Читать онлайн Калибровка бесплатно

Глава 1

Глава 1. Новая жизнь

Эрика Ланн поправила воротник форменного костюма и сверилась с данными на планшете. Имя новой переселенки мерцало голубым светом: Ида Корелл, 34 года, адаптационный код A-7219. Никакой другой информации, как всегда. Впрочем, Эрике и не требовалось знать больше – ее задача заключалась в том, чтобы довести процесс до конца, а не копаться в прошлом, которого у переселенцев больше не существовало.

Стеклянные двери Адаптационного департамента бесшумно разъехались, выпуская их в серое утро. Эрика привычно взглянула на небо – облака над Колонией набухали влагой, готовые разразиться грозой. Здесь, на этой новой планете, природа была реальной, не как в Основе. Она являлась действующим лицом, силой, с которой приходилось считаться. А выстроенный город, чистый и упорядоченный, замер посреди этой дикой реальности.

– Пойдемте, – произнесла Эрика, слегка коснувшись локтя женщины. – Ваш дом находится в Секторе Е. Это недалеко.

Ида Корелл кивнула. Ее движения были неуверенными, словно она заново училась управлять собственным телом. Так всегда бывало после процедуры – мозг, лишенный воспоминаний, какое-то время привыкал к телу, которое теоретически видел впервые. Эрика наблюдала это уже много раз, но все равно находила завораживающим то, как по-разному люди адаптировались к своему новому состоянию.

Они шли по широкому проспекту, обрамленному одинаковыми деревьями. Эрика украдкой наблюдала за своей подопечной. Среднего роста, каштановые волосы, аккуратно подстриженные по обновленному протоколу, глаза – карие, с необычным золотистым отливом. Ида двигалась осторожно, но в ее походке уже проглядывала какая-то внутренняя решимость. Интересно, за что ее приговорили к переселению? Возможно, экономические преступления – у нее тонкие пальцы, привыкшие к точной работе. Или, может быть…

Эрика мысленно одернула себя. Размышлять о прошлом переселенцев было не просто непрофессионально – это противоречило самой философии Программы. Прошлого больше не существовало. Была только новая жизнь, второй шанс. Так говорилось в брошюрах, которые Эрика вручала каждому новичку.

– Мы почти пришли, – сказала она, указывая на ряд аккуратных двухэтажных домов, выстроившихся вдоль идеально ровной улицы. – Вон тот, с синей дверью – ваш.

Ида остановилась, разглядывая свое новое жилище. Ее лицо, как и у большинства переселенцев, оставалось нейтральным – сложно испытывать ностальгию или отвращение, когда у тебя нет точки сравнения.

– Он… милый, – произнесла она, и Эрика отметила легкую хрипотцу в ее голосе.

– Внутри еще лучше, – ответила Эрика с профессиональной улыбкой. – Стандартная планировка, но с индивидуальными элементами, подобранными согласно вашему психологическому профилю.

Они подошли к двери, и Эрика приложила свой планшет к сенсорной панели. Замок щелкнул, открывая доступ в новый мир Иды Корелл.

Внутри дом был именно таким, как обещала Эрика – стандартным, но с продуманными деталями, призванными создать иллюзию индивидуальности. Светло-бежевые стены, минималистичная мебель, несколько абстрактных картин, подобранных так, чтобы они вызывали положительный эмоциональный отклик у новой хозяйки. На журнальном столике лежали три книги.

– Это ваша гостиная, – Эрика жестом обвела пространство. – Кухня там, спальня и ванная наверху. Все необходимое уже есть: одежда, продукты, предметы личной гигиены. Система «умный дом» настроена на ваш голос.

Ида медленно прошлась по комнате, проводя пальцами по спинке дивана, словно проверяя реальность происходящего.

– И что теперь? – спросила она, поворачиваясь к Эрике.

– Теперь вы начнете новую жизнь, – ответила Эрика, произнося фразу, которую говорила дважды в неделю на протяжении последних пяти лет. – Это ваш шанс.

Ее голос звучал спокойно и уверенно, но без особого тепла – профессиональный тон человека, выполняющего важную, но рутинную работу.

– В ближайшее время к вам зайдут соседи, чтобы познакомиться, – продолжила она, доставая из внутреннего кармана небольшую брошюру. – Они объяснят местные обычаи и иерархию. Затем придет агент по трудоустройству, который поможет вам найти подходящую работу, соответствующую вашим способностям.

– Почему они придут ко мне? – Ида нахмурилась, и между ее бровями появилась маленькая вертикальная морщинка.

– Такие правила, – пожала плечами Эрика. – Когда в квартале появляется новый житель, соседи приходят знакомиться. Когда-нибудь и вы будете делать то же самое для кого-то другого.

Эрика наблюдала, как Ида осваивается в пространстве. Каждый переселенец делал это по-своему: кто-то сразу садился, словно ноги отказывались держать, кто-то начинал методично исследовать каждый угол, а некоторые просто стояли, растерянно оглядываясь. Ида принадлежала к третьему типу, но в ее глазах Эрика заметила что-то еще – не просто растерянность, а… любопытство? Настороженность? За годы работы Эрика научилась замечать такие детали, хотя инструкции предписывали не фокусироваться на индивидуальных особенностях переселенцев.

– Давайте я покажу вам, как пользоваться основными системами дома, – предложила Эрика, направляясь к панели управления на стене.

Она только начала объяснять принцип работы климат-контроля, когда раздался звонок в дверь. Эрика удивленно посмотрела на часы – соседи обычно приходили через час-полтора после заселения, давая новичку время освоиться. Это была часть протокола, который все жители Колонии знали наизусть.

– Странно, – пробормотала она. – Они пришли раньше, чем обычно.

Ида вопросительно посмотрела на нее, и Эрика кивнула:

– Можете открыть. Это, должно быть, ваши новые соседи.

Ида неуверенно подошла к двери и открыла ее. На пороге стоял высокий мужчина лет сорока – темные волосы, синие глаза, гладковыбритый, – с дружелюбной улыбкой. В руках он держал небольшую корзину с фруктами.

– Добро пожаловать в наш квартал! – произнес он с энтузиазмом, который показался Эрике чуть преувеличенным. – Я Грей, ваш сосед справа.

Он протянул руку, и Ида, помедлив, пожала ее.

– Ида, – представилась она, и Эрика отметила, как естественно прозвучало ее новое имя, словно она носила его всю жизнь.

– Очень приятно, Ида, – Грей шагнул внутрь, протягивая корзину. – Это вам, небольшой подарок.

Его взгляд переместился на Эрику, и в нем мелькнуло легкое удивление.

– О, здравствуйте. Мы, кажется, не знакомы, – он улыбнулся, но в его голосе улавливалось замешательство. – Вы, должно быть, тоже из новеньких? А где остальные соседи?

Эрика на мгновение опешила. Он, очевидно, принял ее за еще одну переселенку. Глупо, конечно – ее форма и планшет должны были говорить сами за себя, но, видимо, в его голове не укладывалось, что кто-то, кроме новичков, может находиться в доме в этот час.

– Я как раз собиралась уходить, – ответила Эрика, чувствуя странное раздражение. Что-то шло не по плану, а она не любила отклонений от протокола. – Просто показывала Иде, как управлять домашними системами. Я из Адаптационного департамента.

Грей кивнул, но его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем следовало. Осознание того, что ее приняли за переселенку, отозвалось неприятным чувством. Что-то в этом человеке, в Грее, казалось… неправильным. Или это просто ее профессиональная паранойя, обострившаяся из-за неожиданного недоразумения?

– Что ж, я не буду вам мешать, – сказала она, обращаясь к Иде. – Вот моя карточка с контактами. Я буду курировать вашу адаптацию в течение полугода, так что если возникнут вопросы – обращайтесь.

– Спасибо, – тихо сказала Ида.

– Не беспокойтесь, мы о ней позаботимся, – добавил Грей.

Она кивнула им обоим и вышла на улицу. Небо по-прежнему было затянуто серыми облаками, но теперь в воздухе чувствовалась свежесть. Эрика заметила, что к дому Иды с другого конца улицы направляются еще несколько человек – пожилая пара с пирогом в руках и молодая женщина с букетом синтетических цветов.

Эрика нахмурилась, задумавшись, почему же Грей явился раньше. Но в конце концов, ее задача была выполнена – переселенец доставлен в новый дом, базовые инструкции даны. Все остальное – не ее забота. По крайней мере, так говорил Протокол.

***

В офисе Адаптационного департамента царила привычная атмосфера сосредоточенной работы. Приглушенный свет, тихий гул компьютеров, едва слышное жужжание вентиляции – все это создавало ощущение стабильности и порядка, которое Эрика обычно находила успокаивающим. Но сегодня что-то мешало ей погрузиться в привычную рутину.

Она сидела перед экраном, глядя на отчет о переселении Иды Корелл, заполненный на три четверти. Все основные пункты были отмечены: процедура прошла без осложнений, переселенец проявил нормальную степень дезориентации, первичная адаптация к новому жилищу началась успешно. Оставался лишь один раздел. Эрика замерла над строкой «Дополнительные наблюдения».

Протокол был неумолим: фиксировать любые отклонения. Ранний визит Грея сам по себе – мелочь. Но в сочетании с его странной реакцией … Возможно, это лишь совпадение. А возможно – симптом. Сбой в алгоритмах социальной адаптации, чрезмерная инициативность, которая рано или поздно приведет к нарушению границ, или же просто сбой в системе оповещения после бури. Если она промолчит, а проблема есть, упущение станет ее виной. Если впишет это сейчас, система потребует от куратора Грея несколько внеплановых проверок в течение месяца. Пусть лучше его перепроверят сейчас, и вопрос будет закрыт, чем позже это выльется в серьезный инцидент.

Она набрала сухую, нейтральную формулировку: «Отмечена нестандартная социальная активность соседа участка, адаптанта Грей Дж. (куратор Каас Д.)». – и отправила документ в систему. Экран мигнул зеленым, подтверждая получение отчета, и Эрика почувствовала легкое облегчение.

– Опять задержала отчет, Ланн, – раздался недовольный голос за ее спиной.

Эрика обернулась. Маринна Вейс, секретарь отдела, стояла, скрестив руки на груди. Ее идеально выпрямленные светлые волосы и безупречный макияж даже в конце рабочего дня выглядели так, будто она только что вышла из салона красоты.

– Теперь мне придется самой перепечатывать сводку для утреннего совещания, – продолжила Маринна, поджав губы. – Ты же знаешь, что все отчеты должны быть в системе до пяти.

– Извини, – Эрика постаралась, чтобы ее голос звучал виновато, хотя на самом деле ей было все равно. – Была сложная адаптация.

Это была маленькая ложь, но Эрика знала, что Маринна не станет проверять детали – секретарь интересовался только формальной стороной процесса.

– Не мои проблемы, – фыркнула та. – Не понимаю, почему ты так носишься с этими переселенцами. Они же просто… – она сделала неопределенный жест рукой, – оболочки. Ничего особенного.

Эрика промолчала. Спорить с Маринной было бесполезно, к тому же, технически, секретарь была права – переселенцы действительно были всего лишь оболочками, лишенными прошлого. Но почему-то Эрике всегда казалось, что в них оставалось что-то еще, какая-то неуловимая сущность, которую не могла стереть даже самая совершенная технология.

– Я закончила отчет, – сказала она, вставая. – Больше не буду тебя задерживать.

Маринна хмыкнула, но отошла, позволяя Эрике пройти. В коридоре было пусто и тихо, только откуда-то из глубины здания доносился приглушенный гул – там, в подвальных этажах, располагались серверные, обрабатывающие данные всей Колонии.

Эрика направилась к офисной кухне, надеясь, что там еще остался кофе. День выдался утомительным, а ей еще предстояло заполнить предварительные формы для следующего переселенца.

Кухня встретила стерильной чистотой и запахом антисептика. Эрика подошла к кофемашине и с облегчением обнаружила, что в контейнере есть зерна. Она запустила процесс и прислонилась к столешнице, наблюдая, как темная жидкость наполняет чашку.

– Эрика? Снова засиделись? – раздался знакомый голос от двери.

Она даже не вздрогнула. Голос Архана Дейна она узнала бы где угодно. Глава Адаптационного департамента стоял в дверном проеме: высокий, подтянутый, с проницательными темными глазами и аккуратно подстриженной бородой. Темная кожа контрастировала с белоснежной рубашкой.

– Доделывала отчет по делу Корелл, – ответила Эрика, позволяя себе легкую улыбку. – А вы-то что здесь делаете в такое время? Думала, вы уже давно в пути к станции.

– Совещание затянулось, – Архан поморщился, входя в кухню. Он повел плечами, словно пытаясь сбросить усталость. – Наверху опять хотят оптимизировать бюджет.

Он подошел к кофемашине и запустил новую порцию.

– Ваш отчет по А-7218 я уже видел, – сказал он, не поворачиваясь. Он, в отличие от Эрики, никогда не называл переселенцев по именам. – Хорошая работа. Как и всегда.

В его тоне промелькнуло что-то, что заставило Эрику насторожиться.

– Но?

– Но квартальная статистика показывает интересную картину. – Он взял чашку и повернулся к ней. – Ваши показатели успешной адаптации на пять процентов выше среднего по департаменту. Третий квартал подряд. И ваши отчеты почти всегда последние в ленте.

– Разве это плохо?

– Зависит от того, с какой стороны посмотреть, – он прислонился к столешнице рядом с ней. – А также от того, кто будет смотреть. Сегодня вас отметили на совещании. Пока в положительном ключе. Но мне‑то известно, что оба отчета на прошлой неделе сданы с опозданием. И что я уже два раза лично объяснял Офису, почему их система контроля времени вас «цепляет». – Он чуть усмехнулся, без веселья. – Формально – сбои после последней бури, перегрузка каналов, рассинхронизация меток. Неформально – вы проводите с каждым случаем в полтора раза больше времени, чем заложено в протоколе. И вы не пытаетесь произвести на меня впечатление как Джулиан.

Эрика, хоть это явно не соответствовало тону разговора, невольно улыбнулась. Впрочем, быстро вернула себе серьезное выражение лица.

– В секторе D были дополнительные риски. Если бы я не углубилась в параметры адаптации…

– Вы предотвратили инцидент, я знаю, – Архан кивнул. – Я видел необрезанную версию общей картины, прежде чем Офис все прогнал через свои фильтры. Но вы не можете работать так с каждым. Ни один протокол это не прикроет, Эрика. Даже если я буду продолжать «списывать» ваши задержки на сбои после магнитных бурь.

– Я справляюсь.

– Пока справляетесь. – Он отпил кофе, и Эрика заметила тени усталости под его глазами. – Вы здесь уже… что, пять лет?

– Пять лет и три месяца.

– И за все это время ни разу не подали запрос на перевод. – Это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта, которая его беспокоила. И немного как упрек. – Аналитический отдел, стратегическое планирование, координация секторов – с вашими показателями вы могли бы выбирать. А от вас нет ни одного запроса на перевод. Офис уже интересовался, почему вы «застряли» на этом уровне.

– Мечтаете от меня избавиться? – невесело усмехнулась Эрика.

Взгляд Архана потяжелел, будто этот вопрос добавил ему немного усталости.

– Вы не глупая, Эрика, – произнес он, игнорируя ее слова. – Понимаете, что я беспокоюсь. У вас нет ни одной официальной причины, чтобы оставаться на том месте, на котором сейчас находитесь. А неофициальные причины Офис не любит. Они там предпочитают цифры и диаграммы, а не людей.

Эрика нахмурилась. Она могла бы назвать свою причину прямо сейчас, но это ни в коей мере не помогло бы. Поэтому она сказала лишь:

– Мне нравится работать с людьми напрямую.

– Вот именно это меня и беспокоит. – Его голос стал мягче. – Эрика, деперсонализация – это не жестокость. Это защита. Ваша эффективность сегодня может обернуться выгоранием завтра. Вы застали Томаса Чена?

Эрика его не застала, но много о нем слышала. Томас был блестящим специалистом, который однажды просто не вышел на смену. Его тело нашли в квартире через два дня.

– Я не Томас.

– Нет. Вы Эрика. Но ваши паттерны схожи. – Архан поставил чашку. – Послушайте, я не хочу читать вам лекции. Мы работаем вместе достаточно долго, и я знаю, что вы – один из лучших операторов, которых я видел. Может быть, лучший. Но именно поэтому я не хочу вас потерять. И еще мне не хочется в третий раз объяснять наверху, почему один оператор стабильно выбивается из статистики.

Он помолчал, позволив словам повиснуть в воздухе. Эрика почувствовала, что к щекам прилил жар, и была благодарна полумраку за то, что скрывает реакцию. Когда Архан заговорил снова, в его голосе появилась та едва уловимая нотка, которую Эрика слышала лишь несколько раз за все годы.

– Наша работа – не спасать каждого в отдельности. Наша работа – поддерживать систему. Баланс должен соблюдаться. – Он посмотрел ей прямо в глаза. – И не обольщайтесь: ни одна из этих систем не работает сама по себе. Сверху любят говорить про «автоматизированный контроль», но каждый раз, когда бури рвут им связь или падает какой‑нибудь узел, именно такие, как вы, устраняют неполадки.

Эта фраза прозвучала непривычно откровенно. За пять лет Архан редко позволял себе говорить о том, как устроено все «выше».

– Что вы имеете в виду?

Но его лицо снова стало профессиональной маской руководителя – моментальная трансформация.

– Я имею в виду, что экосистема сложнее, чем кажется на первый взгляд. И каждый элемент в ней важен. Особенно те, кто официально считаются «заменяемыми». – Он выпрямился. – Не засиживайтесь. Послезавтра новый переселенец, верно?

– Да, A-7220, утренняя процедура в восемь тридцать.

– Тогда постарайтесь выспаться. – Он направился к двери, но обернулся на пороге. – И, Эрика? Помните – вы делаете важную работу. Даже если наверху предпочитают считать, что все это делает их чудесный контур ИИ. Без людей он все равно слепой.

Он ушел, оставив после себя ощущение недосказанности и странного беспокойства.

Эрика осталась стоять, глядя на свою чашку с остывающим кофе. Слова Архана крутились в голове, вызывая смутную тревогу. Она видела, как он задержался на пороге, словно хотел сказать больше, но передумал.

Эрика вздохнула и потерла виски. Возможно, она просто переутомилась и видит тайны там, где их нет. Или, возможно, Архан действительно прав, и она слишком погружается в работу, слишком много думает о переселенцах как о людях с историями, а не как о субъектах адаптационной процедуры.

Она вылила остатки кофе в раковину и тщательно вымыла чашку, наблюдая, как вода смывает темные разводы. Затем вернулась к своему рабочему месту, где ее ждал темный экран терминала.

Экран ожил, заливая ее лицо холодным голубым светом. Через два дня будет новый переселенец, A-7220, и она должна быть готова.

В конце концов, она была частью системы. А система, как всегда повторял Архан, работала безупречно.

Глава 2. Дом

Глава 2. Дом

Транспортная капсула мягко замедлилась, подъезжая к жилому комплексу «Вертикаль-7». Эрика прислонилась к прозрачной стенке и посмотрела вверх – башня терялась где-то в облаках, ее верхушка скрывалась за слоем искусственного тумана, который каждый вечер опускался на город, создавая иллюзию романтики и таинственности. Естественная атмосфера Земли была разрушена давным-давно, теперь ее контролировал человек. Все было рассчитано и откалибровано до мелочей: от смен времени года до времени появления тумана в течение всего одного дня.

По мнению Эрики, эта предсказуемость была куда приятнее, чем дикость погоды в колониях.

Ее капсула остановилась на сто двадцать третьем этаже, и двери бесшумно разъехались. Эрика шагнула в просторный холл, где ее встретила знакомая мелодия – что-то легкое и ненавязчивое. Система домашнего ИИ уже сняла данные с ее биометрических датчиков: слегка повышенный пульс, напряжение в плечах, микроскопические изменения мимики. Эрика знала: где-то сидит такой же оператор, как она сама – только из службы мониторинга здоровья, – просматривает статистику тысяч жителей башни и решает, на какие показатели обращать внимание, а какие находятся в пределах нормы. Вывод системы был предсказуем: умеренный стресс после рабочего дня, потребность в расслаблении. Оператор наверняка даже не задержал на ней взгляд.

Эти сборы информации вообще не являются обязательными – можно отключить мониторинг в любой момент. Но Эрика предпочитала жить с чувством безопасности: если ее показатели станут аномальными, помощь явится к ней тут же, даже без звонка в службу спасения.

