Читать онлайн Похождения Вечного Принца бесплатно

Родословная

Родился я в городе Т., крупном университетском городе Советского Союза, расположенном на берегу большой реки.

Отец мой происходил из очень бедной многодетной семьи (всего 18 детей). Его старший брат был убит на фронте в кампанию 1905 года, когда он еще не успел родиться. У его матери, моей бабушки, было 18 детей, из них шесть двоек и всего две девочки. Мой отец родился предпоследним, в 1912 году. Его родители были убиты немцами, когда им было лет по 80. Каких-либо хронических болезней у них не было, и были они очень бодрыми. Со слов матери, в основном вынянчили меня они. Если бы их не убили, были бы они долгожителями. До революции дед был мелким священнослужителем при синагоге и едва сводил концы с концами, и после революции семья бедствовала. Со слов отца, в конце гражданской войны, когда свирепствовал тиф, он мальчишкой торговал холодной водой и обеспечивал семью. Из 18 детей, в конце концов, осталось к началу Великой Отечественной войны только 6. Трое погибли уже в ВОВ. Учился мой отец в детстве всего года два-три и едва умел читать и писать. В борьбе за выживание перепробовал много профессий: был кондитером, слесарем, шахтером, грузчиком. Сложения он был не очень видного, но мышцы, особенно бицепсы, у него были очень красивыми. Я так и не смог завести себе такие же. Вся семья жила в небольшом городке Одесской области. Молодость моего отца прошла в Одессе. Семья в Т. переехала в годы индустриализации. Один из его братьев стал директором довольно крупного завода в Т. и перетащил туда остатки некогда большой семьи. Туда же уехал и мой отец.

С матерью моей он познакомился в Одессе, но затем переехал в Т. к своим родителям, устроился слесарем-сборщиком на завод «Тмаш» и вскоре женился на моей матери, перевезя ее в Ростов. Когда его хотели призвать в армию, он устроился на рабфак (рабочий факультет). Тогда было такое веяние, согласно которому необходима своя рабочая интеллигенция. В институты детей потомственных интеллигентов не принимали. Мой отец был рабочий, из рабочих и едва грамотный. Таких вот работяг и отправляли на рабфаки, где кое-как доводили до того, что они могли поступать в институт. Но и в институте мой отец продолжал посещать группы для малограмотных. Пытался сразу поступить на 3-й, предпоследний курс, с треском провалился и был принят на второй. Помню, рассказывая об этом, он жалел, что не подал на четвертый (последний). Его тогда бы приняли на третий, и он сэкономил бы один год. В то же время он радовался, что не подал на первый. (Вот это и есть нормальная реакция на ситуацию. Как можно быстрее увидеть в ней положительные моменты. – М.Л.) Так что, когда я родился, мой отец был уже студентом. Когда началась Отечественная война, он только закончил 4-й курс. На каникулы их не пустили. Они проучились еще месяца четыре, и он в должности полкового врача попал на фронт. Диплом он получил после окончания войны. Государственных экзаменов не сдавал. Большинство его братьев и сестер погибли в революцию. Старшая сестра была убита во время Великой Отечественной войны. Я знаком только с его старшим братом, который в довоенные годы, как выходец из рабочей среды, стал директором крупного завода, репрессирован и с 1937 года находился в заключении в Магадане. Потом он там же и остался жить. И только в 70-е годы вернулся на «материк». Обосновался где-то на Украине. Связи с ним мы практически не имели.

Мать моя – 14-й и последний ребенок купца первой гильдии, тоже 1912 года рождения. Ее воспоминания были более приятными. Жили они в достатке. В принципе, семья была дружной, и в трудные годы помогали друг другу. Они предчувствовали, что нэп ненадолго, скоро кончится, поэтому не очень высовывались, а быстренько перебрались один за другим, кроме сестер (их было всего 3), в Ленинград, где практически все работали в торговле и не нуждались. Моя мать окончила 10 классов. В институт, как выходец из купеческой семьи, она попасть не смогла. Работала на кондитерской фабрике. Считалась рабочей, хотя мне трудно представить мать свою в таком качестве (рост 144 см, да и манеры). В то время ее можно было причислить к образованным кругам, мой отец в культурном развитии значительно отставал от матери. Да, пожалуй, когда он и институт окончил, интеллигентом не выглядел. В обществе мать всегда вела беседу. Отец чаще молчал. К отцу мать относилась снисходительно. «Хоть и есть у него высшее образование, а у меня нет, культуры у него нет никакой». В каком-то плане она была права. Начитанным он не был.

Отступление: Об интеллигентности

Английская пословица гласит: «Хочешь воспитать леди, начни с бабушки». И еще: «Для того, чтобы воспитать джентльмена, нужно три диплома: один у деда, другой у отца и третий у джентльмена». Эта пословица подчеркивает, что интеллигентность воспитывается в семье. Понятно, что Вечного Принца, строго говоря, к интеллигенции причислить нельзя было. Он и сам это понимал. Вот один из его отчетов «Я, когда стал всерьез заниматься психологией и, по выражению Хорни, познакомился с самим собой, почувствовал, что не могу причислить себя к интеллигенции, хотя диплом о высшем образовании у меня имеется. Но диплом – это крыша, шалаш. К нему нужны еще стены и фундамент. И коль у тебя уже есть «крыша», подведи под нее фундамент и стены интеллигентности. Когда я это понял, то ознакомился с гимназическими программами и стал заниматься общим образованием. Я изучил психологию, логику, греческую и римскую мифологию, основные религиозные источники – Библию, Коран, евангелие, философию буддизма, историю древнегреческой философии, «Сократические диалоги» Платона, ознакомился с некоторыми трудами Аристотеля, Сенеки, Шопенгауэра, Ницше. Многое мне дали и такие великие писатели и поэты, как Шекспир, Пушкин, Гоголь, Чехов, Данте и другие. Итог этого изучения – книга «История психотерапии и психотерапевтические идеи в трудах видных философов, писателей и религиозных источниках» и понимание, каким должен быть интеллигент».

В моем представлении интеллигент – это самоактуализированная личность в понимании A. Маслоу. О 14 ее признаках вы можете прочесть в моей книге «Из Ада в Рай». Здесь я хочу сказать только, и вам станет понятно, что Вечного Принца отвергали не интеллигентные мальчики и девочки, а те, которые восприняли только внешние атрибуты интеллигентности. Я здесь помещаю только 3 признака интеллигента.

1. Эффективное восприятие реальности и комфортные взаимоотношения с реальностью

Интеллигент обладает поразительной способностью распознавать ложь, фальшь и неискренность. Оценки этих людей удивительно точны, причем они распространяются на все аспекты реальности, а не только на взаимоотношения с людьми. Эти люди в любой сфере жизни (музыка, живопись, научные проблемы, политические и общественные события) могут мгновенно разглядеть суть проблемы, скрытую от других. Их прогнозы, каких бы сфер они ни касались и на сколь скудные факты они ни опирались, оказываются удивительно точными. Эти люди обладают «способностью воспринимать факты» (в отличие от склонности к восприятию мира через призму устоявшихся и общепринятых представлений и мнений).

Почему так получается? Дело в том, что интеллигент постоянно развивается. И если даже действительность не меняется, он ее видит совсем другой. Привожу рассказ одного из моих подопечных. «В течение последних 15 лет я регулярно читаю роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин» и каждый раз нахожу в нем что-то новое. Так, например, я вдруг понял, что Татьяна отказала Онегину, потому что перестала его любить, так как поняла, что он «пародия». А Онегин просто очень тяжело болен. Ему нужно видеть Татьяну, чтобы продлить себе жизнь. («Чтобы продлилась жизнь моя, я утром должен быть уверен, что с вами днем увижусь я») В реанимацию ему нужно! По мере того как я развиваюсь и начинаю лучше видеть, начинают меняться люди и весь мир, даже если они не меняются. Я в них вижу черты, которые раньше не замечал. Когда я ожил (то есть стал меняться. – М. Л.), то ожил и весь мир».

Восприятие интеллигента гораздо в меньшей степени, чем у других людей, подвержено влиянию желаний, потребностей и предубеждений. Это обусловливает их здравомыслие, способность видеть истину, умение приходить к верным заключениям. Это позволяет им без труда отличить оригинальное от банального, конкретное от абстрактного. Они предпочитают жить в реальном мире, им не по нраву искусственно создаваемые миры. Интеллигенту приятнее иметь дело с тем, что у него под рукой, а не со своими желаниями, надеждами и страхами.

Их тянет и манит все неизвестное. Они не суеверны.

