. Хочешь, покажу?
Алан поймал себя на мысли, что держит его точно так же, как Серый когда-то держал его самого. «Алик»… С тех самых пор его так никто не называл.
Он с силой оттолкнул Макса, но не ударил, а отшатнулся сам, проводя рукой по лицу.
– Как ты мог? Ты понимаешь, что я чуть не сошёл с ума? Чуть не лишился работы? А Ольга? Она теперь точно считает меня контуженным.
–Ольга? – Макс фыркнул, поправляя воротник. – Да она уже вся из нейро-сигналов состоит. Ты для неё как ошибка в коде. А я… – его голос смягчился, – я просто дал тебе выбор. Не стоит благодарности.
Алан тяжело дышал, глядя в пол. Гнев утихал, сменяясь горьким осознанием.
– Неужели ты сейчас пойдёшь и всем расскажешь, что видел? – тихо спросил Макс.
Алан задумался. В былые времена он бы не задумывался. Но сейчас он чувствовал не ярость. Сквозь обиду и страх пробивалось другое, странное чувство – горькая, невыносимая благодарность. Будто его вытащили из тёплой, сладкой, но смертельной ванны, в которой он сам готов был утонуть.
– Ни в коем случае, – наконец выдохнул он. – Спасибо, брат. Ты открыл мне глаза. Но… – его голос снова стал жёстким, – какой ценой?
–Ой, принцессушка, – уже с привычной ухмылкой парировал Макс. – Если хочешь обратно в свой рай – иди, поставь себе этот «Нейро-кайф». Я его снова выключу. Делов-то. Кстати… – он сделал многозначительную паузу. – Ты что-нибудь слышал о движении «Тишина»?
–Да, в метро как-то мужик обмолвился, что они листовки раздают в кварталах аналогов, больше я ничего не знаю.
–Сам ты аналог… Ой, прости, а ты ведь и правда он – Макс вновь засиял своей ехидной улыбкой.
–«Тишина», мой друг, – сказал он уже чуть серьёзнее, – это то, чего не хватает всему этому чипованному народцу. Когда в голове кипит супчик из эффективности, покорности и поклонения алгоритму, словно Богу, – привет, Саентисты! – отсалютовал он куда-то в пустоту, – то человек невольно превращается в скотину, хотя, даже хуже, он становится скотиной на радиоуправлении, вписывает себя в код и рынок, а те, кто по каким-то причинам в этот код не вписываются, становятся просто ошибкой. Но «Тишина» – не ошибка, братан, мы вирус! И очень скоро всей этой идеальной «операционной системе» придёт каюк! Вирус «Тишина» уже начал действовать. Мы либо сломаем их, либо отправимся в карантин.
–Мощно. Даже очень. – вмешался Алан. – Тебе бы с этой речью стендапы давать. Я б даже купил билет, если ты объяснишь мне: а делаете-то вы что? И вы вообще кто?
–Мы – группа недовольных здоровых людей. Нас немного, где-то около тысячи, но нас становится больше с каждым днём. У нас есть и те, кто «проснулся», и те, кто всегда всё понимал, мы стараемся, чтоб таких было больше.
–И как же? Листовки раздаёте бедным? Ну, не удивляет, почему вас так мало.
–Листовки – это лишь вершина айсберга: помимо них у нас есть своя радиоточка для координации людей, подпольная газета, раздаём по кабакам, иногда устраиваем интересные перформансы, а вот с недавних пор используем глушилки. – Максим снова накрутил ручку швабры на свой аппарат.
–И что же, позволь спросить, за шоу вы устраиваете?
Максим закончил собирать швабру, и его ухмылка стала по-настоящему волчьей.
– О, самое интересное. Мы не бомбы подкладываем, Алик. Мы бомбим их реальность. Вот смотри: в прошлом месяце мы устроили «Немую Службу» в ихнем храме. Представляешь? Триста человек, и у всех разом – тишина в башке. Кто-то реветь начал, кто-то орать. А на днях мы пустили по ихним новостям утку, что в новых партиях «Нейро-8» бракованные чипы. Так их служба поддержки треснула по швам от звонков! Иногда в кафе у кого-то имплант можем отрубить, ненадолго, правда, но видел бы ты их лица – Макс довольно хмыкнул. – Мы не армия, брат. Мы – галлюцинация, которая становится реальностью. Мы заставляем их усомниться в собственном разуме. И это куда страшнее, чем любая бомба.