– Добро пожаловать домой, Эрика, – мягко произнес голос ассистента, когда она подошла к двери своей квартиры. – Сегодня был насыщенный день. Рекомендую принять ванну с лавандовым маслом, после чего ужин из морского окуня с овощами на пару. Алкоголь не рекомендуется – кортизол превышает норму на двенадцать процентов.

Эрика кивнула. Система никогда не настаивала, только предлагала оптимальные варианты, основанные параметрах здоровья, психологического профиля и предыдущих предпочтений.

Дверь квартиры узнала ее приближение еще на расстоянии трех метров и открылась, впуская в атмосферу идеального комфорта. Освещение автоматически настроилось на теплый, успокаивающий спектр. Температура воздуха была точно такой, какую Эрика считала комфортной – двадцать два градуса с влажностью шестьдесят процентов. Даже легкий ветерок от климатической системы дул именно с той стороны и с той силой, которую она предпочитала.

– Хочешь, я приготовлю ванну? – спросил ассистент, и Эрика почти согласилась, но в последний момент передумала.

– Не сейчас, – ответила она, снимая пиджак. Система мгновенно подала сигнал роботу-уборщику, который бесшумно подъехал и принял одежду, чтобы отнести ее в автоматическую гардеробную.

Квартира Эрики являлась воплощением современного комфорта: открытое пространство, где гостиная плавно перетекала в кухню, панорамные окна от пола до потолка, открывающие вид на бесконечные огни Арктоса – самого нового города на Земле. Мебель была функциональной и красивой – кресла, подстраивающиеся под форму тела, стол, который мог менять высоту и конфигурацию одним движением руки, диван с памятью положений для максимального расслабления.

Квартира не была безликой – в каждой мелочи чувствовался характер Эрики. В углу на столике стояла орхидея, которую она выращивала вручную, игнорируя автоматический уход: цветок жил, потому что она выбрала за ним ухаживать.

Эрика прошла к окну и посмотрела на город, раскинувшийся внизу. Арктос никогда не спал – миллионы огней мерцали в идеальном ритме, воздушный транспорт двигался по рассчитанным маршрутам, а гигантские экраны на зданиях транслировали новости, рекламу и развлекательные передачи. Даже отсюда, с высоты ста двадцати трех этажей, чувствовалась пульсация огромного механизма, где каждый винтик знал свое место.

– Эрика, – снова подал голос ассистент, – Лиза приглашает на вечеринку в клубе «Нирвана». Там будет новая программа виртуальных впечатлений от Японских островов. Хочешь, я подтвержу твое участие?

– Нет, спасибо, – ответила Эрика, даже не оборачиваясь от окна.

– Тогда, возможно, стоит проверить список совместимых партнеров? У тебя три новых совпадения с высоким процентом совместимости. Один из кандидатов – архитектор, работает в Секторе Планирования, увлекается классической музыкой и…

– Не сегодня, – прервала его Эрика.

Система помолчала несколько секунд, обрабатывая ее отказ и корректируя алгоритмы предложений.

– Понимаю. Тогда рекомендую легкий ужин и раннее время сна. На завтра у тебя намечено посещение Колонии Кеплер-97, нужно быть в форме.

Эрика усмехнулась. ИИ знал о ее планах больше, чем она сама. Он анализировал ее рабочий календарь, биоритмы, даже сны, чтобы оптимизировать каждый день ее жизни.

Она прошла на кухню, где умная система уже начала подготовку к ужину. Из стены выдвинулся модуль с готовыми ингредиентами – свежие, идеально подобранные под ее потребности в витаминах и микроэлементах. Готовить самой не требовалось: роботизированная система могла приготовить любое блюдо за считанные минуты. Но Эрике нравился сам процесс. Она не бунтовала против инноваций, совсем не завидовала тем, кто жил в Колонии. Она безмерно ценила удобства Основы и все же оставляла место для контроля. Для нее важен был сам факт выбора – возможность самой решить, что в ее жизни будет идеальным, а что несовершенным.

Она взяла в руки нож и начала резать овощи. Движения были медленными, медитативными.

– Эрика, – осторожно произнес ассистент, – исходя из полученных данных, твой пульс и мышечное напряжение указывают на усталость. Возможно, стоит воспользоваться функцией автоприготовления?

– Все в порядке, – ответила она, продолжая резать морковь.

Впрочем, это было правдой – она действительно чувствовала легкую усталость после насыщенного дня. Датчики считывали показатели, ИИ обрабатывал их по заложенным паттернам, а где-то в службе мониторинга здоровья живой специалист – может быть, тот самый оператор, что проверял ее данные при входе в здание, а может, уже другой, следующий на смене – увидел отклонения и позаботился о ней. Эрика находила в этом утешение. Они следят. Кто-то обязательно заметит, если что-то пойдет не так. Система часто ошибается, но люди за ее спиной – почти никогда.

В Колонии, где она нередко проводила рабочие дни, каждый случай представлял собой увлекательную головоломку. Переселенцы были непредсказуемы, их психологические профили требовали тонкой настройки алгоритмов адаптации. Там первозданная природа создавала уникальные условия, которые нужно было учитывать. Поэтому Эрика находила особое удовлетворение в том, как современные технологии облегчали ей жизнь каждый день.

Она закончила готовить и села за стол. Ужин был вкусным, но пока она ела, мысли все время возвращались к сегодняшнему дню: к Иде Корелл, к неожиданному появлению Грея, к разговору с Арханом.

«Деперсонализация – это не жестокость. Это защита», – его слова все еще звучали в голове.

– Как долго человек может работать на одной позиции без карьерного роста, прежде чем это станет проблемой? – вдруг спросила она у ассистента.

– Согласно рекомендациям Департамента кадровой политики, оптимальный срок на одной должности составляет от восемнадцати до тридцати шести месяцев, – мгновенно ответил ИИ. – После этого рекомендуется либо горизонтальная ротация, либо вертикальное продвижение. Пребывание на одной позиции более сорока восьми месяцев классифицируется как статистическая аномалия, требующая анализа. Тебе нужна дополнительная информация о процедурах карьерного планирования?

– А что происходит с теми, кто игнорирует эти рекомендации? – настойчиво спросила Эрика.

– Я не понимаю вопроса. Рекомендации существуют для оптимизации эффективности персонала и предотвращения профессионального выгорания. Сотрудники, демонстрирующие устойчивые показатели, получают предложения о повышении в соответствии с протоколом.

Стандартный ответ. Эрика понимала, что система не станет говорить о Томасе Чене или о том, что случается с теми, кто слишком глубоко погружается в работу. А также не будет употреблять такие слова, как «выгорание», «психологический срыв» или «принудительный отпуск».

Она отложила вилку, внезапно потеряв аппетит.

Пять лет и три месяца. Именно столько она провела на одной и той же должности, работая с переселенцами. Архан был прав – с ее показателями она давно могла бы перейти в аналитику или координацию. Но каждый раз, когда она думала об этом, что-то останавливало ее. Может быть, это было иррационально. Может, это действительно вело к выгоранию. Но она не могла представить себя за столом, где люди превращались в диаграммы, а их истории – в статистические отклонения.

Впрочем, и ее работа была лишь крошечной частью огромной системы межзвездной колонизации.

К середине XXIII века человечество уже освоило несколько пригодных для жизни планет. Проксима Центавра b принадлежала Евразийской федерации, Росс 128 b – Североамериканскому союзу, TRAPPIST-1e досталась Африканской лиге, а Тау Кита e стала домом для Тихоокеанского альянса. Каждая из этих колоний процветала, привлекая тех, кто был готов обменять привычный комфорт перенаселенной Земли на простор и возможности новых миров. Миллионы людей добровольно покидали родную планету в поисках лучшей жизни, больших территорий, свободы от тесноты мегаполисов.

Но проблема перенаселения Земли никуда не исчезла. Большинство предпочитало оставаться – кого-то удерживали семейные связи, кого-то страх перед неизвестностью, кого-то простое нежелание менять привычный уклад жизни.

К 2250 году число долгосрочных заключенных в пенитенциарных учреждениях по всему миру достигло тридцати миллионов человек – колоссальной нагрузки на планетарные ресурсы. Каждый из них требовал питания, медицинского обслуживания, охраны – все это истощало и без того напряженную экосистему.

Тогда доктор Васкес выдвинула революционную идею: создать первую общую колонию, не принадлежащую ни одному государству, предназначенную для всех осужденных Земли. Не тюрьму в космосе, а место второго шанса. Концепция «адаптации через стирание» была радикальной – преступникам стирали память и давали возможность построить новое общество с чистого листа, не неся бремени своего прошлого.

Планета Кеплер-97 идеально подходила для этой цели. Ее разделили между всеми крупными земными державами пропорционально их вкладу в колонизационный проект. Североамериканский союз контролировал восточные континенты, Евразийская федерация – северные территории, Африканская лига получила экваториальные зоны, а Тихоокеанский альянс – архипелаги южного полушария. В каждой стране Земли был создан собственный Департамент адаптации с филиалами на Кеплер-97, что обеспечивало культурную преемственность и эффективную реабилитацию переселенцев.

В 2256 году доктор Васкес получила Нобелевскую премию мира. Ее гуманный подход не только решил проблему переполненности тюрем, но и открыл новую главу в пенитенциарной системе человечества – главу, где наказание становилось возможностью для перерождения.

После ужина Эрика прошла в гостиную и опустилась в любимое кресло, которое тут же подстроилось под форму ее тела. За окном город продолжал жить своей размеренной жизнью, и Эрика почувствовала странное ощущение оторванности от реальности.

– Хочешь, я включу расслабляющую программу? – предложил ассистент. – Или, возможно, виртуальную прогулку по лесу? Это поможет снизить уровень стресса.

– Нет, – Эрика покачала головой. – Хочу почитать книгу.

– Какой жанр предпочитаешь сегодня? Исходя из твоего настроения, рекомендую психологическую драму или философскую фантастику.

– Что-то о памяти, – сказала Эрика, сама удивившись своему выбору. – О том, что происходит с человеком, когда он теряет прошлое.

Система промолчала несколько секунд – для ИИ это была целая вечность. Затем на стене напротив появился голографический экран с обложкой книги: «Забытые берега» – роман о человеке, проснувшемся на неизвестном острове без воспоминаний о прошлом.

– Книга написана на основе анализа твоих литературных предпочтений и текущего эмоционального состояния, – сообщил ассистент. – Примерное время чтения – четыре часа.

Эрика кивнула и погрузилась в текст. История затягивала: главный герой постепенно восстанавливал фрагменты своей личности, но каждое новое воспоминание ставило перед ним новые вопросы. Кем он был? Почему оказался на острове? И самое главное – хочет ли он вернуть свое прошлое, если оно окажется болезненным?

Читая, Эрика не могла отделаться от мысли о переселенцах Колонии. Они тоже были людьми без прошлого, но в отличие от героя книги, им не предстояло его восстанавливать. Их прошлое было стерто навсегда, им предлагали только будущее. Можно ли построить полноценную жизнь на пустом месте? Многолетний опыт подсказывал, что – да. Люди на Кеплер-97 жили дальше: строили карьеру, учились, заводили детей.

За окном город постепенно готовился к ночи. Поток транспорта редел, освещение зданий становилось более мягким и теплым.

Эрика закрыла книгу, так и не дочитав ее до конца. Голографический экран погас, и комната погрузилась в мягкий полумрак.

– Время ложиться спать, – мягко напомнил ассистент. – Завтра твой рабочий день начинается в восемь утра.

– Знаю, – ответила Эрика, но не двинулась с места.

Она еще долго сидела в кресле, глядя на огни города и думая о двух мирах – идеальной Основе, где каждое желание предугадывалось и исполнялось, и суровой Колонии, где люди без прошлого строили свое будущее под чужим небом.

Наконец, она поднялась и направилась в спальню.

***

Эрика проснулась за пять минут до сигнала будильника. Это всегда происходило именно так – ее биоритмы были настолько отрегулированы системой, что внутренние часы работали с точностью хронометра. За окном уже разгорался искусственный рассвет, постепенно наполняя комнату теплым золотистым светом.

– Доброе утро, Эрика, – бодро поприветствовал ее ассистент. – Сегодня отличный день для работы. Температура в Секторе Е на Кеплер-97 плюс восемнадцать, облачность переменная, вероятность осадков тридцать процентов. Рекомендую взять легкую куртку.

Она кивнула, поднимаясь с кровати. Душ с идеальной температурой воды, завтрак, подобранный с учетом вчерашних нагрузок, свежая форма – все было готово еще до того, как она успела об этом подумать. Эрика этим наслаждалась.

Дорога до хаба заняла ровно четырнадцать минут. Транспортная капсула перемещалась плавно, выбирая оптимальные маршруты, и Эрика успела просмотреть файлы своих подопечных еще раз. Ида Корелл, первый день на новом месте работы. Маркус Делибалтиди, три месяца адаптации. Валентайн Дарт, две недели в Колонии. Стандартные проверки, ничего сложного.

Хаб Земли встретил Эрику привычным гулом голосов и мягким свечением информационных панелей. Здесь, в огромном атриуме из белого композита и стекла, сходились потоки людей – кто-то возвращался с колоний, кто-то отправлялся по делам Системы. Эрика миновала общую очередь, приложив идентификатор к сканеру приоритетного прохода. Зеленый свет, тихий сигнал одобрения.

– Платформа семнадцать, капсула отправляется через две минуты, – напомнил ассистент.

Она прошла через стерильный коридор к капсуле прямого сообщения. Небольшой отсек, рассчитанный на восемь пассажиров, был почти пуст – только пожилой мужчина в форме инженера дремал у окна. Эрика заняла свое место, и капсула плавно отделилась от платформы, устремляясь в переходный туннель.

Прыжок между планетами всегда происходил одинаково: несколько секунд дезориентации – казалось, реальность словно растягивалась и сжималась одновременно, – а затем – резкий возврат в нормальное состояние. Эрика закрыла глаза, сосчитала до трех, и когда открыла их снова, за иллюминатором уже виднелась охристая поверхность Кеплер-97 с ее идеально ровными секторами поселений.

Посадочная станция колонии выглядела как младшая сестра земного хаба – та же архитектура, те же панели, даже запах кондиционированного воздуха был идентичным. Система любила единообразие, и Эрика понимала почему – это создавало ощущение стабильности, безопасности.

Наземный транспорт доставил ее к Сектору Е за двадцать минут. По дороге Эрика наблюдала за колонией через панорамное окно автобуса. Ровные ряды жилых блоков, безукоризненно чистые улицы, аккуратные скверы с молодыми деревьями. Люди шли по тротуарам размеренно, без спешки – работа начиналась для всех в одно время.

У входа в образовательный центр выстроилась группа детей в одинаковых школьных комбинезонах – синих с белой отделкой. Эрика смотрела на них с легкой завистью: впереди их ждала целая жизнь.

Первым в ее списке значился Маркус Делибалтиди, переселенец с трехмесячным стажем. Согласно данным, сейчас он должен был быть на смене в энергостанции Сектора Е. В отличие от некоторых своих коллег, Эрика предпочитала навещать подопечных именно так – в их естественной среде, а не в стерильных кабинетах Департамента. Так она видела настоящую картину адаптации.

Энергостанция представляла собой приземистое здание из серого композита, опоясанное сетью труб и генераторов. Внутри было неожиданно тихо – оборудование хоть и не дотягивало до оборудования Основы, но все же было отличным и работало почти беззвучно. Маркус стоял у центрального пульта управления, внимательно изучая показатели на экранах. Высокий мужчина лет сорока с короткой стрижкой, в рабочем комбинезоне.

– Маркус, – окликнула его Эрика.

Он обернулся, и на его лице появилась ровная, вежливая улыбка.

– Госпожа Ланн. Здравствуйте.

– Как работа?

– Отлично, – ответил он без колебаний. – Система распределения нагрузки функционирует безупречно. Руководитель смены говорит, план выполняем идеально.

– Это замечательно, – Эрика сделала пометку в планшете. – А в целом? Все в порядке?

– Да. Все нормально. Я понимаю, что мне повезло получить этот шанс.

Правильные слова, правильный тон. Эрика видела в его глазах спокойствие человека, нашедшего свое место. Именно такого результата добивались все кураторы.

– У вас есть какие-то вопросы? Может, нужна помощь в чем-то?

Маркус помедлил секунду, потом покачал головой.

– Нет. Все нормально. Я просто делаю свою работу.

– Отлично. Продолжайте в том же духе.

Покидая энергостанцию, Эрика чувствовала удовлетворение. Вот оно – доказательство того, что Программа работает. Человек, совершивший ошибку, получил возможность начать заново, и он ценит это. Он функционирует, он полезен обществу.

Следующей была Ида Корелл. Вчерашняя растерянность еще не успела уйти совсем – это Эрика понимала. Но сегодня она должна была увидеть Иду в деле. Женщину распределили в текстильный цех, и именно туда направилась Эрика.

Цех располагался в длинном одноэтажном здании на окраине сектора. Внутри стояли ряды автоматических ткацких станков, а между ними двигались рабочие в защитных очках и перчатках. Воздух пах чем-то синтетическим, но не неприятным – очистительные системы справлялись с любыми испарениями.

Ида работала у третьего станка. Она заправляла нить в механизм, следуя инструкциям на экране. Руки двигались неуверенно, она явно еще училась, но старалась. Лицо сосредоточенное, брови сдвинуты. Прежняя мысль о том, что на Основе Ида работала в финансовой сфере, казалась теперь еще более обоснованной. Кажется, этой женщине не был свойственен физический труд.

Эрика решительно прерывала размышления: не положено.

– Ида, – позвала Эрика, подойдя ближе.

Женщина вздрогнула, обернулась. В ее глазах мелькнул страх – или просто удивление?

– Эрика, – она быстро сняла защитные очки. – Я… я не ожидала вас увидеть.

Эрика сделала пометку на планшете: кратковременная память в полном порядке – Ида, очевидно, помнила ее имя. И помнила, кем она является. Впрочем, наверняка соседи быстро ввели ее в курс дела.

– Я проверяю, как вы осваиваетесь. У вас все получается?

– Я учусь, – Ида явно еще пребывала в растерянности, и хотя явно не бунтовала, говорить об успехе или провале адаптации было рано. – Инструктор сказал, что я справляюсь нормально для первого дня.

– Это хорошо. А как вы себя чувствуете? Вчера вы выглядели немного… растерянной.

Пауза. Ида смотрела в пол, подбирая слова.

– Я пыталась… вспомнить, – наконец призналась она тихо. – Хоть что-то. О том, кем я была. Что я делала. Кто я есть, кем являюсь. Почему меня зовут Ида или откуда я знаю этот язык… что угодно. И когда я спросила у одной из соседок, она сказала, что не надо об этом думать. И больше никому таких вопросов не задавать. Что это запрещено.

– Не запрещено, – мягко поправила Эрика. – Просто бессмысленно. Ида, вам дали всю необходимую информацию – ваше имя, базовые навыки, медицинские данные. Этого достаточно для жизни. Ваше прошлое привело к ошибкам, и Система стерла то, что мешало вам двигаться дальше. Это дар, понимаете? Чистый лист.

– Но я не помню, что я…

– И это к лучшему, – произнесла Эрика, стараясь передать тоном всю необходимую гамму эмоций: и предупреждение, и убеждение, но при этом сохранить мягкость. – Поверьте, те, кто живет здесь год и больше, даже не думают о прошлом. Они счастливы. Они благодарны. Вы тоже придете к этому. Всему свое время.

Ида медленно кивнула, но Эрика видела сомнение в ее позе, в опущенных плечах. Она сделала пометку на планшете.

Ничего. Адаптация – процесс небыстрый. Через месяц эта женщина будет работать так же ровно и спокойно, как остальные. Главное – не давать ей зацикливаться на вопросах.

– Сосредоточьтесь на работе, – добавила Эрика. – Это лучшее, что вы можете сделать сейчас.

Выйдя из цеха, она вдохнула свежий воздух. День был действительно приятным – легкий ветерок, переменная облачность, комфортная температура. Эрика посмотрела на список. Последним значился Валентайн Дарт, назначенный преподавателем искусств в начальных классах.

Эрика неспешно направилась к школе, попутно позволив себе просто наблюдать.

Группа мужчин в оранжево-серой форме ремонтировали уличные фонари, создавая оживленную суету.

– Эй, Томас, подай синий провод! Нет, не тот, другой синий! – крикнул один из рабочих, взобравшись на лестницу.