2. Приятие (себя, других, природы)

Для интеллигента характерно отсутствие самодовлеющего чувства вины и стыда. Невротика же терзает чувство своей вины. Это чувство вины невротика связано с чрезмерной неосознаваемой переоценкой самого себя. Ведь только Бог, если он существует, может делать все идеально хорошо. Здорового человека не мучает чувство вины, когда он ошибается. Ему просто досадно. Он живет в ладу с собой и не слишком огорчается по поводу своих недостатков, ибо принимает свою сущность, далеко не всегда идеальную, со всеми присущими ей недостатками и изъянами. К своим недостаткам относится просто как к природе. Он смотрит на мир, как ребенок, наивными глазами, ничего от него не ожидая и не требуя. Однако это не тот тип смирения, который требует религия. Это связано с особенностями восприятия.

Интеллигента можно назвать крепким здоровым животным. Ничто человеческое ему не чуждо, и он не будет испытывать чувство вины по поводу своих позывов. У него хороший аппетит, крепкий сон, он умеет получать удовольствие от секса. Его приятие распространяется не только на низшие потребности, но и на потребности более высоких уровней. Отвращение у него возникает реже, чем у невротика.

Интеллигентам чужда всякая поза, они терпеть не могут позеров. Ханжество, лицемерие, неискренность, фальшь, притворство, желание произвести впечатление – все эти качества совершенно не свойственны им. Они не хотят казаться лучше, чем они есть. Им это не сложно уже потому, что они умеют мириться со своими недостатками и относятся к ним как к особенностям. Они живут в мире с самим собой. Это особенно важно на склоне жизненного пути. К пенсии себя нужно готовить.

Это не значит, что у них не бывает чувства вины, тревоги, печали или сожаления. Интеллигенты испытывают дискомфорт только тогда, когда видят, что реальный ход вещей отклоняется от возможного, достижимого, а следовательно, необходимого. Так обидно и досадно, когда видишь, что люди могут жить счастливо, а вместо этого постоянно изводят себя и своих близких. Особенно это ярко видно в процессе семейного консультирования. Ведь действительно, «счастье так возможно, так близко!»

3. Спонтанность, простота, естественность

Интеллигенты ведут себя спонтанно, просто и естественно, не стараясь произвести впечатление на других людей. Это не значит, что оно идет вразрез с традициями. Его нетрадиционность – не внешняя черта, а глубинная сущностная характеристика. Он скорее спонтанен в побуждениях и мыслях, чем в поведении. Он отчетливо осознает, что мир, в котором он живет, полон условностей, что этот мир просто не сможет принять его спонтанность. Он не хочет обижать окружающих и поэтому со всем изяществом и доброй усмешкой подчиняется установленным традициям, церемониям и ритуалам, столь дорогим сердцу каждого обывателя. А ведь сколько сил уходит у невротиков для того, чтобы только «казаться». Однако быть – легко, а казаться – трудно. Вот ведь на что уходит энергия невротичных людей.

Интеллигент не призывает к бунту. Конвенциональность интеллигента подобна легкой накидке. Он, не задумываясь, сбрасывает ее, когда она мешает ему заниматься важным делом. Именно в такие минуты, когда он занят важным делом, проявляется его истинная сущностная неконвенциональность, в которой нет той антиконвенциональности, которой привыкла хвастаться богема, выступая против всего и вся, против несущественных ограничений.

Он снимает пиджак конвенциональности и тогда, когда находится в компании друзей, которые не ждут от него «соблюдения приличий». Он избегает быть в ситуациях, где от него требуют предсказуемости, и ищет те, где может вести себя раскованно.

Это не так просто, как кажется. Один из моих подопечных, поняв нелепость ритуалов, только лишь лет через 10 решился не праздновать свой день рождения на производстве. Как вы думаете, перестали с ним общаться сотрудники или нет? Конечно, нет. Ведь он был профессионалом высокого класса.

Поведение у интеллигентов вполне моральное, хотя моральные принципы несколько отличаются от общепринятых. Так, один из моих подопечных вел себя вполне морально, но в мечтах своих сходился чуть ли не с каждой женщиной. На практике же у него почти ничего не получалось: мораль не позволяла, навыков обольщения не было. В процессе работы над собой его моральные принципы, запрещающие внебрачные связи, рухнули, но поведение у него оставалось абсолютно моральным. У него даже не возникало желания сойтись с кем-нибудь из окружающих его невротичных женщин. Да и качество отношений с женой у него поднялись на такую высоту, которой с другими не достичь. Кстати, сексуальные проблемы возникают и у интеллигентов. Только они имеют другое звучание. У невротиков – это чаще «не с кем», у здорового – «не из кого». Согласитесь, что последнее переносится гораздо легче.

Интеллигент не в состоянии всей душой принять условности окружающего общества, он не может не видеть повсеместного ханжества и в результате порой чувствует себя шпионом в тылу врага. Иногда следы этого чувства можно заметить в его поведении. Однако это не значит, что он постоянно скрывает свое недовольство. В порыве гнева он способен восстать против условностей, против невежества. Порой он пытается открыть людям глаза, старается просветить их, рассказать им истину. Видя тщетность своих усилий, иногда дает волю скопившемуся гневу, и этот гнев настолько искренен и чист, настолько праведен и возвышен, что кажется почти святотатством препятствовать его проявлениям. Когда он гневается, ему абсолютно безразлично, как он при этом выглядит, и не испытывает при этом чувства вины и стыда, а только досаду. Потом он понимает, что делать этого не следовало бы.

Я стараюсь своих подопечных и вас, мой дорогой читатель, избавить от миссионерских позиций. Достаточно того, что вы перестанете собою утруждать общество. Кроме того, возле вас обязательно окажутся люди, которые захотят у вас чему-то поучиться. Вот мы, например, создали клуб КРОСС (клуб решивших овладеть стрессовыми ситуациями). Его филиалы работают во многих городах России и в других государствах как дальнего, так и ближнего зарубежья. Я для этого ничего не делал. Просто написал книжки, где изложена вся методика. Когда же я пытался что-то доказать, надо мной в лучшем случае только иронизировали.

Интеллигенты имеют совсем другую мотивацию – потребность в росте. Разница между этим мотивом и низшими мотивациями такова, как разница между подготовкой к жизни и жизнью. Интеллигента не беспокоит проблема выживания – он просто живет и развивается. Он устремлен к совершенству, ко все более полному развитию своих уникальных способностей (ведь каждый из нас создан в одном экземпляре!). А поскольку уровень базовых потребностей у него меньше, то он чувствует себя легко.

Именно в интеллигентах наиболее отчетливо проявляется человеческая природа, а не в вышколенных, выдрессированных, «серых» представителях нашего вида.

В заключение хочу еще раз подчеркнуть, что я здесь речь веду об интеллигентности, а не об образовании. Ведь известно, что глупый человек от образования глупеет, и только умный – умнеет.

Психотерапевту, конечно, нужно прежде всего быть интеллигентом.

Мне очень нравится психотерапевтическая система КОТ (культурно-ориентированный терапевт), о которой я слышал от психолога Б. И. Хасана из Красноярска. Согласно этой системе, эффективность психотерапевта зависит не от методики, а от его культурного уровня. И на циклах психотерапии, которые я вот уже много лет провожу с врачами, и в своих книгах, и на публичных лекциях для иллюстрации психотерапевтических положений я широко использую примеры из литературы, философии и религиозных источников. А для тех, кто осознал, что у него нет высшего образования, а только диплом и что нельзя все время жить на чердаке, мы организовали специальный клуб «делового интеллигента и интеллигентного дельца», где члены этого клуба успешно исправляют дефекты своего образования. Уже можно не ждать, когда интеллигентом станет твой сын или внук. Можно попытаться стать интеллигентом самому. Кстати, для этого не обязательно иметь диплом о высшем образовании. Достаточно иметь только образование. Кроме того, работа над собой – это очень интересная и высокоэффективная деятельность.