Алан слушал, и внутри него всё закипало. Это была не просто бравада. Это был план. И он, с его доступом и знаниями, мог быть в его центре.
– Ладно, я в деле, – твёрдо сказал он.
Ухмылка Макса сползла с лица.
–Эй, полегче, ковбой. У нас не заправка, куда заскочил и заправился. Там тебя на входе с ног до головы обыщут. И в голове тоже. Любой чих – и привет, карантин.
–Я это уже проходил, – Алан мотнул головой в сторону швабры. – Я не буду проситься в гости с пустыми руками. У меня есть доступ к серверам «НейроВижн». Пусть ограниченный, но есть. Я могу выкачать данные. Спецификации, логи, чертежи… Всё, что попадётся.
Макс задумался, постукивая собранной шваброй по полу.
–Данные… – произнёс он скептически. – У нас своих хакеров хватает. Им нужны не гигабайты мусора, а отмычка. Или молоток.
–А я и есть отмычка! – Алан шагнул вперёд. – Я изнутри знаю, как это всё устроено! Я багчейзер, я вижу дыры, которые они сами предпочитают не замечать! Эти данные… я найду то, что станет вашим молотком. Архитектуру «Оракула». Исходники протокола «Социальной Гармонии». Что-то, что действительно больно ударит по Ворону.
Максим смотрел на него долгим, оценивающим взглядом. В его глазах боролись надежда и опасение.
–Рискнёшь снова сунуть голову в пасть льву? После всего?
–Она уже меня чуть не откусила, – усмехнулся Алан. – Теперь моя очередь.
– Ладно, – наконец кивнул Макс. – Попытка – не пытка. Если принесёшь не очередной рекламный проспект, а реальную отраву для ихней системы… тогда, возможно, тебе и поверят. Но предупреждаю, чуть что – я тебя не знаю.
–Договорились.
Вернувшись за свой терминал, Алан чувствовал себя не шпионом, а подрывником, заложившим заряды и оставшимся ждать детонации. Страх парализовал. Он уставился в монитор, где бесконечным потоком плыли тикеты. Раньше его взгляд сам выхватывал аномалии, мозг мгновенно сортировал и анализировал. Сейчас же это был просто хаотичный набор символов. «Как они вообще работали до имплантов?» – эта мысль, промелькнувшая ещё вчера, теперь вернулась с новой силой. Он был калекой, пытающейся бежать марафон.
Он попытался закрыть простейший тикет – жалоба на «залипание» интерфейса в «Нейро-7». Раньше на это ушло бы тридцать секунд. Сейчас он пялился в логи десять минут, не в силах найти закономерность. Пальцы на клавиатуре замерли – он просто не знал, что печатать. Внутри царила оглушительная, предательская тишина.
– Алан, можно тебя на секунду?
Он вздрогнул и резко обернулся, словно на месте преступления. Ольга стояла в проходе, скрестив руки. Её взгляд, обычно лёгкий и дружелюбный, сегодня был тяжёлым и изучающим.
– Конечно, что случилось? – он попытался придать голосу беззаботность, но получилось натянуто и сипло.
–Ничего не случилось. Просто… – она сделала паузу, её глаза бегло скользнули по его лицу, словно считывая невидимые данные. – Ты сегодня какой-то… другой. Утром ты был как выжатый лимон, а сейчас… Собрался. Но как-то нервно. Обычно к этому времени ты уже пол-очереди разгребаешь, а сегодня ты пятый раз перечитываешь один и тот же тикет. И дышишь как-то… часто.
Алан почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Она следит. Не просто так подошла. Её имплант анализирует моё поведение, частоту дыхания, микровыражения. Фиксирует отклонение от шаблона.»
–Просто… сложный баг попался, – он пожал плечами, отводя взгляд к монитору, чувствуя, как горит лицо. – И новый имплант, знаешь ли, глючит. То молчит, то фонит. Мешает сосредоточиться.
–Да? – Ольга не уходила. Её голос прозвучал ровно, без эмоций, как у автоответчика. – А система диагностики показывает, что твой «Нейро-9» стабилен. И вообще… – она сделала лёгкий жест рукой, очерчивая его фигуру, – ты словно не работаешь, а ищешь что-то. Алгоритм отмечает несвойственную тебе хаотичную активность.
Она говорила не как человек, а как диагност, озвучивающий показания прибора. И этот прибор видел его насквозь.
– Всё в порядке, Ольга, – Алан заставил себя улыбнуться, чувствуя, как эта улыбка трещит по швам. – Спасибо за заботу. Разберусь.