– У нас тут два оттенка синего теперь? Может, каталог палитр заказать? – откликнулся его напарник снизу.

– Заказывай, только за свой счет! – подхватил третий.

Мужчины расхохотались.

– Так, умолкли! – осадил бригадир, впрочем, с усмешкой. – Спускайся, Марк, обед через пять минут. Потом с палитрой сверитесь.

Мужчины снова загоготали. Один лязгнул молотком по металлическому столбу, другой присвистнул. Их голоса и смех эхом отражались от стен зданий, наполняя улицу жизнью.

Эрика невольно улыбнулась этой картине. Вот они, люди, использующие свой второй шанс на полную катушку. Может, они далеки от тех благ и комфорта, которые доступны жителям Основы, но выглядят не менее счастливыми.

Эрика продолжила путь к школе, ощущая необъяснимую легкость после сцены с рабочими. Колония жила своим размеренным ритмом – именно таким, каким и должна была жить. Порядок, дисциплина, предсказуемость.

Но что-то выбивалось из этой картины.

Впереди, возле небольшого сквера, стоял мужчина в темном пиджаке. Грей. Эрика узнала его сразу – та же осанка, те же четкие черты лица. Он стоял у ограды, глядя куда-то в сторону, словно ожидал кого-то или просто задумался.

Эрика невольно замедлила шаг.

Десять утра. Рабочее время. В Колонии все находились на своих местах – от государственных служащих до владельцев частного бизнеса. Который, впрочем, все равно оставался под контролем. Даже школьники сидели за партами. Улицы пустели к восьми утра и оживали только к обеду или после пяти вечера.

А Грей просто… стоял. Посреди рабочего дня. Один.

Это было странно.

Он повернул голову и встретился с ней взглядом. На мгновение Эрике показалось, что он удивлен – словно не ожидал ее увидеть здесь. Или не хотел, чтобы его увидели.

Грей коротко кивнул ей. Затем развернулся и зашагал прочь, скрываясь за углом здания.

Эрика проводила его взглядом, нахмурившись. Что он здесь делал? Почему не на работе? И почему так поспешно ушел?

Мысли закружились в голове, но додумать их не удалось. Впереди показалось знакомое серое здание школы с широкими окнами и аккуратной вывеской.

Валентайн Дарт. Проверка.

Эрика выдохнула, отбросив размышления о Грее, и направилась ко входу.

Глава 3. Идеальная, идеальная жизнь

Глава 3. Идеальная, идеальная жизнь

Эрика поднялась по широким ступеням и толкнула тяжелую стеклянную дверь школы. Внутри ее встретила стерильная чистота и приглушенный гул вентиляции, который, казалось, никогда не смолкал. Стены коридора были выкрашены в нейтральный серо-голубой цвет – цвет, который считался наиболее успокаивающим для психики детей согласно исследованиям психологов. Вдоль стен тянулись встроенные панели с расписанием занятий и объявлениями, светящимися мягким белым светом. Никаких бумажных плакатов, никаких ярких красок – только информация, поданная максимально четко и функционально.

Пол был выложен гладким полимерным покрытием, поглощающим звуки шагов. Эрика прошла мимо нескольких классов, из которых доносились монотонные голоса учителей и редкие ответы учеников. Ни смеха, ни шума – размеренный учебный процесс.

Кабинет Валентайна Дарта находился в конце коридора, в крыле младших классов. Эрика остановилась перед дверью, покрытой матовым пластиком с небольшой электронной табличкой: «Кабинет 24. Дарт В. Преподаватель искусств».

Дверь оказалась закрыта.

Эрика нахмурилась. Сквозь матовое стекло не проникал ни свет, ни звук. Она достала планшет и пролистала расписание. Третий урок, группа В-7, изобразительное искусство. Дарт должен был вести занятие прямо сейчас.

Она подергала ручку. Заперто.

Эрика постояла несколько секунд, вглядываясь в темное стекло двери, затем развернулась и направилась к кабинету директора.

–

Директор школы, Джонатан Грэйс, встретил ее с некоторым облегчением, которое тут же отразилось на его лице. Он был невысоким мужчиной средних лет, с аккуратно зачесанными седеющими волосами и легкими морщинами вокруг глаз – следами многолетней работы с детьми. Он был одним из последних, кто переживал адаптацию под началом Чена. Пока тот не покончил с собой.

На столе перед Джонатаном мигал экран с документами и таблицами успеваемости.

– Госпожа Ланн! – он встал, слегка выпрямляясь. – Вы вовремя! А я собирался отправить сообщение следящим. Валентайн Дарт не появился на работе сегодня.

– Не появился? – Эрика скрестила руки на груди, изучая его лицо. – Связаться с ним пробовали?

– Пробовали, – Грэйс покачал головой, явно обеспокоенный. – Не отвечает ни на вызовы, ни на сообщения. Я отправил ему три уведомления с утра. Тишина. Возможно, заболел, но обычно в таких случаях люди предупреждают заранее… Особенно адаптанты.

Эрика задумчиво кивнула. Джонатан был прав – адаптанты всегда были особенно осторожны в первые месяцы, когда еще слабо понимали, что к чему Колонии.

– Не сообщайте следящим, – сказала она наконец. – Раз уж я здесь. Сама проведаю Дарта и сообщу вам о результате.

Грэйс выдохнул с явным облегчением. Он был на посту директора всего год, и, похоже, такая ситуация – прогул уроков преподавателем – случилась у него впервые.

– Благодарю вас, Эрика. Буду ждать.

–

Эрика вышла из школы и направилась к жилому сектору F, где проживал Валентайн Дарт. Ее шаги были размеренными, мысли – упорядоченными.

«Две недели. Динамика положительная. Дарт исправно посещал занятия, не нарушал распорядок, конфликтов не случалось. Ученики даже оставляли о нем положительные отзывы сразу после первых занятий. Ни одного тревожного сигнала. Похоже, он действительно заболел».

Но что-то все же царапало на краю сознания.

Дом Дарта располагался в типовом жилом блоке на 6-й улице. Это было четырехэтажное здание с однотипными балконами и узкими окнами. Серый бетон, функциональная архитектура, никаких излишеств. Эрика поднялась на второй этаж и остановилась перед дверью квартиры номер 12. Приложила служебный ключ к сканеру. Замок щелкнул, и дверь медленно отворилась.

– Валентайн Дарт? – позвала она, входя внутрь. – Это Эрика Ланн. Открываю дверь по служебной необходимости.

Тишина.

Эрика прошла в прихожую. Все на своих местах: аккуратно расставленная обувь, пальто на вешалке, ключи на полке. Никаких признаков спешки или паники. Она двинулась дальше, в гостиную, оглядывая пространство.

Квартира была небольшой, но уютной. На стенах висело несколько картин – акварельные пейзажи. На столе лежали альбомы для рисования, карандаши, кисти.

И тогда она увидела его.

Валентайн Дарт лежал на полу возле дивана. Его голова была откинута назад, а на шее виднелись темные следы – синяки, явно от сдавливания. Глаза открыты, стеклянные, невидящие. Руки раскинуты в стороны, словно он пытался за что-то ухватиться.

Эрика медленно присела на корточки, не касаясь тела. Ее взгляд скользнул по комнате. Никаких следов борьбы. Мебель на месте. Ничего не опрокинуто. Даже альбом на столе лежал ровно, страницы не смяты.

Она внимательно осмотрела шею. Следы удушения – четкие, глубокие. Кто-то задушил его голыми руками.

Где-то на задворках сознания, еще до полного понимания ситуации, мелькнула мысль, что эта смерть не испортит статистику Эрики, потому что это не самоубийство.

Она медленно выпрямилась, доставая коммуникатор. Ее лицо оставалось бесстрастным, но внутри, наконец, что-то сжалось. Убийство. В Колонии. Первое за последние лет десять.

Она набрала номер штаба.

– Это Ланн. Требуется экспертная группа на месте. Адрес: сектор F, жилой блок на улице 6, квартира 12. Жертва – Валентайн Дарт. Убийство.

На том конце линии повисла пауза.

– Убийство? – переспросили с недоверием в голосе.

– Подтверждаю, – сказала Эрика, глядя на тело. – Обнаружено тело с признаками насильственной смерти.

***

Через двенадцать минут квартира Валентайна Дарта превратилась в хаос.

Первыми прибыли двое Следящих из ближайшего патруля – молодые, растерянные, явно не знающие, что делать. Один из них, светловолосый парень с нашивкой «Райан», заглянул в гостиную, побледнел и тут же отвернулся.

– Боже, – выдохнул он. – Это правда… убийство?

– Вызывайте экспертов, – коротко бросила Эрика. – И оцепите периметр. Никого не пускать.

Райан кивнул и поспешно вышел, судорожно набирая что-то на коммуникаторе. Его напарница, темнокожая женщина с короткой стрижкой, осталась стоять в дверях, глядя на тело с нескрываемым шоком.

– Когда последний раз на Кеплер-97 было убийство? – спросила она тихо.

– Около десяти лет назад, – ответила Эрика, не поднимая взгляда.

Вскоре начали прибывать остальные. Сначала техники с оборудованием для фиксации улик, затем еще трое Следящих, потом кто-то из административного отдела. Квартира заполнилась людьми, голосами, звуками щелчков камер и шуршанием защитных костюмов.

И никто не знал, что делать.

– Нужно опросить соседей!

– Кто-то уже связался со школой?

– Где записи с камер наблюдения?

– Эй, не трогайте это, там могут быть отпечатки!

Эрика стояла в стороне, наблюдая за суетой. Ее несколько раз подзывали, задавали одни и те же вопросы.

– Госпожа Ланн, вы его куратор, верно?

– Да.

– Когда вы последний раз видели Дарта?

– Позавчера на плановой проверке. Все было в норме.

– Были ли у него конфликты с кем-то?

– Нет. Сохранялась положительная динамика. Никаких инцидентов.

– Вы заметили что-то необычное в его поведении?

– Нет.

Вопросы сыпались один за другим, разные люди спрашивали одно и то же. Эрика отвечала машинально, чувствуя, как усталость и шок медленно подкрадываются к ней. Она слышала, как кто-то уже ушел опрашивать соседей, кто-то звонил в школу, требуя списки всех, кто контактировал с Дартом.

Хаос нарастал.

–

К вечеру Эрику перевезли в здание Департамента на Кеплер-97. Ее посадили в маленький кабинет для допросов – холодный, с белыми стенами и одним столом – и снова начали задавать вопросы. Те же самые. Снова и снова.

– Эрика, опишите вашу последнюю встречу с Дартом.

– Я уже описывала.

– Опишите еще раз.

Она описала. Потом еще раз. Часы тянулись бесконечно. Эрика чувствовала, как ее собственная уверенность начинает рассыпаться. Она не знала, что делать дальше. Протоколов для убийств не было. Их просто не существовало, потому что убийств не должно было быть. Да, это планета преступников, но они-то об этом не знали. Даже те, кто занимал руководящие посты, не были в курсе, что случилось в их «прошлой» жизни.

В этом была суть Колонии, суть адаптации и наличия кураторов – единственных, кто был в курсе, откуда пребывают люди на эту планету. Строгий контроль властей информации, поступающей на Кеплер-97, отрезал все возможные вопросы и догадки. В случае редких исключений, если человек продолжал задавать вопросы, проводилось повторное стирание.

Эрика сидела за столом, глядя в пустоту, когда дверь резко распахнулась.

В кабинет вошел Архан.

Эрика вскинула голову, и облегчение накрыло ее волной.

Архан выглядел собранным, но в его темных глазах читалось что-то, что заставило ее напрячься. Ярость. Тщательно сдерживаемая, но Эрика знала куда смотреть. Его челюсть была сжата, движения резкими и четкими.

– Все, кто работает над делом Дарта, – сейчас же в главный зал, – бросил он, не глядя на Эрику. Его голос был ровным, но холодным как лед. – Немедленно.

Несколько Следящих поспешили выйти, переглядываясь. Архан развернулся и направился в главный операционный зал. Эрика поднялась и последовала за ним.

В зале уже собралась группа – человек десять, все растерянные, уставшие, перешептывающиеся между собой. Архан встал в центре, скрестив руки на груди, и окинул их взглядом.

– Кто-нибудь может объяснить мне, что здесь происходит? – его голос прорезал тишину. – Почему у меня нет ни одного четкого отчета? Почему записи с камер до сих пор не просмотрены? Почему соседей опрашивали без координации?

Тишина.

– Райан, – Архан повернулся к светловолосому Следящему. – Ты собирал записи?

– Да, сэр, но…

– Без «но». Садись и просматривай. Все записи за последние сорок восемь часов. Каждый кадр. Записывай все, что вызывает подозрение.

– Да, сэр.

– Лора, – он кивнул темнокожей женщине. – Ты опрашивала соседей?

– Да, но…

– Составь сводку. Все имена, все показания, все, что они слышали или видели.

– Есть.

– Остальные – проверяете все контакты Дарта за последние две недели. Хочу увидеть полный список, даже если он просто кому-то кивнул.

Следящие закивали и поспешили разойтись. Архан проводил их взглядом, затем повернулся к Эрике.

– Ланн. За мной.

Он направился к выходу. Эрика последовала за ним, чувствуя, как внутри поднимается волна благодарности. Он взял ситуацию под контроль. Он знал, что делать.

Они вышли на улицу, и Архан молча направился к транспортной платформе, где их уже ждал шаттл на Арктос. Эрика села рядом с ним, все еще не решаясь заговорить.

Шаттл стартовал, и только тогда Архан заговорил.

– Вы разочаровали меня, Эрика, – его голос был тихим, но жестким. – Вы мой лучший куратор. Вы должны были взять ситуацию под контроль. Вместо этого позволили людям из Колонии превратить расследование в балаган.

Эрика сглотнула.

– Я… не знала…

– Не знали? – он повернулся к ней, и в его взгляде мелькнуло что-то, что она не смогла распознать. Гнев? Разочарование? Или… беспокойство? – Вы обязаны знать.

Она опустила взгляд.

– Простите.

Архан выдохнул, отворачиваясь к окну. Его пальцы сжали подлокотник кресла, и Эрика заметила, как напряглись его плечи. Словно он сдерживал что-то большее, чем просто гнев.

«Переживает?» – мелькнула мысль.

Но она тут же отбросила ее. Ей почудилось. Архан не из тех, кто переживает за подчиненных.

Шаттл летел в тишине, и Эрика молча смотрела в окно, чувствуя, как внутри снова разгорается то самое чувство, которое она так старательно подавляла.

***

Несколько дней спустя, вечером, Эрика встретилась с Лизой в небольшом кафе на окраине жилого сектора Арктоса. Место было на удивление тихим, почти пустым – несколько столиков у панорамных окон, мягкий свет, приглушенная музыка, которая едва слышалась сквозь гул вентиляции. Стены, выкрашеные в теплые бежевые тона, создавали иллюзию уюта в этом металлическом мире космических станций. Именно поэтому они и выбрали его: здесь можно было говорить, не опасаясь лишних ушей.

Лиза уже сидела за угловым столиком, помешивая ложечкой кофе и что-то просматривая на своем планшете. Она была полной противоположностью Эрики – светлые волосы, собранные в небрежный пучок, яркий макияж, легкая улыбка на губах, которая появлялась сама собой, без усилий. На ней было светло-голубое платье, которое подчеркивало фигуру, и изящные серьги, поблескивающие при каждом движении головы.

– Ты опоздала на десять минут, – заметила Лиза, подняв взгляд, когда Эрика опустилась на стул напротив. – Снова работа?

– Всегда работа, – Эрика слабо улыбнулась, сбрасывая легкий пиджак на спинку стула и заказывая зеленый чай с молоком через сенсорное меню на столе. – Извини.

– Не извиняйся, я уже привыкла, – Лиза махнула рукой и сделала глоток кофе. – Честно говоря, я удивилась, что ты вообще согласилась встретиться. Думала, снова отложишь на неопределенный срок.

– Я не настолько безнадежна.

– О, ты именно настолько безнадежна, – рассмеялась Лиза. – В прошлый раз ты отменила встречу за час до нее.

Эрика виновато улыбнулась.

– Было срочное дело.

– У тебя все дела срочные, – Лиза покачала головой, но в ее голосе не было упрека, скорее привычная насмешливость. Она пристально посмотрела на подругу, изучая ее лицо. – Ты выглядишь измотанной. Серьезно, Эр, когда ты последний раз нормально спала?

– Сплю нормально, – буркнула Эрика, хотя это было не совсем правдой. Последние дни она засыпала поздно, ворочаясь в постели, а просыпалась с чувством, будто вообще не отдыхала.

– Ага, конечно. У тебя синяки под глазами, – Лиза ткнула пальцем в ее сторону. – Что случилось?

Эрика помолчала, глядя в окно. За стеклом простирался ночной Арктос – огни зданий, бесконечные линии транспортных платформ, далекие силуэты других станций. Все как обычно: упорядоченно, безопасно.

Но что-то изменилось – не здесь. Что-то пошло не так, и изменения случились внутри Эрики.

– В Колонии произошло убийство, – сказала она наконец, тихо.

Лиза нахмурилась. Ложечка в ее руке повисла в воздухе. На лице отразилось недоумение.

– Убийство? – переспросила она. – Серьезно?

– Серьезно. – Эрика кивнула, глядя в стол. – Был убит один из адаптантов. Мой подопечный. Его задушили.

– Боже мой, – Лиза медленно поставила чашку на стол. – Но это же… не твоя вина? В смысле, не испортит тебе статистику?

– Нет, – хмуро ответила Эрика. – Не испортит.

– А как… как это вообще могло произойти? Там же камеры, наблюдение, следящие?

– Не знаю, – Эрика сжала кулаки на столе. – Но система безопасности там однозначно хуже, чем на Земле. Полно слепых пятен. И у следящих никаких зацепок. Свидетелей тоже нет.

Лиза откинулась на спинку стула, переваривая информацию.

– И что теперь? Что собирается делать Управление?

– Ничего, – Эрика горько усмехнулась. – Управление не предает дело огласке. Боятся, что это покажет несостоятельность Программы. Официально – несчастный случай. Расследование ведется, но… тихо. Чтобы никто не узнал, что в идеальной Колонии, кто-то смог убить человека. Нельзя поднимать панику среди населения.

– Но это же абсурд! – возмутилась Лиза. – Если не предать огласке, как вы найдете убийцу? Люди в Колонии должны знать, должны быть осторожны!

– Так это не работает, – Эрика покачала головой. – Программа не должна давать сбои. А убийство – это сбой. Поэтому его проще замять.

– А ты как к этому относишься?

Эрика провела рукой по лицу, чувствуя, как усталость накатывает новой волной.

– Я боюсь, что дело свернут, – призналась она, и в ее голосе прозвучала незащищенность, которую она редко позволяла себе показывать. —Колонии все замнут по приказу отсюда. Я уверена: убийца останется безнаказанным. Потому что так проще, так удобнее. Потому что признать, что Программа дала сбой, – значит поставить под сомнение всю Систему.

Лиза задумчиво покачала головой, пытаясь найти слова. Наконец, она улыбнулась – неловко, пытаясь разрядить атмосферу.

– Ну, с другой стороны, – сказала она осторожно, – у тебя там целая планета преступников. Кто-то из них точно виновен, верно? Как говорится, вероятность высока.

Эрика резко подняла взгляд.

– Нет там преступников, Лиза, – сказала она резко. Лиза удивленно моргнула, и улыбка сползла с ее лица. Эрика продолжила, смягчившись: – На Кеплер-97 нет ни одного преступника, все они остаются здесь, на Земле, когда их память стирается. На Кеплер-97 прибывают новые люди. А еще там живут дети, рожденные уже в Колонии. Их много, очень много. Целые сады и школы. Они не выбирали, где родиться. Они не виноваты в том, что их родители когда-то совершили преступления.

Лиза осеклась, поняв, что задела за живое.

– Прости, – пробормотала она, опуская взгляд. – Я не хотела…

– Скоро выпускной в младшей школе, – продолжила Эрика, не обращая внимания на извинения. – Будет странно, что один из учителей не явится на праздник.

Она замолчала, глядя в окно. В ее груди что-то сжалось.

– Я верю в систему, – сказала она тише. – Я верю, что людям дан второй шанс. Что они могут измениться. Что Колония – это не тюрьма, пусть люди там и ограничены в информации и перемещениях на другие планеты. И все же Кеплер-97 это место, где можно начать заново. Но если убийца останется безнаказанным… – она сжала кулаки так, что костяшки побелели. – Тогда все это теряет смысл. Тогда все, во что я верю, – просто красивая ложь.