В общем, наш Вечный Принц был интеллигентом полуторного поколения. Забегая вперед, скажу, что учился он отлично и, следовательно, попал в весьма щекотливую ситуацию, где от рабочих он ушел, а к интеллигенции не пришел. Себя считал очень крупным интеллигентом. Только потом он понял, что у него не было того интеллигентного или аристократического шарма, который имеют дети, получившие воспитание в интеллигентной семье. Правда, у многих детей интеллигентов был только лоск, но не было знаний. Но Вечный Принц всего этого не осознавал и не понимал, что уже этот факт позволяет считать, что в будущем его ждет одиночество. Только потом он понял, почему с ним не хотели встречаться девочки из интеллигентных семей. С детьми же из рабочего класса он и сам не хотел встречаться. Можно на основании этого уже предположить, что у него будут проблемы в общении. Дефекты детского воспитания очень трудно исправить. Я знаю немало профессоров, выходящих из крестьян или рабочих семей, неплохих тружеников науки, сохранивших внешность слесаря или крестьянина. Кстати, это очень надежные работники, незаносчивые, хотя над ними довольно часто подшучивают. От крестьян и рабочих они ушли, а полностью с интеллигенцией не слились. Мне такие люди нравятся больше тех, кто выглядит интеллигентом, им не являясь. Таких, к сожалению, тоже очень много. Автоматически в процессе семейного воспитания овладев манерами интеллигенции, они не овладели одной чертой интеллигента – постоянным любопытством, стремлением к новому, творческим мышлением. В общем, проблема еще та. Но почти не обсуждается.

Судьба этих тружеников-интеллигентов с внешностью представителей других классов часто бывает незавидной, хотя карьера им обычно удается. Им довольно трудно построить равный брак. С представителями своего прежнего класса они уже не хотят строить семью. Представители своего нового класса часто не хотят с ними строить семью. Или они недовольны, или ими недовольны. Следует также отметить, что женщины свой имидж меняют гораздо быстрее, с меньшими усилиями и с большим успехом.

Уместно отметить, что неравные браки часто ни к чему хорошему не приводят, если потом супруги не сравняются в своем развитии и образовании или хотя бы не будут примерно одного уровня и одних взглядов.

Некоторые соображения о «счастливых» неравных браках. У меня есть большая коллекция распавшихся семей, где мужья бросали своих интеллигентных и деловых жен и женились на женщинах, намного уступающих по достоинствам, даже внешним, их бывшим женам. Несложный анализ показал, что женщины, которых бросили их мужья, постоянно «воспитывали» последних, а те, на которых они потом женились, ими восхищались. Это так, информация для размышления. Если уже случилось, что ты повыше своего супруга, не очень-то это демонстрируй, если не хочешь разойтись. Еще больше у меня коллекция тех семей, где жены пытались довести своих мужей до своего развития. Образование формальное они приобретали, а интеллигентности нет. Когда с помощью своих жен они достигали высокого положения, то уходили к простоватым.

Коротенький случай. Он – грубоватый, хамоватый, влюбился в интеллигентную девушку. Объясняясь в любви, он говорил ей, что хочет быть таким же интеллигентным, как она. Прожили они вместе лет 10. Он с ее помощью «стал на ноги», потом ушел от нее, заявив, что он «хочет быть самим собой», стал грубить, ругаться и пр., т. е. стал таким, каким был до встречи с ней. Только теперь у него были диплом о высшем образовании и даже кандидатская степень. Она сейчас хочет его вернуть. Но ведь по его фразе «Я хочу быть таким, как ты» уже можно было увидеть какую-то недоделанность, не тот сценарий. (Может быть, в результате занятий в нашем клубе она уже в такого не влюбится. – М. Л.)

Беременность и роды

Родился я от второй беременности. Мой старший брат умер во время родов от обвития пуповины. Было мнение, что это случилось по халатности акушерки, которая в момент родов вышла из родзала, так как в роддоме был какой-то конфликт. Было соответствующее разбирательство. Врачи пришли к мнению, что гибель ребенка произошла в связи с тем, что моя мать маленького роста (144 см), и не советовали ей вообще иметь детей. Поэтому она предохранялась, когда же произошло зачатие, то даже принимала какие-то химикаты, чтобы от меня избавиться, но номер не прошел. Я оказался стойким ребенком. А может быть, она плохо старалась. Родился в срок с хорошим весом и ростом, сами роды прошли даже без болей. Бригада медиков, которая готовилась к чему-то очень тяжелому, простояла без дела. Со всем справилась дежурная акушерка. Все это я знаю со слов матери.

Комментарий: О пренатальном воспитании

Об этом у нас как-то умалчивают вообще. Пренатальное воспитание – это воспитание ребенка, когда он находится в утробе матери. К сожалению, на это у нас мало кто обращает внимание, хотя состояние будущей матери, когда она вынашивает ребенка, оказывает нередко решающее влияние на его судьбу.

Трудно сказать, какое влияние оказало на Вечного Принца состояние матери – переживания по поводу гибели первого ребенка или, главное, принятие на первых месяцах беременности токсических веществ с целью добиться самопроизвольного аборта. Верно, повлияло и то и другое, поскольку на всех его фотографиях начиная с полугодовалого возраста было довольно печальное выражение лица. В бытовом сознании да и в науке существует миф, что ребенок до рождения, находясь в утробе матери, не подвержен психическим травмам и живет как в раю, что воспитывать его еще не надо. Слава Богу, этот миф пытаются уже развеять. Сейчас в науке существует такое мнение, что неправильное воспитание в первые годы жизни формирует малоадаптивный характер и патологический сценарий, который в лучшем случае приводит к заболеванию неврозом и психосоматическим расстройствам. Существует взгляд (Станислав Грофф), что психотравмы, а не только соматические болезни, которые переносит мать, когда вынашивает младенца, передаются и ему. Некоторые видят в этом причину более тяжелых заболеваний, таких как шизофрения, эпилепсия, алкоголизм и наркомания. Они предлагают такой метод лечения, который в настоящее время называется «Второе рождение» (Грофф) и «Первичный крик» (Янов). При помощи определенных техник (частое дыхание) человек впадает в такое состояние, в котором он был, когда находился в утробе матери. Во время этих сеансов он очищается от «скверны», которой был поражен, когда был в утробе матери, и как бы повторно рождается, освободившись от тех комплексов. Одно время этот метод лечения был в моде. По-видимому, в какой-то степени так оно и есть.

Мои наблюдения позволили прийти к несколько иному выводу. Я думаю, что, то часто называют неврозом беременных, на самом деле является внешним выражением невротичности женщины, которая была компенсирована до беременности. Когда женщине приходится кормить сразу двоих, а воздействия на нее остаются прежними, она не выдерживает. «Невроз беременных» – это очередной миф, в котором живут многие люди. Хотя не вызывает сомнения, что у здоровой в психологическом плане женщины больше шансов родить здорового ребенка не только внешне, но и внутренне. Напрашивается вывод, что ребенка воспитывать следует уже в утробе матери. У нас уже есть некоторые соображения, как это следует делать. Этим занимаются некоторые мудрые будущие мамы, которые разговаривают со своими детьми, особенно после 4–5 месяцев, когда они уже начинают шевелиться. Они хватают своих детей и извиняются, что не могут понять их претензий. Мы нашим воспитанницам предлагаем задавать в этот период своим детям вопросы и самим давать ответы. Когда ответы совпадают с желанием ребенка, дети начинают вести себя спокойнее. У меня пока еще нет достаточного количества наблюдений, доказывающих и статистически обосновывающих такой подход. Хотя отдельные положительные моменты уже имеются. Хочу привести такой пример. Молодая женщина Г., 27 лет, посетила несколько наших семинаров вместе с мужем. У них довольно быстро стали хорошими отношения, и они решили завести ребенка. За две недели до родов она пришла к нам на пятидневный семинар. У нее в это время была одна проблема – косое положение плода. Стоявший вопрос о кесаревом сечении вместо естественных родов. Она стала разговаривать с ребенком по нашей методике. На третий день положение плода выправилось. Роды прошли обычным порядком и благополучно. Сейчас девочке 1 год и 7 месяцев. Воспитывает мать ее по нашим рекомендациям. Ребенок развивается, превосходя среднюю норму. Еще ничем не болея, хотя мать вскоре после родов стала вести себя достаточно активно. То есть не вызывает сомнений, что будущих мам следует воспитывать так, чтобы они избавлялись от признаков невротичности в структуре своей личности, тогда в состоянии беременности они будут спокойны и не нанесут невольно психической травмы своему плоду.

Итак, у нашего Вечного Принца неблагоприятный сценарий начал складываться еще с момента, когда его родители нашли друг друга, а продолжилось, по-видимому, его формирование в процессе внутриутробного развития. К моменту его рождения у него уже могла появиться тенденция к пониженной самооценке (Я—). К близким (ВЫ) формировалось позитивное отношение. Уже сейчас можно предположить, что для того, чтобы заслужить внимание матери, ему придется или хорошо учиться, или часто болеть, а может быть, и то и другое. Кстати, доводы тех, кто выступает против абортов, мне сейчас более понятны. Ведь аборт – как ни крути, а убийство. Убийство Человека. Ведь новорожденный отличается от плода только в количественном отношении. Программа ЖИЗНИ уже полностью создана сразу же после зачатия. Реализовать ее необходимо, она настоятельно требует своей реализации.