Она ещё секунду постояла, её взгляд задержался на его потных ладонях, лежащих на клавиатуре. Потом кивнула, развернулась и ушла. Но Алан понял – это не конец. Это начало конца.
«Сейчас или никогда».
Сердце колотилось где-то в горле. Он дождался, когда Ольга скроется за углом, и судорожно воткнул в порт терминала миниатюрную, матовую флешку, замаскированную под обычный ключ-брелок. Его пальцы летали по клавиатуре, вызывая утилиты для резервного копирования, цепляясь за старые, полузабытые права доступа. Он не искал ничего конкретного – он хватал всё, до чего мог дотянуться: логи системных ошибок, дампы прошивок, архивы с исходниками устаревших модулей. Это был цифровой погром, отчаянная попытка успеть выкрасть хоть что-то ценное из горящего дома.
Индикатор флешки мигал, безжалостно отсчитывая секунды. Каждый щелчок мыши, каждый звук за спиной заставлял его вздрагивать. Он был как вор, которого вот-вот накроют с поличным.
И в этот самый момент, когда прогресс-бар копирования показывал 87%, с его рабочего терминала, беззвучно для всех, но оглушительно для него, пришло системное уведомление:
«Сотрудник Керн, Алан. Вам назначена встреча с Супервайзером Каменевым Д.С. в кабинете 301. Время: немедленно.»
Холодная волна страха накатила на него, сжимая горло. Они не просто звали его на разговор. Они приходили за ним.
Он рывком выдернул флешку, сунул её в карман и, стараясь дышать ровно, поднялся. Охота, объявленная в Сервисном Центре, только что перешла в свою финальную стадию.
Алан шагал по главному корпоративному коридору, прозванному сотрудниками «Белым каньоном». Сотни метров ослепительно-белого глянца, в котором с болезненной чёткостью отражались его одинокая фигура и искажённые маски панелей потолка. Звукопоглощающее покрытие поглощало каждый звук, создавая гнетущую, вакуумную тишину, в которой стучало только его собственное сердце. Эта искусственная, мёртвая тишина была страшнее любого эха.
«Они знают…» – эта мысль билась в его висках в такт шагам. «Леонов отправил доклад. Ольга настучала о „странностях“. Система зафиксировала аномальную активность моего терминала… Сейчас открою дверь, и меня ждут люди из СБ. Наручники. Потом – передача Полиции. И конец. Я стану „браком“, которого утилизируют, как того бедолагу у магазина. Просто ошибка в коде, которую удаляют.»
Он почти физически чувствовал запах горелой плоти. Правая рука, засунутая в карман, сжимала флешку-брелок до хруста. В этом кусочке пластика – его пропуск в будущее. Или смертный приговор.
Он замер перед матовой дверью с табличкой «Супервайзер отдела «bug chasing» Дмитрий Сергеевич Каменев». Сделал глубокий, неровный вдох, пытаясь выровнять дыхание и стереть с лица все следы паники. Осталась только нейтральная маска. Маска лояльного сотрудника «НейроВижн», у которого просто очередной рабочий разговор.
Он постучал.
–Войдите.
Голос за дверью был ровным, почти бытовым. Алан толкнул дверь.
Каменев сидел за своим столом. Никакой охраны. Только он, его монитор и папка с бумагами. Но это не принесло облегчения. Спокойствие Каменева было страшнее любой открытой угрозы.
– Алан, садись, – Каменев указал на кресло. Его лицо выражало не гнев, а усталую озабоченность. Это было хуже всего.
Алан молча сел, положив руки на колени, чтобы скрыть дрожь.
– Ну что, – Каменев отодвинул клавиатуру и сложил руки на столе. – Как новый имплант? Настроился, говоришь?
«Ольга,– подумал про себя Алан, – она меня заложила. Ну конечно! Алгоритм сбоев не даёт.» Он бы даже разозлился на неё, если б не знал, что это желание было продиктовано исключительно её «Нейро», хотя какое это имеет значение, если он, возможно, уже живёт последние часы или даже минуты своей жизни? Стараясь сделать хорошую мину при плохой игре, он ответил Каменеву:
–Честно говоря, сегодня как в тумане, алгоритм ещё подтупливает, но, думаю, что завтра уже настроится полностью.
–Да? Очень интересно, обычно на это нужно полчаса, а в твоём случае уже более суток прошло.