Лиза молча кивнула, не зная, что ответить. Она всегда восхищалась убежденностью Эрики, ее верой в то, что они делают. Но иногда эта вера казалась ей слишком хрупкой, слишком идеалистичной для мира, который был далек от идеала.

Официант принес чай, и Эрика молча обхватила горячую чашку ладонями, глядя на струйку пара, поднимающуюся вверх.

– Выпускной, значит, – сказала Лиза наконец, осторожно меняя тему. – А ведь не так давно был наш выпускной – всего шесть лет прошло, а кажется, что целая вечность.

Эрика слабо улыбнулась, благодарная за смену темы.

– О, да. Я очень хорошо помню как ты напилась шампанского и пыталась танцевать на столе.

– Эй, я выпила всего полбокала! – возмутилась Лиза, и на ее лице снова появилась улыбка. – И я не на столе танцевала, а рядом со столом. Разница существенная.

– Ты упала, – напомнила Эрика, усмехаясь.

– Я не упала, а элегантно опустилась на пол, – поправила Лиза с напускной важностью. – Это называется импровизация.

Они рассмеялись, и Эрика почувствовала, как напряжение слегка отпустило, словно тугая струна ослабла.

– А ты всегда была такая серьезная, – продолжила Лиза, откидываясь на спинку стула и улыбаясь воспоминаниям. – Стояла в стороне, смотрела на всех, как будто анализировала. Я думала, ты вообще не умеешь веселиться.

– Я веселилась, – возразила Эрика. – По-своему.

Эрика нахмурилась. Что-то мелькнуло на краю памяти. Выпускной. Украшенный зал, музыка, смех, гирлянды огней.

Они еще немного поболтали – о работе Лизы, о ее парне Кайле, который никак не мог решиться на предложение, о новом спектакле в театре, который Лиза настойчиво рекомендовала посмотреть.

Но мысли Эрики все время возвращались к выпускному. Что-то на краю сознания царапало, какое-то воспоминание упорно пыталось пробиться на поверхность, но все безуспешно. Почему оно так важно?

Глава 4. Личный контакт

Глава 4. Личный контакт

Опен-спейс Адаптационного департамента погрузился в ночную тишину, нарушаемую лишь мерным гулом серверов и щелчком ее клавиатуры. Эрика откинулась на спинку кресла, проводя рукой по лицу. Дело Дарта было официально закрыто – «несчастный случай». Она знала, что так и будет, но все равно испытала разочарование и обиду, когда увидела заключение в деле.

Доступ к его файлу вот-вот ограничат, Эрика знала это по опыту. Она открыла дело снова, в сотый раз вглядываясь в скупые строки.

В отчаянии она кликнула на вкладку, которую обычно игнорировала – «Межпланетная логистика». Сухой перечень прыжков между Основой и Колонией. Дата прибытия на Кеплер-97: 14.03.2277. Стандартно.

И тут ее взгляд зацепился за строку выше.

Дата: 12.03.2277. Маршрут: Земля ->Кеплер-97. Статус: Завершено.

Эрика замерла. Непонятно. Она пролистала выше.

Дата:14.03.2277. Маршрут: Земля ->Кеплер-97. Статус: Завершено.

Она нахмурилась. Согласно логу, Валентайн Дарт прибыл на Кеплер-97 дважды. Первый раз – два дня до дня, отмеченного Эрикой лично.

«Ошибка, – тут же подсказал мозг. – Сбой в системе. Этого не может быть. Я его лично сопровождала». Процедура стирания памяти проводилась один раз, непосредственно перед отправкой, и Эрика провела ее лично. Вернуться на Землю после нее – невозможно. Переселенцы остаются в Колонии навсегда. Это аксиома.

Сердце бешено заколотилось. Эрика свернула файл Дарта, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Ей нужно было отвлечься, перевести дух. Она вызвала интерфейс уличных камер наблюдения в секторе F, где жил Дарт. Ничего. Тишина и порядок. Затем, почти машинально, переключилась на камеры в секторе Е, где жила Ида Корелл.

Кадры менялись, показывая пустые улицы в синеве ночного освещения. И вдруг – движение. Возле одного из типовых домов стояла фигура. Высокий мужчина в темной куртке. Грей.

Эрика застыла. Она почти забыла о нем в вихре последних событий. Но теперь, глядя на его застывшую, бдительную позу, почувствовала знакомый укол настороженности. Что он делает там глубокой ночью?

Он стоял у двери дома – своего дома, насколько могла понять Эрика. Но почему? Для чего ему необходимо находиться снаружи, когда на улице уже так поздно?

Эрика поняла, что уже не первый и не второй и даже не третий раз его поведение кажется ей странным. Она бывала на Кеплер-97 сотни, если не тысячи раз, но едва ли могла назвать хотя бы десять имен знакомых ей людей. А имя Грея она помнила и никак не могла выбросить из головы. Случайность или закономерность?

Она знала, что система фиксирует каждое открытие файла адаптанта. Эрика никогда за всю службу не открывала файл чужого подопечного, но тут же легко придумала пять оправданий, для чего ей это.

Ее пальцы привычно затанцевали по клавиатуре: она приблизила лицо Грея, насколько это было возможно. Система определила его. «Грей, Джет». Эрика клацнула левой кнопкой мыши, вызывая дело Грея.

Профиль возник на экране. Она пролистала – ничего интересного; она даже себе не могла объяснить, что именно хочет обнаружить.

Куратор – Дин Каас. Эрика неплохо его знала – обычный сотрудник, такой же, как и десятки ее коллег.

Итак, за пять месяцев пребывания на Кеплер-97 куратором Грея не зафиксировано ни одной аномалии. Все отчеты по адаптации заполнены стандартными фразами.

Эрика ткнула вкладку «Логистика». И обомлела.

Дата: 15.09.2276. Маршрут: Земля ->Кеплер-97. Статус: Завершено.

Дата: 18.09.2276. Маршрут: Земля ->Кеплер-97. Статус: Завершено.

Та же картина. Та же аномалия. Два прыжка. Два необъяснимых пересечения линии, которую нельзя пересекать дважды.

Эрика удивленно нахмурилась размышляя. Может, это она ошиблась?

Вызвала файл Корелл, желая лишь подтвердить или опровергнуть теорию. Но нет. У Иды была лишь одна дата перемещения.

Эрика не могла сообразить, значат ли что-то обнаруженные ею аномалии. Могло ли быть совпадением, что оба человека с двумя датами скачков привлекли ее внимание? Один своей смертью, второй – странным поведением?

Внезапно сзади раздались четкие, уверенные шаги, отдающиеся эхом в пустом зале. Ледяная волна страха пронзила Эрику. Она одним движением свернула все вкладки, и на экране остался лишь безобидный главный рабочий стол. Она заставила себя повернуться.

В проходе между столами стоял Архан. Его темная кожа отливала в тусклом свете мониторов, черты лица казались высеченными из камня. Он смотрел на нее, и в его глазах читалась усталость, которую не мог скрыть даже его безупречный вид.

«Он видел», – пронеслось в панике у Эрики.

Но он не стал ничего спрашивать. Вместо этого он медленно подошел и опустился на стул рядом с ней, так близко, что она почувствовала легкий шлейф его одеколона. Он положил руку на спинку ее кресла, не касаясь ее, но создавая интимное, почти невыносимое пространство между ними.

– Эрика, – его голос был тихим и каким-то пронзительно уставшим. – Знал, что найду тебя здесь. Видел, дело Дарта закрыли. Несчастный случай – всегда тяжело для куратора, я понимаю.

Она не могла пошевелиться, загипнотизированная его близостью и странным тоном.

– Хочу, чтобы ты знала, – он помолчал, подбирая слова. – На твоей статистике это не отразится. Ты хорошо справляешься.

Эрика видела напряжение в глубине темных глаз. Совершенно неожиданно ей захотелось закричать: дело не в статистике, не в показателях адаптации. Дело в человеческой жизни… она же своими глазами видела темные следы на шее Валентайна!

Она могла бы понять приказ закрыть дело, но понять то, в чем Архан пытается ее убедить, была не в силах.

Выражение его лица было странным – не так выглядят люди, избавившиеся от проблемы. Но почему? Он же здесь главный. Разве не он олицетворяет ту самую Программу адаптации, которую защищает?

– Я понимаю, – сумела выдавить Эрика, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Надеюсь, понимаешь, – со значением произнес он. Его взгляд скользнул по ее монитору, затем снова встретился с ее глазами. – Ты знаешь, что я забочусь о тебе, Эрика. Так не подводи меня. – Пауза показалась бесконечной. – Не засиживайся допоздна. Понимаешь, о чем я?

Его рука слегка сжала спинку кресла, костяшки пальцев побелели.

– Иди домой. Отдохни. Забудь о Дарте. – Голос стал почти нежным, но в нем звучала сталь.

Он развернулся и ушел, его шаги постепенно затихли в темноте.

Эрика осталась сидеть, не в силах пошевелиться, с бешено стучащим сердцем.

***

С момента смерти Дарта прошло три недели. Официальный приказ о закрытии дела, увиденный ею вчера, висел в душе Эрики тягостным, невысказанным напряжением. Она шагнула из транспортной капсулы в Департаменте перемещений и направилась в Департамент Следящих. Воздух на Кеплер-97 был прохладным и влажным, привычно свежим.

Внутри здания царила суета. Здесь кипела работа, слышались переговоры по связи, звенели терминалы. Эрика понимала, что ей нужно окончательно убедиться в версии несчастного случая. Слишком много вопросов крутилось в голове.

Райан, тот самый светловолосый парень, что присутствовал при осмотре тела Дарта, поднялся ей навстречу.

– Госпожа Ланн, чем могу помочь? – его улыбка была вежливой, но натянутой.

– Хочу уточнить детали по делу Дарта, – спокойно произнесла Эрика.– Что удалось установить на момент закрытия дела?

Он не был обязан делиться с ней подробностями, но вряд ли Райан это понимал. Именно поэтому Эрика подошла к нему, а не к кому-то постарше званием. Она лишь надеялась, что ее не заметят.

Райан неуверенно достал планшет:

– Официальное заключение: смерть от естественных причин. Точнее, от редкого генетического осложнения, которое могло проявиться внезапно. Медицинская экспертиза провела полное обследование и исключила любые насильственные действия.

Он подробно перечислил технические детали, профессионально и убедительно. С каждым словом Эрике все больше казалось, что версия о несчастном случае выглядит логично. Да, конечно, следы на шее выглядели подозрительно, но ведь медики наверняка все проверили досконально.

– Бывают редкие генетические мутации, – продолжал Райан, – которые могут вызвать моментальную остановку сердца. Никаких признаков внешнего вмешательства.

Эрика кивнула. Возможно, она действительно слишком эмоционально восприняла смерть подопечного. Вероятно, в медицинской карте Дарта была информация об этом?

– Спасибо, – сказала она. – Теперь мне все предельно ясно.

Выйдя на улицу, она почувствовала, что напряжение отпустило. Версия следящих выглядела настолько профессионально и спокойно, что сомнения растаяли.

Дело Дарта закрыто. Точка.

И пусть на душе оставался неприятный осадок от факта смерть человека, эта мысль все же возвращала почву под ноги. Официальное решение означало конец неопределенности и возвращение к ясным, прописанным протоколам. Следующим в списке стоял плановый визит к Иде Корелл – простая, рутинная проверка адаптации, та самая работа, в которой Эрика знала каждый шаг.

Ида открыла дверь почти сразу. Ее карие глаза с золотистым отливом встретили Эрику с легким удивлением, но без прежней растерянности – той, что читалась в них чуть больше трех недель назад, когда Эрика впервые привела ее в этот дом.

– Госпожа Ланн! Проходите.

Голос звучал ровно, даже приветливо. Ида отступила в сторону, пропуская куратора.

Эрика переступила порог, и ее взгляд, натренированный за годы работы, сразу же начал фиксировать детали. Она достала планшет, делая вид, что просто заполняет стандартный чек-лист адаптации.

Дом разительно изменился.

Исчезла стерильная безличность первых дней, когда жилище напоминало гостиничный номер – функциональное, чистое, но абсолютно лишенное личности. Теперь пространство дышало присутствием хозяйки.

На журнальном столике, который три недели назад пустовал, стояла простая, но изящная керамическая ваза бирюзового цвета. В ней – свежие фрукты: яблоки, груши, гроздь винограда. Эрика узнала эту вазу – такие продавались в маленькой лавке на Центральной улице. Очевидно, Ида потратила на это часть аванса.

На дверце холодильника – россыпь цветных стикеров. Эрика прищурилась, читая: «Мария, цех №2, 555-12-89», «Дженна, бухгалтерия, доб. 47», «Аптека круглосуточная, 555-34-71», «Соседка – ключи». Рядом – календарик фабрики на магните.

В углу гостиной, на полке, которую Ида, видимо, попросила установить дополнительно, лежала стопка из пяти-шести книг. Эрика узнала типовые обложки местной библиотеки: «Практическое садоводство», роман Маргарет Этвуд, что-то про историю текстиля. Рядом – недоделанная вязаная салфетка нежно-розового цвета, спицы и три мотка пряжи разных оттенков – охра, серый, темно-синий.

На полу у дивана лежал небольшой, но яркий плетеный коврик – явно не из стандартного комплекта мебели. Геометрический узор, ручная работа. Купленный или обменянный у кого-то из местных.

У окна, на подоконнике, – два маленьких горшка с суккулентами. Живые растения. Признак того, что человек планирует задержаться, готов заботиться о чем-то, что требует времени.

На спинке кресла небрежно висел вязаный кардиган теплого серого цвета – домашний, уютный. На столе у стены – открытый блокнот с какими-то записями, рядом лежала ручка.

Эрика быстро отметила в планшете: «Адаптация успешна. Проявляет инициативу в обустройстве быта, установила социальные контакты, включается в локальную экономику».

– Как работа? – спросила она, опускаясь в предложенное кресло. Оно теперь было застелено тем самым серым пледом – мягко, по-домашнему.

– Нормально, – Ида села напротив на диван. Ее пальцы нервно потянулись к вязанию, подцепили край розовой салфетки, начали теребить. – Привыкаю к станкам. Коллектив хороший, помогают. Мастер смены – очень терпеливая.

– Это отлично, – Эрика кивнула, делая пометку. – Значит, влились в коллектив.

Ида слабо улыбнулась:

– Да. В целом все хорошо.

– Замечательно. – Эрика продолжала записывать. – А в остальном? Чувствуете себя… безопасно?

Вопрос был стандартным, из чек-листа. Но он повис в воздухе тяжелым грузом.

Пальцы Иды замерли. Ее взгляд, только что относительно спокойный, вдруг стал скользящим, неуловимым. Она перестала смотреть на Эрику, уставилась куда-то в сторону – на окно, на коврик, на свои руки.

Пауза затянулась.

– Конечно, – ответила она наконец. – Все… все предусмотрено для нашего комфорта. Жилье хорошее. Работа есть. Платят вовремя.

А вот эти формулировки звучали уже заученно, будто Ида повторяла текст, сказанный кем-то.

Эрика опустила планшет на колени, внимательно глядя на женщину.

– Я рада, – произнесла она медленно, выдерживая паузу. – Просто иногда, после таких инцидентов, как с Валентайном Дартом, нервничать – нормально. Это естественная реакция.

Ида резко вдохнула. Ее плечи напряглись, спина выпрямилась. Пальцы сжали край салфетки так сильно, что побелели костяшки.

Она подняла взгляд – и в ее глазах была не просто осторожность. Там был страх.

– Я… мне не положено говорить об этом, – прошептала она, глядя куда-то в пол, мимо Эрики. – Мне сказали… мне объяснили, что вопросы нарушают порядок. Мы должны думать о будущем. Только о будущем.

В ее голосе не было опаски перед наказанием в классическом смысле – перед штрафом, выговором, увольнением.

Скорее, это был ужас перед самим актом неповиновения, перед нарушением незримого, но железного табу. Как если бы она боялась не внешней кары, а того, что произойдет просто от произнесения запретных слов вслух.

– Я не хочу проблем, – добавила она тише, почти неслышно. – Я хочу, чтобы все было… хорошо.

Она произнесла это последнее слово – «хорошо» – так, будто это была молитва. Или заклинание.

Эрика медленно кивнула. Что-то холодное скользнуло у нее внутри, обвилось вокруг ребер.

– Я понимаю, – тихо сказала она, поднимаясь. – Все в порядке, Ида. Вы прекрасно справляетесь. Адаптация идет отлично.

Она закрыла планшет, убрала его в сумку. Ида проводила ее до двери, все так же напряженно сжимая край вязаной салфетки.

– Спасибо, что зашли, – сказала она на пороге, и голос ее снова стал ровным, почти приветливым. Маска вернулась на место.

Эрика вышла на улицу, и дверь за ней мягко закрылась.

Она достала планшет, посмотрела на свою запись: «Адаптация успешна. Социальная интеграция высокая. Психологическое состояние стабильное. Рекомендация: продолжить наблюдение в плановом режиме».

Но что стояло за этой безупречной формулировкой? Страх. Страх, который заставил Иду отшатнуться от простого вопроса. Разве так выглядела настоящая адаптация – не принятие нового дома, а подавление естественного человеческого любопытства, инстинктивного страха перед смертью соседа?

Они не должны были бояться спрашивать о таком. Им полагалось испытывать страх, задавать вопросы, требовать безопасности – это была базовая, животная реакция, которую не должна была стирать даже самая совершенная система. А если стирала… что именно она выращивала на этом очищенном месте? Послушных манекенов? Иду, которая вяжет салфетки и боится собственной тени?

Успешная адаптация, зафиксированная в планшете, впервые отозвалась в душе не горьким удовлетворением, а холодной, растущей тревогой. Возможно, здесь что-то было сломано не в отдельных людях, а в самой основе этого идеального мира.

Эрика направилась пешком к Департаменту перемещений. С улицы Иды она свернула на широкую аллею, ведущую к административному кварталу. Высокие деревья – генетически модифицированные тополя, приспособленные к местному климату – образовывали над головой плотный свод из веток, усыпанных почками. Вечерний свет двух местных солнц окрашивал все вокруг в золотисто-розовые тона.

Под ногами хрустела гравийная дорожка. Где-то впереди слышались голоса – пара прогуливалась, держась за руки. Мимо прошел велосипедист, поздоровался кивком. Нормальная, размеренная жизнь.

Эрика шла быстро, почти машинально, погруженная в свои мысли, и не заметила высокую фигуру, выходящую из-за поворота аллеи.

Они столкнулись – не физически, но почти.

Оба отшатнулись одновременно, одинаково удивленные.

Перед ней стоял Грей. И у него на поводке был пес.

Крупный, лохматый, с густой серо-рыжей шерстью и умными карими глазами. Порода напоминала метиса овчарки и ретривера – мощный, но не агрессивный. Пес дернулся вперед, потянув поводок, хвост заработал, как метроном.

– Эй! – Грей удержал собаку, намотав поводок на руку. Его удивление быстро сменилось легкой, открытой улыбкой – той, что делала его лицо моложе и мягче. – Простите, Рекс не всегда смотрит под лапы. Как и его хозяин, судя по всему.

– Это я отвлеклась, – автоматически ответила Эрика.

Ее взгляд перебегал с мужчины на собаку и обратно. Грей был одет просто: темные джинсы, серая куртка на молнии, удобные ботинки. Волосы слегка растрепаны ветром. Просто человек, вышедший на вечернюю прогулку с питомцем.

Пес снова потянулся к Эрике, обнюхивая ее ботинки и руку. Она невольно отступила.

– Мы, кажется, виделись, – сказал Грей, слегка наклонив голову. – В день заселения… Иды, кажется? Вы ее сопровождали.

Он протянул свободную руку.

– Джет. Джет Грей.

– Эрика Ланн, – ответила она, пожимая его ладонь.

Рука была твердой и теплой, рукопожатие уверенное, но не давящее. Она отметила мозоль на внутренней стороне большого пальца – признак того, что человек работает руками. Столяр? Механик?

– Очень приятно, – кивнул он.

В его голосе не было иронии – только искренность.

– Рекс, поздоровайся с дамой, – добавил он, обращаясь ко псу.

Собака, словно понимая слова, деловито подошла к Эрике и ткнулась холодным влажным носом в ее ладонь. Эрика машинально потрепала пса по загривку – шерсть была густой, теплой, пружинистой под пальцами. Рекс довольно фыркнул и уселся прямо на дорожке, выразительно глядя на нее умными глазами, будто оценивая.