Первые годы жизни

О своих первых трех годах я знаю тоже в основном со слов матери. Жили мы тогда вместе с родителями отца, которые, несмотря на почтенный возраст (почти 80), были физически здоровыми и по натуре добродушными. Это подтверждает один факт. Бабушка зимой могла проехаться на раскатанных до льда участках асфальта, которые всегда образовывались на тротуарах. Так вот, воспитывала меня, точнее, вынянчивала, моя бабушка. Мать, поскольку была основным добытчиком (напомню, отец тогда был студентом), сразу же после декретного отпуска приступила к работе. По-видимому, я был довольно беспокойным, ибо как только мама приходила с работы, бабушка передавала меня ей, не дав и капельки отдохнуть, наверное, сама уже была вымотанной. Несколько раз в сердцах мама кидала меня на кровать, будучи полностью обессиленной, со словами: «Сколько я еще с тобой мучиться буду, когда ты, наконец, угомонишься!». В возрасте одного года я был отдан в ясли. Когда мне было года два, родители стали жить отдельно от бабушки и дедушки. Моей маме ее более состоятельные братья купили в Т. дом с условием, что она заберет к себе жить своего отца, моего второго деда, так как жены братьев держать его у себя не хотели. Однако дед мой переехать в Т. отказался, и мы жили уже своей семьей.

Комментарий: Воспитание в грудном возрасте

Хочу обратить внимание на слова матери, когда ребенок плакал: «Сколько я еще с тобой мучиться буду, когда ты наконец угомонишься!» Я не хочу упрекнуть маму Вечного Принца, да многих мам, которые так поступают. Так уже их воспитали. Кстати, мама ВП – очень хорошая мама, но необученная. Хочу обратить внимание на существующий у нас такой парадокс. В первые годы жизни ребенка, когда закладываются основы его личности и формируется судьба, его воспитывает родная мама нередко вместе с другими членами семьи, которые не имеют никакого педагогического образования. В детских яслях с ребенком уже занимаются дипломированные медсестры, в детском садике с ребенком работают педагоги, специалисты по дошкольному воспитанию, обычно со средним, а иногда с высшим образованием. По мере роста ребенка квалификация педагогов повышается. В школе учителя уже с высшим образованием. В институте многие имеют научные степени. Еще выше квалификация педагогов на факультетах усовершенствования специалистов с высшим образованием.

Так вот, не информированные, в принципе, хорошие мамы все время ругают своего ребенка. Но давайте подумаем, делает ли что-нибудь грудной ребенок неправильно? Если он оправляется в пеленки, то разве это неправильно? А что, правильно – удерживать мочу и кал? А если он при этом кричит или плачет, разве он неправильно поступает? Ведь если он не будет оправляться, то у него лопнут мочевой пузырь и кишечник. А если не будет кричать после того, как оправился, то тогда огреет кожа. А если не будет кричать, когда голоден, то умрет с голода. Ведь когда ребенку ничего не нужно, он спокоен. Криком он дает знать родителям, что он в чем-то нуждается. Многие родители стараются предупредить желания ребенка, высаживают его, когда он еще не попросился, кормят, когда он еще не хочет кушать. При таком удовлетворении потребностей до появления желаний будет резко уменьшаться стремление ребенка к росту и совершенствованию. Многие, воспитанные в духе такой гиперопеки, в 7–8 лет не знают, кем они хотят быть. У ребенка будет формироваться минус в позиции Я и плюс в позиции ВЫ, если на него кричат, и плюс в позиции Я и минус в позиции ВЫ, если предвосхищают его желания. Уже в это время закладывается малоадаптивный характер. Нельзя превращать ребенка в тирана, нельзя становиться слугой у своего ребенка. Скажу вам честно, дорогие мои читатели, мне страшно становится за судьбу ребенка, который уже в 6–8 лет не знает, кем он хочет быть.

Итак, вам понятно, что ругать ребенка нельзя и предупреждать его желания нельзя тоже. Что же делать? Побыстрее научить ребенка подавать понятные нам сигналы о возникновении тех или иных потребностей. Хочу заметить, что интеллект у ребенка развивается гораздо раньше, чем речь. Он многое уже понимает, просто сказать не может. Вот это и следует учитывать.

В прежних своих работах я писал, что лучше всего развивается интеллект, когда глаза ученика и учителя находятся на одном уровне. Поэтому, с моей точки зрения, с ребенком нужно разговаривать или взяв его на руки, или опустившись к нему, так, чтобы линия, соединяющая глаза ребенка и матери, была параллельна полу. И разговаривать нужно с ним, не сюсюкая, обычным взрослым языком. У него еще не развит речевой аппарат, и он еще или совсем не может говорить, или говорит, не выговаривая отдельных букв и слогов, но он уже хорошо слышит и понимает речь другого и различает, кто говорит с акцентом, а кто без. И, я думаю, мы выглядим довольно глупо в глазах нашего ребенка, когда картавим и сюсюкаем, общаясь с ним. Если бы он мог говорить, он сказал бы следующее: «Интересно, почему такая большая, а говорить толком не умеет. И почему, разговаривая с другими, моя мама четко выговаривает слова, а разговаривая со мной, коверкает. Неужели мне искаженное слово легче понять, чем произнесенное правильно?»

Как же говорить с грудничком, когда он плачем сигналит нам о своем неблагополучии. Начинать нужно с похвалы. «Ты правильно сделал, что пописал, и правильно делаешь, что кричишь. Молодец! Ты и тогда, когда хотел писать, тоже подавал какие-то сигналы, но я просто не поняла. Давай ты будешь кричать уже тогда, когда только захочешь что-то сделать». Можно придумать какой-то другой знак. Мамы, которые прошли наши курсы, отмечают, что уже к 7 месяцам дети становятся практически опрятными. Ведь мы хотим, чтобы наши дети стали взрослыми, вот и разговаривать с ними нужно как со взрослыми. Необходимо взаимовыгодное сотрудничество.

Первые годы жизни (продолжение)

В раннем детстве я часто болел как простудными, так и всеми детскими заболеваниями. Из тяжелых знаю, что в 10 месяцев я болел воспалением легких в тяжелой форме. Еле выжил. Тяжело также протекал коклюш. Естественно, были корь, свинка (эпидемический паротит) и весь остальной набор. Поведение было тихим и незаметным. Уже в детском саду часто уединялся и мог играть сам с собою часами. (Специалисты по сценарному перепрограммированию уже смогут предположить формирование минуса в позиции ОНИ, что в поведении приведет к застенчивости, нерешительности и замкнутости. – М. Л.)

Первые мои воспоминания относятся к трехлетнему возрасту. Помню, что в комнате было темно. Вдруг дверь внезапно открылась, и в комнату вместе с ярким светом вошел отец с трехколесным велосипедом. Кстати, отца я представлял этаким великаном, и детям, и всем с гордостью говорил, что мой отец высокий до самого неба (дело в том, что, когда мне исполнилось три года, началась Великая Отечественная война). Отца я увидел только после окончания войны, когда он приехал в отпуск. Мне тогда было уже восемь лет. Я его не узнал и какое-то время не хотел признавать. Я утверждал, что это не мой отец. Мой отец – высокий до неба, а этот – обычный мужчина.

Комментарий: О воспитании детей с 3 до 5 лет

Дети всегда очаровываются родителями. Первое разочарование – это разочарование в родителях. Важно, чтобы этот этап прошел безболезненно. Лучше, чтобы этим занимались сами родители и не корчили из себя героев в глазах своих детей, избивая их и читая им нотации. Если родители не герои с точки зрения детей, дети найдут героя на стороне. И это не даст ничего хорошего. К чему я это говорю? Родители, прежде чем заводить детей, должны сами стать достойными людьми, которым можно подражать. На ранних этапах ребенку это просто необходимо.

Принцип «глаза в глаза» остается и здесь. Как часто приходится видеть сцену, как мама, ведя ребенка утром в садик, тащит его за руку, одновременно забрасывая проклятиями в его адрес и проклиная свою судьбу. Такая пристройка сверху является рабско-тиранической. Из ребенка получится или тиран, или раб. Я не ошибся, поставив запятую. Тиран или раб – это просто разные полюса одного человека. Известно, что худшие тираны – это рабы, которые захватили власть. В местах лишения свободы провели такой эксперимент. Собрали из разных колоний угнетенных. Через несколько дней там, где их собрали, установился такой жуткий порядок, что порядок, который устанавливали воры «в законе», казался просто санаторием.