По телу Алана пошли мурашки, а к горлу подступил комок. Он потянулся к графину на столе Каменева и налил себе воды; когда он подносил стакан ко рту, его рука немного тряслась. «Чёрт! – подумал Алан. – Он точно заметил, ладно, терять нечего.»
–Наверное, поставили модель без диагностики, помните, как у Вас три года назад было?
–Да, сутки точно в себя приходил.
Алан мысленно выдохнул.
–Скажи мне начистоту, – вновь продолжил Каменев, – ты менял имплант?
Ком вновь предательски застрял в горле.
–Конечно, Дмитрий Сергеевич! Я же не сумасшедший. С чего вдруг такой вопрос?
–А с того, мой дорогой, что сегодня пришли твои отчёты по эффективности, вот, полюбуйся.
Каменев кинул папку на стол, и она проскользила к Алану.
Тикеты по сегодняшней дате сплошь горели красным цветом,а тикет по «Нейро драйв», который он делал около двадцати минут назад, был обведён ручкой, а на полях была надпись: «Критическая ошибка, снижающая лояльность потребителя!»
–«Нейро драйв» массово ушёл на перезагрузку, у кого-то прямо посреди дороги, ты сделал элементарную ошибку в коде, – будто втыкая иголки, продолжил Каменев, – и каждый твой тикет, коих обработано очень мало, сегодня такой. Ты неэффективен, Алан. Я знаю, что ты не сумасшедший и точно обновился, но то ли имплант не прокачался, то ли ты не разогрелся, но так работать нельзя… Алан, ты уволен.
–Дмитрий Сергеевич, прошу, дайте последний шанс! – выдавил Алан, больше для отвода глаз. Он ещё с утра понял, что его увольнение – вопрос времени, но обязан был сыграть эту роль до конца.
–Алан, ты мне почти как сын, и ты сам знаешь об этом. – Каменев отвернулся, глядя в стену, чтобы не видеть его лица. – Я помню твои заслуги. Помню, как ты находил решения для багов, над которыми мы бились неделями. – Его голос дрогнул, но тут же стал твёрдым и безжизненным, как у робота-автоответчика. – Но эффективностью компании и своей должностью я рисковать не могу. Решение принято. Мне… очень жаль.
ГЛАВА 6
Дверь в его жилой модуль не открылась. Вместо привычного щелчка замка перед ним всплыла холодная голограмма:
КОРПОРАТИВНАЯ КВАРТИРА СОТРУДНИКА «НЕЙРОВИЖН»
СТАТУС: НА РЕКОНСТРУКЦИИ.
ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН.
Он потянул ручку. Дверь не поддалась. Он был не просто уволен. Он был стёрт. Выброшен на улицу в течение часа.
«Эффективность», – с горькой иронией подумал он.
Он достал телефон. Единственный номер, который имел сейчас смысл.
–Привет, Макс.
–Алик? Что стряслось, голос у тебя какой-то сдавленный.
–Помнишь ту… библиотеку, о которой мы говорили? – Алан говорил, повернувшись спиной к стене, словно кто-то мог подслушать. – Так вот, я нашёл там одну редкую книгу. Думаю, тебе понравится сюжет. Но… мне сейчас негде её почитать.
На той стороне провода повисла короткая пауза.
–Понял. Тащи свою книгу сюда. Адрес кину.
***
Алан вышел на станции «Проспект Созидания».
Район, в который он вошёл, не просто контрастировал с сияющим Корпоративным кварталом – он был его антиподом, его грязным, дышащим перегаром подполом. В воздухе висела гремучая смесь запахов: дешёвый синтетический табак, хлорка и запах прогорклого масла из забегаловок, которое не меняли, наверное, неделями. Возле замызганного кафе «АгроСинтез» с погасшей буквой «о» усталые рабочие в робе молча хлебали какую-то бурду, облокотившись на уличные столики, не глядя друг на друга. Из дворов доносился хриплый смех и звон бутылок – алкоголики делили водку «Пульсар», самую дешёвую и ядрёную. Молодые парни и девушки с пустыми, расширенными зрачками сновали туда-сюда, под «ноотропом», что делало их движения резкими и нецеленаправленными, а кто-то и вовсе, изогнувшись «мостиком», смотрел куда-то на луну. У обочин, в алом свете неоновых вывесок, стояли проститутки в потрёпанных ботфортах, мини-юбках и рваных чулках в сеточку, у кого-то даже виднелись следы от уколов на ногах – в их глазах читалась не тоска, а полная, выжженная пустота.