– Кажется, вы ему понравились, – усмехнулся Джет. – Он редко так быстро признает кого-то. Обычно осторожничает. А тут – сразу в друзья записал.

Эрика невольно улыбнулась – впервые за весь этот напряженный день. Что-то в этой сцене – мужчина, пес, вечерняя прогулка – было до болезненности нормальным, почти успокаивающим.

– Вы в Департамент? – спросил Грей, кивнув в сторону административного квартала. – Мы как раз в ту сторону идем. Рексу нужно размяться перед сном, а там, за зданиями, хорошая площадка. Можем проводить, если не против компании.

Эрика колебалась секунду, потом кивнула:

– Не против.

Они пошли рядом. Рекс трусил впереди, обнюхивая кусты и фонарные столбы, периодически оглядываясь на хозяина. Джет шел спокойно, неторопливо, руки в карманах, поводок небрежно перекинут через запястье.

Эрика невольно оценивала Джета с точки зрения адаптации, и придраться было не к чему: спокойный, расслабленный. Питомец – признак того, что Джет, как и Ида, планирует осесть в этом месте.

– Сколько Рексу? – Эрика кивнула на пса.

– Недавно исполнился год, – Джет улыбнулся, глядя на собаку с явной нежностью. – Он еще совсем юнец, да, Рекс?

Пес повернул голову на звук имени и радостно тявкнул.

Эрика украдкой наблюдала за спутником.

Он был спокоен. Его дружелюбие казалось абсолютно естественным – в движениях, в интонациях, в том, как он поглаживал Рекса, когда тот подбегал к нему. Никакой настороженности, никакой фальши.

И вдруг в голове Эрики щелкнуло. Вот оно: объяснение. Он выгуливал собаку.

Поэтому стоял вчера ночью у дома – просто ждал, пока пес сделает свои дела. Поэтому был в парке в день смерти Дарта – Рекс, наверное, заболел или нужно было срочно вывести. Может, у Грея гибкий график.

Эта простая, банальная, до смешного бытовая разгадка принесла ей почти физическое облегчение.

Грей – просто обычный человек с собакой.

Эрика почувствовала, как напряжение в плечах отпускает. Дыхание стало ровнее.

– На какую работу вас распределили? – спросила она.

– Определили столяром, но работать на заводе мне не понравилось, – ответил Джет поморщившись. – И я открыл свое дело. Делаю мебель на заказ, иногда ремонтирую. Мне нравится.

Он говорил легко, с энтузиазмом. Рассказал, как недавно делал книжный шкаф для местной библиотеки, как Рекс любит спать в мастерской на стружках, как однажды пес стащил заготовку для ножки стола и закопал в парке.

Эрика слушала, постепенно расслабляясь. Это было… приятно. И необычно. Она не могла себе представить такой разговор на Земле – почти всю физическую работу давно выполняли роботы, даже собак выгуливали домашние помощники.

Они дошли до развилки

Путь Эрики лежал налево – к массивному зданию Департамента перемещений, чей стеклянный фасад отражал закатное небо. А Джет с Рексом, судя по всему, собирались идти прямо, в сторону небольшой площадки в парке, где уже зажигались фонари.

– Что ж, – сказал Грей, останавливаясь. Он присвистнул, заставляя пса притормозить. – Был рад вас снова видеть, Эрика.

Он сделал шаг вперед, собираясь идти.

И вдруг остановился. Обернулся. Посмотрел на нее.

Взгляд его изменился. Стал пристальным. Глубоким. Сосредоточенным.

Словно он не просто прощался, а что-то искал в ее чертах, пытаясь разгадать невысказанную загадку. Брови слегка сдвинулись, в уголках губ появилось едва заметное напряжение.

В его синих глазах мелькнула тень чего-то неуловимого – то ли воспоминания, то ли вопроса, то ли узнавания.

Он смотрел так, будто пытался вспомнить что-то важное, ускользающее. Как смотрят на человека, которого видели раньше, но не могут понять где и когда.

Этот взгляд длился несколько секунд.

Но этих секунд хватило.

Потому что в этот миг, под этим внезапно изменившимся, пронзительным взглядом, в памяти Эрики что-то щелкнуло.

Большой зал, высокие потолки. Запах полировки и цветов. Ряды стульев, заполненные студентами в праздничной одежде. Сцена с экраном: «Выпускной 2271. Колледж Святой Анны».

Она стоит на сцене. Ей двадцать два. В руках – диплом и небольшая статуэтка. Награда за лучший исследовательский проект. И перед ней – он.

Моложе. В строгом темно-синем костюме. Волосы аккуратно уложены. Галстук с эмблемой попечительского совета.

Он протягивает ей награду. Улыбается той же легкой, открытой улыбкой.

И смотрит на нее – с таким же пронзительным, запоминающимся взглядом синих глаз.

Член попечительского совета ее колледжа.

Ледяная волна прокатилась по спине Эрики, от затылка до копчика. Дыхание перехватило. Сердце пропустило удар, потом забилось часто, глухо, где-то в горле.

Руки похолодели. Нет. Это невозможно.

Но она помнила. Точно помнила: лицо, голос, рукопожатие, когда он вручал награду.

«Поздравляю, мисс Ланн. Впечатляющая работа».

Она знала его. До его стирания.

– Я… мне пора, – выдавила она, и голос прозвучал хрипло.

Она резко развернулась и почти бегом устремилась к зданию Департамента.

Гравий хрустел под ногами. Сердце колотилось. В ушах шумела кровь.

Она не оглядывалась. Но кожей, спиной, всем телом чувствовала его недоуменный, удивленный взгляд, пронзающий ее между лопаток.

Это грубейшее нарушение.

Контакт оператора с переселенцем, у которых было общее прошлое – это было строжайше запрещено.

Протокол № 47, раздел 3, параграф 12: «В случае обнаружения личных связей между сотрудником Департамента и переселенцем, существовавших до процедуры стирания, сотрудник обязан незамедлительно сообщить об этом в Управление. Переселенец подлежит переводу в другой сектор. Сотрудник отстраняется от контактов и проходит проверку на предмет нарушения конфиденциальности».

Эрика знала этот протокол наизусть. Его вдалбливали на всех курсах подготовки. Снова и снова повторяли: личные связи искажают процесс адаптации, создают дополнительные риски деперсонализации, подрывают стабильность системы.

Его должны были переселить. Немедленно. Подальше от нее.

Глава 5: Игра в кошки-мышки

Глава 5: Игра в кошки-мышки

Транспортная капсула мчалась через ночной Арктос на обычной скорости, но Эрике казалось, что она ползет. Каждая секунда тянулась мучительно долго. Пальцы нервно барабанили по подлокотнику, взгляд метался между панорамными окнами и планшетом, зажатым в другой руке.

Беннет Гейт.

Имя набатом пульсировало в голове.

Джет Грей был Беннетом Гейтом.

Беннет Гейт. Член попечительского совета образовательных учреждений. Филантроп, меценат, спонсор множества программ для талантливой молодежи.

И спонсор ее колледжа.

Эрика сжала планшет сильнее, чувствуя, как холодеют пальцы.

Ей нужно было проверить. Убедиться окончательно. Потому что если она права – если он действительно тот самый человек из ее прошлого – это меняет все.

Капсула наконец начала замедляться, приближаясь к жилому комплексу «Вертикаль-7». Эрика прислонилась к прозрачной стенке, глядя вверх. Башня уходила в облака, ее верхушка терялась в слое искусственного тумана, который уже начал опускаться на город – точно по расписанию, как и каждый вечер. Легкий аромат жасмина проникал даже в герметичную капсулу.

Обычно этот запах успокаивал Эрику. Напоминал, что она дома, в безопасности, в идеально отлаженном мире.

Сегодня он почему-то казался удушающим.

Капсула остановилась на сто двадцать третьем этаже, двери бесшумно разъехались.

Эрика шагнула в просторный холл, и ее тут же встретила знакомая мелодия – что-то легкое, ненавязчивое, с мягкими аккордами фортепиано.

– Добро пожаловать домой, Эрика, – мягко произнес голос ассистента, когда она подошла к двери своей квартиры. – Сегодня был насыщенный день. Рекомендую принять ванну с лавандовым маслом, после чего легкий ужин из овощного супа-пюре. Алкоголь не рекомендуется – ваш кортизол превышает норму на восемнадцать процентов.

Эрика кивнула машинально, даже не вслушиваясь в слова.

Дверь квартиры узнала ее приближение и открылась, впуская в атмосферу идеального комфорта.

Освещение автоматически настроилось на теплый спектр. Температура – двадцать два градуса, влажность шестьдесят процентов. Легкий ветерок от климатической системы коснулся лица, принося с собой едва уловимый запах орхидеи, растущей в углу у окна.

В обычные дни Эрика находила утешение в этой предсказуемости. Сегодня это не успокаивало.

– Хочешь, я приготовлю ванну? – спросил ассистент.

– Нет, – резко ответила Эрика, сбрасывая пиджак прямо на пол.

Робот-уборщик тут же бесшумно подъехал, но она прошла мимо, не обращая внимания, направляясь к дивану.

Опустилась на мягкую обивку, которая мгновенно подстроилась под форму ее тела, и включила планшет.

Пальцы дрожали.

Она открыла личную папку с фотографиями – ту, что хранилась в облачном хранилище уже много лет. Эрика редко туда заглядывала. Прошлое было в прошлом, зачем к нему возвращаться?

Но сейчас ей это было нужно.

Она пролистала альбомы: «Колледж, первый курс», «Практика на Марсе», «Летние каникулы, Проксима Центавра b».

Вот он. «Выпускной. Церемония награждения».

Эрика открыла папку.

Сотни фотографий. Студенты в мантиях, преподаватели, гости, сцена, зал, букеты цветов.

Она начала листать, ускоряясь, нетерпеливо смахивая изображения.

Вот группа ее друзей. Она сама с дипломом. Декан произносит речь.

И вот – фотография с попечительским советом.

Эрика замерла.

На снимке – десять человек, выстроившихся в ряд на сцене. Члены совета в строгих костюмах, несколько лауреатов наград между ними.

Вот она, в центре. С дипломом в руках и статуэткой.

А рядом с ней, слегка повернувшись в ее сторону, стоит мужчина в темно-синем костюме. Высокий, темные волосы, аккуратно уложенные. Легкая улыбка. Пронзительные синие глаза, взгляд прямо в камеру.

Сердце Эрики пропустило удар.

Это был он. Абсолютно точно. То же лицо, те же черты, тот же взгляд, только моложе на шесть лет. И без той усталости, что читалась сейчас в глазах Джета Грея.

Эрика увеличила фотографию дрожащими пальцами, вглядываясь в детали.

Костюм. Галстук с эмблемой попечительского совета. Значок на лацкане – какая-то награда. Обручальное кольцо на левой руке.

Эрика закрыла глаза, пытаясь вспомнить тот день.

Церемония, аплодисменты, волнение. Объявляют ее имя, она поднимается на сцену. Беннет Гейт протягивает ей награду.

«Поздравляю, мисс Ланн. Отличная работа».

Рукопожатие. Его ладонь – теплая, уверенная.

«Я читал вашу курсовую. Особенно меня впечатлила глава о психологической адаптации переселенцев из пенитенциарных учреждений. Вы собираетесь продолжать исследования?»

Она, смущенная вниманием, что-то отвечает. Он кивает, улыбается. Все.

Больше они не разговаривали. Церемония закончилась, она вернулась к друзьям, а Беннетт Гейт растворился в толпе гостей.

Обычное, ничем не примечательное взаимодействие. Но теперь, глядя на фотографию, Эрика вдруг ощутила странное, необъяснимое чувство.

Словно этот момент значил больше, чем казалось тогда. Словно что-то связывало их – невидимая нить, протянувшаяся через годы и пространство, через стирание памяти и новые жизни.

Эрика одернула себя. Это просто совпадение. Случайность.

Но почему тогда руки дрожат? Почему сердце бьется так, будто она сделала что-то запретное?

Она снова открыла глаза, вглядываясь в лицо Беннета Гейта на фотографии.

Он смотрел в камеру спокойно, уверенно. Человек, который контролировал свою жизнь. Который знал свое место в мире.

Эрика медленно провела пальцем по экрану, словно могла дотронуться до него.

– Эрика, – осторожно произнес ассистент, – твой пульс учащен. Дыхание неровное. Рекомендую упражнения на релаксацию или легкое седативное.

– Заткнись, – прошептала она, не отрывая взгляда от экрана.

Система послушно замолчала.

Эрика пролистала еще несколько фотографий. Вот Беннет Гейт разговаривает с деканом. Вот он пожимает руку другому члену совета. Вот стоит у окна с бокалом вина, глядя куда-то вдаль.

На всех снимках он выглядел… уставшим. Даже тогда, шесть лет назад, в его позе, в линии плеч читалось напряжение. Словно он нес какой-то груз, который не давал ему расслабиться.

Эрика отложила планшет, откинулась на спинку дивана.

За панорамными окнами раскинулся ночной Арктос – миллионы огней, движущиеся капсулы транспорта, гигантские экраны на зданиях. Город, который никогда не спал. Город, где все было рассчитано, спланировано, оптимизировано.

Но Колония… в колонии оставалось место случайностям.

Что, если встреча с Греем – что-то большее?

Протокол требует доложить о конфликте интересов – мысль всплыла сама собой, холодная и четкая.

Она обязана сообщить в Управление. Его переселят. Это правильно и безопасно.

Но рука не тянулась к планшету, чтобы открыть форму отчета.

Потому что где-то глубоко внутри Эрика чувствовала: если она это сделает – она упустит что-то важное. И это важное связано не только с Греем.

– Эрика, – снова подал голос ассистент, на этот раз тише, почти робко. – Могу я чем-то помочь?

Она усмехнулась, глядя в потолок.

– Нет. Не можешь.

Потому что искусственный интеллект, при всем его совершенстве, не мог заменить человека, не мог ответить на главный вопрос: что делать, когда правила перестают иметь смысл?

Эрика снова взяла планшет, еще раз посмотрела на фотографию Беннета Гейта.

А потом, вместо того чтобы открыть форму отчета, создала новую папку. Назвала ее просто: «Грей». И скопировала туда все фотографии с выпускного, где он присутствовал.

Семь снимков. Семь мгновений из прошлого, которое он больше не помнил, но которое она помнила за них обоих.

***

Решение было взвешенным, холодным и, как казалось Эрике, единственно верным. Встреча в парке была аномалией, особенный взгляд – игрой подсознания, спровоцированной стрессом от смерти Дарта. Она – куратор. Он – адаптант со стертой памятью. Между ними не должно быть ничего, кроме профессиональных отношений, предписанных протоколом. Сообщать о конфликте интересов, которого, по сути, и не было – всего одна мимолетная встреча шесть лет назад! – означало бы сломать человеку и без того хрупкую новую жизнь. Переселение, новые проверки, подозрительность со стороны новых соседей.

Нет. Лучше дистанцироваться. Просто делать свою работу и забыть.

Именно так Эрика и поступала последние несколько недель. Ее визиты в Колонию были максимально официальными и краткими. Вопросы – строго по шаблону. Даже с Идой Корелл, чье состояние по-прежнему оставалось не совсем стабильным, общение было сдержанным.

Очередной визит в Колонию обещал быть таким же рутинным. Планшет с графиком, список вопросов, бесцветные ответы. Эрика уже заканчивала последний опрос на другом конце сектора, когда небо над куполом Колонии начало стремительно меняться.

Сначала, словно видение, легкая рябь на идеально гладком синем небе. Затем его цвет стал густеть, темнеть, переходя в свинцово-серый. Раздался звук системного оповещения:

«Внимание! Регистрируется приближение магнитной бури категории G3. Все запланированные трансферы на шаттлах отменены до дальнейшего уведомления».

В Колонии это было обычным делом. Защитные поля купола гасили основную радиацию, но для шаттлов, которым нужно было пробиться через возмущённую ионосферу, это было смертельно опасно. Эрика вздохнула. Значит, снова застряла здесь на несколько часов, а то и на всю ночь.

Она направилась в сторону крыла с комнатами отдыха для кураторов Департамента, но не успела дойти до двери, как планшет снова завибрировал – пришло сообщение. От Кааса, ее коллеги, курировавшего другой сектор, куда входил и квартал Грея.

«Эрика, если ты застряла в Колонии из-за бури, выручай: нужно провести последний чек-ап подопечного, а мне в Колонию сегодня уже не попасть. Его зовут Джет Грей, сосед твоей Корелл. Чистая формальность – Джет адаптирован идеально, – но я и так уже просрочил отчет. Архан будет зол, если не сдам сегодня».

Эрика замерла с пальцем над экраном. Ирония ситуации была горькой. Буря отрезала пути к отступлению, а долг взаимовыручки вынуждал к действию, против которого она так тщательно выстраивала внутренние барьеры. И самое пикантное: формальный повод для этого визита – «чек-ап для оценки социальной адаптации» – появился в системе исключительно по ее же инициативе, благодаря той самой осторожной записи в отчете. Она сама создала эту бюрократическую петлю, и теперь она в нее попала. Отказать без веской причины? Непрофессионально. Да и вызовет вопросы.

«Хорошо, Каас, – отправила она сухой ответ. – Пересылай файл. Зайду».

Связь из-за бури сбоила – сообщение от Кааса пришлось ждать долго. Через добрых двадцать минут на планшет поступила краткая анкета Грея с пометкой «Периодический опрос. Этап 3. Интеграционная стабильность».

И вот она стоит перед его домом.

Дверь открылась быстрее, чем она ожидала. Джет Грей был в рабочей одежде – простая темная футболка, штаны, на руках следы лака или масла. За его спиной слышался ритмичный звук какого-то станка. Джет выглядел сосредоточенным, но не удивлённым. Взгляд его был нейтральным, внимательным.

– Госпожа Ланн, – произнёс он, отступив и жестом приглашая войти. – Входите, пожалуйста. Господин Каас предупредил, что вы можете заменить его из-за бури.

Эрика кивнула, переступая порог.

– Да, временные меры. Надеюсь, я не сильно оторвала вас от дел?

– Нет, всё в порядке. Работа подождёт.

Когда все вежливые формальности были соблюдены, он провёл её в гостиную. Здесь было чисто, аскетично, но не пусто. Воздух пах деревом, лаком и металлом. На массивном верстаке у стены, заставленном инструментами, стоял отключенный фрезерный станок. Но взгляд Эрики на секунду зацепился за полку над диваном.

Там, среди книг по деревообработке, стояла работа, явно выпадавшая из ряда. Не простая мебель или утилитарная вещь, а сложный, почти ювелирный архитектурный макет какого-то здания. Легкие, ажурные арки, тончайшие резные колонны, изящный купол – работа требовала не столярной хватки, а терпения ювелира и тонкого понимания формы. Это выглядело чуждо в доме Джета Грея, чья кажущаяся простота и прямолинейность были написаны на лице и в манерах. Но это так же мало походило и на Беннета Гейта – того, каким она его помнила. Филантроп, меценат, человек в идеальном костюме, спонсор искусств – да. Но руки такого человека не пахли деревом и лаком, они не были бы испачканы стружкой. Они жали руки на приемах, держали бокалы, подписывали чеки. Эта модель была работой ремесленника. Того, кто знает материал не на словах, а на ощупь.

Кто же тогда перед ней?

Она села на диван, запустив на планшете форму опроса, но новая деталь в образе человека, создавшем модель, теперь тихо висел в воздухе, добавляя новый, неразрешимый слой к загадке Джета Грея.

– Итак, мистер Грей, стандартные вопросы. Как оцениваете свою профессиональную интеграцию за последний период? Стабилен ли поток заказов?

Он сел напротив, отвечая чётко, лаконично.

– Всё стабильно. Спрос всегда есть. Сложностей с взаимодействиями не возникает.

Она делала пометки, переходя к следующим пунктам: социальные контакты, бытовые условия, оценка общего уровня безопасности. Он отвечал ровно, не выказывая ни энтузиазма, ни раздражения. Идеальный, беспроблемный адаптант.

Эрика почти начала расслабляться. Всё шло так, как она и планировала – сухо, официально, без намёка на личное. Буря бушевала в космосе, оставляя на небе багрово-зелёные полосы, но здесь, на Кеплер-97 и в этом доме было тихо и безопасно.