Конечно, и в возрасте от 3 до 5 лет равноправное общение лучше всего. Вторым же вариантом следует считать пристройку снизу: «Объясни мне, я не понимаю…»

К сожалению, ребенка воспитывают или в жестоких условиях, или создают сказку, которая никогда не повторится в жизни.

Поговорим о сказках и их роли в воспитании детей. Но вначале небольшой случай из практики. Мужчина 45 лет привел ко мне на прием свою дочь 22 лет. У нее были навязчивые страхи оставаться одной дома без отца, так как в его отсутствие их могли бы убить, ограбить и т. п. Она понимала нелепость этих страхов, но ничего не могла с собой поделать. Если отец уезжал в командировку, то она все время была беспокойна и вынуждена была принимать большое количество транквилизаторов. В процессе обследования было установлено, что отец был стержнем семьи, основным добытчиком и ведущим активную общественную жизнь. Можно было бы перечислять большое количество его достоинств и даже стоило бы написать о нем книгу. У него было слишком много энергии. Ее хватало и на сослуживцев, и на семью, и на помощь другим людям. У него был один недостаток. Он те же требования предъявлял и партнерам. Поэтому не всегда общение с ним было приятно длительный срок. Дочь тоже была примерно такого темперамента. Отец стал для нее кумиром, героем сказки. Она стала бояться оставаться дома одна, когда он куда-нибудь уезжал. Выяснилось также, что ей не удавалось найти для себя пары, так как все ее знакомые ребята явно уступали по личностным качествам и энергетическому заряду одну. Помочь ей удалось только тогда, когда удалось снять отца с пьедестала сказочного героя. Когда он перестал в ее глазах казаться сказочным героем, когда она поняла, что ее отец тоже не без недостатков.

А сейчас вернемся к сказкам.

Дело в том, что волшебные сказки – это сказки только для нас. Мы понимаем, что чудес нет. Для детей это самая настоящая реальность, ибо дети в первые годы своей жизни живут в сказке. А волшебниками являемся мы, взрослые. Они еще ничего не умеют делать, мы же можем делать все. По крайней мере, в их глазах мы можем делать все. Да и, действительно, все, что им нужно в первые годы их жизни, они получают от нас. К сожалению, нередко мы им даем еще и больше, чем это им нужно и, самое страшное, раньше, чем они попросят. Так развивается потребность получить больше, чем это нужно, не прилагая собственных усилий и даже не высказывая своих желаний. Мне страшно за судьбу ребенка, который уже лет в 8 не знает, кем он хочет быть. Об этом я уже писал.

Самые губительные для людей сказки – это сказка о спящей красавице и сказка о Деде Морозе. К сожалению, эти сказки прочно входят в сценарий многих взрослых людей. Есть женщины, которые могут проспать, как спящая красавица, 100 лет и мечтать в 116 лет выйти замуж за 18-летнего Принца. Они вместо того, чтобы работать над собой, ведут бездумную жизнь. В этой сказке живут и многие мужчины. Особенно много я видел «СПЯЩИХ КРАСАВИЦ» среди спортсменов. Они жили так, словно думали, что все время будут забывать годы и получать большие деньги. Жизнь – она как сказка, как сон. Только когда просыпаешься, тогда уже нет ни молодости, ни красоты. Если Красной Шапочке было лет 5–6, то ее маме – 23–25, а бабушке лет 45. Вот я и пытаюсь своими книгами разбудить народ. Так и хочется крикнуть: «Проснитесь!»

Многие также верят в Деда Мороза, который, что бы ты ни делал, и даже если вообще ничего не делал, все равно в Новогоднюю ночь придет и положит под елку богатый подарок. Когда дети, живущие в этой сказке, вырастают, они убеждаются, что никто просто так им ничего не даст даже под Новый год. Сами же что-то сделать они не научились. И по-прежнему продолжают на что-то надеяться.

Обижаются на меня некоторые, что я повторяюсь. Я не повторяюсь, я повторяю! Я знаю, что голос мой писк. Но я верю, что после многих отпоров и повторов, слушатели найдутся. Я сам был свидетелем, когда через два-три года интенсивных занятий сами с собой люди, наконец, начинали понимать истинный смысл того или иного правила или высказывания.

Есть еще много сказок, в которых вознаграждается безделье. Перечислю несколько: «По щучьему веленью», «Конек-горбунок», «Илья Муромец», «Красная Шапочка», «Золушка» и многие другие. Ведь дети задают нам вопросы, в которых заключается реальное видение действительности. Все-таки Принц влип, женившись на неровне, Золушке. А в сказке о Красной Шапочке дети правильно жалеют Серого Волка. Ведь дело кончилось тем, что охотники убили волка, а Красная Шапочка и бабушка 45 лет от роду набивали ему живот камнями, прежде чем скинуть его в колодец. И не нужна эта иллюзия, что можно 33 года просидеть на печи, как Илья Муромец, а потом, после пятиминутного разговора с волхвами и принятия стакана воды, стать богатырем. И не получится Емеле обдурить всю свиту и царя, как это было написано в сказке.

У многих бытует мнение, что когда наступит трудная минута, то тогда человек быстро научится всему. Хочу вас разочаровать, мой дорогой читатель. В трудную минуту сохраняются только хорошо усвоенные, доведенные до автоматизма навыки. Непрочное выполняется еще хуже, чем когда находишься в спокойном состоянии.

Как мне представляется, ребенка нужно как можно быстрее выводить из сказки. А еще лучше, не вводить его вообще. Здесь подошло бы как нельзя лучше следующее правило: то, что ребенок в соответствии со своим возрастом должен уметь делать сам, он обязан это делать сам. То есть в один год он должен сам ходить, в два – сам есть, в три – сам одеваться, в десять – сам себя полностью обслуживать и переставать приносить убытки своей семье. Между прочим, об этом писал К. Маркс. Он указывал, что к 10 годам при правильном воспитании ребенок уже должен приносить в семью доход. Так ли у нас сейчас, особенно в среде интеллигенции?

Здесь нам бы следовало поучиться у младших наших братьев. Они ведь заботятся о том, чтобы их дети быстрее стали охотниками. Лиса, когда ее детеныши подрастают, начинает приносить им полупридушенных мышей, чтобы они могли на них поохотиться. По мере того как лисята подрастают, подвижность мышей становится все больше. Мне нравится наблюдать, как некоторые родители берут к себе детей на производство и те им посильно помогают. Чем раньше приобщать детей к производительному труду, тем для них же и для родителей будет лучше.

К сожалению, все воспитание и обучение идет у нас в назидательной манере, т. е. сверху вниз, что не способствует развитию мышления, очеловечиванию, а приводит к формированию или бунтарей, или рядов. Ребенок в этом возрасте уже говорит. Общаться с ним «глаза в глаза» уже достаточно легко. У нас распространены нотации и принуждение, что может привести к развитию лицемерия. Как же следует разговаривать с 3–5-летним ребенком? Да так же, как и со взрослыми. Задавать им вопросы. Дать им возможность несколько раз неправильно ответить и только потом давать правильный ответ. Помочь ему сообразить, догадаться, а не подсказать, особенно если не спрашивает. Хочу также заметить, что и родителям следовало бы прислушаться к так называемым «неправильным» ответам детей. Может быть, в них больше истины, чем в наших сентенциях. У ребенка тоже можно многому научиться. А раз можно, то значит, и нужно.

Первые обиды

Дальнейшее мое развитие шло без особенностей. Когда началась война, мы эвакуировались, а отец был призван в армию после окончания 4-го курса. За три месяца он окончил пятый курс и сразу же был отправлен на передовую, где служил вначале старшим врачом полка, затем начальником медслужбы дивизии. Был он немногословным, но кое-что все же рассказывал. Его рассказы во многом совпадают с рассказами наших писателей. Был он в окопах и во время позиционной войны: когда их полк стоял против немецкого полка, то они даже переговаривались друг с другом. Несмотря на то, что он практически все время был на передовой, ранен был всего раза два и то легко, и к концу войны в принципе был здоровым. В армии он служил до 1947-го, и на него плохо повлияла мирная жизнь, тогда он и заболел язвенной болезнью, вследствие чего и был в 1947-м демобилизован. Но об этом несколько позднее.