Она уже собиралась задать предпоследний вопрос, когда её взгляд наткнулся на его – внимательный, пристальный. Такой же, как тогда в парке.

Теперь Эрика была уверена: ей не кажется. Такой взгляд бывает у людей, которые силятся что-то вспомнить. Что-то, что крутится на краю сознания, но бесконечно ускользает.

Её сердце едва заметно дрогнуло.

Она не хотела, чтобы Грей пытался вспомнить. Стертым это было запрещено, им постоянно твердили, что прошлого нет, до тех пор, пока они сами не начинали в это верить.

И хотя Эрика знала из собственных исследований, что даже у стертых остается какая-то часть личности; что-то, что определяет, как им реагировать по-разному в первые мгновения на Кеплер-97, она также знала – любая попытка вспомнить не оправдается, а только принесет боль.

Эрика заставила себя опустить глаза на планшет, закончив фразу:

– …и чувствуете ли вы, что местное сообщество вас принимает?

– Да, вполне. Я не чувствую себя изгоем, – последовал гладкий ответ.

Но её внимание было уже не на ответе. Разум лихорадочно работал.

Может ли он вспомнить? Не по этой ли причине существовало правило, запрещающее контакты между людьми, которые могли быть знакомы в прошлом.

Эрика закончила опрос, поднялась.

– Спасибо, мистер Грей. Это всё. Данные будут внесены в систему.

– Не стоит благодарности, – он тоже встал, его лицо было невозмутимым. Он проводил её к двери, и в момент, когда она уже переступала порог, его голос, ровный и спокойный, остановил её: – Отличная работа, госпожа Ланн.

Дверь за ее спиной мягко закрылась. Эрика еще несколько мгновений стояла на пороге, пытаясь справиться с чувствами. Она разглядывала бушующее небо и эмоции внутри нее были солидарны с этим маревом.

***

Вызов пришел на следующее утро.

Эрика сидела в своем кабинете, разбирая файлы по предстоящим адаптациям, когда планшет мягко вибрировал, высвечивая короткое сообщение:

«Зайдите ко мне. Срочно. – А».

Сердце пропустило удар.

Архан никогда не писал «срочно». Он вообще редко вызывал сотрудников без предварительного назначения встречи. У него был четкий график, расписанный по минутам. Каждая встреча – запланирована. Каждый рабочий разговор – структурирован.

«Срочно» означало, что что-то пошло не так.

Эрика медленно положила планшет на стол, заставляя себя дышать ровно.

Она поднялась, разгладила юбку, проверила отражение в темном экране планшета. Лицо спокойное. Профессиональное. Никаких эмоций.

Эрика взяла планшет и направилась к выходу.

Кабинет Архана Дейна находился на верхнем этаже здания Департамента Переселения и Адаптации – угловой офис с панорамными окнами, выходящими на центральную площадь Арктоса. Отсюда открывался вид на весь комплекс: белые здания, аккуратные аллеи, фонтан в центре площади. Идеальная картина.

Эрика остановилась перед дверью, выдохнула и постучала.

– Входите, – донесся низкий, ровный голос Архана.

Она толкнула дверь.

Кабинет был оформлен в минималистичном стиле: светлые стены, темная мебель из натурального дерева, несколько живых растений на полках. На стене – дипломы, сертификаты, фотография Архана с губернатором на церемонии открытия нового комплекса в Управлении. Все строго, функционально, без лишних деталей.

Архан сидел за широким столом, склонившись над голографическим экраном. Темная кожа контрастировала с белыми стенами. На нем был безупречный синий костюм, белая рубашка, галстук. Ни единой складки.

Он поднял взгляд, когда Эрика вошла, и жестом указал на кресло напротив:

– Присаживайтесь.

Эрика села, положив планшет на колени. Руки не дрожали. Голос был ровным:

– Вы хотели меня видеть?

Архан откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы на груди. Несколько секунд он молчал, глядя на нее.

Потом медленно произнес:

– Я хочу поговорить о вашем… повышенном интересе к инциденту на Кеплер-97.

Эрика почувствовала, как внутри все сжалось. Но лицо осталось спокойным:

– Интересе?

– Насколько мне известно, вы обращались в Департамент Следящих с запросом на детали дела. – Пауза. – Разговаривали с Райаном Коулом.

Холод разлился по венам.

Он знает.

Эрика заставила себя не показывать эмоций. Держала взгляд, не моргая:

– Дарт был моим подопечным. Его смерть повлияла на психологическое состояние других переселенцев, которых я курирую. Я считала необходимым понять контекст ситуации, чтобы правильно выстроить работу с ними.

– Понять контекст, – медленно повторил Архан. – Интересная формулировка. – Он наклонился вперед, положив руки на стол. – Эрика, напоминаю: ваша задача – адаптация переселенцев. Помощь в интеграции. – Его голос стал тверже, холоднее. – Но не расследование инцидентов. Для этого есть отдел безопасности. Тем более после того, как мы, кажется, все обсудили.

– Я понимаю, – ровно ответила Эрика. – Но Ида Корелл находится в состоянии сильного стресса. Она отказывается говорить о произошедшем. Боится. Я просто пыталась…

– Вы пытались получить доступ к материалам следствия, – перебил Архан. – К информации, которая не входит в ваши полномочия. – Пауза. – Вы пресекаете черту, Эрика.

Она сжала руки на планшете, заставляя себя держать взгляд:

– Я беспокоилась о своих подопечных.

– Я это понимаю, – Архан откинулся на спинку кресла. Его голос стал чуть мягче, но холод в глазах не исчез. – И именно поэтому я решил поговорить с вами лично. До того, как это станет официальной проблемой.

Эрика почувствовала, как перехватывает дыхание.

Официальной проблемой.

Это означало выговор. Возможно, отстранение от работы. Или еще хуже – расследование.

Архан продолжал пристально смотреть на нее. В его взгляде было что-то, чего она не могла прочитать. Забота? Угроза?

– Вы один из лучших моих кураторов, – сказал он наконец. – У вас безупречный послужной список. Высокий процент успешной адаптации. Ваши подопечные доверяют вам. – Пауза. – Я не хочу, чтобы вы испортили свою карьеру из-за… чрезмерного рвения.

– Я не пытаюсь испортить карьеру, – тихо ответила Эрика.

– Тогда помогайте подопечным в рамках своих полномочий, – жестко сказал Архан. – Не лезьте туда, куда вас не просят. Не задавайте вопросы, на которые не должны знать ответов.

Слова повисли в воздухе, тяжелые, как камни.

Эрика смотрела на него, чувствуя, как что-то внутри переворачивается. Он не просто предупреждал. Он запрещал.

– Я понимаю, – медленно произнесла она.

Архан кивнул:

– Хорошо. – Он выдержал паузу, потом добавил тише: – Эрика, я говорю это не для того, чтобы напугать вас. Я говорю это, чтобы защитить.

Она подняла взгляд, встречая его глаза. В них мелькнуло что-то – что-то теплое. Но так быстро, что она не была уверена, не показалось ли ей.

– Защитить? – тихо переспросила она.

Архан наклонился вперед, понизив голос:

– Вы умная женщина. Достаточно умная, чтобы не понимать, как работает Программа. – Пауза. – Есть вещи, в которые лучше не соваться. Есть вопросы, которые лучше не задавать.

Эрика сжала руки на планшете. Внутри все кипело – от страха, от гнева, от холодного осознания того, что за ней следят. В век, когда сохранность частной жизни ставится превыше остального.

– Хорошо, – ровно произнесла она. – Мы поняли друг друга.

– Отлично. – Архан кивнул, возвращаясь к голографическому экрану. – Тогда можете идти.

Эрика поднялась, развернулась к двери.

– Эрика, – его голос остановил ее на пороге.

Она обернулась.

Архан смотрел на нее – долго, пристально. И снова в его взгляде было что-то, чего она не могла прочитать.

– Берегите себя, – тихо сказал он.

Два слова. Простые. Обыденные.

Но в них было столько смыслов, что Эрика не знала, как их толковать.

––

Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.

Эрика стояла в коридоре несколько секунд, прислонившись спиной к стене, заставляя себя дышать ровно.

За ней следили – это был факт. Неоспоримый, холодный факт.

Кто-то отслеживал ее действия. Кто-то доложил Архану о ее визите к Следящим, о разговоре с Райаном.

Но почему спустя столько времени? Если ее разговор с Коулом был под наблюдением, Архан должен был узнать в тот же день. Максимум – на следующий.

Это означало одно: Архан не получал информацию мгновенно. Кто-то фильтровал ее.

Эрика медленно оттолкнулась от стены, пошла по коридору к лифту. Каблуки стучали по полированному полу – размеренно, ровно, как метроном.

Внутри все дрожало. Архан предупредил ее. Ясно, четко, недвусмысленно: отступи или пожалеешь.

Но теперь Эрика не могла отступить. Не после того, как ей дали понять, что есть от чего отступать. Потому что где-то в этой идеальной, стерильной, безопасной Колонии творилось что-то неправильное.

Глава 6. Восход

Глава 6. Восход

Свет в архиве Земного департамента был приглушенным, рассчитанным на длительную работу без усталости глаз. Эрика провела рукой по холодной поверхности терминала в одном из кабинетов отдела статистики – удаленном от ее рабочего места и, что важнее, от прямого контроля Архана. Ее пальцы, привыкшие к быстрому и точному вводу данных, сейчас двигались с непривычной осторожностью, почти робко.

Предупреждение Архана о Дарте висело в воздухе, но оно не остановило ее – лишь оттолкнуло к другой загадке, более личной и потому еще более неотступной. Пока одна часть сознания пыталась анализировать случившееся на Кеплер-97, другая, против ее воли, возвращалась к… Кеплер-97 и Джету Грею. Вернее, к Беннету Гейту.

Она, как ни старалась, не могла выбросить из головы этот простой вопрос: за что? Что должен был сделать человек его круга, его положения – меценат, член попечительского совета, – чтобы вместо почета получить стирание и ссылку? Ни одно из стандартных серьезный обвинений – кража, мошенничество, насилие – не ложилось на знакомый образ с фотографии. Эта мысль грызла ее уже не как куратора, а просто как человека, который случайно прикоснулся к чужой тайне. Игнорировать это она больше не могла.

Под пальцами ожил экран, предлагая доступ к массивам информации. Официальные базы данных для сотрудников ее уровня были бесполезны – они показывали лишь сухую служебную биографию Джета Грея, адаптанта. Ей нужно было докопаться до Беннета Гейта.

Она начала с общедоступных архивов светской хроники. Статьи о благотворительных балах, фотографии с открытия новых корпусов в университетах, интервью о будущем образования. Улыбка, уверенность, безупречный костюм. И всегда рядом на официальных фото – она, Алиса Гейт. Художница, известная своими скульптурными инсталляциями. И их сын, Лео. На снимках он рос: вот малыш на руках у отца, вот мальчик лет десяти, старательно вышагивающий рядом с родителями по красной дорожке.

Семья – идеальная, как с обложки журнала.

Эрика переключилась на внутренние, но не классифицированные базы данных – реестры собственности, финансовые отчеты благотворительных фондов. Все было чисто. Фонды работали, деньги тратились по назначению, налоги платились исправно.

Но где-то же должен был быть сбой. Трещина в этом идеальном фасаде.

Она сузила круг поиска, вводя запросы по делам, которые вела прокуратура в последние два года перед исчезновением Гейта из публичного поля. Исключала мелкие правонарушения, сосредоточилась на крупных финансовых махинациях, корпоративных преступлениях.

И тут она нашла его. Не как обвиняемого, а как… фигуранта в совершенно неожиданном контексте. Служебная записка отдела безопасности одного из его фондов, адресованная совету директоров. Тема: «Инцидент GCR-734».

GCR-734 – аббревиатура отозвалась в памяти смутным эхом.

Она пролистала документ. Сухой, казенный язык. «…инцидент признан исчерпанным, утечка информации локализована, ответственность возложена на младшего аналитика Дж. Реймонда…» Ничего конкретного. Ни сути инцидента, ни роли Гейта. Просто упоминание его имени в списке получателей отчета.

Эрика откинулась на спинку кресла. GCR. Глобальный Договор по Беженцам. Стандартная расшифровка. Но какое отношение к беженцам мог иметь Беннет Гейт, чья основная деятельность была сосредоточена вокруг финансирования астрофизики и высшего образования? Его фонды никогда не пересекались с миграционными вопросами. Это было за пределами его мира.

Она ввела в поиск «GCR-734» отдельно.

Доступ ограничен. Требуется уровень допуска 6 и выше.

Эрика уставилась на красную строку предупреждения. У нее был уровень 4 – стандартный для координатора адаптации.

Она попробовала обойти блокировку, введя запрос через реестр служебной переписки. Может, хотя бы упоминания…

Доступ ограничен.

Через архив Глобального Договора по Беженцам.

Доступ ограничен.

Даже через открытые новостные базы – ничего. Словно этого инцидента никогда не существовало. Или его методично вычистили из всех источников, доступных ее уровню.

В коридоре раздались шаги. Быстрые, четкие, с легким стуком каблуков. Эрика замерла, вслушиваясь. Шаги приближались без тени сомнения, прямо к ее двери.

Пальцы метнулись к панели, закрывая все вкладки. История поиска – стереть. Логи активности…

Дверь распахнулась без стука. На пороге, подбоченясь, стояла Маринна Вейс – последний человек, которого Эрика хотела сейчас видеть. Сегодня на ее голове вместо безупречно ровных белых волос были аккуратно уложенные розовые волны. Макияж оставался как всегда безупречным, но впечатление немного портили сжавшиеся в недовольстве губы.

– Ланн! – ее голос прозвучал как щелчок в тихой комнате. – А я думаю, куда ты пропала! Твой планшет не отвечает на служебные запросы, все отчеты висят в ожидании. Ты что тут делаешь?

Эрика почувствовала, как адреналин, готовый было затопить ее ледяной волной, сменился раздражением. Она медленно поднялась, стараясь выглядеть уставшей и занятой.

– Сверяю архивные данные статистики по долгосрочной адаптации, Маринна. Алгоритм кросс-проверки выдал ошибку, приходится перепроверять вручную. Что случилось?

– Что случилось? – Маринна фыркнула, скрестив руки на груди. – У всех работа, а ты в архивах копаешься. Мне к пяти сводку сдавать, а от тебя ни цифр, ни выводов. Архан будет требовать – что я ему скажу? Что его сотрудники в рабочие часы личными делами занимаются?

– Я не личными вопросами занимаюсь, – парировала Эрика, с силой нажимая кнопку выхода из системы. Экран погас. – Я работаю. И если бы мне не приходилось тратить время на поиск свободного терминала из-за того, что мой не чинят, я бы уже все сдала.

Маринна оценивающе осмотрела ее, затем комнату.

– Ты выглядишь нервной, – заключила она. – На работе без причины задерживаешься. Может, тебе к психологу сходить? У нас есть программа по предотвращению выгорания, я тебе памятку скину.

– Спасибо за заботу, – сквозь зубы произнесла Эрика, проходя мимо нее в коридор. – Я как раз заканчиваю. Отчет будет через пятнадцать минут.

– Смотри, чтобы был, – бросила ей вдогонку Маринна. – А то сама знаешь – статистику портишь не только себе.

Эрика не оборачивалась, шла ровным шагом, чувствуя, как дрожь в коленях сменяется гневной дрожью в руках. Глупая, назойливая женщина. Но ее появление было в тысячу раз лучше, чем появление охранника.

Только она повернула за угол, как едва не столкнулась с ним. Мужчина в темно-синей форме шел навстречу, делая обход. Он лишь на ходу кивнул ей, безразличный, и прошел дальше. Но его появление в пустом коридоре стало ледяным душем.

В следующем холле, где было совсем пусто, Эрика прислонилась к стене и позволила себе выдохнуть. Страх отступил, но руки все еще дрожали – теперь уже от злости.

Эрика достала планшет, открыла заметки и быстро, пока память не остыла, начала фиксировать:

Найти: Дж. Реймонд, младший аналитик. Где работал? Доступен ли для контакта?

GCR-734: дата инцидента – сопоставить с исчезновением Гейта из публичного поля. Хронология.

Проверить: другие фонды Гейта. Финансовые потоки в период инцидента. Смена состава советов директоров.

Найти способ получить доступ 6-го уровня. Или того, у кого он есть (Архан?).

Последний пункт она перечитала и удалила. Слишком опасно даже записывать.

Но мысль осталась. И еще одна – навязчивая, как заноза:

Откуда я знаю GCR? Где я это слышала помимо беженцев?

Она закрыла планшет и направилась к выходу. Ей нужно было вернуться к рутине. К процедурам. К работе, которая не ставила вопросов.

Но вопросы уже не отпускали.

***

Белая комната гудела низким, едва слышным тоном – звуком работающего нейроинтерфейса. Воздух был стерильным и холодным, пахло антисептиком. Эрика стояла у пульта, ее пальцы привычно скользили по сенсорным панелям, выводя на экран параметры процедуры. Но сегодня ее движения были лишены автоматизма, каждый тап отдавался в сознании тяжелым, осознанным щелчком.

За стеклом стерильной камеры находилась женщина. Она не стояла на месте – шаг вперед, шаг назад, пальцы сжимались и разжимались.

– Пожалуйста, нет, – ее голос был хриплым от слез и крика, который уже истощил ее. – Вы не понимаете! У меня сын. Ему семь лет. У меня семья!

Эрика не поднимала глаз, глядя на биометрические показатели на экране. Учащенный пульс, скачущее давление. Код A-7311 – ни имени, ни истории. Раньше эта анонимность была щитом. Теперь – дырой, в которую проваливались навязчивые вопросы. Почему она здесь? Что она сделала? Кто ждет ее тут, на Основе, и как они справятся с ее исчезновением?

«Деперсонализация – это не жестокость. Это защита». Слова Архана прозвучали в памяти с пугающей ясностью. Он был прав. Протокол был прав. Грей-Беннет что-то сломал в ней. Теперь Эрика видела в нем человека, а не просто субъекта адаптации. Он сломал ее главный защитный механизм. И теперь каждая процедура становилась пыткой.

– Процедура безболезненна, – проговорила она ровным, профессиональным тоном, который сам по себе был частью протокола. – Вам будет предоставлен новый дом, работа, сообщество. Это шанс начать все заново.

– Мне не нужен новый дом! – всхлипнула женщина, бессильно падая на колени – в камеру уже начал поступать севоран. – Мне нужен мой сын! Его зовут Лео! Как вы не понимаете?

Лео.

Эрика застыла. Она вспомнила фотографии из архива – мальчика в безупречном костюме, идущего по красной дорожке рядом с отцом. Беннет Гейт тоже потерял сына. Или сын потерял его – после стирания это уже не имело значения. И теперь вот этот Лео потеряет мать. Мир состоял из разбитых семей, и она, Эрика, была тем, кто заливал бетонный фундамент новой жизни поверх трещин старой, делая вид, что тех трещин никогда и не было.

Раньше она видела в этом акт милосердия. Широкий жест системы, дарующей искупление через забвение. Теперь же, глядя на искаженное ужасом лицо женщины, она чувствовала лишь холодную, металлическую жестокость машины, перемалывающей человеческие судьбы в удобный для утилизации продукт.

Они все были разными до процедуры. Одни шли с вызовом, плюя в лицо охранникам. Другие – с обреченной покорностью, уже простившись со всем. Третьи, как эта женщина, цеплялись за свое прошлое с животной силой, словно могли удержать его силой одного лишь отчаяния.

Но после… После, в первые секунды после стирания, они всегда были одинаковы. Чистый, незамутненный ужас новорожденного, выброшенного в незнакомый мир. И в этот миг первой, кого они видели, была она. Эрика становилась их проводником, ангелом-хранителем, ведущим их из небытия в новую жизнь. Она была тем фундаментом, на котором строилась их новая реальность. И этот фундамент все чаще казался ей зыбким песком.

– Пожалуйста… – последний раз прошептала женщина.

Эрика нажала кнопку.

Тело мгновенно обмякло. Автоматическая платформа подняла женщину и плавно въехала в цилиндрическую кабину. Щупы с датчиками бесшумно выдвинулись и зафиксировались у ее висков, на лбу, на затылке.

Эрика нажала кнопку подтверждения. Цилиндр заполнился мягким голубым свечением. Процесс начался.

Она наблюдала, как на экране мозговая активность A-7311 – яркая, хаотичная, полная жизни – начинала угасать. Всплески уступали место ровным, искусственным линиям. Стирание не походило на взрыв. Это напоминало угасание. Тихий, методичный апокалипсис одного отдельно взятого мира.