Из военных лет мне самому запомнились несколько эпизодов. Когда мы с мамой были в г. Майкопе, на вокзале случайно встретили отца. Помню, что первым его увидел я и с радостью бросился ему навстречу. Он взял меня на руки и подошел к матери. Запомнил, что он был «высоким до самого неба». Дальнейшее все в тумане. Далее мы попали в Махачкалу, откуда на пароходе перебрались в Среднюю Азию. На пароходе было много паровозов, под одним из которых мы и жили. Мама откуда-то приносила рисовую кашу, очень пахучую и вкусную. И вообще, воспоминания о военных годах у меня были связаны в основном с едой. Из этого я сделал вывод, что мы все-таки голодали. Довольно часто я предлагал маме продать меня за 5 буханок хлеба (по-видимому, я мог считать только до 5), а потом я убегу от покупателя и вернусь к ней. Мы переезжали с места на место. Один часто повторяющий эпизод помню сам. Я стою на улице, зима, и сам себе рассказываю сказку. «Шла лисичка по дорожке и нашла скалочку…» Дети знают эту сказку, где лиса просилась на постой и хитростью сменила скалочку на курочку, потом на уточку, а затем, кажется, дошла и до теленка. От матери я потом узнал, что когда я приходил из садика до того, как мать придет с работы, квартирная хозяйка меня в дом не пускала, и я стоял и сам себе рассказывал сказки. Судьба нас забросила в Казахстан. Мать мне рассказывала, что я довольно быстро выучился казахскому языку и был у нее переводчиком. Сейчас я ни слова не знаю по-казахски и даже забыл, что его когда-то знал. Помню еще, как на дереве висело вкусное (хотя я его так и не попробовал) красное яблоко. Я настолько хорошо запомнил его внешний вид, что когда сам занимался садоводством, узнал сорт «Боровинка», который мы вырастили в саду. Ребята постарше сбивали яблоко. Сбили, наконец, и куда-то убежали. Мне, конечно, оно не досталось. Помню вкусный черный хлеб, какой-то суп. В нем плавала какая-то крупа, которая потом мне никогда не встречалась. Но когда мне уже было почти сорок и удалось ее встретить, я ее моментально узнал. Это была вермишель, сделанная в виде чечевичных зерен. Смутно помню, что я вместе с матерью ходил в общую женскую баню и там был какой-то конфликт, но сам факт моего пребывания там никак не был связан с какими-то сексуальными переживаниями. Чувства голода я не помню, но знаю, что все наши разговоры шли о еде.

Во время войны мы несколько раз переезжали. С чем это связано, я не знаю. Помню, что я болел малярией и пил безропотно акрихин. Мучений от самого заболевания (ознобы, слабость и пр.) в моей памяти не осталось. Много мы говорили об отце. Я представлял его «высоким до неба». Это потом сыграло злую шутку. Когда отец через четыре года вернулся с войны, то я увидел перед собой мужчину среднего роста и не признал его. Теперь-то я понимаю, что я просто за несколько лет значительно вырос, и отец уже не казался мне великаном. Наверное, если бы все время были вместе, я бы такого эффекта не наблюдал. Пожалуй, больше ничего.

Когда мне было шесть лет, мы переехали из Алма-Аты в небольшой местечковый город в Украине к тете, маминой сестре. Там я на себе испытал, что такое антисемитизм. Я вышел во двор погулять. Жили мы тогда в комнатенке при райздравотителе (моя тетя была его заведующей). Здание было обнесено металлическим забором из железных прутьев. Я смотрел на улицу. Мимо проходила ватага мальчишек моего возраста и ни за что ни про что стала бросать в меня камни и кричать «жид пархатый». Потом у нас в семье были всякие разговоры на эту тему. Особенно часто говорили, что нельзя жениться на русской. Конечно, и жена-еврейка может оказаться никуда негодной и негодяйкой. Но одно преимущество у нее есть. Она не скажет: жид пархатый. Я понял, что такое национальная рознь. В первые мои годы я не имел национального самосознания. Точнее, я чувствовал себя русским. Да и в будущем девушки мне, как назло, нравились русские. Да и женился я на русской. Семейную жизнь свою считаю очень удачной. Мой родной язык русский. Больше никакого языка, к сожалению, я не знаю. Жизнь заставила меня выучить английский. Еврейский я стал понимать позже, когда началась кампания против врачей-евреев и евреев вообще в открытую. Компании у меня всегда были русские. И если бы мне не напоминали, что я еврей, то я бы об этом и не вспоминал. К сожалению, напоминали мне об этом довольно-часто, почти всю жизнь, и не только сверстники. Может быть, поэтому всю жизнь, сколько я себя помню, внутренне у меня всегда было подавленное настроение, и легкая грусть была моим фоновым эмоциональным состоянием, что особенно видно на моих фотографиях раннего детства. Это мальчик с большими печальными глазами.

И лишь позднее я понял, что это преимущество. Мне для того, чтобы добиться всего, что добьется русский без особых усилий, требовалось приложить гораздо больше стараний. В результате я намного превосходил тех, кто стоял со мной на одной ступени, и многих из тех, кто был выше меня.

(Это уже моя работа. Когда он пожаловался на дискриминацию, то я велел ему посмотреть на дело с другой стороны. До него, как вы видите, дошло. – М. Л.)

Комментарий: О национальной розни

Вот нашему герою уже 5–6 лет. И можно высказать некоторые соображения по его дальнейшей жизни. В системе Я заложены противоречивые установки. То ли плюс, то ли минус. По-видимому, ему говорили родные о преимуществах еврейского народа, но сам-то он евреем себя не чувствовал. Он не воспитывался в специфической национальной среде, которая, судя по всему, будет чужда его натуре (это мы узнаем из его биографии, но если даже он об этом не напишет, то можно точно утверждать, что это так), но в то же время он настороженно начинает относиться к русским. Недавно я познакомился с представителями корейской диаспоры на о. Сахалин. Кроме корейской внешности и корейского трудолюбия ничего корейского в них нет. Корейского языка они не знают. Они русские, точнее, советские. Они вполне хорошо общаются с русскими, но они точно так же не могут почувствовать себя вполне русскими, так как в той или иной мере подвергаются дискриминации. То же я слышал и в Ростове не только от евреев, но и от представителей других национальностей, которых в Ростове вполне достаточно. Но это и не удивительно, когда речь идет о старших и младших братьях. Может, в семье это имеет какое-то значение, да и то в первые 15–20 лет. В дальнейшем все-таки следует различать людей не по возрасту или национальности, а по уровню квалификации и пользы для общества. А речь о мужчинах и женщинах следует вести только тогда, когда подбирается сексуальный партнер, а не тогда, когда подбирается кандидатура для занятия вакантного места на производстве или в общественной и политической жизни. Причины национальной розни мне понятны. Корни ее уходят в раннее воспитание, когда ребенок или чувствует себя униженным, если стесняется своей национальности, или проявляется его высокомерие, если он этим гордится. Но вот что делать с этим, я не знаю. Знаю, что национальная рознь очень дорого обходится человечеству и опасна для каждого индивида, ибо резко ограничивает его мир. Может, стоит каждый час по радио и телевидению произносить следующие слова Шопенгауэра: «Самая дешевая гордость – это гордость национальная. Она обнаруживает в зараженном ею субъекте недостаток индивидуальных качеств, которыми он мог бы гордиться; ведь иначе он не стал бы обращаться к тому, что разделяется кроме него еще многими миллионами людей. Кто обладает крупными личными достоинствами, тот, постоянно наблюдая свою нацию, прежде всего подметит ее недостатки. Но убогий человек, ничего не имеющий, чем бы он мог гордиться, хватается за единственное возможное и гордится нацией, к которой принадлежит; он готов с чувством умиления защищать все ее недостатки и глупости. Нельзя не признать, что в национальном характере мало хороших черт: ведь субъектом его является толпа. Попросту говоря, человеческая ограниченность и историчность принимают в разных странах разные формы, которые и именуются национальным характером… Каждая нация насмехается над другими, и все они в одинаковой мере правы». Правы только в том, что насмехаются над смешными чертами характера, но не правы в том, что насмехаются. От этого-то и вражда.

Строго говоря, достоинств национальности не имеют. Достоинства интернациональны. Нас ведь мало интересует, какой национальности изобретатель автомобиля, какой разрез глаз у создателя компьютера, умный человек ищет врача квалифицированного, а не подбирает его по национальному признаку. Национальности скорее имеют недостатки. Я сейчас работаю за компьютером. Не знаю, что бы я сейчас без него делал. Кто его делал, кто его придумывал, кто разрабатывал программы? Да какая мне разница, какой они национальности. Я им всем благодарен.

Судья

Есть и еще кое-какие отрывочные воспоминания. Не знаю, пригодятся ли они. Вы, Михаил Ефимович, просили меня писать обо всем, что я помню. Вот я и пишу.