Когда кабина открылась, там лежала не осужденная, не мать, не дочь. Лежала оболочка – чистый лист. Первый, кого она увидит, открыв глаза, будет Эрика. Она станет краеугольным камнем ее новой реальности. Мысль была невыносимой.

–

Эрика Ланн поправила воротник форменного костюма и сверилась с данными на планшете. Новое имя переселенки мерцало голубым светом: Мира Оглы, 38 лет, адаптационный код A-7311. Никакой другой информации, как всегда.

Женщина стояла у окна департамента, держась за подоконник. Когда Эрика окликнула ее, та обернулась – лицо пустое, глаза широко раскрыты. Чистый лист.

– Здравствуйте, Мира. Меня зовут Эрика. Я ваш куратор. – Слова прозвучали привычно, отработанно. – Сейчас мы пойдем в ваш новый дом.

Мира кивнула послушно, доверчиво. Как ребенок.

Эрика взяла ее под локоть и повела к выходу. В груди что-то сжалось – острое и болезненное. Час назад у этой женщины было прошлое – семья. Теперь не было ничего, кроме Эрики, ведущей ее по коридору.

Эрика сглотнула и ускорила шаг.

Стеклянные двери Адаптационного департамента бесшумно разъехались, выпуская их в серое утро. Эрика привычно взглянула на небо – сегодня не было ни единого облачка, день грозил стать жарким.

– Пойдемте, – произнесла Эрика, слегка коснувшись локтя женщины. – Ваш дом находится в Секторе G. Это недалеко.

***

К вечеру Эрика устала так, будто разгружала контейнеры вручную. Мира Оглы – A-7311 – получила ключи, документы, инструкции. Она слушала внимательно, кивала, мягко улыбалась. Эрика видела в ее глазах абсолютное доверие, и от этого становилось тошно.

Но она продолжала. Потому что это была ее работа. Потому что система требовала. Потому что остановиться – значило бы признать, что все, что она делала последние годы, было чудовищной ошибкой.

К дому Иды Корелл она подошла, когда день уже клонился к вечеру. Все выглядело еще более обжитым, чем в прошлый раз. На крыльце стояли новые горшки с цветами – яркие герани, какие-то вьющиеся растения с мелкими белыми бутонами.

Дверь открылась, и на пороге появилась сама хозяйка – в фартуке, с мукой на щеке и улыбкой, которая казалась искренней.

– Госпожа Ланн! – произнесла она. – Проходите, пожалуйста! Я как раз достала пирог, пока горячий. Не откажетесь от чашки чая?

– Спасибо, Ида, с удовольствием, – удивленно отозвалась Эрика – подопечная выглядела спокойной, почти умиротворенной, что резко контрастировало с ее настроением в прошлый визит.

Эрика шагнула внутрь, и уют дома окутал ее, как одеяло.

Внутри пахло еще сильнее. На кухонном столе дымился пирог – золотистый, с румяной корочкой. В углу, у стены, лежала стопка свежевыструганных досок и столярный ящик с инструментами.

Эрика невольно нахмурилась, глядя на доски.

– У вас гость? – спросила она, хотя не сомневалась в ответе.

– Ах, да! – Ида всплеснула руками. – Джет зашел, помогает мне новую полку в спальне закрепить. Он мастер на все руки, правда. Сейчас позову!

Она скрылась в глубине дома, и Эрика осталась стоять посреди кухни, чувствуя, как напряжение наползает на плечи, сковывает затылок.

Он здесь.

– Госпожа Ланн, – его голос донесся из коридора.

Джет вышел, вытирая руки тряпкой. На нем были простые рабочие штаны и серая футболка, на спине – темное пятно пота. Волосы чуть растрепались. Он выглядел обыденно, почти безобидно – сосед, помогающий по хозяйству.

Но его глаза. Синие, острые, оценивающие. Они смотрели на Эрику с той же холодной внимательностью, что и в их прошлый разговор. И в них не было ни капли удивления. Неужели он здесь не случайно?

– Мистер Грей, – ответила Эрика ровно, стараясь не выдать внутреннего напряжения. – Какой сюрприз.

–Рад вас видеть, – он слегка кивнул, складывая тряпку. – Уже второй раз сталкиваемся у Иды. Удачное совпадение – я как раз заканчиваю.

Эрика повернулась к Иде, которая разливала чай по чашкам.

– Ида, я просто с плановым визитом. Проверить, как ваши дела. Вижу, у вас все отлично.

– О, у Иды все просто прекрасно, – вступил Джет, подходя к столу. Он говорил легко, непринужденно, но Эрика слышала что-то еще под этой легкостью – еле уловимую насмешку. – В цеху ее хвалят, со всеми соседями контакт налажен. Настоящая хозяйка.

Он буквально цитировал те вещи, на которые обращают внимание кураторы при проверках.

Ида явно смутилась, поставила чашку перед Эрикой.

– Да ну, Джет, что ты. Я просто… стараюсь. Мне здесь нравится. Люди хорошие, работа несложная. Я… счастлива.

Она произнесла последнее слово с легкой запинкой, словно проверяя его на вкус. И Эрике вдруг стало не по себе.

Прочные социальные связи. Позитивная самооценка. Интеграция в сообщество в заключительной фазе.

Эрика мысленно ставила галочки в будущем отчете, чувствуя себя предательницей.

– Это замечательно, Ида, – сказала она вслух, беря чашку. – Адаптация – это не только работа, но и интеграция в сообщество. Скажите, как вам обоим здесь живется? Я имею в виду общую атмосферу в Колонии. Люди довольны? Спокойны?

Она говорила ровно, почти буднично – но внимательно следила за их реакциями. Эрика осторожно прощупывала почву, используя эту возможность: встречу не лицом к лицу, а в компании.

Ида откликнулась первой:

– О, здесь очень хорошо! Все приветливые. На прошлой неделе мы с соседками устроили вечер настольных игр, а еще я записалась в кружок по керамике. Правда, Джет? – Она посмотрела на него с теплой улыбкой, и он кивнул, наливая себе воды из графина.

– Правда, – подтвердил он, делая глоток, а затем добавил спокойно и взвешенно: – Хотя, конечно, как и в любом сообществе, здесь бывают свои сложности. Люди разные. Кто-то вливается легко, кому-то это дается труднее.

Эрика уловила это – он не стал изображать идиллию, не бросился уверять, что все прекрасно. Вместо этого дал разумный, реалистичный ответ, в котором не было ни паники, ни слащавого оптимизма. Казалось, он просто констатировал факт. Ида при этом, кажется, напряглась – словно Джет сказал что-то запретное.

– Какие именно сложности вы имели в виду? – спросила она мягко.

Джет слегка пожал плечами, его лицо оставалось невозмутимым:

– Обычные. У всех людей разные темпераменты, разные привычки. Иногда кто-то остается недоволен графиком работ или соседским шумом. Житейские мелочи. – Он посмотрел на нее. – Но ничего критичного. Система в целом работает исправно.

Эрика кивнула и перевела взгляд на Иду, которая разливала чай:

– А как вы, Ида? Вас уже ничего не беспокоит? Чувствуете ли вы себя в безопасности?

Та на мгновение задумалась, аккуратно ставя чашку перед собой, потом покачала головой, и ее улыбка стала чуть мягче, увереннее – разительный контраст с предыдущей паникой:

– Нет, уже все хорошо. Честно. – Она посмотрела в окно, где за стеклом мерцали вечерние огни, а вдалеке виднелось многоэтажное здание, где всего несколько недель назад не стало Валентайна Дарта. – Знаете, поначалу было страшновато. Но сейчас уже привыкла.

Эрика внимательно смотрела на нее, отмечая перемену. Ида говорила спокойно, без прежней, едва скрываемой нервозности.

– Рада это слышать, – сказала Эрика искренне и сделала небольшую паузу, давая себе время перейти к следующему шагу. – Я знаю, что недавно произошла трагедия. Валентайн… это случилось неожиданно и могло выбить из колеи.

Она не задавала прямого вопроса. Она просто осторожно открывала тему, как открывают дверь в темную комнату, и наблюдала – кто дрогнет, кто отведет взгляд. Ида опустила глаза, и по ее лицу скользнула тень, но уже не паника.

Джет молчал, сидя неподвижно. Он смотрел в свой стакан с водой, медленно вращая его в руках, и его лицо было скрыто легким отражением света от лампы.

– А вы, мистер Грей? – Эрика повернулась к нему, сохраняя нейтральную, почти дружескую интонацию. – Вы его знали? Пересекались?

Он поднял на нее взгляд – ровный, спокойный, без видимых эмоций.

– Мы несколько раз пересекались в общественных местах. Он жил возле парка, в котором мы гуляем с Рексом. – Он сделал небольшую паузу, словно подбирая слова. – Производил впечатление приятного и увлеченного своим делом человека. Его смерть стала неожиданностью.

– Для вас тоже? – уточнила Эрика мягко, как бы между прочим.

Джет чуть заметно усмехнулся – не насмешливо, а скорее с легкой, философской горечью, которая странно контрастировала с его обычной сдержанностью:

– Смерть всегда неожиданность, госпожа Ланн. Даже когда она… логична.

Эрика почувствовала, как у нее напряглись плечи под пиджаком. Что он имел в виду?

– Логична? – переспросила она, сохраняя спокойный, заинтересованный тон.

– Генетическая аномалия, – Джет небрежно пожал плечами, и его голос снова стал ровным. – Официальное заключение медицинской экспертизы. Это был риск, который он нес в себе с рождения. В этом смысле событие имеет внутреннюю логику, причинно-следственную связь. Но это не делает его менее внезапным или менее трагичным для окружающих. Тем более, это вызвало некий резонанс в силу обстоятельств.

Он говорил совершенно спокойно, без вызова, без намека на сарказм. Просто излагал факты, как мог бы делать это любой разумный человек. Но Эрика видела – он взвешивает каждое слово, каждую интонацию. Он не просто отвечал на ее вопрос. Он изучал ее, оценивал, как она воспримет его ответ, этот угол зрения. Они играли в тихую, вежливую игру, где оба были одновременно и игроками, и наблюдателями.

– Да, вы правы, – кивнула Эрика, делая вид, что соглашается. – Заключение было однозначным, и это, наверное, дает хоть какое-то понимание.

– И это хорошо, – добавил Джет, и его слова прозвучали как завершающий аккорд в этой части беседы. – Когда есть ясность, когда нет темных пятен и необъяснимых совпадений, людям легче принять потерю и двигаться дальше. Неопределенность разъедает изнутри.

Ида тихо кивнула в знак согласия, и в ее глазах Эрика прочла грустное принятие. Она верила в эту «ясность».

Она поднялась, и Ида тут же вскочила, по-хозяйски суетясь:

– Вы уже уходите? Может, еще чаю? Я только что испекла печенье …

– Спасибо, правда, но мне пора, – Эрика мягко улыбнулась ей, чувствуя странную смесь теплоты и тревоги. Эта женщина, кажется, действительно нашла здесь свой уголок покоя. – Ида, я очень рада вашим успехам. Вы молодец, продолжайте в том же духе.

– Спасибо, госпожа Ланн! – Ида сияла, и в ее глазах светилась настоящая благодарность.

Джет тоже встал – спокойно, без суеты, поправив рукав рубашки.

– Мистер Грей, – Эрика кивнула ему, встречая его взгляд.

– Госпожа Ланн, – он слегка наклонил голову, и уголки его губ тронула едва уловимая, формальная улыбка.

Их взгляды встретились. На секунду. Может, на две. В тишине, нарушаемой только тиканьем часов на стене и далеким гулом систем жизнеобеспечения Колонии. И в этом молчаливом контакте, в этой внезапной, абсолютной тишине, Эрика прочла больше, чем за весь предыдущий разговор.

Она попрощалась еще раз и вышла в прохладный вечер, оставив за дверью тепло чая и приглушенный свет.

Глава 7: Решение

Глава 7: Решение

Неделя пролетела в размеренном, почти монотонном ритме, который Эрика сознательно выстроила вокруг себя, как защитный барьер. Никаких новых процедур стирания. Только плановые проверки адаптантов, заполнение отчетов, совещания. Она была образцовой сотрудницей: приходила вовремя, не засиживалась допоздна, ее планшет исправно синхронизировал все данные. Она даже возобновила сеансы в спортзале и дважды сходила на рекомендованные системой арт-медитации. Все ее биометрические показатели – даже кортизол – вернулись в зеленую зону. Она тщательно зачищала поле, давая понять тем, кто за ней наблюдает, что Эрика Ланн – образцовый куратор и житель Арктоса.

Именно в этом состоянии показного, почти болезненного благополучия она и согласилась на встречу с Лизой. Не в их привычном кафе, а в новом месте – «Сад пяти чувств», биокуполе на 200-м уровне, где под искусственным солнцем цвели орхидеи с Проксимы Центавра b, а в прудах плавали серебристые карпы с ТРЭППИСТ-1e. Здесь пахло влажной землей и чужими мирами, а шум водопада заглушал разговоры, даря ощущение уединенности.

Лиза ждала ее у входа в бамбуковую рощу, одетая в ярко-желтое платье, резко контрастирующее с серо-бежевыми тонами Основы. Но ее обычная сияющая улыбка сегодня казалась немного натянутой.

– Наконец-то! – она обняла Эрику с преувеличенным энтузиазмом. – Давно не виделись! Я уже думала, ты стала затворницей и решила общаться только со своими подопечными.

– Просто завал, – отозвалась Эрика, с наслаждением вдыхая непривычно свежий, наполненный фитонцидами воздух. Они двинулись по извилистой тропинке меж гигантских папоротников. – Но ты же знаешь – я всегда для тебя найду время.

– Знаю, – Лиза улыбнулась уже искреннее. – Поэтому и позвала. Хотела рассказать новости.

– Кайл наконец-то сделал предложение? – спросила Эрика, с надеждой глядя на подругу.

Энтузиазм Лизы мгновенно испарился. Она провела рукой по причудливо изогнутому листу экзотического растения.

– Нет. С предложением… мы, кажется, временно откладываем и его, и вообще все.

Эрика остановилась, удивленно глядя на нее.

– Что? Вы столько лет мечтали о переселении. Выбрали планету, подали документы, прошли все тесты… Что случилось?

Лиза пожала плечами, стараясь изобразить безразличие, но в ее глазах читалось разочарование.

– Наша планета, Росс 128 b, временно закрыта для новых переселенцев. Прислали уведомление – «в связи с необходимостью проведения плановых работ по стабилизации магнитосферы».

– Но вам же предложили альтернативы? – Эрика знала процедуру. Система не оставляла людей без альтернатив.

– Предложили, – фыркнула Лиза. – Три варианта на выбор. Первый – Проксима Центавра b. Там, знаешь: бесконечные джунгли, влажность под девяносто процентов даже под куполами. И все эти местные насекомые-опылители, размером с ладонь, которые вечно норовят залететь в жилой модуль. Говорят, их до сих пор не все классифицировали, и у меня на них аллергия, я уверена!

Она поморщилась и продолжила:

– Второй – Ипсилон Кита e. Вроде бы, в целом, неплохо: океаны, континенты… но колония слишком новая, всего пару лет как основана. Фактически, мы будем в числе первых поселенцев. А я не хочу быть первопроходцем, мне страшно! Кто знает, какие там «подводные камни» всплывут через год-два? Неизученная микрофлора, непредсказуемые сезоны… Нет уж.

– И третий вариант? – спросила Эрика.

– LHS 1140 b, – выдохнула Лиза. – С ней-то как раз все в порядке, колония устоявшаяся, природа красивая. Но она слишком далеко, Эр! Прыжок занимает почти трое суток. Мы будем отрезаны от всех – от друзей, от семьи, от Земли… Это как переехать в другой мир в прямом и переносном смысле. Без возможности просто так вернуться, если станет невмоготу.

Она обернулась к Эрике, и в ее глазах читалась неподдельная грусть.

– Мы хотели не просто переселиться. Мы хотели именно туда. Росс 128 b – идеальна. И по климату, и по развитости инфраструктуры, и по расстоянию. А эти варианты… они просто другие. Но не наши. Мы не хотим начинать новую жизнь с компромисса, с чувства, что мы чего-то лишились, еще даже не успев ничего получить.

Эрика молча кивнула, глядя на причудливые цветы, привезенные с тех самых планет, куда ее подруга не хотела лететь. В ее голове что-то щелкнуло. Тихий, едва различимый сигнал на фоне общего шума.

– А ты не спрашивала, надолго ли Росс 128 b закрыта? Может, стоит просто подождать?

– Спрашивала, – вздохнула Лиза. – Стандартный ответ: «Сроки возобновления программы переселения будут объявлены дополнительно». И все. Тишина. Как будто планету просто… вычеркнули из списка. По крайней мере, для таких, как мы.

Она махнула рукой, словно отгоняя неприятные мысли.

– Ладно, хватит о грустном. Рассказывай, как твои дела? Все еще расследуешь загадочное убийство в Колонии?

Вопрос был задан шутливо. Эрика заставила себя улыбнуться.

– Местные следящие закрыли дело, – уклончиво ответила.

– Что ж, прекрасно, – одобрительно сказала Лиза и взяла Эрику под руку. – Надоело мне видеть тебя изможденной и нервной. Давай лучше посмотрим на этих уродливых рыб с ТРЭППИСТа. Говорят, они светятся ночью.

Эрика позволила подруге увести себя дальше по саду, но ее мысли уже были далеко. Что-то не так. Почему Росс 128 b вдруг закрыли? И почему об этом нигде не пишут?

***

Вернувшись домой, Эрика не смогла отделаться от навязчивой мысли о закрытой планете. Она устроилась в кресле с планшетом, и чем глубже копала, тем холоднее становилось у нее внутри. Информации о приостановке колонизации Росс 128 b не было. Ни в официальных новостях, ни в тематических сообществах. Словно кто-то аккуратно вырезал этот факт из реальности, оставив лишь идеальную, но недостижимую картинку.

Та же информационная пустота, что и с GCR.

Эрика отложила планшет и подошла к панорамному окну. Город мигал миллиардами огней, каждый из которых был на своем месте. Внутри нее бушевала тихая буря.

«Отступи, – звучал в памяти голос Архана, твердый и заботливый. – Это не твоя война. Ты рискуешь всем, что строила годами». Это был голос разума. «Деперсонализация – защита». Голос системы, которая кормила, одевала, давала крышу над головой и смысл. Ослушаться – значит стать изгоем, выбросить свою жизнь в мусорный отсек. Быть может, даже повторить судьбу Томаса Чена.

Но тут же всплывали другие образы. Пустые стеклянные глаза Миры Оглы после стирания. Детское имя «Лео», выкрикнутое в агонии. Испуганный, затравленный взгляд Иды, когда та твердила: «Мне сказали… не положено», а после – ее чудесное преображение. Холодная сталь в глазах Грея. И тело Дарта на полу – молчаливый упрек в ее профессиональном спокойствии.

Она стояла на распутье. Одна дорога вела назад, к безопасности, порядку и карьере. Другая – в туман, где ее ждали лишь вопросы, страх и, возможно, та же участь, что и у Дарта.

Эрика закрыла глаза, сделала глубокий вдох и представила, что будет чувствовать через год, через пять лет, если сейчас отступит. Она увидела себя за этим же окном, в этой же идеальной квартире, с таким же идеальным отчетом на планшете. И поняла, что смотреть на этот город она больше не сможет. Потому что за каждым его огнем будет мерещиться тень чьей-то стертой жизни, чьей-то нераскрытой смерти. Теперь она не могла перестать думать ни о смерти Дарта, ни о прошлом Грея, ни о двойных датах перемещений, ни о том, сколько скрывается информации – вроде GCR или закрытия планеты Росс 128 b.

Она открыла глаза. Буря внутри утихла, сменившись ледяной, хрустальной ясностью. Решение принесло не страх, а странное, почти пугающее спокойствие.

Вернувшись к планшету, она действовала методично. Доступа к чужим подопечным у нее не было, но ее собственный архив был обширен. Она открыла папку с закрытыми делами – сотни имен, десятки историй, успешно завершенных. Она листала их одно за другим, просматривая вкладку «Логистика». Это была рутинная, почти монотонная работа. Глаза уставали от мелькания дат.

Маркус Делибалтиди. Одна дата.

Илона Верж. Одна дата.

Адам Доноли. Одна дата.

Она уже почти убедила себя, что двойные даты Грея и Дарта – редчайшая аномалия, случайность, когда ее палец привычно ткнул в следующее дело. «Балдер Уинтер». Адаптация завершена два года назад. Ее взгляд, уже замыленный, почти проскользнул мимо, но мозг зафиксировал несоответствие.

Она медленно, осознанно вернулась к строке.

Дата: 14.11.2274. Маршрут: Земля ->Кеплер-97. Статус: Завершено.

Дата: 17.11.2274. Маршрут: Земля ->Кеплер-97. Статус: Завершено.

Третий.

Нет, это не может быть случайность.

Эрика почувствовала нарастающую панику, но усилием воли заставила себя сосредоточиться. Она буквально чувствовала, как кровь прилила к ногам, чтобы сорваться и бежать. Бежать в сторону транспортной капсулы, переместиться на Кеплер-97 и нестись к Уинтеру.

Она легко могла оправдать свой визит к нему: пост-адаптационная проверка из-за… жалобы на его социальное поведение от кого угодно. Инициировать встречу с собственным адаптантом было проще простого. Но только в рабочее время – хватит с нее предупреждений Архана.

Кричащий инстинкт требовал немедленного действия, но именно его и нужно было подавить. Любой нестандартный шаг, особенно вылазка в Колонию ночью без веской санкции, мгновенно привлечет внимание.

Она заставила себя выдохнуть, разжала кулаки и отправилась в ванную. Холодная вода по лицу, глубокие, размеренные вдохи. Шаг за шагом она гасила внутренний пожар, заменяя панику на холодную, методичную целеустремленность.

Смерть Дарта была и оставалась болезненной загадкой, но Эрике было на что отвлечься. Расследовать гибель одного человека, когда вердикт уже вынесен, – значило биться головой о глухую стену. Но Беннет Гейт – это другое. Когда-то он был частью элиты. И его падение, его превращение в Джета Грея было не просто трагедией, а трещиной в самом фасаде. Расколоть эту трещину, понять, за что система пожирает своих лучших, – значило добраться до сути. Возможно, той самой, что стоила жизни Дарту. Эрике не хотелось думать, что она оправдывает свой интерес к чужой судьбе, манипулируя гибелью подопечного, но, по сути, именно так оно и было.

Она переоделась в удобные домашние вещи, сварила крепкий чай и, взяв планшет, устроилась в своем рабочем кресле. Рядом она включила второй экран и открыла чистый файл для записей. Если она собиралась копать, то делать это нужно было основательно, с самого начала, по всем правилам исследовательской работы. Только так можно было найти слабое место в стене, которую ей только что показали.

Она начала с самого начала – с Беннета Гейта. Системный поиск в открытых архивах новостей Земли дал ровно то, что она ожидала: плотный информационный поток о его деятельности вплоть до весны 2276 года – благотворительные гала-ужины, закладка новых научных корпусов, интервью о будущем частного космического финансирования. Все это укладывалось в образ успешного филантропа, человека системы, пользующегося ее благами и укрепляющего ее имидж.

Листая галереи снимков с приемов, она задержалась на одном, увеличив его. В группе людей за спиной Гейта стоял высокий, худощавый мужчина. Профиль, поворот головы – что-то неуловимо знакомое. Валентайн Дарт? Сходство было поразительным, но не абсолютным. Однако сама возможность, что их пути когда-то пересекались в тех же кругах, заставила холодок пробежать по ее спине.

Последняя запись датировалась 12 мая 2276 года: стандартный репортаж с открытия художественной выставки «Звездная перспектива». Фотография с торжественного ужина. Беннет Гейт в безупречном костюме, рядом – супруга Алиса в элегантном платье. А дальше – тишина. Ни скандала, ни объявления о болезни, ни сообщения о внезапном отъезде. Человек такого статуса просто перестал существовать для публичного поля. Это само по себе было громче любого обвинения. Эрика сохранила хронологическую подборку в отдельный файл.

Следующий шаг – судебные реестры. Доступ к делам высшей категории секретности у нее, конечно, отсутствовал, но общие списки закрытых дел за тот период были доступны. Фильтр по датам, фильтр по категориям экономических и административных правонарушений… И единственное, что привлекло внимание Эрики – дело № 826-GS/2276. Обвинение: «Систематическое нарушение протоколов конфиденциальности данных класса III». Статус: «Закрыто. Приговор исполнен». Ни фамилий, ни подробностей. Только дата – 13 сентября 2276 года. Незадолго до того, как Джет Грей оказался на Кеплер-97. Она добавила эту запись в файл, связав ее с последней новостной статьей.

Далее – GCR. Поиск по открытым научным базам данных, техническим мануалам, глоссариям колониальных корпораций. Результатов – ноль. Аббревиатура либо была намеренно изъята, либо никогда не существовала в публичном поле. Это сужало круг. Значит, это был внутренний, служебный, вероятно, засекреченный индекс. Она создала новый документ и выписала тезис: «GCR – проект/инцидент/технология, уровень секретности «закрыто». Связан с 2276 годом. Возможная связь с делом Б. Гейта».

Теперь нужно было найти связующее звено. Она вернулась к архивам новостей науки за 2276-2277 годы, ища любые упоминания о приостановке проектов, пересмотре программ, внезапных «оптимизациях». И нашла. Непрямое, но красноречивое. Серия статей о «реструктуризации приоритетов в свете новых данных о стабильности красных карликов». Сухой академический язык, но между строк читалось одно: несколько миссий к звездам класса M, включая систему Росс 128, были переведены в статус «на долгосрочное перспективное изучение», что на бюрократическом языке означало заморозку. Датировано все было тем же 2276-м годом. Еще один пазл.

Имя «Дж. Реймонд», уже знакомое Эрике, всплыло в контексте одной из таких статей – он фигурировал в списке авторов критического обзора по экологии планет красных карликов, опубликованного до реструктуризации. После 2276 года его публикации резко меняли направленность – от фундаментальной астрофизики к сугубо прикладным, почти техническим отчетам по терраформированию на Тау Кита е. Как будто человека, интересовавшегося причинами, перевели на работу со следствиями, да еще и в другой звездной системе.

Эрика откинулась на спинку кресла, потягивая уже остывший чай. Картина, еще мутная и неполная, начинала проступать. 2276 год. Заморозка программ по красным карликам. Инцидент GCR. Ученый Реймонд, отодвинутый в сторону. Филантроп Гейт, осужденный за нарушение секретности. Все линии сходились к одной точке во времени и, вероятно, к одной запретной теме.

Последним, уже почти машинально, она ввела в поисковую строку: «Дж. Реймонд GCR-734».

И нажала «Enter».

Экран завис на долю секунды, что было нехарактерно для обычно отзывчивого интерфейса. Затем он обновился, но вместо списка результатов или даже сообщения «данные не найдены», Эрика увидела чистую, белую страницу. В центре, ровным, неэмоциональным шрифтом, горело предупреждение:

«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ.

Данный запрос затрагивает информацию, доступ к которой ограничен протоколами безопасности уровня 6.

Попытка доступа зафиксирована и внесена в лог.

Рекомендуется прекратить действия, не соответствующие вашим служебным полномочиям.

За дополнительными разъяснениями обратитесь к вашему непосредственному руководителю».

В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь едва слышным гудением климатической системы. Эрика медленно опустила планшет на колени. Никакой сирены, никаких голосов охранников в дверях. Только это белое окно на экране, ясное и недвусмысленное предупреждение.

Они не просто скрывали информацию. Они ее охраняли. И теперь они знали, что она к ней потянулась.

Она закрыла окно с предупреждением. На рабочем столе планшета по-прежнему мирно светились иконки служебных приложений. Все было спокойно. Исключительно спокойно. Эрика сделала глубокий вдох, взяла чашку и пошла на кухню, чтобы налить свежего чаю. Действия нужно было продумывать дальше. Но уже с четким пониманием: обратного пути с этой развилки не осталось. Система только что официально подтвердила ей, что у нее есть тайны. И теперь Эрика должна была решить, что для нее важнее – безопасность неведения или риск истины.

Глава 8. Сломанная шестеренка

Глава 8. Сломанная шестеренка

Легкий гул вентиляции был единственным звуком, нарушавшим тишину ее квартиры. Эрика стояла у панорамного окна, но не видела мерцающих огней Арктоса. Перед ее внутренним взором проплывали обрывки данных, цифры, лица, складывающиеся в зловещую мозаику.

Валентайн Дарт. Его смерть стала тем спусковым крючком, что разбил ее привычную реальность вдребезги. Но теперь, оглядываясь назад, она понимала – трещины были всегда. Она просто отказывалась их замечать.

Ее пальцы нервно сжали край планшета. Джереми Реймонд. Младший аналитик, официально признанный виновным в утечке информации по инциденту GCR-734. И что же с ним стало? Его не стерли, не отправили на Кеплер-97. Ему не даровали второй шанс. Его… перевели. На Тау Кита е, в устоявшуюся колонию, где он спокойно публиковал никому не нужные статьи по экологии. Он был мелкой сошкой, которую убрали с глаз долой, но оставили в живых и при должности.

А Беннет Гейт? Филантроп, меценат, член попечительского совета. Человек с безупречной репутацией, чье дело должно было прогреметь на всю Галактику. Но не громыхало. Ни суда, ни огласки, ни даже слухов. Только молчаливое, абсолютное исчезновение. И стирание – полное и бесповоротное. Почему? Что он такого знал, что даже тень этого знания нельзя было оставить?

И Дарт… Какое место он занимал в этой схеме? Он был связан с Гейтом? Его фотография на том же приеме – совпадение или знак, или видение? Или он связан двойными датами с Джетом Греем и с Балдером Уинтером? Он был случайной жертвой или нет? И главное – за что его убили? Не системой, не безликим протоколом «стирания», а чьими-то очень даже живыми руками. В колонии, где убийств, по официальной версии, не должно было быть в принципе. Его смерть не была актом закона. Это было преступление. Тихий, локальный акт насилия, который кто-то счел необходимым.

«GCR». Эта аббревиатура преследовала ее. Глобальный Договор по Беженцам. Какое отношение к беженцам имели Гейт, его фонды, занимающиеся астрофизикой? И имеет ли отношение ко всему этому закрытая для колонизации Росс 128 b?

Мысли кружились в голове, как вихрь, выбивая почву из-под ног. Вся ее вера в Систему, в ее справедливую, пусть и суровую, логику, рассыпалась в прах. То, что раньше Эрика свято считала правосудием теперь казалось механизмом сокрытия. И она, Эрика Ланн, все эти годы была его смазанной, исправной шестеренкой.

Она давала новую жизнь осужденным за тяжкие преступления. А что, если не все, не каждый из них был виновен? Не в том смысле, что не нарушали закон, а в том, что их «преступление» было в ином – в знании, в попытке докопаться до правды? Что, если кто-то пользовался своей властью?

Глубокий, нервный вдох обжег легкие. Если кто-то дал шанс Реймонду, но стер Гейта и убила Дарта… то где же тут справедливость? В чем тот самый «второй шанс», в который Эрика свято верила и защищала? И если она, обладая даже крупицей этой информации, просто отступит… то ее моральное право судить кого бы то ни было испарится навсегда.

Долг. Это слово отозвалось в ней не укором начальства, а тяжелым, холодным камнем на совести. Ее долг был не перед Системой, а перед Дартом, который лежал на полу с синяками на шее. Перед всеми, кто прошел через ее руки.

Ей нужны доказательства. Не догадки, не обрывки с форумов, а настоящие, официальные документы. И они наверняка есть в одном месте – в кабинете Архана Дейна. Файл Дарта. Исходное дело Беннета Гейта. Все, что скрыто под грифом «несчастный случай» и все, к чему у Эрики нет доступа. Ей оставалось всего ничего – продумать, как пробраться в кабинет начальника.

***

Пятничную рабочую рутину Эрика выполняла автоматически. Эрика пронаблюдала, как угасают мозговые волны на экране, навестила подопечных и считала секунды до того, как появится возможность посетить третью аномалию.

Эрика заранее внесла в расписание посещение Уинтера, чтобы не раздражать систему наличием сверхурочных, но не расстроилась, когда появилось сообщение об очередной космической буре. Так у нее будет больше времени, чтобы попытаться разговорить бывшего подопечного.

Его дом находился в Секторе G – том самом, куда она недавно поселила Миру Оглы. Эрика нашла нужный номер и нажала кнопку звонка. Тишина. Она нажала снова. И еще раз.

Открылась соседняя дверь. Пожилая женщина с осторожным взглядом вышла в коридор.

– Вы к Балдеру? – в ее голосе прозвучала тревожная нота.

– Да. Я его куратор. Плановый визит, – произнесла Эрика, демонстрируя планшет с логотипом Департамента.

Женщина нахмурилась и покачала головой, пальцы сжали край двери.

– Его тут давно нет. Больше полугода, наверное.

– Переехал? – настойчиво спросила Эрика, хотя холод уже сковывал грудь.

– Кто его знает, – женщина пожала плечами, взгляд стал уклончивым. – Он ничего не сказал. Просто перестал появляться. Мы не лезем в дела друг друга, знаете ли.

Эта фраза прозвучала как заученная мантра. Эрика видела – женщина напугана. Задавать больше вопросов означало подставить обеих.

– Ясно. Спасибо, что рассказали, – кивнула Эрика и, не меняя выражения лица, ушла.

Дойдя до ближайшей скамейки, она достала планшет и вызвала файл Балдера Уинтера.

Из-за бури файл загружался раздражающе долго. Статус: «Находится на Кеплер-97. Адаптация стабильна». Никаких записей о переезде, смене работы, о смерти. Согласно системе, он был здесь.

Но его не было.

Эрика откинулась на спинку скамейки, пытаясь осмыслить происходящее. Адаптант не мог просто исчезнуть. Любое их перемещение между секторами фиксировалось системой. Смена работы, адреса, континента – все под строжайшим учетом. Это была основа контроля.

Значит, Уинтер не переехал. Его не перевели, а стерли… снова? Сначала – память, затем – физически. Удалили из реальности Колонии, оставив лишь призрачную запись в системе.

Теперь это не казалось аномалией. То был чей-то методичный, выверенный почерк.

Эрика сбилась со счета. Стирание Гейта, ссылка Реймонда, смерть Дарта, исчезновение Уинтера, – ей казалось: они звенья одной цепи. В своем несанкционированном расследовании Эрика уперлась в непробиваемую стену служебных протоколов. Единственное место, где могла храниться правда – или хотя бы ключ к ней, – находилось за дверью кабинета Архана Дейна. Только там, в его личных файлах или служебных журналах высшего уровня доступа, могли быть записи, которые смогут открыть ей глаза на происходящее. Она должна была попасть туда.

***

Последние три дня Эрика пыталась найти возможность пробраться в кабинет Архана. В понедельник он был на месте весь день – она зашла под предлогом уточнить детали по файлу подопечного. Во вторник его не было в Департаменте вообще – совещание в Центральном офисе. В среду он снова не отлучался.

В четверг ей, кажется, улыбнулась удача.

Офисный этаж Департамента Адаптации был почти пуст. Глубокий вечер, большинство сотрудников уже разъехалось. Эрика прошла по знакомому коридору, ее шаги отдавались гулким эхом в тишине. Она репетировала легенду.

Маринна Вейс, как и предполагалось, все еще оставалась на своем посту. Ее волосы – сегодня салатовые – были безупречны, а макияж свеж, словно рабочий день только начался.

– Маринна, привет, – произнесла Эрика, позволяя усталости отразиться в тоне голоса. – Я к Архану, по поводу отчета по сектору F. Он просил зайти.

Секретарь подняла на нее холодный взгляд.

– Архана сейчас нет. Уехал на встречу, но вернется. Кажется, планирует работать допоздна.

– Что ж подожду, – быстро сказала Эрика, стараясь скрыть облегчение. – Он просил по возможности срочно.

Маринна нахмурилась, но возражать не стала.

– Как хочешь, – проворчала она. – И не работается же вам обоим в рабочее время.

Эрика проглотила возмущение. Только опустилась на диван в приемной, достала планшет и сделала вид, что увлечена работой. Минуты тянулись мучительно медленно. Она чувствовала каждый удар собственного сердца. Наблюдала за Маринной краем глаза, периодически делая вид, что печатает.

Прошло около получаса. Маринна несколько раз поглядывала на часы, явно желая поскорее уйти домой. Наконец встала, выключила монитор и взяла сумку.

– Я ухожу, – объявила она. – Архан вернется через полчаса-час, ты остаешься?

– Да, подожду, – кивнула Эрика.

Маринна бросила на нее последний безразличный взгляд, но больше ничего не сказала. Дверь за ней закрылась. Звук каблуков удалился. Хлопнули створки лифта. Тишина.

Вот он, шанс.

Эрика мысленно поблагодарила корпоративную политику приватности. Камера висела только в коридоре, перед входом в приемную – дань безопасности, не нарушающая конфиденциальности высшего руководства. Эрика прошла мимо нее полчаса назад. Запись покажет рядовую картину: сотрудница пришла к начальнику. Ничего необычного. Что она будет делать внутри – останется за пределами объектива.

Эрика бросилась к столу Маринны. Она была уверена: та хранит запасной пропуск – в боковом ящике, среди личных вещей.

Ящик не был заперт. Эрика осторожно открыла его. Косметичка, зарядки, флешки, старый планшет. В углу – небольшой кожаный органайзер на резинке. Внутри, среди банковских карт, – знакомый корпоративный пропуск с Маринной на фото; с русыми волосами Эрика ее едва узнала.

Она взяла карту и закрыла ящик, оставив все как было. Затем повернулась к двери кабинета Архана. Приложила пропуск к сенсору. Мгновение тишины. Потом – тихий щелчок и зеленый огонек.

Воздух был прохладным и пахло дорогим деревом и кожей. Гигантский панорамный вид на вечерний Арктос открывался за стеклянной стеной. Кабинет – воплощение порядка и контроля. Все идеально расставлено, ни пылинки.

Терминал на столе Архана находился в спящем режиме. Эрика пошевелила мышкой. Экран ожил, показывая поле для ввода пароля. Хорошо, что не биометрия.

Пароль Эрика знала. Много раз за пять лет, когда приносила документы на подпись, Архан сам вводил его при ней, не особо скрывая. Всегда это показалось мелочью, но Эрика запомнила комбинацию автоматически – профессиональная привычка аналитика замечать детали.

Пальцы легли на клавиатуру: R3b1rth_604_Er

Эран мигнул. Рабочий стол открылся. Получилось.

Эрика набрала в поисковой строке: «Грей, Джет». Файл адаптанта появился на экране. Среди привычных разделов – новый, недоступный ей раньше: «Следствие». Она щелкнула по нему, и страница открылась без запроса подтверждения.

В глаза бросилось реальное имя – Беннет, Гейт. И Хотя Эрике оно уже было известно, она вновь ощутила тот же холодок, что при виде фотографий Беннета. Его имя здесь, в служебных документах департамента, значило совсем другое. Догадка становилась фактом.

Под именем значились десятки ссылок на материалы. Служебные записки, финансовые отчеты его фондов, переписка. Слишком много, чтобы читать здесь. Она выделила всю папку и отправила копию на свой планшет через защищенное соединение.

Индикатор загрузки пополз вправо. 15%… 28%… 43%…

Пока данные копировались, она вновь открыла поисковую строку. «Дарт, Валентайн». Поиск выдал всего один общий файл с грифом «Закрыто. Инцидент исчерпан». Она щелкнула на него, чтобы скачать.

И в этот момент за дверью послышались шаги – быстрые, уверенные, знакомые. И голос Архана, раздавшийся прямо за створкой, врезался в сознание как нож:

– …да, я уже на месте. Созвонимся через пять минут, обсудим.

Эрика застыла, ее кровь превратилась в лед. Индикатор загрузки файла Дарта показывал 10%. Она метнулась к терминалу, пытаясь отменить операцию, очистить историю.

Не успела.

Дверь открылась. На пороге стоял Архан Дейн. Его взгляд скользнул по ней, по открытому терминалу на столе, по пропуску Маринны в ее дрожащей руке. На его лице не было удивления, лишь тяжелая, усталая ярость.

– Эрика, – произнес он тихо, и в этом одном слове прозвучал приговор всей ее карьере.

Глава 9. Размер ловушки

Глава 9. Размер ловушки

Он шагнул внутрь, и дверь, закрывшись за ним, отсекла их от внешнего мира. Его движения были резкими, экономными. Он не повышал голос, каждый звук был отточен и опасен, как бритва.

– Отойдите о