Вначале мы эвакуировались вместе с моей тетей и ее семьей. Ее муж из-за болезни на фронт призван не был. Впоследствии мы разъехались.

Когда закончилась война, в 1945 году мы вернулись не в Т., так как выяснилось, что наш дом разграблен, а дом, где жили девушка и бабушка, разбомблен. Мы приехали к старшей сестре моей мамы, которая жила в г. Балта Одесской области, работала заведующей райздравом. Во время войны она не эвакуировалась, провела всю войну в гетто. Удалось ей выжить только потому, что она была врачом и предназначена была для уничтожения в последнюю очередь. Поскольку тетушка сыграла определенную роль в моей жизни, о ней следует немного рассказать. Меня к ней возили еще до войны, к ней мы прибыли после войны. В подростковом возрасте я тоже на летние каникулы нередко к ней приезжал. Когда у нее умер муж, а у мамы – отец, она переехала жить к моей матери. Когда я демобилизовался, я жил вместе с ними в течение почти 2 лет с женой и родившимся затем сыном. Тетя является героиней некоторых моих книг и историй. Мама моя была 14-м ребенком в семье, а она 12-м. Разница между ними была 5 лет. Так что я помню рассказы о ней из уст моей матери, да и она кое-что о себе рассказывала.

Ее можно отнести к лицам с исторической акцентуацией. Она была очень красивой, неплохо пела, увлекалась искусством, литературой. Всегда на все имела свое мнение, которое всегда расходилось с официальной установкой. В свободное время слушала «Голос Америки» и радиостанцию «Свобода» и ругала советскую власть. Когда же у нее появилась возможность уехать в Израиль, все же не рискнула. В душу никогда не лезла, а больше рассказывала о себе. Маму мою она считала интеллектуальным ничтожеством и очень огорчалась, что на старости лет приходилось с ней жить. Имелось в виду, что мама не была информирована в новостях литературы, искусства, политики, не слушала «вражеские голоса» и не читала запрещенной литературы и пр. и ей не с кем поговорить об этом и т. п. В течение почти всей жизни в материальном отношении скорее мама помогала ей, хотя на разных этапах было по-всякому. Обычно у нее было приподнятое настроение. Неприятные для нее факты она забывала. В молодости училась отлично. У нее, как у дочери купца, были какие-то трудности с поступлением в институт. Так, она вначале окончила педучилище, потом поступила с большим трудом в медицинский институт. С точки зрения мамы, которая тогда была рабочей и получала большой паек, тетя могла учиться в институте только благодаря маминой материальной поддержке. Когда мы жили у нее, то папа присылал посылки из Германии, за счет которых жила вся семья, т. е. я и моя мама, тетя и ее сын. Ее муж после освобождения городка, где они жили, в 1944 году был призван в армию и воевал. Но, впрочем, это не мои воспоминания. Это рассказы матери.

Комментарий: О неврозе и собаке

Обратите внимание на следующий факт. Мать повествователя – Вечного Принца – в деталях своих отношений с сестрой выставляет себя жертвой и благодетельницей. В дальнейшем она расскажет ему и о своих конфликтах с отцом. Можно сказать, что она искала у сына поддержку, которую можно получить или от мужа, или от сотрудников. К сожалению, такое явление наблюдается часто в наших семьях. Ребенок становится как бы судьей, «детским психиатром», который должен встать на чью-то сторону. Если в связке «мать – дитя» довольно легко стать на сторону матери, то когда родители ругают друг друга, ребенок находится в крайне трудном положении, ибо здесь выбор без вреда для здоровья практически невозможен. Ребенку нужны и отец, и мать. Даже собаки в таких случаях заболевают неврозом.

В лаборатории И. П. Павлова проводился такой эксперимент. Собаку обучили отличать круг от эллипса. Затем конфигурацию эллипса постепенно приближали к форме круга. Когда различия становились малозаметные, у собаки развивался нервный срыв, который приходилось лечить. Так была разработана известная микстура Павлова – смесь брома с кофеином.

К сожалению, в таком аду живут наши дети, по крайней мере, практически у всех моих пациентов было примерно такое детство. Учитывая, что у нас в отдельные годы процент разводов доходит до 50–70 % от заключенных браков (а официальный развод – это следствие многолетних конфликтов), можно предположить, в каком аду живут дети, которые используются родителями как игрушки или судьи в этих конфликтах. Детей рвут в разные стороны. Разумеется, это упрощенная схема. В действительности все значительно сложнее. Ведь иногда в борьбу за ребенка подключаются бабушки и дедушки, дяди и тети, и самое страшное – «общественность». При этих конфликтах, на знамени которых написано «ради блага ребенка», на самом деле стороны о ребенке думают меньше всего. Скорее, воистину враждующими сторонами руководит желание сделать гадость своему противнику, которого сам выбирал в супруги и с которым какое-то время жил счастливо.

Небольшой пример. Жена решает разводиться. Ребенок, дочь 14 лет, становится на сторону отца. Муж против развода. Консультировался со мной. Семья на некоторое время сохранилась. Но затем муж решил от нее уйти. Дочери уже 17 лет. Мать активно доказывает своей дочери, что ее отец – сволочь. Дочь становится на сторону матери. Развод состоялся. Дочь даже перешла на фамилию матери. Затем супруги на какое-то время помирились. Дочь в возрасте 18 лет с тяжелым неврозом попала в клинику. Нам удалось вывести ее из игры. Хотя там еще было несколько витков, дочь уже на это не реагировала.

Многие родители, оттягивая детей на свою сторону, меньше всего думают о благе ребенка, а больше всего о том, чтобы досадить супругу(е), совершенно забывая о треугольнике судьбы, и не думают, что, став преследователем, они обязательно окажутся жертвами.

Треугольник судьбы

Еще один небольшой пример. Супруги разошлись, когда сыну было 5 лет. Мать сделала все, чтобы отец и сын никогда не виделись, воспитала ребенка в ненависти к отцу, хотя материальную помощь он, как мог, оказывал и после 18 лет. Отец стал довольно значительной фигурой и оказался, в конечном итоге, очень достойным человеком. Когда сыну было лет 19, у матери возникли большие неприятности. Она обратилась за помощью к бывшему мужу. Он ей помог без всяких условий. Сын разобрался, что к чему, и воспылал дикой ненавистью к матери. И только вмешательство отца, который, кстати, прошел у нас психологическую подготовку, привело к тому, что он остался в хороших отношениях с матерью. Вот основной тезис его беседы. «Не твое дело нас судить. Друг к другу, может быть, мы плохо относились, но к тебе оба относились хорошо. И если тебе еще нужна наша помощь, то пользуйся ею, как моей, так и маминой». Именно эту фразу мы и рекомендуем говорить детям, когда родители конфликтуют друг с другом. И еще. «Мои отношения – это мои отношения. Отношения моей жены с моим сыном (дочерью) – это ее отношения. И нам нечего в них лезть. Они не имеют никакого отношения к нашим отношениям».

Я не морализирую. Если совместная жизнь становится невозможной, нужно разводиться. Лучше жить ребенку в неполной, но мирной семье, чем в полной, но с враждующими друг с другом матерью и отцом. Следует помнить, что слова не воспитывают. Воспитывают поступки. Скандал станет нормой семейной жизни и для ребенка, когда он вырастет.

Что же делать, когда ребенка рвут в разные стороны? Библия советует тому, кто любит ребенка сильнее, отдать его враждующей стороне. Соломон судил довольно мудро. Когда между двумя женщинами, рожавшими одновременно, возник спор, кому принадлежит оставшийся в живых ребенок, он велел разорвать ребенка пополам. Тогда одна из женщин отказалась от ребенка. Ей он и присудил его, ибо понял, что она истинная мать ребенка. Так мы советуем нашим подопечным.

Сейчас я консультирую один случай. Они разошлись, когда дочери было 1,5 года. Муж оставил ей квартиру, оказывал материальную помощь и приезжал ее проведывать. Когда ребенок подрос и стал посещать детский сад, то мать отпускала дочь к отцу в новую семью на выходные дни, где в ее воспитании принимали участие мать мужа и новая жена. Когда ребенок возвращался домой, то он дня два-три был более капризным, а потом все приходило в норму, затем этот цикл повторялся. В семье ее отца дочь затаскивали. Моя подопечная воспитывала ее более правильно. Однажды отец привез ее после очередной побывки, но дочь не захотела отпускать его. Моя подопечная с болью в душе отпустила дочь к отцу. Через неделю он ее привез домой, и больше уже она не хотела оставаться у отца на длительные сроки. Хотя все же оставалась у него на неделю-другую. А это уже начинало сказываться на развитии ребенка. В детском саду ей не давали ролей в детских постановках, так как не было известно, придет ли она на следующую неделю или нет. Она начинала отставать от программы. Тогда моя подопечная поставила вопрос ребром: или пусть она живет у отца все время, а она будет только ее навещать, или пусть живет у нее, а отец будет забирать ее только на выходные дни. Чем дело закончится, я еще не знаю, но моя подопечная поступает правильно, ибо заботится о благе ребенка, а не о своем собственном. Боль в душе у нее, естественно, остается. Ей, конечно, хочется, чтобы ребенок остался с ней. Кстати, я думаю, что так оно и случится. Не нужна, конечно, новой жене не ее дочь, которая ежедневно и ежечасно напоминает ей о прежней жене, кстати, очень красивой женщине. Да и бабушка может не выдержать ребенка, который уже привык к демократическому воспитанию, основанному на уважении личности ребенка и ее запросов. Еще в Библии сказано: «Подарками не приобретаешь прав».

Так я писал 2 года назад. Сейчас я уже знаю финал: девочка осталась с мамой.

Можно еще добавить о принципах демократического воспитания. «Если хочешь оказать благодеяние человеку – оставь его в покое, именно эта часть добродетели дается трудней всего», – писал Ф. Ницше.

Кстати, мои подопечные, овладев этим тезисом, все как один отмечали, что их дети и внуки тянутся к ним больше, чем к их супругам.

Вот рассказ одного из моих подопечных. «Наши дети изредка подбрасывали нам то одного, то другого, то сразу обоих внуков. Возилась с ними, а точнее воевала, моя жена. Это был бой за кормежку, укладывание спать и слежку на детской игровой площадке, пределы которой покидать было нельзя, да и к большей части оборудования (горки, качели, лестницы и пр.) подходить тоже. Мучились все. Когда же приходилось мне заниматься с ними, то я вместо того, чтобы крутиться на площадке, уходил в соседнюю рощу, где они, как им казалось, сами выбирали нужный маршрут. Организовывал с ними подвижные игры. Когда мы возвращались домой, то они, едва успев плотно поесть, засыпали чуть ли не за столом». Понятно, что тянулись они к деду.

Мамы и папы! Посмотрите, в кого вы превратились для своих детей. В прачку, кухарку, уборщицу, няньку, слесаря, плотника, поставщика материальных благ, дураков, которые зарабатывают, а отдают все им, детям. Так кто ж из вас несмышленыши, вы или дети? Неужели вы думаете, что заслужите уважение у своих детей, которых нацеливаете на большие социальные роли?

Дети также не могут сориентироваться, когда вы меняете стиль воспитания. 10 их затаскиваете, то вдруг проявляете ненужную строгость. Они в растерянности. Они не могут выбрать. Часто родители один и тот же проступок то оставляют без внимания, то иногда восхищаются им, а иногда за него неоправданно строго наказывают. Связано это не с конкретным проступком детей, а с положением дел на работе или во взаимоотношениях друг с другом. Дети – люди справедливые, они понимают, что они провинились на 10 рублей, но никак не смогут понять, почему их наказывают на все 100.

Но это все-таки не так страшно. Не втягивайте своих детей в ваши конфликты. Даже у собак в таких условиях случаются неврозы.

Я начал курить

Из воспоминаний этого периода я помню, как я начал курить. Было мне лет шесть. За сараем мы с ребятами попробовали курить. На второй или третий раз нас изловили. Мама меня не ругала, но предупредила, что если я буду курить, то у меня вырастет борода. В доказательство она привела пример мужчин, которые курили. Все они имели бороды, а женщины не курили и были безбородыми. Это произвело на меня неизгладимое впечатление. Больше я не пытался курить. Когда я понял, в чем дело и отчего растут бороды, я уже не испытывал потребности начать курить. В 1946 году отец приехал в отпуск из Германии. Он был офицером-орденоносцем, предметом гордости. О конфузе, который был связан с тем, как я его встретил, я уже писал. Запомнил я еще вот что. Один из соседских мальчиков подорвался во время игры разорвавшимся снарядом. Его хоронили. Гроб был весь в цветах. Этот эпизод мне запомнился. Но какой-либо эмоциональной реакции у меня на него не было. В Балте я уже не был один. Мы общались с приемным сыном Тетушки. Он был довольно шаловливый. Пытался втягивать и меня. Но, по-моему, я все равно оставался смирным и немного трусливым. Я помню, что уже тогда он как-то забрался верхом на лошадь, а ведь был на год меня моложе. Не помню точно, посещал ли я детский сад, во всяком случае, в памяти он у меня не остался. Так прошли первые семь лет моей жизни.

Заключение

Полностью выписать сценарий Вечного Принца еще трудно, хотя кое-что можно сказать. Можно, например, уловить некоторую пониженную самооценку. Сценарий неудачника уже вырисовывается: то ему не досталось яблока, то еще чего-то не смог добиться. Появляются элементы минусов в системе ОНИ. (Хозяйка не пустила домой. Обозвали жидом.) Все это начинает формировать то ли робость, то ли застенчивость. Начинает появляться некоторая затравленность. Однако давайте последим за событиями. Уже сам факт воспитания в семье рабочего и высокие планы входят в противоречие друг с другом. А потому можно ожидать формирования нестабильного рабско-тиранического личностного комплекса. Коррекцию неплохо было бы начинать еще в детском возрасте. Но и сейчас, когда появилась возможность коррекции, молодые родители не корригируют своих детей, а продолжают вгонять их неосознанно в «прокрустово ложе» сценария.

Первый класс

Переезд в Т. и первые впечатления

Изменение стиля воспитания и семейная ситуация

Сексуальная жизнь

Музыкальная школа

Еще одно событие, которое отразилось на моей жизни или, по крайней мере, оставило след в моей памяти.

Когда мы переехали в Т., то в сентябре 1946 меня мама определила в музыкальную школу по классу скрипки. Я пытался учиться, но у меня оказался коротким мизинец, и мне просто было больно держать скрипку левой рукой и так выгибать руку, чтобы мизинцем доставать до 1-й струны. Мне действительно было больно. Я взбунтовался. К счастью, мама на мой бунт среагировала правильно и решила меня устроить на фортепиано. Я же вообще не хотел идти никуда, но она меня, плачущего, затащила в класс, где возле фортепиано сидела девочка моего возраста. Не могу сказать, смеялась ли она или нет (вроде бы нет), но я хорошо помню, что именно из-за ее присутствия и из-за того, что я был плачущим, я категорически отказался даже заходить в класс. Так меня отчислили из школы, хотя до сих пор я сожалею, что не научился играть на фортепиано. А в школу музыкальную я поступил уже в 7-м классе. Но это отдельная история. (Еще один пример, как родители не пытаются проникнуть в душевный мир ребенка. А ведь это формально благополучная семья, а ребенок, с точки зрения школы, – один из лучших. Но кого интересует душевный мир отличников. Вот с двоечниками педагоги возиться любят. Там есть результат. Он исправится недельки на две, а потом опять за свое. – М.Л.)

Еще один из эпизодов начальной школы. Все уроки в начальной школе, в том числе и уроки физкультуры, вела одна учительница. Но в третьем классе мы стали изучать еще и английский язык, который вела учительница, сыгравшая большую роль в моей жизни, ибо она стала потом в пятом классе нашим классным руководителем. Назовем ее Англичанка. Она как раз и уделяла внимание отличникам. Но, по-моему, это был выверт наоборот. Мы, чтобы получить пятерку, должны были отвечать лучше, чем те, которые учились на четверку и тройку. Я за ответ мог получить тройку, а другой за точно такой же ответ мог получить пятерку. В конечном итоге, чтобы получить пятерку, мне приходилось больше заниматься, но помню, что было обидно. (И правильно, что было обидно: все это отравляет жизнь детей. Ведь это несправедливо. Можно, конечно, собрать примерно одинаковых детей в один класс и там устанавливать одни требования. Конечно, учительница все это делала из хороших побуждений. Но куда ведут благие намерения, вы сами знаете. Ребенок будет считать, что мир устроен несправедливо. В принципе, это действительно так. Не следует приучать ребенка к таким понятиям, как справедливость, ибо справедливости нет, не было, не будет и не надо. Нужно просто научиться не давать себя в обиду без попытки изменить устройство общества. И это возможно! Этим мы и занимаемся на наших занятиях. А о справедливости мы еще поговорим на страницах этой книги. – М.Л.)